авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Содержание IV ВСЕРОССИЙСКИЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ КОНГРЕСС.............................................................................. 2 ПРОБЛЕМЫ ВКЛЮЧЕНИЯ СОЦИОЛОГИИ В СИСТЕМУ НАУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Внимание к этому этапу социологического исследования, который мы называем измерением (в его расширенном понимании) говорит, с одной стороны, об актуальности его изучения (соответствующей тематике неоднократно посвящали свои работы разные исследователи). Подчеркнем, что появление этих работ объясняется пониманием социологов того, что именно слабая проработанность соответствующих первых шагов исследования, шагов, предшествующих анализу данных, - одна из основных причин недостаточно высокого качества и эффективности исследований. А с другой - упомянутое внимание свидетельствует о недостаточной изученности рассматриваемого этапа, о чм говорит хотя бы то, что отвечающие разным точкам зрения взгляды на этот этап формируются разрозненно, несмотря на явную потребность в появлении синергетического эффекта. Мы по существу и говорим о такой синергии, предлагая соединение разных точек зрения на платформе теории измерений, платформе моделирования, доказывая при этом, что реализация первых шагов исследования часто требует довольно серьезных предварительных размышлений, сбора и анализа первичного эмпирического материала.

По нашему мнению, исторически возникшее разделение процесса обсуждения одного и того же этапа социологического исследования на отдельные части, традиционно обсуждаемые разными группами научного сообщества (выступающими на разных научных форумах), - не на благо науки. Кроме того, вс социологическое исследование, В этой связи можно упомянуть также т.н. "принцип неопределенности" в социологии [Алексеев, Бородкин, 1970:

37 - 48], в соответствии с которым интервьюер не может точно "измерить" мнение респондента в силу наличия неустранимого вмешательства "прибора" в измеряемую ситуацию. См. также [Толстова, 2007: 127 - 136;

Толстова, 2008].

стр. Рис. 1. Принципиальная схема исследования.

направленное на извлечение нового знания из эмпирического материала, имеет смысл считать непрерывным процессом измерения [Толстова, 2009: 248 - 287]. Так, требуется ввести в социологический обиход понятие измерения соотношений между разными явлениями: скажем, выбор алгоритма для измерения связи между переменными или объектами. Здесь требуется пояснение: конечно, социолог как-то измеряет связи между переменными (к примеру, использует критерий "хи-квадрат") или между объектами (например, эвклидово расстояние), но сама проблема выбора метода обычно не ставится.

А ведь для решения практически каждой социологической задачи существует множество методов. И от такого выбора кардинальным образом зависят результаты анализа данных.

Рассмотрение соответствующего вопроса как части проблемы измерения, отождествляемой с проблемой выбора модели для изучаемого явления, на наш взгляд, будет способствовать повышению качества исследования хотя бы потому, что исследователь, привыкший обдумывать свою работу в соответствующем ключе, никогда не позволит себе использование т.н. "кнопочной психологии", когда решение социологического вопроса перекладывается "на плечи" компьютера.

Принципиальная схема исследования, рассматриваемого как непрерывный процесс моделирования (обобщенного измерения), представлена на рис. 1.

"Связки" схемы отражают процессы абстрагирования (А), концептуализации (В), формализации (С), анализа формальной модели и интерпретации его результатов (D).

Подчеркнем, что между выделенными этапами существуют многочисленные обратные связи, которые мы рассматривать не будем. Поясним коротко, что означают блоки схемы.

Первичная содержательная модель - это совокупность предположений, отвечающих всем рассматриваемым ЭС, как главной, так и вспомогательным, отражающим ту ситуацию, в которой формируется основная ЭС. Содержание, отвечающее основной ЭС, т.е. ядро содержательной модели, отражает выделяемую исследователем систему отношений между отдельными частями предмета исследования, между включенными в этот предмет понятиями (далеко не всегда бывает просто сказать, что есть предмет исследования при измерении сложных понятий. Так, нетрудно сказать, что предмет - это СН, но это неконструктивное определение, недостаточное для того, чтобы формировать ЭС). Весь "контекст", в который основная ЭС вкладывается, мы будем называть предметной областью исследования. Доведение содержательной модели до концептуальной означает пополнение первой процедурами формирования и операционализации понятий, отвечающих предметной области исследования. Этот шаг - задание правил измерения этих понятий. Формальная модель - это результат отображения всех рассматриваемых ЭС в отвечающие им МС, это то, что обычно называют результатом измерения, т.е. те данные, к которым далее применяются какие-то методы анализа данных. Вторичная содержательная модель - выводы из интерпретации результатов анализа данных.

В данной статье нас интересуют в основном первые две модели - первичная содержательная и концептуальная. Однако их построение не может быть успешным без учета всей цепочки моделей.

При всех обобщениях понятия измерения, на наш взгляд, должно соблюдаться главное требование, основная идея теории измерений: измерение- это моделирование. Если это положение будет удовлетворяться, если социолог на каждом шаге своей работы будет следить за тем, какую именно ЭС он рассматривает, в какую МС отображает, и отдавать себе отчет в том, насколько адекватно соответствующее отображение, то качество социологических исследований, несомненно, улучшится.

стр. Перейдем к иллюстрации ряда сформулированных положений на примере измерения СН.

Недостатки существующих подходов к измерению СН. Проанализировав около работ (российских и зарубежных), посвященных определению СН (иногда - е измерению, соответствующих работ немного), мы пришли к выводу о том, что эти определения обладают следующими недостатками: они, как правило, А) неконструктивны, не дают исследователю достаточных оснований для построения процедуры измерения, полны словосочетаний, весьма неоднозначно понимаемых, но не расшифрованных авторами (например таких: СН - это "характеристики кризисного состояния общества" [Рукавишников, 1990: 6 - 11], "следствие неудовлетворенности основных потребностей общества" [Чернобай, 1992: 94 - 98]);

Б) не отражают представления о каузальных структурах, в которые жизнь помещает явление СН;

В) представляются некорректными в содержательном плане. Так, на наш взгляд, нельзя полностью сводить проявление СН к высказыванию людьми неудовлетворенности и готовности к протестным действиям (как это делается, например, в [Янин, 1993: 36 - 5;

Гараев, 1999: 132 - 137]). Более подробно наш анализ литературы описан в [Толстова, Воронина, 2011: 25 - 36].

Мы не нашли ни одного определения, удовлетворяющего описанному выше пониманию измерения социального понятия. Можно сказать, что все определения отвечали тому, что выше было раскритиковано как "прикладная теория", т.е. подход, главным "достоинством" которого является легкость "измерения". Чтобы исправить положение, нужна разработка соответствующей теории среднего уровня. Эта теория отвечает нашей первичной содержательной модели.

Содержательная модель СН. Наше понимание содержательной модели СН (синонимы:

эмпирическая интерпретация СН, принципы соотношения теоретического и эмпирического при построении СН;

теория среднего уровня, отражающая наше представление о СН;

первый этап отнесения к ценности понятия СН) представлено схемой рисунка 2.

В основу определения СН мы решили положить набор вероятностей тех изменений социальной структуры общества, которые можно считать проявлением (симптомами) СН.

Главной ЭС служит совокупность отвечающих разным регионам наборов проявлений СН, рассматриваемых как носители вероятностей их практической реализации, т.е.

вероятностей изменения социальной структуры в направлениях, отвечающих этим проявлениям СН. Элементы главной МС - соответствующие наборы вероятностей. В соответствии с рис. 2, чтобы получить такие наборы, надо проделать много вспомогательных шагов, отвечающих нашим представлениям о тех причинно следственных отношениях, которыми определяются элементы главной ЭС. Остановимся лишь на двух: выяснении того, из каких элементов должно состоять множество проявлений СН и какие принципы могут лежать в основе поиска их вероятностей.

Решение обоих вопросов оказалось непростым.

В литературе, посвященной СН, найдены 39 наименований симптомов СН. Мы предположили, что учитывать их все, находить вероятность каждого -дело не только трудное, но и ненужное. Сформулировали гипотезу о том, что многие из симптомов вызываются примерно одинаковыми причинами и вызывают одинаковые последствия (детерминируют примерно одинаковые изменения в структуре общества). Из каждой группы схожих в этом смысле проявлений СН можно взять по одному объекту и именно с ним связывать изменения структуры общества, именно для него считать вероятность его реализации.

При решении задачи поиска групп - однородных в указанном смысле -симптомов СН предполагалось, что роль в изменении социальной структуры играют не столько конкретные симптомы, сколько то, как эти симптомы отражают некоторые латентные переменные (предположительно считалось, что тут играет роль то, связано ли конкретное проявление СН с реакцией отдельных людей или с процессами, охватывающими общество в целом;

задействованы ли в появлении симптома эмоциональные или стр. Рис. 2. Содержательная модель предметной области исследования при изучении социальной напряженности 1. Проведенные на схеме стрелки означают наше предположение о существовании соответствующего причинного влияния.

2. Прямоугольники, обведенные пунктиром, специфичны: вписанные в них факторы для нас являются заданными, фиксированными, имеющими место при любых событиях и любых способах реакции общества на них. Изучаемый процесс как бы проходит "сквозь них", изменяясь соответствующим образом.

3. Жирным шрифтом на схеме выделены те показатели, которые фактически нами использовались.

стр. поведенческие аспекты человеческих установок, связаны ли упомянутые проявления СН с политической или экономической сферой и т.д.), определяющие изменения в социальной структуре. Было решено для выявления таких переменных и группировки упомянутых проявлений СН в соответствующем латентном пространстве обратиться к помощи экспертов в рамках использования метода многомерного шкалирования (об этом методе можно прочитать, например, в [Толстова, 2006].

Названия 39 проявлений СН были предъявлены 17 экспертам (преподавателям московских вузов, имеющим социологическое, психологическое и политологическое образование), перед ними было поставлено задание разложить карточки с написанными на них симптомами СН на группы (любое количество) по принципу их схожести в смысле возможной связи с изменениями в социальной структуре общества.

Для каждой пары симптомов была рассчитана близость как доля случаев, когда эти симптомы оказались в одной группе (чем больше экспертов кладут эти симптомы в одну группу, тем выше значение близости). Соответствующая матрица близостей послужила исходной информацией для метода метрического многомерного шкалирования.

Были выявлены 2 латентные оси (мы не будем оговаривать, каковы были значения функции стресса) и в пространстве, образованном этими осями, признаки образовали следующие кластеры, связанные с: 1. Индивидуальной эмоциональной, психологической реакцией индивидов (стрессы, депрессии, недовольство, неудовлетворенность, тревожность, раздражительность, психологическая усталость и т.п.);

2. Конкретной поведенческой реакцией индивидов (снижение рождаемости, эмиграция, рост числа самоубийств, наркомания, алкоголизм, насилие и т.п.);

3. Общественно-политической сферой (протестные действия и готовность к ним, рост политической активности и активизация общественно-политических движений и т.п.);

4. Экономической сферой (разрыв хозяйственных связей, ухудшение показателей экономической деятельности, ажиотажный спрос);

5. Общей реакцией социума (аномия, социальная дезинтеграция, снижение сплоченности членов социума) Из каждого кластера выделено по 1 признаку, и в дальнейшем вероятность реализации каждого из этих проявлений СН вычислялась как доля индивидов, склонных к соответствующему поведению. Такая склонность, в свою очередь, измерялась довольно сложно. Было сделано предположение, что она определяется тем, какие сочетания значений некоторых введенных в рассмотрение признаков человек имеет. Статистическая проверка показала, что в этом смысле хорошо "работали" признаки: пассионарность, фрустрация, готовность к действию, степень осознания наличия врага. Правда, к сожалению, пока мы приняли во внимание только вербальное поведение человека. Мы здесь не говорим о том, как измерялись все названные признаки. Это - специальная тема, требующая отдельной публикации СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Алексеев И. С., Бородкин Ф. М. Принцип дополнительности в социологии // Моделирование социальных процессов. М.: Наука, 1970. С. 37 - 48.

Андрющенко О. В. Лояльность в организации: теоретическо-методологический аспект. М.:

НИУ ВШЭ, 2011.

Биркгоф Г. Теория структур. М.: Физматгиз, 1952.

Гараев М. М. Формирование информационно-аналитического мониторинга социальной напряженности: проблемы и оценка // Менеджмент: теория и практика. Ижевск, 1999. N3 4. С. 132 - 137.

Давыдов Ю. Н. Отнесение к ценности // Справочное пособие по немарксистской западной социологии. М.: Наука, 1987. С. 268 - 273.

Кабыща А. В. Гносеологический анализ формирования понятия показателя в социологии // Социальные исследования: построение и сравнение показателей. М.: Наука, 1978. С. 25 58.

Кабыща А. В. Прикладная и теоретическая ориентация социологического исследования // Логика социологического исследования. М.: Наука. 1987.

Клигер С. А., Косолапов М. С., Толстова Ю. Н. Шкалирование при сборе и анализе социологической информации. М.: Наука, 1978.

Паниотто В. И. Качество социологической информации. Киев: Наукова думка, 1986.

стр. Радаев В. В. Возможна ли позитивная программа для российской социологии. М.: Изд.

дом ГУ ВШЭ, 2008 (к Третьему всероссийскому социологическому конгрессу (вск-3) "Социология и общество: проблемы и пути взаимодействия").

Рукавишников В. О. Социальная напряженность // Диалог. М., 1990. N 3. С. 6 - 11.

Суппес П., Зинес Дж. Основы теории измерений // Психологические измерения. М.: Мир, 1967. С. 9 - 110.

Толстова Ю. Н. Выступление на Круглом столе Социса "Судьбы и перспективы эмпирической социологии" // Социол. исслед. 2005. N 10. С. 16 - 18.

Толстова Ю. Н. Измерение в социологии. М.: ИДУ, 2009.

Толстова Ю. Н. Методология математического анализа данных // Социол. исслед. 1990.

N6. С. 77 - 87.

Толстова Ю. Н. Многомерное шкалирование. М.: ИДУ, 2006.

Толстова Ю. Н. Субъективный фактор в процессе использования математического аппарата для решения социологических задач // Социологические методы в современной исследовательской практике. Материалы Всероссийской конференции памяти А. О.

Крыштановского. М.: ГУ-ВШЭ, 2007. С. 127 - 136.

Толстова Ю. Н. Эволюция представлений об анализе данных: от классических к постнеклассическим схемам // Материалы III Всероссийского социологического конгресса. URL: [http://www.isras.ru/abstract_bank/1210238446.pdf] Толстова Ю. Н., Воронина Н. Д. Расширение понятия социологического измерения и его использование для измерения социальной напряженности (часть 1) // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2011. N 5. С. 25 - 36.

Чернобай П. Д. Социальная напряженность: опыт измерения // Социол. исслед. 1992. N 7.

С. 94 - 98.

Ядов В. А. Стратегия социологического исследования. М.: Омега-Л, 2007.

Янин С. В. Факторы социальной напряженности в армейской среде // Социол. исслед.

1993. N 12. С. 36 - 50.

стр. ПРИМЕНЕНИЕ ТЕХНИКИ РАНДОМИЗИРОВАННОГО ОТВЕТА В Заглавие статьи ПЕРСОНАЛЬНОМ И ТЕЛЕФОННОМ ИНТЕРВЬЮ Автор(ы) А. Ю. МЯГКОВ Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 77- Методология и методы социологических исследований Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 46.4 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ПРИМЕНЕНИЕ ТЕХНИКИ РАНДОМИЗИРОВАННОГО ОТВЕТА В ПЕРСОНАЛЬНОМ И ТЕЛЕФОННОМ ИНТЕРВЬЮ Автор: А. Ю. МЯГКОВ МЯГКОВ Александр Юрьевич - доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой социологии Ивановского государственного энергетического университета (E mail: myagkov@sociol.ispu.ru).

Аннотация. Статья посвящена анализу телефонных моделей RRT в контексте общей эволюции метода рандомизированного ответа. Рассматриваются возможности использования RRT в режиме телефонного интервью, описываются возникающие методические и организационно-технические проблемы. Предлагаются варианты их решения на основе зарубежного исследовательского опыта. Особое внимание уделяется анализу моделей, не предполагающих использование специальных рандомизирующих устройств.

Ключевые слова: техника рандомизированного ответа * телефонное интервью * сенситивные вопросы * достоверность ответов * рандомизатор * телефонные модели RRT Социальная желательность характерна для всех форм опросных коммуникаций, однако в сенситивных исследованиях вероятность ее появления резко возрастает;

усиливается и угроза качеству социологических данных. Опыт изучения индивиду стр. ально острых тем показывает, что классические опросные процедуры, в общем виде сложившиеся еще в 1920 - 30-е гг. и опирающиеся на непосредственную интеракцию с отвечающими, систематически занижают долю лиц с сенситивной характеристикой и не позволяют получить истинные оценки масштабов девиаций.

Для преодоления этих проблем в 1960 - 80-е гг. социологами был разработан ряд методик, ориентированных на повышение субъективной анонимности и стимулирование искренних ответов респондентов: "номинативная" техника [Chaudhuri, 2011: 116 - 119], техника "непарных чисел" (UCT) [Holbrook, Krosnick, 2010a], процедура bogus pipeline [Jones, Sigall, 1971], а также метод рандомизированного ответа (RRT), предложенный С.

Уорнером в качестве альтернативы прямому интервью [Warner, 1965].

В нашей стране валидационные испытания RRT, за редким исключением [Мягков, 2002;

Мягков и др., 2010], не проводились, отсутствует и опыт их полевого применения. Между тем в зарубежной науке эта техника используется в методических тестах [Holbrook, Krosnick, 2010b;

Coutts, Jann, 2011] и в прикладных исследованиях [De Jong et al., 2010;

Lara et al., 2006]. По оценкам голландских социологов, применение RRT способствовало более высокой достоверности данных в 60% исследований, использовавших для проверки метод критериальной валидизации [Lensvelt-Mulders et al., 2005а: 326].

Сущность метода. Базовая модель С. Уорнера. С технической точки зрения, данный метод, базирующийся на принципе "управляемой случайности", очень прост.

Респондентам предлагается ответить на один из двух взаимоисключающих вопросов суждений (типа "Я принадлежу к группе "А";

"Я" не принадлежу к группе "А"), имеющих прямое отношение к сенситивной теме. Испытуемый, используя специальное рандомизирующее устройство (например, вращая волчок в центре круга, поверхность которого разбита на два сектора - "А" и "Б")1, случайным образом выбирает тот вопрос, на который ему предстоит дать ответ, не сообщая о выпавшем жребии интервьюеру. При этом он должен ответить либо положительно, либо отрицательно ("да" - "нет", "верно" "неверно") иные ответы, раскрывающие содержание вопроса, исключаются. Интервьюер, в свою очередь, лишь бесстрастно регистрирует ответ, не подозревая, к какому из двух суждений он относится. Зная вероятность выбора респондентом того или иного вопроса (а она определяется площадью соответствующего сектора, на который укажет стрелка волчка), объем выборки и общее число ответов "да" ("верно"), можно оценить истинную долю лиц, принадлежащих к группе "А". Формула, отвечающая модели С. Уорнера, имеет следующий вид [Warner, 1965: 66]:

где - несмещенная оценка доли лиц, принадлежащих к интересующей нас группе;

P - вероятность выпадения сенситивного вопроса;

X - общая доля ответов "да", полученных в исследовании.

В изначальной версии данный метод позволял получать информацию лишь по вопросам, имеющим простейшую дихотомическую структуру. Однако в последующие годы и десятилетия базовая идея С. Уорнера об "управлении случайностью" получила дальнейшее развитие. Появился целый ряд более изощренных моделей RRT, позволяющих задавать испытуемым не только дихотомические, но и многозначные вопросы, измерять одновременно качественные и количественные переменные, использовать один единственный (сенситивный) вопрос вместо двух и тем самым существенно снизить когнитивную нагрузку на респондентов [см.: Мягков, 2007: 221 235;

Мягков, Журавлева, 2010: 160 - 166].

Дальнейшая эволюция метода. В 1969 г. Б. Гринберг с соавторами предложили неизвестную прежде технику "несвязанных вопросов" [Greenberg et al., 1969]. Согласно этой версии RRT, респондентам предлагалось ответить на один из двух различных по содержанию вопросов: либо на сенситивный, либо на нейтральный (например, "Вы родились в апреле?") в зависимости от выпавшего жребия. При этом нейтральным должен быть вопрос, распределение ответов на который известно исследователю стр. или может быть оценено статистическим путем в большой случайной выборке. Зная параметры этого распределения в генеральной совокупности, по формуле (2) можно найти статистическую оценку выборочного значения искомой сенситивной характеристики [Reinmuth, Geurts, 1975: 403]:

где - оценочное значение доли лиц, имеющих сенситивный признак s;

- общая доля ответов "да" на оба вопроса;

n - доля лиц, имеющих признак n;

P - вероятность выпадения респонденту сенситивного вопроса;

1 - P - вероятность выпадения нейтрального вопроса с признаком л.

Важное преимущество техники, основанной на предъявлении "независимого" вопроса, не связанного по смыслу с основным, состояло в ее мягкости и психологичности. Она обеспечивала больше возможностей для установления доверительных отношений между респондентом и интервьюером. Испытуемые более склонны давать честные ответы в тех случаях, когда хотя бы одно из предлагаемых суждений не является сенситивным.

Респондент в этих условиях может легко избежать самооговора, поскольку интервьюер не знает, к какому из двух вопросов относится полученный ответ [Reinmuth, Geurts, 1975:

402]. Двумя годами позднее данная модель была приспособлена для получения количественных данных [Greenberg et al., 1971].

Модель Гринберга, по оценкам специалистов, существенно повысила управляемость RRT и ее статистическую эффективность [Stem, Steinhorst, 1984: 555], однако она могла успешно работать лишь в тех случаях, когда доля людей, обладающих безобидной характеристикой, известна по критериальным данным или может быть статистически рассчитана. С учетом этого ограничения дальнейшее развитие гринберговской техники пошло по двум основным направлениям. С одной стороны, были созданы модели, восполняющие дефицит данных о нейтральном признаке за счет применения принципа "расщепленной выборки" (Дж. Мурс, Р. Фолсом и др.) [Мягков, 2007: 223 - 227], а с другой - сконструированы методики, не требующие знания о характере распределения n и его дисперсии (модели с "контролируемым выбором" Дж. Ланке, Б. Уильямса и др.) [Мягков, Журавлева, 2010: 162].

В начале 1970-х гг. американский психолог Р. Борух предложил еще один способ решения проблемы нейтрального вопроса. Разработанный им метод "контаминации" (от англ.

contamination- искажение) положил начало созданию нового класса моделей RRT, позднее получивших название метода "вынужденного ответа". В отличие от моделей гринберговского типа он предполагает предъявление лишь одного сенситивного вопроса, при этом сведения о нейтральных характеристиках опрашиваемых не требуются.

С процедурной точки зрения, суть метода Боруха состоит в следующем. Интервьюер формулирует или предъявляет на карточке вопрос (например, "Употребляете ли Вы кокаин?"), а затем обращается к респонденту с просьбой подбросить две игральные кости и сложить выпавшие по жребию числа, не сообщая результата. При этом опрашиваемого просят ответить "да", если в сумме он получит 2, 3 или 4, ответить "нет"- если результат составит 11 или 12, и сказать правду, если сумма будет в диапазоне от 5 до 10 [Boruch, 1971;

Boruch, 1972: 408;

Lensvelt-Mulders, 2005b: 257, 263].

Зная вероятности выпадения утвердительных и правдивых ответов, составляющие соответственно 1/6 и 3/4, а также общую долю ответов "да", можно легко вычислить в достаточно большой вероятностной выборке долю индивидов, употребляющих кокаин, по формуле [Heijden, 2000: 516]:

стр. где - общая доля ответов "да" по всей выборке;

P1 - вероятность получения (или ожидаемая доля) утвердительных ответов, равная 1/6;

P - вероятность получения (или ожидаемая доля) честных ответов, равная 3/4.

В другой, более поздней версии метода "контаминации", или "вынужденного ответа", респондентам предлагалось иное задание. Они должны были солгать, исказить истинное положение дел (т.е. ответить "да", если они не употребляют кокаин и "нет" - в противоположном случае), если на кубиках одновременно выпадут две единицы, две двойки или две тройки, и сказать правду при выпадении любых других комбинаций чисел.

В этом случае изменилась и статистическая модель, лежащая в основе производимых расчетов. Несмещенная оценка степени распространенности изучаемой девиации может быть получена с помощью формулы [Berman, 1977: 46]:

где - общая доля положительных ответов на вопрос;

P1 - вероятность "позитивной лжи", т.е. неправдивых ответов типа "да", равная 1/12;

P2 - вероятность "негативной лжи", т.е. неправдивых ответов типа "нет", равная 1/12.

Модификации RRT, предложенные Р. Борухом, весьма эффективны в психологическом плане. По наблюдению исследователей, респонденты, работающие с методом "контаминации", склонны переоценивать вероятности позитивных и негативных ответов, а потому считают, что они защищены в значительно большей мере, чем это есть на самом деле [Moriarty, Wiseman, 1976: 624 - 626;

Lensvelt-Mulders, 2005b: 263].

Модели Гринберга и Боруха считаются сегодня наиболее востребованными и популярными из всех ныне существующих разновидностей RRT. По оценкам Г. Ленсвелт Малдерс и ее коллег, более чем в половине всех известных случаев применения техники рандомизации (56,4%) исследователи использовали модель "вынужденного ответа", около трети применений (30,8%) приходится на долю "двухвопросной техники несвязанных вопросов" Гринберга;

5,1% - на метод Кука и еще 7,7% - на иные модели, включая классическую версию Уорнера [Lensvelt-Mulders, 2005a: 334 - 335]. Кроме того, по данным ряда специальных исследований, "двухвопросная техника взаимосвязанных вопросов" и метод "вынужденных ответов" являются самыми статистически валидными, психологически совершенными и эффективными с точки зрения качества ответов респондентов [Heijden, 2000: 516;

Lensvelt-Mulders, 2005b: 253, 256, 262]. Вместе с тем для них характерен один общий и весьма серьезный недостаток: они не универсальны и плохо совместимы с другими методами сбора данных.

Анализ исследовательской ситуации. Несмотря на повышенный интерес ученых к технике "рандомизированного ответа", телефонные модели RRT долгое время оставались вне поля зрения исследователей. В итоге подавляющее большинство существующих разработок применимы лишь к персональным интервью или (что значительно реже) к индивидуальному очному анкетированию.

В начале 1980-х гг. американские исследователи Р. Орвин и Р. Борух попытались выяснить, насколько распространены телефонные версии RRT в исследовательской практике. В ходе специального исследования они проанализировали большое количество научных источников по проблемам RRT и телефонных интервью. Результаты библиографического поиска оказались неутешительными.

С одной стороны, авторы обнаружили более 80 журнальных статей, относящихся к научным дисциплинам и содержащих данные конкретных исследований с использованием моделей RRT в различных областях научного знания (социология, психология, маркетинг, биология, медицина и др.). Библиография телефонных опросов оказалась еще более внушительной: было найдено 5 монографий и более 200 статей, имеющих отношение к данной теме. Однако ни в одной из этих работ исследователи стр. не смогли найти никаких сведений о применении техники "рандомизированного ответа" к практике телефонных интервью [Orwin, Boruch, 1982: 561 - 562].

В тот же период Р. Орвин и Р. Борух письменно обратились во многие профессиональные организации, университетские исследовательские центры Европы и Америки, а также к ряду наиболее авторитетных экспертов, с просьбой сообщить о любом известном им (или их собственном) опыте адаптации RRT к телефонным опросам. Оказалось, что 17 из приславших свои ответы никогда не слышали о чьих бы то ни было попытках (успешных или неуспешных, задокументированных или сообщенных другими людьми) создания телефонных моделей "рандомизированного ответа". Единственное исключение составил пилотный тест, предпринятый в 1980 г. одной из американских исследовательских организаций (Chilton research services) для изучения масштабов наркопотребления.

Телефонная версия RRT сравнивалась там с прямым телефонным интервью. И хотя ни по одной из сравниваемых пар ответов не было зафиксировано статистически значимых различий, три случая из четырех свидетельствовали в пользу RRT [Orwin, Boruch, 1982:

562].

Объясняя столь низкий интерес исследователей к созданию альтернативных моделей, Т.

Далениус указывал, что техника рандомизированного ответа основана на использовании специальных устройств типа игральных карт, волчка или рулетки. Именно это обстоятельство, по его мнению, и порождает ряд серьезных проблем, неизбежно возникающих при применении методологии RRT к телефонным опросам [Orwin, Boruch, 1982: 562].

За прошедшие десятилетия описанная ситуация почти не изменилась. Методические исследования в данной области сегодня, как и прежде, крайне редки. В реальной исследовательской практике метод рандомизированного ответа по-прежнему используется исключительно в режиме персональных интервью и анкетирования.

Недостаточное внимание к иным версиям RRT тем удивительнее, что существует много ситуаций, в которых телефонные интервью предпочтительнее персональных.

Экономичность и оперативность, широкий географический охват и лучшие возможности для контроля за работой интервьюеров - неоспоримые преимущества данного метода.

Повышенный риск получения недостоверных ответов на сенситивные вопросы также актуализирует разработку телефонных моделей RRT.

Проблемы адаптации метода рандомизированного ответа к телефонным интервью.

Длительное игнорирование в мировой социологии обсуждаемой темы объясняется, на наш взгляд, прежде всего трудоемкостью адаптации принципов RRT к специфике телефонных коммуникаций. По признанию специалистов, в этой области существуют две очень сложные взаимодополняющие друг друга проблемы. Первая связана с выбором адекватного рандомизирующего устройства, удовлетворяющего общепринятым требованиям и учитывающего специфику коммуникативной ситуации, характерной для телефонных интервью. Вторая касается способов обеспечения физического контакта респондентов с рандомизатором. Попросту говоря, речь идет о том, какие генераторы случайных выборов лучше всего использовать в телефонных опросах и как ими обеспечить будущих участников исследования.

Рандомизатор, как известно, - ключевой элемент всей процедуры RRT, поэтому к его свойствам и характеристикам предъявляются особые требования. Прежде всего, он должен быть простым, легко идентифицируемым и удобным в применении, соответствовать ценностям доминирующей в обществе культуры, вызывать доверие у респондентов. При этом очень важно, чтобы опрашиваемые понимали, что рандомизатор не средство обмана, а инструмент защиты их анонимности [Warner, 2009: 441;

Orwin, Boruch, 1982: 562]. Кроме того, он должен обеспечивать требуемое случайное распределение и однозначно задавать вероятность выпадения сенситивного признака. И наконец, в качестве рандомизатора можно использовать только такой предмет, который легко доступен всем людям и имеется в каждом домохозяйстве2. В этом смысле разноцветные пластиковые шарики, бусинки или камешки, а также фишки для игры в го или покер, нередко используемые исследователями при прове стр. дении персональных интервью, неприменимы к телефонным опросам в силу их слабой распространенности. Для исследований, проводимых в нашей стране, непригодными следует считать также игральные карты, денежные купюры и, возможно, монеты, которые ассоциируются у большинства населения с обманом и мошенничеством [Мягков, 2007:

255 - 256]. Между тем телефонный номер или книга вполне соответствуют критериям "хороших" рандомизаторов3. В последнем случае техника рандомизации может выглядеть следующим образом: респондента просят пролистывать страницы, начиная с определенной исходной точки, а затем остановиться по сигналу интервьюера. Последняя цифра номера страницы и будет выступать в качестве рандомизирующей переменной.

На практике теоретически оправданное допущение о равных вероятностях выпадения каждого числа для разных книг может оказаться ошибочным, что особенно актуально для старых и зачитанных экземпляров. В случае с монетами возможна аналогичная ситуация, поскольку вероятности выпадения "орлов" и "решек" также могут несколько различаться у разных монет. Но скорее всего эти различия не являются систематическими и не связаны с сенситивными характеристиками респондентов [Orwin, Boruch, 1982: 563]. Для телефонных номеров, отмечает С. Уорнер, распределение последних цифр хотя и близко к равномерному, тем не менее, тоже не идеально. Вместе с тем связанная с этим ошибка "не носит систематического характера и относительно мала по сравнению с другими видами ошибок" [Warner, 2009: 442].

Что касается проблемы, связанной с доставкой рандомизатора респондентам, то здесь возможны два основных варианта действий. В первом случае исследователь заранее (до телефонного контакта) доставляет (например, по почте или каким-то иным образом) выбранное им устройство будущим участникам опроса. Во втором -респонденты сами выбирают его перед началом интервью из предметов, имеющихся дома.

Первый из указанных способов хорош тем, что он не зависит от наличия или отсутствия тех или иных предметов в распоряжении опрашиваемых и никоим образом не ограничивает исследователя в выборе значений вероятностей, закрепляемых за сенситивными вопросами или ответами. Однако присущие ему недостатки явно перевешивают имеющиеся у него достоинства. Во-первых, данный вариант дороже прочих за счет дополнительных затрат на почтовую доставку и расходы, связанные с изготовлением (или покупкой) безвозмездно рассылаемых рандомизаторов. Во-вторых, респонденты могут потерять или выбросить присланный им по почте предмет. В третьих, исследователи в этом случае лишаются возможности использовать стратегию случайного дозвона (RDD), разрывающую взаимосвязь между номером телефона и фамилией абонента, поскольку рандомизатор высылается по определенным адресам идентифицируемым респондентам. И наконец, в этом случае у опрашиваемых могут возникнуть резонные сомнения в подлинности присланного им рандомизатора, что приведет к подрыву исходных принципов, заложенных в RRT, и к резкому снижению эффективности данного метода [Orwin, Boruch, 1982: 564].

Учитывая эти обстоятельства, предпочтительнее второй способ, когда социолог использует рандомизатор, предлагаемый самим опрашиваемым и находящийся у него под рукой. В этом случае интервьюер созванивается с респондентом, получает его согласие на участие в исследовании, объясняет процедуру RRT и последующие действия, предлагает приготовить ослучайнивающий предмет, а затем проводит интервью в соответствии с заранее разработанной опросной стратегией.

Явное преимущество этого способа по сравнению с предыдущим состоит в том, что у респондентов не возникает никаких сомнений в подлинности используемого в исследовании рандомизатора, что положительно сказывается на доверии к опросу и искренности ответов. Что же касается меньших возможностей для социолога задавать оптимальное значение вероятности выпадения сенситивных вопросов, этот недостаток не универсален, поддается контролю и, как правило, не сказывается на результатах исследования.

стр. Телефонные версии RRT. В современной социологической литературе описано несколько случаев практического применения моделей RRT к телефонным интервью. В частности, А. Вейсман в своем опросе по проблемам употребления наркотиков использовал в качестве рандомизатора три одновременно подбрасываемые вверх монеты.

Согласно предложенной респондентам инструкции, они должны были дать утвердительные ответы (т.е. сказать "да", независимо от их истинного поведенческого опыта), если все монеты упадут "решками" вверх. При выпадении на них трех "орлов" опрашиваемым предлагалось ответить отрицательно. И наконец, требовалось ответить честно, если по жребию им доставался тот или иной смешанный вариант.

По оценкам самого автора, это исследование не дало положительных результатов. Оно показало, что данные, собранные с использованием RRT, существенно не отличались от тех, которые были получены в обычном телефонном интервью. С другой стороны, использование рандомизатора привело к резкому снижению кооперативных установок опрашиваемых и увеличению числа отказов от участия в исследовании. По сообщению А.

Вейсмана, из 152 отобранных для опроса респондентов чуть более половины (52%) согласились использовать процедуру RRT, в то время как 48% выбрали более привычное прямое интервью. В результате автор приходит к выводу, что при изучении данной темы нет необходимости использовать технику рандомизации, поскольку при равном качестве ответов она ведет к снижению количества согласий на интервью, увеличению требуемого объема выборки и росту затрат на проведение исследования [Weissman, 1981].

Валидационное исследование, предпринятое в начале 1980-х годов Д. Стемом и Р.

Стейнхорстом, было более обстоятельным и плодотворным. Оно проводилось в целях методической апробации созданной авторами модели RRT, приспособленной к условиям телефонных интервью. Для генерации случайных выборов исследователи использовали последнюю цифру телефонного номера, который респонденты выбирали по специальной методике из справочника абонентов местных телефонных линий. При этом они исходили из допущения о том, что такого рода справочники имеются у всех респондентов, а использование телефонных номеров позволяет обеспечить заранее известное распределение чисел для выбора типа ответа [Stem, Steinhorst, 1984:556].

Отбор нужного номера производился в несколько этапов. Сначала интервьюер указывал респонденту страницу, которую тот должен открыть в телефонной книге. Затем опрашиваемый, учитывая все телефонные номера, расположенные на этой странице, случайным путем выбирал так называемую стартовую точку, т.е. исходный номер, который он впоследствии должен будет использовать при ответе на первый вопрос. Он записывал его, но не сообщал интервьюеру4. После каждого заданного вопроса респондент вычеркивал использованный номер и переходил к следующему по списку для выбора ответа на очередной вопрос исследователей.

Если последняя цифра определенного таким образом номера составляла 0 или 1, то респондент, в соответствии с заранее оговоренными правилами, должен был дать отрицательный ответ на качественный дихотомический вопрос, если попадалась цифра 2 ответить утвердительно, если 3 и более - дать правдивый ответ. Для выбора ответа на количественный вопрос использовалась чуть более сложная (двухшаговая) процедура. В том случае, когда опрашиваемому по жребию доставались цифры 1 - 7, он должен был ответить абсолютно честно. При выпадении 0, 1 или 2 ему предписывалось, вновь обратившись к телефонной книге, двигаться вниз по колонке до тех пор, пока не встретится номер с последней цифрой 5 или менее. Именно ее и должен назвать респондент в качестве своего окончательного ответа [Stem, Steinhorst, 1984: 557, 563, 564].

В опросе приняли участие в общей сложности 798 чел., из которых 244 чел. отвечали по телефону в обычном режиме прямого интервью и 554 чел. - в режиме RRT. Вопросник состоял из 5 несложных, нейтральных в эмоциональном отношении вопросов и 4 вопросов сенситивных.

стр. Данные валидационного теста позволили утверждать, что разработанная авторами версия RRT обеспечивает высокую субъективную анонимность респондентов и в этом смысле она более успешна, чем традиционное телефонное интервью. Судя по результатам, 80% опрошенных доверяли методу и не воспринимали его как обман. Кроме того, 95% респондентов сказали, что они отвечали честно на заданные интервьюерами вопросы [Stem, Steinhorst, 1984: 562].

Вместе с тем исследование высветило ряд проблем и ограничений тестированной модели.

Первая из них связана с неудачно выбранным рандомизатором. Подсчеты авторов показали, что 8,3% потенциальных респондентов не смогли участвовать в опросе из-за отсутствия у них дома телефонной книги [Stem, Steinhorst, 1984: 558]. Следовательно, справочник телефонных абонентов не соответствует критерию универсальной доступности, предъявляемому к рандомизирующим устройствам.

Вторая проблема коренится в самой процедуре RRT. Судя по полученным данным, 12,7% респондентов не справились с выполнением предложенных им заданий. Они сочли их чрезмерно трудными, запутанными и в конце концов на разных стадиях опроса отказались продолжить свое участие в исследовании. При этом статистической взаимосвязи данного показателя с уровнем образования респондентов не обнаружено. Между тем все 100% обычных телефонных интервью были выполнены и завершены [Stem, Steinhorst, 1984:

558, 561].

И наконец, третья проблема, выявленная в ходе исследования, - умышленное несоблюдение участниками опроса правил работы с рандомизатором и выбора озвучиваемого ответа. Некоторые респонденты, указывают Д. Стем и Р. Стейнхорст, отвечали в соответствии с их действительным поведением, несмотря на то, что выпавший им жребий требовал суррогатного ответа. Такие нарушения обычно допускают люди, которые не обладают сенситивной характеристикой (не имеют дома незарегистрированного телефона) и которым поэтому нечего скрывать от исследователей.

Суррогатные утвердительные ответы они рассматривают как вынужденную самоинкриминацию, а потому считают себя вправе не соблюдать являющиеся источником психологического дискомфорта "правила игры" [Stem, Steinhorst, 1984: 558]. Подобные нарушения отнюдь небезобидны, с точки зрения будущих результатов исследования. Они приводят к сокращению общего числа утвердительных ответов и тем самым -к занижению истинной доли лиц с сенситивным признаком в общей выборке. Это особенно опасно для случаев, когда изучению подлежат редко встречающиеся и малораспространенные виды поведения.

В целом апробацию данного метода можно считать достаточно успешной. Предложенный выше вариант RRT вполне пригоден для практических целей: он весьма эффективен с точки зрения достоверности и качества собираемых данных, психологически приемлем для большинства респондентов, корректен в статистическом отношении. Вместе с тем, его организационный дизайн нуждается в дальнейшем усовершенствовании. Во-первых, необходимо повысить уровень согласия респондентов: 21% отказавшихся от участия в опросе - совершенно неприемлемый показатель для методики, претендующей на массовое применение. Во-вторых, следует максимально упростить процедуру проведения самого исследования за счет отказа от чрезмерно изощренных технических приемов работы с рандомизатором. Как убедительно доказали Р. Орвин и Р. Борух, две-три последние цифры телефонных номеров всегда распределяются равномерно, имеют равные вероятности, а потому вполне могут быть использованы в рандомизационных целях без применения дополнительных случайных процедур [Orwin, Boruch, 1982: 566 - 568]. И наконец, в-третьих, нужно убедить участников исследования строго выполнять все инструктивные предписания, особенно в тех случаях, когда по жребию им достаются "вынужденные" ответы. В инструкциях для респондентов должна быть тщательно обоснована мысль о том, что ответ "да" связан не только с сенситивным, но и с нейтральным вопросом. Он не обязательно означает принадлежность отвечающего к девиантной группе и не воспринимается интервьюерами как изобличительный.

стр. Постклассические модели телефонных RRT. Трудности, возникающие в связи с подбором и использованием рандомизирующих устройств в процессе реализации RRT, стимулировали в западной социологии активные поиски альтернативных методов, направленных на повышение достоверности данных в опросных исследованиях. В результате был разработан ряд новых статистических процедур, выполняющих ту же функцию обеспечения субъективной анонимности, что и классические модели рандомизированного ответа, но не требующих применения традиционных рандомизаторов. Еще одна особенность этих методов состоит в том, что они позволяют скрыть индивидуальные ответы с помощью нейтральной характеристики респондента, известной ему, но неизвестной интервьюеру. При этом истинная доля лиц, обладающих этой характеристикой, должна быть обязательно известна исследователю или легко поддаваться определению эмпирическим путем. Это даст возможность впоследствии вычислить степень распространенности сенситивного признака с помощью математического уравнения. Важное достоинство этих методов состоит в том, что они легко применимы к телефонным интервью, поскольку устраняют необходимость прямого физического контакта между респондентом и интервьюером.

Все известные альтернативные техники можно разделить на две большие группы. Первые используют нейтральную характеристику в качестве заменителя физического рандомизирующего устройства и как основание для последующего выбора вопроса, на который должен отвечать респондент. Вторые рассматривают ее как "источник статистического шума", то есть как переменную для вычисления распространенности сенситивного признака в генеральной совокупности [Orwin, Boruch, 1982: 565 - 569].

Нейтральная характеристика как заменитель рандомизатора. Процедуры этого типа основаны на той же логике и методологии, что и многие традиционные модели RRT.

Однако если прежде выбор вопроса (сенситивного или нейтрального) определялся посредством специального рандомизирующего устройства (монеты, телефонной книги, шестигранного кубика и т.д.), то в данном случае - с помощью предложенной исследователем безобидной характеристики с известным или поддающимся вычислению распределением.

Наиболее известный вариант техники этого типа - модель "невысказанных предпочтений", которую разработали японские ученые К. Такахаши и X. Сакасегава [Takahasi, Sakasegawa, 1977]. В качестве замены традиционному рандомизатору для выбора вопроса они предложили использовать предпочтения, отдаваемые респондентами тем или иным нейтральным феноменам (каким-либо цветам, временам года, фруктам, животным и т.д.).

Таким образом, выпавшие по жребию номер или цифра определяют не выбор последующего вопроса для ответа, а отданное респондентом предпочтение. При этом свои преференции опрашиваемые не озвучивают, держат в тайне от интервьюеров и используют лишь в процедурных целях. Например, респондента сначала спрашивают:

"Какое время года - весну или осень - Вы предпочитаете (больше всего любите)?". Если человек, скажем, выбирает осень и при этом обладает сенситивной характеристикой (например, употребляет наркотики), он называет цифру "1". Если опрашиваемый отдает предпочтение осени, но не обладает сенситивной характеристикой (не употребляет наркотики), то он, по условиям исследования, озвучивает цифру "О". Если респондент выбрал весну, то независимо от обладания или необладания сенситивным признаком он вновь должен назвать "1" [Beldt et al., 1982: 107 - 108]. В том случае, когда задаваемых деликатных вопросов много или несколько, нейтральные "феномены", к которым респонденты выражают свое отношение, должны меняться. Оценочная доля лиц с сенситивной характеристикой в общей выборке в дальнейшем вычисляется по предложенной авторами формуле [Takahasi, Sakasegawa, 1977: 2 - 7].

Несмотря на высокую эксплицитность, хорошую исполнимость и универсальность, модель Такахаши-Сакасегавы нуждается в совершенствовании. Валидационные испытания, проведенные С. Бельдт и ее коллегами в США, не подтвердили большей эффективности данной техники по сравнению с прямыми методами сбора данных стр. [Beldt et al., 1982: 105 - 107]. Для прояснения остающихся вопросов необходимы дополнительные исследования и эксперименты.

Нейтральная характеристика как источник "статистического шума". Методики этого класса позволяют респондентам скрывать их истинные ответы на сенситивные вопросы посредством комбинирования последних с некоей второстепенной ("нерелевантной"), безобидной по содержанию информацией. Эта посторонняя информация, или "шумовой" компонент, имеет известные или поддающиеся вычислению статистические характеристики, что дает возможность извлечь сенситивные данные из обобщенных ответов при сохранении индивидуальных оценок в тайне. В отличие от классических моделей RRT и их аналога с заменителем рандомизатора, здесь все респонденты отвечают на деликатный вопрос.


Одна из такого рода методик получила название "агрегирование ответа". В самом простом виде она может быть описана следующим образом. Из интересующей нас генеральной совокупности извлекаются две независимые и равные по численности выборки. В первой респондентам предъявляют два вопроса - сенситивный и нейтральный.

При этом опрашиваемых просят отвечать не на каждый из них по отдельности, а скомбинировать два ответа посредством той или иной арифметической операции, например, сложения или вычитания. Средний скомбинированный ("накопленный") ответ респондентов из первой выборки затем вычисляется посредством уравнения с двумя неизвестными, где в качестве таковых выступают средние значения сенситивной и несенситивной характеристик. Поскольку два неизвестных не могут быть найдены в одном уравнении, требуется вторая выборка. Респондентам из выборки N 2 предлагают те же самые вопросы, но при этом просят скомбинировать ответы на них посредством иной операции. Это позволяет построить еще одно уравнение, не зависимое от первого. Двух уравнений, таким образом, достаточно для оценки средних значений удельных весов обеих характеристик [Raghavarao, Federer, 1973;

Orwin, Boruch, 1982: 567 - 568].

Б. Свенсон в 1976 г. предложил технику "комбинированного вопроса". Главное ее отличие от ранее описанной процедуры состоит в том, что единицами агрегирования здесь выступают не ответы, а вопросы. Как и в предыдущем случае, извлекаются две выборки.

Признак "X" имеет сенситивный характер, признак "У" - эмоционально нейтральный.

Респондентов из первой выборки спрашивают: "Вы обладаете признаком X или признаком У"? Испытуемым из второй выборки задают иной вопрос: "Вы обладаете признаком X или не имеете признака У?". Две выборочные средние затем используются для расчета несмещенных оценок средних значений обеих характеристик (сенситивной и нейтральной) среди населения в целом [Swensson, 1976;

Orwin, Boruch, 1982: 568 - 569].

Между тем обе описанные выше методики никем прежде не тестировались, поэтому сведения о том, как они "ведут" себя в полевых исследованиях, пока отсутствуют.

Основные выводы. Проведенный анализ показывает, что применение техники рандомизированного ответа к телефонным интервью вполне возможно. Несмотря на длительное игнорирование данной проблемы в мировой социологии, исследователям удалось создать ряд моделей, способных успешно справляться с трудностями, возникающими в процессе адаптации ключевых принципов RRT к условиям телефонных коммуникаций. В частности, методика, предложенная Д. Стемом и Р. Стейнхорстом, продемонстрировала явное превосходство над обычным телефонным интервью с точки зрения субъективной анонимности опрашиваемых и уровня искренности их ответов. Она психологически приемлема, статистически эффективна и вполне может быть использована в повседневной исследовательской практике.

Между тем эта модель может быть улучшена за счет применения универсальных рандомизаторов, существенного упрощения процедуры и изменения инструкций для респондентов. Совершенствование исследовательского дизайна способствует большей гибкости, психологичности и общей эффективности методики.

стр. Альтернативные модели RRT, не использующие традиционные рандомизирующие устройства, пока еще очень редки и малочисленны. Эти разработки носят преимущественно теоретический характер. Говорить об их практической применимости без интенсивной методической апробации весьма проблематично. Однако учитывая растущую роль телефонных интервью, использование моделей этого класса может стать довольно перспективным и многообещающим. Необходимы интенсивные исследования и эксперименты для оценки их достоинств и недостатков, возможностей и ограничений.

ПРИМЕЧАНИЯ В качестве "генератора" случайных выборов можно использовать: карточки разных цветов, разноцветные пластиковые шарики, игральные кости, обычную книгу, листая которую испытуемый случайным образом выбирает номер страницы, денежную купюру, телефонный номер респондента или его друга. В последних случаях рандомизирующей переменной для выбора вопроса будут выступать конечные цифры номеров телефонов, серий банкнот и т.д.

Несоблюдение этого требования, отмечают Р. Орвин и Р. Борух, может оказаться не столь безобидным, несмотря на его кажущуюся тривиальность. Респонденты, которые не смогут найти у себя дома нужные для исследования предметы, становятся серьезным источником смещений в итоговых оценках. Это особенно опасно в случаях, когда наличие или отсутствие рандомизатора тесно коррелирует с изучаемой сенситивной характеристикой [Orwin, Boruch, 1982: 563].

По подсчетам голландских социологов, в качестве рандомизаторов исследователи чаще всего используют монеты (36,4%) и игральные кости (24,9%). Далее следуют разноцветные шарики (11,1%), телефонные книги (8,9%), волчки (8,4%), цветные карточки (3,6%), игральные карты (3,4%), банкноты (2,7%) и др. [Lensvelt-Mulders, 2005a:

335].

Стартовый пункт определялся следующим образом. Респондент с закрытыми глазами кончиком карандаша или ручки произвольно ставил точку в любом месте открытой страницы. Двигаясь по списку вниз от этой точки, он выбирал тот телефонный номер, две последние цифры которого не превышали 50 [Stem, Steinhorst, 1984: 556, 563].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Мягков А. Ю. Техника "рандомизированного ответа": Опыт полевого тестирования // Социол. журнал. 2002. N4. С. 60 - 77.

Мягков А. Ю. Искренность респондентов в сенситивных опросах: Методы диагностики и стимулирования. Иваново, 2007.

Мягков А. Ю., Журавлева С. Л. Повышение качества данных в телефонном интервью:

Методология и методы. Иваново, 2010.

Мягков А. Ю., Журавлева С. Л., Прокофьев Е. Н. Модель "вынужденного ответа":

Экспериментальная оценка эффективности // Социология: 4 М. 2010. N 30. С. 64 - 88.

Beldt S.F., Daniel W.W., Garsha B.S. The Takahasi-Sakasegawa randomized response technique: Afield test // Sociological Methods and Research. 1982. Vol. 11. N 1. P. 101 - 111.

Berman J., McCombs H., Boruch R. Notes on the contamination method: Two small experiments assuring confidentiality of responses // Sociological Methods and Research. 1977. Vol. 6. N 1. P.

45 - 62.

Boruch R.F. Assuring confidentiality of responses in social research: A note on strategies // The American Sociologist. 1971. Vol. 6. N3. P. 308 - 311.

Boruch R.F. Relations among statistical methods for assuring confidentiality of social research data // Social Science Research. 1972. Vol. 1. N3. P. 403 - 414.

Chaudhuri A. Randomized Response and Indirect Questioning Techniques in Surveys. Boca Raton, Fl.: Chapman & Hall, CRC Press, 2011.

Coutts E., Jann B. Sensitive questions in online surveys: Experimental results for the randomized response technique (RRT) and the unmatched count technique (UCT) // Sociological Methods and Research. 2011. Vol. 40. N 1. P. 169 - 193.

De Jong M.G., Pieters R., Fox J. -P. Reducing social desirability bias through item randomized response: An application to measure underreported desires // Journal of Marketing Research.

2010. Vol. XLVII. N1. P. 14 - 27.

Greenberg B.G., Abul-Ela A-L.A., Simmons W.R., Horvitz D.G. The unrelated question randomized response model theoretical framework // Journal of the American Statistical Association. 1969. Vol. 64. N 326. P. 520 - 539.

Greenberg B.G., Kuebler R.R., Abernathy J.R.Jr., Horvitz D.G. Application of the randomized response technique in obtaining quantitative data // Journal of the American Statistical Association. 1971. Vol. 66. N334. P. 243 - 250.

стр. Heijden van der P.J.M., Gils, van G., Bouts J., Hox J.J. A comparison of randomized response, computer-assisted self-interview, and face-to-face direct questioning: Eliciting sensitive information in the context of welfare and unemployment benefit // Sociological Methods and Research. 2000. Vol. 28. N 4. P. 505 - 537.

Holbrook A.L., Krosnick J.A. (a) Social desirability bias in voter turnout reports: Tests using the item count technique // Public Opinion Quarterly. 2010. Vol. 74. N 1. P. 37 - 67.

Holbrook A.L., Krosnick J.A. (b) Measuring voter turnout by using the randomized response technique: Evidence calling into question the method's validity // Public Opinion Quarterly.

2010. Vol. 74. N 2. P. 328 - 343.

Jones E.E., Sigall H. The bogus pipeline: A new paradigm for measuring affect and attitude // Psychological Bulletin. 1971. Vol. 76. N5. P. 349 - 364.

Lara D., Garcia S.G., Ellertson Ch. et al. The measure of induced abortion levels in Mexico using random response technique // Sociological Methods and Research. 2006. Vol. 35. N 2. P.

279 - 301.

Lensvelt-Mulders G.J.L.M., Hox J.J., Heijden van der P.J.M., Maas C. (a) Meta-analysis of randomized response research: Thirty-five years of validation // Sociological Methods and Research. 2005. Vol. 33. N3. P. 319 - 348.

Lensvelt-Mulders G.J.L.M., Hox J.J., Hejden van der P.J.M. (b) How to improve the efficiency of randomized response designs // Quality and Quantity. 2005. Vol. 39. N 2. P. 253 - 265.

Moriarty M., Wiseman F. On the choice of a randomization technique with the randomized response model // Proceedings of the Social Statistics Section of the American Statistical Association. Washington, DC: American Statistical Association, 1976. P. 624 - 626.


Orwin R.G., Boruch R.F. RRT meets RDD: Statistical strategies for assuring response privacy in telephone surveys // Public Opinion Quarterly. 1982. Vol. 46. N4. P. 561 - 562.

Raghavarao D., Federer W.T. Application of BIB Designs: An Alternative to the Randomized Response Method in Survey Sampling. Mimeograph Series. Ithaca: Biometrics Unit, Cornell Univ. Press, 1973.

Reinmuth J.E., Geurts M.D. The collection of sensitive information using a two-stage, randomized response model // Journal of Marketing Research. 1975. Vol. XII. N 4. P. 402 - 407.

Stem D.E., Steinhorst R.K. Telephone interview and mail questionnaire applications of the randomized response model // Journal of the American Statistical Association. 1984. Vol. 79. N 387. P. 555-564.

Swensson B. Combined Questions: An Alternative Data-Gathering Device to Randomized Response for Sensitive Questions // Personal Integrity and the Need for Data in the Social Sciences: Proceedings of a Symposium / Swedish Council for Social Science Research.

Stockholm, 1976.

Takahasi K., Sakasegawa H. A randomized response technique without making use of any randomizing device // Annals of the Institute of Statistical Mathematics. 1977. Vol. 29. N 1. P. - 8.

Warner S.L. Randomized response: A survey technique for eliminating evasive answer bias // Journal of the American Statistical Association. 1965. Vol. 60. N 309. P. 63 - 69.

Warner S. The omitted digit randomized response model for telephone applications [online]. P.

441 - 443. URL: http://www.amstat.org/sections/srms/proceedings/papers/1986JD82.pdf. (дата обращения: 03.09.2009).

Weissman A. Randomized Response Versus Direct Questioning: Two Methods for Asking Sensitive Questions Over the Telephone. Paper presented at the American educational research association meeting. Los Angeles, Calif., 1981.

стр. ПРОБЛЕМА МЕЖЭТНИЧЕСКИХ КОНТАКТОВ В ТВОРЧЕСТВЕ Заглавие статьи Л. Н. ГУМИЛЕВА Автор(ы) С. Н. ПУШКИН Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 89- Социология науки Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 40.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ПРОБЛЕМА МЕЖЭТНИЧЕСКИХ КОНТАКТОВ В ТВОРЧЕСТВЕ Л. Н.

ГУМИЛЕВА Автор: С. Н. ПУШКИН ПУШКИН Сергей Николаевич - доктор философских наук, профессор кафедры философии Нижегородского государственного педагогического университета.

Аннотация. Биосоциальная трактовка этноса Л. Н. Гумилева, представленная в разработанной им теории этногенеза, является значительным вкладом в науку, и сегодня не теряет своей актуальности. Его учение об этносе базируется на идее сближения естественных и гуманитарных наук.

Ключевые слова: история * география * биоценоз * консорция * конвиксия * этнос * ассимиляция * метисация * слияние * комплементарность * инкорпорация * симбиоз * химера С детства интересовавшийся проблемой происхождения и исчезновения разных народов, Гумилев до последних дней своей жизни работал над ее решением. Впервые он с ней столкнулся еще в студенческие годы, когда пытался выяснить причины длительности сохранения самобытности этносов. И с удивлением обнаружил, что их развитие не согласуется с законами социальной сферы жизни. Чем более активно пытался молодой исследователь "разгрызть этот орешек традиционным способом", тем чаще он "натыкался на стену непреодолимых препятствий". Дальнейшая научная деятельность приводит его к пониманию необходимости "искать другие критерии и другие опознавательные признаки". Только в зрелые годы Гумилев смог объединить данные естественных наук с собственными историческими знаниями. Научной общественности была предложена концепция этногенеза. "Самым трудным для моей научной идеи было то, - вспоминает впоследствии мыслитель, - что ее негде было обсудить, поскольку это синтетическая наука, и все отвечали, что это не по их специальности. И это было верно, потому что наука действительно новая" [Гумилев, 2003а: 16]. Не помогла ее официальному продвижению и защита в 1973 г. Гумилевым докторской диссертации по географическим наукам. Несмотря на блестящую защиту, ВАК не решился присудить ему еще одну докторскую степень, не возражая, впрочем, против его членства в Диссертационном совете по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора географических наук.

Однако так и не "защищенная" теория этногенеза сразу же заинтересовала широкие читательские круги. "Биосоциальная трактовка этноса - огромный вклад Льва Николаевича в философию, историю и географию. Понятие об обществе как о чем-то стерилизованном от природных начал - категория абсурдно-абстрактная" [Ефремов, 2003:

495]. Для опровержения этого Гумилев предпринял значительную исследовательскую работу, написав около тридцати статей, которые вскоре переработал в стр. монографию "Этногенез и биосфера Земли", впервые вышедшую в свет в "Вестнике Ленинградского университета" и журнале "Природа".

Утверждая, что "биологические признаки свойственны не только особям, - определяет позицию Гумилева Ю. Ефремов, - а и их сообществам - ценозам, а значит, и антропоценозам, этноценозам, которые во многом, хотя и не во всем, подобны биоценозам" [Ефремов, 2003: 495], мыслитель создает собственное оригинальное учение об этносе. Его успех Гумилев усматривал главным образом в той идее, которую он последовательно развивал и обосновывал в большинстве выступлений и опубликованных трудах. Это - идея сближения естественных и гуманитарных наук. "Я, - писал Лев Николаевич, - возвысил историю до уровня естественных наук, исследуемых наблюдением и проверяемых теми способами, которые у нас приняты в хорошо развитых естественных науках - физике, биологии, геологии..." [Гумилев, 2003b: 31]. В этом, по видимому, и заключается одна из наиболее перспективных идей Гумилева - ученого с мировым именем, который, однако, так и не стал ни профессором, ни академиком. Ибо взявший его на работу в 1962 г. ректор ЛГУ А. Д. Александров определил ему (что Гумилева более чем устраивало) местом работы Институт географии при географическом факультете, где "высший титул" - старший научный сотрудник.

И тем не менее еще во времена жестокой цензуры, когда публикация его трудов была, как правило, сопряжена со значительными сложностями, Гумилева окружают десятки учеников и последователей. В дальнейшем число его научных публикаций и его почитателей множится. Это вынуждены признать и люди, не разделяющие его идеи. А.

Кузьмин, например, пишет, что Гумилев - "самый печатаемый историк нашей страны", вызывающий, по наблюдениям А. Янова, всеобщее уважительное к себе отношение [Кузьмин, 1991: 257;

Янов, 1994: 256]. Однако активные поиски отдельных частных погрешностей, "ловля блох" в творчестве мыслителя, наблюдавшего, по словам Ю.

Ефремова, мир "с высоты полета орла", препятствует пониманию многих современных процессов.

Частности в анализе этнических взглядов Гумилева никоим образом не должны доминировать над целым, которое, по мнению Д. Лихачева, нужно или "принимать, или не принимать". А. Панченко убежден, что "в нынешнем историософском запасе нет идей, которые могли бы конкурировать с теорией этногенеза" [Панченко, 1997: 15;

Лихачев, 1997: 20]. Особенно значительный интерес этнические взгляды Гумилева вызывают в период усложнения межнациональных отношений. Его работы, написанные ясным и понятным языком, обретают самый широкий круг читателей. "Не надо стараться сказать что-то оригинальное. Нужно искать то, что верно, - убежден Гумилев. - Тогда и окажется, что верное и есть самое оригинальное" [Гумилев, 2002b: 50]. Уважительно относясь и к своей работе, и к своим читателям, он раскрывал проблемы этноса и этногенеза "простыми и понятными словами", избегая наукообразной формы изложения.

С точки зрения Гумилева, каждый этнос имеет свою структуру, представляющую собой дифференцированную и регламентированную систему межличностных взаимоотношений, строго определяющую норму отношений как между коллективом и индивидом, так и индивидов между собой. "Эта норма негласно существует во всех областях жизни и быта, воспринимаясь в данном этносе и в каждую отдельную эпоху как единственно возможный способ общежития, - отмечал мыслитель. - Поэтому для членов этноса она не тягостна, так как она для них незаметна" [Гумилев, 2002c: 101]. Неудивительно, что всякое соприкосновение с иными структурами этнического стереотипа поведения, сколько нибудь характерными для представителей другого этноса, пугает, поражает и удивляет.

Это в свою очередь порождает многочисленные повествования о чудачествах чужих этносов, в значительной мере, по мнению Гумилева, определяющих основное содержание этнографии.

Если структура этноса быстро или медленно, но от поколения к поколению меняется - это свидетельствует о развитии этноса и продолжении этногенеза. Если же она стабильна:

новые поколения лишь воспроизводят жизненные циклы предыду стр. щих, - развитие этноса прекращается, этногенез завершается, перед нами реликтовый этнос. Гумилев убежден: этническая систематика должна заменить этническую классификацию. Ведь данная классификация, утверждает он, может осуществляться только по какому-то произвольному признаку (по языку, расе, роду занятий и пр.).

Поэтому выделение различного рода этнических структур будет условным и субъективным. Систематика, напротив, основывается на всестороннем изучении этноса, отражая лишь то, что "заложено в природе вещей". С помощью этнической систематики Гумилев и определяет структуру этноса, первоначальный элемент которой -консорция (от лат. судьба).

Он убежден, что порожденная пассионарным толчком мутация образует изначально немногочисленный новый тип людей, которые, объединившись, быстро формируют "свое этническое лицо и самосознание". Создаваемая таким образом консорция состоит из пассионарных членов. Это обязательное условие ее образования, ибо этногенез обычно начинается с деятельности героических, жертвенных членов консорций, которые обретают искреннюю поддержку окружающих. Объединиться и приступить к согласованным пассионарным действиям их побуждает необходимость и желание преодолеть сопротивление среды. Они уже не могут жить только повседневными заботами, а устремляются к реализации выдвинутой ими цели, нарушая привычный ритм жизни. Самим фактом своего существования первое пассионарное поколение разрушает инерцию покоя. Именно в этом, по Гумилеву, проявляется биологический смысл этногенеза, который, однако, не подменяет и не исключает социального смысла.

Консорция сразу же обретает более или менее соответствующие уровню общественного развития эпохи социальные формы. И хотя те или иные исторические события складываются из отдельных поступков разных людей, но отнюдь не они, по словам Гумилева, оказывают влияние на крупные исторические явления. Их поступки имеют значение, заявляет он, только в том случае, если их поддерживают облаченные в социальные формы консорций. Это, по его определению, группы людей, всегда связанные единством исторической судьбы. И хотя они обычно обладают весьма значительной энергией, их стремления расширить свое влияние отнюдь не обязательно им удаются. Это такие нестойкие объединения как артели, партии, секты, банды и т.д. Они быстро возникают и быстро распадаются. Сроки их функционирования иногда ограничиваются несколькими месяцами, иногда годами жизни их основателей.

Однако отнюдь не все консорций погибают так быстро, некоторые из них существуют в течение жизни нескольких поколений. Выйдя на широкую историческую арену и приступив к территориальной экспансии, они образуют конвиксии (от лат. жизнь), объединяющие группы людей "с однохарактерным бытом и семейными связями". Заняв свое место в этнической истории, конвиксии еще более, чем консорций наполняются социальными формами, часто образуя традицию. Конвиксия уже хотя и элементарная, но система - "система общей жизни". Таковы, например, путешественники и землепроходцы, создающие различные локальные группы, кланы, корпорации и пр. Обычно, заявляет Гумилев, конвиксии живут до тех пор, "пока их либо не разъест экзогамия, либо не перетасует сукцессия, т.е. резкое изменение исторического окружения" [Гумилев, 2002:

215]. В благоприятных условиях конвиксии весьма устойчивы и долговечны. Но при значительном ухудшении этих условий у них так резко снижается сопротивляемость среде, что они могут даже "рассыпаться среди окружающих консорций". Хотя далеко не все конвиксии ожидает столь трагическое завершение их жизненного пути. Те из них, которые уцелеют, имеют шанс вырасти в субэтносы, объединяющие большие или мелкие группы людей, которых друг от друга отличает или язык, или род занятий, или религия, но всегда резкие поведенческие отличия (стереотип поведения).

"Возникают субэтносы вследствие разных исторических обстоятельств, иногда совпадают с сословиями, но никогда с классами, и сравнительно безболезненно рас стр. сыпаются, заменяясь другими, внешне не похожими, - указывает Гумилев, - но с теми же функциями и судьбами" [Гумилев, 1997b: 139]. Это, по его мнению, объясняется в первую очередь тем, что этнос, как и всякая другая живая система, всячески сопротивляясь уничтожению, пытается, насколько возможно, приспособиться к изменяющимся внешним условиям. Именно поэтому одни субэтносы растворяются "в основной массе этноса", а другие выделяются из нее. В сложных для себя ситуациях этнос, как правило, выделяет новые субэтносы. Образуя этническое единство, субэтносы призваны постоянно поддерживать его "путем внутреннего неантагонистического соперничества". Именно в этом заключается их основное назначение. Единство этноса, благодаря которому они и существуют, для них принципиально важно. Ибо к самостоятельной жизни субэтносы не приспособлены. Без этноса они сразу же распадаются и заканчивают существование. При упрощении же этнической системы на завершающих фазах этногенеза количество субэтносов в конце концов сокращается до одного, что наиболее характерно для реликтового этноса. Хотя далеко не все субэтносы желают прозябать подобным образом.

Некоторые из них стремятся создать новые этносы с совершенно иными поведенческими доминантами, что, впрочем, возможно только при очередном пассионарном толчке.

Нередко эти возникшие в одно время и в одном регионе этносы образуют суперэтносы, которым Гумилев уделяет внимание не меньше, чем этносам.

Эти уникальные "плеяды этносов-сверстников", рожденные несколькими очагами повышенной пассионарности одного и того же энергетического толчка, как правило, охватывают ряд значительных по величине участков земной поверхности. Возникают суперэтносы в результате распада одних этносов и рождения других, так или иначе отличающихся близостью обновленного стереотипа поведения. Являясь после человечества в целом (антропосферы - одной из оболочек Земли) наиболее крупной единицей этнической истории, они представляют собой огромные этнические коалиции, в которых составляющие ее этносы - отдельные блоки, подсистемы. Суперэтносы часто напоминают состоящее из этносов единое мозаичное образование. Таким образом, суперэтносы для Гумилева - это не какие-то особо выдающиеся этносы, а составляющие системную целостность группы этносов с единой общностью исторической судьбы. И несмотря на то, что "этносы - члены одного суперэтноса - не всегда похожи один на другой, - указывает мыслитель, - но всегда ближе друг к другу, чем к этносам других суперэтносов, как по ментальности, так и поведению" [Гумилев, 1995: 33]. Возникающие в разное время суперэтносы отличаются друг от друга и по возрасту, и по поведению на различных возрастных этапах своего длительного жизненного пути. Ведь суперэтносы это отнюдь не вечно живущие этнические системы. Границы их определены не только пространственными характеристиками, но и временными, которые особенно важны для определения как возраста составляющих суперэтнос этносов, так и общей продолжительности их жизни.

Суперэтносы, по Гумилеву, - это вполне реальные конструкции. Подобно этносам, они такие же системные целостности, хотя и на порядок выше. Однако, если этносы являются непосредственно наблюдаемыми таксонами, то суперэтносы так велики, что, как правило, лишь умопостигаемы. Подобный уровень исследования позволяет разрешить задачу рассмотрения суперэтноса примерно так же, как и обозрение какого-либо крупного архитектурного сооружения. Следует отойти на такое расстояние, чтобы увидеть его целиком. "Предполагаемый подход принципиально исключает качественные оценки явлений, но зато позволяет установить механизм процессов этногенеза, что и является нашей задачей, - пишет мыслитель, сразу же уточняя, -... системный подход, давая возможность широких обобщений, отнюдь не мешает точности деталей" [Гумилев, 2003с:

543]. Ведь они в случае необходимости могут быть исследованы более основательно. И вместе с тем, в отличие от этноса суперэтнос, в первую очередь, характеризуется совсем не размером и даже не мощью, так как и расширение, и сужение его особого значения не имеет, а "исключительно степенью межэтнической близости". Вероятно поэтому суперэтносы, постоянно про стр. тивопоставляющие себя друг другу, Гумилевым нередко обозначаются "культурами" или "цивилизациями", а иногда и "мирами".

В отличие от часто и беспрепятственно сливающихся этносов, составляющих суперэтносы, последние, по его мнению, не могут ни объединяться, ни наследовать ценностей своих предшественников. Ибо они не только плохо совместимы, но и, как правило, взаимоисключающи. По Гумилеву, подобная несовместимость в полной мере соответствует конкретным суперэтническим идеалам и доминантам. Именно они определяют принадлежность и человека, и этноса к какому-либо суперэтносу и не позволяют суперэтносам образовывать единое целое. Ибо "сменить идеал можно только лицемерно, но тогда и слияние суперэтносов будет мнимым: каждый представитель разных суперэтносов в глубине души останется с тем, что представляется естественным и единственно правильным, - убежден мыслитель. - Ведь идеал кажется его последователю не столько индикатором, сколько символом его жизнеутверждения" [Гумилев, 1997b:

180]. Однако если слияние суперэтносов, с его точки зрения, совершенно невозможно, то вполне возможен отрыв отдельных этносов от суперэтноса с последующим их присоединением к другому суперэтносу. Ведь суперэтносы монолитны только во время пассионарного подъема. В дальнейшем же они лишь стремятся сохранить устойчивое равновесие, находясь в постоянной межсуперэтнической борьбе. Поляризация внутри системы - одна из их характерных особенностей.

По отношению к другим суперэтносам они выступают как целостности, отдельные составляющие которых весьма далеки от единства и единообразия. В межсуперэтнических столкновениях любой противник как нечто инородное должен быть устранен. И чем дальше располагаются суперэтносы друг от друга, тем более они нацелены на хладнокровное и безжалостное взаимное истребление. Конфликты же внутри суперэтноса, напротив, как правило, основываются на стремлении к компромиссу. И хотя история знает немало примеров жестоких войн между близкими родственниками, личные эмоции обычно не порождают желания полного разгрома и уничтожения. "Борьба внутри системы имеет целью не истребление противника, - писал Гумилев, -а победу над ним" [Гумилев, 1997b: 133]. Поэтому в своем большинстве все подобного рода конфликты сводятся не более чем к достижению временного превосходства.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.