авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |

«МЕДИЦИНСКОЕ ПРАВО. ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО ДЛЯ ЮРИСТОВ И 1. ...»

-- [ Страница 7 ] --

Одновременно на больного возлагаются обязанности административно-правовые, поскольку Стр. 190 из каждая больница имеет правила внутреннего распорядка для больных, внутрибольничный распорядок дня. Установленные в правилах требования носят административно-правовой характер и направлены на обеспечение необходимых условий для выполнения лечебным учреждением своей обязанности и тем самым – на осуществление больным своего субъективного права. Так, например, правила требуют соблюдать чистоту и порядок, соблюдать тишину, запрещают хождение больных из одного отделения в другое, устанавливают обязанность бережного отношения к имуществу больницы. В правилах отдельных лечебных учреждений есть такие положения: «Все назначения врачей и требования медицинского персонала обязательны для больных». Если такие требования вытекают из правил внутреннего распорядка для больных, то они носят в отношении последних характер властных велений. Что же касается назначений врача, связанных с лечением, то они не носят такого характера (исключения составляют лишь случаи обязательного и принудительного лечения), поэтому указание на их беспрекословное выполнение в правилах внутреннего распорядка для больных является неправомерным. Лечение – это выполнение обязанности лечебного учреждения в отношении конкретного больного, и оно осуществляется в рамках гражданско-правовых отношений, характерной особенностью которых является юридическое равенство сторон, т.е. ни одна из сторон по отношению к другой не обладает властными функциями. Ни лечебное учреждение, ни врач, действующий от его имени, оказывая медицинскую помощь, проводя лечение, не обладает властными полномочиями в отношении больного.

Обязанность больного по выполнению назначений врача имеет существенные особенности.

Любая врачебная процедура связана с вторжением в человеческий организм и является небезразличной для него.

Современной медицине широко известны такие явления, как лекарственная болезнь, непредусмотренный эффект лекарств и др. По мере появления новых лекарственных средств возрастает и вероятность нежелательных побочных действий лекарственной терапии.

Еще Монтень писал, что «не следует заставлять глотать лекарства тех, кому оно противно, ибо в трудную минуту болезни подобное усилие опасно и вредно»43.

В чем же сущность такого рода обязанности, или, по выражению С.

С. Алексеева, «необходимости совершения определенных действий», и как она соотносится с Стр. 191 из осуществлением субъективного права? Целью осуществления права на бесплатную квалифицированную медицинскую помощь и выполнения обязанности лечебным учреждением является восстановление или поддержание здоровья, а тем самым – восстановление или поддержание трудоспособности. Стремясь достичь этой цели, больной не только получает данные о состоянии своего здоровья, но и совершает ряд положительных действий (например, принятие соответствующих процедур, посещения консультанта, соблюдение диеты, режима, принятие лекарств, лечение в целом). Все эти действия представляют собой не что иное, как способы осуществления субъективного права44. Несовершение того или иного действия может стать препятствием выздоровлению, избавлению от недуга.

В советской юридической литературе высказано и иное 43 Монтень Мишель. Опыты. 2-е изд. М., 1980, с. 686.

44 По мнению О. Э. Лейста, если достижение того или иного правового результата не вменяется лицу в юридическую обязанность, право определяет лишь порядок совершения тех или иных действий (порядок осуществления его субъективного права). (Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981, с. 26).

мнение, согласно которому больной обязан выполнять все назначения и предписания лечебного учреждения45;

невыполнение их, нарушение установленного врачом режима могут служить основанием для прекращения отношений ло лечению46.

Такая оценка обязанностей по выполнению назначений врача не учитывает, во-первых, правоохранительного блага больного, во-вторых, сущности такой обязанности, выполнение которой представляет собой осуществление субъективного права. Кроме того, нельзя, как это делает В. Л. Суховерхий, ставить знак равенства между невыполнением назначений врача и нарушением внутрибольничного режима. Невыполнение первых не может служить основанием для выписки больного;

грубое же нарушение внутрибольничного режима, в соответствии с Правилами приема и выписки больных, может стать причиной выписки больного, поскольку в этом случае больной не выполняет обязанность, вытекающую из административных отношений.

Таким образом, обязанность выполнения предписаний врача относится к такому виду гражданско-правовых обязанностей, выполнение которых зависит от воли и желания носителя этой обязанности, ибо по сути представляет собой осуществление субъективного права.

Следовательно, обязанность по выполнению назначений врача – это один из способов Стр. 192 из осуществления субъективного права на бесплатную квалифицированную медицинскую помощь. Невыполнение этой обязанности представляет собой неосуществление субъективного права;

последнее же не может рассматриваться как противоправное поведение. В силу этого выполнение обязанности по принятию того или иного способа лечения не может быть обеспечено мерами государственного принуждения.

Важным для исследуемых правоотношений является вопрос об их объекте. В юридической литературе под объектами правоотношений понимаются различные материальные и нематериальные блага, которые способны удовлетворить потребность субъектов и предоставление которых юридически обеспечивается субъективным правом и юри 45 Малеин Н. С. Гражданский закон и права личности в СССР, с. 187;

Суховерхий В. Л.

Указ. соч. – Советское государство и право,.1975, № 6, с.108.

46 Суховерхий В. Л, Указ, соч. – Советское государство и право, 1975, № 6, с. 108.

дической обязанностью47. Категория объекта связана с интересами, потребностями субъектов. В правоотношениях, возникающих между больным и лечебным учреждением по поводу лечения, удовлетворение потребности в охране здоровья осуществляется непосредственно лечебным учреждением путем выполнения им своей обязанности в форме действий – врачевания. Особенностью объекта в этих отношениях является то, что он неотделим от акта, которым создается, и совпадает с выполнением обязанности лечебного учреждения. Как указывал К. Маркс в «Капитале», в отношениях по оказанию услуг «производимый продукт неотделим от того акта, в котором он производится»48 и потребляется «не в качестве вещи, а в качестве деятельности»49. Такой объект правоотношения в литературе получил название услуги50. Следовательно, объектом правоотношений, существующих между больным и лечебным учреждением, являются медицинские услуги, услуги по врачеванию, относящиеся к категории нематериальных благ.

Характерной особенностью услуги по врачеванию является то, что она существует как полезный эффект труда, потребляемый во время самого процесса врачевания. Такая особенность услуги по врачеванию обусловлена природой потребности в охране здоровья.

Именно данная потребность делает носителем полезных свойств сам процесс врачевания.

По мнению С. С. Алексеева, в такого рода отношениях полезный эффект – это определенный результат деятельности, который выступает объектом правоотношений и может Стр. 193 из быть обособлен от самой деятельности лишь с помощью научной абстракции51. В экономической литературе полезный эффект определяется как совокупность полезных свойств (деятельности), непосредственно направленных на 47 См., напр.: Алексеев С. С. Проблемы теории права, т. 1, с. 329– 337;

Мицкевич А. В.

Правовые отношения в советском обществе. – В кн.: Общая теория советского права /Под ред.

С. Н. Братуся, И. С. Самощенко. М., 1966, с. 311.

48 Маркс К;

Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. 1, с. 421.

49 Там же, с. 413.

50 См.;

напр.: Пушкин А. А. Гражданское правоотношение. – В кн.: Советское гражданское право /Под ред. В. Ф. Маслова, А.А.Пушкина. Киев, 1977, т. 1, с. 60;

Грибанов В.П. Понятие гражданского правоотношения. – В кн.: Советское гражданское право /Под ред.

В. П. Грибанова, С. М. Корнеева. М., 1979, т. 1, с. 100.

61 Алексеев С. С. Проблемы теории права, т. 1, с. 335.

удовлетворение той или иной потребности человека52. Представляется более приемлемой позиция экономистов, которая учитывает сущность услуги как формы человеческого труда и природу потребности человека, обусловливающего эту форму. С таких позиций следует подходить и к определению полезного эффекта услуг по врачеванию. Удовлетворение потребности в охране здоровья с помощью услуги по врачеванию направлено на достижение цели правоотношения – восстановление здоровья или его поддержание, одновременно восстановление, поддержание трудоспособности. Исходя из содержания правоотношений, возникающих между больным и лечебным учреждением, их можно отнести к обязательствам неимущественного характера53.

Исследование отношений по оказанию медицинской помощи дает возможность сделать вывод о договорной основе их возникновения и выделить следующие особенности этого договора.

1. Нормативное установление обязанной стороны. Гражданин может обратиться за медицинской помощью, по общему правилу, в лечебное учреждение по месту жительства или работы. В случаях, требующих срочной медицинской помощи, эта помощь оказывается Стр. 194 из безотлагательно ближайшим лечебно-профилактическим учреждением независимо от ведомственной подчиненности.

2. Наряду с обычной формой волеизъявления больного на получение медицинской помощи при определенных обстоятельствах это волеизъявление осуществляется при помощи договора поручения или института ведения дел без поручения.

3. Субъективное право гражданина на бесплатную квалифицированную медицинскую помощь состоит из тех же полномочий, что и любое субъективное право в относительных правоотношениях. Его осуществление проявляет – 52 Агабабьян Э. М. Экономический анализ сферы услуг. М., 1968, с. 24–25'.

53 Вопрос о возможности существования гражданско-правового обязательства с неимущественным содержанием является спорным в литературе (об этом см.: Новицкий И. Б., Луни Л. А. Общее учение об обязательстве. М., 1950, с. 52–60;

Вильнянский С. И. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1958, с. 273;

Советское гражданское право /Под ред. В. Ф. Маслова и А. А. Пушкина. Киев, 1977, т. 1, с. 374– 375;

Малеин Н. С. Гражданский закон и права личности в СССР, с. 28–29). Не входя в сущность спора, следует отметить, что формула обязательства (ст. 151 Гражданского кодекса УССР) не дает оснований к отрицанию обязательств неимущественного характера.

ся в форме выполнения определенных обязанностей, необходимых для достижения положительного результата. Защита нарушенного права осуществляется в административном и судебном порядке. Если в результате нарушения данного субъективного права причинен ущерб, вызванный повреждением здоровья или причинением смерти, то защита осуществляется только судом.

Наряду с обязанностями, выполнение -которых является способом осуществления субъективного права54, на больного возлагаются обязанности, вытекающие из правил внутреннего распорядка для больных, распорядка дня и иных властных предписаний.

4. Мера потребности в медицинских услугах, сроки лечения не определяются соглашением сторон. Фактором, обуславливающим их, является состояние здоровья больного, в конечном итоге – цель договора.

Стр. 195 из 5. Больной независимо от своего состояния может по одностороннему немотивированному заявлению расторгнуть договор55. Что же касается лечебного учреждения, то оно" может сделать это лишь по мотивированному заявлению. и в случаях, прямо предусмотренных законом.

6. В случае возникновения спора о надлежащем характере врачевания (его уровне и объеме) компетентный орган проверяет, соответствуют ли применявшиеся способы врачевания больного современному уровню науки и практики. Однако окончательный вывод о надлежащем характере врачевания может быть сделан лишь с учетом условий договора.

По своим специфическим чертам договор, возникающий между больным и лечебным учреждением, ближе всего примыкает к гражданско-правовым договорам по предоставлению соответствующих услуг, прежде всего к договору поручения56. Как в первом, так и во втором объектом выступают услуги в виде нематериальных благ. Однако в отличие от договора поручения, где объектом являются 54 При платной медицинской помощи обязанность оплатить соответствующие медицинские услуги носит характер обязанности должника.

55 Аналогичное имеет место и в договоре поручения, построенном на взаимном довери».

Он может быть расторгнут по одностороннему немотивированному заявлению любой из сторон (ст. 392 Гражданского кодекса УССР).

56 В Гражданском кодексе ПНР содержится специальная статья (ст. 750), которая предусматривает, что в отношении договоров об оказании услуг, которые не урегулированы другими правилами, применяются правила о поручении.

юридические действия (услуги), которые направлены на осуществление, прекращение или приобретение субъективных прав и обязанностей, в договоре больного с лечебным учреждением объектом являются медицинские услуги, представляющие собой фактические действия.

Но для договоров по предоставлению услуг характерны не только юридические действия;

их объектом могут быть 'и фактические действия (например, договор хранения, договор на оказание авиатранспортных услуг);

не исключено и сочетание юридических и фактических действий (договор экспедиции). Общим для всех договоров, связанных с оказанием услуг, является наличие объекта возникающих здесь правоотношений. В качестве такового выступает услуга, т. е. деятельность, которая в силу своих полезных свойств способна удовлетворять определенные потребности.

Наличие особенностей, свойственных договору, возникающему между лечебным Стр. 196 из учреждением и больным, позволяют выделить его в качественно самостоятельный вид – в договор о медицинских услугах57.

Порождаемые обязательственные отношения представляют собой гражданско-правовые обязательства по оказанию медицинских услуг.

Включение в гражданские кодексы союзных республик договора по оказанию медицинских услуг имело бы важное не только юридическое, но и социальное значение. Среди первоочередных направлений совершенствования законодательства XXVI съезд КПСС назвал завершение издания общесоюзного свода законов, дальнейшее развитие законодательства по осуществлению конституционных прав граждан58. Нормирование в гражданских кодексах отношений по оказанию медицинских услуг позволило бы учесть все особенности этих отношений, что способствовало бы более полному, всестороннему удовлетворению потребности граждан в охране здоровья.

57 В зарубежной правовой литературе специфика договора об оказании медицинской помощи определялась по-разному (например, поручение, услуга, договор без названия и др.) Во французской литературе принято выделять обязательство надлежащего врачевания и обязательство результата (например, если речь идет о рентгеноскопии или рентгенографии, кардиограмме, инъекциях, то должен быть результат в соответствующей форме). Такое деление связано с платностью медицинских услуг. (Об этом см:

Рёппеаи J. Faute civile et faute penale en matiere de responsabilite me-dicale. Paris, 1975, p.

21–23).

58 Материалы XXVI съезда КПСС, с. 64.

ХАРАКТЕР ГРАЖДАНСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА УЩЕРБ, ПРИЧИНЕННЫЙ ЗДОРОВЬЮ БОЛЬНОГО, И ЕЕ ОСНОВАНИЯ Среди вопросов, связанных с темой нашего исследования, значительный теоретический и практический интерес представляет определение характера гражданско-правовой ответственности: наступает ли здесь договорная ответственность, т. е. ответственность за нарушение обязательства, возникшего из договора по оказанию медицинских услуг, или деликтная (внедоговорная) – за совершение деликта, предусмотренного соответствующими Стр. 197 из статьями главы 40 Гражданского кодекса УССР – «Обязательства, возникающие из причинения вреда».

В советской юридической литературе общепризнанным считалось положение, что ответственность лечебных учреждений за вред, причиненный ненадлежащим врачеванием, носит деликтный характер59. Однако в последнее время высказан иной взгляд: «...в случаях причинения вреда в результате ненадлежащего лечения лечебные учреждения должны нести ответственность по правилам ст. 219–222 ГК, РСФСР как за ненадлежащее исполнение обязательств по договору»60. Не получила единого решения эта проблема и в зарубежной литературе. По мнению тех, кто считает, что основу отношений между больным и врачом составляет договор, характер ответственности обусловливается невыполнением договорного обязательства61. Уточняя вывод о договорном характере ответственности, Ж. Пенно отмечает, что в случае нарушения •обязательства результата ответственность наступает за 59 Флейшиц Е, А. О гражданской ответственности за повреждение здоровья. – Советское государство и право, 1954, № 8, с. 23;

Савицкая А. Н. Гражданская ответственность советских лечебных учреждений за вред, причиненный неправильным лечением. – Ученые записки Львов, ун-та. Сер. юрид., 1956, вып.

3, с. 144–152;

Майданик Л. А. Ответственность медицинских учреждений за ненадлежащее лечение. – Советская юстиция, 1967, № 16, с. 12–13;

Майданик Л. А., Сергеева Н. Ю. Материальная ответственность за повреждение здоровья.

М., 1968, с. 43–46;

Ярошенко К. Б. Имущественная ответственность лечебных учреждений за вред, причиненный их работниками. – В кн.: Вопросы государства и права, с. 247;

Малеин Н. С. Гражданский закон и права личности в СССР, с. 87.

60 Суховерхий В. Л. Указ. соч., – Советское государство и право, 1975, № 6, с. 108.

61 Рeппеаи J. Faute civile et faute penale en matiere de responsa-bilite medicale. Paris, 1975, p.

21;

Рeппеаи J. Faute et erreur en matiere de responsabilite medicale. Paris, 1973, p. 21.

недостижение результата;

если же нарушается обязательство надлежащей деятельности, то ответственность наступает за ненадлежащую деятельность62. В противоположность этому Г.

Стрит считает, что врач, причиняя ущерб пациенту, совершает деликт, поэтому его ответственность носит деликтный характер63. Причинение ущерба лечением признают Стр. 198 из деликтом (а в связи с этим – и ответственность деликтной) и иные ученые64.

Наряду с мнением об одном характере ответственности – договорном или деликтном, в литературе представлен взгляд, в соответствии с которым ответственность за ущерб, причиненный ненадлежащим врачеванием, -может носить в одних случаях договорной характер, в других – деликтный. Так, в литературе выделяются обстоятельства, при которых ответственность будет носить деликтный характер (например, при возмещении ущерба иждивенцам умершего, при причинении ущерба неоказанием помощи и др.)65. Одновременно автор считает, что потерпевший в случаях договорной ответственности вправе на основе ст. Гражданского кодекса ПНР66 требовать решения его спора по правилам деликтной ответственности67. Теоретической основой такого вывода служит тот факт, что врач, причиняя ущерб ненадлежащим лечением, нарушает обязанности, вытекающие не только из договора, но и из врачебного устава68. О случаях договорной и деликтной ответственности врача говорят и другие авторы69.

Мнение тех, кто считает ответственность за ущерб, причиненный здоровью больного ненадлежащим врачеванием, договорной, поскольку отношения по оказанию медицин 62 Рeппеаи J. Faute civile et faute penale en matiere de responsabilite medicale, p. 21–22.

63 Street Harry. The Law of Torts. London, 1963, p. 129.

64 Bicник Киiв. ун-ту. Спец. вип. Питания цившьно-правовоi вiдповiдальностi. Працi вчених-юристiв Киiвського та Ягеллонського унiверситетiв. Киiв, 1969, с. 10–11.

65 Panstwo i prawo, 1963, № 8–9, s. 438–439.

66 Статья 443 Гражданского кодекса ПНР предусматривает: «То обстоятельство, что действие или бездействие, от которого произошел вред, составляло неисполнение или ненадлежащее исполнение существующего ранее обязательства, не исключает притязаний по возмещению вреда вследствие недозволенного действия, если из содержания ранее существовавшего обязательства не следует иное». Следует отметить, что ряд норм, например ст. 435–436 этого кодекса, не допускают возможности применения договорной ответственности.

67 См.: Советское государство и право, 1975, № 6, с. 108.

68 Там же.

89 Nowe prawo, 1966, № 7–8, s. 115.

ских услуг носят договорной характер, лишь на первый взгляд кажется логичным. Более Стр. 199 из правильной представляется позиция тех авторов, которые полагают, что такая ответственность носит деликтный характер. Врач, причиняя ущерб здоровью больного, совершает деликт, но не потому, что его обязанности по надлежащему врачеванию вытекают из закона, а не из договора70. Действительно, обязанность надлежащего врачевания вытекает из закона, но, будучи предусмотрена законом, она распространяется на любой договор по оказанию медицинских услуг, ибо стороны, вступив в соответствующие отношения, тем самым выражают свое согласие подчиниться этому закону. Основания для признания причинения ущерба здоровью больного ненадлежащим врачеванием деликтом состоят в ином.

Известно, что еще с древних времен среди моральных требований, которые предъявлялись к врачу, было требование: «Не повреди!». В клятве Гиппократа говорилось:

«Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости»71.

Этот глубоко гуманный моральный принцип составляет одну из основ врачебной деятельности и сегодня;

о его важности свидетельствует и то, что с ним созвучен и общий правовой запрет, установленный ст. 440 Гражданского кодекса УССР: «Не причинять вреда жизни и здоровью граждан», распространяющийся и на деятельность лечебных учреждений.

Выполняя данное требование, лечебное учреждение обязано так организовать лечение больных, чтобы противоправное виновное причинение ущерба здоровью больного было исключено.

Правила ст. 440 функционируют в неразрывной связи с нормами, которые определяют права и обязанности соответствующей профессии медицинского работника. Общий запрет, по существу, включается в содержание позитивных обязанностей медицинских работников72.

Все правовые требования, входящие в содержание надлежащего врачевания, равны по своей общеобязательности, но не равны по социальному значению. В частности, требование не причинять вреда здоровью больного настоль 70 BicHHK Ки"1в. ун-ту. Спец. вип. Питання цивiльно-правовоi вiдповiдальностi, с. 10– 11.

71 Гиппократ. Избранные книги. М., 1936, т, 1, с. 87.

72 Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву, с. 36.

ко важно в социальном отношении, что его невыполнение, нарушение всегда представляет собой деликт.

Стр. 200 из Действующее гражданское законодательство исходит из принципа единства правового регулирования по возмещению ущерба, вызванного повреждением здоровья и причинением смерти. Все случаи возмещения ущерба разрешаются в рамках деликтной ответственности.

Из этого же принципа исходит и судебная практика, которая вопрос о возмещении ущерба, вызванного увечьем, иным повреждением здоровья или причинением смерти, всегда разрешала по правилам деликтной ответственности. Не делалось исключений и для лечебных учреждений, причинивших больному ущерб ненадлежащим лечением. Ответственность и в этих случаях определялась в рамках деликтной. Применяя правила деликтной ответственности, судебная практика колебалась лишь в юридической оценке лечебной деятельности. Так, до принятия Основ гражданского законодательства врачебная деятельность квалифицировалась как деятельность в области административного управления73. Такая позиция судебных органов не находила поддержки в юридической литературе74. С принятием Основ законодательства оценка лечебной деятельности судебными органами существенно изменилась. Судебная практика, разрешая споры о возмещении ущерба, причиненного неправильным врачеванием, не квалифицирует врачевание как деятельность в области административного управления, а исходит из общих правил ч. III ст. 88 Основ гражданского законодательства75, ст. Гражданского кодекса УССР.

В юридической литературе принято выделять два аспекта оснований ответственности:

правовой и фактический. Под правовым основанием подразумевается норма права, 73 Судебная практика Верховного Суда РСФСР, 1927, № 17, с.15;

Советская юстиция, 1936, №24, с. 23;

Советская юстиция, 1937, № 9, с. 52;

Судебная практика Верховного Суда СССР, 1952, № 9, с. 33–35.

74 Об этом см.: Енохина О. Материальная ответственность медработников за причинение вреда больному. – Еженедельник советской юстиции, 1928, № 27, с. 769;

Флейшиц Е. А. О гражданской ответственности за повреждение здоровья. – Советское государство и право, 1954, № 8, с. 23;

Савицкая А. Н. Гражданская ответственность советских лечебных учреждений за вред, причиненный неправильным лечением. – Ученые записки Львов, ун-та, 1956, вып. 3, с.

145 и след:;

ее же. Ответственность государственных учреждений за вред, причиненный действиями их должностных лиц. – Советское государство и право, 1962, № 8, с. 53–55.

75 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1971, № 5, с. 22–24;

Бюллетень Верховного Совета РСФСР, 1972, № 5, с. 13–14.

устанавливающая запрет, содержащая состав правонарушения, т. е. совокупность Стр. 201 из признаков, характеризующих поведение как правонарушение76. Фактическим основанием является совершение правонарушения.

Правовым основанием деликтной ответственности лечебного учреждения является ст. Гражданского кодекса УССР, в силу которой организация обязана возместить вред, причиненный по вине ее работников при исполнении ими своих трудовых (служебных) обязанностей. Устанавливая требование о возмещении организацией вреда, ст. предусматривает следующие признаки, образующие состав правонарушения как основание возмещения: 1) наличие трудовых (служебных) связей между организацией и работником, причинившим вред;

2) причинение вреда работником при исполнении трудовых обязанностей;

3) вина работника77.

Такой состав правонарушения обусловлен особенностями субъекта ответственности, и по отношению к общему составу правонарушения, который описан в ст. 440 Гражданского кодекса, он выступает как отдельный. В соответствии со ст. 440 вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный организации, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Причинивший вред освобождается от его 'возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Из содержания приведенной статьи следует, что признаками, образующими общий состав правонарушения, являются: вред, противоправность, причинная связь и вина. Общий состав правонарушения распространяется на все отдельные составы, предусмотренные нормами, образующими систему обязательств из причинения вреда. Следовательно, для возложения ответственности на организацию, в том числе и на лечебное учреждение, необходима совокупность двух составов: общего и отдельного. Если же рассматривать состав правонарушения, содержащийся в ст. 441, по отношению к другим составам, которыми предусмотрена ответственность организаций, то он носит общий характер.

76 Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970, с. 5–19;

Самощенко И. С„ Фарукшин М. X. Ответственность по советскому законодательству. М., 1971, с. 70–84.

77 Об основаниях ответственности организаций см.: Илларионова Т. И. Субъекты ответственности в порядке ст. 445 ГК РСФСР. – В кн.: Итоги научно-исследовательской работы за 1970 год. Свердловск, 1971;

Ярошенко К.. Б. Специальные основания деликтной ответственности юридических лиц. – Ученые записки ВНИИСЗ. М., 1973, вып. 28.

Таким образом, структуру гражданского правонарушения как фактического основания деликтной ответственности лечебного учреждения образуют: 1) вред;

2) правовая связь в форме Стр. 202 из трудовых отношений (отношений службы) медицинского работника с лечебным учреждением;

3) претивоправность поведения в форме неисполнения или ненадлежащего исполнения трудовых обязанностей;

4) причинная связь между вредом и противоправным поведением;

5) вина.

При совершении правонарушения вред представляет собой совокупность его отрицательных последствий, проявляющихся, например, в нарушении правоотношений, субъективного права, соответствующих благ, в целом правопорядка. Однако вред как элемент гражданского правонарушения выступает лишь как фактический вред. В таком аспекте вред есть умаление охраняемого законом блага78, в данном случае – здоровья и жизни. Юридически значимым вредом, причиняемым этим нематериальным благам, является лишь вред, выражаемый в форме имущественного ущерба, а поэтому возместимый в деньгах. При повреждении здоровья вред выражается в полной или частичной утрате заработка в соответствии со степенью утраченной трудоспособности, в расходах, связанных с восстановлением здоровья. При причинении смерти вред может выражаться в утрате содержания, как правило, нетрудоспособными лицами, находившимися на иждивении умершего или имевшими право на его получение ко дню его смерти, в расходах на лечение, если оно предшествовало смерти потерпевшего, а также в расходах на погребение. Вред как элемент гражданского правонарушения представляет собой те негативные последствия, которые наступили в имущественной сфере потерпевшего в результате совершения правонарушения. Одновременно вред выступает и мерой деликтной ответственности. Размер возмещения определяется размером причиненного потерпевшему ущерба.

Правовая связь в форме трудовых отношений (отношений службы.) медицинского работника с лечебным учреждением. Лечебное учреждение как организация пред 78 Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения.

М., 1951, с. 20;

Малеин Н. С. Возмещение вреда, причиненного личности. М., 1965, с. 7;

Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответственности, с. 37;

Тархов В. А.

Ответственность по советскому гражданскому праву, Саратов, 1973, с. 138.

ставляет собой коллективное социальное образование. Организационное единство обеспечивает деятельность лечебного учреждения как единого целого и его самостоятельность по отношению к своим членам79. Организационное единство лечебного учреждения выражено в соответствующем положении, где определены задачи и содержание его деятельности, структура подразделений, орган, осуществляющий руководство лечебным учреждением. В Стр. 203 из систему связей, образующих организационное единство, входят трудовые связи (связи службы) между лечебным учреждением и медицинским работником и выполнение каждым работником своих обязанностей. Деятельность лечебного учреждения осуществляется его работниками.

Однако, хотя лечебный процесс в поликлинике или больнице ведет конкретный медицинский работник, он не выступает по отношению к больному отдельным субъектом права. В его лечении, врачевании проявляется деятельность лечебного учреждения. Следовательно, действия по осуществлению возложенных на медицинского работника обязанностей – это действия лечебного учреждения. Круг действий, которые относятся к исполнению трудовых обязанностей медицинского работника, определяется соответствующими положениями (Положение о главном враче городской больницы, Положение о правах и обязанностях акушерки. Положение о правах врача-стоматолога и т. п.). Вред, причененный больному врачеванием, осуществляемым медицинским работником, рассматривается как вред, причиненный организацией. Если же вред причинен работником хотя и во время исполнения им своих трудовых обязанностей, но действием, которое не является проявлением их, организация не несет ответственности.

Изложенным обусловлено включение в состав правонарушения правовой связи в форме трудовых (служебных) отношений между лечебным учреждением и работником как основания ответственности лечебного учреждения. Этим устанавливаются пределы деликтной ответственности лечебного учреждения и в целом организации.

Противоправность поведения. Наличие отрицательных результатов лечения влечет за собой ответственность лечебного учреждения лишь при том непременном условии, что поведение медицинского работника было противоправ 79 Братусь С. Н. Субъект гражданского права. М., 1980, с. 91– 92;

Илларионова Т. Я. Указ.

соч. – В кн.: Итоги научно-исследовательской работы за 1970 год, с. 140.

ным. Отсутствие противоправности исключает ответственность. Поэтому вопрос о противоправности поведения является одним из наиболее существенных при установлении оснований ответственности.

Представляется, что вопрос о противоправности поведения следует решать с учетом методов воздействия норм права на поведение людей. В зависимости от характера общественных отношений норма права в одних случаях обязывает совершать определенные положительные действия, в других – управомачивает на совершение поло-, жительных действий, в третьих – запрещает определенное поведение80.

Регулирование поведения участников общественного отношения через возложение Стр. 204 из обязанности обеспечивает общественную необходимость определенного поведения.

Если в субъективном праве выражен прежде всего интерес его носителя и путем осуществления права удовлетворяются потребности управомоченного, то выполнение юридической обязанности необходимо не только для лица, интересы которого удовлетворяются исполнением обязанности. Предусмотренная в норме права юридическая обязанность представляет собой меру необходимого, полезного, должного поведения, в котором выражен интерес государства и общества, управомоченного, а также, в значительной части случаев, – интерес правообязанного.

Оценивая юридическую обязанность как меру необходимого поведения, нельзя ограничивать общественную полезность, потребность соответствующего поведения только этой правовой категорией. Такие же свойства присущи и субъективному праву. Последнее и учитывает законодатель при признании круга прав. Поэтому Советское общенарод" ное государство, признавая и гарантируя приобретение участниками общественных отношений субъективных прав и возлагая на них юридические обязанности, заинтересовано в осуществлении ими своих прав и исполнении юридических обязанностей. В осуществлении субъективного •права, исполнении юридической обязанности реализуется общественная полезность, потребность данного поведения, и с точки зрения права такое поведение признается правомерным.

Общность свойств субъективного права и юридической обязанности, а также одинаковая правовая оценка осу 80 Яковлев В. Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений, с. 70–85.

ществления права и выполнения юридической обязанности неминуемо, казалось бы, должны привести к тождественной оценке как невыполнения юридической обязанности, так и неосуществления субъективного права. На 'самом же деле различия в содержании и существе этих правовых категорий порождают различную оценку неосуществления права и неисполнения юридической обязанности.

Субъективное право как мера дозволенного поведения предоставляет управомоченному самому решать: совершать или не совершать дозволенное поведение. Гарантией свободы решения является признание правомерным любого выбора, т. е. не только осуществление Стр. 205 из субъективного права, но и его неиспользование. Таким образом, неосуществление субъективного права его носителем оценивается как правомерное поведение. Вместе с тем в условиях социалистической действительности неиспользование субъективного права не может быть признано желательным и полезным. Однако нежелательность того или иного поведения не делает его противоправным.

Если содержанием субъективного права является мера дозволенного поведения, то содержание юридической обязанности образует властное требование. «Правовая обязанность, – отмечал С. Ф. Кечекьян, – есть обусловленная содержащимся в нормах права требованием и обеспеченная государственным принуждением необходимость определенного поведения»81.

Норма права, устанавливая юридическую обязанность, предусматривает и меру государственного воздействия на лицо, нарушившее эту обязанность. Выполняя юридическую обязанность, лицо совершает правомерное, общественно полезное поведение. Невыполнение, нарушение юридической обязанности оценивается как неправомерное поведение.

Следовательно, противоправное поведение представляет собой невыполнение юридической обязанности.

Определение понятия противоправного поведения как невыполнения юридической обязанности свойственно всем отраслям права. В каждой из них противоправность поведения состоит в том, что лицо не выполнило возложенной на него юридической обязанности:

граждаяско-пра-вовой, административно-правовой, трудовой и др.

Юридические обязанности, которые возлагаются на участников правоотношений, выступают в двух формах:

81 Кечекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М„ 1958, с. 60.

а) в необходимости совершать определенные действия (активная обязанность) и б) в необходимости воздержи" ваться от совершения определенных действий (пассивная обязанность).

Если для исполнения юридической обязанности необходимо совершение обязанным лицом соответствующих действий, то пассивная юридическая обязанность исполняется путем воздержания от совершения запрещенных действий. «Реализация правового запрета, – указывает В. М. Гор-шенев, – происходит не тогда, когда он нарушен и вызвал соответствующую реакцию со стороны органов государства или других уполномоченных субъектов, а когда люди в повседневной жизни не совершают действий, поступков, относительно которых в праве есть соответствующее запрещение»82.

Стр. 206 из Формам юридических обязанностей соответствуют формы противоправного поведения:

противоправное действие и противоправное бездействие.

Противоправному действию как форме противоправного поведения соответствует юридическая обязанность, которая состоит в необходимости воздержаться от совершения общественно вредных действий. При этой форме противоправного поведения лицо совершает именно то действие, которое не должно было совершать, нарушает обязанность,.

установленную правовым запретом. Правовые запреты могут носить общий и специальный характер.

В отличие от специального запрета, которым запрещается совершать действие, прямо предусмотренное в норме права, общий не перечисляет действий, которые нельзя совершать;

он лишь устанавливает видовую или родовую характеристику таких действий, связывая ее с негативным результатом. Именно так построен общий запрет, предусмотренный в ст. Гражданского кодекса УССР, – не совершать действий, причиняющих вред личности или имуществу гражданина, а также организации. В законе нельзя предусмотреть и перечислить всех действий, которыми можно причинить вред. Поэтому закон запрещает любое подобное действие. Следует обратить внимание, что общий запрет свойствен не только гражданскому праву. Он используется и в уголовном законодательстве, где с его помощью формулируются отдельные составы преступлений,. например, хулиганство, неосторожное убийство, уничтоже 82 Горшенев В. М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972, с. 52–53.

ние имущества и др. «Уголовный закон не может чрезмерно детализировать описание объективной стороны преступления, и в этих случаях, – -отмечает В. Н. Кудрявцев, – он ограничивается указанием на один из ее элементов – вредные последствия»83.

В случае повреждения здоровья, причинения смерти правонарушитель не выполняет своей пассивной обязанности, вытекающей из ст. 440 Гражданского кодекса УССР.

Невыполнение этой юридической обязанности является противоправным действием. Однако, давая правильную оценку вредоносному действию, суд должен проверить, не явился ли причиненный вред результатом правомерного действия. Основными случаями признания правомерными действий, причинивших вред, являются: осуществление права и исполнение обязанности, согласие потерпевшего, необходимая оборона, крайняя необходимость84. По общему правилу вред, причиненный правомерными действиями, не подлежит возмещению.

Исключение составляют лишь случаи, прямо предусмотренные законом.

Стр. 207 из Противоправному бездействию как форме противоправного поведения соответствует юридическая обязанность в активной форме – обязанность совершать общественно необходимые действия. Если противоправность действия состоит в том, что лицо совершает запрещенное поведение, то при бездействии лицо не совершает действия, к которому оно обязывалось. Обязанность в форме необходимости совершать определенные положительные действия вытекает из нормы права, гражданско-правовых, трудовых отношений и др.

Невыполнение юридической обязанности совершать действие, необходимость которого вытекает из перечисленных оснований, является противоправным бездействием. Если лицо нормативно не обязывается к действию, то его бездействие признается правомерным.

Единственным случаем, когда бездействие признается противоправным, хотя обязанность действовать нормативно не обусловлена, является тот случай, когда лицо своими действиями создало опасное для охраняемого объекта состояние. Здесь обязанность действия для лица вытекает из его предшествующих действий.

83 Кудрявцев В. Н. Объективная сторона преступлений. М., 1960, c.128.

84 Об обстоятельствах, исключающих противоправность действия, см.: Савицька А. М.

Форми противоправноi поведший за радянським цивiльним правом. –. В кн.: Юридична Вiдповiдальность. Цивипстичнi аспекти /Пид ред. Н. I. Тiтовоi. Львiв, 1975, с. 21–30.

Однако оценка бездействия как противоправного поведения должна учитывать правило, в соответствии с которым человеческое поведение должно быть проявлением его сознания и воли. Если лицо не могло действовать в силу объективных причин, то допущенное им бездействие не было проявлением его воли и сознания. При таких обстоятельствах бездеятельность лица не может признаваться противоправной. Поэтому в законодательстве85 и в литературе86 противоправность бездействия характеризуется еще одним признаком – наличием объективной физической возможности действовать.

Обстоятельства, которые исключают противоправность бездействия, принято делить на внешние и внутренние. К внешним относятся, например, административный акт, который создает юридическую невозможность исполнения, действие непреодолимой силы, делающей исполнение фактически невозможным, и др. Внутренние факторы – это состояние лица, которое лишает его возможности выполнить обязанность (болезнь, увечье и т. п.).

Таким образом, бездействие признается противоправным: а) при наличии юридической обязанности совершать общественно необходимое действие;

создании лицом опасного состояния для других;

б) при наличии объективной возможности совершать данное действие, т.

Стр. 208 из е. физической возможности действовать.

Как противоправное действие, так и противоправное бездействие являются человеческим поведением, выражающим сознание и волю лица, характеризуют очевидную сторону поведения, состоящую в невыполнении юридической обязанности.

Изложенные положения о противоправности поведения и его формах применимы в правовой оценке поведения медицинского работника. Особенности врачевания как вида деятельности в ряде случаев влияют на способ определения противоправности, но она всегда выступает как невыполнение юридической обязанности. Обязанность лечебного учреждения оказывать медицинские услуги предполагает определенные положительные действия, т. е.

выполнение активной юридической обязанности. Ее невыполнение является противоправным бездействием. Одновременно на лечебное учреждение возлагается обязанность не совер 85 См., напр., ст. 53 Кодекса торгового мореплавания СССР, ст. 112, 113 Уголовного кодекса УССР.

86 Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право.

М., 1973, с. 546–547.

шать действии, запрещенных законом. Нарушение этой обязанности представляет собой противоправное действие. Не исключено, что в одном и том же поведении могут сочетаться элементы противоправного действия и бездействия. Для характеристики такого поведения закон употребляет выражение ненадлежащее исполнение обязанности. Данное поведение является следствием нарушения требований норм права выполнять обязанности надлежащим образом. Поскольку нарушение юридической обязанности, возлагаемой на медицинского работника, проявляется в форме бездействия или в сочетании действия и бездействия, то более правильным мы считаем употребление терминологии, используемой законодателем, – неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей.

Лечебное учреждение несет ответственность за ущерб, причиненный неисполнением или ненадлежащим исполнением трудовых (служебных) обязанностей медицинского работника, что означает нарушение не только общего запрета, предусмотренного в ст. 440 Гражданского кодекса, но и трудовой (служебной) обязанности. Такое требование непосредственно вытекает из составов правонарушений, предусмотренных в ст. 440 и 441 Гражданского кодекса УССР.

Обязанность оказания медицинских услуг, в том числе надлежащего врачевания, и обязанность не причинять вреда здоровью и жизни, которые возлагаются на лечебные учреждения, воплощаются в конкретных обязанностях медицинских работников. Нарушение соответствующей обязанности, в результате чего больному причинен ущерб, является Стр. 209 из конкретной формой нарушения одной из названных гражданско-правовых обязанностей лечебного учреждения перед больным.

Характер субъекта ответственности, в частности лечебного учреждения как организации, в определенной мере влияет на квалификацию противоправности бездействия. Одним из признаков такой квалификации, как уже отмечалось, является физическая возможность действовать. Отсутствие возможности действовать у конкретных медицинских работников может быть вызвано противоправным бездействием другого лица или администрации.

Противоправность поведения как элемент правонарушения служит, прежде всего, критерием отграничения правонарушения от иных антисоциальных поступков. Одновременно противоправность выражает общественную вредность и степень общественной опасности правонарушения.

Причинная связь между противоправным поведением, и наступившим вредом. При рассмотрении споров, связанных с ответственностью лечебного учреждения, судебные органы всегда обращают внимание на необходимость установления причинной связи между противоправным поведением и наступившим вредом. В плане исследуемого вопроса интерес представляет следующее дело, рассмотренное Верховным Судом РСФСР. С. обратилась в суд с иском к медсанчасти Челябинского тракторного завода о возмещении ущерба в связи с причинением вреда ее здоровью. Свой иск она мотивировала тем, что при производстве ей операции в медсанчасти в брюшной полости была оставлена марлевая салфетка, которая была удалена через год в областной больнице. У С. образовался абсцесс передней брюшной стенки, что явилось причиной вторичной операции и длительной болезни, в результате которой она стала инвалидом второй группы. Дело рассматривалось несколько раз. Последним решением народного суда С. в иске отказано. Вынося такое решение, народный суд сослался на то, что утрата С. трудоспособности на 60% не обязательно связана с оставлением инородного тела в брюшной полости. Возникновение свища, по мнению суда, могло явиться следствием травмы кишки на различных этапах операции. Оставляя решение народного суда в силе, судебная коллегия областного суда подчеркнула, что достоверных данных о том, что утрата трудоспособности у С. вызвана поведением работников медсанчасти, не имеется.

Отменяя все судебные постановления по данному делу, судебная коллегия Верховного Суда РСФСР пришла к иному выводу: требования С. подлежат удовлетворению согласно ст.

445 ГК РСФСР (ст. 441 Гражданского кодекса УССР). Что же послужило основанием к такому выводу? Для положительного решения необходимо было в данном случае установить два обстоятельства: 1) факт оставления салфетки в брюшной полости С. и 2) наличие причинной Стр. 210 из связи между операцией, произведенной в медсанчасти, и возникшим свищом.

Из истории болезни видно, что у истицы во время перевязки (через год после операции) в области свища был обнаружен кончик марлевой салфетки, которая была удалена хирургическим путем. Факт оставления марлевой салфетки в брюшной полости С. при операции подтверждается приказом главного врача, больницы медсанчасти о наложении взыскания на работников больницы за невнимательность при производстве операции. Наличие таких данных дало возможность судебной коллегии прийти к выводу, что факт оставления салфетки в брюшной полости С. имел место. В деле имеется два заключения судебно-медицин-ской экспертизы о том, что обнаруженный у истицы трубчатый толстокишечный свищ передней брюшной стенки являлся следствием оставления инородного тела (марлевой салфетки) во время операции, проведенной в медсанчасти. Учитывая данные, содержащиеся в деле, у судебной коллегии были все основания сделать вывод о наличии причинной связи между фактом оставления салфетки в брюшной полости С. и возникшим заболеванием, повлекшим за собой потерю трудоспособности на 60%.

Существенным в этом деле является и то, что судебная коллегия не прошла мимо мотивов, которым руководствовались судебные инстанции, -отказывая в иске. В частности, судебная коллегия указала: «Что касается ссылки на то, что возникновение у истицы свища могло быть обусловлено травмой кишки на различных этапах операции, то она основана лишь на предположении, ибо никаких данных об этом в истории болезни и других документах не содержится»87. Отсюда следует, что, решая вопрос о наличии или отсутствии причинной связи, можно исходить только из достоверных фактов, а не из предположений.


Методологической основой решения вопроса о причинности в праве является положение марксистско-ленинской философии о причинности как объективной реальности.

«Казуальность, обычно нами понимаемая, – писал В. И. Ленин в «Философских тетрадях», – есть лишь малая частичка всемирной связи, но (материалистическое добавление) частичка не субъективной, а объективно реальной связи»88.

Объективная природа причинной связи, независимо от сферы ее возникновения, остается незыблемой. Опираясь на категории марксистско-ленинской философии, юридическая наука и практика вырабатывают правила, применение которых дает возможность установить в каждом отдельном случае причинно-следственную зависимость между такими правовыми явлениями, как противоправное поведение и возникший ущерб89.

Стр. 211 из 87 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1972, № 5, с, 14.

88 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 144.

89 О причинной связи в праве см.: Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответственности, с. 88–151.

Марксистско-ленинская философия учит, что природу и общество нельзя рассматривать как случайное скопление предметов, которые изолированы друг от друга. Любое явление природы может быть понято лишь при одном условии: если его рассматривать во взаимосвязи и взаимообусловленности с окружающим его миром. Но понимание этой всеобщей связи, взаимозависимости явлений само по себе не дает еще возможности познать мир. «Чтобы понять отдельные явления, мы должны вырвать их из всеобщей связи и рассматривать их изолированно, а в таком случае сменяющиеся движения выступают перед нами – одно как причина, другое как действие»90, – писал Ф. Энгельс в «Диалектике природы».

Следовательно, из всей массы явлений, которые между собой связаны, необходимо по отношению к каждому явлению выделить то, которое представляет собой его причину.

Выделяя из всеобщей взаимосвязи причинный ряд, необходимо исходить не из вероятностей, а из достоверности, критерием которой является практическая деятельность человека. «Благодаря этому, – указывал Ф. Энгельс там же, – благодаря деятельности человека и обосновывается представление о причинности»91.

Причинная связь всегда предполагает последовательность явлений во времени, однако не всякая последовательность явлений во времени означает существование между ними причинной связи. Для выделения из всей цепи явлений юридически значимой причинной связи следует использовать категории необходимости и случайности. Необходимость, по мнению М.

А. Парнюка, представляет' собой действие, которое порождается достаточной совокупностью главных детерминирующих факторов и которое в своих основных чертах происходит вполне определеннее и именно так, а не иначе. Случайность же – действие, которое не является неизбежным и закономерным произведением совокупности главных детерминирующих факторов, оно неопределенно и может происходить так или иначе92. Для необходимости характерно именно то, что в конечном счете процесс непременно должен в главном и решающем осуществиться, т. е. необходимость указывает на обязательность процесса.

Случайность не имеет свойства Стр. 212 из 90 Маркс К;

Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 546–547.

91 Там же, с. 545.

92 Парнюк М. А. Концепция детерминизма в диалектическом материализме. – В кн.:

Современный детерминизм и наука. Новосибирск, 1975, т. 1, с. 29.

обязательности. Явления случайны, поскольку они могут быть, но могут и не быть, могут проявляться так или иначе. «В структуре социального детерминизма, – отмечает В. Ф. Паркин, – необходимость выступает как обязательный тип детерминации, а случайность – вероятностная форма социальных явлений»93. Следовательно, необходимая связь по отношению к конкретному явлению всегда проявляется как связь неизбежная, существенная, определяющая. Случайная связь представляет собой такую связь по отношению к данному явлению, которая не является существенней, без которой данный процесс протекал бы самостоятельно94.

Опираясь на философские категории причинно-необходимых и причинно-случайных связей, следует прийти к выводу, что противоправное действие является причиной наступившего результата, если эта связь есть проявление необходимости, а не случайного сцепления событий. При изучении конкретного дела установление необходимой связи и связи случайной, фактов, сопутствующих необходимым, но для возникновения данного результата случайных, имеет определяющее значение.

При анализе любого дела, а особенно дел, связанных с ненадлежащим врачеванием, существенное значение приобретает правило, в соответствии с которым не всякая последовательность явлений во времени означает существование причинной связи как необходимой, определяющей. Отнесение всех последовательно наступивших во времени явлений к фактам, необходимо обусловившим наступление вреда, «приводит, – как отмечает Г.

К. Матвеев, – к безграничной причинности и на деле означает, что сама идея причинности как бы расплывается во множественности условий и перестает служить объективным основанием ответственности»95. В плане рассматриваемого вопроса интерес представляет дело по иску жены Р. к X. и больнице о возмещении вреда, ставшее предметом рассмотрения всех судебных инстанций. Обстоятельства дела таковы. X. ударил Р. ножом в живот, причинив тяжкое телесное повреждение. Р. в тяжелом состоянии был доставлен в больницу, где ему была сделана операция, после Стр. 213 из 93 Паркин В. Ф. Социальный детерминизм как проблема развитого социализма. М., 1981,'с. 52;

Пилипенко Н. В. Диалектика необходимости и случайности. М., 1980, с. 111.

94 См.: Ф. Энгельс. Диалектика природы. – Маркс К;

Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 532–536.

95 Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответственности, с. 97.

чего он через три часа умер. Дело неоднократно рассматривалось в судебных органах Украинской ССР.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда УССР, рассмотрев дело по первой инстанции, отказала в иске. По мнению коллегии, между ножевым ранением, нанесенным X., и 'смертью Р. нет прямой причинной связи, и поэтому на X. не может быть возложена обязанность возместить ущерб. Не усмотрела судебная коллегия причинной связи и между «некоторыми упущениями медицинского персонала больницы и смертью Р.»96.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР отменила решение Верховного Суда УССР и оставила в силе решение областного суда, которым обязанность возмещения в равных долях возложена на X. и больницу.

Свое определение коллегия обосновала также ссылкой на причинную связь, но, в отличие от судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда УССР, она усмотрела наличие причинной связи как между ранением и смертью Р., так и между поведением медицинских работников и смертью Р.

Указывая на допущенные при рассмотрении дела ошибки, судебная коллегия отметила, что в своем выводе об отсутствии причинной связи между ранением и смертью судебная коллегия по' гражданским делам Верховного Суда УССР исходила лишь из одного обстоятельства, содержащегося в заключении эксперта, а именно – смерть наступила от асфиксии. Однако она не учла «того, что, хотя Р. умер не непосредственно от ножевого ранения, смерть его явилась результатом, вызванным этим ранением, и, по заключению экспертизы, между ранением и смертью Р. имеется «косвенная» причинная связь»97.

Неправильным, по мнению коллегии, явился и вывод об отсутствии причинной связи между поведением медицинских работников больницы и смертью Р. Освобождая больницу от ответственности, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда УССР исходила из двух обстоятельств: а) вывода экспертизы, что операция была проведена технически грамотно и правильно и что для Р. не требовалось выставлять специальный пост;

смерть его наступила быстро и неожиданно, без внешних признаков механической асфиксии;

б) прекращения уголовного дела, Стр. 214 из 96 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1971, № 5, с. 22–24.

97 Там же, с. 23.

возбужденного в связи со смертью Р. в отношении хирурга и медсестер, за отсутствием в их действиях состава преступления.

По мнению судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР, в данном обосновании не учтены два обстоятельства, которые существенно влияют на вывод о наличии или отсутствии причинной связи. В частности, используя заключение экспертизы о правильности проведенной операции, коллегия Верховного Суда УССР не учла, что врач и медицинская сестра не осуществляли надлежащего наблюдения за послеоперационным больным Р. до его полного выхода из состояния наркоза. Второе обоснование также признано неправильным, поскольку ст. 441 Гражданского кодекса УССР не ставит обязанность возмещения организацией ущерба в зависимость от наличия вины работников в уголовно наказуемом деянии.

Для оценки обоснований решений всех судебных инстанций необходимо прежде всего выделить факты, которые предшествовали смерти Р. Ими являются: ножевое ранение в живот, проведение операции, ненадлежащее наблюдение за послеоперационным больным. Поскольку причинная связь как элемент правонарушения должна быть между противоправным поведением и наступившим вредом, то из цепи явлений, последовательно предшествовавших смерти Р., должны быть исключены те, которые являются правомерными. В данном деле таковым является надлежаще проведенная операция. В цепи явлений, предшествующих наступлению смерти, остаются два – ножевое ранение и ненадлежащее исполнение медицинскими работниками больницы своих обязанностей. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР придала этим двум противоправным явлениям одинаковое значение, исходя из временной последовательности явлений, которые предшествовали смерти Р.


Однако такая позиция не может не вызвать возражений. Действительно, предшествующие смерти Р. два противоправных поведения находятся в причинной связи со смертью Р., но значение каждого из них в этом ряду не является одинаковым. Какой из этих двух правовых фактов явился определяющим в наступлении смерти Р.? Из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что смерть наступила от асфиксии, т. е. именно она стала определяющей, Стр. 215 из необходимой причиной смерти Р. Возможность наступления асфиксии, как видно из дела, могла быть предвидена медицинским персоналом. В заключении су дебно-медицинской экспертизы отмечается, что перед операцией полагалось очистить кишечник и желудок, однако состояние больного требовало немедленного хирургического вмешательства. Из этого следует, что невыполнение необходимой процедуры перед такого рода операцией является уважительным, и поэтому бездействие правомерно. Но правомерное невыполнение этой обязанности породило другую – обязанность беспрерывного наблюдения за Р. в послеоперационный период до полного выхода больного из состояния наркоза. Следствием невыполнения этой обязанности (а в этом случае невыполнение является противоправным) явилась асфиксия, вызванная попаданием в дыхательные пути во время рвоты пищевой массы, оставшейся в желудке. Следовательно, причиной, необходимо обусловившей смерть Р., явилось невыполнение соответствующими работниками своей трудовой обязанности, и поэтому у Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР были основания признать наличие причинной связи между неправомерным поведением медицинского персонала больницы и смертью Р.

Что же касается ножевого ранения, то оно, хотя и представляет собой преступление, не является в данном причинном ряду явлений определяющей, необходимой причиной смерти.

Оно выступает фактором, содействующим наступлению вредоносных последствий, и находится в причинно-случайной связи со смертью Р. Поэтому вывод Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда УССР об отсутствии «прямой причинной связи» между ножевым ранением и смертью Р. является правильным.

Поскольку юридически значимой может быть лишь причинно-необходимая связь, то в структуру правонарушения, являющегося основанием возмещения ущерба, причиненного Р., входит лишь причинная связь между неправильным поведением медицинских работников больницы и смертью Р.

В делах, связанных с ответственностью за вред, причиненный ненадлежащим врачеванием, противоправное бездействие98 часто переплетается с правомерными действиями, и его установление имеет определяющее значение для правильного разрешения дела.

Например, в процессе расследования дела, возбужденного прокуратурой по факту смерти И. ( лет), было установлено следующее. И. при приеме пищи подавился куриной костью и в тот же день Стр. 216 из О казуальности бездействия см.: Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности, с. 114–136.

обратился в районную больницу, где был осмотрен врачами Л. и Т., которые диагностировали ссадины слизистой оболочки гортани и назначили амбулаторное лечение. В связи с ухудшением состояния И. был госпитализирован в районную больницу, а на второй день переведен в областную, где в тот же день была проведена операция (верхнезадняя медиастинотомия) и оказана другая медицинская помощь. Несмотря на это, И. умер.

Из материалов дела видно, что И. была оказана медицинская помощь, причем интенсивная, однако положительные результаты не были достигнуты. В заключении судебно медицинской экспертизы указывается, что смерть И. наступила от травматического повреждения инородным телом (куриной костью) задней стенки пищевода, осложнившегося острым гнойным воспалением средостения, что привело к общему заражению крови. Отмечая, что смерть И. связана с несвоевременным удалением инородного тела из пищевода, судебно медицинская экспертиза сделала следующий вывод: при своевременном квалифицированном оказании медицинской помощи и удалении инородного тела из пищевода жизнь И. можно было бы спасти. В связи с таким выводом судебно-медицинской экспертизы встает вопрос: какого же основного действия не выполнили врачи, лечившие И.? Из истории болезни видно, что при обследовании И. врачами Л. и Т. ничего не было сделано для обнаружения инородного тела в пищеводе И. Не было сделано рентгеновское исследование, а также не был произведен осмотр пищевода с помощью специального медицинского инструмента – эзофагоскопа. Применив необходимые в данном случае методы специального обследования, врачи Л. и Т. могли бы, по мнению судебно-медицинской экспертизы, обнаружить инородное тело в пищеводе И. Этот вывод также имеет существенное значение для квалификации поведения врачей Л. и Т. Не выполнив своих обязанностей по отношению к больному И., Л. и Т. создали возможность быстрого развития гнойного воспалительного процесса, что привело к сепсису. Противоправное бездействие врачей Л. и Т. обусловило наступление смерти;

оно стало определяющим звеном в развитии причинной связи, приведшей к смерти. Таким образом, между противоправным бездействием Л. и Т. и смертью И. есть необходимая причинная связь, которая входит в структуру правонарушения. Включение причинной связи в структуру правонарушения дает возможность определить также границы ответственности.

Стр. 217 из Вина организации. К числу элементов гражданского правонарушения, являющегося основанием ответственности лечебного учреждения, относится его вина. Статья Гражданского кодекса УССР предусматривает данный элемент правонарушения своеобразно:

она указывает на вину работника организации как форму вины самой организации99. Такой способ установления вины обусловлен спецификой субъекта деликтной ответственности.

Обязанности лечебного учреждения в отношении больного реализуются путем выполнения медицинскими работниками своих трудовых обязанностей. Если ненадлежащее врачевание медицинского работника, причинившее вред здоровью больного, рассматривается как форма нарушения лечебным учреждением своей обязанности в отношении больного, то логично оценивать вину работника, причинившего вред, как форму вины самой организации.

Однако такая форма вины организации представляет собой не вину индивида, а вину коллектива. В связи с этим возникает вопрос: чья же упречная воля составляет содержание вины коллектива? Здесь нет единства взглядов. Так, по мнению Г. К. Матвеева, впервые поставившего этот вопрос, психологическим содержанием вины организации является упречная воля всех лиц, входящих в коллектив и его организующих100. В противоположность Г. К.

Матвееву, В. Т. Смирнов считает, что воля коллектива не может быть упречной, и в области деликтной ответственности вина юридического лица–это всегда вина одного или нескольких конкретных работников101. Возможность упречности в содержании воли коллектива признает Т. И. Илларионова. Но, в отличие от Г. К. Матвеева. Т. И. Илларионова полагает, что носителем упречной воли коллектива может быть только работник организации102.

99 Илларионова Т. И. Вина организации как условие ответственности в порядке ст. 445. – В кн.: Сборник аспирантских работ, вып. 14, с. 215–216.

100 Матвеев Г. К.. Вина. в советском гражданском праве. К., 1955, с. 216–236;

его же.

Основания гражданско-правовой ответственности, с. 209–241;

его же. Психологический аспект вины советских юридических лиц. – Советское государство и право, 1978, № 8, с. 39–47.

101 Смирнов В. Т. Обоснование деликтной ответственности юридических лиц. – В кн.:

Проблемы гражданского и административного права. Л., 1962, с. 254–274;

его же.

Обязательства, возникающие из причинения вреда. Л., 1973, с. 36–43.

102 Илларионова Т. И. Указ. соч. – В кн.: Сборник аспирантских работ, вып. 14, с. 215– 216;

Тархов В. А. Ответственность по советскому гражданскому праву, с. 78.

Стр. 218 из Не входя в детальный анализ перечисленных взглядов, следует отметить, что наиболее приемлемой представляется точка зрения Т. И. Илларионовой. Трудовой коллектив предприятия призван осуществлять его деятельность. Специальные функции возложены на него как на субъекта политической системы. Содержание воли коллектива определяется его стремлением к выполнению деятельности организации и достижению поставленных целей. Эта воля получает отражение в воле работника, исполняющего свои трудовые обязанности, т. е.

работника, осуществляющего деятельность организации. В свою очередь, воля работника как члена коллектива является составной частью единой воли коллектива. Личная воля работника не теряет своей значимости, ибо воля каждого работника вносит свой вклад в общее дело.

Однако коллективная воля – не простая сумма воль отдельных лиц. Она имеет свое качество, достижения ее более значительны, чем если бы просто суммировать достижения отдельных лиц103.

Содержание воли коллектива весьма определенно и конкретно, но проявления ее многогранны. Очевидно, что в содержание воли коллектива входит и его отношение к выполнению членами коллектива требований правовых норм. Оно может проявляться не только в одобрении, но и стимулировании работника, добившегося больших результатов, чем другие в этих же условиях. В содержание воли коллектива входит и его отношение к нарушителю трудовой дисциплины, к ненадлежащему исполнению им своих трудовых обязанностей. Случается, что коллектив проявляет безразличие как к положительным фактам, так и к отрицательным. Это отражается в психологии работника, – в воле работника, виновно причинившего вред, проявляются и элементы негативной коллективной психологии. Поэтому следует согласиться с Т. И. Илларионовой, что содержание воли коллектива в своем конкретном проявлении может быть упречным, однако носителем этой упречной воли коллектива может быть только работник организации104.

В связи с рассматриваемым вопросом нельзя не вспомнить рассказ Василия Шукшина «Кляуза». Трудно представить себе, чтобы в обстановке внимательного, уважительного и доброжелательного отношения коллектива кли 103 Ковалев А. Г. Коллектив и социально-психологические проблемы руководства. М., 1975, с. 16.

104 Илларионова Т. И. Указ соч., – В кн.: Сборник аспирантских работ, вып. 14, с. 215– 216.

Стр. 219 из ники к больным мог иметь место подобный случай. Если бы встал вопрос об ответственности клиники за ущерб, причиненный здоровью больного поведением вахтера, то в виновном поведении вахтера была и упречная воля коллектива.

Вина организации – это разновидность гражданско-правовой вины. Однако поскольку вина организации – это вина коллектива, а не индивида, то и требования, предъявляемые к ней при оценке возможных результатов врачевания, более высоки, нежели при оценке вины отдельного работника.

Входя в структуру правонарушения, вина лечебного учреждения характеризует его субъективную позицию.

Совокупность охарактеризованных элементов образует структуру правонарушения, являющегося основанием ответственности лечебного учреждения за ущерб, причиненный ненадлежащим врачеванием.

Врачевание как деятельность, состоящая из комплекса приемов и средств, необходимых для восстановления здоровья, неоднородно по своему характеру. Оно включает в себя широкое использование предметов, веществ, которые с точки зрения гражданского законодательства представляют источник повышенной опасности. К ним, например, относятся различного рода машины, радиоактивное излучение, рентгеновские лучи, лучи лазера, сильнодействующие лекарственные препараты (морфий, кокаин и т. п.)105. Если рассматривать вредоносное действие данных препаратов, веществ как причинение вреда источником повышенной опасности, то ответственность лечебного учреждения будет наступать по специальным правилам ст. 450 Гражданского кодекса УССР. В частности, ответственность наступает независимо от вины медицинского работника, проводившего лечение с помощью источника повышенной опасности. Если же отказаться от такой квалификации, то ответственность будет наступать по общим правилам.

Следует подчеркнуть, что ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, закон не связывает ни с целью, для которой он используется, ни с условиями его использования. Из этого исходит судебная практика. Однако она исключает возможность ответственности лечебного учреждения за вред, причиненный лече 105 О. А. Красавчиков относит сильнодействующие медицинские препараты к химическим источникам повышенной опасности (Красавчиков О. А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1966, с. 61).

Стр. 220 из нием с использованием источников повышенной опасности. Так, больному была назначена рентгенотерапия, после чего у него образовались незаживающие раны. Длительное стационарное лечение не дало положительных результатов, в связи с чем у больного были ампутированы голени обеих ног. При рассмотрении дела оказалось, что врач перед проведением сеанса рентгенотерапии не поставил фильтра, что привело к ожогу стоп обеих ног.

Народный суд отнес лечение рентгенотерапией к источнику повышенной опасности и удовлетворил иск со ссылкой на ст. 404 Гражданского кодекса РСФСР 1922 г. (по Гражданскому кодексу УССР 1963 г. – ст. 450). Отменяя решение народного суда, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСфСР отметила, что суд, по существу, признал деятельность лечебных учреждений повышенной опасностью для окружающих. Такой вывод народного суда коллегия признала ошибочным, так как лечебная деятельность медицинских учреждений, направленная на сохранение жизни и здоровья людей, по своей природе не может быть приравнена в понимании ст. 404 ГК РСФСР к деятельности, представляющей для окружающих повышенную опасность.

В данном случае Верховный Суд РСФСР говорит о лечебной деятельности больницы в целом. Народный же суд отнес к источнику повышенной опасности не всю лечебную деятельность, а лишь отдельные ее виды, в частности применение рентгенотерапии. По этой позиции народного суда высшая судебная инстанция республики не высказала своей точки зрения.

Естественно, что вся деятельность лечебного учреждения не может быть охарактеризована как источник повышенной опасности. Однако подобным образом не может быть охарактеризована и деятельность промышленных предприятий, строительных организаций, хотя они могут быть субъектом ответственности по правилам ст. Гражданского кодекса УССР, поскольку источником повышенной опасности являются различные механические агрегаты, подъемные механизмы, механические средства, используемые подобными организациями.

То же и в случае с лечебными учреждениями: не лечебная деятельность в целом представляет собой источник повышенной опасности, а рентгеновские лучи, гамма-лучи, радий, сильнодействующие лекарственные препараты группы «А», используемые для лечения. Таким образом, речь идет лишь о той части лечебной деятельности, которая свя зана с использованием предметов и средств, являющихся источником повышенной опасности. Сама по себе лучевая терапия не опасна для организма, но при определенных условиях, в силу своих специфических свойств, способна создать радиоактивность в опасных Стр. 221 из для жизни человека дозах. Рассматривая виды нарушений, совершаемых медицинскими работниками, И. Ф. Огарков отмечает, что сравнительно часто встречаются неправильные действия рентгенологов и их помощников в виде облучения без фильтра, результатом которых являются лучевые ожоги III степени брюшных стенок106. В случае причинения ущерба таким видом лечения, которое проводится с помощью источников повышенной опасности, лечебное учреждение должно отвечать по правилам ст. 450 Гражданского кодекса УССР.

Противоположный взгляд высказан К. Б. Ярошенко, считающей, что лечебное учреждение не должно отвечать по правилам названной статьи. Обосновывая невозможность применения ст. 450 Гражданского кодекса, К. Б. Ярошенко пишет: «Лечение имеет своей целью устранить опасность, возникшую для организма вне связи с действиями больницы. Кроме того, потерпевший 'в этом случае – единственный, ради кого осуществляется соответствующая деятельность. В этих условиях проведение принципа безвиновной ответственности лечебных учреждений перед пациентами... привело бы к тому, что больницы стали бы по возможности меньше обращаться при лечении к машинам, механизмам, целебным лучам, которые в настоящее время являются едва ли не самыми перспективными методами лечения. В конечном счете это нарушило бы интересы тех, кто обращается за услугами к лечебным учреждениям»107.

Такая точка зрения вызывает ряд возражений. Во-первых, ст. 450 предусматривает ответственность не по принципу безвиновной ответственности, а независимо от вины. Практика показывает, что в значительной своей части причинение вреда, например, рентгенотерапией связано с виной медицинского работника. Во-вторых, при ответственности без вины все же имеют место противоправность, вред и причинная связь. В этих случаях противоправность всегда связана с нарушением определенных правил (например, 106 Огарков И. Ф. Врачебные правонарушения и уголовная ответственность за них. Л., 1966, с. 107.

107 Ярошенко К. Б. Указ. соч. – В кн.: Вопросы государства и права, вып. 2, с. 248.

применение рентгеновских лучей для лечения без фильтра). Ненадлежащее выполнение медицинским работником своих трудовых обязанностей создало ситуацию, при которой проявились вредоносные действия рентгеновских лучей. Осуществляя врачевание с помощью источника повышенной опасности, врач или иной медицинский работник обязан учитывать Стр. 222 из этот фактор и принимать необходимые меры, чтобы такую опасность предотвратить. Для этого требуется лишь соблюдать правила эксплуатации соответствующих устройств.

По нашему мнению, нет оснований опасаться, что лечебные учреждения не будут использовать в необходимых случаях источники повышенной опасности, что в конечном счете приведет к нарушению интересов больного. Если заболевание требует рентгенотерапии, а больница ее не проводит, то она нарушает свою юридическую обязанность, что влечет за собой ответственность. В положении о больнице (независимо от ее вида) предусматривается своевременное и широкое внедрение в практику современных методов профилактики, диагностики и лечения больных. Невыполнение требований, вытекающих из правового положения о больнице, в ее лечебной деятельности связано с целым рядом правовых последствий не только для врача, в трудовых обязанностях которого эти требования конкретизированы, но и для администрации больницы. Далее, наличие гражданско-правовой связи между больным и лечебным учреждением не дает оснований исключать больного из числа «окружающих» лиц, т. е. посторонних к источнику повышенной опасности108. Не больной обслуживает рент-генаппарат, а врач-рентгенолог. В случае причинения облучением вреда последнему ответственность будет наступать не по ст. 450 Гражданского кодекса, а по ст.

456, предусматривающей ответственность организации за виновное причинение увечья или иного повреждения здоровья работнику в связи с исполнением им своих трудовых обязанностей. Судебная практика никогда не исключала из числа потерпевших субъектов, связанных с владельцем источни 108 По мнению К. Б. Ярошенко, больница отвечает по правилам ст. 450 Гражданского кодекса в тех случаях, когда в роли потерпевших действительно выступают лица, не имеющие отношения к лечебному учреждению (Ярошенко К.. Б. Указ. соч. – В кн.: Вопросы государства и права, вып. 2, с. 248). Закон не пользуется таким критерием для определения субъектов права на возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.