авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«1 Г.М. САДОВАЯ ГЕРМАНИЯ: ОТ КАЙЗЕРОВСКОЙ ИМПЕРИИ К ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ (1914 – 1922) 2 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Только Бетман Гольвег мог установить доверительные отношения между властями, военными и рабочими. Давление оказали профсоюзы, и Гренер вынужден был согласиться с доводами канцлера о том, что прохождение закона через рейхстаг возможно только при включении требований профсоюзов и социал-демократической фракции. Сам генерал признавался: «Меня считали южно-немецким демократом, потому что бездумно не разделял взгляды других. Я в своей жизни не был членом какой либо партии. В родительском доме воспитывался в консервативном духе, но мой консерватизм был иным, чем остэльбский, или чем эгоизм тяжелой индустрии. Я старался идти ни против «право», ни против «лево», а их совмещать». Правительство ознакомило правление профсоюзов с проектом закона только за несколько дней перед чтением в рейхстаге. Одновременно состоялось его подробное обсуждение. Профсоюзы выставили определённые требования о гарантиях интересов рабочих в законе, и только в случае их одобрения обещали поддержку при голосовании. В проект закона впервые были включены параграфы, гарантировавшие сельскохозяйственным рабочим возможность представлять правовым образом их интересы.

Удовлетворено было требование профсоюзов о гарантиях прав рабочих на союзы и собрания. Из четырех статей проекта и директив исполнения выросло 20 статей, из которых большинство толковало права и обязанности рабочих и служащих. Главным завоеванием профсоюзов стала статья о создании на предприятиях с числом рабочих и служащих не менее 50 человек комитета, избираемого совершеннолетними рабочими для решения вопросов условий труда, увольнений работающих, заработной платы и др. Этот комитет имел совещательный голос на собраниях администрации предприятий.2 Первое Grener Wilhelm. Op. cit. S. 373.

Deutschland im Ersten Weltkrieg. Herausgegeben von Ulrich Cartrius. Texte und Dokumente 1914-1918... S.91.

Ibidem чтение закона в рейхстаге состоялось 30 ноября 1916 года, а второе – декабря 1916г., после которого состоялось заседание прусского министерства земель, на котором были обсуждены итоги чтения в Рейхстаге. Министр торговли, министр сельского хозяйства выступили против принятия закона в таком виде. Министр торговли заявил, что «постановка параграфов 1- означает ни что иное, как забастовку». Однако, после прений в министерстве пришли к тому, что закон необходимо принимать.3 Особое негодование предпринимателей вызывали 11, 12 и 14 параграфы закона. Согласно этим параграфам, трудообязанные имели право создать рабочие комитеты на тех предприятиях, где они не предусматривались профессиональными уставами.

Персоны, занятые по вспомогательной службе, не могли быть ограничены в правах на объединение в союзы и участие в собраниях. «Рабочие комитеты должны были способствовать внутри производственных коллективов и между рабочими и работодателями доброму согласию и все жалобы, пожелания по вопросам заработной платы, условий труда и прочих производственных вопросов должны доводить до предпринимателя и выражать по ним собственное мнение».1 Призванному по «вспомогательной службе» самому предоставлялось право приискать подходящее занятие. По разъяснению Гренера в законе под «вспомогательной службой»

подразумевались и учреждения духовного попечения, то есть пастырство в широком смысле слова, а также коммунальные продовольственные организации. Понятие же «снабжение населения» включало и удовлетворение нематериальных потребностей, так что в эту категорию могли войти люди следующих профессий: адвокатская деятельность, пресса, Militr und Innenpolitik…S.528-532.

Herrschaftsmethoden des deutschen Imperialismus 1897-98 bis 1917. S. 271. В этом издании документов опубликованы не все статьи закона, вырезаны 5, 6, 8, 13 параграфы, очевидно потому, что в них признавалось впервые право сельскохозяйственных рабочих непосредственно свои требования передавать в арбитражные комиссии, то есть, рабочие предприятий с числом рабочих менее 50 человек и сельскохозяйственные рабочие получили возможность правовым порядком оформлять свои интересы.

религиозная, банковская и страховая деятельность. Либералы и социалисты Германии заговорили о введении государственного социализма. Закон «О вспомогательной службе отечеству» вступил в силу декабря 1916 года без особого сопротивления буржуазных фракций ( против 19). В этом вопросе Гренер считал своим лучшим помощником Эрнста Борзига, председателя берлинского союза работодателей. Самым деятельным противником закона (его рабочих статей) был Гуго Стиннес, по мнению Гренера - настоящий руководитель тяжелой промышленности, а не Крупп, как это принято было считать. Гренер писал: «Стиннес думал, что с социалистической мыслью можно также легко расправиться, как с политиками». отдельными социалистическими Начальник военного ведомства постоянно контролировал исполнение рабочих статей закона, ибо только неукоснительное исполнение их могло удержать страну от забастовок и политических волнений.1 Недовольство законом проявилось уже в начале 1917 года, когда Гугенберг, Кирдорф, Феглер, Дуисберг и М. Бауэр потребовали его изменения ввиду падения производительности труда. ОХЛ потерял контроль над рабочими, вернувшимися с фронта, так как они подпадали под контроль закона о «вспомогательной службе» (раньше рабочих, менявших место работы, вновь призывали в армию). На деле, пишет американский историк Г. Фелдман, закон представлял собою reductio ad absurdum (приведение к нелепости как способа доказательства) политики интересов кайзеровской Германии …Кригсамт оставался искусственным образованием внутри военного министерства и вырос в «административного монстра». Велись бесконечные бумажные войны, и бюрократизм стал «Государственный социализм сделал у нас невероятные успехи… Прежние условия вряд ли когда-либо восстановятся, так как польза воздействия государственного социализма была испытана. В течение войны Германия втянулась в этот государственный социализм»./ Науман Фридрих. Срединная Европа. Петроград. 1918. С.87.

Grener Wilgelm. Op. cit. S.363.

Ibidem. В конце войны количество «рекламирте» (демобилизованных по закону) достигло 2,5 млн. чел., но и такое количество трудообязанных не позволило решить производственные задачи, запланированные программой Гинденбурга, потому что многие уклонялись от призыва по закону «О вспомогательной службе».

наваждением.2 Во все государственные инстанции посыпались жалобы на кригсамт. М. Бауэр вспоминал: «Закон был тяжелой ошибкой, я пытался протестовать против него, но пока у власти был Бетман Гольвег, ничего изменить было нельзя».3 «Рекламирте – солдат, отозванный с фронта на производство». По мнению военного ведомства рабочие испытывали меньше страха перед законом, чем предприниматели. Гренер не выдержал атаки промышленников и направил летом года канцлеру меморандум под названием «О необходимости государственного вмешательства в регулирование прибылей рабочих». предпринимателей и заработков Он с возмущением констатировал: «деморализующее влияние военной конъюнктуры (которая беспощадно используется со всех сторон) на развитие военного хозяйства и всего народного хозяйства».1 Самая большая опасность, по Гренеру, таилась в росте заработков рабочих и сложившейся системе договорных поставок.

«Корень зла лежит в поставках угля, железа, стали, продуктов, которые влияли на ценообразование всей военной продукции, покупаемой кригсамтом. Уголь, железо, сталь в очень небольших масштабах и слишком поздно были охвачены государственным управлением. Особенно неблагоприятно рост цен сказался на продукции, которую потребляет промышленность глубокой переработки и те отрасли, которые занимались строительством, продолжающимся несколько месяцев». Гренер предлагал всеми законными средствами установить твердые цены на все виды военных поставок. Он требовал, чтобы правительство создало условия для неукоснительного соблюдения установленных сроков поставок, причем все Feldman, Gerald D. Armee, Industrie und Arbeiterschaft in Deutschland 1914 bis 1918 / Gerald D. Feldman. -Deutsch von Norma von Ragenfeld Feldman. Verlag J.H.W. Dietz. Nachf.

Berlin. Bonn, 1985. - S. 32-33.

Oberst Bauer. Der Grosse Krieg in Feld und Heimat…S.123.

Militr- Innenpolitik Deist/ T.1. S.541. Выписка из доклада Ротмистра Адорно Вюртембергского военного министерства об обсуждении в военном ведомстве реализации «закона о вспомогательной службе отечеству».

Militr und Innenpolitik…Teil I. - S.577.

Ibidem. Меморандум был составлен профессором Мертоном (ставленник электротехнической индустрии).

контракты должны осуществляться по твердым ценам, а нарушители должны строго наказываться. По мнению Гренера, самое правильное решение могло быть найдено на пути введения закона о предоставлении чрезвычайных полномочий правительству по примеру английского закона о боеприпасах.

Исполнение закона целесообразно было бы передать кригсамту. На практике речь должна идти о том, что кригсамт во всех случаях, где возникают трудности с рабочими, с предпринимателями из-за цен на поставки, должно применять закон и, если нужно, в принудительном порядке. Такое положение благоприятно повлияло бы на «уживание работодателей и наемных рабочих друг с другом и на выполнение обязанностей перед государством».2 Гренер настаивал на принудительном управлении промышленностью, то есть на «милитаризации» через создание нового закона о военных прибылях, который бы касался всех одинаково, независимо от закона о чрезвычайных полномочиях правительства. Гренер убеждал канцлера:

«Предпринимательство должно наконец уяснить, что война не случай для наживы, а что от каждого требует жертвы, если это необходимо».1 Этот меморандум очень дорого стоил Гренеру: 16 августа 1917 года Гренер был уволен с поста начальника кригсамта, по настоянию кайзера.

Существенного значения для развития военной промышленности закон «о вспомогательной службе» не имел. Потребность в рабочей силе для военной промышленности постоянно росла, что выражалось в растущем количестве рабочих, имеющих броню. Их число возросло с 1,1 млн. чел. в 1916 году до 1,9 млн. в 1917 г. и до 2,5 млн. в 1918 г. Ухудшение положения с рабочей силой в 1918 г. демонстрируют следующие цифры: в 1913 г. в промышленности и горном деле (на предприятиях с 10 и более рабочими) было занято 7 386 173 млн. чел., а в 1918 году – 6 916 643 млн. чел.2 На Militr und Innenpolitik…Teil I. S. 588-589.

Ibidem. S. 589.

«Больше всех от закона пострадали булочники и кондитеры, мясники и машинисты. Процент призванных поднялся у первых с 33.6 до 98%, у вторых – с 56.5 до 92.9%, а у третьих – с 24.4 до 51.9%. Больше всего пострадали ремесленники, рабочие местах исполнители жаловались, что закон позволяет уклоняться от призыва к вспомогательной службе многим. В докладе вюртембергского военного министра военному ведомству «об опыте призыва по закону о «вспомогательной службе» от 9 июня 1917 г. сообщалось, что надежды на добровольное исполнение закона не оправдались. Предприятия не указывают истинные потребности в рабочей силе и укрывают излишки, рабочие под любыми предлогами не являются по вызову, ищут покровителей и врачей, чтобы выдали необходимые справки. Закон принимался в спешке и не все лазейки закрыты. Закон от 6 декабря 1916 г. в рейхстаге превратился в социальный закон и только в некоторых параграфах налагает на немцев обязанности, а в целом расширяет права и свободы, которые затрудняют закона. исполнение Секретно сообщалось (из отчетов референтов департаментов кригсамта), что военные поставки характеризуются чрезвычайной раздробленностью, военные министерства Пруссии, Баварии, Саксонии, Вюртемберга имеют своих разных поставщиков, происходят столкновения по самым простым вопросам торговли и происходят самые вредные последствия для всего народного хозяйства. Одни и те же товары приобретаются по разным ценам, что приносит поставщикам прибыли в ущерб государству. Прусский военный министр обращался в имперскую канцелярию, требовал принятия мер для упорядочения организации труда, поскольку закон отменить нельзя (вызовет волнения рабочих), а производительность труда падает, и предприниматели бьют тревогу.2 После отставки Гренера открылись истинные трёхсторонние отношения между военными, индустрией и профсоюзами в пользу социально-господствующих групп.

Политическое руководство оказалось не готово и не способно выступить за ограничение прибылей предпринимателей. Гельферих отказался от легкой промышленности и служащие». Штейн В.М. Справка об истощении людских запасов в Германии в связи с законом о принудительной службе. - С. 14.

Militr und Innenpolitik…Teil I. - S. 597.

Ibidem. S. 589. Информация взята из донесений местных комитетов кригсамта.

Militr und Innenpolitik…Teil I. - S. 625.

предложений Гренера о военных прибылях: «это паралич всякой частной инициативы».3 Закон получил различную оценку. Единство немецких исследователей наблюдается в вопросе оценки социального законодательства, которое углубил и расширил закон о вспомогательной службе отечеству.

4 Больше всех закон раздражал М. Бауэра. Он считал, что закон дал большие преимущества рабочим и унизил опору германской империи - средний класс. Это произошло ввиду прямого влияния социал демократии на канцлера Бетмана Гольвега и засилья социалистов во всех представительных органах, созданных кригсамтом. Закон «о вспомогательной службе отечеству» стал не обязанностью для людей, способных носить оружие и защищать отечество, а превратился в средство давления социал-демократической партии и рабочих на работодателей и государство. Благодаря закону несоразмерно выросли заработки рабочих, что привело к огромному финансовому напряжению.1 Бауэр настаивал на смене правительства, которое не боится с рейхстагом и непатриотической прессой сражаться. 23 апреля 1918 года Бауэр писал, что политические права имеют очень малую роль, необходимы новая социальная политика, прежде всего жилищная и переселенческая политика.2 Людендорф в оценке закона пошел еще дальше: «это было ни рыба, ни мясо», «на практике этот закон, в особенности по способу его проведения в жизнь, являлся ублюдком, ничего общего не имевшим с нашим требованием поставить весь народ на службу отечеству».3 Людендорфа до глубины души оскорбляло то обстоятельство, что солдаты получали жалование меньше, чем трудообязанные, даже женщины.4 Людендорф признал, что стремления Верховного командования потерпели неудачу. После отставки Гренера деятельность кригсамта сошла «на нет». Руководство военной экономикой вновь полностью перешло в руки Helferich. Op.cit. S. 265.

Ratz Ursula. Neue politische Literatur. 1986. No. 1. S. 12.

Militr und Innenpolitik…Teil 2. - S.1194. (из архива Бауэра).

Ibidem. S. 1215.

Людендорф, Э. Мои воспоминания о войне. 1914-1918 гг. - С. 265.

Там же. С. 266.

министерства внутренних дел (как это было в начале войны). Можно констатировать, что милитаризация народного хозяйства по рецептам военных не удалась. Наоборот, рабочие использовали закон «о вспомогательной службе отечеству» в своих классовых интересах.

Влиятельные современники, а теперь и исследователи считают, что закон «о вспомогательной службе отечеству» углубил и расширил социальное законодательство Германии. В годы войны усилились позиции профсоюзов.

Бауэр 23 апреля 1918 писал «жалкое правительство» боится профсоюзов, он громил капиталистов, которые разрушают средний класс и возвышают рабочих, распространяют «еврейский образ мышления, который господствует в социал-демократии» и газетах «Берлинер Тагеблатт» и «Франкфуртер Альгемейне Цайтунг» (газеты промышленной и финансовой элиты).5 «Семьи офицеров, служащих страдают, а заработки рабочих чудовищно высоки». Этот процесс вызывал недовольство средних слоев. Как считает Моммзен, «в войне открылись ранее неизвестные зоны конфликтов, которые приобрели долгосрочный ментальный характер и с самого начала отравили политический климат в молодой Веймарской республике». Бауэр жаловался: «Гражданский мир забыт, партии и пресса борются между собой, рабочие угрожают забастовкой, а господин Ледебур в Рейхстаге может открыто призвать пролетариат к забастовке… Уважение к закону и власти полностью исчезло…Социал-демократия укрепила свои позиции с помощью «закона о вспомогательной службе отечеству». В социалистическом движении произошел раскол, приведший в 1917 г.

к образованию Независимой социал-демократической партии, из которой в свою очередь в 1918 году вышел «Спартак» и образовал Коммунистическую партию. А средние слои ввиду неудач своего влияния в годы войны поддались экстремистской националистической идеологии.2 Стало быть, в Militr und Innenpolitik…Teil 2. - S.1214.

Militr- und Innenpolitik teil II. S. 1239-1240. (Записи О. Бауэра о влиянии внутренней политики на армию, июль 1918 г.) Mommsen Wolfgang J. Op. cit. S. годы войны главная тенденция была не закручивание гаек и усиление военных, а интеграция рабочего класса в капиталистическую систему. На наш взгляд, представление об установлении в Германии жесткой авторитарной диктатуры является не только упрощением, но и искажением объективных процессов хода войны.

Следует признать доводы ученых ФРГ о том, что в годы Первой мировой войны, а именно в июле 1917 года сложилась коалиция буржуазных партий и социал-демократической партии, ставшая прообразом веймарской коалиции. «Несмотря на все противоречия и напряжения, которые имелись внутри объединения партий и отягощали их отношения, осталось это большинство рейхстага до Ноябрьской революции. Тем самым Веймарская коалиция с 1919 г. была прямой наследницей большинства рейхстага двух последних лет войны».3 Война вызвала и ускорила фундаментальный процесс демократизации, связанный не с реформами конституционными, а с тем развитием, когда власть де’факто перешла к ОХЛ.1 С образованием парламентского большинства из этих партий и связывают рождение сильного гражданского общества в Кайзеровской Германии, получившего возможность влиять на политику правительства и кайзера. Вольфганг Моммзен авторитетно пишет, что хотя Верховное командование, а не рейхстаг вынудило уйти в отставку канцлера Бетман Гольвега и выдвинуло бесцветного бюрократа Георга Михаэлиса, парламентское большинство фактически подчинялось Густаву Штреземану, а не канцлеру.2 Была еще сильна прежняя бюрократическая система контроля. Хотя с помощью Верховного командования поднялась власть правительства, формально диктатура не могла распространиться (расшириться), потому что Людендорф не хотел прямо на политической арене выдвигаться.3 Можно говорить о кризисе государственной системы и параллельных неравноценных Der Interfraktionelle Ausschuss 1917/18. bearbeitet von Erich Mattias unter Mitwirkung von Rudolf Morsey. Dusseldorf. 1959. S. ХI Ibidem. S. XIV.

Wolfgang J. Mommsen. Die Urkatastrophe. S. 77.

Ibidem. S. 77-78.

действующих силах (при этом ясно всем, что кайзер был совсем выключен из игры), когда формально канцлер вынужден был произнести слова согласия с парламентским большинством по поводу «июльской резолюции» о мире «как я Вас понимаю».4 Вновь образованный межфракционный комитет (из представителей партии Центра, Прогрессивной народной партии, социал демократической партии и Национал-либеральной партии) должен был действовать в будущем как контрольная парламентская инстанция в отношении имперского руководства и Верховного командования и осуществлять курс на мир взаимопонимания с другими народами. С другой стороны, парламентская оппозиция была еще очень слаба и неопытна, чтобы взять в свои руки бразды правления. Верховное командование не могло спасти Германию от неминуемого поражения. Большое мартовское 1918 г. германское наступление оказалось кровавым просчетом, а контрнаступление войск союзников в августе принесло им победу. 28 октября капитулировала Болгария, союзница Германии, на другой день Людендорф потерял сознание из-за нервного истощения.1 27 октября 1918 г. Пост 1-ого генерал-квартирмейстера занял опальный генерал Гренер. События развивались со стремительной скоростью. Была вновь предпринята попытка реформирования власти: в правительство включили социалистов, а канцлером стал принц Баденский, слывший либералом. Началась запоздалая демократизация политической системы.

Как пишет Ш. Хаген, «для превращения империи из полуабсолютисткого авторитарного государства в парламентскую демократию следовало изменить лишь несколько положений имперской конституции, созданной Бисмарком».2 Отныне рейсканцлер нуждался в доверии парламента, а рейхстаг должен был впредь одобрять объявление Ibidem. S. 78.

Ibidem.

Хаген Шульце. Указ. соч. С. 137.

Хаген Шульце. Указ. соч. С. 137.

войны и заключение мира. Этого было достаточно для революционного преобразования конституционной системы в Германии.3 Однако Моммзен считает, что «хотя Германия в конце войны не представляла собой классового общества в ортодоксальном марксистском смысле, но существовали глубокие разделительные линии, большей частью обусловленные социально-экономическими условиями, а с другой стороны покоились на ментальных установках и предубеждениях, возникновение которых в течение многих десятелетий совершалось, но в годы войны пробрело огромное обострение.4 Рабочий класс, его политический вес слабеть настойчиво стал вследствие политической раздробленности (социалисты-большинства, независимая СД, профсоюзы, Спартак). В парламенте социалисты стали уступать позиции партии Центра и буржуазным либералам.

Причины военной катастрофы Германии кроются не только в огромном военно-материальном превосходстве Антанты и слабости союзников империи, хотя эти обстоятельства имели важное значение, а - в причинах внутреннего свойства – гнилости политического режима и всех его производных. Война четко показала несостоятельность Кайзеровской империи полуабсолютистского типа. Многослойное (массовое общество) не могло найти удовлетворительную национальную интегрирующую силу.

Разногласия раздирали буржуазию, рабочий класс, интеллигенцию и все вместе и порознь они не хотели апеллировать к кайзеру. Даже монархисты юнкеры, аграрии и верховное командование армии разочаровались в кайзере, хотя он в отличие от русского царя не снимал с себя полномочий Верховного главнокомандующего.

Очень быстро в войне произошло прозрение в гибельности прежних методов достижения великодержавности, чего собственно и добивалась Германия. В момент отставки Бетмана Гольвега подавляющее большинство Там же Wolfgang J. Mommsen. Die Urkatastrophe. S. 113.

Ibidem. S. парламента стояло на позиции мира по соглашению, в том числе и канцлер.

Кайзера согласны были поддержать военные и ярые аннексионисты – партия отечества, в германском обществе не имеющие значительной опоры. Борьба внутри правящей элиты, нежелание проводить реформаторский путь, экономические просчеты, интеграция предпринимателей и рабочего класса привели к закономерной в тех условиях катастрофе империи. Война расколола все слои общества и первой взбунтовалась армия. Началась революция.

Часть II. Республика между капиталистическим Западом и социалистическим Востоком Глава 1. Либералы и революция. Рождение республики Народ империи не заметил конституционных изменений, а армия (заметим, что в немецкой армии большинство солдат по социальному положению и происхождению принадлежало к рабочему классу в отличие от французской армии, в которой большинство были выходцами из крестьян) жаждала мира. До войны немецкий рабочий класс стоял на позициях отрицания войны, подчиняясь резолюциям II Интернационала. Теперь на революцию (4 ноября 1918 г.) поднялся флот, где велико было влияние независимых социалистов. И усмирять восставших кильских моряков был послан правый социалист Густав Носке. В Германии началась революция, которая покончила и с войной и с монархией. Характер, ход, движущие силы революции хорошо разработаны в отечественной и немецкой литературе, поэтому не станут предметом рассмотрения в данной работе.

Отечественные и немецкие историки не раз ставили вопрос о том, готовили революцию немецкие социалисты, или революция как всякая революция пришла стихийно, неожиданно, спонтанно. Весьма «захватывающие» факты приводит молодой ученый Черноперов В.Л.:

«Советским правительством был создан специальный фонд в 10 млн. золотых рублей, который находился на попечительстве депутата Рейхстага О. Кохна.

Для готовящегося восстания на 100 тыс. марок было закуплено оружие… Большевистское посольство в Берлине осенью 1918 г. стало настоящим штабом по подготовке германской революции».1 Имея в виду подавляющее влияние в парламенте и вне парламента социалистов правого толка, вряд ли такая финансовая помощь могла прийти в действие и могла быть достаточной для организации революции. Гораздо больше и власти и либералы Германии боялись идеологического влияния большевиков и их пропаганды. Отечественный историк Баев В.Г. пишет: «Как и в случае с началом Первой мировой войны, ожидавшаяся многими революция показалась современникам неожиданной».1 Ответ Науки на вопрос: «Что есть революция?» однозначен: Ноябрьская революция (единственная революция ХХ века в индустриально развитой стране) одновременно представляет собой парадоксальное и естественное течение событий, имеющая сходство и глубокие различия с русскими революциями 1917 (Февраль и Октябрь)2.

Черноперов В.Л. В.Л. Копп и германо-советские отношения 1918-1921 годов.

//Веймарская республика: история и источноковедение. Межвузовский сборник научных трудов. Иваново. Издательство «Ивановский государственный университет». 2001. С. 67, Баев В.Г. Германское государство в межвоенный период 1919-1933 гг. в зеркале мемуарной литературы 60-80 гг. ХХ в. Монография. Тамбов: Изд-во Тамб. Ун-та. 2002. С.

Драбкин Яков. Россия и Германия в Европе ХХ века: диалог революций, диктатур, демократий //Россия и Германия в Европе. / Сост. Борис Орлов, Хайнц Тиммерманн. – Памятники исторической мысли, 1998. С. 18-19;

Пленков О.Ю. Мифы нации против мифов демократии. С. 169-170;

Орлова М.И. Германская революция 1918-1919 гг. в историографии ФРГ. Издательство Московского университета. 1986;

Драбкин Я.С.

Проблемы и легенды в историографии германской революции 1918-1919. Москва «Наука»

1990 и др.

Революционное правительство – Совет Народных уполномоченных, образованный 10 ноября 1918 г., состоял из социалистов большинства и независимых социалистов на паритетных началах. Председателями правительства были соответственно - от социалистов большинства – Ф.Шейдеман от независимых социалистов – Г.Гаазе. Прежний государственный аппарат остался в неприкосновенности, министры исполняли профессиональные функции. Исходя из этого факта, и современники ноябрьских волнений в армии и рабочего класса и некоторые исследователи считали, что в Германии не было революции. В настоящее время революция изучается как эпохальное событие в истории Германии ХХ века, скрупулезно выявляются ее все новые и новые аспекты.

Особо обращает на себя внимание поведение либеральной буржуазии в революции и в период рождения республики. Революция способствовала активизации всех политических сил. Открыто против революционного правительства социалистов никто не осмелился выступить, ни военные, ни аграрии, ни тем более буржуазия. Во всх социальных слоях были противники и сторонники республики. Особенностью Ноябрьской революции является повсеместное создание советов, которые считали себя новой властью на местах и в центре – Берлине в них вступали рабочие, солдаты, крестьяне, интеллигенты (например, известный писатель Генрих Манн), буржуа и т.п. СДПГ ставила своей первейшей задачей борьбу с коммунистическими и военными путчами. Ф. Эберт установил самые тесные отношения с генералом Гренером и «регулярно сообщал ему о психологическом состоянии народа»1. Социалисты всячески поддерживали движение Советов, как проявление новой демократичности и призывали население активно содействовать их работе. Надо признать, что это был верный ход правых социалистов: Германия ушла от ярко выраженных Witt Peter – Christian. Friedrich Ebert. Parteifuhrer, Reichskanzler, Volksbeauftrgter, Reichsprsident. Verlag Neue Gesellschaft. Bonn. 1988 (2 Auflage) S. классовых столкновений с одной стороны, с другой стороны, мирное течение революции позволило привлечь к ней интеллигенцию и буржуазию.

В течение короткого времени на политической арене Германии появились новые партии, в основном буржуазные, солидаризировавшиеся с республикой. Первой организовалась Немецкая демократическая партия, у истоков ее стояли Ф.Науман, М. Вебер, А. Вебер и известные в стране профессора Л. Квидде, В. Шюкинг, А. Эйнштейн и др. В историю эта партия вошла как партия немецкой интеллигенции и левых либералов2.

Конечно, не все интеллектуалы смирились с решающим влиянием социалистической партии в переходный период. Сразу же после окончания войны Ратенау оказался в трудном положении. Он не пошел вслед за остатками империи, отверг старый строй и принял Веймарскую республику, был потрясен происходившим, тяжело переживал условия перемирия с Антантой, которые унизили Германию. Ф. Науман тогда обобщил всеобщую безнадежность как «смертельный договор»3.

16 ноября 1918 г. Ратенау, противник создания партий, созвал ряд видных деятелей в духовной и экономических областях, которые, как и он, оказались за бортом активной политической жизни, и изложил им свой план:

собрать ту часть «народа», которая не поддержала Советы рабочих и депутатов, солдатских и образовать широкое объединение «демократический народный союз». Во время революции Ратенау как и Г.

Прейс, известный правовед и один из авторов Веймарской конституции, при обсуждении политических вопросов категорично отбросили классические государственно-правовые понятия. С.М. Ткачев. Демократическая партия в партийно-политической системе Веймарской республики (1918-1923). Изд-во «Факел» Челябинского педагогического университета. 1996. С. 15.

Schulze Hagen. Op. Cit. S. 203.

Rathenau W. Politische Briefe.. S. 223.;

ЦХДК фонд Ратенау 634. опись 1. дело 368Л.

1- Llaque Marcus. Demokratisches Denken im Krieg. Die deutsche Debatte im ersten Weltkrieg. Politische Ideen. Herausgegeben von Herfried Munkler. Akademie Verlag. 2000. S.

Он написал призыв «За свободу, справедливость, человечность» к немецкому народу от имени «демократического народного союза», в котором говорилось: «Демократический народный союз признает германскую революцию;

союз хочет свободной страны и конституции свободного государства;

противоположность пролетариата и буржуазии как классов необходимо ликвидировать, равно как преградить дорогу «милитаризму и империализму, феодализму и бюрократизму»;

каждый немец имеет право на труд и образование;

имущество, наследство, доходы должны быть ограничены;

национальная экономика - не частное дело, но общее;

экономическое производство необходимо поднять, устранив расточительство труда, материалов и транспорта. Синдикаты следует подчинить государству, некоторые предприятия огосударствить. Ввоз и потребление товаров роскоши обложить налогом и ограничить»3.

Ратенау собрал президиум Народного союза (в составе В. Ратенау, философа Трельча, Ф. Наумана, А. Штегервальда, главы христианских профсоюзов, Виснера), и произнес речь, в которой анализировал начавшуюся революцию как «Большую революцию». Произошел конец империи и надо говорить о новом становящемся обществе. Ратенау призывал интеллектуалов пробудить буржуазию к творчеству, чтобы противопоставить диктатуре пролетариата «закон». Мы должны построить «здание из строительного камня называемого «закон». Необходимо не партии создавать, а объединить весь немецкий народ, только так можно противопоставиться диктатуре»1.

Единственное решение, вокруг которого мы должны собраться – это Национальное Собрание. Но этот призыв не был опубликован, а демократический союз вскоре самораспустился. Вряд ли его программа могла отвечать настроениям даже либеральной буржуазии.

В республике Ратенау хотел найти свое новое место и упорно добивался продвижения к вершинам власти. Особо необходимо отметить, что Kessler H. Op.cit. S. 270-271.

ЦХДК фонд 643. оп. 1 дело 368. Л. 5-6.

Ратенау стал убежденным приверженцем Веймарской республики, несмотря на открытое презрение со стороны социалистов, ее создавших.

В отечественной литературе происходит переоценка характера этой республики. Так петербургский историк О.Ю. Пленков заявляет, что «врожденный порок» Веймарской республики заключался в ее безличности, отсутствии элемента национальной идентичности и национального ангажемента.2 «Ратенау – еврей», по логике Пленкова, не мог быть истинным республиканцем, немцем, поскольку «евреи были чужды национальному государству, а их лояльность к светской власти не означала, что они стояли на определенной стороне в политическом смысле».3 Бесспорно, что националистические круги представляли республиканцев некультурными парвеню, а «красные плавки с карикатуры президента Эберта» были любимой шуткой в элитных кругах общества.4 Но бездоказательные, ничего не объясняющие антисемитские эскапады в адрес Ратенау не только не новы, они просто невежественны, поскольку заслуги Ратенау как демократа и республиканца признаны даже его врагами.1 Ратенау метался, колебался, делал ошибки, которые не прощали ему ни левые, ни правые, но успеха не добился2.

В то время как Ф.Науман и М.Вебер активно участвовали в разработке конституции новой республики, В. Ратенау хотел выставить свою кандидатуру в Национальное Собрание, а его зарубежные сторонники даже предлагали его кандидатуру на пост президента Веймарской республики, но всем планам помешала сильная антисемитская оппозиция.

Имя Ратенау было вычеркнуто лидерами социал-демократов из состава комиссии по социализации. Стремление Ратенау помочь Веймарской Пленков, О.Ю. Мифы нации против мифов демократии. – С.156. Подобные рассуждения не совпадают с исследованиями немецких авторов, например, Винклера А., Моммзена Г. и др.

Там же. С. 268.

Hagen Schulze. Op. Cit. S.205.

Sabrow M. Der Rathenaumord. Rekonstruktion einer Verschwrung gegen die Republik von Weimar. Munchen, 1994 S. 71.

ЦХИДК. Фонд 634. Оп.1 Д. 358. Л. 8-9.

республике в организации экономики было расценено социалистом Висселем, министром экономики в правительстве Г. Шейдемана, как попытка поставить все немецкое хозяйство на службу АЭГ3. Ратенау, возмущенный поведением Висселя, направил в журнал либеральной буржуазии «Цукунфт» открытое письмо, в котором резко высказался против законопроекта «о социализации» социалистов. Конечно, теперь ни о каком сотрудничестве с правительством социалистов не могло быть и речи. Свое презрение к невежеству социалистов в финансовых и экономических вопросах он изливал в письмах: «Народ не может в своих социальных, политических, гражданских, культурных организациях быть выше, чем его субстанция и его мировоззрение. Преобразования Германии должны находиться в руках образованных лиц, только они могут широко мыслить»4.

Густав Шмоллер, анализируя поведение либералов, в частности Ратенау писал: «Ратенау – лучшее, что имеет Германия…, но ему не достает смелого мужества стать настоящим реформатором… Его госсоциализм близко стоит к старопрусскому, но, что он, как великий государственный муж, может повести наше немецкое государственное судно в современность нет достаточных доказательств»1. Всех либералов – интеллектуалов, включая М. Вебера и Г. Прейса, «объединяло представление о бескультурии общественного мнения в Германии, отсутствии политической первородной силы»2. Ратенау предпочел заниматься вопросами демобилизации армии, чтобы «хаотичные мероприятия не вызвали большевистской революции», предложив соединить усилия профсоюзов и предпринимателей3.

Одновременно Ратенау как предприниматель планировал объединить силы тяжелых промышленников и электроиндустрии, чтобы точно Kessler H. Op.Cit. S. 274.

Rathenau. Politische Briefe. S. 271.

Schmoller Gustav. Walter Rathenau und Hugo Preuss. Mnchen und Leipzig. Verlag von Duncker Humblot. 1922. S.17.

Llaque Marcus. Demokratisches Denken. S. 184.

Scholz Christian. Walter Rathenau. Eine Biographie. Padernborn. Wien. Zrich. 2006. S.

247.

определить какое число рабочих мест может предложить промышленность.

По мнению Ратенау необходимо было создать 2-3 млн. рабочих мест, чтобы сразу с фронта поставить солдат за станки и сбить волну недовольства властью. Ратенау предлагал создавать рабочие места подальше от городов, чтобы избежать бунтов в центре4. Особо Ратенау настаивал на мероприятиях по вмешательству государства в производственные процессы, чтобы «не распылять средства и трудовые ресурсы, а концентрировать на самых предприятиях»5.

необходимых Он не уставал повторять: «Тесного сотрудничества государства и экономики не надо бояться, поскольку государство освободилось от одностороннего и бюрократических методов и вырастает в истинно самый высокий орган общественной воли и духа»6.

Не все предложения Ратенау были приняты, потому что слишком напоминали организацию военно-сырьевого отдела времен войны, но избежать неприятных последствий войны, например огромной безработицы, связанных с переходом на мирные рельсы, Германии удалось в отличие от Великобритании.

Ратенау не смог прийти к соглашению с Круппом, чтобы создать крупный холдинг в целях экономии средств и увеличения выпускаемой продукции на внутренний и внешний рынки - «Krupp-A.E.G.-Kraftanlagenbau Gesellschaft mbH», для строительства электростанций и преприятий тяжелого машиностроения1. В результате войны развитие фирмы Круппа протекало односторонне, и в 1918 году она находилась на пороге кризиса, модернизация производства требовала колоссальных затрат. Перестройка производства на мирную продукцию требовала от руководителя личного активного участия, поэтому в 1918 г. Крупп расстался с прежним директором правления А. Гугенбергом и заменил его Отто Видфельдом, специалистом в Ibidem. S. 246- Rathenau Walter. Gesammelte Schriften in funf Banden. Bd. 5. S. Ibidem. S. 79.

Scholz Christian. Op.cit. S. 252- социальной и экономической политике. В свою очередь Видфельд был единомышленником Ратенау, позднее привлекался им в качестве эксперта2.

Предполагалось построить в Эссене завод, носяйщий название «Фридрих Крупп А. Г. Отделение для АЭГ - Трансформаторы и аппараты высокого напряжения», короче «Фридрих Крупп А.Г. и Трахаб». В этом предприятии планировалось участие другой крупной электрической компании «Сименс Шукерт». Переговоры продолжались и в 1920 г., но проект не был реализован3.

Ратенау много выступал, доказывая свою приверженность республике, испепеляя в своих речах прошлую империю: «…Это антигерманское уродство пожрало само себя, но вместе с тем отдало владычество над миром англо-саксам, которые ещё некоторое время – пока мировое владычество вообще возможно будут осуществлять его, руководясь простыми правилами, без грубо-намеренных несправедливостей, с политическими разрушениями, без вдумчивой человечности»4. Однако социалисты не только не привлекали его к делам, но развернули настоящую травлю. Его обвинили в военных преступлениях, в частности в разграблении Бельгии и депортации бельгийских рабочих. Используя свои многосторонние связи, доказывая, что с 1915 г. он был исключительно частным лицом, не имеющим отношения к делам государственных учреждений, в том числе к военно-сырьевому отделу, предприниматель добился исключения своего имени из списка военных преступников1.

19 января состоялись выборы в Национальное собрание. Наибольшее количество голосов получили социалисты (11,5 млн.) и 165 мандатов.

Независимая социал-демократическая партия (НСДПГ) получила 2, 31 млн.

голосов и провела в парламент 22 депутата, компартия не принимала участия в голосовании. Из буржуазных партий наибольшее количество голосов Великие промышленники /Вейхер З. Вернер фон Сименс;

Шредер Э. Крупп. Серия «Исторические силуэты». Ростов н/Д: «Феникс», 1998. С. Scholz Christian. Op. cit. S. Ратенау Вальтер. Новое государство. Москва. Берег. 1922. С. 12- Rathenau Walter. Politische Briefe. Dresden. 1929. S. получила партия «Центра» 5,98 млн. и соответственно 91 депутатское место.

Немецкая демократическая партия завоевала 75 мандатов, опередив Народную и Национальную партии.

Для СДПГ стало законом «уход от гражданской войны», когда она в 1918 г. выступила основательницей Веймарской республики.2 «Нет хаосу, силе и террору», та граница, которая отделила социал-демократов от революционного крыла рабочего движения. Позиция правых социалистов создала предварительное условие для совместной работы с умеренными силами буржуазии и тем самым парламентской демократии, которая без такого классового компромисса не могла состояться. Во время войны СДПГ перекроилась в партию реформ и всякое революционное насилие считала ненужным и вредным. Выборы в парламент еще не означали конца революции. На краю гражданской войны Германия стояла в 1920 г. (Капповский путч), в 1921 г.

(мартовские выступления рабочего класса Саксонии и Тюрингии). Только в конце 1922 г. произошело фактическое объединение НСДПГ и СДПГ – двух рабочих партий, которое фактически свалило правительство Вирта. В феврале 1919 г. собрался первый демократический парламент.

Заседал он в тихом городе Веймар, фактически находящегося на военном положении, вдали от бурлящего Берлина, и избрал президентом – социалиста Ф. Эберта. Ф. Шейдеман-социалист сформировал правительство так называемой веймарской коалиции, в него вошли по 6 министров от СДПГ, НДП и «Центра».

Главный политический вопрос, который должна была решать юная республика, был вопрос о подписании мирного договора с победителями.

Германская империя проиграла мировую войну. Победители, ядром которых Winkler Heinrich August. Die Vermeidung des Brgerkrieges. Zur Kontinuitt Sozialdemokratischer Politik in der Weimarer Republik. //Nation und Gesellschaft in Deutschland. Historische Essays. Herausgegeben von Manfred Hettling und Paul Nolte. Verlag C.-H. Beck. Mnchen. 1996. S. Ibidem. S. Ibidem. S. являлся союз Англии и Франции (Антанта), навязали Германии унизительный и грабительский Версальский договор. По этому договору Германия уменьшила свою территорию на 1/8, а население – без малого на 1/10. Отдельные земли и районы перешли к Франции, Бельгии, Дании, вновь созданным Польше, Чехословакии, Литве. Зона реки Рейн объявлялась демилитаризованной. Саарский угольный бассейн и Саарская область передавались Франции и под контроль Лиги наций. Территория на Запад от Рейна оккупировалась войсками союзников на срок от 5 до 16 лет2.

Договор лишал Германию всех колоний и сфер влияния, собственности и привилегий за рубежом, и требовал разоружения. Ее лишали военно морского и воздушного флота, армия была добровольной, всего в 100 тыс.

человек. Германия объявлялась единственной виновницей за развязывание мировой войны и причиненный ей ущерб. Она должна была возместить его в виде репараций. Некоторые статьи Версальского договора ставили бывшую Германскую империю в положение зависимой страны3.

Таким образом, союзники добились значительного экономического и военно-политического ослабления бывшего грозного конкурента, на ряд лет.

Германия перестала играть роль одной из самых великих держав. С другой стороны, подписание договора явилось итогом трудного компромиссного страны1.

решения партнеров по «веймарской коалиции» внутри Представители партии Центра и Демократической партии после долгих трудных дискуссий пришли к необходимости подписания договора: никому не хотелось отвечать за грехи кайзеровской империи. Министры - члены Демократической партии, выходившие из правительства в знак протеста против условий Версальского договора вернулись в правительство только октября 1919 г2. Версальский договор 1919 года во многом определил См.: Версальский мирный договор. Изд. Литиздата НКИД. М., 1925. Ч.П. Статьи 27-114. С. 16-54.

История дипломатии: 2-ое изд. Т. III. С. 161-164.

Нефедова Т.Г. Веймарская демократия: опыт коалиционного правления в Германии в 1919-1928 гг. Москва. Риц «Альфа» МГОПУ. 2001. С. 43- Там же. С. экономическое и политическое развитие Германии. Президент Ф. Эберт писал шведскому премер-министру, социалисту Брантингу: «Версальские условия самый большой враг немецкой демократии и самый сильный импульс для коммунизации и национализма»3. Большое значение имел сам факт поражения Кайзеровской империи, её унижение и оскорбление. Яркую картину положения Германии к началу 20-х годов нарисовал британский премьер-министр Д. Ллойд Джордж. Он представил, что увидел бы теперь человек, помнивший довоенную Германскую империю: «… с её августейшим главой, облаченным почти самодержавной властью, и с населением, стремившемся гигантскими шагами к процветанию и богатству;

империю, обладавшую несравненной армией, чья поступь ужасала Европу;

флотом, заставлявшим опасаться вторжения в Англию и обширными владениями за морем».

«Теперь вместо самоуверенной, могущественной и дерзкой империи он увидел бы робкую, пугливую и вечно извиняющуюся республику… Министры этой республики присылают дипломатические ноты с целью умилостивить Бельгию и получают их обратно, словно отсталый школьник, вынужденный переписывать своё жалкое упражнение по указке учителя;

великая армия низведена до половинных размеров сербской армии, грозный флот покоится на дне моря;

по берегам Рейна стоят на страже британские, французские и бельгийские солдаты». Эту картину дополняет строгая статистика. Промышленное производство Германии едва превысило к началу 20-х годов половину уровня предвоенного 1913 г. Тяжёлый кризис переживало сельское хозяйство, и страна впервые за многие годы была вынуждена ввозить продукты питания.

Бешено росли цены: за 1920-1921 гг. – в 40 раз. Заработная плата, пенсии и Witt Peter-Christian. Friedrich Ebert. S. Ллойд Джордж Д. Европейский хаос. С. 111.

пособия не поспевали за ценами. Реальная заработная плата немецких рабочих была в те годы самой низкой в Европе. При всей тяжести экономических последствий Версальского договора, как отмечает немецкий историк Шульце Хаген, больше всего на молодую республику влияло ощущение подчинения несправедливому насилию без какой–либо возможности защититься. С немецкой точки зрения «версальский диктат» представлялся инструментом произвола со стороны Запада.3 Социальные потрясения лишали стабильности политическую жизнь страны. Республика, созданная в ходе революции (14 августа 1919 г. была принята Веймарская конституция) была слабой, её всё время сотрясали ожесточенные классовые бои, выступления националистов и монархистов4.

По словам Гренера, потеряв в области внешней политики авторитет, армию, флот, деньги, Берлин должен был переориентироваться на так называемые «духовные статьи» германского экспорта Веймарской республики1. До первой мировой войны заграницей проживало 32 млн. немцев, из них 13- млн. немцев оказались в США, Бразилии, Африки, Азии, Австралии.

Немцами заселены были все континенты и Веймарская республика хотела привлечь их симпатии, прежде всего культурной политикой – образовательной2. 19 марта 1920 г. вступил в силу план Эд. Шюлера. В его основу была положена идея реформирования внешнеполитической службы Германии по региональному принципу. Мир делился на шесть больших «культурных зон». Германский МИД предусматривал создание конкретных служб в соответствии с принципами «культурных округов» в виде шести региональных отделов по следующим направлениям: 1. Западная Европа Биск, И.Я. История повседневной жизни населения в Веймарской республике / И.Я. Биск. - Учебное пособие. Иваново, 1990. –С. 18.

Шульце, Хаген. Краткая история Германии / Хаген Шульце. – «Весь мир» Москва, 2004. – С.143.

Ерин М.Е. Веймарская республика в новейших исследованиях российских историков (конец ХХ – начало ХХI века). С. 4- Космач В. А. Внешняя культурная политика Веймарской республики в политической жизни страны и на международной арене (1919-1932 гг.) Монография.

Витебск. Издательство УО «ВГУ им. П.М. Машерова». 2006. С. 63.

Там же. С. (Франция и ее колонии, Бельгия, Голландия, Люксембург, Швейцария, Италия, Португалия). 2. Юго-Восточная Европа (Австрия, Чехословакия, Венгрия, Югославия, Румыния, Болгария). 3. Северо-Восточная Европа (Россия, государства Прибалтики и Скандинавия). 4. Великобритания с ее колониями, доминионами. Афганистан, Персия, Турция. 5. Америка. 6.

Восточная Азия3. Министерство иностранных дел вело самую деятельную политику по возвращению благородного имиджа Германии.

Самым крупным и опасным для республики оказались угрозы не извне, и не со стороны левых радикалов, а путч Каппа-Лютвица, с трудом подавленный в марте 1920 г. Поводом для выступления генералов против республики явилась ратификация статей Версальского договора о сокращении армии. По-прежнему в литературе нет согласия относительно характера, движущих сил и результатов выступления против республики.

Последние рассуждения о Капповском путче расходятся в том, что касается позиции буржуазии, военных и профсоюзов. Ранее считалось, что путч был монархическим, который поддержали реакционные отряды промышленников (в основном, тяжелых отраслей). В настоящее время большинство историков сходится на том, что и буржуазия и рейхсвер больше поддержали республику. Х. Шульце считает, что путч потерпел поражение не из-за всеобщей забастовки, организованной социалистами и профсоюзами, а из-за позиции берлинской бюрократии и командования рейхсвера, отказавших Каппу в повиновении. Отечественнй историк Т.С. Нефедова утверждает, что «капповский путч был попыткой силового давления на властные структуры рейха с целью расширения правительственной коалиции за счет включения в нее правых Там же. С. Шульце Хаген. Указ. Работа. –С.143-144. Ранее в отечественной и немецкой исторической литературе утверждалось, что главными спасителями республики явились рабочий класс и демократически настроенные предприниматели и партии веймарской коалиции.


консервативных политических партий, которые заявляли, в том числе, о необходимости защиты интересов армии»2.

Так или иначе республика выстояла, а поддержали её различные слои населения и буржуазия и рабочие и часть рейхсвера, главной силой, оказавшей сопротивление путчистам бесспорно стал рабочий класс во главе с профсоюзами и СДПГ. Капповский путч вызвал у молодых людей интерес к политике и демократическим преобразованиям3. Результатами победы воспользовались буржуазные партии.

Итак, в революции 1918/19 гг. родилась самая демократичная республика, все граждане Германии впервые получили по закону равные политические и гражданские права. Социал-демократическая партия превратилась в государственную, национальную силу, социалисты заняли важнейшие государственные посты. Социалисты в отличие от русских большевиков не только не устранили с политической арены буржуазные партии, активно с ними сотрудничали. Самым верным, надежным, конструктивным союзником социалистов стали немецкие либералы.

Глава II Проблема репараций. Создание правительства Вирта – Ратенау Нефедова Т.Г. Указ. Соч. С. Sebastian Haffner. Geschichte eines Deutschen. S. 34.

В июне 1920 г., впервые после ноябрьских революционных дней, к власти пришло правительство во главе с лидером правого крыла партии Центра К.

Ференбахом. Выборы в рейхстаг (6 июня 1920 г.) обернулись катастрофой для партий веймарской коалиции: партия «Центра», Демократическая партия и социал-демократическая партия, не могли создать в парламенте конституционное большинство.1 Шла борьба финансовых групп, банков и монополий по вопросам экономики, внутренней и внешней политики.

По мнению Нефедовой Т.Г. итоги выборов и распределение мест в Рейхстаге показали, что голоса избирателей разделились на три крупные политические силы: правые (НННП и ННП), левые (НСДПГ и КПГ) и центристы. В поддержку республики и демократии безусловно выступали социалисты большинства, Демократическая партия и партия Центра2. Эта коалиция имела в парламенте 205 мест из 459. То есть формирование правительства большинства было возможно только с привлечением партий либо справа, либо слева. После изнурительных переговоров с представителями всех фракций парламента премьер-министром был назначен Ференбах (партия Центра), а в правительство были включены представители оппозиционной Народной партии (министерство экономики и казначейства)3.

В народе еще жили иллюзии и свежие воспоминания о былом могуществе империи, сохранялся монархический менталитет. Это переплеталось с оскорбленным национальным чувством, которое разделялось в самых разных социальных слоях, что служило питательной почвой для создания террористических организаций. Во внешней политике главным для немцев было отношение к Версальскому договору и его последствиям. По этому вопросу борьба была наиболее резкой и упорной.

Политическая и экономическая элиты разделились на два лагеря. Один из них, представляющий «современные», или, как тогда их называли, Ерин, М.Е. История Веймарской республики в новейшей германской историографии. Учебное пособие / М.Е. Ерин. Ярославль. 1997. – С.23.

Нефедова Т.Г. Указ. соч. С. Там же. С. «экспортные» отрасли промышленности – химическую, электротехническую, машиностроительную и связанные с ними банки, учитывал реальную обстановку и кардинальное изменение соотношения сил в пользу Антанты.

Он считал возможным приступить к выполнению требований Версальского договора с тем, чтобы постепенно добиться его ревизии, растаскивая по частям «грозные» статьи и сталкивая между собой победителей.

Особое место занимал вопрос о репарациях с Германии. Первоначально была установлена совершенно фантастическая сумма этих репараций в млрд. зол. марок. После долгих обсуждений и торгов перессорившихся победителей сумма была снижена (апрель 1921г.) до 132 млрд. зол. марок с выплатой в течение неопределенного срока. Сторонники принятия требований Версальского договора в части репараций полагали, что здесь можно долго торговаться с союзниками, уступая то одному, то другому с тем, чтобы уменьшить их бремя. Эта позиция получила название тактики или политики «выполнения». В исторической литературе нет единого мнения и характеристики политики «выполнения». Одни историки - В. Руге, Л. Гинцберг - считали, что политика «выполнения» была вредна для германского народа, так как основная тяжесть налогов, за счет которых выплачивались репарации, падала на широкие массы рабочих, крестьян, средних слоев. Но она означала сохранение и укрепление буржуазно-республиканского, демократического строя.1 «Политика выполнения никогда не была самоцелью, – пишет Готфрид Нидхарт, - при реалистической оценке ситуации альтернативы ей не Фарбман, Н.В. Германский империализм на пути ревизий репарационных постановлений Версальского договора 1920-2023гг. / Н.В. Фарбман //Ежегодник германской истории. 1972. М., 1973;

Баев, В.Г. Вопросы репарационной политики Веймарской республики ( по материалам Рейхстага) / В.Г. Баев // Вопросы истории. 1977.

- № 9 и др.

Руге, В. Германия в 1917-1933гг. От Великой Октябрьской социалистической революции до конца Веймарской республики / В. Руге. – М., 1974. – С.124-125.

было. Даже Ратенау при ее принятии был оппортунистом. Сначала он высказался «необходима» за, что не означало безоговорочное «Да». Сторонники другой политики или тактики «катастроф» были представителями «старых» отраслей тяжелой промышленности - хозяева угольных шахт, калийных рудников, металлургических заводов, юнкеры помещики. Лидером политики «катастроф» был «угольный король» Гуго Стиннес, ставший за время войны и первые послевоенные годы самым богатым германским капиталистом. Средством борьбы против Версальского договора был избран отказ платить репарации. Это вызвало бы союзную оккупацию германских земель, возможное восстание, стачки, бунты, открытое столкновение, подавить которые смогла бы военная диктатура и восстановленная с её помощью монархия. Угроза бунта и даже революция должна была напугать Антанту и разрушить республику. Такая позиция стала называться политикой «катастроф». Последние исследования немецких авторов показывают, что позиция Стиннеса не есть проявление вероломства и нарушение версальских установлений, а его желание «строить новую Европу любить и заботиться о ней»3.

Обе политики – «выполнения» и «катастроф», исходили из одного социального источника и вели к одной цели – ослаблению, а затем и ликвидации Версальского договора. Эта цель определяла стратегическую линию германской внешней политики. Все остальные вопросы внешней политики подчинялись такой главной линии. Этим определялось и отношение Германии к своим соседям, которые после Версаля изменились к худшему. Версальский договор перекроил карту Европы и мира. На границах Германии возникли новые государства. Они вели себя недружелюбно, «наскакивали», особенно Польша на некогда грозного соседа, опасаясь в то же время его экономического потенциала и возможного быстрого Niedhart Gottfried. Die Aussenpolitik der Weimarer Republik. (2 Auflage). Oldenbourg Verlag. Mnchen. 2006. S. Feldmann Gerald D. Hugo Stinnes. Biographie eines Industriellen. 1870-1924. Verlag C.H. Beck. Munchen. 1998. S. восстановления былой военной мощи. Все соседи – Австрия, Чехословакия, Польша и др. находились в сфере влияния Антанты, главным образом Франции. Последняя вела по отношению к немцам жесткую политику, требуя немедленной выплаты репараций и угрожая военным вторжением.

Более гибкую политику заняла Великобритания. Она тоже требовала уплаты репараций и сохранения приниженности Германии. В то же время англичане хотели использовать Германию против Франции в борьбе за гегемонию в Европе и шли на некоторые уступки.

На Балканах немецкие позиции ослабли, была утрачена возможность маневра в Южной Европе. Италия, правда, не поддерживала «строгости»

Антанты, но сама была ослаблена войной, переживая острый внутренний кризис.

Северная Европа была отрезана от немцев, благодаря французской политике создания блока из Польши, прибалтийских государств и Финляндии. И хотя почти все страны возобновили дипломатические отношения с Германией, она находилась в своеобразной изоляции, была окружена недружественными соседями, лишена сколько-нибудь надежной опоры, не имела союзников. Германская экономика страдала от тяжести версальских установлений, не имела гарантированного выхода на мировые рынки. Традиционные сферы «интересов» германского капитала – Балканы, Восточная Европа, азиатские страны были по разным причинам для него закрыты. Руководящая элита Германии судорожно искала средства и пути, чтобы встать с колен и, опираясь на какую-либо из великих держав, вернуть свой прежний статус. Но Запад был решительно против таких устремлений и бдительно следил за маневрами Берлина.

Таким было международное положение Германии. Перед её дипломатией стояли труднейшие задачи, и она старалась их решить, играя на противоречиях между странами и пугая угрозой «большевистской революции».

Внешнеполитическая обстановка была тесно увязана с внутригерманскими проблемами. Политическая жизнь страны представляла сложное и противоречивое переплетение самых острых проблем.

Правительство Ференбаха признало, что нормализовать отношения с заграницей можно только с помощью В. Ратенау.1 Все немецкие авторы признают, что в этом деле Ратенау стал ключевой фигурой переходного времени. Запад плохо воспринимал «политический Веймар» в сочетании с его прежней культурой: «только Вальтеру Ратенау удалось навести мост между политикой и духом».2 Эта личность была угодна и Веймарской республике и Западу и Востоку: «Трудно найти в новейшей немецкой истории, – писал Сабров, - вторую фигуру такого чрезвычайного влияния и одновременно такой внутренней раздвоенности. Его критиковали и левые, и правые, и националисты, и антисемиты, и монархисты, военные и социалисты, но без него нельзя было строить новую Германию»3.


Не желая оставаться вне политики, Ратенау вступил в либералов-интеллигентов)4.

Демократическую партию (партию Он признавался, что мучительно раздумывал, в какую партию ему вступить: «С радикальными партиями я имею точки соприкосновения, но есть ряд обстоятельств, которые препятствуют сближению с ними…»5.

Наконец его, несмотря на холод взаимоотношений, социалисты пригласили работать в комиссии по социализации, где Ратенау предложил план радикальной перестройки немецкой экономики. Впервые он сделал гласными соображения об объединении существующих угольных синдикатов Sabrow Martin. Op.cit. S. 70.

Schulze Hagen. Weimar. Deutschland 1917-1933. Berlin, 1982. S. 238.

Sabrow Martin. Op.cit. S. 71.

Космач, Г.А. Кризис германского либерализма в годы Веймарской республики.

Идеология и политика немецкой демократической партии в 1918-1929 гг. / Г.А. Космач. – Минск. «Университетское»., 1989. – С.52. Винклер А. считает, что Ратенау близко стоял к демократической партии, но ее членом формально не был. Winkler August. Heinrich.

Weimar. 1918-1933. Die Geschichte der ersten deutschen Demokratie / August Heinrich Winkler. Mnchen. 1993. –S. 167.

Rathenau Walter. Tagebuch 1907 – 1922. Hrsg. Und Kommentiert von Hartmut Pogge – v. Strandmann. Dusselldorf. 1967. S. 207.

в «государственный трест», который работал бы в интересах всей Германии, не ликвидируя частную собственность.

Решающий час для Ратенау как политика пробил в дни Капповского путча (март 1920г.), когда он твердо продемонстрировал приверженность республике. Стиннес же обвинил Ратенау в предательстве национальных интересов Германии и фактически возглавил политику «катастроф».

Влияние Стиннеса тогда было огромным, ведь он контролировал и угольную промышленность (поставки в счет репараций шли большей частью углем) и фактически многие влиятельные газеты страны, которые пропагандировали политику «катастроф». В спорах по поводу выплаты репараций рождалась вражда Ратенау и Стиннеса, последнего поддержал другой влиятельный политик Гельферих.

В октябре 1920 г. Ратенау вместе с Р. Гильфердингом, популярным социалистом, депутатом Национального Собрания, влиятельным экономистом, предложил создать имперский экономический совет для более эффективного восстановления хозяйства страны (результат работы комиссии по социализации). В этом плане отразились идеи и Гильфердинга и Ратенау о необходимости более смелого вмешательства государства в дела бизнеса для выработки общей стратегии капитала. Это вызвало негодование Г. Стиннеса:

он выдвинул контрпредложение – образовать «вертикальный концерн», который объединил бы производителей и потребителей угля, а также энергетическое и транспортное хозяйства, обслуживающие угольную отрасль. Он требовал, по существу, «создания собственной экономической империи в Германии». Петер Вульф, автор книги о Стиннесе, вопреки устоявшимся представлениям о вражде Ратенау и Стиннеса, утверждает, что их отношения нельзя рассматривать через призму вражды и антисемитизма.

Они были политиками, обоих волновала судьба не только своих экономических империй, но и всей Германии. Wulf Peter. Hugo Stinnes. Wirtschaft und Politik 1918 – 1924. / Stuttgart: Klett-Gotta.

1979. –S. 216.

Германию постоянно будоражил репарационный вопрос, являясь важным фактором роста инфляции и падения уровня жизни граждан. В лагере промышленников шли острые дебаты о методах стабилизации, решении репарационных проблем и получения иностранных кредитов.

Большинство крупных предпринимателей склонялось к точке зрения возвращения к свободной экономике довоенного времени. Промышленники боролись против 8-часового рабочего дня, против принудительного хозяйства т.е. регулирования цен, против производственных советов, созданных в ходе Ноябрьской революции, против социализации, фактически требовали полного устранения государственного контроля над хозяйством. Тем не менее даже наиболее рьяные противники государственного регулирования вынуждены были признать влияние Первой мировой войны на экономику Германии и ряд произведенных ею феноменов. Г.Д. Фелдман утверждает, что экономическое развитие больше благоприятствовало развитию «молодых» отраслей в ущерб «старым». А тенденция к концентрации капитала и технических средств на предприятиях большого стиля вызвала институционализацию «корпоративного плюрализма», в котором высокоорганизованные группы интересов, как представителей капитала, так и рабочих выполняли множество задач, которые были связаны с государственной социально-экономической политикой. Необходимо было признать и растущую роль государства и его «прямую интервенцию» с целью стабилизации. Но главный результат войны был - обоюдное проникновение общественного и частного сектора. Вальтер Ратенау видел два аспекта в проблеме репараций: внутренний – кто будет нести тяжесть уплаты репараций и внешний – как вести себя с победителями, подчиняться ли их диктату или сопротивляться, угрожая крахом экономики и революцией.

Feldman Gerald. Der deutsche Organisierte Kapitalismus 1914-1923. S. 163-164.

Ibidem. S. 165- Ратенау подошел к проблеме репараций не только как экономист и предприниматель, но как философ и политик, видевший эту проблему в контексте европейской и мировой жизни. В июле 1919 г. он писал: «В нашем отчаянном положении необходимо найти «двигательный центр», благодаря которому все может измениться. Мы должны урегулировать отношения с Францией, скорректировать мирный договор, вернуть Германии моральный авторитет, обратить внимание на внутренние проблемы. Выступая перед специальной комиссией рейхстага по репарационным вопросам, Ратенау говорил о необходимости перехода к «государственно разумной политике». «Репарация – мера не только материальная, а нравственная, поскольку ее смысл примирить народы». Бетхер Г. пишет, что Ратенау составил «психологическую программу действий» с тем, чтобы выявить настроение союзников и вынудить их спокойно подойти к требованиям Германии. В решении репарационной проблемы Ратенау избрал политику «выполнения», полагая, что она могла бы помочь в «наведении мостов» с Англией и Францией. Ратенау, конечно, понимал, что эта политика является мирной ревизией Версальского договора. Понимали это и бывшие победители. Но Англия шла на восстановление экономики Германии как противовеса гегемонистским планам Франции на европейском континенте.

Франция требовала строгого выполнения Версальского договора и ежегодной выплаты репараций в 2 млрд. золотых марок, оккупации трех немецких городов и обложения особым налогом германской торговли.

Французский премьер А. Бриан говорил, что намерен взять Германию твердой рукой за шиворот и обуздать германский реваншизм.4 Немецкая Berglar P. Walter Rathenau. S.189.

Bttcher H. Op. Cit. S. 209-209.

Ibidem.

Малафеев, К.А. Луи Барту. Политик и дипломат / К.А. Малафеев. – М.,1985. –С.

61.

дипломатия старалась играть на различных подходах двух противников.

Фактически такая политика раскалывала Европу и европейскую экономику.

У Ратенау был иной подход. И здесь он придерживался своих идей интеграции Европы, предвосхищая современное развитие Запада. Он хотел оживить свой старый проект создания союза «Срединной Европы», преобразуя его в план создания консорциума, в котором объединятся европейские державы, а целью будет восстановление России с тем, чтобы она стала покупать товары Германии, оплачивая их золотом и валютой, которые, в свою очередь, шли бы на уплату репараций.

Впервые этот проект был представлен им на конференции союзников по репарациям и разоружению Германии, проведенной 5-16 июля 1920 г. в бельгийском городе Спа, где когда-то была ставка германского верховного командования. Конференцию, по словам Д. Ллойд-Джорджа, отравляла атмосфера враждебности.1 Впервые после подписания Версальского договора велись переговоры между странами-победительницами и Германией.

Германия надеялась смягчить условия Версальского договора и послала очень представительную делегацию во главе с рейхсканцлером К.

Ференбахом, министром финансов Й. Виртом и министром иностранных дел В. Симонсом. В числе экспертов были Ратенау и Стиннес. В делегации были и генералы – военный министр Гейслер и командующий рейхсвером генерал фон Сект. Конференция очень горячо обсуждала вопрос о разоружении Германии. Союзники потребовали перевести немецкую армию на добровольческую основу, сдать излишки вооружения и военного имущества, угрожая в случае невыполнения оккупировать новые германские территории.2 Немцы уступили. Затем на конференции был рассмотрен репарационный вопрос.

Союзники потребовали объяснений относительно сокращения поставок немецкого угля в счет репараций и денежных взносов. Германская делегация Ллойд-Джордж Д. Ук. Соч. С.11.

История дипломатии. Т.III. С. 211-212.

пыталась оправдаться в весьма примирительном тоне. 10 июля неожиданно выступил Г. Стиннес, речь которого сразу окрестили «угольным ультиматумом». Он заявил, что Германия не даст ни угля, ни денег и товаров для выплаты репараций даже перед угрозой новой оккупации. Речь вызвала возмущение представителей Антанты. Напуганы были и немецкие делегаты.

Как пишет А. Норден, потребовалась вся энергия и ловкость Ратенау для того, чтобы не допустить разрыва, которого желал Стиннес.1 Союзники, однако, устояли и не приняли возражений германской стороны, включая провокационное выступление Стиннеса. Он имел сильное влияние на немецкую делегацию, но она, в конечном счете, поддержала Ратенау.

Именно на этой конференции зарождалась политика «выполнения». В Спа Ратенау пытался, используя свои прежние связи, установить деловые контакты с английскими и французскими финансистами, предложив идею западноевропейского консорциума, но безуспешно (после неудач в Спа Ратенау, как считает Кеслер, начал думать о необходимости искать контакты с восточными соседями)2. С согласия Й. Вирта и В. Ратенау германская делегация обещала поставлять 2 млн. т. угля ежемесячно. Немецкий историк Э. Шулин пишет, что именно в Спа «Ратенау сломал лед» в отношениях с Антантой, создал почву для ведения переговоров, используя личные связи с британскими, французскими и бельгийскими деловыми людьми. После конференции Германия уступила, хотя поставки угля были несколько сокращены. Немцы подписали протокол, предложенный союзниками. Позиция Ратенау снова привела к столкновению со Стиннесом, который позволял себе грубые националистические и антисемитские выпады, оскорблявшие достоинство Ратенау-человека.

Германские промышленники уклонялись от выплаты репараций.

Стиннес вел бешеную агитацию против выполнения мирного договора и Норден А. Ук. Соч. С. 70. Автор ошибочно именовал Ратенау министром иностранных дел, на деле он занял этот пост не в 1920, а в 1922 г.

Kessler G.H. Walter Rathenau. Sein Leben und sein Werk / Wiesbaden. 1976. S. 317 319.

Schulin Ernst. Op. cit. S. решений конференции в Спа. Германское правительство упорно саботировало требования Антанты, в частности, на Парижской и Лондонской конференциях экспертов в январе и феврале 1921г.1 Союзники отклонили немецкие претензии, требовали выполнения всех условий и прибегали к силовым методам.

1 марта 1921 г. в Лондоне, министр иностранных дел Германии Симонс потребовал установить общую сумму репараций в 30 млрд. марок, причем Берлин соглашался выплатить эту сумму в течение 30 лет при условии предоставления международного займа в 8 млрд. марок, прекращения завышенного налогообложения немецкого экспорта и возвращения Германии Верхней Силезии. В ответ союзники предъявили Германии ультиматум: до 7 марта выполнить все требования репарационной комиссии. Репарационная комиссия в подсчете суммы репараций исходила из суммы всех военных долгов, включая рентные платежи всем государствам – участникам войны со стороны союзников. Результатом была чудовищная сумма.3 Немецкое правительство не ответило на ультиматум, тогда войска Антанты заняли Дуйсбург, Дюссельдорф и речной порт Рурорт, а также установили на Рейне свои таможенные посты, обложив германский экспорт налогом в 50% его стоимости. Вторая Лондонская конференция (апрель-май 1921 г.) выставила новую сумму репараций, снизив ее с 226 до 132 млрд. золотых марок. 5 мая Германии вручили ультиматум с требованием принять новую схему выплаты репараций и выполнить все условия Версальского договора.5 Немцы пытались как-то ослабить требования союзников, но те не отступали.

Кабинет Ференбаха ушел в отставку. Президент Ф. Эберт с большим трудом уговорил лидера партии Центра доктора Й. Вирта образовать 10 мая новый Подробно см.: История дипломатии. Т.III. С. 215-217.

См.: Патрушев А.И. указ. Соч. С. 96-97.

Щульце Хаген. Указ соч. С. 145.

Патрушев А.И. Указ. Соч. С. 97.

История дипломатии. Т. III. С. 216.

кабинет, который опирался на коалицию социал-демократов, партии Центра и Демократическую партию. Новое правительство приняло ультиматум союзников.

В состав правительства Вирт включил Ратенау, который ради государственной деятельности оставил предпринимательскую деятельность и отказался от поста президента АЭГ. Еще в начале 1921 г. правительство посылало Ратенау для подготовки новой конференции в Лондон, поскольку «его имя за границей производило хорошее впечатление».1 Он участвовал в работе Лондонской конференции (февраль-март 1921г.), на которой Антанта предъявила ультиматум Германии. Приехав на родину, Ратенау пытался убедить депутатов рейхстага в необходимости соблюдения требований Антанты: «При всех обстоятельствах должны быть приняты все попытки доказать противникам, что Германия готова пойти до конца своих возможностей при уплате репараций».2 Теперь он был приглашен в состав правительства Й. Вирта на пост министра восстановления. Это не было случайностью. Канцлер Вирт и Ратенау, несмотря на разницу в возрасте (Ратенау был на 12 лет старше Вирта), в социальном происхождении и в партийных взглядах, были духовно очень близки3. Они сходились не только в оценке репарационной проблемы, но и отлично дополняли друг друга. Й.

Вирт имел привычку оставаться с Ратенау после заседаний и обсуждать с ним финансовые и репарационные проблемы4. Более образованный и эрудированный министр восстановления, несомненно, имел влияние на главу кабинета, фактически исполняя должность вице-премьера.

«Наша современная работа с Виртом, - писал Ратенау, - очень трудна, потому что страна ждет, что новая политика, которую мы торжественно Federn-kohlhaas Etta. Op. Cit. S. 217.

Berglar P/ Op. Cit. S. 260.

Йозеф Вирт (1879-1956) в 42 года стал самым молодым канцлером Германии, по происхождению из средних слоев (отец – мастер типографии), математик по образованию.

Laubagh Ernst. Die Politik der Kabinette Wirt 1921/22. Lbeck und Hamburg. 1968. S. 5.

Laubart Ernst. Op. Cit. S. 37-38.

начали, даст очевидные результаты, но существуют опасности, которые затрудняют понимание политики»1.

Назначение Ратенау министром восстановления приветствовала либеральная пресса. Социал-демократические газеты отнеслись скептически.

Определенные промышленные круги опасались реализации идей Ратенау о «планомерном ведении хозяйства», а антисемиты заявляли, что «вступление Ратенау в имперское правительство означает диктат международного еврейства»2. Оппоненты Ратенау считали, что непомерное тщеславие привело его в кабинет Вирта, последний слыл «красным», был типичным немцем – южанином, католиком, жизнелюбом, словом полной противоположностью Ратенау. Но Ратенау понимал, что за внешним поведением Вирта скрывались значительные качества руководителя и его страстная любовь к демократической Германии3. Компаньон Ратенау, председатель Совета директоров АЭГ в 1915-1928гг., Феликс Дейч вспоминал: «Но я точно знаю, что в принятии поста министра восстановления тщеславие играло последнюю роль»4.

Приход правительства Вирта знаменовал успех сторонников «политики выполнения». Вирт считал, что сейчас бесполезно спорить с Антантой по поводу дееспособности Германии. Он видел выход в том, чтобы «попытаться практически продемонстрировать Антанте, что может, а что не может преодолеть Германия, доведенная до крайности»5. Такой же точки зрения придерживался и Ратенау: «Я вступил в кабинет выполнения и мы должны найти путь вновь воссоединиться с миром»6.

«Политика выполнения», - писал Л.И. Гинцберг, - могла рассчитывать на успех лишь в случае мобилизации необычайно крупных средств, учитывая то обстоятельство, что для выплаты репараций никаких налогов Rathenau W. Politische Briefe. S. 298.

Sabrow Martin Op. Cit. S. 76-77.

Schulze Hagen. Op. Cit. S. 229.

Rathenau W. Hautwerke und Gesprche. S. 834-835.

Laubach Ernst. Op. Cit. S. 40.

Orth W. Rathenau. Rapallo. Koexistenz. Berlin, 1982. S. 103.

было недостаточно. Поэтому был предложен план «вторжения в основные ценности немецкой экономики». Предполагалось конфисковать в пользу репарационного фонда равномерно по всем категориям – земельные собственники, домовладельцы, владельцы промышленных и торговых заведений, включая банки – 20% стоимости их имущества. В правительственной программе предлагалось обложить корпорации особым налогом на оборот1.

Предлагаемые меры были необходимы, но, естественно, не стали популярными и встретили сильное сопротивление, прежде всего, открытых сторонников «катастроф». Они решительно, даже резко осуждали это предложение, клеветали на авторов, посылали проклятия и угрозы. В народных массах также распространялось негативное отношение к такой политике.

Встретив сопротивление в стране, Вирт и Ратенау стали искать выход за рубежом, пытаясь ослабить гнет ежегодных репарационных платежей. Тем более, в европейских столицах одобрили вхождение Ратенау в правительство, поскольку в качестве министра восстановления он решал и внешнеполитические задачи.

В качестве ближайшей задачи Ратенау ставил замену выплаты части репараций золотом натуральными поставками (в экономическом смысле более выгодный вид оплаты для Германии). По поручению Вирта Ратенау поехал во Францию вести переговоры о смягчении условий выплаты репараций. Они длились долго с 12 июня по 6 октября 1921г. Ратенау твердо следовал своему принципу «выиграть возможность переговоров – выиграть все». «В ходе переговоров, - говорил Ратенау, - можно со временем всю ситуацию переиграть, и не только вопросы угля и репараций, а все проблемы, которые мир ставит перед Германией»1. В октябре 1921 г. он вступил в контакт с французским министром восстановления, крупным Гинцберг Л.И. Йозеф Вирт: путь к борьбе за мир и сотрудничество между народами. //Новая и новейшая история. 1981. № 12. С.

Rathenaus Reparationspolitik. Eine kritische studie von Dr. Reichert. Berlin. 1922. S. 77.

промышленником Л. Лушером, и «выторговал» «Висбаденское соглашение».

Ратенау добился того, чтобы большую часть репараций Германия выплачивала натурой (уголь, сахар, спирт, суда, красители и т.д.) на миллиард золотых марок ежегодно. Противники Ратенау расценили Висбаденское соглашение как колоссальную уступку Антанте. Стиннес в личном письме Ратенау угрожал: «Соглашение и его инициатор будут критиковаться», - это не было пустой угрозой. Под науськивание ярых националистов в казармах и на улицах Берлина кричали: «Убейте Ратенау, проклятого еврея»2. Немецкая демократическая партия, в которой он практически состоял, требовала его отставки.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.