авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |

«МЕДИЦИНСКОЕ ПРАВО. ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО ДЛЯ ЮРИСТОВ И 1. ...»

-- [ Страница 10 ] --

Анализ судебно-прокурорской практики по данной категории дел показывает, что в значительной части случаев, касающихся неоказания помощи, медицинскими работниками совершаются определенные действия, и поэтому нельзя говорить о полном отсутствии помощи больному. В описанных выше случаях определенная помощь была оказана, вместе с тем в одном из них не была проведена экстренная торакотомия, которая была показана в данном случае, в другом – не был проведен осмотр пищевода с помощью эзофагоскопии, из-за чего не было обнаружено инородное тело в пищеводе. В случае, описанном в предыдущей главе, не был установлен индивидуальный пост после проведенной операции. Несмотря на кажущуюся идентичность рассмотренных дел, лишь первый и второй случаи могут быть квалифицированы как неоказание помощи. Основанием к такому выводу является характер несовершенных действий – основных, осуществление которых было показано при конкретном несчастном случае или заболевании. Непроизводство требовавшихся от медицинского работника основных действий (операции, медикаментозной терапии и др.), отмечает П. П. Щеголев, представляет собой неоказание помощи116.

Для квалификации неоказания помощи не имеет значения, могла ли она сохранить больному жизнь или нет, предупредить потерю трудоспособности или нет117. Право на оказание ему медицинской помощи имеет каждый больной, будь то новорожденный или глубокий старик, безнадежно больной или находящийся в расцвете сил. Возлагая обязанность оказания медицинской помощи, право исходит из того, что жизнь всех людей равноценна, независимо от социальной ценности каждого конкретного человека.

Стр. 290 из Не может оцениваться как неоказание помощи случай, когда не был выставлен индивидуальный пост на послеоперационный период до полного выхода больного из состояния наркоза, ибо здесь основное действие – показанная операция – было выполнено118.

Щеголев П. П. Указ. соч., с. 12.

Этот факт имеет значение для уголовно-правовой квалификации по ч. 1 или ч. II ст. Уголовного кодекса УССР.

Бюллетень Верховного Суда СССР, 1971, № 5, с. 22–24.

Именно этого не учитывает Ф. Ю. Бердичевский, считая, что при наличии действий и бездействий в поведении медицинского работника при оказании медицинской помощи нельзя говорить о неоказании помощи. В подтверждение своего взгляда Ф. Ю. Бердичевский приводит пример оставления хирургом в организме больного инородного предмета119. Действительно, такое поведение не может быть квалифицировано как неоказание помощи, но не по той причине, что здесь сочетаются действие и бездействие, а потому, что осуществлено основное действие – показанная операция.

Известны случаи, когда основные действия в отношении больного выполнены, но позже того времени, когда их необходимо было осуществить. Примером может служить -следующее дело. К педиатру детской больницы 16/XII обратилась четырнадцатилетняя больная по поводу повышенной температуры и кашля. Установлен диагноз – респираторное заболевание – и назначено лечение. В связи с бо-.лями в нижней части живота больная была направлена 20/XII к детскому гинекологу, который установил беременность 13–14 недель, опухоль в малом тазе. 24/XII заведующий женской консультацией совместно с детским гинекологом посетили девочку дома и после осмотра установи-.ли диагноз: пельвиоперитонит, подозрение на кисту придатков. В этот же день больная была госпитализирована и прооперирована с диагнозом аппендикулярный абсцесс, перитонит. Послеоперационный диагноз: острый деструктивный аппендицит, периаппендикулярный абсцесс, кишечная непроходимость. Затем была проведена вторая операция, после чего последовал летальный исход.

Из содержания данного дела видно, что неправильно установленный диагноз привел к осложнению у больной острого гнойного воспаления червеобразного отростка в виде прорыва и расплавления его с образованием гнойника в полости малого таза. Больная нуждалась в Стр. 291 из срочной госпитализации и операции по удалению болезненно измененного червеобразного отростка. В данном случае врачами был установлен неправильный диагноз и, как отмечается в.заключении судебно-медицинской экспертизы, необходимая медицинская помощь не оказана.

Для такого вывода имеет значение тот факт, что неправильно поставленный диагноз вызван неполным обследованием: не проведены лаборатор Бердичевский Ф. Ю. Указ. соч., с. 76.

ные исследования, в обследовании не принимал участия хирург.

Ряд нарушений, допущенных медицинскими работниками, привел к тому, что показанная в данном случае госпитализация больной и хирургическая операция были проведены несвоевременно, поэтому поведение врачей представляет собой противоправное бездействие.

Несвоевременность совершения основного действия по оказанию медицинской помощи может проявляться и в ином. Например, к фельдшеру обратилась женщина по поводу заболевания полуторагодовалого сына. Не осмотрев ребенка, фельдшер дал матери таблетки аспирина;

через восемь дней в связи с ухудшением здоровья сына мать вторично обратилась за помощью. Осмотрев ребенка, фельдшер установил двустороннее воспаление легких, однако скорую помощь вызвал лишь на второй день. В день поступления в больницу, несмотря на принятые меры, ребенок умер.

Здесь фельдшер не выполнил ряд обязанностей. Во-первых, не осмотрев ребенка, он не имел права назначить лечение. Во-вторых, он обязан был в тот же день, когда к нему обратились за помощью, посетить ребенка на дому, осмотреть его и установить предварительный диагноз, оказать первую помощь и при необходимости информировать врача;

в-третьих, определив у ребенка двустороннее воспаление легких, фельдшер обязан был в тот же день госпитализировать его. Несвоевременная госпитализация ребенка К. как основное действие является результатом неоказания помощи на первом этапе.

Несовершение основного действия может проявляться и в неосуществлении лекарственной терапии. Бывают случаи, когда больному, находящемуся в стационаре, с целью сбора материала для научной работы, не проводят лекарственной терапии, более того, для создания видимости лечения назначают индифферентный препарат. В одной диссертации были приведены наблюдения, имевшие целью сравнительную характеристику течения брюшного тифа у детей, леченных и не леченных антибиотиками. В контрольной группе, т. е. среди тех, кто не получал эти препараты, у 19 больных брюшной тиф протекал в очень сложной форме120.

Стр. 292 из Оставление таких больных, к тому же детей, без специального лечения – антибиотиков, которые явно облегчили бы Носов С. Д. Вопросы деонтологии в научно-исследовательской работе врача.

Размышления клинициста, М., 1975, с. 38–39.

течение болезни, подвергало их большому риску, а с точки зрения правовой представляло собой неоказание помощи.

Вопрос о неоказании помощи может встать и при выписке из больницы до излечения.

Правила приема и выписки больных в больнице предусматривают, что выписка больного производится врачом по согласованию с заведующим отделением стационара в случае: а) выздоровления больного;

б) улучшения состояния здоровья, когда больной по состоянию здоровья может продолжать лечение в домашних или поликлинических условиях;

' в) отсутствия показаний к дальнейшему лечению в стационаре;

г) необходимости перевода больного в другую больницу или учреждение социального обеспечения.

Перечисленные основания выписки больного дают возможность сделать вывод о том, что выписка до излечения может квалифицироваться как неоказание помощи только в том случае, если не было осуществлено основное действие, т. е. лечение (хирургическая операция, комплекс лекарственной терапии и др.), показанное больному. Если же речь идет не об основных действиях, то можно говорить о лечении не в полном объеме, но не о неоказании помощи.

В практике есть случаи, когда на выписке до излечения настаивает сам больной, хотя заболевание угрожает его жизни. Можно ли такую выписку квалифицировать как неоказание помощи? По мнению А. Н. Красикова, поскольку в случаях заболевания, угрожающего жизни, неоказание помощи «преступно, то оказание помощи больному и без его согласия является деянием правомерным»121.

Такая позиция автора не согласуется с основной идеей его работы: без согласия больного нельзя вторгаться в сферу правоохранительного блага. У врача нет права вмешиваться в личные интересы другого лица, как и нет у этого лица обязанности подвергать себя лечению, пишет А.

Н. Красиков. Медицинская наука еще несовершенна, и в этом одна из причин права человека решать вопрос, подвергать себя медицинским манипуляциям или нет122. Обязанность оказания помощи возникает, как уже отмечалось, при наличии трех фактов, в число которых входит 'и волеизъявление больного. Если больной отказывается от такого рода помощи, то нет и Стр. 293 из правовых оснований к выполнению обязанности. Кстати, позиция А. Н. Красикова не учи Красиков А. Н. Указ. соч., с. 81.

Там же, с. 76.

тывает существующих правил приема и выписки больных. В правилах предусмотрено, что выписка больного до излечения как по требованию самого больного, так и его родственников может производиться только с разрешения администрации. Данное требование означает необходимость проверить мотивы выписки: нет ли здесь вынужденной выписки, поскольку не осуществляется лечение, или злоупотребления родственников в отношении больного. Однако отказ заведующего отделением или главврача в выписке | больного, на которой настаивает он сам, противоречит праву больного самому решать – лечиться ли ему или нет. Выписка до излечения на основании требования больного не может рассматриваться как неоказание помощи или ненадлежащая помощь. Если на преждевременной выписке больного настаивают родственники, то решение администрации зависит от конкретного случая.

Основанием выписки больного до излечения может служить поведение самого больного.

Правила приема и выписки предусматривают, что выписка больного за грубое нарушение правил внутреннего распорядка больницы может производиться в исключительных случаях с разрешения главврача. Из содержания правил вытекает, что такого рода мера может касаться лишь больных, состояние здоровья которых позволяет продолжить лечение в домашних или амбулаторных условиях. Если же состояние больного требует стационарного лечения, то к такому больному не может быть применена данная мера. Вторым пределом права на выписку из стационара является грубое нарушение требований административно-правового характера, например, употребление алкоголя, неучтивое отношение к обслуживающему персоналу, нарушение режима, которое отражается на состоянии здоровья и других больных или мешает обслуживанию больных. По мнению Н. С. Малеи-на, в таких случаях не исключается постановка вопроса об имущественной ответственности в форме взыскания средств, напрасно затраченных на лечение123. Такое требование можно ставить лишь в порядке de lege ferenda, однако без наличия нормативно-правовой основы применение предлагаемой санкции недопустимо.

Выписка из больницы за грубое нарушение правил режима представляет собой меру административно-правового характера в форме лишения субъективного гражданского Стр. 294 из Малеин Н. С. Гражданский закон и права личности в СССР, с. 187.

права на бесплатную квалифицированную помощь124. Следует обратить внимание, что речь здесь идет о субъективном праве в рамках данного гражданского правоотношения – больного с лечебным учреждением. Больной не ограничивается в его правовом статусе или правоспособности. При потребности он может обратиться за медицинской помощью на общих основаниях.

По мнению Г. П. Бондаренко, необходимо более четко регламентировать право главного врача на выписку больного, ибо Положение о главном враче, предоставляя ему такое право, не содержит каких-либо оговорок125.

Но, как видно из вышеизложенного, предложение Г. П. Бондаренко сделано без учета функциональной связи между нормами Положения о главном враче больницы и Правил приема и 'выписки больных. Выписка больного до его излечения за грубое нарушение правил внутреннего распорядка для больных, произведенная с соблюдением пределов, установленных правилами, не может квалифицироваться как неоказание помощи.

Исследуемая обязанность медицинского работника имеет непосредственное отношение к такому медицинскому феномену, как реанимация.

При современном уровне развития медицинской науки, когда оживление человеческого организма из фантазии превратилось в реальность, неоказание медицинской помощи может рассматриваться и в плане неосуществления реанимации. Смерть – это процесс, протекающий во времени. Сущность борьбы со смертью состоит в том, чтобы, своевременно вмешавшись в этот процесс, приостановить его и вернуть человека к жизни. Таким периодом данного процесса является этап, именуемый клинической смертью. Он характеризуется тем, что, «хотя сердечная деятельность и дыхание прекращаются, но функции тканей организма еще взаимосвязаны, биологически активны»126. Именно в этот период с помощью реанимации можно вернуть умирающего к жизни.

По своей юридической природе выписка из больницы за грубое нарушение правил внутреннего распорядка по существу представляет собой административное взыскание.

Стр. 295 из Однако, к сожалению. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик об административных правонарушениях не предусматривают такого вида взыскания.

Бондаренко Г. П. Совершенствование управления здравоохранением в условиях развитого социализма. – В кн.: Вестник Львов.

ун-та. Сер. юрид., вып. 17. Повышение эффективности правового регулирования. Львов.

1978, с. 12.

Судебная медицина. М., 1974, с. 24–25.

По мнению И. И. Горелика, врач, который не произвел реанимации, но которую он должен был и мог произвести, совершает преступление – неоказание медицинской помощи.

Однако автор тут же добавляет, что обязанность по реанимации требует уточнения в законодательстве127. В порядке de lege ferenda В. И. Курляндский считал необходимым установить ответственность за невыведение из состояния клинической смерти при больших или меньших к этому возможностях и за причинение лицу, находящемуся в состоянии клинической смерти, таких повреждений (а это может касаться и соответствующих приборов и инструментов), которые исключают возможность реанимации128.

Однако вопрос об отнесении требования по реанимации к обязанности по оказанию медицинской помощи лишь на первый взгляд кажется простым. Его положительное решение связано с целым рядом проблем. Общеизвестно, что с помощью управляемого дыхания 'и искусственного кровообращения можно сохранить жизнь человеку в течение длительного времени, хотя его мозг находится в состоянии распада. Для медицинских работников понятна полная бесперспективность медицинской помощи в таких случаях, однако закон не устанавливает, кто должен решать вопрос о прекращении реанимации. Кстати, временная инструкция для определения биологической смерти и условий, допускающих изъятие почек для трансплантации129, содержит указания, на основе которых определяется биологическая смерть, и тем самым снимает вопрос о так называемой мозговой смерти, однако оставляет открытым вопрос о праве на прекращение реанимационных мероприятий: кто должен дать разрешение или распоряжение на прекращение реанимации? Вместе с тем в практике эти вопросы уже возникают130.

Существенным является и другой вопрос: когда реа Горелик И. И. Преступления, посягающие на жизнь и здоровье. – В кн.:

Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно-технической революции.

М., 1980, с. 213.

Курляндский В. И. Некоторые вопросы ответственности в свя-' зи с научно техническим прогрессом. – В кн.: Научно-технический прогресс и проблемы уголовного права.

М., 1975, с. 13.

Стр. 296 из Авдеев М. И. Правовые аспекты пересадки тканей и органов. – В кн.: Проблемы правосудия и уголовного права. М., 1978, с. 180–182.

В литературе описан случай, сущность которого состоит в следующем: больная в возрасте 21 года в апреле 1975 г. поступила в больницу в коматозном состоянии;

все попытки вывести ее из этого состояния эффекта не дали;

в мае был подключен респираторный аппарат для постоянного пользования. В конце июня 1975 г, родители больной обратились к врачу с просьбой отключить аппарат. Ввиду категорического отказа врача они обратились в суд с просьбой признать за ними право, в связи с неспособностью больной, действовать от ее имени, в частности в вопросе отключения дыхательного аппарата. Верховный суд штата Нью-Джерси признал отца больной ее законным представителем, имеющим право решать вопрос относительно респиратора, причем заранее освободил его от ответственности за возможные последствия. В 1976 г. аппарат отключили, однако смерть не наступила. (См.: Memeteau G. Karen Qiplan: Ie droit et la mort ou Ie droit a la mort. – Nouvelles Presses medicales, 1980, 9, № 10, p. 663–668).

нимация не может применяться? А. П. Громов отмечает, что «реаниматология в настоящее время накопила «значительные фактические данные о некоторых противопоказаниях к реанимации при определенных состояниях у новорожденных и взрослых, когда оживление в абсолютном большинстве случаев не дает социально полноценной личности в дальнейшем»131.

В связи с изложенным обязанность по реанимации не может рассматриваться в качестве неоказания медицинской помощи без решения в законе, «когда должна и когда не может предприниматься реанимация, кто должен решать эти вопросы (отдельное лицо или консилиум), когда могут прекращаться попытки реанимации, с чьего согласия, по чьему разрешению»132. При решении данных вопросов в нормативно-правовом порядке, по-видимому, нельзя не считаться и с морально-этическими требованиями, предъявляемыми к врачу в подобных случаях.

Современный уровень развития реаниматологии, создание специальных отделений по реанимации в клиниках медицинских институтов, успешное их функционирование настоятельно требуют разрешения в нормативно-правовом порядке поставленных вопросов.

Это даст возможность расширить понятие неоказания срочной помощи, отнеся к нему неосуществление реанимации.

Исследование обязанности по оказанию медицинской помощи позволяет сделать следующие выводы: неоказание медицинской помощи представляет собой противоправное бездействие медицинского работника, выразившееся: а) в полном отсутствии помощи больному;

б) в неосуществлении основных действий, которые требовались от него;

в) в выполнении их позже того времени, когда это необходимо было больному.

Стр. 297 из Громов А. П. Права, обязанности и ответственность медицинских работников, с. 57.

Шаргородский М. Д. Прогресс медицины и уголовное право.– Вестник Ленинград, ун та, 1970, № 17, с. 104.

Такая структура неоказания медицинской помощи позволяет не ограничивать ее правовую оценку уголовным преступлением и выделить иные виды противоправного неоказания медицинской помощи, используя более широкий арсенал правовых средств защиты нарушенного права граждан на своевременное получение квалифицированной медицинской помощи. Неоказание медицинской помощи может быть квалифицировано таким образом:

1) уголовное преступление, субъектом которого могут быть: а) медицинские работники, не оказавшие срочную медицинскую помощь, которая входила в их трудовые обязанности;

б) медицинские работники, не оказавшие первую помощь, входившую в их профессиональные обязанности (ст. 50 Закона о здравоохранении УССР);

2) гражданское правонарушение, структурным элементом которого является наличие негативных последствий неоказания помощи в форме материального ущерба. Субъектом, обязанным к возмещению, т. е. субъектом ответственности, может выступать: а) лечебное учреждение, работник которого неоказанием помощи, в трудовые обязанности которого она 'входила, причинил имущественный ущерб;

б) медицинский работник, причинивший имущественный ущерб неоказанием первой помощи, к которой его обязывала профессия (ст. Закона о здравоохранении УССР);

3) трудовое правонарушение, влекущее за собой ответственность по трудовому законодательству.

Административная ответственность медицинского работника, не оказавшего первую Стр. 298 из помощь, к которой его обязывала профессия, законодательством не предусмотрена. Вместе с тем неоказание медицинской помощи в данном случае может не иметь признаков преступления, предусмотренного ст. 113 Уголовного кодекса УССР, однако оно подпадает под признаки административного правонарушения. Поэтому было бы целесообразным установить в данном случае административную ответственность.

Придавая большое значение правовым средствам обеспечения своевременного оказания квалифицированной медицинской помощи гражданам, следует подчеркнуть, что необходимо повысить значение этических начал в деятельности медицинского работника, лечебного учреждения в целом. Обязанность оказания медицинской помощи нуждающемуся в ней, независимо от ее правового закрепления, остается основной нравственной обязанностью, профессиональным долгом врача.

ОБЯЗАННОСТЬ СОХРАНЕНИЯ ВРАЧЕБНОЙ ТАЙНЫ И ЕЕ ПРЕДЕЛЫ Сохранение врачебной тайны как определенное требование сопутствует медицине со времени ее появления. Общеизвестно, что уже в клятве врача, автором которой признается великий ученый Древней Греции Гиппократ, содержались положения, касающиеся врачебной тайны. Они были выражены в следующей форме: «Что бы при лечении – а также и без лечения – я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной»133.

Тайна – это сведения, которые из определенных оснований нельзя рассказывать другим. В требовании самой тайны есть обязательное условие – не сообщать другим того, что стало известным.

Врач, выполняя свои профессиональные обязанности, получает о больном ряд сведений и прежде всего те, которые касаются его состояния здоровья. Без них врач не может оказать больному необходимой медицинской помощи. Одновременно врачу могут стать известны и другие сведения, связанные с интимной, семейной и другими сторонами жизни больного.

Следовательно, врачебная тайна – это скрываемые, не подлежащие разглашению сведения о больном, полученные в процессе врачевания, осуществления профессиональных обязанностей. Такое толкование врачебной тайны естественно порождает вопрос: от кого должны скрываться эти сведения? Ответ на поставленный вопрос может быть дан лишь с учетом их характера. Это, во-первых, сведения, скрываемые от третьих лиц, и, во-вторых, сведения, скрываемые от больного.

Стр. 299 из Такое различие в сведениях, образующих структуру врачебной тайны, имеет существенное значение, – его необходимо учитывать при социальном нормировании деятельности врача.

В дореволюционной России, в отличие от государств Западной Европы, законодательство не знало специальной нормы, которая бы устанавливала обязанность соблюдения врачебной тайны и ответственность за 'ее нарушение. В Уложениях о наказании 1845 г. и 1857 г.

говорилось о наказании за распространение, с намерением оскорбить честь или повредить, таких сведений, которые были лицу сообще Гиппократ. Избранные книги. М., 1936, т. 1, с. 88.

ны по званию его или особой к нему доверенности. В дальнейшем в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, содержалась норма об ответственности за разглашение исключительно с оскорбительным намерением сведений о тайне. Наконец, Уголовное уложение 1903 г. предусматривало норму о наказании за умышленное оглашение сведений, которые виновный обязан был по. своему званию хранить в тайне как доверенные ему. По этому правилу могли привлекаться к ответственности и медицинские работники, однако лишь за умышленное разглашение сведений, полученных при осуществлении своей профессиональной деятельности.

Устав врачебный царской России не предусматривал нормы об обязанности медицинских работников соблюдать врачебную тайну. Такое требование возлагалось лишь на повивальную бабку. Статья 173 Устава устанавливала, что повивальная бабка, прибывшая к роженице, должна «поступать ласково и расторопно, наблюдая всегда молчаливость, особливо в таких случаях, кои не терпят разглашения»134.

Обязанность сохранения врачебной тайны содержалась в факультетском обещании, которое давалось при получении врачебного диплома: врач обещал, помогая страждущим, свято хранить вверенные ему семейные тайны и не употреблять во зло оказанное ему доверие135.

Содержание изложенных правил показывает, что требование сохранения врачебной тайны в определенной части регулировалось нормами права и нормами морали.

Стр. 300 из Если обратиться к истории советского законодательства в области медицинской деятельности, то можно видеть, что сфера правового регулирования отношений, связанных с врачебной тайной, не была неизменной. Ее пределы определялись с учетом объективных потребностей общества.

Известно, что ни декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 1 декабря 1924 г. «О профессиональной работе и правах медицинских работников»136, ни постановление СНК УССР от 17 апреля г. «О правилах, регулирующих профессиональную работу медперсонала»137 не предусматривали специальной нормы, которая бы обязывала к соблюдению врачебной тайны.

Однако отсутствие такой нормы не дает ос Сводъ Законовъ Российской Империи. СПб, 1857, т. 13.

Кони А. Ф. Собр. соч. в восьми томах. М., 1967, т. 4, с, 445.

СУ РСФСР 1924, № 88, ст. 892.

СУ УССР 1924, № 10. ст. 94.

новаций к утверждению, что названные акты вообще не решали вопросов, касающихся врачебной тайны.

Так, в п. 9 декрета ВЦИК и СНК РСФСР от 1 декабря 1924 г. и в п. 7 постановления СНК УССР от 17 апреля 1924 г. предусмотрено, что всякий практикующий медработник обязан не позднее двадцати четырех часов извещать ближайший отдел здравоохранения о каждом имеющемся в его практике случае острозаразного заболевания, отравления, убийства, самоубийства, ранения (нанесения тяжких телесных повреждений).

Нет сомнений, что сведения, о которых идет речь, имеют непосредственное отношение к врачебной тайне, поскольку это сведения, скрываемые от третьих лиц.

Названные нормативные акты обязывали каждого медицинского работника, занимающегося частной практикой, вести запись больных в особых книгах, прошнурованных и опечатанных отделом здравоохранения, обозначая имя я адрес больного и диагноз болезни, а также назначенное лечение. Книги эти медицинский работник должен представлять по требованию отдела здравоохранения, судебной или следственной власти. И в этом правиле речь идет о сведениях, относящихся к врачебной тайне. Более того, постановлением СНК УССР от 17 апреля 1924 г. в п. 10 было предусмотрено, что «медицинская тайна должна быть открываема по требованию судебных властей, а также в тех случаях, когда сохранение тайны Стр. 301 из явно угрожает здоровью окружающих». Порядок действий врачей в таких случаях определялся специальными инструкциями.

Как видим, республиканские нормативные акты, регулирующие профессиональную деятельность медицинских работников, не предусматривая обязанности сохранения врачебной тайны, не определяя ее объекта, вместе с тем устанавливали случаи, о которых врач обязан был сообщать соответствующим органам. Устанавливая данное правило, законодатель, несомненно, учитывал существование врачебной тайны, обязанность сохранения которой носила морально этический характер.

В связи с этим создалась ситуация, при которой обязанность сохранения врачебной тайны обуславливалась моральными нормами, пределы же ее определялись правовыми нормами путем возложения на врача юридической обязанности сообщать соответствующим органам определенные сведения.

Следует подчеркнуть, что, обязывая сообщать определенные сведения, названные нормативные акты четко оп ределяют круг органов, которым эти сведения сообщались. Такое решение вопроса было направлено на обеспечение сохранения врачебной тайны, а также доверия к медицинским работникам со стороны больных.

Первый советский нарком здравоохранения М. А. Семашко писал: «Врач обязан хранить тайну, доверенную ему пациентом, иначе подрывается доверие больного к врачу, но если сохранение тайны грозит интересам окружающих, коллектива, врач не должен связывать себя тайной»138. Указанные Н. А. Семашко пределы сохранения врачебной тайны непосредственно вытекают из республиканских нормативных актов, регулирующих профессиональную деятельность медицинских работников.

Таким образом, действовавшее в начале двадцатых годов республиканское законодательство нормировало отношения, связанные с врачебной тайной, путем установления обязанности врача сообщать соответствующим органам сведения, касающиеся охраны здоровья населения и борьбы с правонарушениями.

Такой подход к нормированию врачебной тайны был обусловлен конкретно историческими условиями. Основной задачей в период становления и развития Советского государства являлось установление диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в целях полного подавления буржуазии, уничтожения эксплуатации Стр. 302 из человека человеком и водворения социализма (ст. 9 Конституции РСФСР 1918 г.). Для решения этой задачи необходимо было широкое привлечение трудящихся к политической жизни. С этой целью в Конституции был закреплен комплекс политических прав, свобод и обязанностей (глава пятая Конституции РСФСР 1918г.);

что же касается личных прав граждан 139, то они закреплялись в I текущем законодательстве, например, гражданском, о браке и семье и др.

Необходимо отметить, что в этот период правовое нормирование охватывает отдельные грани права на тайну сферы личной жизни (например, судебная тайна, тайна совершения нотариальных действий, адвокатская тайна и др.).

Конституция СССР 1936 года признавала за гражданами не только политические, но и социально-экономические, а также личные права. На конституционном уровне гражданам гарантировались право неприкосновенности лич Семашко Н. А. Избранные произведения. М., 1967, с. 95.

Конституция в ст. 13 предусматривала свободу совести.

ности, жилища, тайна переписки, свобода совести (ст. 125, 127, 128 Конституции).

Конституция 1977 года, принятая в условиях развитого социализма, закрепила за гражданами СССР всю полноту социально-экономических, политических и личных прав. Среди объектов конституционной охраны Основной Закон значительное место отводит охране личных неимущественных прав, призванных обеспечить наиболее важные формы проявления личной свободы.

Содержащиеся в Конституции нормы отражают в данном случае не только положения международных пактов о правах человека, – они прежде всего воплощают в себе социалистический гуманизм, основой которого является марксистско-ленинское учение о личности.

В числе личных конституционных прав ст. 56 Конституции закрепила права, назначение которых состоит в обеспечении правовой охраны личной жизни, т. е. в обеспечении индивидуальной свободы в личной сфере жизнедеятельности человека (досуга, быта, личных отношений).

Во «Введении (Из экономических рукописей 1857– 1858 годов)» К. Маркс писал, что человек есть общественное животное, которое только в обществе и может обособляться140.

Стр. 303 из Обособление является необходимой формой жизнедеятельности личности в обществе.

Сущность этого обособления, степень его зависят от характера взаимоотношений между личностью и обществом.

Гармоническое сочетание общественного и личного' в условиях социалистической действительности не исключает, а, наоборот, предполагает наличие определенной сферы жизни человека, в которой ему гарантируется известная независимость от общества141.

Высоко оценивая значение личной жизни, В. И. Ленин подчеркивал, что коммунизм не должен нести аскетизма, он должен нести радость жизни, жизненную силу также посредством наполнения личной жизни142.

В соответствии со ст. 55 и 56 Конституции СССР структуру права на охрану личной жизни образуют следующие правомочия: право на неприкосновенность жилища, npaво во на тайну переписки, телефонных переговоров и телеграф См.: Маркс К.., Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 710.

Рудинский Ф. М. Неприкосновенность жилища как правовой институт. – Советское государство и право, 1976, № 8, с. 28.

Цеткин Клара. Воспоминания о Ленине. Берлин, 1961, с. 74.

ных сообщений и право на охрану тайны личной жизни. Правовая охрана личной жизни осуществляется в отраслевом законодательстве путем установления пределов вмешательства в эту сферу и запрета распространения определенной части сведений о личной жизни. В частности, запрет распространяется на ту часть сведений о личной жизни, которые стали известны определенному кругу лиц в силу выполнения ими своих профессиональных обязанностей143.

Правовой запрет на разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, установлен Основами законодательства о здравоохранении и республиканскими законами о здравоохранении (в УССР – ст. 19). В силу ч. I ст. 16 Основ законодательства о здравоохранении в редакции Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 июля г.144 врачи и другие медицинские работники, а также фармацевтические работники не вправе разглашать ставшие им известными в силу исполнения профессиональных обязанностей сведения о болезни, интимной и семейной жизни больного.

Стр. 304 из Установленная норма является конкретизацией обязанности хранить врачебную тайну, которая выражена в присяге врача Советского Союза.

Из содержания приведенного текста Основ законодательства о здравоохранении СССР видно, что правовым регулированием охвачена лишь та часть отношений по врачебной тайне, которая относится к тайне от третьих лиц. Что же касается отношений, возникающих по поводу тайны сведений, скрываемых от больного, то они регулируются нормами, определяющими действительность согласия больного на лечение.

Право на охрану врачебной тайны как субъективное право, призванное обеспечить о'храну личной жизни, аоз-никает в правоотношении по оказанию лечебных медицинских услуг независимо от того, оказываются ли они в поликлинике, больнице, диспансере, лечебно профилактическом учреждении или на дому. Это же право возникает при оказании скорой медицинской помощи и при профилак В отличие от иных видов тайны личной жизни (адвокатской, судебной и других), закон, устанавливая тайну усыновления, запрещает ее разглашение всем, кому она стала известна (ст.

112 Кодекса о браке и семье Украинской ССР);

за разглашение этого вида тайны установлена уголовная ответственность (ст. 115 Уголовного кодекса УССР).

Ведомости Верховного Совета СССР, 1979, № 25, ст, 438..

тических осмотрах, проводимых с целью предупреждения заболеваний. Субъектом права на охрану врачебной тайны является гражданин, обратившийся за медицинскими услугами. Им может быть как больной, так и здоровый человек, дееспособный и недееспособный, совершеннолетний и несовершеннолетний.

Право на охрану врачебной тайны предоставляет его носителю право требовать от обязанных лиц воздерживаться от разглашения соответствующих сведений. Коррелятивом данному полномочию выступает обязанность пассивного характера – не разглашать сведения, составляющие врачебную тайну. Выполняется эта обязанность путем воздержания, неразглашения данного рода сведений. Таким образом, интерес носителя права удовлетворяется бездействием обязанных субъектов.

Обязанным субъектом по сохранению врачебной тайны является врач, который оказывает Стр. 305 из врачебные услуги (лечащий врач;

врач, консультирующий по тому или иному вопросу;

рентгенолог;

врач, назначивший и проводивший соответствующее обследование или лечебную процедуру;

врач-диетолог и другие лица, которым стали известны сведения, составляющие врачебную тайну, в силу исполнения ими профессиональных обязанностей по трудовому договору, службы оказания неотложной медицинской помощи в порядке выполнения профессиональной обязанности). Обязанным субъектом является также младший медицинский персонал, независимо от оснований оказания медицинской услуги. Обязанность соблюдения врачебной тайны распространяется на санитарок, регистраторов, медицинских статистиков, секретарей, администраторов, в том числе и работников здравоохранения, т.е. на всех лиц, которым в силу исполнения их трудовых обязанностей стали известны сведения, составляющие врачебную тайну.

Обязанным субъектом по сохранению врачебной тайны являются также и фармацевтические работники, которым такого рода сведения могут стать известными по различным причинам. Определяющим в данном случае является факт получения таких сведений во время выполнения ими своих профессиональных обязанностей. Во-первых, фармацевтические работники обязаны оказывать перзую неотложную помощь не только по месту работы, но и в дороге, на улице, в иных общественных местах и на дому. Во-вторых, о характере заболевания фармацевт может узнать по виду лечебного учреждения, указанного на рецептурном бланке, а также по выписанному лекарству. В-третьих, сведения о болезни, о семейной или интимной жизни могут стать известны фармацевту со слов самого больного, его родных, близких, обратившихся в аптеку за лекарственной помощью.

Таким образом, круг обязанных субъектов по сохранению врачебной тайны довольно широк. Однако в целом проблему врачебной тайны нельзя сводить к тому, скольким лицам стал известен тот или иной факт, составляющий врачебную тайну. Главное состоит в том, чтобы эти факты, в связи с их обнаружением, не вышли за пределы определенного круга лиц – субъектов, обязанных к сохранению врачебной тайны.

Объектом врачебной тайны являются все сведения о болезнях, интимной и семейной жизни, которые стали известны в связи с исполнением трудовых и профессиональных обязанностей медицинскими и фармацевтическими работниками. Это могут быть сведения, которые получены в результате обследования больного, и установленный диагноз, независимо от перспектив лечения заболевания.

Врачебной тайной охватываются и сами способы обследования больного, и документы, в которых отражены результаты обследования (например, рентгенограммы, кардиограммы, Стр. 306 из заключения консультантов, различного рода анализы и др.), все записи лечащего врача, в целом история болезни. Если в результате обследования будет установлено, что данное лицо является здоровым, то этот факт, а также сам факт обращения за медицинской помощью являются объектами врачебной тайны.

Круг объектов, на которые распространяется врачебная тайна, не ограничивается сведениями, касающимися заболевания и его лечения. Сюда относятся и сведения, связанные с самой личностью, его интимной и семейной жизнью. В ряде случаев больной в ответ на доброжелательность, внимание, заботу врача может рассказать врачу то, что в иных условиях не сообщил бы никому. Эти сведения могут касаться физических или психических недостатков, наследственных заболеваний в семье, неурядиц в семье или на работе, привычек, увлечений.

Подобные сведения или их часть могут быть получены врачом от родственников больного, его близких или услышаны от больного, находящегося в бессознательном состоянии под влиянием наркоза или наркотерапии.

Источником сведений, относящихся к семейной жизни, может явиться само обследование или оказание помощи, в результате чего, например, установлена бесплодность муж чины, жена которого беременна или родила;

или что срок беременности больше, нежели утверждает беременная;

или что роды не преждевременные, а родившийся ребенок доношенный и др. Для определения круга сведений семейной или интимной жизни, являющихся объектом врачебной тайны, не имеет значения источник их получения. Определяющим в данном случае является получение сведений во время осуществления трудовой и профессиональной деятельности.

Критериями, по которым устанавливается объект врачебной тайны, являются характер сведений и условия их получения. К первому критерию относятся сведения о здоровье и личной жизни, ко второму – получение этих сведений при осуществлении медицинским и фармацевтическим работником своих профессиональных обязанностей.

Основы законодательства о здравоохранении СССР, возлагая на врача обязанность сохранения врачебной тайны, в ч. II ст. 16 предусматривают правило, в соответствии с которым руководители учреждений здравоохранения обязаны сообщать сведения о болезни граждан органам здравоохранения в случаях, когда этого требуют интересы охраны здоровья населения, а следственным и судебным органам – по их требованию. Данное правило воспроизведено во всех республиканских законах о здравоохранении (в УССР – ч. II ст. 19). Какова же юридическая природа, назначение данного правила в системе норм, регулирующих отношения Стр. 307 из по поводу врачебной тайны?

Прежде чем ответить на поставленный вопрос, обратимся к литературе, в которой дается оценка приведенного правила. Так, Д. И. Писарев пишет, что врач, соблюдая принцип врачебной тайны, может и обязан в отдельных случаях нарушить ее, когда затрагиваются интересы государства, общества, когда соблюдение тайны может причинить вред людям146.

Соблюдение врачебной тайны, по мнению К. И. Кульчицкого и И. М. Матяшина, должно быть направлено на пользу общества, а не во вред ему147. И. Ф. Крылов оценивает правила ч. II ст. Основ законодательства о здравоохранении как условия, при кото О трагических последствиях разглашения такого рода тайны см.: Леонидова Б. Злые языки. – Советская Россия, 1979, 9 августа.

Писарев Д. И. Основные проблемы врачебной этики и медицинской деонтологии. М., 1979, с. 111.

Кульчицкий К. И., Матяшин И. М. Обыденное и необыденное в профессии врача. – В кн.: Деонтология советского врача. Киев, 1976, с. 24.

рых врачебная тайна может быть разглашена148. Подобный взгляд высказан и другими авторами.

Не вызывает сомнений, что выполнение врачом требований ч. II ст. 16 Основ законодательства о здравоохранении. является правомерным действием. Однако в этом нет ни разглашения, ни нарушения врачебной тайны. Нет здесь и противоречий между интересами личности и государства149.

Любое субъективное право, его осуществление имеет пределы, которые определены законом. Это касается и права на врачебную тайну. Имеет свои пределы и корреспондирующая ему юридическая обязанность сохранения тайны. Установленное ч. II ст. 16 Основ законодательства о здравоохранении правило представляет собой предел юридической обязанности по сохранению врачебной тайны и одновременно предел требований сохранения врачебной тайны, т. е. предел врачебной тайны150.

Общепризнанным является положение, в соответствии с которым права и свободы, гарантированность их использования зависят от взаимоотношений государства, общества и личности. «Жить в обществе и быть свободным от общества, – писал В. И. Ленин, – нельзя»151.

Зависимость личности от общества означает, что свобода общества является предпосылкой свободы его членов. Существующее в условиях общенародного государства единство коренных интересов общества и личности является основой их гармонического сочетания. Принцип Стр. 308 из гармонического сочетания интересов общества и личности является всеобщим выражением связи между государством, обществом и личностью в развитом социализме. Одной из юридических формул выражения этого принципа является установленный в ч. II ст. 16 Основ законодательства о здравоохранении предел врачебной тайны, которыми выступают интересы охраны здоровья населения, его безопасность. Данное правило конкретизирует общий конституцион Крылов И. Ф. Врач и закон. Правовые вопросы врачебной деятельности. Л., 1972, с. 33.

Шамов Д. И. Врачебная тайна. – Советская медицина, 1980, № 7, с. 101;

Котов Д.

П. Профессиональный долг. М., 1979, с. 49;

Завиляшкий И. Я., Завилянская Л. И. Деонтология и психиатрия, Киев, 1979, с. 28.

Пределом врачебной тайны данное правило называет также В. И.

Новоселов (Новоселов В. И. Правовое регулирование врачебной тайны. – Советское здравоохранение, 1974, с. 59).

Ленин В. И. Партийная организация и партийная литература. – Поли. собр. соч., т. 12, с. 104.

ный принцип использования гражданами прав и свобод, предусмотренный в ч. II ст. Основного Закона общенародного государства: «Использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерб интересам общества и государства, правам других граждан».

Установленный в ч. II ст. 16 Основ законодательства о здравоохранении предел права требования сохранения врачебной тайны выражает социальную сущность этого права и корреспондирующей ему юридической обязанности.

Правило о пределах врачебной тайны является нормой, которая подлежит конкретизации.

В определенной мере аутентическая конкретизация ч. II ст. 16 дана в самих Основах законодательства о здравоохранении (например, ст. 29, 30, 36) и республиканских законах о здравоохранении (в УССР – ст. 37, 39, 55, 56, 57, 58, 59). Кроме того, в специальных нормативных актах, издаваемых на уровне Министерства здравоохранения СССР и министерств здравоохранения союзных республик, министерства внутренних дел СССР, ВЦСПС и его Президиума, получают свою конкретизацию соответствующие нормы о пределах врачебной тайны. Поэтому основанием к информации о выявлении того или иного заболевания Стр. 309 из является прежде всего специальный нормативный акт. Если обратиться, например, к ст. Основ законодательства о здравоохранении (предупреждение и ликвидация инфекционных заболеваний), то она в ч. IV содержит лишь требование, в силу которого больные инфекционными болезнями, представляющие, опасность для окружающих, подлежат обязательному стационарному лечению, а лица, имеющие контакт с инфекционными больными, – карантину. На основе ч. II ст. 16 и приведенного правила ст. 30 Министерство здравоохранения СССР приняло инструкцию по учету инфекционных заболеваний и составлению статистической отчетности о них152, в которой содержится перечень инфекционных заболеваний, о выявлении которых необходимо информировать, виды учреждений, которым такая информация направляется, а также порядок по ее заполнению и направлению.

Характерно, что з инструкции излагаются причины, вызывающие необходимость специальной системы учета О введении измененных форм статистической отчетности учреждений и органов здравоохранения об инфекционных заболеваниях и утверждении медицинской документации.

Приложение к приказу Минздрава СССР № 1282 от 29 XII 1978 г. М., 1978.

инфекционных заболеваний. Среди таких причин прежде всего указываются:

необходимость обеспечения мероприятий по предупреждению распространения заболеваний;

научная разработка и внедрение в практику более совершенных программ профилактики и контроля заболеваний;

обеспечение информации, необходимой для планирования производства вакцин, сывороток и других биологических препаратов, лекарственных средств, приборов и инструментов и ряд других причин.

К числу такого рода заболеваний инструкция относит:

1) карантинные заболевания (чума, холера, желтая лихорадка, черная оспа);

2) лепра;

3) отдельные виды кожно-венерических заболеваний;

4) туберкулез;

5) инфекционные заболевания (брюшной тиф, паратиф А, В, С, туляремия, сибирская язва) и ряд других заболеваний, охватываемых этой группой.

Если при обязательном медицинском осмотре (ст. 29 Основ законодательства о здравоохранении) или оказании медицинской помощи будет установлено, что данное лицо является бактерионосителем инфекционных болезней и в связи с особенностями производства, в которых оно занято, или с выполняемой работой может стать источником распространения этих болезней, то об этом информируются соответствующие органы здравоохранения для принятия мер по предотвращению распространения инфекций. Та-.кие лица подлежат Стр. 310 из временному переводу на другую работу, а при невозможности перевода отстраняются от работы с выплатой пособия по социальному страхованию в соответствии с законодательством СССР. Информация о подобного рода заболеваниях необходима для проведения мероприятий, связанных с охраной здоровья населения.

С целью выяснения случаев нарушения правил техники безопасности или правил по охране труда, в результате которых имел место несчастный случай, и принятия мер к их устранению Положение о расследовании и учете несчастных случаев на производстве (п. 16) предусматривает, что медицинская часть (медпункт, поликлиника) организации ежесуточно представляет сведения руководителю и профсоюзному комитету о несчастных случаях, происшедших на производстве, вызвавших утрату трудоспособности не менее одного дня, и о случаях, в сзязи с которыми пострадавшие переведены на другую работу153.

Законодательные акты о труде. Киев,.1979, с. 418.

Нормативные требования соответствующей информации от органов здравоохранения могут непосредственно не преследовать цели охраны здоровья населения, но в конечном итоге и эта цель достигается. Например, информация органами здравоохранения следственных органов об убийстве, самоубийстве, криминальных абортах, о потерпевших или погибших от транспортных средств выполняет важную роль в 'выявлении лиц, совершивших такие правонарушения, и тем самым в обеспечении безопасности населения, его жизни и здоровья, а в целом – в укреплении режима законности и правопорядка в стране.

Во всех приведенных случаях пределы врачебной тайны определены нормативными актами, конкретизирующими правило ч. II ст. 16 Основ законодательства о здравоохранении.


Устанавливая пределы врачебной тайны, действующее в СССР законодательство максимально учитывает интересы как государства, так и носителя права. Во-первых, строго установлен порядок информации. Врач (или иной медицинский работник, а также фармацевт), выявив заболевание (или случай), о котором необходимо информировать, сообщает эти сведения главному врачу лечебно-профилактического учреждения (управляющему аптекой), а последний доводит их до соответствующих органов здравоохранения для принятия необходимых мер. Во-вторых, обязанность информации нельзя рассматривать так, что в этих случаях требования закона о сохранении врачебной тайны отпадают. Речь идет лишь о Стр. 311 из сообщении соответствующих сведений указанным органам, но обязанность соблюдения тайны распространяется и на эти органы. В-третьих, предметом информации могут быть не все сведения, составляющие объект врачебной тайны, а лишь информация о болезни. Что же касается сведений о семейной и интимной жизни, то, как это вытекает из ч. II ст. 16 Основ законодательства о здравоохранении, на них не могут распространяться требования следственных и судебных органов154. По требованию следственных и судебных органов руководители учреждений здравоохранения вправе Подобный взгляд уже высказан в литературе (см.: Красавчикова Л. О. Врачебная тайна.

Правовой аспект. – В кн.: Вопросы социалистического управления и права. Свердловск, 1978, с.

65;

Новоселов В. И. Правовое регулирование охраны врачебной тайны. – Советское здравоохранение, 1974, № 6, с. 59;

Чертков Б. Л. Охрана законом личной жизни граждан СССР.

– Советское государство и право, 1980, № 12, с. 110), представлять им сведения только о болезни граждан. Поэтому нельзя согласиться с утверждением Г. И. Беляковой, что «во имя сохранения здоровья других членов общества врачам приходится раскрывать личные или семейные тайны больных»155.

Обязанность сохранения врачебной тайны действует при использовании соответствующих материалов из истории болезни в научных исследованиях, докладах, на научных конференциях, лекциях в студенческих аудиториях и т. п. В данном случае пределом являются сведения о семейной и интимной жизни, а также имя больного. Требования врачебной тайны распространяются на сведения, сообщаемые корреспонденту;

объектом тайны являются те же сведения, что и в предыдущем случае. Корреспондент без согласия больного не вправе называть его имени в публикуемых материалах.

В медицинской практике установились определенные - правила по поводу соблюдения врачебной тайны в отношении родственников и супруга – врач вправе их информировать о состоянии здоровья больного156, однако объем сообщаемых сведений зависит от уровня интеллекта информируемых, от их предполагаемой реакции и ряда иных обстоятельств. Если больной, зная о своем состоянии здоровья, просит врача,не говорить об этом своим близким, врач обязан выполнить его волю. В случаях, когда тайна касается болезни несовершеннолетних детей, недееспособных лиц, врач обязан об этом сообщать родителям и опекунам.

Информируя родных и близких больного о состоянии его здоровья, особенно о возможности летального исхода, врач обязан следовать общечеловеческим требованиям, существующим в подобных ситуациях, – щадить их чувства, проявлять максимум сочувствия.

Проблема врачебной тайны тесно связана с проблемой тайны диагноза в документах о Стр. 312 из временной нетрудоспособности. Документом, порождающим право на пособие при временной нетрудоспособности, является больничный листок, в котором по действующим правилам должен быть Белякова Г. И. Профессиональная этика. М,, 1975, с. 24.

Шамарин П. И. Размышления клинициста о профессии врача. Саратов, 1974, с.

172;

Телишевская М. Э., Погибко Н. И. Указ. соч., с. 17–18;

Кульчицкий К. И., Матяшин И, М. Указ. соч. – В кн.: Деонтология советского врача, с. 26;

Иванова Л. К. О взаимоотношении врача и родственников больного. – В кн.: Проблемы врачебной этики и медицинской деонтологии, Ростов-на-Дону, 1977, с. 36–37.

указан диагноз, а для ряда заболеваний (например, болезнь Альберта, болезнь Гофмана и др.) – шифр. Процесс прохождения этого документа по месту работы приводит к тому, что характер заболевания становится достоянием широкого круга лиц, у которых нет обязанности к сохранению этого вида тайны. И, как отмечается в литературе, то, что было тайной, становится очевидным157. За последние годы Министерство здравоохранения СССР приняло ряд мер, направленных на обеспечение врачебной тайны и в частности тайны диагноза больничного листка. Однако предлагаемое обозначение диагноза в больничном листке только шифром вряд ли существенно изменит создавшееся положение158. В принципе следует согласиться с Н.С.Малеиным, что указание диагноза в больничном листке противоречит закону, установившему врачебную тайну159. Такая ситуация вызвана тем, что реквизиты больничного листка были утверждены до принятия Основ законодательства о здравоохранении, которыми предусмотрена врачебная тайна.

Нельзя не учитывать и того факта, что в отдельных случаях с диагнозом связано получение больным ряда льгот (длительность и размеры пособия по временной нетрудоспособности, право на первоочередное получение жилой площади, право на дополнительную жилую площадь, перевод на другую, более легкую работу и т. п.). Поскольку больной заинтересован в получении соответствующих льгот, то с его разрешения возможно указание диагноза в справке, специально выдаваемой на имя соответствующего органа.

В свою очередь, учитывая тот социальный ущерб, который приносит алкоголизм, представляется необоснованным вносить изменения в наименование справки (учетная форма 54) «О временной нетрудоспособности при заболевании вследствие опьянения или действий, Стр. 313 из связанных с пьянством, а также вследствие злоупотребления алкоголем», которая выдается вместо больничного листка160. В целом же проблема тайны диагноза больничного листка не может быть разрешена без установления юридической обя Шамарин П. И. Указ. соч., с. 173.

Литературная газета, 1978, 13 декабря.

Малеин Н. С. О врачебной тайне. – Советское государство И право, 1981, № 8, с. 81.

Нормативнi акти з питань боротьби проти пияцтва i алкоголiзму. К., 1976, с. 24.

1б занности сохранения тайны сведений о личной жизни, ставших известными работникам государственных и общественных органов при исполнении ими трудовых обязанностей.

Существенным при исследовании проблемы обязанности по сохранению врачебной тайны является вопрос о ее временных границах.

Прежде всего, это касается судьбы права на тайну сведений и обязанности их сохранения после прекращения правоотношений по оказанию медицинских услуг. Возникнув в рамках последних, эти права и обязанности не теряют своих юридических свойств в связи с прекращением данных отношений, поскольку продолжают свою жизнь правоотношения по сохранению врачебной тайны. Второй вопрос, связанный с временными пределами, – судьба обязанности после смерти носителя права.

Литература по этому вопросу содержит различные мнения.

Представители медицины высказываются за действие врачебной тайны и после смерти.

Например, один из них пишет: «Врачебная тайна обязывает не только при жизни пациента, но и после его смерти»161. По мнению правоведов, врачебная тайна после смерти должна распространяться лишь на сведения, связанные с охраной доброго имени и уважения к умершему;

остальные сведения могут быть сообщены суду, если это обосновывается существенными интересами живых162.

Актуальность этой проблемы в современных условиях связана со всесторонней охраной прав личности.

Представляется, что все сведения, касающиеся семейной или интимной жизни, характера заболевания, разглашение которых может отрицательно повлиять на добрую память об Стр. 314 из умершем, существующую оценку личности умершего со стороны коллектива, общества, остаются объектом врачебной тайны. В данном случае речь идет о сведениях, которые при жизни умерший считал необходимым сохранить в тайне. Государство, охраняя их при жизни личности, создает ей условия для осуществления индивидуальной свободы в сфере личной жизни. После смерти носителя этого права государство, охраняя эти же сведения, обеспечивает охрану доброго имени умершего.

Polski tygodnik lekarski, 1978, № 37, s. 1483.

Кони А. Ф. О врачебной тайне. – Собр. соч. в 8-ми то-1-мах, т. 4, с. 446–447, 452–453.

Бесспорной является возможность судебной защиты чести умершего. Однако в случае разглашения сведений, порочащих доброе имя умершего, гражданско-правовыми способами невозможно осуществить защиту (поскольку разглашенные сведения отвечают действительности). Такую функцию мог бы выполнить уголовно-правовой запрет разглашения сведений, полученных при осуществлении служебных функций, которые могут опорочить доброе имя умершего. Подобные меры имеют место в уголовных кодексах некоторых социалистических стран163.

Не исключено, что раскрытие отдельных сведений, составляющих врачебную тайну, может быть вызвано интересами живых – родных, близких умершего.

Конституция СССР гарантирует охрану не только личной собственности граждан, но и право ее наследования. Объектом наследования по действующему законодательству (ст. Гражданского кодекса УССР) является также и авторское право. В определенных случаях необходимо оформление наследственных прав (получение свидетельства о праве наследования), что требует представления документов, выдаваемых на основе справок учреждений здравоохранения. Не исключены и споры о действительности завещания, для разрешения которых суду необходимы сведения о болезни завещателя, о его психической возможности распорядиться своим имуществом в момент удостоверения завещания и другие.

Какие бы сведения ни потребовались суду, они.могут касаться только болезни умершего.


Обязанность сохранения в тайне сведений следует распространять и на случаи самоубийства, раскрытие причин которого (например, беременность, заражение венерической болезнью) может повлиять на репутацию самоубийцы.

Не является нарушением врачебной тайны опубликование, например, в прессе заключения Стр. 315 из медицинской комиссии о болезни и причинах смерти известных государственных и общественных деятелей. Для современников и потомков смерть таких людей небезразлична, и желание их и общества в целом знать причины смерти в таких случаях является законным.

Действующие гражданские процессуальные и уголов-но-процессуальные кодексы союзных республик преду См., напр., ст. 145 Уголовного кодекса Народной Республики Болгарии.

сматривают случаи, при которых необходимо назначение различного рода медицинской экспертизы (судебно-медицинской, судебно-психиатрической, сексопатологической). На заключение эксперта или акта экспертизы нормативные требования о соблюдении врачебной тайны не распространяются.

Разглашение сведений, составляющих объект врачебной тайны, является невыполнением юридической обязанности и поэтому представляет собой противоправное действие. Таким действием нарушается и субъективное право на охрану тайны личной жизни, в частности сведений, составляющих врачебную тайну. В приказе Министра здравоохранения СССР № 01 27/13 от 3 декабря 1976г. «О мерах по сохранению медицинскими работниками врачебной тайны», наряду с отмечаемыми случаями нарушения врачебной тайны, подчеркнуто, что не медицинскому работнику, а больному принадлежит право распоряжаться по своему усмотрению оценкой состояния своего здоровья и давать об этом информацию другим лицам.

Нарушение обязанности сохранения сведений, составляющих объект врачебной тайны, влечет за собой правовые последствия.

В соответствии со ст. 17 Основ законодательства о здравоохранении медицинские и фармацевтические работники, нарушившие профессиональные обязанности, несут установленную законодательством дисциплинарную ответственность, если эти нарушения не влекут за собой уголовной ответственности.

Как известно, действующие уголовные кодексы союзных республик не содержат нормы, которая бы предусматривала ответственность за разглашение сведений, составляющих служебную тайну, поэтому в случае нарушения врачебной тайны уголовная ответственность по существу исключается164. Следовательно, остается другой вид юридической ответственности, Стр. 316 из указанный в ст. 17 Основ законодательства о здравоохранении, – дисциплинарная ответственность, которая возлагается за нарушение трудовой дисциплины. Согласно отраслевым Правилам внутреннего трудового, распорядка для работников учреждений, предприятий и организаций системы Министерства здравоохранения СССР № 265 от 6 апреля 1973 г., на Возможна лишь ответственность должностного лица за должностное преступление при наличии необходимых признаков (см.: Уголов-• ный кодекс УССР. Научно-практический комментарий, с. 342, 466–469).

рушением трудовой дисциплины считается неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей. Нарушение профессиональных обязанностей, каким является врачебная тайна, при выполнении профессиональных функций является нарушением трудовых обязанностей, за которые наступает дисциплинарная ответственность (замечание, выговор, строгий выговор, перевод на нижеоплачиваемую работу на срок до трех месяцев или смещение на низшую должность на тот же срок, увольнение). Следовательно, медицинский или фармацевтический работник за разглашение врачебной тайны несет дисциплинарную ответственность в соответствующих формах. Однако, правовые по-. следствия нарушения врачебной тайны нельзя ограничивать только дисциплинарной ответственностью. Если разглашение сведений о болезни или о семейной или интимной жизни вызвало, например, расстройство здоровья, повлекшее за собой временную или стойкую нетрудоспособность, то имущественный ущерб, который наступает в этих случаях, подлежит возмещению по правилам гражданской ответственности. Не исключены и иные случаи имущественного ущерба, вызванного подобными действиями. Необходимо обратить внимание на весьма существенное обстоятельство: субъектом гражданской ответственности, т. е. субъектом, обязанным к возмещению ущерба, будет учреждение здравоохранения, в соответствии с правилами ст. 441 Гражданского кодекса УССР. Вторым существенным моментом является то, что ответственность учреждения наступает лишь за последствия, вызванные разглашением врачебной тайны как нарушением обязанностей, существующих в рамках трудовых отношений. Как уже отмечалось, за имущественный ущерб, вызванный нарушением профессиональных обязанностей вне трудовых правоотношений, ответственность несет сам медицинский (фармацевтический) работник.

Обязанность сохранения врачебной тайны распространяется также и на врачей, Стр. 317 из занимающихся частной практикой. Однако в отношении этой категории медицинских работников подобная обязанность по существу не носит юридического характера, поскольку она не обеспечена санкцией. Это обусловлено тем, что в силу ст. 17 Основ Законодательства о здравоохранении медицинские работники, нарушившие профессиональную обязанность, несут дисциплинарную ответственность, если эти нарушения не влекут за собой по закону уголовной ответственности. Что же касается врача, занимающегося частной практикой, то за нарушение профессиональной обязанности, в том числе и обязанности по сохранению врачебной тайны, он не может нести дисциплинарной ответственности. Поэтому право на тайну сведений, являющихся объектом врачебной тайны, в подобных случаях не получает правового обеспечения. Лишь в случае нанесения имущественного ущерба нарушением обязанности по сохранению врачебной тайны такой медицинский работник будет нести гражданскую ответственность. Такое положение нельзя признать нормальным.

Исследование проблемы врачебной тайны дает основание сделать вывод о необходимости усиления правового обеспечения права на врачебную тайну и обязанности по ее сохранению.

Представляется, что решение этой проблемы может быть осуществлено двумя путями.

Известно, что в правовом обеспечении значительное место принадлежит правовой культуре. Правовая культура, наряду с иными ингредиентами, включает в себя уровень знания и понимания права, его социальной роли в обществе, строгое выполнение всех правовых предписаний165. Чем выше юридическая культура, тем неукоснительнее выполняются правовые предписания. В силу этого повышение правовой культуры медицинских работников можно рассматривать как первый путь усиления правового обеспечения врачебной тайны.

Второй путь – введение новых видов правовых запретов, связанных с врачебной тайной, в частности установление в законодательстве юридической обязанности для работников государственных и общественных организаций о сохранении сведений о гражданах, ставших им известными в силу исполнения своих трудовых обязанностей. Аналогичная обязанность должна быть возложена на лиц, которым подобные сведения стали известны при исполнении профессиональных обязанностей.

Установление подобных юридических обязанностей не исключает введения уголовно правовых запретов разглашения служебной тайны, которая включает в себя и сведения о гражданах.

Стр. 318 из Так, например, в Уголовном кодексе (1968 г.) Народной Республики Болгарии имеется две статьи, касающиеся ответственности за разглашение тайны. В частности, Алексеев С. С, Социальная ценность права в советском обществе, М., 1971, с. 203.

ст. 145, расположенная в главе «Преступления против личности», предусматривает уголовную ответственность лица за разглашение чужой тайны, могущей опорочить чье-либо доброе имя, если эта тайна была доверена лицу или стала известна ему в связи с родом выполняемой им работы. Статья 284 в ч. I устанавливает ответственность должностного лица за разглашение служебной тайны во вред государству, предприятию, организации или частному лицу. В ч. II этой же статьи предусматривается ответственность за указанные в первой части действия, совершаемые недолжностным лицом.

В Уголовном кодексе (1978 г.) Венгерской Народной Республики предусмотрена в § ответственность за разглашение без уважительных причин личной тайны, ставшей известной в связи с профессией или официальным поручением.

В Уголовном кодексе (1968 г;

) Германской Демократической Республики в разделе «Преступные деяния, совершаемые с нарушением служебных обязанностей» § 245 установлена ответственность за разглашение тайны лицом, которое, в силу возложенной на него законом, трудовым договором или государственным или общественным органом обязанности, должно ее сохранять. Наряду с этой общей нормой в разделе «Преступные деяния против свободы и достоинства человека» § 136 предусмотрена ответственность адвокатов, нотариусов, арачей, дантистов, психологов, акушеров, аптекарей или работающих под их руководством за умышленное разглашение фактов, которые были им доверены или стали известны я связи с их профессиональной деятельностью и в сохранении которых в тайне имеется чья-либо личная заинтересованность.

Подобные примеры решения в законодательстве уго-ловно-правового обеспечения служебной тайны можно было бы продолжить, однако и перечисленное достаточно подтверждает возможность положительного решения данной проблемы в уголовных кодексах союзных республик.

Необходимость широкого правового, обеспечения врачебной тайны, в том числе ее судебной защиты, обусловлена положением- личности в обществе развитого социализма, Стр. 319 из повышением юридических гарантий прав и свобод советских граждан.

Глава третья ВИНА МЕДИЦИНСКОГО РАБОТНИКА В НЕНАДЛЕЖАЩЕМ ВРАЧЕВАНИИ СОДЕРЖАНИЕ ВИНЫ И ЕЕ ФОРМЫ Ненадлежащее врачевание, являющееся противоправным и причинившее ущерб здоровью больного или смерть, влечет за собой обязамность возмещения этого ущерба, т. е.

ответственность, лишь при наличии вины врача или иного медицинского работника. Вина является субъективным основанием ответственности и, как элемент правонарушения, характеризует его с точки зрения внутреннего, психического состояния виновного. Именно поэтому вина, будучи субъективным основанием ответственности, связана с избирательностью, выбором возможного поведения как акта волевого действия.

Известно, что воля, проявляющаяся в человеческом действии (бездействии), обусловливается как объективными факторами (жизненными обстоятельствами, средой, в которой живет и действует субъект), так и мерой свободы – способностью самостоятельно произвести выбор поведения в рамках объективной необходимости. Объективная необходимость, детерминируя действия врача по осуществлению врачевания, проходит через его сознание и волю;

следовательно, объективные требования к врачу, его поведению неизменно приобретают форму субъективно осознаваемых мотивов, влияющих на выбор поведения. Врач имеет возможность сравнить различные мотивы и варианты поведения, запланировать действие (бездействие), в котором объективные тенденции опосредуются субъективными желаниями, целями и т. п., в силу чего врачевание, определяемое в целом объективными факторами, приобретает целый ряд свойств, зависящих от самого врача.

Детерминированность не лишает волю избирательного момента и «нимало не уничтожает ни разума, ни со--вести человека, ни оценки его действий. Совсем напротив, только при детерминистическом взгляде и возможна стро Стр. 320 из гая и правильная оценка, а не сваливание чего угодно на свободную волю»1.

Любое действие врача по лечению причинно обусловлено, однако оно не всегда является необходимым. Для выбора необходимого действия нужны глубокие знания, касающиеся как заболевания, так и способов его лечения. Больной как личность и его заболевание – это сложный объект исследования;

поэтому методика его гносеологического постижения является чрезвычайно тонкой, а выбор средств воздействия на этот объект требует всестороннего обоснования. «Человек как клиническая индивидуальность представляет собой единство неповторимого (единичного), частично повторимого (особенного) и повторимого в главном (общего)»2. Чтобы понять диалектическое единство всех этих сторон, необходим творческий подход врача, основанный на глубоком прогностическом видении, правильном понимании действия общих закономерностей, вскрыть которые можно лишь владея всеми средствами современной науки. Известно, например, что одним из типичных случаев, определяющих формирование патологии, является возникновение новых регуляторных механизмов, первоначально полезных для некоторой цели, но при гипертрофированном или застойном функционировании оказывающихся вредными в других отношениях. Например, «функция повышения кровяного давления важна для обеспечения эмоционального состояния при защите от опасностей в экстремальных случаях. В то же самое время гипертрофированное выражение той же функции становится основой для развития патологического состояния»3.

Принимая решение о действии и осознавая его последствия, врач самоопределяется по отношению к зависящему от его врачевания состоянию больного. Решение врача включается в круг обстоятельств, которые детерминируют его врачевание. «Это самоопределение субъекта по отношению к действительности, – указывает С. А. Рубинштейн, – является необходимым звеном в процессе детерминации действия»4. В силу того что человеческая воля Стр. 321 из Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? – Полн. собр. соч., т. 1, с. 159.

Пвтленко В. П., Царегородцев Г. И. Философия медицины, с. 23.

Напалков А. В., Цепкова Н. В., Серебрякова Е. Р., Гурвич Е. В. Информационные процессы в биологии. М., 1970, с. 41.

Рубинштейн С. А. Бытие и сознание. М., 1957, с. 285.

обладает известной свободой, человек получает возможность активно влиять на объективные результаты своего поведения, а право, учитывая субъективное психическое отношение субъекта к своему действию и его последствиям, определяет вид и меру его ответственности за свои поступки.

Проблема ответственности личности при выборе варианта поведения – это неотъемлемая часть социалистической концепции личности. Исходные позиции для соотнесения выбора варианта поведения и ответственности определены на конституционном уровне.

«Использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерб интересам общества и государства, правам других граждан, – гласит ч. 2 ст. 39 Конституции СССР.

Свобода выбора поведения не выводит врача за пределы тех общественных связей, в которых он находится. Общество, государство, нормируя поведение врача, как и любой иной личности, обеспечивает ему возможность выбора собственного поведения, однако этот выбор имеет пределы, определенные общественными связями. Выбор поведения на основе необходимости и в пределах правового и иных видов социального нормирования является свободным выбором5. В свою очередь, выбор поведения без учета необходимости и его осуществление с нарушением правового нормирования является несвободным выбором.

Способность личности избирать тот или иной вариант поведения, сознавая цель, значение и последствие своих действий, определяет, в случае противоправности поведения, ее юридическую вину6.

В соответствии с функцией, которую выполняет вина в структуре правонарушения, в юридической литературе она определяется как психическое отношение лица к совершаемому им противоправному действию или бездействию и его возможным результатам7.

Употребляемая 'а понятии вины категория «психическое отношение» характеризует определенное сознание личности, «представляет Стр. 322 из Новиков К. А. Свобода воли как философская категория. В кн.: Историческая закономерность и сознательная деятельность людей. Краснодар, 1971, с. 91–96;

его же. Свобода выбора. – В кн-: Проблема свободного выбора и активность личности. Краснодар, 1972, с. 22– 45.

Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972, с. 467.

Матвеев Г. К,- Основания гражданско-правовой ответственности, с. 185;

Советское гражданское право /Под ред. О. А. Красавчикова. 2-е изд., т. 1, с. 428;

Советское гражданское право /Под ред. В. Ф. У Маслова, А. А. Пушкина, т. 1, с. 460.

потенциальный аспект психологических процессов, связанных с избирательной и субъективной активностью личности»8. В юридической литературе признано, что в содержание вины входит совокупность психологических элементов, образующих психическое отношение к совершаемому действию (бездействию) и возможным результатам9. В частности, в содержание вины входят интеллектуальные моменты (осознание и предвидение, допущение) и волевые моменты (желание, намерение). В этих психологических элементах отражаются или могут отражаться нарушаемые правоотношения, чужое субъективное право, благо, которому причиняется ущерб, а также социальная значимость совершаемого действия (бездействия). Иными словами, содержанием вины охватывается совокупность психологических элементов, отражающих (или могущих отражать) объективные обстоятельства гражданского правонарушения и выражающих определенное отношение лица к этим обстоятельствам. Отражение объективных обстоятельств правонарушения может проявляться в знании их наличия а настоящем или предвидении их возникновения в будущем.

Опережающее отражение (предвидение) имеет различные степени – от достоверного знания до сознания возможности;

оно бывает правильным или неправильным. Отражение отдельных обстоятельств правонарушения может и отсутствовать, но у лица имелась возможность их осознавать, поскольку создавшаяся ситуация несла такую информацию10. Психическое отношение к объективным обстоятельствам правонарушения может быть положительным, отрицательным или нейтральным.

В зависимости от соотношения психических элементов, образующих содержание вины, определяются ее формы – умысел и неосторожность. Они представляют собой единственно возможные формы психического отношения лица к совершаемому противоправному поведению и возможным последствиям.

Для вины в форме умысла характерным является осо Стр. 323 из Мясищев В. Н. Сознание как единство отражения действительности и отношений к ней человека. – В кн.: Проблемы сознания. Материалы симпозиума. М., 1966, с. 130.

Антимонов Б. С. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. М., 1952, с. 93–94;

Дагель П. С. Содержание, форма и сущность вины в советском уголовном праве.

– Правоведение, 1969, № 1, с. 79;

Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответственности, с. 177;

Ойгензихт В. А. Проблема риска в гражданском праве. Душанбе, 1972, с. 54–55.

Дагель П. С. Указ. соч. – Правоведение, 1969, № 1, с. 79.

знание лицом общественной опасности своего поведения, предвидение его негативных последствий, желание их наступления или нежелание, но сознательное их допущение. В основу такой характеристики умысла положено различие между его видами – прямым и косвенным. В гражданском законодательстве нет деления умысла на виды. По всей вероятности, в этом нет потребности. Дело здесь не только в том, что виды умысла, как и в целом формы вины, не влияют на размер гражданской ответственности. Существенно, что при умышленном гражданском правонарушении правонарушитель ни прямо, ни косвенно не преследует цели причинить ущерб, например гражданину, право на охрану неприкосновенности жизни и здоровья которого нарушает. Осознавая общественную опасность совершаемого поведения и возможные его последствия, правонарушитель не стремится к их достижению, – он стремится достичь иного результата, полезного для него самого. Последним объясняется безразличное отношение правонарушителя к возможному ущербу потерпевшего или явное нежелание его наступления.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.