авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Содержание IV ВСЕРОССИЙСКИЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ КОНГРЕСС.............................................................................. 2 ПРОБЛЕМЫ ВКЛЮЧЕНИЯ СОЦИОЛОГИИ В СИСТЕМУ НАУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Проанализированы особенности реализации социалистической доктрины.

Значительное внимание уделено телевидению и интернету.

Ключевые слова: теорема Томаса * самоисполняющееся пророчество * Нострадамус * Интернет Монах, когда он считает, что конь великолепен и превосходит все природные совершенства, видит в нем только то, что предписано видеть.

У. Эко. Имя розы Одним из наиболее интересных социальных феноменов, к которым обратился Р. Мертон, было так называемое самоисполняющееся пророчество, известное как теорема Томаса.

Речь идет о принадлежащем Уильяму Айзеку Томасу утверждении: "Ситуации, определяемые людьми как реальные, реальны по своим последствиям". Впрочем, к аналогичной идее подходил Т. Гоббс, который писал, что пророчества много раз были причиной предсказанных событий. Интерпретируя эту мысль Томаса, Р. Мертон отмечал, что: 1) люди реагируют не только на объективные особенности ситуации, но и на придаваемые им значения;

2) по этой причине их последующее поведение и некоторые его последствия отчасти определяются приписанным ситуации значением, то есть "общественные определения ситуации (пророчества или предсказания) становятся неотъемлемой составляющей ситуации и тем самым влияют на последующие события" [Мертон, 2011].

На наш взгляд, для понимания общественных процессов прошлого и настоящего, потенциально продуктивно рассмотреть эффекты, порождаемые феноменом самоисполняющихся пророчеств. В соответствии с классической концепцией Жоржа Сореля, социальный миф - это представление о будущем и о силе, которая способна побудить действие людей и склонить их предпринять усилия к переустройству су стр. ществующего мира. Вопрос о том, воплотятся ли в реальность представления о будущем, высказанные, к примеру, пророком, религиозным реформатором, или создателем теории научного социализма, часто решался силой их воздействия на людей. Сорель писал:

"Совсем неважно знать, какой из мелочей, составляющих мифологическую концепцию, суждено осуществиться в ходе исторических событий.... На эти мифы надо смотреть как на средство воздействия на настоящее,... для нас важна вся совокупность мифологической концепции, отдельные ее части важны лишь постольку, поскольку они позволяют рельефнее выступать заключающейся в ней идее" (Цит. по: [Климов, 2002]).

Именно в этом аспекте целесообразно рассмотреть роль общественных определений ситуации и в связи с этим процесс конструирования социальной реальности и будущего в СМИ.

Разрывы операционной замкнутости массовых коммуникаций как попытка выхода в "реальную реальность". Это наиболее яркий эффект, подпадающий под формулировку теоремы Томаса, - самоисполняюшиеся пророчества, так сказать, "в чистом виде".

Суждение, высказанное главой Федеральной резервной системы США, такими "финансовыми гуру", как У. Баффет или Дж. Сорос, относительно ситуации на бирже или в экономике, действительно, нередко приводило к тем изменениям биржевых индексов, которые эти люди предсказывали. В историческом прошлом можно отыскать сходные события, имевшие гораздо больший резонанс. Например, в 1491 г. в Европе царила паника по поводу приближающегося конца света. Под влиянием пророчества не составляли календари на 1492 г., многие перестали пахать и сеять. Год прошел, но светопреставления не случилось. И тогда римский папа издал буллу, в соответствии с которой людям не дано знать о сроках конца света, а каждый должен жить так, чтобы в любую минуту быть готовым дать ответ на страшном суде. От тех событий в культуре остался след: восьмерку, знак вечности, перевернули на бок, и она в математике стала обозначать бесконечность [Великие пророчества..., 1999: 150 - 151].

Политику, описываемую теоремой Томаса, можно структурировать следующим образом:

1. Сущность политики и политического действия состоит в том, чтобы сформировать картину реальности в сознании большинства членов общества, объективируя ее через тотальность. 2. Представление о реальности формируется в сознании индивида извне, провести проверку этой "картинки" на истинность ни в коем случае нельзя. 3.

Сформированное представление о действительности имеет как прогностический ("что с нами со всеми случится"), так и предписывающий ("что же нам всем делать") характер. 4.

Завершающий элемент политического действия, а зачастую, его основная цель- запуск последовательности социальных взаимодействий по формированию механизма наделения и передачи полномочий [Попов, 1999:253 - 254].

Таким образом, истинность теоремы Томаса определяется базовой единицей социологического анализа - коммуникацией. В связи с этим основоположник теории социальных систем Н. Луман в работе "Реальность массмедиа" заметил: "В целом можно констатировать (и это касается как интеракции среди присутствующих лиц, так и массмедийной коммуникации), что экономия и темп коммуникаций всегда требуют отнесения к смысловым комплексам (читай: культурным стереотипам, упрощающим, схематизирующим реальность - Д. Х.)... и что поэтому коммуникация никогда не сможет вновь достичь того смысла, который она предлагает для понимания, так что в нормальном случае и не может быть отделено друг от друга то, что относится к информации ("правда", "истина", объективный элемент сообщения, безусловно, соразмерный реальности - Д. Х.), и что - к сообщению (форма подачи материала, потенциально содержащая элементы подтасовок и манипуляции - Д. Х.). В конечном счете, это означает, что подозрение в предрассудках или манипуляции хотя и воспроизводится непрерывно, но как проблема никогда не может, действительно, разрешиться с помощью соответствующего различения". И далее: "Профессиональные умения массмедийных дизайнеров вынуждают предпочитать беспокойство покою....

Благодаря стр. этому типу самонаблюдения общество требует от себя самого постоянных инноваций.

Оно порождает "проблемы", требующие "решений", которые порождают "проблемы", требующие "решений". И именно благодаря этому оно вместе с тем воспроизводит темы, которые могли бы подхватываться массмедиа и трансформироваться в информации" [Луман, 2005: 122 - 124].

Сущность массмедиа по Н. Луману в селективности информации, проходящей через коммуникационные структуры, и в наличии прямых и обратных связей взаимного влияния между средствами массовой коммуникации и обществом в целом. Иначе говоря, социализированный член современного общества более или менее перманентно подозревает (в том числе благодаря самим массмедиа!), что живет в мире, похожем на псевдореальность фильма "Шоу Трумэна", однако в большинстве случаев у индивида нет никаких объективных оснований для такого рода умозаключений. Таким образом, разграничить "реальную реальность", в которой нет места теореме Томаса, и "реальность сообщения", в которой самоисполняющиеся пророчества существуют, практически невозможно по причине операционной замкнутости систем массовых коммуникаций, ее аутопойэтичности.

Попытка разорвать "реальность сообщения" может привести к социальному хаосу, аномии и прочим негативным и деструктивным эффектам, как это произошло, например, в СССР с началом перестройки.

Мистификация как доказательство теоремы Томаса: опыт 1930 - 1940-х гг. Очевидно, что усилению исследуемых эффектов в современности способствовала революция в сфере средств массовой коммуникации (СМК). М. Маклюэн истолковывал е как переход от книжной культуры к культуре электронных СМК. В частности он пишет: "Не стремясь превращаться в гигантскую Александрийскую библиотеку, мир постепенно становится компьютером, электронным мозгом, аналогичным описанному в ранних произведениях научной фантастики. По мере того, как наши чувства выходят наружу, Большой Брат проникает внутрь. И если мы не осознаем этой динамики, то однажды окажемся на стадии панического террора и ужаса, точно копирующей маленький мир племенных барабанов, тотальной взаимозависимости и наложенного сосуществования". И далее: "Террор и страх являются нормальными состояниями любого устного общества, поскольку здесь все постоянно влияет на все" [Маклюэн, 2005: 72 - 73].

На первый взгляд, позиция М. Маклюэна излишне пессимистична. Однако опыт XX века в достаточно высокой степени согласовывается с позицией канадского мыслителя.

Приведем два примера широкомасштабных мистификаций.

Радиопостановка "Войны миров" Орсона Уэллса. В октябре 1938 г. американский кинорежисср, актр, писатель О. Уэллс осуществил радиопостановку по роману своего однофамильца Г. Уэллса "Война миров", сделав пародию на радиорепортаж с места событий. Действие романа было перенесено в 30 октября (канун Дня всех святых, когда принято пугать и разыгрывать окружающих) из Англии в штат Нью-Джерси. Из шести миллионов человек, слушавших трансляцию, 1,2 миллиона поверили в реальность происходящего. Возникла массовая паника, тысячи людей бросали свои дома (особенно после призыва якобы президента Рузвельта сохранять спокойствие), дороги были забиты беженцами, американцы устремились как можно дальше от Нью-Джерси, а моторизованная полиция, напротив, была направлена в этот штат. Телефонные линии были перегружены в пять раз больше обычного: множество людей сообщало властям о якобы увиденных кораблях марсиан. На флоте были отменены увольнения на берег.

Впоследствии властям потребовалось шесть недель, чтобы убедить население в том, что нападения не было. Почему люди приняли инсценировку за действительность? "Есть только один способ сделать постановку как можно более реалистичной, - сказал Уэллс. Мы должны вставить туда столько фокусов, сколько сможем придумать". "Фокусы", которые придумал Уэллс, повергли нацию в ужас. В записи использовалась традиционная новостная подложка, один из актеров записал вопли паникующей толпы и выстрелы, другой изображал репортера, тре стр. тий - политиков. О. Уэллс узнал о том, что случилось, только на следующее утро, когда увидел на здании "Нью-Йорк таймс" заголовок дня: "Орсон Уэллс посеял панику".

Данный случай вызвал острый интерес в военном ведомстве. Пентагон увидел здесь в деле новый вид оружия - психологического, прообраз высоких гуманитарных технологий.

Радиопостановка О. Уэллса ярко продемонстрировала, что люди готовы слепо верить СМИ, если информация умело подготовлена, грамотно отрежиссирована, наполнена правдоподобными деталями и артистично преподнесена [Рогоза, 2011;

Все..., 2011].

Нострадамус на службе Третьего Рейха. Подобная мысль пришла в голову не только американским военным. В один из ноябрьских дней 1939 г. Магда Геббельс вбежала в кабинет к мужу с какой-то пожелтевшей книгой. Имперский министр пропаганды Йозеф Геббельс с изумлением прочел в ней, что согласно предсказаниям астролога Нострадамуса, жившего в XVI веке, мир станет свидетелем самого значительного кризиса Британской империи за всю историю ее существования и вызван он будет событиями в Польше. Таким образом правящая верхушка Третьего Рейха познакомилась с предсказаниями Нострадама.

В 1940 г., в преддверии нападения Гитлера на Францию ведомство Геббельса начало крупный пропагандистский проект, связанный с публикацией комментариев к "Пророчествам" Нострадамуса. "Научное" направление проекта возглавил швейцарский астролог Карл Крафт. "Параллельно с подготовкой комментариев, Крафт консультировал Гиммлера и Шелленберга, готовивших тексты листовок, которые должны были разбрасываться с самолетов над территорией Франции во время планировавшейся кампании. Имя Нострадамуса всегда пользовалось во Франции большим пиететом, который и предполагалось обратить на пользу рейху. Вот что пишет В. Шелленберг в "Мемуарах": "Примером того, как мы смогли направлять в нужном для нас направлении поток беженцев в северной Франции, а несколько позднее в районе Парижа, является изготовленная нами невзрачная с виду брошюра, содержащая мрачные прорицания средневекового астролога Нострадамуса. Эта брошюра распространялась среди французского населения через наших агентов по радио и забрасывалась с самолетов. Мы выбрали те цитаты, в которых Нострадамус предсказывал появление "машин, изрыгающих дым и огонь", которые с грохотом будут пролетать над городами, неся ужас и уничтожение людям. От себя мы добавили "пророчество" о том, что только юг и юго восток Франции спасутся от этих бедствий. После этого охваченные паникой массы беженцев двинулись в подсказанном нами направлении. Тем самым немецкие войска получили желаемую свободу продвижения, тогда как коммуникации французской армии были парализованы" [Великие пророчества..., 1999:61 - 62].

Британские власти со всей серьезностью отнеслись к использованию нацистами пророчеств Нострадамуса. Спецслужбы Великобритании начали собственный контрпропагандистский проект. Были подготовлены листовки и памфлеты наподобие немецких. Некоторые из них даже имели поддельные выходные данные, свидетельствовавшие о том, что они якобы отпечатаны в Германии. Эти издания распространялись в Третьем Рейхе и оккупированной Европе. Кураторы проекта также занимались фальсификациями и подтасовками, сочиняя от имени Нострадамуса невиданные пророчества скорого поражения Германии [Великие пророчества..., 1999: 66 67].

Конструирование "социалистической реальности": наука или реализация социального мифа? Всем известен феномен реализации социалистической доктрины в Советской России. В истории существует много примеров, когда идеи (в первую очередь религиозные) пробуждали активность людей, но в конечном итоге не находили воплощения в реальности. Но, оспаривать на этом основании их значение для человечества уже упомянутому ранее Сорелю представлялось бессмысленным: "С таким же основанием можно было бы утверждать, что и настоящие последствия Французской революции совершенно не походят на ту волшебную картину, которая рисовалась стр. перед ослепленными очами ее первых пророков, а без этой картины произошла ли бы сама революция?" (Цит. по: [Климов, 2002]). О том же говорит относительно марксизма Эрнст Блох, автор концепции утопии как "порождающей исторической силы": "Марксу... мы обязаны тем, что наши самые смелые замыслы становятся реальной силой, событием мира, и именно в марксовой теории берет начало единство надежды и знания тенденций действительности, короче говоря, реализм" (Цит. по: [Лабика, 2004:291]).

Французский исследователь марксизма Ж. Лабика пишет, что "марксизм конституирует себя в качестве прямой противоположности всего утопического" [Лабика, 2004: 268], то есть формально Маркс и Энгельс отвергали миф в качестве основы свой доктрины. С другой стороны, марксизм и утопический миф роднит, во-первых, критика существующего общества, во-вторых, ориентация на справедливое общество как союз гармонично живущих людей. Гораздо более правомерно употребление понятия "социальный миф" в случае, когда речь идет "о марксизме-ленинизме, сложившемся и получившем повсеместное распространение в качестве "стройной и завершенной системы", иными словами, именно в качестве научной доктрины. Будучи средоточием бесспорных, непреложных "истин", данная наука, по мнению ее приверженцев, формулирует фундаментальные "законы" истории и мышления, разрабатывает универсальный, пригодный для любого конкретного общества план движения человечества к социализму" [Лабика, 2004: 282 - 283].

С другой стороны, несправедливо рассматривать марксизм только как социальный миф.

Большое значение имел позитивистский дискурс общественных наук XIX в., о чем пишет Ю. Березкин, полагая, что необходимость создания "сознательно организованного" общества, в котором законы экономической теории практически подтверждались, была обусловлена не столько социальными причинами, сколько глубинными требованиями научного мышления Нового времени. Общественная научная теория должна подтверждаться в специально организованных условиях практического социального эксперимента. "Произошедшие после 1917 г. в России события и были... тем грандиозным социально-инженерным экспериментом по искусственной организации условий жизни общества в соответствии с их научно-теоретическим описанием... Предметная организация общественной науки, в т.ч. экономической (по образцу естественных наук), с неумолимой неизбежностью толкало к такому способу реализации теоретических построений" [Березкин, 2006: 59].

В то же время социалистический эксперимент в СССР, будучи результатом применения принципов социальной инженерии, и вполне позитивистским по сути, породил новую утопическую реальность. "...Именно (советская - Д. Х.) модель в сознании трудящихся, всех, кто оказался жертвой капиталистического строя на нашей планете, на протяжении длительного времени напрямую ассоциировались с приближающимся освобождением, а значит, функционировала в качестве утопического образа - образа, аккумулировавшего в себе воодушевление угнетенных, вызванное Октябрьской революцией и "успехами социалистической системы", от которой ожидали победы в "мировом масштабе" [Лабика, 2004: 287 - 288].

Есть основания утверждать, что марксизм и сейчас продолжает существовать и как социальный миф, и как социально-инженерный (научный) проект. По оценке Ежи Шацкого, "нет уже ни контистов, ни спенсеристов, но все еще встречаются марксисты. И если даже их ряды сильно поредели за последнее время, марксизм не перестал быть предметом горячих споров и одной из наиболее устойчивых систем отнесения в поисках в области теории общества" [Szacki, 2011: 212]. Об этом же свидетельствует высказывание И. Валлерстайна: "Умер марксизм-ленинизм как реформистская стратегия. Еще не умер антисистемный напор..., который вдохновляет реальные силы общества" [Валлерстайн, 2003: 205]. Между тем в формально коммунистическом Китае все настойчивее стали говорить о необходимости творческого развития представлений о социализме в процессе практики. В результате изменения общественных настроений китайские ученые разработали теорию стр. "начальной стадии социализма", основным противоречием которой была названа уже не классовая борьба, а противоречие между растущими материальными и культурными потребностями народа и отсталым общественным производством [Пивоварова, 2009: 77, 79]. Впрочем, они не вполне оригинальны, поскольку такое несоответствие в советских учебниках истмата 1980-х гг. рассматривалось в качестве одного из присущих социализму неантагонистических противоречий. Что это сейчас - попытка "подогнать" теорию под практику КНР, или формирование концепции в рамках социально-инженерной парадигмы? Однако и здесь остается место социальному мифу как проявлению теоремы Томаса: ведь не только Маркс, но и далеко не апологет социализма Й. Шумпетер1, считали, что коммунизм должен был возникнуть неизбежно в наиболее развитых капиталистических странах, но не в России или Китае. Вероятно, не только в исчезнувшем СССР, но и современном Китае пытаются "заклинать" реальность.

"Переселение" в виртуальную реальность: телевидение и интернет. Рассмотренные выше примеры "мифотворческого" изменения реальности с помощью СМК и средств социальной инженерии в целом в большинстве случаев не характерны для нормального (рутинного) функционирования современных обществ. В то же время одна из функций СМК в широком смысле этого слова (не только СМИ) была отмечена П. Вайлем и А.

Генисом в связи с воспитанием детей: "...Взрослые строят мир детей, как хотят, а сами живут, как получится. В первую очередь общество навязывает свои социальные модели детям. Собственно, только здесь они и существуют в чистом виде.... Дети вообще живут в специально созданных для них взрослыми условиях... Они имеют дело не с реальностью, а с вымыслом, который им приходится считать правдой. Общество хотело бы, чтобы взрослые воспринимали мир, как дети... Мир, воспринятый сквозь призму детских представлений, отличается цельностью, полнотой и целесообразностью. Взрослые тщательно следят, чтобы он таким и остался..." (Цит. по: [Копылов, 2002]).

Однако дети становятся взрослыми и, образно выражаясь, они выходят из павильона киносъемок в реальный мир ("Шоу Трумэна"): по крайней мере, социализированный индивид так поступал вплоть до начала эпохи интернета. Как отмечает ряд исследователей, именно развитие электронных СМК стало причиной роста значимости эффектов самоисполняющегося пророчества. А. В. Луков считает, что "теорема Томаса" явно недооценивается. Новые реальности выдвигают ее в авангард социологических исследований. Далеко не случайно, что сам Томас не придавал ей особого значения, а сделал это Р. Мертон в 1982 г.: то, что было частным случаем в начале века, стало глобальной ситуацией в конце века благодаря развитию информационных технологий" [Луков, 2006: 222]. Еще более категорична С. А. Кудрина, говоря, что "теорема Томаса, еще 20 лет назад игравшая роль своеобразной социологической шутки, стала обыденностью. Она даже несколько устарела, поскольку звучит слишком абстрактно и в ней не учитываются тонкости целенаправленного построения установок" [Кудрина, 2007:

77].

Интернет начавший атаку на индивидуальное и массовое сознание в начале 1990-х гг., усилил эффекты, возникшие при появлении радио- и телевещания, и породил новые. Еще радио и особенно телевидение вызвали к жизни такой феномен как люди известности, которых отечественный социолог Л. Е. Гринин называет новой элитой современного общества. Он выделяет следующие причины огромного влияния так называемых "звезд" на социальную реальность: 1. Невероятная техническая распространенность современного искусства;

2. Известные личности формируют вкусы, предпочтения и интересы масс. Они становятся кумирами огромного числа людей;

Й. Шумпетер писал по этому поводу: "Не из обнищалого и отброшенного назад в своем развитии народного хозяйства и одичавших инстинктов может возникнуть будущая форма общественной жизни. В этом трагизм всех попыток (включая русскую) реализовать социализм в ситуации, справиться с которой по плечу именно буржуазии" (Цит. по: [Глобализация..., 2010: 279]).

стр. 3. Люди известности сами (фотографии) или производимая ими продукция (звуко- и видеозаписи) становятся особыми символами;

4. Звезды, развлекая нас, помогают "убить время" и в отдельных случаях заменяют общение с живыми людьми [Гринин, 2007: 62 63].

Новая глобализированная элита формирует в массовом сознании новую реальность, строя "мир детей" для взрослых, как реализация теоремы Томаса, но в то же время несоизмеримо масштабнее, чем самые известные медиамистификации XX века. Параллель с миром детей не случайна: на голубых экранах в основном нет места темам смерти, старости и болезней, как и в сознании ребенка. Более того эксперты отмечают преобразование общественных отношений в общественно-технологические:

"выключенный телевизор остается предметом мебели, но включенный - это нечто совершенно другое. Возникает "третья реальность" (помимо объективной и субъективной), и отношение к ней напоминает социальные отношения.... Отсюда следует, что и понятие "социализация" ныне должно включать как важную составную часть адаптацию не только к социальным связям, но и к информационным посредникам, к этой самой "третьей реальности" [Луков, 2006: 221].

Телевидение приучило своих зрителей считать "звезд" родными или, по крайней мере, хорошими знакомыми, заменив значительному числу индивидов общение в "реальной реальности" и став значимым агентом социализации, но все же не подменяя "жизнь" (в обыденной интерпретации) как таковую. Однако интернет вызвал гораздо более значительные эффекты, чем телевещание. Всемирная паутина просто породила альтернативную социальную реальность, в которую некоторые наши современники по преимуществу "переселились". Вероятно, одним из самых тяжелых проявлений этого процесса является зависимость от киберсекса и интернетной порнографии. Вот как описал ее последствия для пользователя исследователь порнографии Т. Ширрмахер: "1.

Устранение от обычных сексуальных и других межчеловеческих контактов, изоляция и одиночество;

2. Недовольство реальной жизнью, в том числе сексуальностью и интимными отношениями, которые существенно уступают изощренным фантазиям и образам виртуального интернетного мира;

3. Осложнение супружеских отношений;

4. Бегство в виртуальный мир;

5. Нормализация необычного;

6. Развитие зависимости (безграничное влияние порнографии и киберсекса);

7. Снижение порога стыдливости и стремление как можно скорее воплотить возникающие фантазии в реальную жизнь;

8.

Усиление агрессивных сексуальных импульсов;

9. Злоупотребление доверительными отношениями людей" [Ширрмахер, 2009: 38 - 39].

Тем не менее зависимость от интернетной порнографии - пока, к счастью, удел немногих.

А вот влияние интернета на особенности интеллектуального развития детей, родившихся в эпоху торжества Всемирной паутины, не столь открыто деструктивно, но, пожалуй, более пагубно для судеб науки и образования. Н. Громыко полагает, что теоретическое мышление в эпоху интернета невозможно. Его тезисы выглядят следующим образом: 1.

Базисный процесс в пространстве интернета - это языковая игра;

2. Раздутый план языковой игры полностью замещает собой как план действия, так и план мышления;

3.

Отрицательным образом это сказывается на современном образовании.

"Учащиеся, посаженные в массовом порядке за компьютеры, получают возможность скачивать информацию по любому интересующему их вопросу. Причем само это "скачивание" напрочь вырубает у них интерес и способность к самостоятельным открытиям.... С помощью интернета они попадают в мир, где все уже известно и где нужно только правильно сориентироваться, чтобы найти необходимый ответ. Посещая интернет, который они воспринимают как "всамделишную" реальность (курсив наш - Д.

Х.), школьники очень быстро убеждаются в том, что мышление "на самом деле" не нужно, а теоретическое знание и сложные техники его построения не востребуемы и не применимы в современном информационном обществе. Этот конфликт знания и информации все чаще и чаще вспыхивает на уроках: учащиеся, привыкшие к клиповым режимам работы с информацией, практически не умеют мыслительно стр. концентрироваться, у них оказываются крайне ослаблены способность воображения, рефлексии, понимания (в том числе понимания другого) и т.д.

Несмотря на культивируемый в обществе плюрализм мнений, учащиеся практически не умеют строить проблемную коммуникацию и вообще перестают ценить живое общение (курсив наш - Д. Х.). Например, они все меньше понимают, как относиться к учителю и зачем он вообще нужен, поскольку компьютер "знает" (т.е. помнит) в миллионы раз больше, чем учитель" [Громыко, 2001].

Также и С. Кудрина отмечает негативные следствия прогресса информационного общества: "Играизация уничтожает грань между социальной виртуальностью и действительными, неигровыми переживаниями людей. Так уже в процессе социализации и в результате игры в любовь и ответственность с тамагочи в детское сознание внедряется мысль о том, что условный социальный мир, несмотря на свою искусственность, представляет собой вполне полноценное поле социальной деятельности" [Кудрина, 2007:

78].

Таким образом, восприятие интернета как "реальной реальности" - это уже процитированное выше общественное определение ситуации, ставшее неотъемлемой ее частью, что и порождает возникновение ряда социальных изменений. Если интернет знает все, то классическое образование в обозримой исторической перспективе перестанет быть генератором знаний, либо трансформировавшись до неузнаваемости, либо подвергнувшись нисходящей социальной мобильности и маргинализации, как это в свое время случилось с астрологией и алхимией. Если "настоящая жизнь" на экранах телевизоров и мониторах ПК, то из "реальной реальности" в виртуальную переместятся многие социальные явления, примером чего являются реалити-шоу, "революции по твиттеру" и прочие эффекты "глобальной деревни" (термин М. Маклюэна).

Что можно этому противопоставить? В практическом смысле пока неизвестно. В социологическом плане очевидно, что интернет институционализировался, "стянув" на себя ряд социальных функций. Изменить силу вещей возможно только в процессе становления некоторых новых социальных институтов, которые смогут перераспределить в свою пользу функции генерации "реальной реальности" и контроля истинности знания.

Но прогнозировать это в краткосрочной перспективе невозможно.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Березкин Ю. Проблемы и способы организации финансов. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2006.

Валлерстайн И. После либерализма: Пер. с англ. / Под ред. Б. Ю. Кагарлицкого. М.:

Едиториал УРСС, 2003.

Великие пророчества Мишеля Нострадамуса с комментариями /Составитель Е.

Авадяева. М.: "ОЛМА-ПРЕСС", 1999.

Все о планете Марс. Герберт Уэллс "Война миров". URL: http://x mars.narod.ru/book/book_12f.htm (дата обращения: 07.04.2011) Глобализация и социальные институты: социологический подход/ Отв. ред. И. Ф.

Девятко, В. Н. Фомина. М.: Институт социологии РАН;

Наука, 2010.

Гринин Л. Звезды без грима. О кумирах шоу-бизнеса, кино и спорта. М.: ACT: Астрель, 2007.

Громыко Н. Интернет, постмодернизм и современное образование // Игротехнический альманах "Кентавр". 2001. N27. URL: http://circleplus.ru/archive/n/27/027NGR1 (дата обращения: 10.04.2011) Климов И. Теория социальных мифов Жоржа Сореля. // Социологический журнал. N1. URL: http://www.socjournal.ru/article/484 (дата обращения: 8.06.2011) Копылов Г. Трансформация схем познания в ходе формирования новых наук (1620 - 1750) // Игротехнический альманах "Кентавр". 2002. N 28. URL:

http://www.circleplus.ru/archive/n/28/028КОР1 (дата обращения: 7.04.2011) Кудрина С. Информационное общество XXI века: власть знака // Вестник Ярославского государственного университета. 2007. N 5.

Лабика Ж. Марксизм между наукой и утопией // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2004. N 5.

Луков А. Следствия "теоремы Томаса" в условиях становления информационной цивилизации // Знание. Понимание. Умение. 2006. N4.

стр. Луман Н. Реальность массмедиа / Пер. с нем. А. Ю. Антоновского. М.: Праксис, 2005.

Маклюэн М. Галактика Гутенберга: Становление человека печатающего / Пер. И. О.

Тюриной. М.: Академический Проект;

Фонд "Мир", 2005.

Мертон Р. Самоисполняющееся пророчество (Теорема Томаса). URL:

http://socioline.ru/pages/r-merton-samoispolnyayuscheesya-prorochestvo-teorema-tomasa (дата обращения: 8.06.2011 г.).

Пивоварова Э. Методология марксизма и реалии его развития в конкретных условиях Китая // Экономическое возрождение России. 2009. N 1.

Попов С. Организация хозяйства в России. Омск: Курьер, 1999.

Рогоза В. Как "Война миров" Герберта Уэллса вызвала в США массовую панику? URL:

http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-19443/ (дата обращения: 7.04.2011) Ширмахер Т. Правда о порнографии. М.: Евангельский альянс, 2009.

Szacki J. Historia mysli socjologicznej. Wydanie nowe. 5-dodruk. Warszawa: Wydawnictwo Naukowe PWN, 2011.

стр. АКТИВИСТСКО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ В Заглавие МОДЕЛИРОВАНИИ ПРОЦЕССА "ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ статьи ИЗМЕНЕНИЙ" (опыт анализа зарубежных концепций) Автор(ы) И. В. СИТНОВА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 37- Теория. Методология Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 18.1 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи АКТИВИСТСКО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ В МОДЕЛИРОВАНИИ ПРОЦЕССА "ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ" (опыт анализа зарубежных концепций) Автор: И. В.

СИТНОВА СИТНОВА Ирина Валерьевна - кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии Финансового Университета при правительстве РФ (E-mail: sitnova@mail.ru).

Аннотация. Неудовлетворнность социетальными структуралистскими подходами стали причиной очередного кризиса современной социологии. Традиционная социология игнорировала человека, способного принимать индивидуальные решения и делать осознанный выбор, а в традиционной экономической теории этот человек "повисал в безвоздушном пространстве" в отсутствии поддерживающих социальных структур. Социологи стали проявлять интерес к тому, что происходит в неоинституциональной экономической теории, и, более того, интенсивно заимствовать ее концептуальный аппарат. Попытки разрешить кризис демонстрируют сегодня теоретики активистско-деятельностного направления (например, М. Арчер, Э. Гидденс, П. Штомпка и др.), а в области экономической науки - неоинституционалисты. Статья представляет разделяемую нами активистско-деятельностную парадигму (в России ее сторонники - С. А. Кравченко В.

А. Ядов и др.), основной принцип которой восходит к формуле К. Маркса о том, что люди, рождаясь при одних условиях, своей практической деятельностью их изменяют, изменяясь сами.

Ключевые слова: активистско-деятельностная парадигма * институциональные изменения * габитус * практики взаимодействия Сторонники деятельностного подхода описывают институциональные изменения как "морфогенез" и "морфостазис", как постоянное становление (от англ. "becoming") [Штомпка, 1996], "структурацию" [Гидденс, 1993], как результат человеческой практики [Арчер, 1994]. В качестве элементов институтов признаются не только индивиды, но и их коммуникации, практики, взаимодействия. Акцент ставится на активности "агента" ("актора") (Э. Гидденс, Ю. Хабермас, А. Турен, П. Бурдье). Результат данной статьи теоретическая модель "институциональных изменений", созданная на основе идей упомянутых выше авторов.

стр. Достоинство концепции М. Арчер, по нашему мнению, состоит в том, что выделяются посредники социального взаимодействия: культурная система (C-S или Cultural System), куда автор относит идеи и тексты, и социокультурная система (S-C или Sosio-Cultural), где взаимодействуют люди и социальные группы [Archer, 1996]. Определенные свойства социальной структуры и культуры изначально задают те пределы, внутри которых могут иметь место конкретные социальные ситуации. М. Арчер рассматривает различные сценарии, которые существуют в культурном морфогенезе и уделяет большое внимание морфостазису или культурной репродукции [Archer, 1996]. С точки зрения М. Арчер, "способ понять изменения состоит в использовании аналитического дуализма, посредством концептуального толкования культуры относительно стран и людей, изучая взаимосвязь между ними". Таким образом, исследователь предлагает перенести эту область в культурную сферу, используя аналогичные аналитические фазы (культурную обусловленность - социально-культурное взаимодействие - культурное развитие), чтобы раскрыть взаимодействие культуры и действия во времени. По мнению М. Арчер, "это говорит о нашем неизбежном вкладе в возобновление культуры, поскольку наши практики включают язык, правила, системы развития, которые и воспроизводят их". Ведь "сама практика может привести к культурным преобразованиям", но институциональные изменения становятся вероятностью, которую нельзя предсказать и объяснить". Е модель "М/М* подхода" включает в себя, во-первых, предшествующие структуры;

во-вторых, условия и механизмы, порождающие "структурное обновление" в процессе "социального взаимодействия" субъектов, результатом чего становится "разработка структуры".

Выдвигаются два основополагающих тезиса: во-первых, структура предшествует во времени действиям, которые е трансформируют;

и, во-вторых, "разработка структуры" оказывается по времени более поздней, чем действия трансформировавшие ее. При изучении взаимовлияний структур и действий автор руководствуется принципом "аналитической", а не "концептуальной" дуальности. То есть действия и структуры разделяются, поскольку их эмержентные (возникающие самопроизвольно) социокультурные системы предполагают прерывность между начальным взаимодействием и конечным продуктом" [Archer, 1995]. Структура логически питается действиями, которые е трансформируют, а "разработка структуры" логически отстат по времени от этих действий. Институциональные изменения с позиции М. Арчер, могут представлять собой процессы трансформации (морфогенеза) или воспроизводства (морфостазиса).

В отличие от М. Арчер, Э. Гидденс понимает под структурацией процесс воспроизводства и преобразования систем и структур. Социальные системы состоят из воспроизводимых (и изменяющихся) в пространстве и времени "паттернов" отношений между социальными агентами и группами, т.е. это системы разворачивающихся в пространстве и времени социальных практик. Структуры существуют во времени и пространстве только в виде этих практик. Под структурами Э. Гидденс понимает правила и ресурсы - багаж воспроизводства социальных систем. Ресурсы - заданные структурой качества социальных систем, которые используются и воспроизводятся агентами в процессе взаимодействия.

Это средства, с помощью которых исполняется власть, определяющее поведение в социальном воспроизводстве, формы зависимости, посредством которых те, кто подчиняет, может влиять на тех, кто подчиняется (Э. Гидденс называет это диалектикой контроля в социальных системах).

Таким образом, Э. Гидденс, как и П. Бурдье, приписывает действию каждого агента свойство власти, которая, по Э. Гидденсу, проявляется, во-первых, тогда, когда актор осознает, что имеет возможность выбора действия из множества вероятных действий;

во вторых, когда он обладает необходимыми для этого ресурсами, влиятельные и знающие акторы определенным образом направляют ресурсы, структурируют свойства социальных систем. Для того, чтобы быть агентом, необходимо использовать весь спектр власти, включая воздействия на использование власти * Морфогенез и морфостазис.

стр. другими. Агент перестает быть таковым, если он теряет способность "преобразовывать" существующее положение дел или ход событий. Таким образом, главной чертой изменений Э. Гидденс считает наличие агентов, обладающих достаточным рефлексивным знанием, для того, чтобы изменить сво положение в мире.

Результатом взаимодействия актора и среды, по П. Штомпке, является практика - "место встречи" операций и действия;

диалектический синтез того, что происходит в структуре, и того, что делают люди [Штомпка, 1996]. В практике сливаются оперирующие структуры и действующие агенты. Практика - комбинированный продукт момента оперирования и направленных действий, предпринимаемых членами общества. Она обусловлена "сверху" фазой функционирования, достигнутой обществом, в широком смысле, и "снизу" поведением индивидов и групп. Категория практики закреплена в двух понятиях:

"операции" - то, что происходит со структурой, и "действия" - то, что делают люди.

Действия - воплощения функционирования субъектов деятельности, практика - результат функционирования всего общества, оперирование - функция структур. Действия субъектов обладают определнной самостоятельностью, относительной независимостью от динамики социального контекста, в который они сами входят как его составляющие.

Действия могут "осуществляться против течения", и могут быть нацелены в будущее. В результате возникает новый вид деятельности, специфической формы взаимодействия субъектов и структуры, выраженный в целесообразном преобразовании окружающего мира и человека. Социальные условия для осуществления практических действий меняются, это находит выражение в новой практике, которая в свою очередь соединяет деятельность новых структур и новых субъектов [Штомпка, 1996]. Новая практика начинает новый цикл, и эта последовательность продолжается бесконечно, воспроизводя постоянно накапливающиеся изменения общества.

Взаимосвязанные сети практик и правил (норм, ценностей, предписаний) образуют нормативное поле, его "социальные инструкции". Единицей анализа становится поле социального взаимодействия. Мы полагаем, что понимание процесса институциональных изменений с точки зрения активистско-деятельностной парадигмы и с позиции конструктивистского структурализма (П. Бурдье) возможно в том случае, если исследователь не игнорирует несколько важных теоретических определений. Во-первых, "актор" или "агент" - это социальный субъект с определнной ресурсомкостью, различными властными диспозициями, знаниями, навыками, определнным уровнем символического капитала. Властная группа мобилизована, готова к солидарному действию ради достижения общей цели. Во-вторых, социальные практики прямо зависят от ресурсов властной группы. В-третьих, социальные институты - суть механизмы устойчивого воспроизводства определнных практик, ресурсов, социальных ситуаций и норм, это правила взаимодействия между агентами и властными группами. Социальные институты определяют социальные позиции акторов и властных групп. В-четвертых, структура - это комплекс взаимодействующих элементов (институтов, секторов общества), обладающих свойством активного обмена со средой. Основной единицей структуры является социокультурное поле, представляющее собой надиндивидуальную реальность, порожденную социальным взаимодействием акторов. Это поле взаимодействий образует социальный порядок, пространство игры. Правила игры определяют структуру, в границах которых акторы взаимодействуют, исходя из своих стратегических целей и выгод, реализуют эффективные модели поведения для обладания желаемыми социальными ролями и статусным положением, в результате чего и формируются их социальные позиции.

Социальные позиции и статусные роли распределяются исходя из пределов легитимных действий, которые формируют институты, а те в свою очередь оказывают давление на поведение акторов. Акторы вырабатывают повторяющиеся модели социального поведения, создавая условия и предпосылки для воспроизводства существующих практик.

Именно ради положения во власти индивид, группа, страта их воспроизводят или стремятся изменить.

стр. Рис. 1. Механизм воспроизводства и формирования институтов Между участниками социальных процессов имеет место неравное распределение ресурсов. Обладающие "редкими ресурсами" транслируют их издержки во власть, уступая часть тем, кто их лишен, в обмен на желаемое поведение. Тот, кто обладает ресурсами, может подкреплять старые и формировать новые практики, и таким образом успешно закреплять свои позиции в полях взаимодействия. Распределение социальных ресурсов осуществляется в рамках институционального порядка в обмен на выполнение функций и обязанностей акторов в каждой социальной позиции.

Взаимодействия акторов предположительно формируют более или менее солидарные группы, члены которой готовы к совместным практикам ради общей цели и общего интереса. Это совокупность социальных агентов, которые обладают сходными габитусами (общими схемами восприятия, представлений и действий), общими практиками и ресурсами, разделяют общие стратегии действия. Для того чтобы существование институтов оставалось неизменным, такие группы должны постоянно воспроизводить сложившиеся практики и должны быть согласны действовать в принятых рамках.

Воспроизводство и формирование институтов, в идеальном виде можно представить в виде рис. 1.

Оформление институтов. Институциональные изменения возможны в случае, если предписанные правила начинают мешать эффективному процессу распределения ресурсов. С этим связано "институциональное неравновесие", когда часть социальных акторов стремятся изменить правила игры или использовать нормы, не согласованные с остальными игроками.

Процесс институциональных изменений начинается с трансформации старых формальных и неформальных структур. Кризисные ситуации вызывают сбои и перерыв в работе старых структур. В результате чего происходят изменения сети взаимосвязанных норм и правил, которые управляют социальными взаимоотношениями и связями социальных акторов. Это предполагает разрушение формальных и неформальных ограничений старого порядка, что в свою очередь приводит к снятию формальных ограничений и постепенной замене старых правил. Данные обстоятельства нарушают стабильное взаимодействие социальных акторов по распределению ресурсов, существующие правила начинают противоречить их целям.

Замена правил открывает новые возможности для политических и экономических акторов.

"Сильные" группы, различающиеся по степени своей влиятельности, вступают в социальное взаимодействие, которое носит конфликтный характер. Такие ситуации связаны с борьбой за ограниченные ресурсы.

стр. Рис. 2. Модель процесса "институциональных изменений" Отсюда - деформация и разрушение сети старых экономических и политических практик.

В результате в "поле" взаимодействий сдвигается относительное равновесие сил, а новые практики постепенно в него вписываются и начинают воспроизводиться. Разрушение старых практик является основанием к изменениям в жизни населения, усвоению новых ориентиров и выработке новых стратегий действия. Добиваясь доминантного положения, отдельные группы навязывают остальным свои правила. Вс это подготавливает почву для следующего этапа формирования новых структур.

Образование новых структур начинается с формирования сети новых социально экономических предпочтений и интересов, которые оформляются в новую практику.

Акторы новых социальных отношений, обладающие большим культурным, социальным или экономическим капиталом, встраиваются в новые практики. Постепенно эти практики объективируются в совокупности политических капиталов. Занимающие общую социальную позицию агенты постепенно приобретают идентичность, которая выражается в групповом габитусе. Таким образом, вновь созданные практики (отношения) субъективируются в устойчивые общности носителей. Происходит закрепление вновь созданных практик, правила из абстрактных превращаются в некоторую основу взаимодействия, постепенно закрепляются: происходит формирование новых институтов.

Существующая система социальных позиций полей взаимодействий создает предпосылки и условия для новых практик. Практики изменяются в соответствии с законами тенденциями поля, в результате чего могут появиться новые социальные отношения.

Сформировавшиеся практики способствуют дифференциации и селекции акторов по признаку обладания важными ресурсами, что в свою очередь ограничивает возможности менее ресурсомких политических и экономических акторов. Так, кон стр. курентная борьба в поле политики принуждает агентов (в первую очередь доминирующих) к поискам наиболее эффективных инвестиций своих капиталов, и воспроизводить их во все возрастающих масштабах. В результате возникает новая структура или трансформируется прежняя.

Это приводит к завершающей фазе - легитимному оформлению пределов действий, созданию новых правил и норм. Происходит фактическое закрепление некоторой совокупности объективных ресурсов (капиталов) за сильными группами. Доминантные группы формируют социальные отношения исходя из собственных целей и имеющихся у них ресурсов. Измененные социальные отношения создают предпосылки для формирования новых практик (рис. 2).

Некоторые итоги. В свете положений М. Арчер и Э. Гидденса: 1. Изменение институтов сопровождается изменением социальных статусов и социальных позиций. 2. При трансформации старых институтов происходит деформация и преобразование сети старых экономических и политических отношений и практик, формируются сети новых предпочтений, отношений и практик, которые впоследствии оформляются в институты. 3.

Изменение институтов связано с изменением определенных схем восприятия, мышления, действий субъектов социальных перемен. 4. Структура системы оценивается как динамическое целое, то есть процесс, а не статическое состояние. 5. Воспроизводя социальную практику и принцип трансформации власти, который проявляется в социальном действии, люди в функции деятельностных агентов "делают" историю. 6.

Изменения институтов связаны с изменением старого социального порядка, этому процессу предшествует перерыв в функционировании старой структуры, т.е. кризис. В поле взаимодействий происходят процессы трансформации старых структур, формальных и неформальных правил, легитимных действий, а затем в процессе формирования новой структуры происходит внешнее оформление пределов легитимных действий, нового социального порядка.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

Арчер М. Реализм и морфогенез // Социологический журнал. N 4. 1994.

Гидденс Э. Девять тезисов о будущем социологии // Альманах THESIS Теория и история экономических и социальных институтов и систем. 1993. N 2. С. 57 - 83.

Штомпка П. Социология социальных изменений / Под ред. В. А. Ядова. М.: Аспект Пресс, 1996.

Archer M.S. Realist social theory: the morphogenic approach. Cambridge University Press, 1995.

Archer M.S. Culture and agency: The Place of Culture in Social Theory. Cambridge University Press, 1996.

стр. Заглавие статьи Коротко о книгах Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 42- Место издания Москва, Россия Объем 3.3 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Коротко о книгах Д е н и с о в а Л. РУССКАЯ КРЕСТЬЯНКА В СОВЕТСКОЙ И ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ. М.: Новый Хронограф, 2011, 528 с.

В советском двадцатом веке сельские женщины стали не только символом русской деревни, но и ее главной трудовой и общественной силой. На их долю выпал тяжелый ручной труд и в полеводстве, и в животноводстве. А по мере механизации сельского труда, они становились трактористками, комбайнерами, зоотехниками и ветеринарами, а самые решительные агрономами, руководителями сельскохозяйственного производства.

Из женщин по преимуществу формировалась и сельская интеллигенция. Их скромные претензии не выходили за рамки самых простых желаний: иметь семью, растить детей и внуков на своей родной земле, где родились и выросли, среди близкого душе окружения.

Россия выжила во многом благодаря их непосильному труду и поразительному терпению.

Отдать им должное - это наш и государства все еще невыполненный долг. Важным является и общественное признание их великой роли.

Книга ориентирована на широкий круг читателей.

стр. Г р э м П. А. АМЕРИКА ЗА ШКОЛЬНОЙ ПАРТОЙ. КАК СРЕДНИЕ ШКОЛЫ ОТВЕЧАЮТ МЕНЯЮЩИМСЯ ПОТРЕБНОСТЯМ НАЦИИ / Пер. Карп С. Я. М.:

Изд. Дом ВШЭ, 2011. 288 с.

Книга Патриции Грэм, одного из самых известных лидеров образования США, бывшего декана Высшей педагогической школы Гарвардского университета и директора Национального института образования, рисует живую историю американского школьного образования XX века. Используя разнообразные источники, от научных трудов и официальных отчетов до историй из личного опыта, автор показывает, как менялась школа, отвечая на вызовы времени и на требования общества.


Книга адресована практикам и исследователям образования, тем, кто отвечает за разработку и проведение образовательной политики, а также всем интересующимся организацией и реформами образования.

АНТРОПОЛОГИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПЕРЕМЕН. Сб. статей / Под ред. Гучиновой Э., Комаровой Г. М., Росспэн, 2011, 758 с.

Издание представляет собой сборник научных статей ведущих отечественных и зарубежных специалистов в области социально-культурной антропологии. Книга посвящена 70-летию со дня рождения академика РАН В. А. Тишкова, в ней представлены актуальные направления: городская антропология, музееведение, антропология профессий, в том числе академического сообщества, автоэтнография, научная эссеистика, а также дискуссии по вопросам теории и методов в изучении этничности и этнической идентичности.

Сборник адресован широкому кругу читателей - ученым-обществоведам, преподавателям, аспирантам, студентам и всем, интересующимся социально-культурной антропологией и другими отраслями гуманитарного знания.

стр. "ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ" РОССИЙСКОГО БИЗНЕСА: К Заглавие статьи ДЕМОКРАТИЧЕСКИ-ГУМАНИСТИЧЕСКОМУ ТИПУ СОЦИАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ФИРМЫ Автор(ы) А. Г. ЭФЕНДИЕВ, Е. С. БАЛАБАНОВА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 43- Экономическая социология Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 61.4 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи "ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ" РОССИЙСКОГО БИЗНЕСА: К ДЕМОКРАТИЧЕСКИ-ГУМАНИСТИЧЕСКОМУ ТИПУ СОЦИАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ФИРМЫ Автор: А. Г. ЭФЕНДИЕВ, Е. С. БАЛАБАНОВА ЭФЕНДИЕВ Азер Гамидович - доктор философских наук, директор Центра исследований социальной организации фирмы факультета менеджмента Национального исследовательского университета - Высшей школы экономики (E-mail: efendiev@hse.ru).

БАЛАБАНОВА Евгения Сергеевна - доктор социологических наук, профессор, заместитель директора того же Центра (E-mail: balabanova@hse.ru).

Аннотация. Статья продолжает представление результатов эмпирического исследования в 80 российских бизнес-организациях*. Анализируются два параметра социальной организации фирмы- "властный" и "гуманистический". Исследование выявило преобладание недемократических форм организации российского бизнеса.

Доминирующий тип политического сознания работников характеризуется пассивностью, терпимостью к нарушениям руководителем нравственных и правовых норм. Высокие трудовые нагрузки - условие большей удовлетворенности заработком у рабочих, лучшей материальной обеспеченности и карьерных продвижений у специалистов и руководителей. Выявлена органическая связь достиженческого, демократического и гуманистического векторов социальной организации российского бизнеса.

Ключевые слова: демократизм в организации * принятие решений * покорность работников * трудовые нагрузки * уровень жизни.

Демократизм versus авторитаризм в российских бизнес-организациях. Анализ механизмов осуществления власти, в том числе процесс подготовки, обсуждения, принятия и осуществления управленческих решений - важнейший и во многом ключевой элемент анализа социальной организации бизнеса. Насколько в эти процессы вовлечены работники бизнес-организации? Что является критерием доступа работника к участию в управлении? Речь идет, по сути, о своеобразной "политической" составляющей социальной организации фирмы. Изучение этой составляющей в данном исследовании, во-первых, включало анализ участия в управлении фирмы не только рядовых работников, но и специалистов, менеджеров1. Во-вторых, изучались как коллективные формы участия в управлении (собрания, акции протеста), так и индивидуальные. Причем на последних сделан особый акцент, так как они не только позволяют эмпирически валидным способом выявить реальный (а не формальный) процесс вовлечения респондентов в управление фирмой, но и ответить на основополагающий См. первую статью: Эфендиев А. Г., Балабанова Е. С. Социальная организация российского бизнеса: теоретико методологические подходы и их реализация в эмпирическом исследовании // Социол. исслед. 2012. N 5.

стр. Таблица Предикторы коллективного участия рядовых сотрудников в управлении Переменные Рабочие Специалисты Группа отраслей: промышленность 9,206*** 6,335*** История создания предприятия (1 - постсоветские, 2 -7,687*** -7,984*** - новые частные) Численность работников 4,283*** 5,741*** Результаты пошагового регрессионного анализа с зависимой переменной "Коллективное участие рядовых сотрудников в управлении", t-коэффициенты *** Значимо при p 0. вопрос: являются ли они партнерами или выполняют роль "винтиков", с мнением которых можно не считаться. Важно и то, что в этом случае резко расширяется круг проблем, в обсуждении которых могут участвовать работники бизнес-организаций. В-третьих, изучались как "политическая практика" участия работников в обсуждении, разработке, осуществлении управленческих решений, так и установки работников, их ориентации в сфере отношений с руководителями, участия (неучастия) в процессе управления ("политическая культура").

Коллективное участие. Показателями коллективного участия работников в принятии решений в своих организациях стало наличие собраний трудовых коллективов на предприятиях и членство работников в профсоюзах. Для анализа предикторов коллективного участия соответствующие переменные-дихотомии были подвергнуты факторному анализу с выделением доминирующего фактора. В результате в базе данных рабочих и специалистов были выявлены латентные переменные-индексы "Коллективное участие в управлении", которое сильнее всего определяется исходными переменными "наличие собраний по поводу принятия условий коллективного договора" и "членство в профсоюзах".

Коллективные формы участия работников в управлении, как видно из данных табл. 1, прежде всего характерны для крупных промышленных предприятий. А наименее склонны даже к нередко формальным "играм в демократию" те отрасли, где велика доля новых частных предприятий и небольших организаций, где работники разобщены, работают индивидуально либо в небольших группах.

Индивидуальное участие: кто допущен? Индивидуальные формы участия рядовых работников и специалистов в управлении в своих организациях были операционализированы нами через вопросы о том, привлекались ли в последние два года работники к обсуждению, принятию решений относительно изменений или нововведений в своих организациях. Сами эти нововведения были разделены на две группы: 1) непосредственно касающиеся самих работников (их функций, технологий и графика работы, производственных норм);

2) касающиеся подразделения (цеха, отдела, департамента), в которых работают респонденты. На данные вопросы, кроме рабочих и специалистов, отвечали и руководители среднего и нижнего звена Ответы респондентов на эти два вопроса обеспечили четыре возможных сочетания (табл. 2).

Как видим, доля респондентов, с которыми их начальство советуется относительно решений, которые их затрагивают (лично или коллективно), последовательно растет от группы рабочих к группе специалистов, что вполне ожидаемо: сила "голоса" работника напрямую связана с его статусом внутри организации. Отметим, что с подавляющим большинством опрошенных рядовых работников (82%), специалистов (69%) и даже почти половиной менеджеров нижнего и среднего звена (42%) вообще не обсуждались управленческие решения, касающиеся ни их лично, ни их подразделения. Эти эмпирические факты, демонстрирующие уровень отстраненности работников от управленческих решений, в том числе затрагивающих их лично, свидетельствующие о доминировании недемократических форм организации российского стр. Таблица Сочетания ответов на вопрос об обсуждении с работниками управленческих решений (% к опрошенным) Ответы на вопрос об обсуждении с Рабочие Специалисты Руководители работниками управленческих решений Не обсуждали ни в одном случае 82 69 Обсуждали только решения 4 6 относительно самого работника Обсуждали только решения 5 6 относительно подразделения Обсуждали решения относительно и 9 19 самого работника, и подразделения Таблица Предикторы максимального индивидуального участия рядовых работников в управлении Переменные Рабочие Специалисты Руководители Индекс коллективных форм участия 2,179*** 1,436*** работников в управлении Исторические корни организации (1 - 1,986* постсоветские, 2 - новые частные) Занимаются самообразованием 1,848** 1,746* Давность последнего повышения 0,727** квалификации (1 - менее года назад... 4 никогда не повышали) Были карьерные повышения за 1,882** последние 2 года Имеют среднее профессиональное 0,623* образование Проходили подготовку непосредственно 1,799** по профилю своей нынешней работы Модель трудоустройства: "Случайные" 0,288* Логистические регрессионные модели с зависимой переменной-дихотомией "Максимальное индивидуальное участие работников в обсуждении управленческих решений", Exp(B)-коэффициенты.

* Значимо при p 0.05;

**p 0.01;

***p 0.001.

бизнеса, являются тем основополагающим эмпирическим свидетельством, на фоне которого разворачивается наш дальнейший анализ.

Для анализа нами была создана переменная-дихотомия "Индивидуальное участие работников в обсуждении управленческих решений". В целях обеспечения рельефности выявляемых тенденций последнему из четырех сочетаний (см. табл. 2), то есть максимальному участию в обсуждении решений относительно и лично работника, и его подразделения, было присвоено максимальное значение 1, всем прочим сочетаниям - 0. В табл. 3 представлены основные организационные и индивидуальные предикторы этой переменной, полученные в результате логистического регрессионного анализа методом Forward: LR.


Анализ предикторов максимального индивидуального участия работников в принятии решений в своих организациях позволяет выделить следующие тенденции. Первая тенденция свидетельствует о глубинной связи коллективных и индивидуальных форм участия в управлении. Наличие последних органично сочетается с наличием первых, которые сами по себе могут носить сугубо формальный характер. С одной стороны, это является свидетельством особой значимости индивидуальной формы участия в обсуждении, разработке и реализации управленческих решений для выявления уровня демократичности процесса управления. Там, где развито партнерское участие конкретного работника в управлении, с высокой вероятностью реализуются и коллективные формы участия работников.

стр. С другой стороны, наличие этой зависимости дает основания для формирования теоретической гипотезы, требующей своего дополнительного эмпирического анализа:

подлинный (а не формальный) демократизм "политического устройства" той или иной бизнес-организации - явление достаточно целостное, демократизма в управлении бизнес организаций, как правило, не может быть "много" или "мало". Он или есть, или его нет.

Демократия в управлении бизнес-организаций основывается на приверженности демократическим ценностям, которая последовательно реализуется как в коллективных, так и, что особенно важно, в индивидуальных формах участия работников в управлении.

Вторая тенденция позволяет "расшифровать" код доступа работника к обсуждению, разработке управленческих решений. Респонденты всех трех категорий, допущенные к принятию решений, отличаются признаками, характеризующими высокую значимость профессионально-квалификационных характеристик работников в организациях. Эти респонденты недавно повышали квалификацию (рабочие), занимаются самообразованием (рабочие и специалисты), прошли специальную подготовку по профилю своей нынешней работы (руководители).

Отметим очень важное обстоятельство: образовательно-квалификационные преимущества оказались единственным из индивидуальных факторов, обусловливающих участие работников в процессе обсуждения, разработки и принятии решений в бизнес организациях, их принадлежность к фирмам, где вовлекают работников в управление, то есть имеющим демократическую организацию политического процесса.

Итак, расшифровка "кода доступа" к участию в управлении выявляет тенденцию, осмысление которой имеет фундаментальное значение для нашего исследования. Она постулирует: в тех бизнес-организациях, где привлекают работников к управлению, это делается на основе профессиональных критериев. Иными словами, в демократически устроенных фирмах достиженческие, а не клановые, критерии (покорность, личная преданность), играют решающую роль. Демократизм оказывается тесно связанным с профессионализмом, достиженчеством. Ориентация на профессионализм порождает готовность привлекать, вовлекать, прислушиваться к мнению профессионалов, рассматривать именно их как партнеров. И наоборот, приверженность демократическим принципам организации политического процесса ставит в особое положение в фирме профессионалов.

Третья тенденция связывает индивидуальное участие работников (прежде всего рабочих) с историей создания данной бизнес-организации. Модель управления бывшими советскими организациями оказывается тесно связанной с учетом мнения рядовых работников, с такой организацией политического процесса, в которой не только руководители и специалисты, но и рядовые работники могут претендовать на неформальное участие в обсуждении, разработке управленческих решений, касающихся как их лично, так и отдела, бригады, цеха, в которых они работают.

Вовлеченный работник: штрихи социального портрета. Наша гипотеза состояла в том, что работники, допущенные к принятию решений в своих организациях, будут демонстрировать более высокие показатели так называемого "позитивного организационного поведения" [Luthans, 2002;

Bakker, Schaufeli, 2008]. Одним из компонентов такого поведения считается феномен "вовлеченности" (сопричастности) [Wefald, Downey, 2009] как стремления активно участвовать в жизни организации, удовлетворенности своим пребыванием в ней. Соответственно, согласно гипотезе, лишенные "права голоса" работники будут демонстрировать либо равнодушие и покорность начальству, либо (и это самый крайний случай) стремление изменить status quo в виде выраженных протестных настроений.

Анализ ответов позволяет предположить, что работники, допущенные к участию в принятии решений, склонны быть более лояльными к предприятию. Так, "очень высоким" качество продукции/услуг своего предприятия считают 30% "вовлеченных" специалистов, среди "отстраненных"3 таких всего 18%. Как "очень высокое" оценили качество своей собственной работы 19% "вовлеченных" рядовых работников, среди стр. "отстраненных"- лишь 10%. Соответственно, во всех трех группах "отстраненные" в полтора и более раз чаще оценивают качество работы предприятия и своей собственной как "низкое".

О том, что "вовлеченные" работники в целом склонны более позитивно оценивать свое пребывание в организации, говорит и субъективная оценка их заработков: они в полтора два раза чаще, чем "отстраненные", оценивают уровень своих заработков выше, чем в среднем по своему городу (при том, что различий в уровне материального положения их семей не обнаружено).

Отстраненные от принятия решений рабочие и специалисты не заблуждаются относительно своей роли в организации, существенно чаще именуя себя легко заменимыми "винтиками" (24% среди "отстраненных" рабочих против 7% среди "вовлеченных"), в то время как участвующие в управлении склонны рассматривать себя в качестве "партнеров" в своих организациях (40% "вовлеченных" рабочих против 16% "отстраненных").

Таким образом, можно предположить, что вовлечение работников в принятие управленческих решений способствует более высокой степени приверженности работников своим организациям. Причем, скорее всего, природа этой приверженности - не безусловное соглашательство работников и готовность слепо подчиняться, а, так сказать, "конструктивная лояльность": вовлеченные рабочие и специалисты чаще указывают на наличие протестов в своих организациях, критики в адрес своего руководства (46% среди "вовлеченных" рабочих против 22% среди "отстраненных"). Пользуясь терминологией А.

Хиршмана [Хиршман, 2009], можно сказать, что лояльные работники, обладающие "голосом", будут более склонны использовать этот "голос" в случае неудовлетворенности происходящим в своих организациях, а не молчать или покидать организацию.

Справедливости ради отметим, что, хотя вовлечение работников в процесс управления способствует их позитивным оценкам своего пребывания в организациях, оно вряд ли может рассматриваться как универсальный инструмент нематериального стимулирования.

Не зафиксировано связи вовлеченности рядовых работников и специалистов с самооценкой их трудового поведения, а также с готовностью уйти из организации. Другое дело руководители - среди "отстраненных" вчетверо больше, чем среди "вовлеченных", тех, кто собирается сменить место работы, в то время как "вовлеченные" чаще указывают на свое желание остаться работать в данной организации (57% против 48% среди "отстраненных"). Это может быть объяснено тем, что для руководителя участие в управлении функционально и статусно необходимо. Что же касается рядовых работников и специалистов, то видимо, они не считают важными для себя аспектами своей трудовой жизни ни вопросы участия в управлении, формирования партнерских отношений, ни нравственную оценку деятельности руководителя (в отличие, например, от уровня зарплаты). Исследование ориентаций соответствующих установок респондентов в сфере политической организации фирмы подтвердило эту гипотезу.

"Покорность" как модальная черта "политического сознания" работников российских бизнес-организаций. Как отмечалось ранее, исследование выявило доминирование на практике недемократических форм организации российского бизнеса, отстраненность большинства рядовых работников и специалистов и почти половины руководителей нижнего и среднего звена от обсуждения управленческих решений.

Вышеприведенный анализ выводит нас на понимание "политической системы" бизнес организации как институционально закрепленной политической модели управления. Эта модель не зависит от индивидуальных характеристик реальных работников, а обладает способностью навязывать им определенный ролевой стандарт поведения, который воспринимается "вновь пришедшим на место выбывшего" как желательный и обязательный. В частности, руководители нижнего и среднего звена перенимают образцы поведения высших руководителей по отношению к себе, что уже отмечалось ранее:

подчиненные "авторитарных" руководителей сами не привлекают подчинен стр. Таблица Отношение респондентов к различным ситуациям в своих организациях (% по столбцам) Переменные Рабочие Специалисты Руководители Быть бесконфликтным, лояльным к руководству Обязательно 38 35 Желательно 51 55 Может не обладать 11 10 Руководители выдвигают, прежде всего, верных им и послушных сотрудников* Абсолютно недопустимо 46 47 Нежелательно, но можно смотреть 34 34 сквозь пальцы В этом нет ничего особенного 20 19 Руководитель относится к работникам в зависимости от своих личных симпатий* Абсолютно недопустимо 52 53 Нежелательно, но можно смотреть 33 33 сквозь пальцы В этом нет ничего особенного 15 14 На ответственную должность назначают не самого квалифицированного работника, а того, который близок к одному из руководителей, имеет связи* Абсолютно недопустимо 62 66 Нежелательно, но можно смотреть 29 28 сквозь пальцы В этом нет ничего особенного 9 6 Люди молчат, когда начальство игнорирует их интересы, ущемляет права* Абсолютно недопустимо 61 61 Нежелательно, но можно смотреть 32 29 сквозь пальцы В этом нет ничего особенного 7 10 Переменные, вошедшие в "Индекс терпимости работника".

ных к обсуждению решений, "демократические" - также ведут себя демократически [Эфендиев, Балабанова, 2010]. Доминирование авторитарных моделей управления в российских бизнес-организациях на практике становится одной из главных причин формирования "покорности политического сознания"4.

Помимо фиксации фактов привлечения респондентов к принятию решений в их организациях, мы имели возможность оценить личную активность людей в том случае, если их мнение спрашивали: соглашались они с решениями начальства, никак не участвовали или выдвигали свои предложения. Оказалось, что из общего количества допущенных к обсуждению управленческих решений лишь 35% рабочих, 33% специалистов и 55% руководителей не просто молчали или соглашались с решениями начальства, а выступали со своими предложениями. Если же брать в целом по выборке, то доля таких "активистов" оказывается вообще мизерной - 3% рабочих, 6% специалистов и 21% руководителей. Таким образом, отстраненность работников от управления своими организациями -лишь часть проблемы: работники отстранены, но и сами в тех случаях, когда предоставляется такая возможность, не стремятся участвовать в жизни своих организаций.

Равнодушие абсолютного большинства российских работников к участию в управлении своими организациями в значительной степени объясняется ответами на вопросы об образе "хорошего работника" в своей организации и о степени (не)допустимости определенных ситуаций в своей трудовой жизни (табл. 4). Учитывая высокую степень согласованности ответов на эти вопросы, мы путем факторного анализа с выделением одного фактора объединили четыре из пяти вопросов с одинаковой шкалой ответов в "Индекс терпимости работника", рассчитывавшийся отдельно по каждой из трех выборок (объясненная дисперсия составила 56% у рабочих, 59% у специалистов и 58% у руководителей).

Результаты анализа средних значений, кросс-табуляций и линейных регрессий показали, что во всех трех группах наиболее высокие значения "Индекса терпимо стр. сти" наблюдаются у рабочих и специалистов, трудоустроившихся благодаря "связям". Что же касается руководителей, то наивысшие значения индекса согласия с произволом руководства демонстрируют... имевшие недавние должностные продвижения! Это позволяет предположить, что терпимость рядовых сотрудников организаций к нарушениям нравственным и правовых норм со стороны руководителя - просто атрибут их неформально-сетевых преимуществ, условие "спокойного существования" в данной фирме. А вот лояльность руководителей - это уже условие успешной карьеры в бизнес организациях!

Итак, доминирующие институциональные модели организации политического процесса в российских бизнес-организациях "продавливают" определенный тип политического сознания работников, которое характеризуется, во-первых, минимизацией для себя значимости партнерского участия в управлении организацией (кроме руководителей);

во вторых, пассивностью, нежеланием "вмешиваться", участвовать в управлении организацией;

в-третьих, терпимостью к нарушениям руководителем нравственных и правовых норм ("начальник всегда прав"). Сочетание этих трех компонентов, которые нами были выявлены на основе эмпирического анализа, позволяют говорить о формировании "покорного" работника, который, с одной стороны, является продуктом сложившихся доминирующих моделей управления бизнес-организаций и обществом, с другой - является определенным ограничением развития партнерского типа политической организации бизнеса, то есть типа, который опирается на достиженческие критерии профессионализма, компетентности, а значит, дает стимул и простор для инноваций.

Последние становятся органическим проявлением профессиональной активности широких кругов работников бизнес-организаций, а не продуктом "заповедной" деятельности.

"Гуманизм" или "эксплуатация"? Трудовые нагрузки и материальное вознаграждение работников в организациях. "Гуманистическая" ось теоретической модели анализа, как мы указывали ранее, отражает "личностную целесообразность" бизнес-организации для индивида. Важнейшим элементом этой системы является соотношение трудовых затрат и материального вознаграждения работников. Печальной реальностью во многих российских организациях, начиная с 1990-х годов, стала "потогонная" система организации труда, характерная для капитализма XIX века.

"Эксплуататорское" отношение к работнику, воплощенное в формуле "хочешь заработать -вкалывай" являлось следствием отторжения советского патернализма в системе производственных отношений, когда вознаграждения носили, скорее, характер недифференцированно предоставляемого социального пособия. Более же глубокой причиной распространенности таких отношений, на наш взгляд, стало стремление владельцев бизнеса и топ-менеджмента к получению сверхвысокой прибыли, к быстрому личному обогащению, в том числе за счет минимизации вознаграждения наемным работникам. Следствием и условием этой минимизации стало повсеместное пренебрежение квалификацией работников, обесценивание их профессионального образования и накопленного профессионального опыта.

Трудовые нагрузки работников. Выводы о трудовых нагрузках респондентов мы делали на основании продолжительности их последней рабочей недели и количества дней оплачиваемого отпуска за последний год. Были получены следующие распределения, приведенные в табл. 5.

Наши данные о трудовых нагрузках согласуются с данными Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения (RLMS), согласно которым в 2000 г.

средняя продолжительность рабочей недели людей активных трудоспособных возрастов составила 43 часа [Денисова, 2004]. Однако среди работников бизнес-организаций примерно в 2 раза, чем по трудоспособному населению в целом, ниже доля работающих менее 40 часов (за счет отсутствия бюджетников). Кроме того, если по данным RLMS рабочая неделя превышает нормативные (по Трудовому кодексу) 40 часов у 46% граждан трудоспособного возраста, то в бизнес-организациях эта доля выше - 48% среди специалистов, 51% среди рабочих и 65% среди руководителей.

стр. Таблица Продолжительность рабочей недели (% по столбцам) Ответы на вопрос "Сколько примерно часов в неделю вы работали на этой Рядовые Специалисты Руководители работе за последнюю полную рабочую работники неделю?" 39 часов и менее 10 8 40 часов 39 44 41 часа - 45 часов 12 18 46 - 50 часов 28 24 51 час и более 11 6 ИТОГО, % 100 100 Средняя, часов 44 43 Медиана, часов 41 40 Таблица Регрессионные модели с зависимой переменной "Сколько примерно часов в неделю вы работали на этой работе за последнюю полную рабочую неделю?", t коэффициенты Переменные Рабочие Специалисты Руководители Отрасли: Торговля 1,969* 1,891* 8,454*** Отрасли: Автотранспорт, автосервис 7,994*** Отрасли: Строительство 3,064** Отрасли: Недвижимость и услуги -2,901** -2,681** Отрасли: Банки и страхование -3,170** Отрасли: Промышленность -2,049* -2,391* Постсоветские (1) или новые частные 1,964* (2) предприятия Численность занятых на предприятии 6,100*** Возраст респондента -3,268** Пол респондента (1 - мужской, 2 - -3,249** женский) Производственные (1) или офисные (2) -2,720** работники Фактор трудоустройства: опыт работы 2,646** (стаж) по специальности Модель трудоустройства: "Опытные, но 2,216* необразованные" Давность повышения квалификации (1 - 4,686*** менее года назад... 4 - никогда не повышали) Уровень руководителя (1 - нижний, 2 - 3,037** средний) * Значимо при p 0.05;

**р 0.01;

***р 0.001.

Результаты регрессионного анализа в подвыборке рабочих (табл. 6) рельефно отражает следующую закономерность: наиболее высока продолжительность рабочей недели в тех отраслях с широким применением физического труда, бурное развитие которых пришлось на постсоветский период (автосервис, торговля, строительство). Безусловный приоритет в них отдается наличию опыта работы, так что такие организации можно назвать "экстенсивными", компенсирующими недостаток квалификации работников их повышенными трудозатратами.

Что же касается предикторов продолжительности рабочей недели у руководителей, то, как показало исследование, наиболее высока она у руководителей среднего уровня в крупных организациях. Интересно, что "обезличенная" модель для руководителей вообще не включает социально-демографические либо индивидуально-личностные характеристики вроде моделей трудоустройства или образовательно-квалификационных показателей.

Получается, что высокие трудозатраты руководителей всецело обусловлены "организационными" показателями и отраслевой принадлежностью предприятий.

стр. Выигрывают ли сами работники от своих более высоких трудовых нагрузок?

Исследование показало, что в подвыборке рабочих такие "вознаграждения" выступают в виде более высокой удовлетворенности уровнем заработной платы (68% среди работающих 51 и более часов в неделю против 42% среди работающих 40 часов) и перспективами профессионального роста (49% против 38). С более высокими вознаграждениями работников физического труда с длинной рабочей неделей связаны сознательный выбор данного места работы (51% против 39) и намерение остаться в организации (46% против 33). И, напротив, в организациях с более "гуманными" условиями труда - нормативной 40-часовой рабочей неделей - выше доля рабочих, вынужденно остающихся на своих рабочих местах по причине отсутствия альтернатив (13%;

среди "трудоголиков" - всего 2%). Отметим при этом, что даже самая длинная рабочая неделя все равно не обеспечивает рабочим попадания в группу "материально обеспеченных", перемещая их, в лучшем случае, из группы работников с низким к группе со средним уровнем дохода.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.