авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

ТУЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Л. Н.

ТОЛСТОГО

Факультет истории и права

Кафедра Всеобщей истории и археологии

Курсовая работа

Тема: «ЗНАЧЕНИЕ КРИМИНАЛИСТИКИ ДЛЯ ФОРМИРОВАНИЯ

ВОЕННОЙ АРХЕОЛОГИИ»

Научный руководитель: Автор:

Старший преподаватель кафедры студент группы «А» 3 курса Всеобщей истории и археологии очной формы обучения Семушкин Сергей Николаевич Садовников Денис Владимирович Тула 2009 год 2 ПЛАН ОБЩАЯ ТЕОРИЯ КРИМИНАЛИСТИКИ И ТЕОРЕТИКО 1.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ВОЕННОЙ АРХЕОЛОГИИ............................................................................................................ МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ 2.

ТЕХНИКИ И ТАКТИКИ ДЛЯ ФОРМИРОВАНИЯ ВОЕННОЙ АРХЕОЛОГИИ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ......................................................................................................... СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ МАТЕРИАЛОВ............................................... ЭЛЕКТРОННЫЕ РЕСУРСЫ:.................................................................................. ЛИТЕРАТУРА........................................................................................................... ВВЕДЕНИЕ В последнее время в нашей стране существенно возрос интерес к изу чению проблем новейшей военной истории, в частности истории Великой Отечественной войны. При этом некоторые военные историки уже не считают письменные документы исчерпывающими и единственными историческими источниками по новейшему периоду. Например, тульский военный историк Ю.В. Апарин работает не только в архивах, библиотеках и иных хранилищах письменных источников, но и, непосредственно на местности, где проходили боевые действия1. В районах прошлых боевых действий ведется работа с местным населением с целью выявления очевидцев или участников изучаемых событий, а также проводятся раскопки на бывших полях сражений.

Говоря о развитии принципиально новых методов изучения военной истории, следует отметить, что деятельность по обнаружению и захоронению останков погибших защитников Отечества различные поисковые отряды ведут уже давно, однако, изучение хода военных действий в качестве дополнительной цели поисковых работ стала выдвигаться лишь в последнее время. Для обозна чения данной деятельности стихийно возник термин «военная археология», конкретное содержание которого в настоящее время является не вполне опре деленным.

Лица, осуществляющие такого рода работы, имеют дело не просто с ис торией, а с человеческими судьбами. Последнее обстоятельство требует от всех, кто имеет отношение к «военной археологии», повышенного уровня от ветственности и дисциплины, внимательного отношения и научного подхода к делу памяти. К сожалению, практика знает множество обратных примеров. Из вестны многочисленные случаи не просто недопустимо низкого методического уровня проведения поисковых работ, а откровенно безответственного отноше ния к нашей истории и памяти павших при защите Отечества2. Подчас «работу»

некоторых «поисковиков» нельзя назвать иначе, нежели вредительством. Для См.: Апарин Ю.В. Без срока давности. Тула: Гриф и К, 2005. С. 48 и др.

См., например: Лукашов Р. Гвардейский значок // Военная археология. 2009. № 2. С. 5 – 8.

автора представляется очевидным, что некачественное проведение поисковых работ уничтожает важные источники информации, а вместе с ними - возмож ность идентификации личности погибших при защите Отечества, достоверного установления исторических обстоятельств. Таким образом, «поисковая работа»

и «военная археология», не основанная на научном подходе, приносит общест ву больше вреда, чем пользы.

Мы полагаем, что данная деятельность сможет привести к каким-либо серьезным научным результатам только тогда, когда под нее будут подведены действительно научные методологические основания. Знакомство с литерату рой по поисковой работе и археологии, опытом работы отечественных и зару бежных поисковых объединений, собственный опыт поисковой работы и уча стия в Тульской, Белинской и Восточно-Крымской археологических экспеди циях, а также изучение криминалистики, привели автора к мысли, что подоб ные прочные основания «военной археологии» могла бы дать именно кримина листика. В основе конкретных форм и проявлений значения различных элемен тов структуры криминалистики для формирования «военной археологии» лежат общие черты гносеологической сущности криминалистики и «военной археоло гии» (прежде всего, ретроспективность), сходство познавательных задач и, в ряде случаев, общность объектов конкретного исследования.

Таким образом, целью настоящей работы является рассмотрение теоре тико-методологических проблем формирования военной археологии в контек сте методологического значения криминалистики.

Методологическую основу исследования составила система различных методов, логических приемов и средств познания исследуемой проблемы, рассмотрению которых уделено особое место в тексте основной части работы.

Теоретическими источниками исследования стали научные положения и выводы, содержащиеся в трудах по философии, логике, криминалистике, тео рии государства и права, уголовному процессу и археологии.

Подготовке настоящей работы предшествовала многолетняя практика участия автора в поисковых экспедициях Тульского областного молодежного поискового центра «Искатель» под руководством О.А. Золотарева, а также уча стие в археологических экспедициях под руководством доктора исторических наук, профессора В.Г. Зубарева и заведующего отделом полевых исследований Института археологии РАН, доктора исторических наук, профессора А.А. Мас ленникова.

Основные и промежуточные результаты данного исследования апробиро вались автором в ходе Международной поисковой экспедиции «Вахта Памяти Международного учебно-поискового лагеря «Искатель-2009», 2009», Всероссийской конференции «Совершенствование работы по увековечению памяти погибших при защите Отечества» (Казань — Ульяновск — Елабуга — Свияжск, 6—10 июня 2008 г.), Международного научно-практического семинара «Поисковое движение в странах СНГ и Балтии: от истории к современности» (Тула – Орша – Минск – Могилев – Москва, 28 июня – 2 июля 2009 г.), Всероссийского молодежного образовательного форума «Селигер 2009». Основные положения и выводы, содержащиеся в работе, опубликованы в № 2 журнала «Военная археология» за 2009 год3. Кроме того, по материалам настоящего исследования автором подготовлен целый ряд публикаций4.

Материалы исследования легли в основу проекта методического руково дства «Полевые работы по увековечению памяти погибших при защите Отече ства», принятого координационным Советом Тульского областного молодеж ного поискового центра «Искатель» (См.: Приложение № 1).

Садовников Д.В. «Военная археология»: от энтузиазма к науке. Значение криминалистики для формирования теоретико-методологических основ новой научной дисциплины // Военная археология. 2009. № 2. С. 18 - 25.

Алешкина Т.Н., Садовников Д.В. Значение криминалистики и уголовно-процессуальной теории доказывания для формирования военной археологии // Проблемы управления органами расследования преступлений в связи с изменением уголовно-процессуального законодательства: Материалы межведомственной научно практической конференции: В 2-х ч. / Отв. ред.: Б.Я. Гаврилов, В.П. Божьев, И.И. Колесников, О.В. Хитрова. – М.: Академия управления МВД России, 2007. Ч. II. С. 76 – 82;

Садовников Д.В. Значение криминалистики для развития методов полевой археологии // Середньовiчнi старожитностi Центрально-Схiдноi Европи: Матерiали VII Мiжнародноi студентськоi науковоi археологiчноi конференцii (Чернiгiв, 11 — 13 квiтня 2008 р.). Чернiгiв: Сiверянська думка, 2008. С. 169 — 170;

Садовников Д.В. Значение криминалистики для формирова ния военной археологии // ХХI век: гуманитарные и социально-экономические науки: тезисы выступлений. Тула: Изд-во ТулГУ, 2008. С. 229 – 230;

Садовников Д.В. Проблемы методологии исторического исследования на современном этапе // ХХ век: эпоха российских революций: Тезисы выступлений на межвузовской научно практической конференции (21 ноября 2007 года, Тула). - Тула: Тульский филиал Московского университета МВД России, 2008. - С. 54 – 56;

Садовников Д.В. Проблемы установления личности погибших защитников Отечества // Солдаты Победы: Материалы Тульской областной научно-практической конференции «Книга Па мяти и Славы: итоги и перспективы». - Тула, 2007. С. 53 – 56.

1. ОБЩАЯ ТЕОРИЯ КРИМИНАЛИСТИКИ И ТЕОРЕТИКО-МЕТОДО ЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ВОЕННОЙ АРХЕОЛО ГИИ.

В связи с развитием, как поисковой работы, так и деятельности т.н.

«черных копателей», ищущих на полях бывших сражений оружие, боеприпасы и ценные предметы, получил довольно широкое распространение термин «военная археология». Так, например, сайт www.1942.ru указывает, что он издается «группой военной археологии». Используется термин «военная архео логия» и в материалах, размещенных на сайте westfront.narod.ru. С 2009 года в нашей стране издается научный журнал «Военная археология». Во всех пере численных и многих других материалах термин «военная археология»

применяется, в основном, к исследованиям материальных следов войн новейшего времени, прежде всего, Второй Мировой войны5.

Военная археология неотделима от поисковой работы. В ходе последней ведется поиск и захоронение до сих пор не погребенных останков советских солдат и офицеров, а также гражданских лиц, павших при защите Родины. По этой причине термин «военная археология» часто используется в качестве си нонима более привычного термина «поиск».

Нам представляется, что это не совсем верно, поскольку «поиск», на наш взгляд включает деятельность по увековечению памяти павших защитников Отечества6, в то время, как «военная археология» объединяет исследователь ский и собственно поисковый аспект. Несмотря на последнее уточнение, в це лях обеспечения краткости изложения, в настоящей работе, если не оговорено иное, данные термины употребляются в тождественном значении.

В 2007 году член Костромского областного поискового объединения «ЩИТ» Александр Маркелов на Всероссийском конкурсе социально значимых См., например: Ивлев И.И. Военная археология. Методика поисковых архивно-полевых исследований. – Ар хангельск, 1994;

Методические рекомендации по военной археологии (по поисковой работе на местах боев Ве ликой Отечественной войны). М., 2006;

Тихонов П.И. Поиск как военная археология // Методические рекомен дации по военной археологии (по поисковой работе на местах боев Великой Отечественной войны). М., 2006. – с. 6 – 10 и т.д.

Боле Е. Историческое значение поискового движения России // Военная археология. 2009. № 1. С. 12.

проектов представил свой авторский проект «Военная археология – как источник новых знаний по истории Великой Отечественной Войны». В рамках данного проекта «военная археология» именовалась методом научного иссле дования. По мнению А. Маркелова военная археология - это «комплекс мероприятий, включающий в себя как работу с архивными данными, с воспоминаниями участников событий, так и проведение полевых поисковых работ»7. А. Маркелов стал победителем в номинации «Патриотическое воспитание молодежи, молодежь в армии». По итогам конкурса его кандидатура была выдвинута на соискание премии для поддержки талантливой молодежи, учрежденной Указом Президента Российской Федерации8.

При всем уважении к Александру Маркелову, мы не можем считать пред ложенное им определение военной археологии как метода работы, в достаточ ной степени обоснованным. Нам представляется, что военную археологию нельзя сводить только лишь к методу познания, а следует рассматривать значи тельно шире - как определенную область, отрасль знания, и, одновременно, как процесс получения новых знаний путем использования определенных методов познания.

Несмотря на довольно широкое распространение термина и значительный размах практических работ, на сегодняшний день нам не представилось ни одного теоретического исследования, раскрывающего сущность военной археологии как научной дисциплины или отрасли прикладной практической деятельности, обслуживающей историческую науку. Соответственно, термин «военная археология» не имеет четкого, однозначного содержания, не говоря уже о полном отсутствии каких-либо методологических (в научном, а не обы денно-прикладном, смысле) разработок. При этом представители собственно академической археологической науки не только не оказывают военным археологам какой-либо теоретической помощи, не дают им теоретических ориентиров и рекомендаций, но и вообще совершенно игнорируют военную http://www.dip-kostroma.ru/news/644.html.

См. Там же.

археологию, очевидно, не признавая ее отраслью археологии. Так, А.И.

Мартынов упоминает лишь «так называемую «индустриальную археологию», изучающую объекты ХIХ и ХХ вв., современный «культурный слой»9. Следст вием такого положения дел является, зачастую, некачественное ведение поис ковой работы, влекущее обезличение останков воинов и уничтожение истори ческих источников.

Интерес традиционной археологии к ископаемому вещественному мате риалу не случайно заканчивается самое позднее во второй половине ХIХ века.

Дело в том, что археология (от греч. «архайос» - древний) методологически ориентирована на исследование «штучных» вещественных объектов – продук тов ручного или минимально механизированного производства. В доиндустри альные эпохи характер продукции и технология производства во много опреде ляются культурно-исторической традицией. Именно по этой причине одним из основных методов археологии является метод выделения археологических культур. В ХIХ веке происходит, наконец, повсеместный окончательный пере ход общества в индустриальную стадию развития, когда штучное производство полностью вытесняется массовым промышленным.

Исследование вооруженных столкновений армий индустриальных госу дарств по материальным следам с точки зрения археологии совершенно беспер спективно и лишено всякого смысла10.

Ввиду изложенного точка зрения П.И. Тихонова о том, что «военную ар хеологию» следует считать «прикладной отраслью археологии»11, представля ется не состоятельной.

Представляется, что в такой ситуации действенную помощь военным историкам могут оказать криминалисты, в чьем распоряжении имеются мощные теоретические и методологические арсеналы, потенциально См.: Мартынов А.И. Археология: Учебник. М.: Высш. Шк., 2002. С. 4.

См.: Садовников Д.В. «Военная археология»: от энтузиазма к науке. Значение криминалистики для формиро вания теоретико-методологических основ новой научной дисциплины // Военная археология. 2009. № 2. С. 19.

Тихонов П.И. Поиск как военная археология // Методические рекомендации по военной археологии (по поис ковой работе на местах боев Великой Отечественной войны). М., 2006. – С. 6 – 10.

применимые не только на поле активной борьбы с преступностью, но и на полях минувших сражений с внешним врагом нашей Родины.

В настоящем параграфе нашего исследования мы попытаемся применить общую теорию криминалистики для нужд формирования военной археологии.

Полагаем, что если криминалистическая техника и тактика полезны для развития военной археологии только в качестве источников конкретных научных методов, то общая теория криминалистики позволяет сформировать научную методологию военной археологии как познавательный стержень данной отрасли знания12.

На наш взгляд, опора на общую теорию криминалистики поможет нам определить и само понятие военной археологии.

Согласно общепризнанному положению логики, «определение понятия есть логическая операция, которая раскрывает содержание понятия»13. В свою очередь, «содержанием понятия называется совокупность существенных признаков одноэлементного класса или класса однородных предметов, отраженных в этом понятии»14. Таким образом, понятие формируется на основе обобщения существенных признаков15. Чаще всего определение понятий про изводится через ближайший род и видовое отличие16.

Для определения ближайшего рода, попытаемся установить, является ли военная археология наукой. Рассмотрим понятие науки.

Закономерности становления, развития науки, ее структуры как специ фического феномена социального бытия изучаются в рамках особого фило софского направления, охватываемого понятием «философия науки». В рамках этого направления наиболее заметные успехи были достигнуты такими крупными позитивистскими школами, как неокантианство, позитивизм и неопозитивизм, критический рационализм, а также советскими философами17.

См.: Керимов Д.А. Вступительная статья к книге: Лукич, Р. Методология права. М.: «Прогресс», 1981. С. 6.

Гетманова А.Д. Логика для юристов. М.: ОМЕГА – Л, 2006. С. 59.

Там же. С. 47.

Там же. С. Там же. С. 59.

Сырых В.М. Логические основания общей теории права. Т. 1. Элементный состав. М.: Юридический дом «Юстицинформ», 2000. С. 22.

Поскольку среди различных философских школ и направлений не имеется единого понимания науки, ее структуры и закономерностей, то нам не остается ничего иного, как изложить и проанализировать различные определения науки.

Для нас совершенно очевидно, что «в основе науки лежат реальные свойства окружающего нас мира»18. На основе признания этого факта строятся традиционные для отечественной философии определения науки как сферы человеческой деятельности, целью которой является изучение предметов и процессов природы, общества и мышления, их свойств, отношений и закономерностей19. Несколько иначе, но в томже ключе, определяет науку «Философский словарь», понимающий ее как сферу исследовательской деятельности, направленной на производство новых знаний о природе, обществе и мышлении и включающей в себя все условия и моменты этого производства: ученых с их знаниями и способностями, научные учреждения, экспериментальное оборудование, методы научно-исследовательской работы, а также всю систему наличных знаний, выступающих в качестве либо предпосылки, либо средства, либо результата научного производства20. Нам представляется необходимым согласиться с мнением В.М. Сырых, который полагает, что любая система научного знания представляет собой органическое единство статики (итог;

результат познания) и динамики (деятельности, обеспечившей эти наличные знания, а равно и деятельности по использованию этих наличных знаний для движения к новым научным результатам)21.

Довольно часто наука определяется как форма общественного сознания22.

По разделяемому нами мнению коллектива кафедры философии МГУ им. М.В.

Ломоносова, это неверно, ибо не согласуется с основными свойствами форм общественного сознания. Каждая форма отражает какую-то сторону общественного бытия, а не мир в целом, имеет в своем составе идеологический Тиунова Л.Б. Системные связи правовой действительности. СПб: Изд-во СПбГУ, 1991. С. 12.

Краткий словарь по философии / Под общ. ред. И. В. Блауберга, И. К. Пантина. М., 1982.С. 200;

Краткий словарь по философии / Под общ. ред. И. В. Блауберга, П.В. Копнина, И. К. Пантина. М., 1966. С. 176.

Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. М., 1986. С. 303 – 304.

Сырых В.М. Указ. соч. С. 24.

См., например: Краткий словарь по философии / Под общ. ред. И. В. Блауберга, И. К. Пантина. М., 1982.С.

200;

Краткий словарь по философии / Под общ. ред. И. В. Блауберга, П.В. Копнина, И. К. Пантина. М., 1966. С.

176.

и обыденный уровни, которые науке не свойственны, является предпосылкой, источником определенных идеологических отношений23.

Каждая отдельная научная отрасль отражает какую-либо конкретную совокупность объективных закономерностей, понимаемую как предмет этой науки. Наличие своего, не дублируемого другими науками предмета, является необходимым условием обособления, выделения той или иной системы знаний в отдельную отрасль24. Совокупность явлений и процессов объективной реальности, которую изучают науки в процессе познания своего предмета, понимается как объект этих наук25. Иными словами, «каждая наука имеет свой особый план, и в этом плане она стремится воспроизвести действительность»26.

Понятие предмета науки относится к числу динамично развивающихся, отражающих состояние науки на каждом этапе ее существования27.

Согласно общепринятому определению, археология – историческая наука, изучающая прошлое человечества на основании материальных остатков деятельности человека археологических источников и с помощью специальных, присущих ей методов28. Определяющей чертой археологических источников, составляющих объекты исследования археологии, является вещественный характер этих источников29. Особенностью вещественных источников является то, что их информативность определяется не словесным сообщением, а самим местонахождением, а также химическими, физическими и иными вещественными свойствами материальных объектов.

С точки зрения теории познания образование материальных источников представляет собой отражательный процесс. Исследуемое событие как явление объективной действительности, не может не взаимодействовать с окружающей См.: Краткий философский словарь / А.П. Алекссев, Г.Г. Васильев и др. / Под ред. А.П. Алексеева. М.: Изд-во Проспект, 2005. С. 244.

Сырых В.М. Указ. соч.С. 25.

Там же. С. 26.

Пашуканис Е.Б. Теория государства и права и марксизм // Пашуканис Е.Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М.: «Наука», 1980, С. 59.

Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред.

Р.С. Белкина. М.: Норма, 2005. С. 32.

См.: Брей У., Трамп Д. Археологический словарь: пер. с англ. М.: Прогресс, 1990. С. 24;

Мартынов Указ. соч.

С. 4.

Мартынов А.И. Указ. соч. С. 4.

обстановкой, порождая как многообразные изменения материальных объектов и связей между ними30.

В этой связи налицо принципиальное сходство археологических источников, как объектов исследования археологии с вещественными доказательствами, как объектами исследования криминалистики и уголовно процессуальной теории доказывания. В отношении объектов археологического исследования представляются актуальными слова М.С. Строговича: «сущест венным свойством вещественного доказательства является его незаменимость:

вещественное доказательство создается самим фактом и самой обстановкой совершенного преступления»31.

Поскольку большинство археологов вполне обоснованно? В силу указан ных выше причин, не считают возможным рассматривать артефакты ХХ века в качестве объектов археологии32, а вооруженные конфликты новейшего времени в качестве ее предмета, можно говорить о наличии у военной археологии собственного предмета исследования.

Очевидно, что предмет военной археологии, принадлежит прошлому - с гносеологической точки зрения его познание является ретроспективным, т.е.

обращенным в прошлое отражением. Оно осуществляется посредством изучения сохранившихся к моменту деятельности познающего субъекта явлений действительности, связанных с принадлежащим прошлому событием.

Эта черта исторического исследования также сближает его с процессом расследования преступлений, поскольку, как отмечал еще М.С. Строгович, «следствие и суд вступают в дело тогда, когда преступное деяние уже со вершено. Поэтому в уголовном процессе следствие и суд должны восстанавливать факты, относящиеся к прошлому, событие прошлого, пользуясь теми следами, которые это событие оставило в материальной обстановке (вещественные доказательства) или в сознании людей (показания свидетелей и обвиняемых). На основе самых различных доказательств, иногда Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред.

Р.С. Белкина. М.: Норма, 2005. С. 35.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.: Изд-во АН СССР, 1958. С. 249.

Мартынов А.И. Указ. соч. С. 4.

на основе фрагментарных, отрывочных сведений, отдельных штрихов и деталей, в результате сложной и напряженной работы следствие и суд восстанавливают картину совершенного ранее преступления и устанавливают лиц, это преступление совершивших»33.

Целью любого ретроспективного познания является, прежде всего, рекон струкция прошлого события на основе воссоздания его пространственной, вре менной и вещественной (предметной) структуры34, а также динамического компонента – механизма события35. Применение положений криминалистиче ской диагностики закономерно обеспечивает достижение данной цели.

Немаловажным представляется и другое обстоятельство, на которое обра тил внимание еще в 1960-е гг. И.М. Лузгин. Познание следователем обстоя тельств преступления, прежде всего, делает его самого обладателем знаний о событии36. Задача же расследования состоит в том, «чтобы не только сам сле дователь стал обладателем достоверного знания о преступлении, но чтобы та кое знание в результате проведенной следователем работы могли получить суд, участники процесса, представители общественности»37. В связи с этим, писал И.М. Лузгин, «доказывание всегда коммуникативно, оно обеспечивает переход знания от одного к другому, обращено к третьим лицам…»38. На наш взгляд, отмеченная черта присуща и полевым исследованиям военной истории на ос нове материальных остатков. В данном случае также возникает необходимость обеспечить возможность передачи полученного знания третьим лицам. Это достигается посредством фиксации значимой информации в определенных формах, доступных для восприятия третьими лицами.

Следует отметить, что именно обеспечение коммуникативности получае мого знания на сегодняшний день является одной из проблем формирующейся «военной археологии». И именно в этом аспекте новая научная дисциплина Строгович М.С. Указ. соч. С. 169.

См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. Р.С. Белкина. М.: Норма, 2005. С. 104.

См.: Там же. С. 105.

Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М.: Высш. шк. МВД СССР, 1969. С. 21.

Там же. С. 22.

Там же. С. 22.

должна особенно активно обращаться к опыту, накопленному наукой и практи кой уголовного процесса и криминалистики.

Чтобы достичь цели познания, наука разрабатывает и применяет специ фические средства – методы познания. Адекватный метод не только дает возможность далеко продвинуться в постижении сущности предмета, но и служит надежной гарантией истинности полученного знания.

Метод науки «по своему непосредственному содержанию представляет собой определенную совокупность приемов, способов познания объекта и предмета данной науки, содержание которых составляет набор правил, прие мов, ориентирующих, как следует поступать познающему субъекту при осуще ствлении исследовательской процедуры»39. Метод науки представляет собой разновидность метода познания, определяемого как упорядоченное движение познания к намеченной цели, путь исследования40.

Исключительным значением методов научного исследования обуслов лено и то, что важнейшей составной частью любой науки является ее методология. Методология - это область науки, изучающая общие и частные методы научных исследований, а также принципы подхода к различным типам объектов действительности и к разным классам научных задач. … Ее объектом является процесс научного исследования в его целостности, т.е. вся научно познавательная деятельность в органическом единстве ее составных частей.

Методология науки рассматривает во взаимосвязи: объект того или иного научного исследования, т.е ту сферу действительности, с которой имеет дело данное исследование;

предмет анализа, т.е. ту особую сторону объекта, которая изучается в данном конкретном случае;

задачу, поставленную в исследовании;

этапы деятельности исследователя в процессе решения научной задачи41.

Именно наличие собственной методологии, наряду с собственным пред метом научного исследования, является важнейшим критерием для определения отрасли научных знаний в качестве самостоятельной науки.

Сырых В.М. Указ. соч. С. 359.

Маркс К. Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 7.

Краткий словарь по философии / Под общ. ред. И. В. Блауберга, И. К. Пантина. М., 1982. С. 182.

Поскольку методология опирается на достижения всех наук, и, в особенности, философии42, ни одну конкретную частную науку невозможно отделить от той или иной философской концепции как способа подхода к решению задач этой науки. В природе не существует «чистой» науки, не связанной с мировоззрением ее представителей, ибо философский и конкретно научный подходы к изучению предмета науки существуют в единстве43.

В этом отношении структуру научного метода можно представить в следующем виде: 1) мировоззренческие положения и теоретические принципы, характеризующие содержание познания;

2) методические приемы, соответствующие специфике изучаемого предмета;

3) приемы, применяемые для фиксации и оформления хода и результатов научного исследования44.

Теория и методология исследовательского процесса является на сегодняшний день, пожалуй, самым слабым местом всех социальных наук. В течение последних двадцати лет наблюдается устойчивая тенденция снижения методологического уровня общественно-научных изысканий, и, как неизбежное следствие, падения уровня общественных наук в целом. Многие исследователи пытаются, по меткому выражению Г.Ф.В. Гегеля «достичь цели, не обращаясь к средствам»45.

Несмотря на то, что большинство ученых на своем опыте убеждались в большой конструктивной роли метода, разработка методов познания, вплоть до нашего времени отставала от развития самого содержания науки. Известный ученый двадцатого столетия Дж. Бернал писал в середине XX века, что до сих пор изучение научного метода идет гораздо медленнее, чем развитие самой науки;

ученые сначала находят что-то, а затем уже, как правило, безрезультатно размышляют о способах, которыми это было открыто46.

См.: Коломийцев В.Ф. Методология истории (от источника к исследованию). М.: РОССПЭН, 2001. С. 33.

Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред.

Р.С. Белкина. М.: Норма, 2005. С. 53.

См.: Иванов В.В. Методология исторической науки. М., 1985. С. 8.

Цит. по.: Теория и методология познания / А.Д. Косьмин, С.Е. Метелев, Е.А. Косьмина. М.: «Экономика», 2006. С. 7.

Краткий философский словарь / А.П. Алексеев, Г.Г. Васильев и др. / Под ред. А.П. Алексеева. М.: Изд-во Проспект, 2005. С. 218.

В недалеком прошлом отечественная философия науки характеризова лась единством мнений относительно философского фундамента методологии научного исследования. Таковым безоговорочно признавался диалектический материализм, который «наиболее последовательно выражает интересы развития научного знания в современных условиях»47.

В основе диалектико-материалистической методологии исследования окружающего мира лежит понимание этого мира как существующего объективно, вне и независимо от сознания познающего субъекта. Из этого положения следует, что «…объективная истина познаваема, доступна человеческому сознанию, которое может правильно отражать объективную действительность. Критерием правильности наших знаний является практика, проверка опытом»48. Иными словами, человек в состоянии познавать явления и предметы такими, каковы они есть на самом деле. В. И. Ленин следующим образом определял сущность диалектического материализма: «быть материалистом значит признавать объективную истину, открываемую нам органами чувств. Признавать объективную, т.е. не зависящую от человека и от человечества истину, значит, так или иначе, признавать абсолютную истину.

Вот это «так или иначе» и разделяет материалиста-метафизика Дюринга от материалиста-диалектика Энгельса»49. Диалектико-материалистический подход предполагает изучение явлений и процессов в их взаимодействии и развитии, в связи с определенным временем и пространством. «Материалисты, признавая действительный мир, материю, ощущаемую нами, за объективную реальность, имеют право выводить отсюда, что никакие человеческий измышления, выходящие за пределы времени и пространства, не действительны»50.

Материалистическое понимание мира никто серьезно не оспорил, хотя идеалистическое видение не изжито. Даже если иные исследователи не хотят быть причисленными к марксистам по партийно-политическим соображениям, Краткий словарь по философии / Под общ. ред. И. В. Блауберга, И. К. Пантина. М., 1982. С. 201.

Строгович М.С. Указ. соч. С. 168.

Ленин В. И. Соч. Изд. 4. Т. ХIV, ОГИЗ ГИПОЛИТ, 1947. С. 120.

Там же. С. 169.

они, тем не менее, хотят находить причинно-следственные связи не в мистике, а в объективных критериях, каждый из которых может быть изучен51.

Между тем, на волне «реформ» последних двадцати лет под влиянием политической конъюнктуры, в отечественной науке отмечается возрождение методологических конструкций, основанных на объективном и даже субъек тивном идеализме. В ряде исследований совершенно игнорируется обусловлен ность исторических явлений, прежде всего, социально-экономической действи тельностью. Даже весьма уважаемые и заслуженные ученые предлагают в каче стве философско-методологической основы общественных наук использовать идеалистическую гносеологию И. Канта, Э. Маха, Дж. Беркли, И. Фихте и т.д.

По нашему мнению, такой путь развития научной методологии является явно тупиковым и приводит к снижению методологического уровня общественно-научных изысканий, а, как к неизбежному следствию, к падению уровня общественных наук в целом.

Важным подтверждением нашей позиции является все увеличивающееся расхождение в методологических вопросах между представителями большинства общественных наук с одной стороны, и криминалистами, а также специалистами в области уголовно-процессуального доказывания с другой стороны. Большинство первых отказываются от диалектико материалистического подхода (правда, иногда только на словах), заменяя его синергетикой52 или же совершенно якобы «совершенно новым» «юридическим методом», на деле вызывающим ассоциации с объективным идеализмом двухсотлетней давности53. В то же время вторые, в массе своей, продолжают оставаться сторонниками материалистической диалектики. Подобное соотношение неопровержимо свидетельствует о невозможности отказа от диалектико-материалистического философско-методологического подхода в тех случаях, когда наука находится в тесном взаимодействии с практикой, а Коломийцев В.Ф. Указ. Соч. С. 21.

См.: Венгеров А.Б., Теория государства и права. М., 1998. С. 318 - 331.

См.: Проблемы общей теории права и государства: Учебник для вузов / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М.:

Норма, 2004. С. 10 - 14.

требование истинности полученного знания является императивным. Проверка практикой побуждает многих авторов вновь и вновь обращаться к марксизму54.

Из всех юридических наук для криминалистики характерна наиболее тесная связь с практикой. Кроме того, именно в криминалистике, как науке, целью которой является расследование преступлений, в высокой степени проявлен императивный характер требования истинности полученного знания.

Когда цена ошибки – судьба человека (в том числе самого познающего субъекта)55, исследователю не до умозрительных конструкций и спекуляций.

Необходимо отметить и другую особенность криминалистики. Будучи нацеленной на расследование преступлений, эта наука призвана формировать необходимые для этого познавательные средства – методы познания. Методы познания составляют, таким образом, основное содержание данной науки, а их разработка и совершенствование выступают в качестве ее главной функции. В этом смысле вся криминалистика представляет собой методологию познания.

Образно выражаясь, криминалистика является «самой методологической» из всех юридических, да, пожалуй, и всех общественных наук тоже.

Ввиду этих причин криминалистика была и остается бастионом диалектического материализма. Последовательное развитие криминалистики на таком философском фундаменте в совокупности с отмеченными гносеологиче скими чертами данной науки, привело к безусловному методологическому лидерству криминалистики среди не только юридических, но и всех общественных наук.

Таким образом, криминалистика с ее учениями об идентификации, о диагностике, прогнозировании, досконально разработанными приемами работы с вещественными источниками и фиксации значимой информации, заключает в себе скрытый резерв развития не только общеправовой, но и в целом общественнонаучной методологии.

Философия и методология истории (Сборник статей). М., 1977. С. 28.

Ст.ст. 285, 292, 293, 299, 300, 303, 305, 307 Уголовного кодекса РФ криминализованы такие деяния, как (соот ветственно): злоупотребление должностными полномочиями;

служебный подлог;

халатность;

привлечение за ведомо невиновного к уголовной ответственности;

незаконное освобождение от уголовной ответственности;

фальсификация доказательств;

вынесение заведомо неправосудного приговора, решения или иного судебного акта;

заведомо ложное заключение эксперта (специалиста).

При всем этом, для нас не подлежит сомнению, что «разрабатываемые криминалистикой средства и приемы расследования нельзя отождествлять с на учными инструментами самой криминалистики, ее методами как науки»56. И.М.

Лузгин, несомненно, был прав, утверждая, что «несмотря на тесную взаимо связь криминалистики и расследования … между методами криминалистики и расследования существуют определенные различия…»57.

Поскольку военно-археологическое исследование гносеологически наи более сходно именно с расследованием, представляется, что для формирую щейся военной археологии, как мы и указывали выше, актуально применение, прежде всего, методов, разрабатываемых криминалистикой для практической деятельности – расследования преступлений.

Одним из основных методов археологии, лежащим в основе выделения археологических культур и периодов, является т.н. «сравнительно-типологиче ский метод», который представляет собой не что иное, как классификацию ка ких-либо объектов по определенным признакам и определение групповой при надлежности конкретного объекта.

В криминалистике определение принадлежности объекта к какому-либо множеству (классу, роду, виду и т.д.) может выступать в качестве исходной за дачи и первоначального этапа идентификационного исследования58. Определе ние групповой принадлежности в диагностических целях 59 может выступать в качестве самостоятельной задачи классификационного исследования60.

Система криминалистических классификаций характеризуется универ сальностью и имеет под собой прочные научные основания61. Криминалистиче Лузгин. И.М. Указ. Соч. С. 63.

Там же. С. 63.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. М.: Юристъ, 1997.

С. 268 – 272;

Степаненко Д.А. Проблемы теории и практики криминалистической идентификации. Автореф.

диссерт.... докт. юрид. наук. Иркутск, 2006. С. 12 - 13.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. М.: Юристъ, 1997.

С. 286 – 287.

Степаненко Д.А. Указ. Соч. С. 14.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 1: Общая теория криминалистики. М.: Юристъ, 1997. С. 382.

ские классификации входят в состав криминалистической систематики – само стоятельного раздела общей теории криминалистики62.

Мы считаем необходимым поставить вопрос о восприятии вновь форми рующейся военной археологией не только тех криминалистических классифи каций, где рассматриваются объекты, общие для криминалистики и военной археологии, но также и принципов криминалистической систематики.

В ходе работ по увековечению памяти погибших при защите Отечества ведется поиск и захоронение до сих пор не погребенных останков советских солдат и офицеров, а также гражданских лиц, павших при защите Родины (см.

фото 1, 2, 3). К сожалению, в подавляющем большинстве случаев даже найден ные герои остаются безымянными. Однако в некоторых случаях удается уста новить данные о личности и другую информацию о погибших.

Источником этой информации в ряде случаев служат обнаруженные при военнослужащих личные медальоны или именные вещи.

Данные предметы становятся объектом исследования, проведение кото рого невозможно без применения криминалистических методов. О методах ис следования медальонов и именных вещей речь пойдет ниже, сейчас же мы счи таем нужным отметить, что процесс установления личности есть частный слу чай процесса установления тождества предмета самому себе, т.е. идентифика ции. Вряд ли кто-либо усомнится в том, что ни одна другая наука не имеет в своем методологическом арсенале учения, подобного криминалистической идентификации. Представляется, что значение криминалистической идентифи кации для формирующейся военной археологии крайне велико.

Основные положения и принципы криминалистической идентификации разработаны еще С.М. Потаповым и Н.А. Селивановым63.

См.: Там же. С. 60.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. М.: Юристъ, 1997.

С. 248 – 252.

Фото 1. Череп женщины с пластмассовым гребнем для волос, обнаруженный в д. Мочилки Белевского района Тульской области. Май 2007 г.

Криминалистическая идентификация рассматривается в современной криминалистике как заранее подготовленная, осуществляемая в уголовном су допроизводстве деятельность по установлению тождества индивидуально оп ределенного объекта самому себе по его материальному или идеальному ото бражению64. Криминалистическая идентификация, таким образом, осуществля ется как по материально-фиксированным отображениям, так и по чувственно конкретным отображениям (мысленным образам)65.

Объектами идентификационного исследования, как пишет Д.А. Степа ненко в своей докторской диссертации, могут служить лишь материально фик сированные объекты, обладающие устойчивым внешним строением и совокуп ностью индивидуально-определенных, устойчивых признаков, неповторимых по их соотношению, местоположению, взаиморасположению и другим особен ностям66. Данное определение отражает классический взгляд на объекты кри См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. М.: Юристъ, 1997.

С. 245 – 257;

Степаненко Д.А. Указ. Соч. С. 17.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. М.: Юристъ, 1997.

С. 252;

Степаненко Д.А. Указ. соч. С. 18 – 19.

Степаненко Д.А. Указ. Соч. С. 20.

миналистической идентификации, поддерживавшийся, в частности, Р.С. Белки ным67.

Фото 2. Останки советского офицера, погибшего летом 1942 г. Белевский район Тульской области. Май 2007 г.

Указанная точка зрения обладает рядом несомненных достоинств, но, к сожалению, не отражает последних научных достижений. Так, в связи с появ лением генотипоскопической и других новых видов экспертиз, обязательность критерия устойчивого внешнего строения объектов криминалистической иден тификации может быть подвергнута сомнению68.

В ряде случаев, причем достаточно частых, личность погибших можно установить путем сопоставления места и обстоятельств обнаружения останков с документальными данными о потерях, что также не только методологически сближает военную археологию с криминалистикой, но и предопределяет производность методов первой по отношению ко второй.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. М.: Юристъ, 1997.

С. 267.

См., например: МВД РФ завершило создание сети лабораторий ДНК-анализа // www.rbc.ru/rbcfreenews. shtml?

20080131115022.shtml.

Фото 3. Раскопки санитарного хоронения в д. Мочилки Белевского района Тульской области. Май 2007 г.

Самым редким является случай, когда личность обнару женного трупа устанавливается со слов местных жителей. Именно такой случай имел место в ходе «Вахты Памяти», проходившей на территории Белевского района Тульской области в мае 2007 года.

В результате общения с местными жителями нам стало известно о том, что в деревне Мочилки имеется т.н. «санитарное» захоронение (на практике – обычно наскоро вырытая яма с беспорядочно брошенными в нее останками, причем иногда – вместе со снаряжением, боеприпасами и даже оружием). Для проведения эксгумации останков была создана сводная группа. Руководство эксгумацией, а также документирование ее хода и результатов, было поручено автору данной работы (см. фото 3).

Приехав на место, мы первоначально проработали место предполагаемого захоронения щупом. Характерный звук и легкий запах аммиака не оставляли сомнений в присутствии здесь костных останков.

В ходе раскопок, продолжавшихся два полных дня, были обнаружены останки 22 человек с очевидными признаками насильственной смерти.

Характер костных останков и сохранившиеся детали одежды, обуви и личные вещи дали некоторую информацию об этих людях. Среди погибших было пятеро гражданских лиц: две женщины, один ребенок, два мужчины, а также военнослужащих РККА.

Одновременно с раскопками продолжался опрос местного населения.

Скрупулезно исследуя костные останки, фиксируя ход и результаты эксгумации и оценивая их в совокупности с показаниями местных жителей, мы сумели установить ряд важных фактических обстоятельств. Наиболее значимую информацию сообщила нам одна из жительниц деревни – Сидорова Мария Гавриловна, которая была очевидцем событий. Так, она сказала нам, что один из людей, захороненных в яме – ее родственник Сидоров Иван Николаевич, 1902 года рождения, житель деревни Мочилки, расстрелян немецко-фашистскими оккупантами в марте 1942 года накануне освобождения деревни войсками Красной Армии. На основании данных относительно одежды, обуви и некоторых физических особенностей Ивана Николаевича (рост, возраст и т.п.), мы смогли предположить, какие именно останки принад лежали ему. Наши предположения, несомненно, носили вероятностный харак тер, т.к. полученных данных было недостаточно для того, чтобы сделать вывод о тождестве в категорической форме.

К сожалению, остальные гражданские лица, останки которых мы обнаружили, не были жителями деревни Мочилки и прибыли сюда в эвакуацию осенью 1941 года. По этой причине старожилы не смогли сообщить нам их имен. Все что мы знаем о них – это обстоятельства их гибели. Все они были убиты в ходе обстрела деревни германской артиллерией ранней весной года. Личности военнослужащих также не были установлены, поскольку ни медальонов, ни именных вещей найдено не было. Характер повреждений их останков (пулевые ранения) указывал на то, что погибли они в бою.

Точку в вопросе идентификации могло бы поставить генотипоскопиче ское исследование, проведение которого в данном случае было бы возможным, поскольку установлена родственница идентифицируемого лица. В настоящее время возможность проведения подобных экспертиз имеется в 34 лабораториях ДНК-анализа, охватывающих все подразделения органов внутренних дел69.

Есть основания полагать, что поисковое движение скоро получит и такой опыт. 27 июля 2009 года автором настоящей работы изъяты образцы для срав нительного генотипоскопического исследования от останков 78 человек, обна руженных учебно-поисковым лагерем «Искатель» в деревне Речица Думинич ского района Калужской области (См.: Приложение № 2).

В результате поисковых работ в деревне Речица было обнаружено два за хоронения, одно из которых было, предположительно, плановым захоронением 1085 стрелкового полка 322 стрелковой дивизии РККА. В данном захоронении были найдены 24 капсулы личных опознавательных знаков образца 1941 года.

Капсулы располагались кучкой в одном из углов захоронения. Большая часть из них оказались пустыми. В других же содержались именные записки как уста новленного, так и не установленного образца. Три из этих записок сразу уда лось прочесть. Обращение к ОБД «Мемориал» позволило выявить донесение о безвозвратных потерях 1085 стрелкового полка 322 стрелковой дивизии. Все красноармейцы и младшие командиры, имена которых значились в медальонах, были указаны в одном донесении в числе 78 военнослужащих, пропавших без вести в ходе боя за деревню Речица 27 января 1942 года.

Сравнение структур ДНК обнаруженных бойцов и родственников воен нослужащих, указанных в списке, позволит провести идентификацию.

Определенный потенциал, применимый в подобных случаях, имеется и у судебно-портретной экспертизы, для осуществления которой необходимо про ведение сигналетической фотосъемки обнаруженного черепа. Кроме того, в та ких случаях, в перспективе, было бы целесообразно применять методики, при См.: МВД РФ завершило создание сети лабораторий ДНК-анализа // www.rbc.ru/rbcfreenews. shtml? 1115022. shtml;

Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации № 70 от 10.02.2006 года «Об ор ганизации использования экспертно-криминалистических учетов органов внутренних дел Российской Федера ции».

нятые в рамках учета черепов неопознанных трупов - краниологического уче та70. На значении судебно-портретной экспертизы и краниологического учета для военной археологии мы несколько подробнее остановимся ниже.


В ходе изысканий в местах бывших сражений, как и в ходе археологиче ских раскопок, часто возникает необходимость по найденному фрагменту ка кого-либо предмета, восстановить его полный облик. В криминалистике данная познавательная операция, именуемая установлением целого по частям, имеет твердое научное основание. Согласно преобладающей в криминалистической науке точке зрения, процесс установления целого по частям следует рассматри вать как частный случай идентификационных исследований71. Позиция Д.А.

Степаненко, согласно которой «криминалистическое исследование частей, предполагающее выяснение их связи и соотношений друг с другом и отношения к какому-то целому, выходит за пределы идентификации, поскольку не дает знания о тождестве или об отсутствии тождества, не позволяет получить ответ на вопрос о следообразовавшем объекте»72, представляется нам противоречащей всей следственно-экспертной практике.

Изложенное выше позволяет сделать вывод о том, что для познания спе цифического предмета своего исследования, военная археология должна обла дать и своей собственной специфической методологией, а также системой на учных методов, не сводимых целиком к методам иных отраслей знания.

В настоящее время система методов и методология военной археологии находятся в стадии становления, о чем свидетельствует и рост числа военно-ар хеологических методических рекомендаций, размещенных в электронных ре сурсах (см. список использованных источников). Проведенное исследование, основанное на десятилетнем поисковом стаже автора и глубоком изучении ме тодологии криминалистики, показало, что методологическое становление воен ной археологии невозможно без внедрения и приспособления к специфике См.: Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации № 70 от 10.02.2006 года «Об организации использования экспертно-криминалистических учетов органов внутренних дел Российской Федерации».

См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. Р.С. Белкина. М.: Норма, 2005. С. 86.

См.: Степаненко Д.А. Указ. соч. С. 16 - 17.

предмета исследования не только отдельных методов криминалистики, но так же важнейших общих положений ее методологии, криминалистической систе матики и ряда частных криминалистических теорий. В этом смысле, на наш взгляд, наиболее велико таких значение криминалистических учений, как:

Криминалистическое учение о признаках;

Криминалистическая идентификация;

Криминалистическая диагностика;

Криминалистическое учение о механизмах следообразования;

Криминалистическое учение о фиксации значимой информации.

Таким образом, мы можем определить военную археологию как сферу исследовательской деятельности, направленную на получение новых знаний о войнах и вооруженных конфликтах новейшего времени на основании материальных остатков военных действий, а также, обнаружение и идентифи кацию с помощью специальных методов, захоронение останков погибших уча стников военных действий, и включающую в себя все условия и моменты этой деятельности, в том числе субъектов, оборудование, методы работы, и, кроме того, всю систему наличных знаний, выступающих в качестве либо предпосылки, либо средства, либо результата познания.

Примечательно, что, несмотря на наличие собственного предмета иссле дования и других признаков науки, определить военную археологию как само стоятельную военно-историческую науку в настоящий момент еще нельзя. Это связанно с уровнем развития методологии данной дисциплины, существующим в настоящий момент. Как мы уже указывали выше, методология военной ар хеологии только формируется, и, следовательно, данная область знания пока находится на донаучном этапе своего развития. Станет ли она самостоятельной наукой, не в последнюю очередь зависит от глубины и интенсивности взаимо действия с криминалистикой - ее главным методологическим источником.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ КРИМИНАЛИСТИЧЕ 2.

СКОЙ ТЕХНИКИ И ТАКТИКИ ДЛЯ ФОРМИРОВАНИЯ ВОЕННОЙ АР ХЕОЛОГИИ.

Отметив принципиальное гносеологическое сходство криминалистики и военной археологии, а вместе с тем и общие черты их методологии, перейдем непосредственно к рассмотрению методологической связи криминалистики и военной археологии на уровне криминалистической техники и тактики.

Такая связь представляется нам весьма тесной. Это обусловлено, прежде всего, необходимостью исследования в рамках военной археологии объектов, по сути, тождественных объектам криминалистического исследования. При этом, данные объекты, а, следовательно, и методы их исследования, в массе своей, специфичны именно для военной археологии и не имеют, за редким исключением, аналогов в классической археологии.

В качестве таковых объектов выступают, прежде всего, оружие, боеприпасы и продукты выстрела.

Так, в ходе исследования переднего края обороны 156 полка НКВД, сыг равшего важную роль в героической обороне г. Тулы в октябре-ноябре 1941 г., автором настоящей работы были обнаружены две стрелянные латунные гильзы бутылочной формы с кольцевой проточкой у донца. Корпус каждой гильзы изготовлен из металла красновато-желтого (медного) цвета, покрыт лаком.

Капсюль – также из металла красновато-желтого цвета. На донце каждой гильзы имеется маркировка: первая (Г1) - «37 Р316 Sзвездочка 7», вторая (Г2) «38 Р186 Sзвездочка 22». Вокруг капсюля гильзы Г2 имеется кольцо зеленого цвета. Длина гильз: Г1 – 57 мм, Г2 – 56,7 мм. Дульце гильзы Г1 имеет в сечении форму окружности, гильзы Г2 – овальную форму. Внешний диаметр дульца гильзы Г1 – 9,3 мм, внутренний – 8,2 мм, наибольший внешний диаметр дульца гильзы Г2 – 9,3 мм, наименьший - 9,1 мм, внутренний наибольший – 8,2 мм, наименьший – 8,0 мм. Наибольшая глубина проточки Г1 – 0,8 мм, Г2 – 0,8 мм, наибольшая ширина для обеих – 1,9 мм. Способ крепления гильзы к пуле – тугая посадка. Визуальное изучение гильз позволило выявить следы на их поверхностях. Если цифру «7» в маркировке гильзы Г1 принять за 12 часов, то след от бойка ударника, представляющий собой круглую воронкообразную вмятину правильной формы диаметром 2,8 мм в дне капсюля гильзы, будет несколько смещен в сторону 7 часов от центра капсюля. На краю донца гильзы Г1 условно на 5 часов отобразился след от зацепа выбрасывателя в виде непра вильной конической вмятины. На капсюле второй гильзы след от бойка удар ника представляет собой глубокую вмятину прямоугольной формы, пересекающую капсюль по всему диаметру. Длина вмятины – 3,3 мм, ширина – 2,1 мм, наибольшая глубина – 1,2 мм. Если букву «S» в маркировке принять за 12 часов, то след бойка ударника пересекает капсюль с 11 до 4 часов. Еще один след в виде прямой протяженной трассы длиной 10,1 мм пересекает донце гильзы, являясь по отношению к окружности края донца гильзы хордой, стяги вающей дугу от 9 до 12 условных часов. Измерения производились с помощью штангенциркуля № 5003884 (точность изменений до 0,1 мм)73.

В данном случае значимая информация фиксировалась в вербальной, на глядно-образной и предметной формах. Вербальная форма фиксации состояла в описании обнаруженных предметов в соответствии с правилами, принятыми для протоколирования осмотра места происшествия по делам, связанным с применением огнестрельного оружия74. Наглядно-образная форма фиксации выразилась в том, что гильзы были сфотографированы детально масштабным способом с применением цифрового фотоаппарата «Canon» Power Shot S 1 IS с объективом «Canon Zoom Lens 10x» 5,8 – 58 1:2.8 – 3.1 USM, картой памяти F объемом 128 MB75 (см.: Приложение. № 3). Предметная форма фиксации со стояла в изъятии самих гильз с помещением их в тщательно промытую и высу шенную пластмассовую баночку из-под витаминов.

См.: Осмотр места происшествия: Справочник следователя / Под ред. А.А. Леви. М.: Юрид. лит., 1982. С. – 186.

См.: Настольная книга следователя. Тактические приемы проведения осмотров места происшествия и допро сов при расследовании преступлений различной категории: научно-методическое пособие / под ред. канд.

юрид. наук. А.И. Дворкина. М.: Изд-во «Экзамен», 2006. С. 336 – 339.

См.: Ищенко Е.П., Ищенко П.П., Зотчев В.А. Криминалистическая фотография и видеозапись. М., 1999;

На стольная книга следователя. Тактические приемы проведения осмотров места происшествия и допросов при расследовании преступлений различной категории: научно-методическое пособие / под ред. канд. юрид. наук.

А.И. Дворкина. М.: Изд-во «Экзамен», 2006. С. 31 – 39.

Качественная и полная фиксация значимой информации позволила осу ществить диагностическое исследование, имевшее большое значение для лока лизации переднего края обороны 156 полка НКВД в октябре-ноябре 1941 г.

Применение методов исследования, принятых в криминалистическом оружиеведение, позволило предположить, что гильза Г1 является продуктом выстрела из винтовки «Маузер» образца 1898 года, либо карабина «98К», гиль за Г2 – из пулемета «МG-34». На последнее, в частности, указывает специ фическая прямоугольная форма следа бойка на гильзе Г2 и отсутствие на ней следов зацепа выбрасывателя76. По маркировке на донцах гильз стало ясно, что боеприпасы, составными частями которых были данные гильзы, выпущены в Германии в 1937 и 1938 годах77. Поскольку, эти образцы стрелкового оружия и боеприпасы такого типа в 1941 году состояли на вооружении вермахта, было сделано предположение о том, что высота 204,0, вблизи которой обнаружены гильзы, в рассматриваемый период времени была захвачена противником, а пе редний край 156 полка НКВД проходил в трехстах метрах севернее, по боевому гребню у бывшей деревни Верхняя Китаевка, т.е. примерно по современной ул.

Сурикова г. Тулы. Позднее это предположение было подтверждено совокупно стью собранных материалов вещественного, документального и вербального характера.

При изучении военной истории новейшего периода по вещественным ис точникам очень часто возникает необходимость проведения технического ис следования документов. Среди подобных объектов первое место по распро страненности и значимости занимают солдатские медальоны и другие личные документы, позволяющие идентифицировать личность погибшего воина.


Встречаются также письма, записки, дневники, газеты, листовки, технические документы, и даже военные уставы и оперативные карты. Так, например, в г. группой тульских поисковиков при проведении раскопок на территории Уль яновского района Калужской области обнаружен достаточно значительный См.: http://www.expert.aaanet.ru/rabota/gilza.htm.

См.: http://www.expert.aaanet.ru/rabota/patron.htm;

Осмотр места происшествия: Справочник следователя. / под ред. А.А. Леви. М.: Юрид. лит., 1982. С. 175.

фрагмент полевого устава германской армии. Другой пример: в ходе «Вахты Памяти» в июле 2006 года на территории Думиничского района Калужской об ласти поисковиком из г. Щекино А.П. Марандыкиным обнаружен практически полный комплект технической документации к немецкому пулемету «МG-34», а также инструкция по ведению пулеметного огня с земли по низколетящим воздушным целям. В настоящее время данные документы экспонируются в му зее обороны г. Тула (см. фото 4). Все эти документы, несомненно, обладают большой информативностью, однако их прочтение, как правило, затруднено плохой сохранностью и требует применения не только специальных методов исследования, но и специальных методов, направленных на предотвращение дальнейшего разрушения (изъятие, консервация, упаковка, хранение и т.п.).

Здесь на помощь поисковикам и военным исследователям снова приходит кри миналистическая техника.

Фото 4. Фрагмент технической документации к немецкому пулемету «МG-34», обнаруженный в ходе раскопок в Калужской области в июле 2006 года.

Следует отметить, что солдатские медальоны и иные документы уже не однократно становились объектами исследования экспертно-криминалистиче ских подразделений соответствующих правоохранительных органов.

Экспертно-криминалистическим отделом УВД СЗАО г. Москвы даже разработана памятка по работе с медальонами, их вкладышами и иными документами и экспонатами при проведении поисковых работ (далее - Па мятка) на основе методик технико-криминалистической экспертизы документов МВД России. Поскольку данная памятка не была опубликована, ее текст полно стью приводится в приложении к настоящей работе (см. Приложение № 4).

Военнослужащим обеих воевавших сторон выдавались личные опознава тельные знаки, по которым штабы должны были определять личные данные во еннослужащего и его принадлежность к определнной войсковой единице.

В германских сухопутных войсках существовал личный знак в виде овальной цинковой, дюралюминиевой или стальной пластины стандартного размера: высота 50 мм, ширина 70 мм, толщина 1 мм. На личных знаках вермахта имелись два отверстия для ношения медальона и еще одно отверстие для связывания или сборки на металлическое кольцо отломленных нижних половинок знаков погибших солдат для пересылки их с донесениями о потерях в Берлин. На обеих половинках немецкого жетона специальным портативным прессом были выдавлены аббревиатура точного названия части, е номер и личный номер солдата (см. фото 5). C 1939 г. на личных знаках стали появляться буквы «О», «А», «B», или «АВ», обозначающие группу крови обладателя знака, с 1941 г. это стало обязательным78.

См.: Степанчиков К. Латунная бирка под "Железным крестом" (Личные знаки военнослужащих германской армии) // Калашников. 2000. № 5. С. 44 – 49.

Фото 5. Личный медальон солдата вермахта, обнаруженный у с. Чернышено Думиничского района Калужской области в июле 2006 года.

Ни имени, ни фамилии, никаких других данных на немецком жетоне не было: немцы сразу позаботились об обезличении медальона, дабы не совершалось надругательств над именем воина, а также для того, чтобы сол дату, и, в особенности, офицеру, при попадании в плен было легче сохранять военную тайну. Списки частей хранились в архивах Германии;

там всегда можно было установить биографические данные солдата и произвести учт;

там же хранились собранные с похороненных солдат половинки жетонов79.

При находке на останках целого неразломленного жетона можно сразу, в момент находки с уверенностью сказать, что этот солдат учтен в Германии пропавшим без вести80 (такой жетон показан на фото 5).

По опыту работы, следует отметить, что сохраняемость такого медальона практически в любых условиях весьма высокая и, как правило, обеспечивает возможность прочтения. Несколько худшую сохранность имеют медальоны из некачественного дюралюминия. Таким образом, прочтение и расшифровка гер манских медальонов, как правило, не зависят от применения специальных ме См.: http:// www. Soldat.ru.

См.: Там же.

тодов исследования. Случаи применения для прочтения германских медальонов криминалистических методик автору работы не известны, но теоретически та кая необходимость может возникнуть.

Представляется, что, исходя из целей и задач как настоящей работы, так и военной археологии, а также поискового движения, личным опознавательным знакам военнослужащих Красной Армии и методам их исследования следует уделить особое внимание.

В Красной Армии личные опознавательные знаки по образцу существо вавших в царской армии впервые были введены Приказом Реввоенсовета СССР № 856 от 14 августа 1925 г. Приказ вводил на довольствие армии и флота ком плект из складной металлической коробочки размером 50х33х4 мм с ушком, пергаментного листка с личными сведениями и тесьмы для ношения на груди.

Пергаментный вкладыш, отпечатанный в типографии, имел чрезвычайно малые по размеру графы и потому в такой вкладыш можно было записать толь ко самое важное: фамилию, имя, отчество, год рождения, военкомат призыва, область (республику), город (район), село (деревню), воинское звание. Что ка сается качества самой бумаги, то в большинстве случаев вкладыши печатали на самой простой бумаге. Кроме того,эти медальоны не обеспечивали гер метичной упаковки вкладыша. Ввиду данных причин, сохраняемость сведений в таком медальоне является ничтожной. В 1937 г. данный вид медальонов был снят с довольствия армии, однако, иногда, в очень редких случаях, его можно встретить на поле боя при останках воинов81.

Еще одним видом металлических «смертников» являлись цилиндры с резьбой или без не и крышкой, изготовленные из медных или латунных тру бок. Существовала также разновидность металлической капсулы с пазом на трубке и выступом на крышке: после надевания крышки на трубку поворотом крышки она фиксировалась на трубке за счет входа выступа в паз.

Часто роль медальонов играли пустые патронные гильзы. Наибольшее распространение, как показывает поисковая практика, среди них имели гильзы См.: http:// www. Soldat.ru.

от револьверов «Наган», винтовки Мосина, пистолета ТТ, а также образцов стрелкового оружия, стоявших на вооружении противника. Револьверные и не мецкие гильзы, как менее обиходные для советских солдат, специально исполь зовались ими для того, чтобы похоронной команде было легче быстро отыскать среди вещей и боеприпасов погибшего воина искомый «смертник». Автомат чики, разведчики, десантники, вооруженные пистолет-пулеметами систем Г.С.Шпагина и А.И.Судаева, часто использовали гильзы патронов ТТ82. В каче стве заглушек гильз бойцами использовались следующие предметы: 1) пуля, вставленная в гильзу острым концом, тупым наружу, с последующим обжатием гильзы пассатижами или без такового;

2) карандаш, вставленный грифелем внутрь гильзы;

3) деревянная пробка из подручных материалов;

4) сам бумаж ный вкладыш с личными данными;

5) вторая гильза (обычно при использова нии гильз патронов пистолета ТТ). В последнем случае вкладыш укладывали внутрь обеих гильз и плотно сдвигали их друг к другу83.

При эксгумации останков воина следует весьма тщательно осматривать все металлические гильзы и трубки, попадающиеся в процессе работы, исполь зуя тактические рекомендации по проведению осмотра места происшествия84.

Необходимо проверить каждый подобный предмет, а все подозрительные пере дать с соблюдением необходимых предосторожностей руководителю работ для последующего исследования.

Деревянные капсулы вытачивались из разных пород дерева в виде состав ного пенальчика из трубки и крышки. Эти пенальчики хорошо пропускали вла гу целостности вкладыша также не обеспечивали85.

См.: Там же.

См.: Там же.

См.: Осмотр места происшествия: Справочник следователя / под ред. А.А. Леви. М.: Юрид. лит., 1982. С. 11 – 13.

См.: http:// www. Soldat.ru.

Фото 6. Эбонитовая капсула образца 1941 г. Белевский район Тульской облас ти. Май 2007 года.

Из тех медальонов, которые приходилось встречать автору, подавляющее большинство принадлежит к типу, установленному Приказом НКО № 138 от марта 1941 г.86 Медальон данного вида состоит из черной эбонитовой шестигранной капсулы с резьбой, навинчивающейся на нее эбонитовой крышки и двойного бумажного вкладыша. Размеры стандартных капсул таковы: длина (с завинченной крышкой) - 50 мм, ширина (наибольшая по граням) - 14 мм, внутренний диаметр - 8 мм (см. фото 6).

В медальон вкладыша последнего типа вносились: фамилия, имя, отче ство;

год рождения;

звание;

уроженство - республика, область, город, район, сельсовет, деревня;

военкомат призыва;

данные о семье: адрес с теми же гра фами, что и уроженство, Ф.И.О. жены, ближайшего родственника;

группа кро ви по классификации чешского врача Я.Янского (от I до IV).

Вкладыши должны были выдаваться в двух экземплярах: один был пред назначен для похоронной команды, которая изымала его для доставки в штаб части и последующего учета и сообщения близким о гибели солдата, другой ос См.: Там же.

тавался при нем в капсуле и погребался, если, конечно, медальон имелся. В ре альности бойцы получали чаще одинарные экземпляры бланков.

Иногда при останках бойцов в эбонитовых капсулах можно встретить не стандартные самодельные одинарные записки. В других случаях штабы частей практиковали выдачу заменителей стандартных бланков: писарь части аккурат ным почерком исписывал стопку узких полосок бумаги, где на каждый листок вносил те самые графы, что было положено иметь на стандартном бланке. Боец далее записывал своей рукой химическим карандашом сведения о себе. Поэто му почерки в бланке могут не совпадать. Имело место и составление писарями со слов солдата или данных поступивших списков, всего текста медальона.

При обнаружении медальона с самого начала необходимо следовать пра вилам, выработанным криминалистической техникой для обращения с вещест венными доказательствами87. Прежде всего, не рекомендуется вскрывать кап сулу на месте, т.к. не все вкладыши сохраняются без гнилостных изменений и при открывании медальона, где находится подгнивший вкладыш, сразу же (с притоком кислорода, под воздействием света) ускоряется процесс разложения бумаги. Данный процесс может выражаться в усыхании бумаги, позеленении поверхности вкладыша и закреплении имеющихся пятен ржавчины (результат жизнедеятельности бактерий, аккумулирующих окислы железа, внесенные в основу бумаги или красителя). Именно поэтому необходимо сразу же законсер вировать находку и хранить до возможности работы с ней в лабораторных ус ловиях. Аналогично следует поступать и с такими находками, как бумажник, записная книжка, записка, книга и т.д. (см. Приложение № 4).

При обнаружении медальона необходимо сразу же его упаковать в комок почвы, в которой он был обнаружен (для предотвращения высыхания вкла дыша), т.к. закрученный медальон не обеспечивает полной герметичности и влага из него уходит. Данный комок должен покрывать медальон не менее чем на 2см с каждой стороны, затем он может быть упакован в два полиэтиленовых См.;

Осмотр места происшествия: Справочник следователя / под ред. А.А. Леви. М.: Юрид. лит., 1982. С. 18 19.

пакета или же в стеклянную емкость с сопроводительными надписями или со ответствующим номером. После этого необходимо как можно скорее передать медальон на экспертизу, т.к. бывают случаи, когда на экспертизу приходит рас сохшийся скрученный вкладыш, слои которого сцементировались и разделить их практически невозможно. Если до поступления на экспертизу медальону предстоит проделать долгий путь в неблагоприятных условиях (долгая тряска в рюкзаке или в транспорте), то можно поместить его в емкость, полностью за полненную желательно кипяченной водой (например – 0,3л пластиковая бу тылка от кока-колы)88. Пакет или бутылку следует снабдить биркой с полными данными о месте, времени, обстоятельствах и субъектах обнаружения находки.

Консервация медальонов таким способом дает возможность сохранить его в условиях приближенных к естественной среде и предохраняет от высыха ния и механического воздействия. Высыхание бумаги ведет к е повреждению при извлечении из капсулы, а длительное хранение в высушенном состоянии приводит к процессу цементирования слоев бумаги, в результате чего расслое ние становится невозможным. (см. Приложение №№ 4, 5).

При обнаружении бумажников, планшетов, сложенных листков бумаги и пр. рекомендуется упаковывать их на жесткой подложке (фанера, металлическая пластинка) и в какой-нибудь контейнер (коробку) для избежания ломки, сдвига и прессования слоев бумаги внутри89.

Перечень необходимого инструмент для вскрытия капсулы медальона и описание самого процесса дается в Памятке и других приложениях.

Криминалистические рекомендации по обращению с вещественными до казательствами актуальны и в том, что они категорически запрещают что-либо писать на бланках вкладышей. Как отмечают работники экспертно-криминали стических подразделений, вдавленные следы штрихов этих записей накладываются на следы штрихов прежних и очень мешают при исследовании, См.: http: //www.novgorod.net/~dolina/metod/ См.: Осмотр места происшествия: Справочник следователя / Под ред. А.А. Леви. М.: Юрид. лит., 1982. С.

139.

также при обработке реактивами краситель этих записей расплывается или выступает на лицевой стороне (см. Приложение № 4).

Представляется, что здесь следует остановиться на проблеме упаковки и хранения бланка вкладыша медальона как до, так и после его прочтения.

Для обеспечения сохранности документа не следует подвергать его воздействию прямых солнечных лучей, т.к. это быстро старит и разлагает бумагу. Следует оберегать документ от пыли и влаги. Криминалистической техникой выработан способ упаковки ветхих документов между двумя стек лами, края которых склеиваются лейкопластырем, изолентой и т.п. Применительно к вкладышам, исследование которых уже завершено, за служивает внимания способ их сохранения посредством покрытия поверхности пластическими пленками, широко применяющийся в архивной практике.

Наиболее простым и удобным способом покрытия документа пленкой является метод термосварки бумаги с пленкой под некоторым давлением (ламинирование). Покрытые пленкой тексты становятся более яркими, бумага не желтеет и не подвергается воздействию влаги.

В Памятке, помещенной в Приложении (Приложение № 4), достаточно подробно рассмотрены методы непосредственного исследования записей на бланках медальонов и документов периода ВОВ. Поскольку в Приложении по мещен полный текст Памятки, мы не видим необходимости излагать сущность данных методов в самом тексте работы91.

Представляется необходимым отметить лишь то, что источником всех описанных в Памятке методов является такая отрасль криминалистической техники, как технико-криминалистическое исследование документов. Именно в рамках данной отрасли разработаны и применяются такие методы как: исследо вание в косонаправленном и проходящем свете, визуальное исследование с применением светофильтров, исследование в отраженных ультрафиолетовых и инфракрасных лучах, диффузно-копировальный метод, влажное копирование, См.: Осмотр места происшествия: Справочник следователя / под ред. А.А. Леви. М.: Юрид. лит., 1982. С. 199;

http://www.expert.aaanet.ru/rabota/exp_ted.htm.

Об этом см., также: Поташник Д.П. Технико-криминалистическая экспертиза документов и ее роль в судеб ном доказывании. М.: ЛексЭст, 2004. С. 92 – 97.

адсорбционно-люминисцентный метод, применение йодсодержащих реаген тов92. Задачами технико-криминалистического исследования документов, акту альными и для военной археологии, являются:

Установление скрытой информации – выявление залитых, замазанных, поврежденных текстов, восстановление сожженных документов и т.д.;

Восстановление первоначального вида документов93.

В данном случае сходство объектов исследования и разрешаемых по знавательных задач обуславливает и восприятие военной археологией методов криминалистической техники.

Нечто подобное имеет место и при обнаружении, изъятии и исследовании антропологических остатков, а также при фиксации хода и результатов данного процесса. В этих случаях всегда применялись отдельные методики, имеющие выраженную не только криминалистическую, но и судебно-медицинскую природу, что заслуживает не только поддержки, но и дальнейшего развития.

Выше уже отмечалась потенциальная возможность применения генотипоско пической экспертизы для идентификации личности погибших бойцов.

Так, к примеру, мы предлагаем при изъятии антропологических останков упаковывать останки каждого человека отдельно, присваивая им определенный индивидуальный номер и снабжая упаковку соответствующей биркой. На наш взгляд, останки каждого человека должны подвергаться узловой фотосъемке по правилам фотографирования трупа. Кроме того, мы полагаем, что, поскольку в отношении каждого погибшего существует гипотетическая возможность идентификации личности посредством криминалистической портретной экспертизы, все обнаруженные черепа необходимо фотографировать по правилам сигналетической фотосъемки трупа94.

Приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации № 70 от 10.02.2006 года «Об организации использования экспертно См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. Р.С. Белкина. М.: Норма, 2005. С. 312 – 313;

http://www.expert.aaanet.ru/rabota/exp_ted.htm.

См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. Р.С. Белкина. М.: Норма, 2005. С. 298.

См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. Р.С. Белкина. М.: Норма, 2005. С. 171.

криминалистических учетов органов внутренних дел Российской Федерации», среди прочих учетов, установлен краниологический учет (учет черепов неопознанных трупов). Краниологический учет предназначен для установления личности неопознанных трупов по их черепам. Картотека учета формируется из информационных карт установленного образца «Форма ИК-8»95. При этом к информационной карте приобщаются натурные объекты - черепа неопознанных трупов, фрагменты костей черепа, зубные протезы, мосты, коронки, представленные на исследование вместе с черепом96. Информационная карта на череп неопознанного трупа содержит, кроме прочего, следующую информа цию: пол, возраст, признаки внешности, установленные по черепу - по прави лам словесного портрета97, схема зубного аппарата98.

Внедрение в военную археологию основных положений краниологиче ского учета могло бы иметь большую перспективу для последующего решения идентификационных задач. Однако нам представляется, что в настоящий мо мент подобные предложения были бы преждевременными, т.к. для их осущест вления требуется присутствие в каждом поисковом отряде квалифицирован ного специалиста в области судебной медицины, чего в обозримом будущем, обеспечить, несомненно, не удастся. Кроме того, на наш взгляд, предложение о натурном учете черепов не будет принято поисковым сообществом, не только как трудноисполнимое, но и как противоречащее смыслу поискового движения.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.