авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 22 |

«Антон САлмин СиСтЕмА ФолЬК-РЕлиГии ЧУВАШЕЙ ...»

-- [ Страница 7 ] --

Аналогично кн. Левит наставляет, чтобы не сжинать угол своего поля [Лев 23: 22]. Чуваши называют этот пучок «долею (для) заго на». Иногда — «счастье загона» и «пастух загона». Старики объясня ют, что таким образом поле не будет голодным, т.е. оно не лишается плодородия. Русские называют данный клок «волосами земли», а ораоны — «стражем поля». Оставив такой клок земли, члены семьи рассаживаются вокруг. С оставленным пучком поступают по-разно му. Однако все действия являются вариантами одного и того же дейс тва и представляют собой трансформацию праформы. Первичным вариантом можно назвать оставление пучка стеблей с полными ко лосьями, повернутыми на восток. Другие формы — завязывание в виде снопа (с поясом), загибание и покрывание землей, вырывание и закапывание, срезание и закапывание — поздние варианты. Причем оставляют половину стеблей для завязывания серпов всеми членами семьи, а при зарывании в землю закапывают дополнительные жерт венные дары в виде горбушки хлеба, сырка и ложки каши. Зарывание в землю объясняют рационально: чтобы скот не топтал, чтобы порчу не навели. В разных регионах Земли с оставленными колосьями пос тупали по-разному. В Бирме, например, этот последний сноп срезает старейший мужчина дома. Затем из стеблей с колосьями делают ан тропоморфную фигурку. Используя бананы, чайные листья, цветы и бамбук, доделывают остальные элементы (голова, руки, ноги), отно сят в дом и ставят рядом со статуэткой Будды. В Ирландии считали, что в последних стеблях прячется ведьма. Поэтому их срезали, при носили домой и показывали, что сразили старую ведьму — причину несчастий. Сцена «жертвенные колосья» составляет центральный эпизод и суть рассматриваемого ритуала в целом, отсюда и название обрядовых действий на жатве.

Конечно, действия с колосьями сопровождаются молением.

В частности, говорят: «Спасибо тебе, Тур, за то что кормишь всю нашу семью. До сих пор давал хлеба, дай и в следующий год» [ЧГИ 204: 262;

207: 33;

238: 501 и др.].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН В качестве адресатов называют Тур, божество загона Ана тур ри, божество р йыш «Семейство земли», а также духов предков [РГВИА, ф. ВУА. 19026: 278;

ЧГИ 174: 421;

179: 118 и др.]. Должно быть, Ана турри является наиболее значимым в этом случае. По мне нию С.А. Токарева, в последней горстке колосьев прячется хлебный демон. «Поэтому срезание их серпом порождало суеверный страх, боязливое уважение к духу хлебного поля;

отсюда — особые обряды с последним снопом» [1983: 3]. Жертвоприношение — залог успеха.

«В качестве подношения различным духам (умершим, ветрам, “бо гине пшеницы” и т.д.)» оставляют колосья, — объяснял Дж. Фрэзер [1998: 309].

Еда у земледельца в тот день была обильнее, чем обычно: каша с маслом, непочатый хлеб, сырок, суп из петушины, блины со сме таной и т.д.

Здесь, в поле, после жатвы совершают совместную (всей семьей) еду. Пищу раздает старик, он же починает каравай и дает каждому кусок хлеба и сырок. Поев, встают и начинают складывать снопы.

Собираясь домой, совершают ритуал бросания серпов. Для этого связанные последними пучками вместе серпы старший в семье броса ет через голову назад. И наблюдают: чей серп упадет отдельно от дру гих. Если хозяином серпа является парень — то он до будущей страды уйдет в солдаты, если девушка — выйдет замуж, если старик — умрет.

Затем вновь завязывают хлебными стеблями серпы и идут домой.

Конечно, смысл ритуала с жертвенными колосьями прозрачен.

Земледелец желает сохранить силу загона и получить в следующем году хороший урожай.

Полные варианты рассматриваемого ритуала ныне не сохрани лись. Так, в отдельных местах Чебоксарского и Ядринского уездов он бытовал еще в 10-х гг. ХХ в., в Оренбургской области его соблю дали и в колхозное время. Специальное оставление последних коло сьев можно видеть на полях Чувашии и сегодня.

Жертвенный сноп — обрядовые действия, моления и совмест ная еда семьи в связи с окончанием работ на овине. Во многом схож с другими семейными ритуалами — килш птти, обрядом почита ния божества Хртсурт и карта птти.

Это ежегодный ритуал, проводимый по завершении сушки хлеба.

В ясную и сухую погоду могли завершить дела и до сентября, если погода неустойчивая, то могли оставить и до зимы. Ему предшест вовали другие домашние ритуалы (килш птти и карта птти), а после шли к воде с заварихой [Поле 90: 212;

ЧГИ 72: 83;

146: 711 и др.]. Иначе говоря, прорисовывается схема: семья двор овин Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН вода — от малого пространства к большому, от своего к чужому, от освоенного к неосвоенному.

Участником и исполнителем обряда является семья, все действия происходят на овине и дома. Однако на завершение молотьбы при глашают и посторонних, т.е. заканчивают помочью, несмотря на то, что семья (особенно если она большая) сможет вполне справиться самостоятельно.

Завершая обмолот зерна, оставляют один сноп и вешают его на шиш овина в необмолоченном виде. Иначе гумно теряет бережли вость, урожай будет низок, женщины не смогут родить и лошади не будут жеребиться. Если сноп вешает мужчина, то жены будут родить сыновей, если женщина — то девочек. Оставляемый жертвенный сноп хранился на овине всю зиму, весной он становился ненужным [ЧГИ 153: 57;

174: 421;

176: 84 и др.]. Поскольку оставление снопа на шише занимает центральное место, то этот процесс заключает в себе основной смысл ритуала.

Адресатов, кому оставляют сноп на овине, несколько. Возможно, они отражают эволюцию обряда. Так, говорят, что оставляют птицам на корм. Также называют этот сноп «долей для овина». В качестве адресата называют божеств Авн ктнеи и Авн сыхчи, ответствен ных за сохранность овина. Выступление Тур в роли адресата, долж но быть, является унифицированной формой обращения [ЧГИ 72:

84;

174: 421;

177: 458 и др.].

Завершив веяние зерна, на ворох клали вилы и метлу. Затем один мужчина или все члены семьи с лопатой обходили кучу зерна по сол нцу, слегка касаясь зерна лопатой, как бы поправляя. Этим действи ем, конечно, создавался круг с целью сохранности готового зерна.

Обход совершали три раза. При этом молились: «Пусть Тур не ос тавит нас! Пусть даст бережливость! Пусть в следующем году даст еще больше! Пусть Тур даст бережливость! В еде-питье пусть Тур бережливость даст. Пусть не убавится! Пусть даст счастья!» [ЧГИ 245: 51;

Магнитский 1881: 44–45 и др.].

К завершению овинных работ готовится специальная еда.

Обязательно режут петуха, варят кашу и суп. Пиво готовили те се мьи, которые объединялись в два–три дома для совместной сушки зерна. Это делалось в целях сохранения сложившейся артели и на следующий год. Приготовляемая пища запечатлелась и в вариантах названия обряда: «петушиное пиво», «овинное пиво», «овинный суп» [ЧГИ 146: 711;

206: 233;

enin 1893: 323 и др.].

При обращении к адресатам совершается моление. Например:

«Когда работаем на овине — овину бережливость дай;

когда рабо Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН таем на гумне — бережливость дай;

когда соберем ворох — вороху бережливость дай». Затем относят ложку каши в овинную печь [ЧГИ 146: 711;

177: 649;

179: 227 и др.].

Обрадованная окончанием молотьбы и сушки зерна, семья пря мо на гумне устраивает праздничный ужин. Если в работе помогал кто-либо, то за ужин вместе с семьей садились и они. Заглядывали на ужин и любители поугощаться. В конце совместной еды совер шается ломка дужки петуха. Двое берутся за концы дужки с мясом и договариваются: кто сумеет оставить другому верхушку дужки, тот выигрывает подарок. Например, котел супа, двенадцать клецок, одну лепешку, материю на платье (рубашку), если женщины — платок.

Затем разрывают дужку. Проигравший в течение нескольких дней или месяцев хочет обмануть выигравшего. Для этого он должен как бы случайно вручить выигравшему какую-либо вещь и сказать: «Ах, дужка моя». А тот раньше проигравшего должен суметь произнести:

«Пусть будет в моей памяти» [ЧГИ 146: 711;

204: 262, 263 и др.].

Конечно, с исчезновением семейных овинов ушел в прошлое и сам обряд «жертвенный сноп». Теперь сохранились рудименты: ос тавление снопа на колхозном току и разрывание дужки при употреб лении курятины.

Удержание тепла — обрядовые действия по утеплению избы пе ред зимними холодами.

Обряд осенний. Некоторые православные даты прочно вошли в быт чувашей. Однако они ценны нам не тем, насколько верно или неверно отражают суть православия, а тем, как в них отражаются традиционные аспекты крестьянского ритуала. Одной из таких дат является Пукрав, т.е. Покров. Приходится на 14 октября. Считается, что с этого числа природа начинает дышать холодом. Отсюда и тер мин обряда «закрывание покровского тепла» [Поле 90: 212;

ЧГИ 25:

565;

Ашмарин 1935а: 260 и др.].

Смысл ритуала раскрывается в обычае специального выпекания пирогов, начинку которых делали из тыквы, капусты или морко ви. Смыкая края пирога, хозяйка говорила: «Закрываю покровское тепло. Теперь наш дом будет теплым». И все радовались, смеялись.

Приготовленные пироги ели всей семьей, часть относили родствен никам как угощение [Поле 90: 212;

ЧГИ 153: 84;

Ашмарин 1935а:

260 и др.].

Закрывают продухи в стене (т.е. отверстие под печью, соединя ющее подпол с наружностью) заранее приготовленным мхом. Над мхом перед затыканием отверстия читается молитва: «Эй, Тур! Дай нам и в зимние морозы жить в тепле, пусть этот мох держит тепло».

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН Затем кто-либо подходит и спрашивает: «Что велишь делать этому мху?». Хозяин отвечает: «Велю тепло держать». Полагали, что обряд, совершенный при свидетеле, надежнее [ЧГИ 25: 565–566;

Ашмарин 1935а: 260 и др.].

В этот же день замазывали рамы окон, поднимали уровень земли около фундамента.

Карта птти — семейное моление о сохранности и размножении скота. В основе термина — слова карта «прясло» (от кар «огороди, сделай ограду») и птти «каша». Карта имеет широкое распро странение в индоевропейских, финно-угорских и кавказских языках.

Например: латин. hortus «огороженное место», греч. hortos «ограда», санскрит. a «жилище», гот. ads, немец. Gade, литов. adas, церковнославян. град «огород, город», грузин. карта «огороженное место для скота», осетин. крт «двор», армян. карт «город», уд рт рт мурт. кар «город, гнездо, логовище» и т.д. Нельзя путать «прясло»

и «хлев». В первом случае речь идет об ограде, во втором — о бре венчатом строении. При рассмотрении обряда по сути объединяем два термина: карта птти и карташ птти, понимая этимологию карташ «двор» как производное от карта + ш «внутрь, нутро».

Обряд занимал значительное место в жизни земледельца-скотовода.

В старину были хозяйства, содержащие во дворе до 12–30 лошадей, десяток коров и по 100–500 овец [ЧГИ 167: 78;

173: 266;

Андреев 1975: 110 и др.].

Обряд проводили раз в год. Так же поступали и крещеные та тары. Он следовал за такими домашними ритуалами, как кр сри и килш птти. Время проведения — осень, когда с полей свезена солома, а скот переводится на зимние условия содержания. Иногда к этому времени выпадал снег. В лунном календаре это месяц чк.

Выбирается наиболее подходящий день. В д. Азбаба Свияжского у.

Казанской губ., по данным учителя Михаила Михайлова от 1911 г.

, выбирали понедельник. Тем не менее некоторые источники време нем проведения карта птти называют весну. Видимо, сказывается деление года на два сезона. За карта птти следует обряд прино шения заварихи воде [Поле 90: 146;

ЧГИ 21: 4;

Магнитский 1881:

53 и др.].

Подготовкой и проведением обряда занималась семья. В этот день все члены семьи оставались дома. На более позднем этапе ри туал исполнялся за всю родню только в коренном доме.

В качестве основной пищи готовилась каша. Отсюда и название ритуала. Ее варили в маленьком котле или чугуне. Сняв котел, в се редине каши делали углубление и заправляли скоромным маслом.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН В исконном варианте приготовлением каши занимались в прясле.

Тесто для лепешки замешивали на меду. В редких случаях по поводу карта птти закалывали скот [Поле 90: 148;

ЧГИ 21: 4;

Магнитский 1881: 52 и др.].

Само моление происходит в прясле. Там устанавливают стол и выносят кашу в котле, другую пищу. Скот находится там же [ЧГИ 33:

913;

154: 219;

Ашмарин 1934: 114 и др.].

В прясле делается место и зажигается небольшой символичес кий костер. В целях безопасности его помещают в железную кружку.

Буряты аналогичный огонь из можжевельника зажигали на желез ном листе. Стол с ритуальной едой должен находиться в непосредс твенной близости от огня [ЧГИ 21: 4–5;

173: 266 и др.].

Молельщиком выступает глава дома или старший по возрасту.

Он, как и полагается, берет шапку под мышку, в руке держит ложку с кашей, обращается в сторону востока.

В молении, в частности, высказывается желание иметь полное прясло скота. «Чтобы к лошади приумножался жеребенок, к коро ве — теленок, к овце — ягненок. Помоги рожденный скот сохранить благополучно, а нерожденный помоги родить. Домашнего скота дай столько, чтобы один конец был в прясле, а другой — у воды», — го ворил молельщик. До адресатов-божеств доводили, что приносят в дар масленую кашу и лепешку. Завершив моление, глава дома опус кался на колени перед котлом и совершал троекратный поклон [ЧГИ 29: 510;

31: 75;

Магнитский 1881: 53 и др.].

После моления берется ложка каши, макается в масло в середине котла и бросается в огонь в качестве жертвенного дара божествам.

Вырезаются «пупок» и «носы» большой лепешки и отдаются огню.

Одна ложка каши кладется на столб сарая. В современном варианте отделенная часть пищи кидается на крышу сарая или хлева [ЧГИ 167: 79;

211: 155;

230: 42 и др.].

Во время моления обращаются к таким божествам, как Карта турри, Карта йыш и Пихампар. Принята жертва или нет, узнавали по разным признакам. У понравившихся лошадей, например, божес тво заплетает гриву так, что не распутать, а если жертва не принята, скот начинает быстро худеть [ЧГИ 150: 305;

154: 219;

Магнитский 1881: 52 и др.]. У крещеных татар покровителем домашнего скота считается Абзар ойясе.

Ритуальную еду съедали всей семьей в прясле. Полагали: если во время еды дети передерутся из-за вкусной каши, то божество скота не сохранит животных в целости. Угощали кашей и лепешкой и скот.

Кроме того, животным стелили новую солому и давали есть овсяную Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН солому. Потушив огонь, уходили в дом. В поздних вариантах сов местную еду совершали в доме [ЧГИ 33: 913;

151: 254;

Магнитский 1881: 52 и др.].

Обряд пришел в забвение к середине ХХ в.

Закрывание на откорм. Обряд отражает желание качество, свойственное кому-либо, перенести на скот, закрываемый на откорм.

В частности, проводили следующее действо. Хозяин находил из со седей или близких человека упитанного, любящего поесть и пригла шал к себе. Стоя у прясла, хозяин спрашивал гостя: «Это животное зачем закрываешь?». Гость отвечал: «Хочу, чтобы, как я, было туч ным». Затем полный человек три раза крутил отрезком веревки вок руг себя и загонял скот [ЧГИ 25: 566–567].

обряд «молозиво» — это жертвоприношение божеству-покро вителю коров. Совершается по случаю новотела. Важно заметить, что название ритуала имеет два варианта: 1) не ырри молозиво и 2) не турри Коровье божество. Оба варианта несут смысловую нагрузку и дополняют друг друга. Основным жертвенным даром, ес тественно, является молозиво. До совершения ритуала пить молоко этой коровы не принято. Целью обряда является благополучие оте лившейся коровы. Как заметил в 1886 г. воспитанник Симбирской чу вашской школы Павел Афанасьев из д. Новая Тюрлема Чебоксарского уезда, этот ритуал стоит выше всех ритуалов, посвященных домаш ним животным [Месарош 2000: 81, 148;

Ашмарин 1929б: 115 и др.].

Молоком первого удоя после отела обмывают рога коровы с по желанием иметь много молока.

Время проведения ритуала по случаю отела и совместной еды ис точники определяют по-разному. В целом, говорят о сроках от трех дней до двух недель после отела, есть и неопределенное указание:

«пока не накопится известное количество собранного молозива».

Речь идет о том времени, когда у коровы молоко нормализуется и можно будет доить. Первичного молока (т.е. молозива), как прави ло, набирается за это время не менее ведра. С раннего утра в день праздника затапливается печь, куда затем ставят варить собранное молозиво. В печи оно створаживается. Кроме того, варят котел каши, которую заправляют маслом, сбитым из первого же молока;

пекут ячневые лепешки и варят корчагу пива [Поле 89: 68, 125;

Месарош 2000: 81 и др.].

Затем происходит наиболее значимая часть обряда — моление и отделение частей приготовленной пищи божествам. Для этого стол переставляется к дверной части избы или выносится в сени. На сто ле расставляют жертвенную еду. Обычно моление совершает глава Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН дома. Он, как правило, надевает старый сукман, а в руку берет чаш ку с кашей. Обращается лицом на восток (= к приоткрытой двери).

Вместе с ним на моление встают все, кто есть дома. Текст моления соответствует содержанию обряда. Например: «Эй, Тур, дай этой рожденной только что скотине доброго здоровья, прибавь ей силу, пусть от одной головы станет тысячу, дай крепость появившимся на свет, не рожденных роди. Летом пусть один конец домашних живот ных будет в прясле, а другой конец — в поле. Зимой пусть они запол нят все прясло. Сделай, чтобы у этой коровы было и молоко, и масло, пусть ежегодно радует теленком, тогда и тебя ежегодно будем уго щать кашей. Довольствуйся, Тур» [ЧГИ –152: 131–131об.]. Затем –152:

молельщик отрезает-отламывает частицы от приготовленной пищи и кладет в отдельную посуду. Сам съедает три ложки каши и триж ды кланяется. После глава дома кидает по одной ложке молозива в каждый из четырех углов дома. Центральным и обязательным бо жеством, которому непременно отделяется жертвенная пища в этом ритуале, является Хртсурт. Ему пища кладется на печку. Чашку с остатками отделенной пищи ставят на сеновал.

Завершив жертвоприношение, глава дома начинает церемонию раздачи кусочков лепешки. Сначала он с одной маленькой лепешкой обходит теленка. Говоря: «На тебе голову», — отдает этот кусочек члену семейства. Другим кусочком касается шеи теленка и, говоря:

«На тебе шею», — отдает другому члену семьи. Коснувшись хвос та, также отдает кусочек лепешки следующему члену семьи. И так далее. При этом головные части получают мужчины, а хвостовые — женщины. Вся семья заходит в дом и садится за стол. Жена хозяи на ставит на стол котел каши и створожившееся молоко. Во время еды лепешку едят, макая в масло. Время от времени говорят: «Пусть у коровы молоко будет жирное». На совместную еду приглашают родственников, живущих поблизости, а также соседей. Если во вре мя еды кто-либо зайдет в дом, то он должен помолиться и поесть вместе со всеми. Говорят, если угостят такой едой постороннего, то будет хорошо корове. Если в этот день в дом никто из посторонних не придет — это считается несчастьем [Поле 89: 68;

Месарош 2000:

148;

Ашмарин 1929б: 116 и др.].

Наевшись, участники обряда выходят в хлев и угощают приго товленной ритуальной пищей корову и теленка, как правило, сварен ным молозивом, кусочком блина и горсточкой соломы.

Затем начинается обливание. При этом все время приговаривают (буквально: «Пусть корова будет молочной и масленой!»). Обливание входило в обряд «молозиво» как обязательная часть. Ныне оно Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН опускается, но о нем еще помнят. Например, такой текст достави ла мне в 2003 г. студентка ЧГУ Т.А. Андреева из д. Большие Яуши Вурнарского р. от Е.З. Толстовой (1932 г. р.). При обливании больше всего достается гостям. Хозяева встают у двери и, обливаясь, приго варивают: «Пусть у коровы будет много молока и масла!». Обливают водой потолок и дверь. Для обливания в основном используют кружку, но иногда и ведро. В иных вариантах обходятся брызганием изо рта.

После обливания участники моют руки и лицо. В целом обливание во время ритуала «молозиво» почти не отличается от обливания во время обряда инициирования дождя. Разница только в том, что в одном слу чае все происходит в доме, а в другом — на улице. В обоих случаях больше всего забавляется молодежь [Поле 89: 68, 86, 115 и др.].

Остатки ритуальной еды относят родственникам, не явившимся на совместную еду. Обязательно угощают наиболее бедствующих односельчан.

от болезней скота. Как известно, благополучие и здоровье скота беспокоило людей не меньше, чем собственное здоровье. В этих це лях проводились профилактические и лечебные действия магичес кого характера.

Как объясняли сами чуваши, причиной падежа скота является порча. Также могла сказаться тяжелая рука того человека, у кого ку пили скот. В обоих случаях скот дума не будет жить. Порчу могут навести разными способами. Например: вырвут клок шерсти и спря чут где-либо;

украдут куриные кости, оставшиеся от поминок, и за роют в землю;

приносят землю с кладбища и бросают в прясло;

мог ли также оставить кость умершего человека, найденную на старом кладбище. Пока эти вещи не будут найдены — скот не будет жить, животные будут умирать. После порчи животные заболевают чем либо. Например, в одном хозяйстве пала лошадь. Когда сняли кожу, то увидели, что в венах кровь застыла в виде змеи. Кровь застывает и в сердце лошади [Поле 88: 14;

ЧГИ 177: 657, 678 и др.].

Чтобы к лошадям, жеребятам телятам и т.д. не пристали злые духи, а также не одолел злой глаз, к их шеям привешивали разные амулеты в виде кусочков рябиновых палочек, бивней мамонтов, по роха и ужовок.

Оставление жертвенных даров помогает задобрить божеств и ду хов, наведывающихся в прясло или хлев. Полагали, что духи являют ся в виде кошек и собак. Для них на ночь оставляли немного молока и кусочек хлеба в кувшине. При этом говорили: «Вот, будьте сыты этим молоком и хлебом, пейте и ешьте;

оставьте скот в целости-со хранности». Также принято от первого удоя после отела отнести мо Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН лозиво в хлев духам. Говорят, скотский мор питается именно этими дарами. Довольные, они уходят с этого двора [ЧГИ 177: 513, 678;

204: 244 и др.].

Обращались также за помощью к знахарям. Они в основном оку ривали места содержания скота. Применяли способ царапания кош ками больного животного. На острове Сардиния (Италия) сущест вовал обряд хождения вокруг костра с животными, для того чтобы сделать их невосприимчивыми к болезням [Красновская 1977: 13], что типологически равнозначно окуриванию.

На случай падежа скота существовал обряд закапывания головы околевшего животного (лошади, коровы, овцы) там, куда загоняется скотина. Все это делалось в тайне. Вариантом этого ритуала являет ся закапывание головы умершего животного у столба ворот. Вместо головы скота можно зарыть голову черной собаки. Череп собаки не допускает злых духов во двор [Поле 90: 215;

ЧГИ 167: 79;

Ашмарин 1936: 16 и др.].

От укуса змеи животных лечат заговорами, как и людей: дается пить заговоренная вода.

Праздники и обряды перехода Родильные обряды Понятия «семья», «дети» в философии чувашей всегда имели фундаментальное значение. Об этом говорят исторические источ ники, этнографические и фольклорные материалы. Приведем один пример: «Вообще все чуваши любят семейную жизнь, а потому у них считается величайшим несчастием, наказанием Божием неимение детей» [ЧГИ 177: 411]. Так писал в 1911 г. слушатель Казанской ду ховной семинарии Илья Алексеев, родом из Буинского у. Бездетные чуваши не пользуются уважением в обществе. Поэтому: «Дом без детей — кладбище, дом с детьми — базар», — говорят старики.

Дети как счастье, дети как норма сквозит во всех благословениях.

«Пусть у вас будет много детей, много скота, живите долго», — бла гословляют новобрачных их родители на свадьбе. «Дай, Тур, пол ную скамейку детей», — это моление тоже стало клишированным в устах чувашей. Семьи с 13–15 детьми до середины ХХ в. в деревнях были нередки.

Желание иметь детей связано с желанием продолжить род.

Чуваши верили в продолжение жизни на том свете, где престарелым родителям нужна помощь со стороны живых потомков. Те, кто не Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН имеет детей, на том свете мучаются без поддержки и символическо го кормления. Поэтому продолжение рода — желание вполне зако номерное и естественное.

По этой причине родильным обрядам уделялось большое значе ние в жизни семьи и рода. Вообще, понятия «семья — дети — род»

на чувашском материале разбить невозможно. Они — одно целое.

Дородовые обряды Дородовые обряды представлены ритуалами с целью зачатия, об рядами периода беременности, а также мерами по предотвращению смерти детей в утробе и сразу после рождения.

обряды от бесплодия. Обряд подчинен устранению бесплодия и желанию супругов иметь ребенка. Существует несколько приемов исполнения мечты [ЧНМ, учет. № 4477, 530: 39об.–40;

ЧГИ 204: и др.].

Природные циклы, видимо, сказались и на времени зачатия.

Зачатие в июле, а рождение в апреле «у чувашей наилучшие, потому что и мать и ребенок успевают окрепнуть к страде и особенно ре бенок к зиме», — полагал антрополог Л.Ф. Змеев [1883: 82]. Такое явление у чувашей, действительно, имеет место.

Поводом для совершения обрядов и молений с целью зачатия в основном служит бесплодие жены или мужа. Как полагали, причи ной бесплодия часто бывает гнев духов умерших. Предков или вов ремя не помянули, или ненароком помянули их плохим словом — за эти упущения духи умерших могут наслать беды, в том числе и бес плодие. Причиной бесплодия может быть и наговор кого-либо из не другов.

Бесплодная женщина с целью выяснения и устранения причины обычно обращалась к знахарю. Знахарь в большинстве случаев прибе гал к наговору над водкой, в которую дул и плевал, а затем давал пить.

По этому же поводу обращались к божествам и духам. Вспомним легенды и сказки о мольбе бездетных к Тур даровать им ребенка.

Приносили также духов предков дары в виде лепешек, хлеба и тря пичных кукол. Марийцы с этой целью молились божеству Юманаш, а мордва — Ведяве.

Прибегали к обряду прохождения сквозь дерево. Суть — прохож дение небеременеющими женщинами сквозь расщепленный ствол растущего дерева. Можно также использовать дерево, у которого два основных ствола растут рядом. Обычно место прохождения у такого дерева становилось гладким из-за частых пролезаний. Об этом часто Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН встречаются архивные и литературные описания. Символика и се мантика обряда заключаются в желании уподобить бесплодную жен щину дереву, приносящему потомков. Агинские буряты с просьбой даровать им ребенка также обращались к дереву, обычно «к одиноко му дереву (в основном березе), растущему в степи, на горе или в мес те жертвоприношений духам — хозяевам местности» [Скрынникова, Батоева 2002: 14].

Существуют обряды для устранения мужской немощи (отнесе ние теста к реке).

Ритуальные действа с целью зачатия обязательно сопровожда лись молениями. Пользовались специальными наговорами, имелись заклинания от мужской немощи. Многие из них опубликованы в кни ге Дюлы Мессароша. Молились, чтобы у данной супружеской четы была полная скамейка детей и чтобы в дверной части избы сидел сын, а в передней — сноха. Мордовские тексты частично введены в оборот Н.Ф. Беляевой [1982: 52–53].

Такие обряды и моления, используемые с особым усердием, при носили результаты, хотя бы через пять–десять лет. Некоторые женщи ны, потеряв надежду другим способом добиться цели, допускали зача тие от чужого мужчины. Это называлось «взять семя со стороны».

Обряды периода беременности призваны обеспечить благополу чие плода [МАЭ, отд. Европы, колл. 1040 (опись): 3–4;

ЧГИ 184: 77;

207: 76 и др.].

Не только зачатие, но и успех протекания беременности зависит от Тур. Так, он посылает своих пиршти к р йыш за землей, что бы сотворить тело будущего малыша. Беременные женщины обра щаются к бжеству уратан хурн божеству рода Березе — и при носят ему жертву в виде помасленных галушек.

По традиционным поверьям чувашей, душа при смерти покидает тело, но не поднимается в небо к Тур, а тут же вселяется в чрево какой-либо беременной женщины. Происходит это на 4,5–5 месяце беременности. Однако это еще не душа ребенка. Такое явление чу ваши обозначают термином чм. А перед появлением на свет душу ребенку приносит божество Пиршти, выполняющее миссию Тур.

Дух Пире может захватить душу плода и привести к болезнен ному состоянию. Особенно следует быть острожным на исходе бе ременности. Пире, а также колдуны и другие недобрые персонажи могут похитить ребенка и подменить чем-либо. Поэтому женщина, ожидающая ребенка, укладываясь спать, имеет под подушкой желез ный предмет. Если будущая мать оказывается дума одна, то рядом с собой в постель кладет мужскую шапку, чтобы духи не подума Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН ли, что женщина без мужа. Крещеные татары боялись аналогичного духа Пяри [Максимов 1876: 26].

Если свекровь любит сноху, то за несколько дней или недель до родов отпускает в дом ее родителей, предохраняя роженицу от учас тия в работах.

Чуваши желали иметь больше мальчиков. С этой целью прово дили разные действия: на колени сажали мальчика без штанов, да вали ему грудь, носили сорочки женщин, имеющих много мальчи ков. Те же действия распространены у русских [Чистов 1987: 397].

Марийцы с этой целью молились божеству Юманашь [Никольский 1920: 103].

Моления, исполняемые о время беременности, прежде всего об ращены к божествам Тур и Пире, а также божеству рода уратан хурн.

По приметам и поверьям узнавали пол будущего ребенка. Так, если умерший, чья душа переселилась в плод, был работящим, то и ребенок будет работящим, если умерший был человеком гордым, то и ребенок вырастает таким же. Если будущая мать во время ред кого светового эффекта на небе, проявляющегося от взора божества Квак хуппи, успеет выпросить своему чаду будущее, то он вырастит таким, каким представляет его мама. Пол ребенка можно прогнози ровать и по поведению плода. «Плод в утробе поворачивается плав но — будет дочь, резкими толчками — сын», — говорят чуваши.

Плод на правой стороне — мальчик, на левой — девочка и т.д. Те же наблюдения находят исследователи у мордвы, русских и других народов.

Родильные обряды Роды — явление не только опасное, но и таинственное. При этом стрелки семантического полюса «лето — зима», «жизнь — смерть», «здесь — там» направлены в негативную сторону. Поэтому иссле дователи фиксируют такую форму поведения родильниц, как пере одевание в зимнюю одежду, ибо женщина в этот отрезок времени находится в маргинальном состоянии, «для которого характерны не бытийность, мертвенность, хаос» [Скрынникова, Батоева 2002: 51].

Выбор места родов [Поле 89: 132;

Автор: 89;

ЧГИ 144: 110 и др.]. Акт родов чуваши стремились покрыть тайной и предпринима ли меры для сокрытия от чужих глаз. Как объясняют информаторы, в противном случае роды будут тяжелые, а на новорожденного может «упасть» сглаз. Конечно, причина более глубокая. Ведь женщина в Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН этот период нечиста. Нечиста она и во время менструаций. Вера в не чистоту женщины в определенное время — явление повсеместное.

Рожать первого ребенка у матери, должно быть, у чувашей было обыкновением. В 1927 г. этнограф и фольклорист Н.Р. Романов за фиксировал этот обычай в Чебоксарском у. Мы имеем дело с явле нием, известным в этнографии как матрилинейное родство. Сюда же можно включить и случаи рождения первенца у посажёной матери.

Примеры родов в доме женщины, известной благополучными рода ми и имеющей много детей, укладываются в русло продуцирующей магии.

Как свидетельствуют источники, у чувашей наиболее типичным местом для родов была баня. Для этого баню специально топили, а роженицу туда вела повитуха. Аналогично у удмуртов [Гаврилов 1880: 165]. У мордвы «повитуха до прихода роженицы готовила два веника, причем для девочки березовый, а для мальчика дубовый, на пол стелила солому» [Мокшин 1998: 117]. Практически также пос тупали и русские. Конечно, практика родов в бане не связана с тес нотой в доме и стремлением уберечься от сглаза [Крупянская 1958:

91], а скорее всего — с семантической оппозицией «изба — не изба», «этот — тот», т.е. выходом нечистой в этот период женщины за пре делы окультуренного пространства.

Если на время родов женщина все-таки оставалась дума, то роды происходили в отсутствии семьи, ибо существовала вероятность ос квернения членов семьи. В этом случае женскую часть избы плотно зашторивали, двери в дом закрывали, принимали другие меры для недопущения чужих людей. Роды в избе, конечно, явление очень поз днее. Отсюда объяснения, что роженице уделяют особую избу, а за неимением — баню. Или: летом рожали в бане, а зимой — в доме.

Исконный смысл всех вариантов — это таинство родов. Так у бо роро женщины рожали в лесу, айны, ханты и манси на время родов и менструаций удалялись в особое помещение («маленький дом»).

Источники местами родов называют шалаш (орочи [Березницкий 1999: 56]), печь (русские [Щепанская 2003: 44]). У русских нередко местом родов служили подпол, чулан, а также «клеть, сарай, амбар, гумно, овин, сеновал, или же просто какое-нибудь укромное место на дворе. Иногда неразборчивость места для родов доходит до того, что они, предпочтительнее пред избой и баней, совершаются иног да в закутках для скота, овчарнях, хлевах, конюшнях и т.п.» [Попов 1903: 335].

Чуваши прибегали и к такой магии, как очерчивание железом вокруг роженицы. Это, в свою очередь, послужило основанием для Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН утверждения, что родить можно в любом месте, т.е. «железный» круг не только обеспечивал безопасность от злых духов, но и отделял ро женицу от окружающего пространства, в том числе от культурного.

Поскольку облегчение родов является одним из важных момен тов, оно обставлялось разными ритуальными действиями [Автор: 89, 97;

Поле 88: 48 и др.].

Поза для родов у чувашей была различной: одни рожали лежа, другие — сидя или стоя, бывало, держась за перекладину на опреде ленной высоте. Медики отмечали, что «в большинстве, особенно в захолустьи, родят на боку» [Змеев 1883: 64]. В иных местах рожени цу держали под мышки.

Не обходились без знахарки: к ней ходили за советом или пригла шали в дом.

Распускание волос роженице — обязательный элемент родов.

Женщину могут заставить проглотить собственные волосы. Тем са мым вызывают рвоту, родовые схватки и потуги. Кроме того, волосы, как известно, обладают эротической силой. Расплетание кос имеет такое же значение у таджиков, мордвы, киргизов и других народов.

Открывание закрытых объектов (вьюшек у печи, раскрывание сундуков, замков и т.д.) — традиционная мера для облегчения ро дов. Также славяне раскрывали «двери, ставни, сундуки, шкафы»

[Чистов 1987: 397].

Развязывание всех узлов на одежде роженицы и вообще в доме — другой момент во время родов. Хорошо, если это сделает муж.

Конечно, речь идет о принципах подражательной магии. Русские счи тали «важным развязать все узлы на поясах, платках, косах, расстеги вать одежду» [Чистов 1987: 397]. Если случайно в дом зайдет кто-либо из посторонних, то чуваши этому человеку тут же рвут рубашку.

Священник В.Я. Смелов зафиксировал факт уподобления женс кого детородного органа устью печи: «Если роженица долго не раз решается от бремени, то присутствующия при этом старухи садятся на печь, свесив ноги в сторону устья печи. Одна из них берет лапот ную колодку и кочедык, а другая веретено и… гребень и начинают этими орудиями стучать, приговаривая: если ты мальчик, то выходи скорее лапти плести, а если девочка, то — прясть» [1881: 256].

Заранее крали что-либо из одежды (например, трусы и платье) у женщины, известной легкими родами, и одевали роженице перед ро дами. Таким образом стремились перенять свойство рожать легко.

Чтобы женщина физиологически расслабилась, роженицу вели в баню и обмывали теплой водой и мылом, уделяя особое внимание родовым органам. «Повитуха водит по животу женщины намылен Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН ными или смазанными конопляным маслом руками» [Месарош 2000:

311], т.е. проводился легкий массаж.

Полагали, что божества и духи также могут способствовать или воспрепятствовать нормальным родам. Поэтому обращались к ним посредством молений и заговоров, которые исполняла знахарка. Чаще всего молились киреметям и духам предков. Заговоры сопровожда лись окуриванием и выпиванием заговоренной воды. Аналогично на Гиндукуше клали в воду шнурки штанов роженицы и давали «ей за тем эту воду выпить» [Йеттмар 1986: 470]. Киргизы в подобных слу чаях пользовались покровительством женского божества умай эне»

[Абрамзон 1949: 81]. Если роды заканчивались неблагополучно, то полагали, что забыли произнести то или иное моление.

В качестве жертвенных даров чаще выступал кусочек хлеба.

Рожающих в девках и вышедших замуж в положении во время трудных родов заставляли кликать своих любовников.

В трудных случаях также полагают, что роженица провинилась перед мужем и следует просить прощения. Для этого жену кладут в центр избы и заставляют мужа трижды перешагнуть через нее. При этом он говорит: «Я прощаю ей». Считается, что такой поступок ус коряет роды. Славяне «роженицу заставляли трижды обходить вокруг стола или избы, перешагивать через веник или мужа (он ложился на порог лицом вниз), пролезать через хомут и т.д.» [Чистов 1987: 379].

Принятие младенца [Поле 89: 97;

Автор: 89;

ЧНМ, учет. № 4477.

530: 40об. и др.] в домашних условиях осуществляла повитуха. При это ребенка проводили сквозь большое железное кольцо. Такой обряд существовал в семьях, где дети часто умирали. Проводящие обрядо вое действо надеялись доказать духам, уносящим души младенцев, что новорожденный появился не из утробы матери, у которой все дети умирали, а вышел из железного кольца. При этом, конечно, учитывали и охранительную функцию железа. Некоторые тюрки Сибири ловили волка, сдирали с него шкуру вместе с мордой и высушивали. «Через эту волчью пасть и протаскивают новорожденного, как только он по является на свет... Полагалось, что такой обряд избавлял ребенка от страшной волчицы Ламасту» [Кызласов 1986: 213]. Железо и волчья пасть имеют одинаковую охранительную семантику.

Имелись обычаи принимать ребенка на пеленку той женщины, у которой все дети живы, некоторые принимали на новое решето (се мантическое соответствие понятий «новый» и «новорожденный»).

Важное значение придавали разрезанию пуповины, связывающей плод и роженицу. Перегрызала пуповину приглашенная повитуха.

Оставление слишком короткого пупка у живота может стать причи Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН ной постоянного плача малыша. Обычно оставляли пупок длиною в одну пядь, конец завязывали ниткой. Сравнительный материал го ворит об оставлении четырех вершков у девочек и трех вершков у мальчиков (например, в Африке [Иорданский 1991: 168]), а также о перевязывании остатка пупка «прядью волос с правого виска матери, чтобы он был к ней привязан» [Гаген-Торн 1960: 148] (Орловская губ.). Пупок новорожденного мальчика часто отрезал ножом на топо ре или ножницами отец. Это означало, что ребенок, когда вырастет, стал бы плотником или портным. Девочкам пупок резали на прялке или веретене. Русские перерезали или перерубали «на топоре или другом мужском инструменте у мальчиков, на веретене или прял ке — у девочек» [Чистов 1987: 397].

При разрезании пуповины произносится моление типа: «Пусть будет богат как лес и широк как поле. Пусть Тур даст доброго здо ровья, и матери пусть здоровья даст».

Во время принятия ребенка наблюдали за и приметами: если по является лицом к востоку, то хороший признак — будет жить долго;

рождается «в сорочке» — счастливец.

Разбивание яйца над головой новорожденного [РГВИА, ф. ВУА.

19026: 264;

ЦГА ЧР, ф. 334, оп. 1. 1: 133;

ЧГИ 572: 16об. и др.] прово дит бабка. Это яйцо тут же выбрасывается за ворота. Иногда вслед за сырым яйцом бросают и свернутую голову курицы, хотя яйцо и голо ва курицы в данном случае являются вариантами одного инварианта.

В некоторых случаях к жертвам прибавляют хмель и солод. Во всех эпизодах действо направлено на откуп живой души, которую могут забрать потусторонние духи, явившиеся на данный локус. Конечно, яйцо как материал первотворения требует более расширительного толкования. Поэтому следует учитывать, что разбивание яйца есть «инсцинирование создания мира: для нового человека, пришедшего к жизни, нужен мир, где он мог бы жить» [Трофимов 1976: 39].

Поведение супруга. Имеется запись от 1904 г. из д. Сосновка Моргаушского р., напрямую свидетельствующая о существовании среди чувашей пережитков кувады. Супруг, желая помочь жене, к крючку у двери привязал веревку, висел на руках и изображал муки, подобные тем, что испытывала жена [ЧГИ 144: 93–94]. Таким об разом, он одновременно как бы доказывал свою причастность к появляющемуся на свет младенцу. Следы кувады в явной форме зафиксированы, например, у русских. В Пензенской, Костромской, Рязанской, Псковской, Вологодской, Новгородской и Казанской гу берниях зафиксированы такие формы поведений мужа, как надева ние на себя женской рубашки или юбки, повязывание головы плат Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН ком. Считалось: хорошо, если муж снимет с себя штаны или разде нется догола, а также будет стоять у изголовья и кричать и стонать вместе с женой [Попов 1903: 343].

Послеродовые обряды Предотвращение смерти детей — это желание иметь наследника.

Ибо, согласно верованию, на том свете умершие очень нуждаются в символической заботе со стороны живых. Не имеющие детей в ином мире терпят страдания. Поэтому продолжение рода является одной из жизненно важных задач. Этому могла препятствовать смерть ново рожденных детей друг за другом. Поэтому соблюдали ряд обязатель ных мер, призванных обеспечить жизнь следующему малышу [ЧНМ, учет. № 4477. 530: 40;

ЧГИ 204: 285;

Ашмарин 1929: 167].

Советы со знахаркой входили в ряд традиционных мер по предо твращению смерти детей. Спрашивают, что делать, чтобы будущий ребенок не умер, как предыдущие дети.

Если зародыш уже принял человеческие формы, но случился вы кидыш, то его хоронят на кладбище;

если нет, то кладут в лапоть и зарывают где-нибудь в землю.

Существует обряд мнимых похорон. Когда родится малыш, то рядом кладут антропоморфную куклу из теста, одетую в рубашку.

И тут же забирают новорожденного с этого места. Мать подходит к кукле и плачет: «Ах, почему и этот мой ребенок умер. Почему они все не живут?». Плачут все присутствующие. Куклу кладут в при митивный гроб и бросают в овраг по дороге на кладбище. Схожий ритуал есть у таджиков. У них несчастливые супруги резали барана и угощали почетных гостей. Кости не грызли. Сами супруги мясо не ели. Затем кости клали в мешок и закапывали под порогом. При этом муж должен сказать: «Пусть это будут последние похороны моего ребенка» [Муродов 1979: 66–67].

В случаях, когда никакие обряды не помогают, т.е. все дети рож даются мертвыми или умирают после рождения, переносят избу на другое место, обычно — на край деревни, или незначительно сдви гают. Считают, что старое место неугодно.

Источники приводят конкретные примеры, когда после исполне ния таких обрядов дети в семье жили.

обращение к божествам с просьбой дать долгую жизнь но ворожденному — типичное явление среди чувашей. По рождении ребенка берут непочатый сыр и каравай хлеба, нацедят пива и мо лятся в сторону приоткрытой двери: «Тур, дай счастья и благопо Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН лучия живому существу, созданному тобой! Добро пусть останется, а худое пусть уходит. Пусть будет богат как лес и широк как поле».

Чаще всего обращались к Киреметю и его вариантным проявлениям.

Приносили дары в виде монет. Занимались приношением и молени ем отцы младенцев [Поле 88: 48;

ЦГА ЧР, ф. 334, оп. 1. 1: 133;

ЧГИ 172: 15 и др.]. Такое моление имеет типичное выражение. Так, кир гизы в качестве искупительной жертвы резали овцу или козу. Жиром кормили хранителя очага и говорили: «Оставь моему ребенку жизнь, Бог да проявит благо» [Абрамзон 1949: 99–100].

обретение ребенка. Страх потерять ребенка, желание вырастить его здоровым побуждали родителей прибегать к разного рода ри туальным действиям [ЧНМ, учет. № 4477, инв. 530: 40об.–41;

ЧГИ 167: 141 и др.].

Обретение ребенка, выраженное через нахождение в воде, пожа луй, — наиболее ранняя форма. Знахарка кладет новорожденного в пустое ведро, идет к воде (к роднику, колодцу или на речку), дном ведра касается поверхности воды и, повесив ведро на коромысло, возвращается. Зайдя в дом, предлагает роженице «найденного» ре бенка. Основа этого мотива сохранилась в разъяснении малолетним детям, что их нашли в колодце. Образ воды и женщины-роженицы находят семантические параллели. На это указывают и исследова тели. Так, согласно толкованию Л.А. Абрамяна, с образом женского пола связан всякий родник, особенно «родник, скрытый от нескром ных глаз в укромном месте, обрамленное растительностью естест венное углубление в земле, наполненное живительной влагой» [ : 143]. Добавим сюда фольклорный мотив зачатия от капли выпитой воды. Конечно, следует отвергнуть предположение о заимствова нии чувашами данного мотива из библейского сюжета, о чем писал Н.И. Золотницкий [1875: 173]. Он указывал на нахождение младен ца Моисея на реке. Этот мотив универсален и имеет более древние корни.

Следующий мотив обретения — это проведение через растущее расщепленное дерево. Для этого находят треснутое вдоль дерево или специально раскалывают ствол дерева посередине, предварительно забив клин, проводят через эту щель младенца, а рубашку его тут же прищемляют. Более простой способ — оставление у ближайше го дерева и «нахождение». В обоих случаях — связь с вертикально растущим деревом.

Проигрывается и мотив «нахождения» на улице.

«Нахождение» в сору — мотив не менее интересный и не менее древний. При этом разыгрывается следующая инвариантная сцена.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН Мать, у которой до сих пор дети умирали, велит выбросить и но ворожденного. Бабушка относит ребенка к порогу и кладет в сор.

В это время как бы случайно входит отец и радостно заявляет, что он нашел ребенка. Передает младенца матери и говорит: «Ну, пусть живет тогда». Ритуал распространен и жив по сей день в некоторых европейских странах, в России, а также у парсов, японцев и других народов [Элиаде 1999а: 236;

1994: 91]. Например, у башкир, когда появляется ребенок, повитуха восклицает:


Будь добрым дитя!

Будь благополучным дитя!

Сын, взятый из земли!

Дитя, взятое из земли! [Султангареева 1998: 28–29].

Естественно, имитируется новое рождение (reirh). Речь идет об reirh).

).

основополагающем опыте, «согласно которому человеческая мать есть лишь воплощение Великой земной матери» [Элиаде 2000: 320].

Некоторые инициации представляют собой сложные ритуалы, однако распространены и простые ритуалы. Примером является возложение новорожденного на землю и поднятие его. Едва ли можно придумать более простой ритуал;

но он является законченной инициацией, если понимать его как погребение ребенка во чреве «матушки-земли» и возрождение его этим божеством [noek 1987: 179].

noek В варианте покупки только что родившегося ребенка уносят на улицу или во двор и через окно предлагают купить роженице:

«Ребенка продаю, не купите ли?». Мать открывает окно и говорит:

«Покупаем». Она берет ребенка через открытое окно на руки, вза мен отдает деньги. В аналогичных обрядах нивхгу передает ребенка сквозь специально прорытую дыру под стеной жилища, таджики — через отверстие в потолке, славяне — в окно [Крейнович 1973: 345;

Кисляков 1959: 53;

Богатырев 1971: 163]. Цель одна — обмануть злых духов.

Все рассмотренные варианты обретения ребенка объединены одним признаком — получение новорожденного извне. Однако име ются и несколько отличающиеся варианты. Например, «допекание»

ребенка в печи. Его, завернув в пеленку, укладывают в корытце и ставят в печь. Разумеется, смысл обряда заключается в желании «допечь», закалить ребенка. Помимо того, последующее доставание новорожденного из печи также имеет определенный смысл: печь, подобно утробе, имеет свойство «родить».

Желание перенять свойство женщины, известной своей плодо витостью, содержится в первичном кормлении новорожденного гру Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН дью чужой женщины. Полагают, что ребенок в таком случае будет жить счастьем этой женщины. В аналогичном таджикском варианте мать выкупала своего ребенка у кормившей грудью женщины, «от давая взамен одежду или козу» [Кисляков 1959: 53]. Обычай выкупа сохранился и в факте отдачи мелочи за котенка.

обмыванию новорожденного также придавали магическое зна чение [ЦГА ЧР, ф. 334, оп. 1. 1: 133;

ЧГИ 167: 139;

177: 367 и др.].

Моет ребенка повитуха или бабушка ребенка. Для мытья исполь зовали маленькое корытце. Вода должна быть теплой. Туда опускают обыкновенно зерно и/или монету. Славяне «клали кусочек угля, де нежку, несколько зерен, соль (иногда посоленный кусок хлеба) или иные предметы, которые должны были служить оберегом и одно временно средством приобщении ребенка к очагу, семье и родным»

[Чистов 1987: 398]. На место, куда будут укладывать ребенка после обмывания, клали ветку можжевельника, нож или ножницы. Когда Шуйттан захочет подойти к ребенку, то наткнется на эти вещи и не сможет взять новую душу. Конечно, в факте обмывания в воде нас прежде всего интересует не гигиеническая сторона вопроса, а смысловая, заключающаяся в погружении и выходе из воды: «погру жение равнозначно смерти, в общекосмическом плане — грандиоз ный катастрофе (потоп), периодически растворяющей мир в перво бытном океане. Разлагая всякую форму и отменяя всякую историю, вода обладает способностью очищать, обновлять и возрождать, ибо все погруженное в воду “умирает”, а выйдя из воды, уподобляется безгрешному и не имеющему “истории” младенцу, который может теперь обрести новое откровение и начать вторую жизнь» [Элиаде 1999а: 356–357].

Здесь следует упомянуть о таких фактах, распространенных сре ди чувашей, как обмывание новорожденного снегом, об отсутствии обрезания и прокалывании левого уха. Если первый пример можно отнести к категории обычного закаливания, то в двух других содер жатся признаки этничности — непринятие иудейской и исламской традиций и желание обезопасить левую (отрицательную) сторону нового человека.

Обмытого ребенка в завернутом виде помещали в теплое место в бане или печи.

В текстах молений при этом высказывают благопожелания типа:

«Благослови, Тур. Добро оставайся, худое уходи!».

очищение роженицы. Мыла и одевала роженицу повитуха.

Приносили искупительную жертву божествам и духам. Родившие не давно женщины носили кресты из рябины. Им давали пить загово Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН ренную воду. Конечно, обязательно мылись в бане, однако только теп лой водой. Родильница считалась нечистой шесть недель после родов [ЧГИ 177: 440;

181: 202;

206: 50 и др.]. В этот период ее не допускали к приготовлению еды, запрещали посещать людные места, совершать моления, принимать участие в обрядах. Особо обращали внимание на запрет выполнения супружеских обязанностей. Увидевший женскую кровь мужчина, полагали, теряет силу. Обряд очищения имеет глубо кие корни и широкий ареал. Так, айны родившую женщину не допус кали к огню, ей запрещали входить в речную воду;

таджики в целях предохранения от духа Олбасты около родившей женщины в течение сорока дней постоянно оставляли старуху;

алтайцы постель и подуш ку роженицы относили на гору и заваливали камнями [Арутюнов, Щебеньков 1992: 104–105;

Андреев 1970: 167 и др.].

Хранению последа и пуповины также придавали сакральное значение [ЧГИ 31: 3–4;

167: 139 и др.].

Отделившийся послед кладут в старые лапти и прячут в хлеву (ко нюшне) под яслями. Сверху чем-либо прикрывают. Иногда помещают в лукошо и вешают в труднодоступное место. Желательно, чтобы пос лед был тщательно спрятан от чужих глаз. Если кто-либо из ненавис тников увидит его и перевернет, то этот ребенок умрет, а у роженицы впредь дети не будут жить. После отнесения последа повитуха произ носит моление, желая блага и долгой жизни новорожденному.

Часть пуповины, оставленная у живота ребенка для завязывания ниткой, впоследствии высыхает и отпадает. Она также тщательно прячется. Основное место, где прячут оставшуюся пуповину, — это подпол. В подполе его прикрывают землей. Иногда всовывают куда либо под навес, прячут также в сусеке или в кадке для хранения одежды женщин. Главное — чтобы собака не утащила, считают чу ваши. На самом деле, за сохранностью такой пуповины строго не следят, впоследствии она куда-то сама собой пропадает.

Народы Средней Азии (таджики, узбеки), а также айны и мор два послед закапывали у порога, у центрального столба дома или под полом. Монголы послед заворачивали и закапывали в юрте под тем местом, где ребенок появился на свет [Арутюнов, Щебеньков 1992: 103;

Жуковская 2002: 11;

Кисляков 1959: 51 и др.]. Как счи тают исследователи, делается это во избежание кражи детских мест бездетными женщинами (мордва [Беляева 1982: 56]), чтобы солнце не попало на плаценту (айны [Арутюнов, Щебеньков 1992: 103]), по мнению других, запрятывание последа и пуповины есть не что иное, как центрирование локуса новорожденного [Скрынникова, Батоева 2002: 59].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН Сбор родни. Участники всех видов обряда перехода на время ритуала распределяют между собой роли и получают те или иные права и обязанности по отношению к объекту. В данном случае в качестве такого объекта выступает новорожденный. Члены се мьи и близкие родственники направляют свои действия на бла го рода и семьи, воплощенное в данный момент в лице ребенка [Поле 90: 152;

РНБ.Q..379: 13;

ЧНМ, учет. № 4477. 530: 40 и Q..379:

..379:

.379:

.379:

др.]. Как объясняют древнеиндийские источники, благодаря сан скарам, совершаемым после рождения, человек завоевывает этот мир. Отсюда важность всех действий, исполняемых тщательным образом [Пандей 1990: 190].

До этого детей обыкновенно звали Ятср, т.е. «Безымянный»

[ЧГИ 172: 15об.]. Безымянное состояние новорожденного длится недолго — от одного дня до двух недель. Наиболее оптимальным промежутком от рождения до наречения именем признают неделю (семь дней). Семь–десять дней являются общепринятыми среди народов других континентов, например, в Индии и Африке [ona ona 1970: 34;

Вигасин 1990: 241;

Иорданский 1991: 101]. Этот период расценивается как особо опасный для ребенка со стороны злых ду хов и колдунов, с одной стороны, и как время родильной нечистоты, с другой. Ребенок еще не личность. Зато его ритуальная нечистота обеспечивает ему защиту от нападения духов. Однако оставление новорожденного без имени на долгое время нежелательно — это мо жет стать причиной нахождения этого имени Шуйттаном [ЧГИ 31:

1]. С целью подбора имени и приобщения ребенка к семье, роду и обществу проводится специальный обряд.

К этому дню в доме новорожденного и в домах близких родс твенников обязательно готовят сырок (творог), хлеб, кашу. Пиво и суп также входят в состав подающихся на стол угощений. У народов Средней Азии и Гиндукуша преобладали мясные блюда [Абрамзон 1949: 99;

Йеттмар 1986: 470].

Приготовив пищу и напитки, родители новорожденного созывают близких родственников. В их число входят дедушки и бабушки, род ные дяди и тети ребенка, а также некоторые кровные родственники по мужской линии. Круг приглашаемых родственников намного эже, чем на обычных родовых сборах. Тем не менее соседи и знакомые, с которыми семья и род давно находятся в тесных взаимоотношениях, могут быть приглашены на праздник. Как видим, обряд относится к типу родовых. Поэтому каждый род соблюдает свои нюансы в про ведении церемониала. Выражается это в подборе пищи, длительнос ти и масштабе обряда.


Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН При молении участники обряда, стоя, с полученными кусочками сыра и хлеба обращаются лицом к приоткрытой двери. В молитве обращаются к Тур дать новой душе здоровья и счастья, а также про сят обильный урожай, хороший приплод и целую скамейку детей.

Подчеркивают, что дитя является творением Тур, поэтому только он может дать ребенку здоровья и доброй жизни. Обращаясь к Тур, в частности, говорят: «Тебе мягким сырком, мягким пшеничным хлебом молимся, у тебя ищем покровительства, помилуй. Прими от нас, наивных, молитву от души;

как мы тебе мягким сырком, мяг ким пшеничным хлебом молимся, так и у ребенка пусть речь будет мягкой;

пусть будет приветливым, старшего пусть зовет старшим братом, младшего пусть зовет младшим братом;

встречая стариков, пусть сумеет достойно встретиться и достойно пройти». Затем каж дый, отщипывая понемногу от своих кусочков сыра и хлеба, бросает в четыре угла дома. Сначала в почетный угол, потом в угол печи, в передний угол около печи и в угол двери. Смысл таких действий — пожелание новорожденному увидеть весь свет.

Действия и моления во дворе условно можно назвать вторым актом обращения к Тур. Выйдя во двор, родители и родственники младенца приносят в жертву кашу и пиво. Просят сделать так, чтобы ребенок и на месте проживания, и в тех местах, где он будет ходить уже взрослым, был в безопасности;

пусть он живет до тех пор, пока не обует лапти задом наперед (т.е. до глубокой старости) [ЧГИ 31:

8–9]. Выход во двор, видимо, является действием, адресованным к духам и предкам, находящимся вне сельской территории. Некоторые народы (например, в Африке) в подобных случаях отправляли своего представителя на ближайший перекресток, где и совершались функ ционально однозначные действия.

Имя ребенку дается почтенным стариком в роду. Он может про изнести это имя сам или спрашивает у родителей: «Как назовем?».

Те говорят заранее приготовленное имя, а старик, говоря: «Да будет так», — закрепляет имя за новорожденным. Имеются вариации: имя называют дедушка, отец или кто-нибудь из родственников.

В выборе имени прибегают к названиям зверей, деревьев, птиц, животных и рыб. Выбор имени могли определить день рождения и время года. Отмечена тенденция давать детям в одной семье легко произносимые и рифмованные имена. «Эти имена даются для того, чтобы обмануть или напугать смерть. По понятиям чувашей, будто если смерть умертвила у одних и тех же родителей несколько де тей, то рождения следующих детей уже так и выжидает и умерщ вляет их. Но если родители своего новорожденного младенца будут Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН называть Медведем или Волком, то смерть, услыхав эти слова, бо ится и убегает. Таким образом, она младенца не находит и умерт вить не может» [ЧНМ, учет. № 4477. 530: 41]. Кроме того, избега ли давать имена тех детей, которые умирали до этого. Полученное имя оставалось с человеком на всю жизнь. Мужские имена суть следующие: Юман «Дуб», Хур «Сталь», Шнкрч «Скворец», Уйп «Снегирь», Корак «Грач», Упа «Медведь», Кашкр «Волк», Кртш «Ерш». Естественно, здесь, помимо стремления запутать духов-охотников за душами, содержится желание перенести качес тва перечисленных объектов на человека. Например, человек, на званный Юман, по крепости своих сил должен уподобляться кре пости дуба, Упа это твердость и неустрашимость. Кроме имен, заимствованных из окружающего мира, существуют чувашские имена, значения которых нам неизвестны и этимологию которых можно только предполагать. Например, в экспедициях нам встреча лись люди с именами Пайментей, Мулентей, Исментей, Тементей, Урлук, Ситрук, Ситриван.

Девочкам имена даются исходя из тех же соображений. Впрочем, аналогичных женских имен в современном бытовании намного боль ше, чем мужских. Здесь, конечно, сказывается консервативность женщин. Вот некоторые из них: авра «До поворота (солнца)» (т.е.

проворная), Кайкки «Птица», Чке «Ласточка», Чакак «Сорока», Чепчен «Соловей». Давая имя ласточки, например, желали девочке быть бойкой. Из древнечувашских имен ныне сохранились такие, как Хртилет, Пинеслу, Ултеслу, Хрпике, Теверни, Севретей, Савнитей, Илерни, Тутреви, Савнепи, Савтилет, Пике и т.д. В отличие от муж ских, этимология женских имен более прозрачна. Например: Савнепи состоит из двух частей — сав «нравиться» + пи «девушка».

Затем родильнице велят пригласить новорожденного к столу, поз вав по имени. За столом его благословляют, желают питаться в этом доме, быть здоровым, богатым, а перед людьми — в почете. Потом один из родственников кричит в печную трубу имя ребенка и пригла шает его к совместной еде. После этого следуют песни, пляски.

Неотъемлемым компонентом данного обряда являются действия, имитирующие продажу и выкуп ребенка. Боясь, что новорожденный не будет жить, мать надевает свое платье на многодетную женщину, а та принимает ребенка на свою пеленку. Сцена имеет название Ача тыттарни «Вручение младенца». Впоследствии ребенок должен бу дет эту женщину называть старшей матерью, а ее мужа — старшим отцом. В этот же день мать дарит той женщине несколько копеек и, получается, выкупает ребенка [ЧГИ 151: 53–54;

177: 369 и др.].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН Роженице, как правило, преподносят подарки. Во-первых, каж дый, выходя из-за обеденного стола, кладет, исходя из своих возмож ностей, на блюдечко или стол деньги. Во-вторых, дарят необходимые новорожденному вещи: пеленки, рубашки, платья. При этом гово рят слова благопожелания типа: «Пусть ребенок толковый будет», «Пусть этот Пиктемир будет всегда при деньгах».

Чуваши, особенно в Республике Чувашия, крестят своих детей, хотя и формально. Так появились русские и интернациональные име на. Но традиции сохраняются. Особенно среди некрещеного населе ния и в тех крещеных семьях, где дети не живут. Церковные имена чувашам были непривычны, произношение их было недоступно ро дителям. Так, в Ядринском у. в церкви новорожденному дали имя Гермоген. Непривычное имя родители забыли еще по дороге домой.

Перемену имени производили у дерева, куда специально приносили ребенка, или дома проводили традиционный обряд выкупа. Для этого оставленного на улице ребенка вносил чужой человек и предлагал ку пить. Родители выкупали и говорили: «Пусть живет». При этом выби рали утвердившиеся параллельные имена к христианским: например, если Никифор — то Тхтаман, если Василий — то Юман и т.д.

Ритуал, проводимый по случаю приобщения новорожденного к родне, имеет несколько терминологических вариантов. Разные назва ния одного и того же обряда отражают не столько локальный харак тер, сколько их стадиальные типы, отличающиеся тем, какая пища считалась главной жертвой, т.е. выкупом перед Тур: ача чкч «сы рок в честь ребенка», ача сри «пиво в честь новорожденного», ача птти «каша в честь ребенка», ача яшки «суп в честь младенца».

Можно услышать и ача ури уни «мытье ноги ребенка», что, види мо, связано с магией очищения. Объединяет их более широкое поня тие — ача чк «жертвоприношение по случаю рождения ребенка».

обряды детства Материалы по обрядам детства/младенчества индуктивно можно разделить на ритуалы колыбельного периода и на обряды по предуп реждению и устранению болезней, характерных для этого возраста.

Колыбельные обряды Колыбельному периоду жизни ребенка сопутствует ряд обрядо вых действий. Их можно разделить на два вида: обряды, связанные с изготовлением колыбели, и обряды охранительного назначения.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН изготовление колыбели [ЧГИ 177: 442;

246: 376;

–762: 57 и –762:

др.]. Каркас зыбки делают из луба. Обычно используют липовый и вязовый, очищая верхний черный слой. Выбирают дерево, имеющее продольное отверстие, образованное от росшего наискось сучка.

Считали, что подобное дерево способствует деторождению и дети в такой колыбели не умирают. Называли такой материал буквально «лубом женского пола». Шест зыбки делается из рябины, способной отпугнуть злых духов. Иные изготавливали дубовый шест. Дужка можжевеловая. Как видим, чуваши при выборе материала учитывали как рациональную, так и иррациональную стороны.

Алтайские теленгиты объясняют, что в дереве присутствует бо жество — хозяин дерева. Поэтому необходимо умилостивить его, чтобы ребенку было хорошо [Тощакова 1978: 32–33]. Колыбель, в которой умер ребенок, уничтожали.

охранительные обряды. Колыбельный период беззащитно го младенца требовал со стороны родителей охранительных мер.

В течение первых сорока дней, возможно, и до года, чуваши, как и многие другие народы, предпринимали охранительные ритуалы.

Укладывая первый раз «ребенка в зыбку, предварительно ножом над зыбкой делают крест, чтобы не подходил или не приставал к ре бенку злой дух» [ЧГИ 184: 321–322] — этот пример зафиксирован в 1911 г. в д. Пизипово Ядринского у. Казанской губ. учителем мест ного училища Андреем Меценатовым. Видимо, начертание креста служило не для того, чтобы не пустить злого духа в колыбель (для этого, как говорится в тексте, положили под подушку подкову);

а крест — знак жизни, чтобы ребенок был жив-здоров в этой зыбке.

Таджики перед первой укладкой ребенка в колыбель поочередно подкладывали камень, гребень и зеркало. При этом спрашивали:

«Так ли кладу?». Получив в третий раз одобрительный ответ, колы бель и ребенка окуривали, мазали ему лоб и виски сажей от котла.

Только затем клали ребенка в колыбель. Притом укладывание так же проводили три раза. В заключение колыбель очищали огнем, для чего обходили ее с горящей тряпкой [Кисляков 1959: 57]. Теленгиты клали в зыбку какое-либо животное, чаще всего щенка. Считали, что таким образом преподносят жертву хозяину дерева, из которого изго товлена колыбель [Тощакова 1978: 35]. Если божество примет такую жертву, то ребенок будет расти здоровым. В случаях подкладывания ягненка или козленка, такое животное в пищу не употребляли, а их приплод составлял собственность ребенка. Щенка, побывавшего в колыбели, теленгиты запрещали бить и ругать. Он должен вырасти и стать сторожем стада.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН Чуваши не оставляли младенца (особенно в первый год) одного.

Проснувшись, он может испугаться и заболеть. К одинокому ребен ку могут пристать и усалы, они могут даже украсть его, а в колыбели оставить полено [Поле 90: 153;

89: 97;

ЧГИ 167: 86 и др.].

В охранительных целях в колыбельный период пользовались раз ными вещами. Главное, чтобы эти предметы обладали охранительной силой, не допуская к колыбели злых духов — усалов, шуйттанов и ийе. Из растений чуваши обычно использовали Ийе курк (букв. «тра ва Ийе») и можжевельник. Западные славяне надежным средством защиты от злых сил считали березовую метлу, прислоненную к посте ли роженицы или к колыбели новорожденного [Виноградова, Усачёва 1995: 46]. Важную роль в защите ребенка от злых сил играли амуле ты. У чувашей амулеты представлены в основном в виде кауровых ракушек. Называются они ама. Раковины каури использовали многие народы. Например, тюрки Сибири [Алексеев 1992: 36]. Надежным средством защиты считались железные предметы. Поэтому, если у зыбки с ребенком оставить некого, туда кладут металлические вещи, чаще — ножик, ножницы и гвоздь [Поле 90: 153;

89: 131,132 и др.].

Есть определенные традиции, касающиеся в плане конкретного локуса размещения вещей-оберегов. Так, травы-обереги вешают к колыбели с наружной стороны, амулеты пришивают к шапочке, а железные пред меты кладут под матрац или под подушку или вешают к колыбели.

В целях охранения произносят молитвы. Например, когда веша ют колыбель за потолок, говорят: «Пусть будет спокойствие. Лежи спокойно и спи спокойно. Злые духи, беды-несчастья и прочие духи пусть не подойдут» [Поле 90: 216].

Первый зуб. Прорезывание первого зуба у ребенка является со бытием в семье. Тот, кто увидит прорезавшийся зуб первым, дарит малышу рубашку. А выпавший первый молочный зуб отдают, вло жив в мякиш хлеба, собаке. Цель этого действа — пожелание иметь ребенку такие же крепкие, как у собаки, зубы. Иначе говоря, усмат ривается перенос качества одного объекта на другой [Поле 88: 46;

ЧГИ 184: 61;

284: 8]. А если у малыша заболит зуб, то полагали, что это «схватили» Ваттисем, т.е. родственники, «проживающие» на том свете, и проводили соответствующие ритуалы.

от болезней от сглаза. Все, что вызывает зависть человека, может попасть под отрицательное воздействие дурного (злого) глаза. Это может быть маленький ребенок, ягнята, пчелы, деревья и растущий хлеб.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН Пристальный, «колючий взгляд представляет собой огромную разру шительную силу» [Месарош 2000: 260]. Люди, способные сглазить, обладают, как правило, огненно-черными глазами. Чуваши, русские и другие народы верили и верят в дурной глаз и считают, что причи ны многих необъяснимых болезней перечисленной категории скры ты в сглазе. Особенно сглазу подвержены дети младшего возраста.

В экспедициях добывание информации о сглазе является одним из трудных занятий в силу неподдельной веры местных жителей в эту магию. О том, насколько серьезным является сглаз, говорит наличие у чувашей специального божества Ку турш, т.е. (если букваль но) «Божество глаза» [ЧГИ 177: 236;

Ашмарин 1934а: 34;

Месарош 2000: 260 и др.]. Русские термин «сглаз» иногда заменяют словами «сглазить», «изурочить», «испортить» [Даль 1982а: 163].

Во избежание попадания под воздействие дурного (вредного) гла за родители стараются оберегать своих малолетних детей от прямых взглядов чужих людей. Если чувствуется «взгляд пристальный и ко лючий» [Месарош 2000: 260], то существует явная опасность сглаза.

В таких случаях выход один — уйти с этого места или хотя бы от вернуться и устранить таким образом прямой взгляд. Вера в дурной глаз имеет место и в современной жизни. Вот что сообщила автору этих строк студентка Чувашского госпедуниверситета из чувашской деревни: «Однажды к сестре пришла одна местная женщина посмот реть на ребенка, а сестра, сказав ей, что не покажет, быстро занесла ребенка в дом. Я очень удивилась и, когда спросила ее, зачем она это сделала, то она сказала, что у этой женщины очень дурной глаз, и она испугалась за ребенка» [Автор: 56]. Если взгляд высокомерного и надменного человека успел «упасть» на ребенка, то родителю тут же следует плюнуть на ребенка [ЧГИ 207: 441]. Таким образом повы шается шанс немедленного снятия сглаза.

Для предохранения детей от сглаза широко пользовались амуле тами. Наиболее древней формой можно считать кусочки рябиновых веток. Пришивали их обычно к шапке с наружной стороны на вид ном месте. Вариантом является вешание кусочков рябиновых пру тиков вместе с крестом на шею. Сюда же относится изготовление пружинистых шестов зыбки из рябины. Рябиновый прутик-амулет можно заменить и продолговатым куском ветки можжевельника.

Другой вид амулета-оберега — это раковины-ужовки. Их в большом количестве также пришивали на шапки детей и они выглядели как украшение. Девочкам такие раковины чаще вешали на шею в виде украшений, продев на суровые нитки. Такое ожерелье в чувашских семьях считалось ценностью и передавалось из поколения в поколе Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН ние. В качестве амулета также пользовались цветными стеклянными бусами, лоскутками ярких цветов [Поле 90: 151, 215;

Месарош 2000:

261 и др.]. Все амулеты были рассчитаны на отведение сглаза от без защитного ребенка и поглощение дурного взгляда выделяющимися на детях предметами.

Признаком сглаза может быть длинный перечень непонятных болезней. Проявляются они в виде потери аппетита, чрезмерно го похудания, капризов, беспокойного сна, сильного плача, потери энергии, слабости, сильной головной боли, боли в животе и других недугов, причины возникновения которых непонятны и необъясни мы. Ребенок может страдать глазными и кожными болезнями (оспа, бородавки, чирьи, короста). «Домашние животные и пчелы от дур ного глаза погибают, а деревья и хлеба высыхают от него на корню»

[Месарош 2000: 261].

Наиболее старинным и типичным способом действий по устра нению сглаза среди чувашей можно считать манипуляции с водой.

Готовят кипяченую воду, наливают ее в емкость для мытья, туда же кладут щетку для чесания кудели, каленую подкову, монету, вино и имбирь. В такой воде моют ребенка. Другой вариант — использова ние воды, которой предварительно протирают ручку двери и ворот потной рубашки. Такую воду дают глотнуть ребенку. В первом случае используются вещи, наделенные способностью изгнать дурные воз действия, а во втором применяется прием «клин клином, зло злом», т.е. нечисть вытравливается нечистью. Во втором варианте водой из кружки опрыскивают ребенка сквозь метлу или решето. Оставшуюся воду выливают к двери с петельной стороны или во двор, говоря:

«Выйди, сглаз». Упрощенным вариантом является плевание на боль ного ребенка сквозь метлу. Использование воды при изгнании сглаза Дюла Месарош назвал способом, свойственным северным (т.е. вер ховым) чувашам [Месарош 2000: 262]. Это неверно. Способ присущ всем чувашам, в том числе и южным, т.е. низовым. Такие факты были, к примеру, в 1927 г. записаны в Симбирский губ. от Дарии Падимировой, а в 1928 г. — в д. Урмандеево Чистопольского у.

Казанской губ от 60-летней знахарки Милиса А.С. Семеновой [ЧГИ 573: 2;

623: 43]. В 50-х гг. автору этих строк (из низовых чувашей) пришлось стать пациентом ворожейки, применившей способ опрыс кивания. Бытует способ манипуляции с водой среди чувашей и ныне.

Так, по моей просьбе студентка ЧГПУ О.А. Карпова записала случай опрыскивания водой в 2000 г. в д. Индырчи Янтиковского р. [Автор:

39]. Заезжий собиратель Дюла Месарош просто не успел вжиться в народ и зафиксировать такие примеры.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-02-025320-1/ © МАЭ РАН Причину сглаза обычно узнают знахари и ворожеи. Как одно из эффективных средств от такого недуга они считают окуривание.

Согласно рассказу опытной практикующей знахарки, больного са жают под матицу на стыке половиц [Поле 88: 41]. Для окуривания в основном используют трутовик (нарост на дубе). Зажигают этот гриб горячим углем. Иные знахари перед зажиганием на трутовик кладут паутину. Дым для окуривания изредка создается при зажжении гни лой веревки, кала собаки, а также неизвестного нам растения с игол ками на стебле. Иначе говоря, сжигают все то, что дурно пахнет, что свидетельствует о принципе «дурь дурью». Считается полезным на править весь дым на больного ребенка. С этой целью мать окутывает ребенка покрывалом или тлеющий гриб держат под рубашкой, чтобы дым шел в рот и нос. Иногда окуривают через метлу, или же ребенка сажают в посуду для пахтанья масла. Таким образом ребенок почти задыхается в дыму [Ашмарин 1941: 101;



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 22 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.