авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Содержание IV ВСЕРОССИЙСКИЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ КОНГРЕСС.............................................................................. 2 ПРОБЛЕМЫ ВКЛЮЧЕНИЯ СОЦИОЛОГИИ В СИСТЕМУ НАУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Таким образом, этнос неизбежно вынужден взаимодействовать с соседними этническими образованиями. Нередко их влияние оказывается для него роковым, нарушающим важнейшие закономерности его развития. В результате этого образуются уродливые, неполноценные и недолговечные этнические структуры. История знает и достаточно много примеров разрушения одних этносов другими этносами, не утратившими своей пассионарности и стремящимися расширить свой ареал. Хотя без их агрессивного воздействия реликтовый этнос мог бы существовать еще достаточно долго. Благодаря их усилиям "растраченная энергия пассионарности, - по утверждению Гумилева, - оставляет на месте своей вспышки пепел сначала горячий, потом холодный и сырой" [Гумилев, 1997b: 353]. Гибель же развивающегося этноса как итог столкновения с более сильным агрессивным соседом - событие значительно более редкое. И хотя далеко не все в этнической истории обуславливается взаимоотношениями жертвы и хищника, для Гумилева очевидно: в беспрестанном многовековом смешении этносов говорить что-то о их чистоте по меньшей мере наивно. Несмотря на то, что подобная традиция, пришедшая к нам из древности, и сейчас имеет своих сторонников. "Нет, не было и не могло быть этноса, происходящего от одного предка, - пишет Гумилев. - Все этносы имеют двух и более предков, как все люди имеют отца и мать" [Гумилев, 1998: 99]. Именно при слиянии этносов-предков и образуется новая этническая система.

Она, как правило, также отнюдь не изолирована от контактов с другими этносами, число наиболее типичных вариантов которых Гумилев сводит к 4. Первый из них сосуществование - не предполагает ни смешения, ни подражания, а только заимствования технических достижений. Второй - ассимиляция - обуславливается полным поглощением одного этноса другим. Третий - метисация - отличается нестойким со стр. хранением традиций предков и памяти о них, поддерживаемых главным образом благодаря постоянному притоку новых метисов. Четвертый - слияние - характеризуется забвением традиций предков и образованием нового этноса. Последний вариант этнических контактов, по утверждениям Гумилева, - главный, несмотря на то, что именно он привлекает наименьшее внимание исследователей. Хотя в отличие от этнического единства, лишь иногда свойственного человеку, этническая близость присуща ему всегда.

Ощущение ее, по мнению мыслителя, "может быть отнесено к природе человека как инвариант. Иными словами, - уточняет он, - как бы ни был этнос мозаичен и как бы разнообразна ни была его структура, на заданном уровне он - целостность" [Гумилев, 1997b: 132]. В молодых системах этнические контакты напряжены и страстны. Но нередко эти кровавые и часто во многом бессмысленные конфликты более сохраняют целостность этнической системы, чем спокойная, вялая, апатичная жизнь стареющих этносов. И, несмотря на то, что в эту эпоху жить становится значительно легче, этносы как целостности распадаются и прекращают свое существование.

Подразделяя в этой связи этнические системы не только на открытые и закрытые или замкнутые, Гумилев характеризует их и как жесткие и корпускулярные (дискретные).

Все они существенно отличаются одна от другой. И если, например, для нормального функционирования жестких систем обязательно необходимы все ее элементы, их одновременное существование, то в корпускулярных системах возможна даже утрата (с последующим восстановлением) некоторых элементов. Но если восстановления не произойдет, то неизбежно начнется процесс упрощения, а потом и самоуничтожения системы. Понятно, что первая система предполагает строгую и безальтернативную подогнанность элементов, а вторая - их свободное взаимодействие и возможность аналогичных замен. В свою очередь открытые системы постоянно получают энергию и "обмениваются со средой положительной и отрицательной энтропией". Замкнутые системы способны только растрачивать пассионарный энергетический заряд "до уравновешивания своего потенциала с потенциалом среды".

Отмечая, что и жесткие, и дискретные системы нежизнеспособны, так как первые не могут при поломках самовосстанавливаться, а вторые бессильны перед внешней агрессией, Гумилев полагал возможным существование весьма многочисленной группы вариантов этнических систем. В частности, он предлагает сопоставление жестких и корпускулярных систем с системами открытыми и замкнутыми. Однако сразу же добавляет, что получившиеся в итоге четыре варианта систем (жесткие - открытая и замкнутая, корпускулярные - открытая и замкнутая) - деление весьма условное. Ведь "любая действующая система совмещает черты обоих типов, - указывает мыслитель, - но, поскольку она находится ближе к тому или другому полюсу, такое деление практически оправдано, ибо позволяет классифицировать системы по степени сoподчиненности элементов" [Гумилев, 1997b: 134]. Поэтому этнические системы могут быть наделены различной степенью жестокости и корпускулярности, но общая тенденция такова:

жесткость в систему вносится трудом человека, а корпускулярность инициирована природой, "постоянно преображающей составляющие ее элементы".

Однако при прочих равных условиях усложнение структуры всегда укрепляет, а упрощение - разрушает этнос. Именно сложность обеспечивает ему устойчивость. Всякое же упрощение структуры этноса делает его более слабым и беззащитным. Неудивительно, что иерархическая соподчиненность, по Гумилеву, - один из важнейших принципов этнической структуры. В целях ее успешного функционирования находящиеся внутри этноса таксономические единицы ни в коем случае не должны нарушать его единства и целостности. Ведь то, что молекула состоит из атомов, а атом - из протонов, электронов и др. частиц, напоминает Гумилев, ни коим образом "не снимает утверждения о целостности на том или ином уровне: молекулярном или атомном или даже субатомном.

Все дело в характере структурных связей" [Гумилев, 1997a: 50]. Вместе с тем, очевидно, что увеличение числа таксонов низшего ранга (этносов в суперэтносах, субэтносов и консорций в этносах) обусловлено главным образом возрастанием пассионарности, а их уменьшение - снижением энергетического уровня системы в ре стр. зультате гибели значительного количества пассионариев. Усложненная же система обретает мощь, расширяет ареал, вступая в различного рода этнические контакты.

Одни активные люди привлекают на свою сторону, располагают к себе других активных людей. В результате их неосознанной взаимной тяги и формируются консорция, конвиксия, субэтнос, этнос, суперэтнос. "Такая тяга есть всегда, но когда она усиливается пассионарным напряжением, то для возникновения этнической традиции создается необходимая предпосылка" [Гумилев, 200c: 200 - 201]. Усиление ее способствует укреплению этнической традиции, позитивно влияющей на взаимоотношение и этнических структур, и составляющих их людей. Данный феномен Гумилев и называл комплементарностью. По его мнению, комплементарность - механизм, на базе которого осуществляются исторические судьбы взаимодействующих этнических систем и их конкретных представителей. В итоге у них могут не только усилиться взаимные симпатии, но и сформироваться единые для всех жизненные цели. Вместе с тем Гумилев не стремился дать сколько-нибудь исчерпывающую характеристику комплементарности. Эта взаимная симпатия, по его глубокому убеждению, лишена каких-либо очевидных видимых причин. Поэтому она и не может быть в полной мере ни осознана, ни определена рационально.

Гумилев постоянно подчеркивал, что комплементарность не принадлежит к явлениям исключительно социальным. И неудивительно, что он обнаруживал ее различные проявления как у людей, так и у животных. И не только домашних (преданность хозяину), но и диких. Однако при этом мыслитель отнюдь не стремился к единому универсальному выражению принципа комплементарности в обществе и природе. Ибо был весьма далек от пренебрежительных отождествлений народов, составляющих этносы, с различными представителями природного мира. И трудно согласиться с некоторыми исследователями творчества Гумилева, утверждающими, что у него субпассионарии группируются вокруг пассионариев "по принципу "комплементарности", как домашние животные вокруг своего хозяина" [Козлов, 1974].

В целом мыслитель склонялся к идее, что комплементарность, как и этнос, - явление не только социальное, но и природное. Следовательно, она не может возникнуть, ни по желанию кого-либо, ни "ради купеческой прибыли". Хотя отдельные люди к этому могут быть и склонны. Однако возможное на персональном уровне, иногда весьма сложно осуществить на уровне популяционном. Вкусы, настроения, намерения конкретных людей, взятые в сумме всего своего многообразия, взаимно компенсируют различного рода индивидуалистические "уклонения от нормы". Таким образом, этносы формируют более или менее четкие принципы комплементарности. Поэтому, по мнению Гумилева, не могут возбудить и направить ее ни государственная целесообразность, ни особенности идеологической системы, ни экономическая конъюнктура.

Комплементарность для него - не только взаимная симпатия, но и антипатия. Ведь даже у животных принцип комплементарности может быть выражен как в позитивной, так и в негативной форме. В этой связи Гумилев подразделял ее на положительную и отрицательную. Первая рассматривалась им как выражение безграничной толерантности по отношению к партнеру, воспринимаемому "таким, каков он есть", без каких-либо попыток изменить, переделать его под собственные стандарты, запросы, интересы.

Отрицательная же комплементарность характеризовалась им главным образом нетерпимостью и антипатией. В данном случае доминировали стремления перестроить или уничтожить партнера. Но наряду с этими основными вариантами комплементарности, Гумилев выделял и нейтральную, определяемую как "терпимость, вызываемую равнодушием". Нейтральная комплементарность, присущая лишь низким уровням пассионарного напряжения, свидетельствовала о потребительском отношении к партнеру, игнорирование его. Данный вариант, как правило, наименее продуктивен, тогда как при положительной комплементарности возможны инкорпорации и симбиозы, при отрицательной - химеры.

Под инкорпорацией Гумилев понимал различного рода попытки "войти в чужой этнос", сменить свою этническую принадлежность. Согласия и желания для этого как стр. самого человека, так и этноса, готового принять его в свои ряды, явно недостаточно.

Проникнуть в чужой этнос, освоиться в его среде значительно проще, чем стать в ней своим. Гумилев постоянно подчеркивал, что для того, чтобы стать гражданином другой страны часто вполне хватает доброй воли, тогда как для смены этноса этого крайне мало.

Он отмечал разные степени этнической совместимости. Одни люди могут достаточно легко инкорпорироваться в чужой этнос, другим это удается с большим трудом, а третьим не удается вообще. Ибо инкорпорация значительно сложнее преодолевает сопротивление факторов, так или иначе связанных с ощущениями, а не с сознанием и самосознанием.

Этнический феномен, часто существуя вне и помимо сферы сознания, значительно более проявляется в особенностях характера. Это, по Гумилеву, сфера не социальной психологи, а этнопсихологии. Так, например, многие переселившиеся в Северную Америку европейцы изучили ее историю, законы, обычаи значительно лучше самих американцев.

Но, обладая обширными познаниями, они часто не могли понять многое из того, что интуитивно ощущал ребенок, там родившийся и выросший. И, несмотря на хорошее материальное положение, одни европейцы смогли прижиться в США, а другие нет.

"Чтобы стать подлинно "своим", - отмечал Гумилев, - надо включиться в процесс, т.е.

унаследовать традицию" [Гумилев, 1997b: 157].

Наиболее типичным примером этнических контактов при положительной комплементарности Гумилев называл симбиоз из двух или нескольких "сомкнувшихся" этносов. Под симбиозом он понимал их мирное сосуществование и взаимопомощь "в ведении натурального или простого товарного хозяйства", что, так или иначе, обеспечивало усложнение этносоциальной системы. Она характеризовалась тем, что каждый из этносов, располагаясь в едином географическом регионе, занимал свой ландшафт, свою экологическую нишу. "При этом этногенезы пространственно не пересекаются, пишет мыслитель, а стереотипы поведения не испытывают существенных деформаций" [Гумилев, 1998: 60]. Ксения (букв. "гостья"), по его утверждениям, характерный вариант симбиоза, когда один немногочисленный этнос внедряется в среду другого, по численности значительно большего. И тот, и другой этносы пребывают в состоянии относительной изоляции, т.к. этнос-гость занимает свободную экологическую нишу, а следовательно, никоим образом не нарушает этническую систему этноса аборигена. Между ними складывается иерархия взаимоотношений, при которой этнос гость по существу представляет собой субэтнос. При этом этносы стремятся ко взаимному нейтралитету, невмешательству в дела друг друга.

Однако значительно большее внимание Гумилев все же уделял порождаемым отрицательной комплементарностью химерам. Заимствуя данное понятие из зоологии, где оно обозначает паразитоносителя, он определяет химеру как узурпацию пришлым этносом ведущих позиций местного этноса. В данном случае пришельцы всегда стремились навязать аборигенам свои традиции, культуру и психологическую доминанту.

И при этом не просто бесцеремонно проникали в новую для них этническую среду, но так или иначе деформировали, разрушали ее. "Не имея возможности вести полноценную жизнь в непривычном для них ландшафте, - указывал Гумилев, - пришельцы начинают относиться к нему потребительски. Проще говоря - жить за его счет" [Гумилев, 1991: 143].

Навязывая всем принятую в их среде систему взаимоотношений, сравнительно немногочисленные представители этноса-пришельца превращают многочисленных членов этноса-аборигена в угнетенное большинство. Химера возникает лишь тогда, когда этносы, принадлежащие к разным суперэтносам, волею судеб оказываются в одной экологической нише, в одном ареале. Тогда как при инкорпорации и симбиозе те или иные устойчивые контакты различных этносов всегда происходят в рамках единого суперэтноса.

Химеры всегда возникают при снижении пассионарного напряжения. В это время этническая система в значительной мере утрачивает устойчивость и стабильность своего развития. Разрушение системных связей, их радикальная перестройка модифицируют и деформируют стереотипы этнического поведения. Это в свою очередь, стр. по убеждению Гумилева, "является причиной химеризации части этноса в зоне контакта, т.е. разрушение стереотипа как такового, что ускоряет снижение пассионарного напряжения неустойчивого этноса вплоть до полного распада этнической системы" [Гумилев, 1998: 60]. Химера хотя и хищное, но крайне неустойчивое образование. Она живет до тех пор, пока есть возможность паразитировать за счет созданных этносами (или их симбиозами) богатств и ценностей, до полного их уничтожения, истребления. Однако далеко не всегда химера способна одержать победу над этносом. Представляющий собой целостное единство этнос при столкновении с химерой способен разрушить все ее притязания.

При порожденных положительной комплементарностью инкорпорации, симбиозе, ксении более пассионарные этносы подчиняют менее пассионарные. Это обеспечивает нормальное развитие этногенеза от рождения до смерти. Но в любом случае этнос, по утверждениям мыслителя, всегда позитивная система. Химера не имеет возраста. "Она, указывает Гумилев, - всасывает пассионарность из окружающей этнической среды, как упырь, останавливая пульс этногенеза" [Гумилев, 1998: 60]. Химера не имеет сколько нибудь прочных связей с ландшафтом своего проживания, ибо пользуется главным образом средствами этносов, за счет которых она паразитирует. Следовательно, химера не имеет Родины. В этой связи, по логике Гумилева, химера - это антиэтнос.

Противопоставляя себя этносам, химера не только отрицает все их обычаи и традиции, но и не создает собственных. Во всем для нее характерна постоянно обновляющаяся "новизна".

При всей кажущейся неуловимости различий между этносом и химерой, этнос проходит фазы этногенеза, а химера "либо существует, либо распадается". А поэтому, утверждает мыслитель, они соотносятся как организм и раковая опухоль. "Последняя может разрастаться до пределов организма, но не более, и живет она только за счет вмещающего организма, - пишет он. - Подобно опухоли, химерная антисистема, высасывает из этноса или суперэтноса средства для поддержания существования" [Гумилев, 2002c: 358]. Не имеющая Отечества химера склонна к негативному мироощущению, а поэтому представляет собой весьма благоприятную почву для образования антисистем. Определяя различия между химерой и антисистемой, Гумилев характеризовал первую как "система ноль", а вторую как "система - минус". Все позитивные этнические системы, находящиеся в состоянии развития, усложнения, увеличения системных связей, определялись им как "система-плюс".

Для появления же антисистемы, указывает Гумилев, необходимы утрата стабильности в развитии этногенеза и внедрение чужого этноса. Если даже эти этнические системы ранее были положительными, при совмещении они породят антисистему -"явление побочное, возникающее помимо воли участников". При этом мыслитель обращает внимание на то, что негативное антисистемное мироощущение, как явление противоестественное, не может распространиться на достаточно большое число людей. Антисистема всегда меньше позитивной системы, в которой и за счет которой она живет. Однако, уступая в численности, антисистемы тем не менее при своем исчезновении так или иначе забирают с собой часть от жизнеспособных этносов. Антисистемы не только уродуют этносы, упрощая их социальные структуры, обрывая социальные связи и т.д., но и активно способствуют превращению их развития или старения в аннигиляцию. Таким образом, взаимодействие системы и антисистемы может спровоцировать полное прекращение развития системы, ее выход из этногенеза. Вместе с тем, высокая концентрация пассионарности может обеспечить ослабление позиций антисистем, прекращение их деятельности. Хотя мировоззрение антисистемы рождается (равно как и позитивных этнических систем) лишь при наличии высокой пассионарности ее творцов и их последователей, тогда как субпассионарное окружение ни при каких условиях не сможет выйти за рамки традиционных воззрений.

Мировоззрение позитивных этнических систем строится на основе гармоничных, конструктивных контактов с природой, в которых этносы - завершающее звено биоценоза.

Мировоззрение антисистем, напротив, разрывает все связи с биосферой, полно стр. стью утрачивая единство с ней. Возникая обычно между различными суперэтническими системами, органически связанными с собственными питающими ландшафтами, антисистемы по своей природе экстерриториальны. Все это в значительной мере определяет особенности взаимоотношений людей в системах и антисистемах. Указывая, что любая позитивная этническая целостность вводит различного рода запреты, Гумилев отмечал неизбежно возникающие при этом ограничения свободы человека. Религиозные, нравственные, правовые предписания так или иначе регулируют поведения людей. Только ограничивая произвол своих членов, этносы и могут существовать. И несмотря на то, что далеко не все люди были рады ограничению своих прав, в позитивных системах преобладают дружеские взаимоотношения. Антисистемы же, относясь к окружающим их этносам как к своим врагам, опирались главным образом на строжайшую внешнюю дисциплину. Обретая внутреннюю часто ничем не ограниченную свободу, человек в них полностью утрачивает свободу внешнюю. "Ведь если нельзя положиться на совесть (внутреннее самоограничение), - пишет Гумилев, - то приходится прибегать к жестокому ограничению внешнему, основанному на прямом насилии" [Гумилев, 1998: 62].

Во многих работах Гумилев повторял, что принцип комплементарности часто весьма активно обозначает себя на уровне этноса. "Здесь-то он как раз и называется патриотизмом и находится в компетенции истории, - внушал мыслитель, - ибо нельзя любить народ, не уважая его предков" [Гумилев, 2002a: 230]. Подлинный патриотизм, по его словам, помогает налаживать исключительно положительные отношения со всеми людьми, т.е. имеет только позитивный смысл, не позволяя использовать патриотические идеи против кого бы то ни было. При этом Гумилев неизбежно указывал на положительное воздействие внутриэтнической комплиментарности. Однако и всякий раз предупреждал, что эта мощная охранительная сила может оказать людям не только пользу, но и вред. Она вполне способна выразить себя и в негативной форме ненависти ко всему чужому. В этом случае комплиментарность проявляется в виде шовинизма, широко и разносторонне представленного в антисистемах.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Гумилев Л. Н. Автобиография. Воспоминание о родителях // Лавров С. Б. Лев Гумилев:

Судьба и идеи. М.: Айрис-пресс, 2003a.

Гумилев Л. Н. Автонекролог // Лавров С. Б. Лев Гумилев: Судьба и идеи. М.: Айрис-пресс, 2003b.

Гумилев Л. Н. Историко-философские сочинения князя Н. С. Трубецкого (заметки последнего евразийца) // Трубецкой Н. С. История. Культура. Язык. М.: "Прогресс Универс", 1995.

Гумилев Л. Н. Князь Святослав Игоревич // Наш современник. 1991. N 7.

Гумилев Л. Н. Конец и вновь начало. М.: "Институт ДИ-ДИК", 1997a.

Гумилев Л. Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. СПб.: СЗКЭО, ООО "Издат. Дом "Кристалл"", 2003c.

Гумилев Л. Н. Тысячелетие вокруг Каспия. М.: "Институт ДИ-ДИК", 1998.

Гумилев Л. Н. Черная легенда: Друзья и недруги Великой степи. М.: Айрис-пресс, 2002a.

Гумилев Л. Н. Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. М.: Айрис-пресс, 2002b.

Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: "Институт ДИ-ДИК", 1997b.

Гумилев Л. Н. Этносфера: история людей и история природы. СПб.: ООО "Издат. Дом "Кристалл"", 2002c.

Ефремов Ю. К. Слово о Льве Николаевиче Гумилеве // Лавров С. Б. Лев Гумилев: Судьба и идеи. М.: Айрис-пресс, 2003.

Козлов В. И. О биолого-географической концепции этнической истории // Вопросы истории. 1974. N12.

Кузьмин А. Пропеллер пассионарности, или теория приватизации истории // Молодая гвардия. 1991. N9.

Лихачев Д. С. Предисловие // Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. В 2-х книгах.

Кн. 1. М.: "Институт ДИ-ДИК", 1997.

Панченко А. М. Идеи Л. Н. Гумилева и Россия XX века // Гумилев Л. Н. От Руси до России. М.: "Институт ДИ-ДИК", 1997.

Янов А. Веймарская Россия // Нева. 1994. N 5 - 6.

стр. РАЗВИТИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ В ОБЛАСТИ ЭЛЕКТРОННОЙ Заглавие статьи СОЦИАЛЬНОЙ НАУКИ Автор(ы) Е. Ю. ЖУРАВЛЕВА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 99- Социология науки Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 33.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи РАЗВИТИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ В ОБЛАСТИ ЭЛЕКТРОННОЙ СОЦИАЛЬНОЙ НАУКИ Автор: Е. Ю. ЖУРАВЛЕВА ЖУРАВЛЕВА Елена Юрьевна - кандидат философских наук, доцент кафедры общественных дисциплин Вологодского филиала Северо-западной академии государственной службы (E-mail: Zhuravleva@vologda.ru).

Аннотация. Раскрывается содержание электронной социальной науки (e-Social Science), одна из задач которой заключается в изучении процессов трансформации социальной науки под воздействием информационно-коммуникационных технологий и киберинфраструктур. По материалам, относящимся к Великобритании, представлены программы развития e-Social Science. Уделяется внимание аналогичным проектам в других странах, а также этическим вопросам осуществления исследований в рамках электронной социальной науки.

Ключевые слова: информационно-коммуникационные технологии * e-Social Science * электронная инфраструктура * электронное сотрудничество * виртуальная исследовательская среда Последние пятнадцать лет ознаменовались расширением возможностей использования в социальных науках современных высокопроизводительных вычислительно коммуникационных технологий и инструментов. В Великобритании, Нидерландах, Швеции, Новой Зеландии, США, Австралии осуществляются программы с масштабным финансированием и широким спектром проектов в рамках электронной социальной науки (e-Social Science). В ходе их реализации разрабатываются новые методы исследования, создаются сервисы, базы данных.

Основоположник теории постиндустриального общества, американский социолог Д. Белл (1919 - 2011 гг.) в 1980 г. предвидел скорые преобразования в "третьей инфраструктуре" современного общества, под которой он понимал коммуникационные сети: "Слияние воедино технологий телефона, компьютера, факсмиле, кабельного телевидения и видеодисков будет вести к все более глубокой реорганизации способов коммуникации между людьми, к сокращению, если не к полной ликвидации бумаги в качестве материального носителя информации,... к реорганизации образования на основе компьютерного обучения и широкого распространения видеодисков" [Белл, 1986: 336]. "В области передачи данных (особенно экономической информации в сфере бизнеса) и развития сетей данных коммуникация вызовет необозримые социальные изменения" [Белл, 1986: 337]. Информационное общество будущего, основанное на знаниях (knowledge society), будет характеризоваться, полагал Д. Белл, возрастанием авторитета научных сообществ и быстрым развитием компьютерных технологий. Похоже, что некоторые из его прогнозов воплотились в жизнь. О том свидетельствует обеспечение публичного доступа в режиме on-line к удаленным базам данных госучреждений, библиотек, к архивам и иным ресурсам, составляющим общественное достояние, размещение электронных учебных материалов на серверах и Web-сайтах локальных сетей учебных заведений, обеспечение интернет-доступа к правовым документам и т.д.

Возникла и такая новая форма организации, которую называют "сетевым предприятием".

Его отдельные элементы могут работать как в автономном режиме, так и в различных проектах, фрагментах сети. Огромное число малых и средних сетевых предприятий функционирует во всех развитых странах мира.

стр. Поскольку эти процессы изучаются, возникают соответствующие научные направления, по некоторым из них читаются университетские курсы. В Центре социальной информатики университета штата Индиана (США) проводятся научные исследования по программе "Информационные технологии и социальные изменения", в которую входят направления: "Интернет для социологов" и "Киберпространство и будущее общества".

Университет Квебека (Монреаль, Канада) предлагает ряд дипломных курсов в области социальной информатики и компьютерной науки. В Великобритании в Университете Уэльса в 2004 г. возник Национальный центр по электронной социальной науке, о котором пойдет речь ниже.

Прежде чем переходить к рассмотрению инициатив и программ по развитию "e-science" в Великобритании, следует остановиться на содержании самого этого термина. Он связан с компьютерными технологиями, однако его не следует смешивать с понятием "компьютерная наука" (Computer science), которое еще в 1970-е гг. вошло в науку как англоязычный аналог информатики1. Термин "Электронная наука" (e-science) более новый и в отличие от Computer science относится не ко всей сфере знаний об информационных и компьютерных технологиях вообще, а лишь к изучению влияния на науку со стороны электронных сетевых технологий, и к исследованиям виртуальных сред.

Согласно общераспространенной версии, понятие "e-Science" ввел в обиход в 1999 г. Дж.

Тейлор, занимавший в то время пост директора научных советов Великобритании и выступавший одним из инициаторов политики формирования в стране распределенных компьютерных сетей, ориентированных на ведение открытых научных исследований. Эта инициатива в области e-Science позволила ученым получить коллективный доступ к вычислительным ресурсам и архивам данных, распределенным между разными организациями в разных научных дисциплинах [Wouthers, 2004]. "Электронная социальная наука" первоначально возникала как одно из направлений "электронной науки" и означала применение, а также адаптацию к области социальных наук новых технологий и инструментов.

Существуют два варианта истолкования электронной социальной науки в зависимости от выбора ключевого термина. Если подходить с позиции социальной науки в целом, речь идет о том, что с возникновением электронной социологии в социальных исследованиях реализуются новые технические возможности (визуализация, вычисления, сотрудничество на расстоянии и распространение информации). Частица "e" в термине "e-Social Science" означает в данном контексте "расширение" сфер социальной науки. Электронная социология раздвигает ее границы посредством Гридкомпьютинга и интернет-технологий, связанных со сбором, обработкой, интеграцией, совместным использованием, распространением и хранением социальных данных и информации.

С другой стороны, понятие "e-Social Science" можно перевести как "электронная социальная наука". С. Скотт и У. Вентерс определяют ее как "особенный метод виртуализации исследовательских практик" [Scott, Venters, 2006]. При этом под "e-Social Science" ими понимается новая дисциплина, задача которой заключается в изучении процессов трансформации социальной науки под воздействием информационно коммуникационных технологий и киберинфраструктур. В этом случае и информационно коммуникационные технологии, и киберинфраструктуру следует воспринимать как преобразующую силу, изменяющую социальную науку.

"E-Social Science" нередко трактуется и как область применения нового поколения распределенных цифровых технологий для исследования социологических проблем. Она инспирируется, в частности, расширением возможностей социального исследования благодаря развитию инновационных и более мощных, связанных в сеть и совместимых между собой исследовательских инструментов и сервисов, которые облегчают социологам поиск, доступ и анализ данных. Это благоприятствует развитию Появилась в 1960-е гг. первоначально во Франции путем слияния слов "information" и "automatique" в значении области знаний, охватывающей процессы автоматизированной обработки информации в технических устройствах.

стр. сотрудничества ученых, позволяет им решать все более сложные исследовательские задачи.

Развитие e-Social Science в Великобритании. Одной из первых стран, где развитие программы электронной социальной науки началось с реализации небольших демонстрационных пилотных проектов, стала Великобритания. В июле 2004 г. Советом по экономическим и социальным исследованиям (Economic and Social Research Council ESRC) была создана новая структура - Национальный Центр по электронной социальной науке (The National Centre for e-Social Science - NCeSS) с бюджетом 10,5 млн. фунтов на базе университетов Манчестера и Эссекса. Основной задачей вышеупомянутого Национального центра является изучение и разработка способов, с помощью которых исследовательские методы и инфраструктуру электронной науки можно применять в области социальных наук. Создатели центра сформулировали две стратегические цели.

Первая заключается в использовании, развитии и поддержке инноваций в области цифровых технологий для создания инструментов и услуг, которые позволят социологам решать сложные исследовательские проблемы новыми и оригинальными методами.

Второй целью выступает повсеместное стимулирование освоения и использования подобных новых инструментов и услуг научным сообществом социологов. Программа исследований Национального Центра электронной социальной науки в 2004 - 2009 гг.

состояла из семи проектов.

1. Проект "Цифровые записи для электронных социальных наук" осуществлялся в Ноттингеме под руководством Э. Крэбфри и заключался в разработке нового инструмента - "Цифровой воспроизводящей системы" (Digital Replay System - DReSS), которая позволит синхронизировать, воспроизводить и анализировать аудио- и видеозаписи связанных данных, генерируемых в вычислительных средах или в результате применения вычислительных техник обработки.

2. В Абердине под руководством П. Эдвардса развивается проект PolicyGrid. Его суть - в изучении методов использования технологий семантического веба для доказательств обоснованной политики, междисциплинарного сотрудничества между экологами и социологами.

3. Под руководством Б. Даттона осуществлялся проект "Электронные социальные науки в Оксфорде", содержание которого заключалось в решении правовых, этических и социальных вопросов, связанных с развитием электронной социальной науки (конфиденциальность, неприкосновенность частной жизни, защита персональных данных, право интеллектуальной собственности, ответственность и доверие в распределенном сотрудничестве).

4. Проект GENeSIS основан на сотрудничестве ученых Лондонского Глобального университета (руководитель М. Бэтти) и университета Лидс (руководитель М. Биркин) в разработке инструментов для крупномасштабного моделирования в сферах социально экономических данных (изменение структуры населения, инструменты визуализации на основе геоинформационной системы).

5. Проект LifeGuide (Саутгемптон, руководитель Л. Ярдли) реализовывался для разработки основанного на Интернет-технологиях комплекса источников, который позволил бы социологам создавать веб-сайты, исследующие поведение пользователей.

6. Проект "E-Lab избыточного веса" основан в Манчестере (руководитель И. Бокхэм) и создан для развития электронной инфраструктуры в области междисциплинарных совместных исследований проблем избыточного веса. Социологи, медики, биологи, психологи смогут обмениваться данными, информацией, аналитическими инструментами для исследования проблем избыточного веса.

7. В проекте DAMES (Data Management through e-Social Science) участвовали два университета: Стирлинга и Глазго (руководитель П. Ламберт). Она была нацелена на разработку инструментов и сервисов для социологов на уровне подготовки документации и преобразования данных (сфера "Управление данными"). Эти инструменты ориентированы на исследования данных по тематике профессии, уровня образова стр. ния, этнической принадлежности, физического и психического здоровья, социальной помощи. Проект также координируется с другими национальными и международными проектами (сервис Экономические и Социальные данные - ESDS, Национальный центр исследовательских методов - NCRM, сервис безопасных данных - SDS).

По итогам пятилетней работы Национального Центра электронной социальной науки, после того как команда центра под руководством Р. Проктера и П. Хайпни в октябре г. выполнила сформулированный ранее план работы, был создан Манчестерский центр электронных исследований (Manchester e-Research Centre, руководитель Р. Проктер).

Путем создания приложений он развивает благоприятную электронную инфраструктуру для социологов, что, как предполагается, приведет к стремлению проводить исследования с помощью новых методов оценки последствий научной практики, а также результатов исследований электронной социальной науки всем научным сообществом. Манчестерский центр электронных исследований координирует восемь проектов.

1. В рамках проекта "Национальная электронная инфраструктура для социального моделирования" (апрель 2009 - март 2012 гг.) осуществляется развитие социального моделирования на основе услуг, сервисов и инструментов электронной инфраструктуры для различных сфер социальных исследований.

2. Целью проекта "Виртуальная исследовательская среда, объединяющая всех" (апрель 2009 - март 2011 г.) является использование доступа к порталу Grid (PAG) на основе стандарта JSR-168 для присоединения к Виртуальной исследовательской среде.

3. Проект "Использование ресурсов Web 2.0 для исследователей" (декабрь 2008 -октябрь 2009 гг.) представляет собой исследование роли инструментов Web 2.0 в общении, обмене, распространении научных идей и результатов среди ученых.

4. Основной задачей проекта "Распределенные интеллектуальные учебные среды для маммографического скрининга" (июнь 2007 - май 2010 гг.) стало предоставление рабочей среды электронного обучения для первоначального обучения радиологов и их непрерывного профессионального развития по программе обследования молочной железы.

5. Проект "EUAsiaGrid - на пути к общей электронной науке" (апрель 2008 - март 2010 гг.) был ориентирован на осуществление политики в целях содействия промежуточного обеспечения gLite в рамках проекта EGEE ЕС для стран Азии.

6. Национальный центр глубинного анализа текста (май 2008- апрель 2011 гг.) предоставляет услуги анализа текстов академическому сообществу Великобритании.

7. Проект "Электронная инфраструктура для социальных наук" (январь 2007 -декабрь 2009 гг.) предполагает строительство электронной инфраструктуры, включающей в себя передовые информационные и коммуникационные технологии для обеспечения интегрированного доступа к ресурсам социальных наук, в том числе баз данных, инструментов, сервисов и пользовательских сред.

8. Адаптация визуальных инструментов для сотрудничества в области электронной науки (апрель 2006 - апрель 2009 гг.). Проект был создан для разработки новых средств, необходимых для совместной адаптации ученых к среде визуализации в соответствии с задачами исследования.

С 2004 г. Национальный Центр по электронной социальной науке, а затем и Манчестерский центр электронных исследований проводит ежегодные международные конференции, посвященные развитию и сферам применения электронной социальной науки. Наиболее точно вопросы о возникновении e-Social Science сформулировал Т. Роуде на первой конференции по электронной социологии: "Каковы пути возникновения новых форм теории в области e-Social Science? Почему новые методы нуждаются в возникновении электронной социальной науки? Какие новые формы сотрудничества реализуются на основе инфраструктуры электронной науки?Как социологи обеспечивают доступ и полезность цифровой инфраструктуры? Почему возникают границы между этическими, политическими и управленческими вопросами в элек стр. тронной социальной науке ? Каким образом новые технологии для проведения социальных научных исследований трансформируют отношения между количественными и качественными методами исследования? Каковы этические, социальные и политические последствия развития электронной социальной науки?" [Rodden].

В целом исследовательская проблематика электронной социальной науки включает в себя несколько направлений. Во-первых, это работа с цифровыми данными из Интернета для получения информации о пользователях и сообществах, поиск новых форм цифровых данных (журналы записей мобильного телефона, GPS), создание и использование метаданных для совместного и повторного использования данных. Во-вторых, увеличение совместного использования сведений и информации о социальных взаимодействиях (электронное сотрудничество). В-третьих, рассмотрение вопросов, связанных с применением электронной инфраструктуры и киберинструментов в социальных исследованиях. В четвертых, формирование методов, а затем и методологии e-Social Science (масштабные социальные моделирования различных видов, параллелизация статистических процедур, глубинный анализ текста и данных, Web-метрика, картирование GEO-данных), а также непременный учет этических вопросов при использовании данных о частных лицах в исследованиях.

Возникновение электронной социальной науки отражает возрастающий интерес к использованию разнообразных источников данных, включая записи, подобные административным записям транзакций, Web-данные. Осознание исследовательской ценности этих источников требует разработки более совершенных и безопасных методов поиска, средств доступа, взаимосвязи, управления, а также более совершенных инструментов как количественного, так и качественного анализа данных.

Особого внимания заслуживает проблема возрастания использования объемов и потоков данных в социальных науках [Журавлева, 2009]. Например, в Великобритании требование на объем хранилищ и баз данных, создаваемых на серверах, выросло с примерно гигабайт в 1995 г. до более чем 1 терабайта в 2001 г. Рост к 2010 г. общих объемов, не превышающих 10 терабайт, в принципе оправдывается. На сайтах Internet Archive (www.archive.org) и MySpace (http://www.myspace.com/) хранится контент огромного объема, которым необходимо управлять, обеспечивать возможности поиска и доставки результатов пользователям Интернета в течение нескольких секунд.

Опыт других стран. В настоящее время осуществляется несколько высокотехнологичных проектов по использованию Интернет-данных в социальных науках. К примеру, проект Австралийского Национального Университета "Виртуальная Обсерватория по изучению онлайновых сетей" под руководством Р. Акланда был инициирован как лаборатория для исследований в области социальных наук на основе Интернета [Virtual Observatory]. Он был организован в институте Австралийских Демографических и Социальных Исследований Австралийского Национального Университета с целью расширения сферы социальных наук посредством новых эмпирических исследований в онлайновых сетях.

Среди Интернет-инструментов VOSON можно перечислить: веб-программное обеспечение для сбора и анализа Интернет-данных, включающее инструменты глубинного анализа данных, визуализации и анализа социальных сетей (VOSON-система) и модуль для сбора и анализа данных, полученных на сайтах социальных сетей (VOSON SNS).

В 2005 г. команда исследователей из Корнельского университета под руководством М.

Мейси получила грант Национального научного фонда США в размере 2 млн. долларов для развития сфер применения веб-инструментов в социальных научных исследованиях.

Проект является частью международного проекта "Подключение: социальные науки в эпоху сетей (2005 - 2008 гг.)" [Getting Connected] Института Корнелла по социальным наукам. Команда проекта в рамках лаборатории разработала киберинструменты для извлечения и анализа информации из огромной коллекции данных. Источником данных для проектов стал Интернет-архив, разработанный Б. Кале в 1996 г.

стр. (Сан-Франциско) и включающий 40 миллиардов веб-страниц, состоящих из текстов, аудио, видео-файлов и программного обеспечения. Некоммерческий Интернет-архив собирался каждые два месяца в течение 10 лет с 1996 по 2005 гг. и представляет собой подробный отчет о событиях и социальной динамике за этот период. На одном из первых этапов работы в 2007 г. корнельской команде было передано 30% или 200 терабайт данных. В рамках проекта можно скопировать и перенастроить большую часть этого массива как реляционную базу данных, которая может быть использована для исследований в области социальных и информационных сетей. М. Мейси считает, что "сетевые взаимодействия оставляют цифровые следы, что создает беспрецедентную возможность для исследования социальной жизни на реляционном уровне". Все это должно способствовать исследованиям в социальном анализе сетей и в разработке дополнительных инструментов для дальнейших исследований приложения социальных наук [Aloi, 2005].

Второе направление исследований электронной социальной науки связано с электронным сотрудничеством. Термин "электронное сотрудничество" (e-collaboration) [Aloi, 2005] появился в связи с возникновением и финансированием Шестой рамочной программы ЕС (2002 - 2006 гг.) и, главным образом, с ее подпрограммой "Технологии информационного общества" (Information Society Technologies - IST). Появление этого термина во многом объясняется развитием сетей доступа. В указанные годы понятие "электронное сотрудничество" употребляли как синоним понятий "коммуникация" и "взаимоотношения между индивидами". Предпосылки для такого сотрудничества были определены только на втором этапе, когда "электронное сотрудничество" стали рассматривать как консорциум с участием университетских исследовательских институтов и частных предприятий в качестве партнеров. В рамках Седьмой программы (2007 - 2013 гг.) "электронное сотрудничество" стало выражать не только средство коммуникации, но и систему для управления и обменом информацией между подразделениями различных уровней, объединенных общей целью2.

Следующее направление исследовательской проблематики электронной социальной науки заключается в адаптации электронной инфраструктуры, виртуальных исследовательских сред и киберинструментов в социальных исследованиях. Для целей социальных наук предназначены следующие инфраструктуры: CLARIN, DARIAH и CineGrid. Термин "электронная инфраструктура" (e-infrastructure, Евросоюз) относится к новой исследовательской среде, в которой все исследователи, - независимо от того, работают они в рамках индивидуальных проектов, или в составе национальных, межнациональных научных инициатив, - имеют общий доступ к уникальным распределенным научным ресурсам (данным, документам, информации).

Многие научно-исследовательские проекты, использующие Интернет-технологии, направлены на создание виртуальной исследовательской среды или ВИС (Virtual Research Environment - VRE). ВИС обеспечивает "каркас" приложений, услуг и ресурсов для осуществления процесса познания. Анализируя работы М. Фрезе [Fraser, 2005], Д. Мюру, Е. Сондерс по различным исследовательским программам, развернутым в ВИСах, можно выделить определение и типичные структурные элементы "классической" ВИС [Muro, Saunders;

Mellini, 2009]. Это комплекс сетевых инструментов, систем и процессов, способствующих содействию или усилению исследовательского процесса в пределах и вне институциональных характеристик. Включает в себя следующие процедуры:

администрирование исследований;

предоставление доступа к ресурсам;

создание, использование и анализ данных;

сотрудничество и коммуникация ученых;

публикация результатов исследования, защита авторских прав. ВИС является гибкой и адаптируемой к требованиям исследователей средой. С одной стороны, она выступает естественным продолжением совместного характера научных исследований, с другой - представляет собой радикальную перемену в способе проведения, распределения и организации исследований. В настоящее время виртуальные исследова Синоним "digital collaboration" - цифровое сотрудничество.

стр. тельские среды разрабатываются как часть исследовательской инфраструктуры, и вполне вероятно, по мнению М. Фрезер, что использование их и других форм онлайнового взаимодействия станут обычным явлением в научной среде. В целях содействия эффективности научно-исследовательского процесса ВИС должна быть интегрирована с существующей научно-исследовательской инфраструктурой.

В качестве примеров использования ВИСов в Великобритании можно привести программу ВИС, которая затрагивает разработку крупномасштабных научных исследований по совместному изучению окружающей среды [The Virtual Research...]. А также проект, осуществляемый в Новой Зеландии по использованию совместного научно исследовательского потенциала виртуальной исследовательской среды. Исследование отвечает целям изучения социальных взаимодействий и сотрудничества в области применения инновационных технологий Access Grid (AD) и Videoconferencing (VC) [Social Science...].

Чем больше научно-исследовательские инициативы получают распространение в сфере электронной социальной науки, тем яснее, что доверие и связанные с этим этические ценности будут решающими факторами в долгосрочной жизнеспособности и устойчивости исследований. Это предполагает исследования восприятия доверия, новых целевых практик, выявление препятствий на пути и факторов, которые способствуют развитию доверия к электронной социальной науке и к инструментам, которые вовлечены в эту практику.

Есть ли что-нибудь особенное в сфере электронной социальной науки, что может явиться причиной необходимости разработки этических принципов, конкретно относящихся к данному виду исследований? Или: возможно ли распространить этические принципы исследований непосредственно на область электронной социальной науки? Существует множество мнений по данным вопросам. Например, до сих пор нет согласия относительно того, являются ли сообщения частной корреспонденцией или опубликованными текстами, что привносит в онлайн-исследования определенные изменения (при проведении Интернет-исследования потребуется согласие на всех виртуальных площадках, что достаточно сложно технически осуществить). По данным рабочего комитета Ассоциации Интернет-исследователей (Association of Internet Researchers -AoIR) по этике, Интернет исследования могут повлечь за собой опасность нарушений неприкосновенности частной жизни и ее конфиденциальности, вызвать для исследователя определенные проблемы в получении информированного согласия и трудностей в установлении идентичности участников [Ethical decision-making...]. В результате разнообразия реализуемых проектов электронной социальной науки и участия в исследованиях СМИ создаются сложности в определении правильности осуществления этических подходов. Все эти факты говорят о том, что от специалистов по этике и ученых требуется, как минимум, обсуждение этических кодексов, относящихся к электронной социальной науке.

В кодексе стандартов и этики по проведению Интернет-исследований Ассоциации американских исследовательских компаний (Council of American Survey Research Organization - CASRO) излагаются согласованные правила этического поведения в ходе осуществления научно-исследовательских проектов. Принятие этого кодекса является обязательным для всех членов Ассоциации. Документ включает разделы, в которых описаны функции исследовательской организации по опросу респондентов, взаимоотношениям с клиентом и внешними подрядчиками, стандарты отчетности по результатам исследования. Согласно кодексу, исследователи имеют профессиональные и юридические обязательства перед респондентами, закрепленные в процедурах исследования. В их основе лежат четыре фундаментальных этических принципа.


Респонденты должны быть: готовы к участию в научном исследовании, быть надлежащим образом проинформированы о целях исследования и о том, каким образом будет использоваться их личная информация, быть готовыми к защите, в достаточной степени удовлетворены своим опытом участия в исследовании [CASRO's Code...].

стр. Рабочий комитет AoIR по этике в своих решениях отмечает, что принятие кодексов этики Интернет-исследований дает несколько преимуществ для научно-исследовательских сообществ и общества в целом. Кодексы могут защитить участников исследования от рисков, обеспечить последовательный набор ожиданий относительно действий исследователей, поощрять этичное поведение, обеспечивать руководство в принятии решений, защитить исследователей от правовых и моральных проблем и поддержку учреждений социальной науки.

По замечанию С. Скотт и У. Вентерс, электронная социальная наука находится еще в фазе, когда составление параметров относительно открыто [Scott, Venters, 2006]. То, каким образом она станет развиваться, какие новые исследовательские методы и сообщества появятся, станет ясно, когда ученые будут готовы изучать и экспериментировать с новыми инструментами и сервисами.

Возникновение электронной социальной науки свидетельствует о возрастающем интересе ученых к новым и оригинальным способам создания, управления, объединения и анализа сложных больших объемов данных посредством объединения географически распределенных вычислительных мощностей. Масштабы объемов данных и информации, распределенные подходы в работе с ними, электронная инфраструктура, виртуальные исследовательские среды, инструменты и сервисы, которые включает в себя электронная социальная наука, открывают перспективы проведения множества исследований с помощью недоступных прежде методов.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Белл Д. Социальные рамки информационного общества // Новая технократическая волна на западе / составление и вступительная статья П. С. Гуревича. М.: Прогресс, 1986.

Журавлева Е. Ю. Internet-research: сущность, структура и методы. Вологда: Легия, 2009.

About ESRC - Economic and Social Research Council / URL: http://www.esrc.ac.uk/about-esrc/ ADVISES: Adaptive Visualisation Tools for e-Science Collaboration / URL:

http://www.mbs.ac.uk/research/one_off/ADVISES.aspx Aloi D. Internet data streaming into Cornell will provide new insights into social networks. 2005.

URL: http://www.news.cornell.edu/stories/May06/ISS.networktheme.dea.html CASRO's Code of Standards. URL: http://www.casro.org/pdfs/code DAMES / URL: http://www.dames.org.uk;

EUAsiaGrid - Towards a common e-Science Infrastructure for the European and Asian Grids, URL: http://www.euasiagrid.org/ Ethical decision-making and Internet research. Recommendations from the aoir ethics working committee.

Утверждено AoIR, 27 ноября 2002 г. / URL: http://www.aoir.org/reports/ethics.pdf Fraser M. Supporting Virtual Research Environments: how can we help? URL:

http://users.ox.ac.uk/~mikef/rts/vre/img2.html;

Fraser M. Virtual Research Environments:

Overview and Activity // Ariadne. 2005. N44. URL: http://www.ariadne.ac.uk/issue44/fraser/ GENeSIS (URL: http://www.genesis.ucl.ac.uk), состоящий из двух проектов MoSeS:

Modelling and Simulation for e-Social Science (URL: http://www.comp.leeds.ac.uk/moses/) и GeoVue: Geographic Virtual Urban Environments (URL:

http://www.casa.ucl.ac.uk/projects/projectDetail.asp?ID=57).

Getting Connected: Social Science in the Age of Networks / URL:

http://www.socialsciences.Cornell.edu/ LEMI: A Distributed Intelligent Learning Environment for Mammographic Screening / URL:

http://wiki.ucl.ac.uk/display/CHIMEmammoimaging/Home Mellini C. E-collaboration in research projects promoted by the European Commission // Journal of e-Learning and Knowledge Society- English Version, Vol 5, No 1, 2009 / URL:

http://jelks.maieutiche.economia.unitn.it/index.php/Je-LKS_EN/article/view/ MeRC: Manchester e-Research Centre / URL: http://www.merc.ac.uk/ Muro D., Saunders E. Virtual Research Environments: What do libraries have to do with it?

URL: http://www.alia.org.au/groups/quill/papers/di.muro.Paper.pdf National Centre for Text Mining Phase II, URL: http://www.nactem.ac.uk/ NCeSS (The National Centre for e-Social Science) / Официальный сайт URL:

http://www.ncess.ac.uk/ NeISS: National e-lnfrastructure for Social Simulation / URL:

http://www.geog.leeds.ac.uk/projects/neiss/about.php Obesity e-Lab. URL: http://www.nibhi.org.uk/obesityelab/default.aspx One VRE to Join Them All / URL: http://www.rcs.manchester.ac.uk/research/OneVRE PolicyGrid / URL: http://www.policygrid.org Hodden T. What is e-Social Science? and introduction to the ESRC e-Social Science Strategy / URL:

http://www.merc.ac.uk/sites/default/files/events/conference/2004/ncess_ahm_rodden.pdf стр. Scott S. V., Venters W. The Practice of e-Science and e-Social Science: Method, December, Theory and Matter // London School of Economics Working Paper Series 151, London: 2006.

URL: http://is2.Ise.ac.uk/wp/pdf/wp151.pdf Social Science emerging research and agendas. URL:

http://www.ssrc.canterbury.ac.nz/about/e_social_science.shtml The Virtual Research Environment at Oxford University. URL: http://www.vre.ox.ac.uk/ Use and Relevance of Web 2.0 Resources for Researchers, URL: http://www.rin.ac.uk/our work/communicating-and-disseminating-research/use-and-relevance -web-20-researchers Virtual Observatory for the Study of Online Networks, VOSON, URL: http://voson.anu.edu.au Wouthers P. What is the matter with e-Science? Thinking aloud about informatisation in knowledge creation. 4-th EASST Conference "Public proofs, science, technology and democracy". Ecole des Mines, Paris 2004. August 25 - 28th. / URL:

http://www.pantaneto.co.uk/issue23/wouters.htm стр. КАК РАСПОРЯДИТЬСЯ "МАТЕРИНСКИМ КАПИТАЛОМ" ИЛИ Заглавие статьи ГРАЖДАНЕ В СЕМЕЙНОЙ ПОЛИТИКЕ Автор(ы) Е. А. БОРОЗДИНА, Е. А. ЗДРАВОМЫСЛОВА, А. А. ТЕМКИНА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 108- Социология семьи. Гендерная социология Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 41.9 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи КАК РАСПОРЯДИТЬСЯ "МАТЕРИНСКИМ КАПИТАЛОМ" ИЛИ ГРАЖДАНЕ В СЕМЕЙНОЙ ПОЛИТИКЕ Автор: Е. А. БОРОЗДИНА, Е. А.

ЗДРАВОМЫСЛОВА, А. А. ТЕМКИНА БОРОЗДИНА Екатерина Александровна - магистр социологии, научный сотрудник (E mail: eborozdina@eu.spb.ru);

ЗДРАВОМЫСЛОВА Елена Андреевна - кандидат социологических наук, профессор факультета политических наук и социологии (E-mail:

zdrav@eu.spb.ru);

ТЕМКИНА Анна Адриановна - доктор философии (PhD), профессор того же факультета (E-mail: temkina@eu.spb.ru) - Санкт-Петербург, Европейский университет.

Аннотация. Анализируются практики семей в связи с реализацией программы материнского (семейного) капитала, а также представления родителей о российской политике в отношении деторождения. Рассматриваются барьеры, препятствующие использованию материнского капитала, и ожидания семей в отношении социальной политики.

Ключевые слова: семейная политика * материнский капитал * гендерные исследования Введение. Изучение семейной политики является одним из магистральных направлений в современных социальных исследованиях. Старение населения и падение уровня рождаемости, с которыми столкнулись многие государства, наряду с вызовами глобализации и неолиберальным поворотом в европейской социальной политике, определяют интерес исследователей к тому, как в разных странах организуется институциональная поддержка деторождения и родительства;

какая идеология стоит за мерами;

какие демографические, экономические и гендерные следствия проистекают из данных мер.

Значимым трендом семейной политики в начале XXI века в странах Западной Европы (в особенности Скандинавии) исследователи считают активную поддержку гендерного равенства в родительских практиках. Как показывают различные исследования, эти государства прикладывают усилия для мобилизации потенциальных трудовых резервов, где женщины играют не меньшую роль, чем мужчины [Orloff, 2006;

Knijn and Smit, 2009].

Подобная политика предполагает развитие форм гибкой и частичной занятости, позволяющих женщинам и мужчинам осуществлять баланс оплачиваемого труда и домашних забот;

поощрение активной вовлеченности мужчин в домашние повседневные заботы, развитие государственных и рыночных услуг по уходу за зависимыми членами семьи, прежде всего за детьми и пожилыми людьми. При этом основные нагрузки по воспитанию остаются женскими, хотя и происходит значительное перераспределение гендерно маркированных обязанностей.

стр. Посткоммунистические страны Центральной и Восточной Европы, напротив, скорее характеризуются тенденцией к ре-феминизации социальной политики, когда ответственность за заботу о нетрудоспособных членах общества возлагается, преимущественно, на семью и на женщину [Pascall, Lewis, 2004;

Glass, Fodor, 2007;

Szelewa, Polakowski, 2008]. В случае России в середине 2000-х гг. руководство страны связало задачи семейной политики со стимулированием женщин к рождению большего числа детей. В качестве ключевой меры, призванной побудить женщин к рождению (как минимум) второго ребенка, в 2006 г. была провозглашена программа материнского (семейного) капитала. Введение данной меры знаменовало переход к новому этапу российской семейной политики, характеризующемуся изменением символических и материальных отношений между семьей (женщиной) и государством [Rivkin-Fish, 2010].

К настоящему моменту опубликовано несколько статей, посвященных анализу российской программы материнского капитала и ее социальным последствиям [Кашина, Юкина, 2009;


Чернова, 2010;

Rivkin-Fish, 2010]. Мы вносим свой вклад в обсуждение этой проблематики, анализируя выборы, которые совершают индивиды в качестве адресатов семейной политики и то, как они осмысливают свои решения.

Эмпирической основой статьи выступает эксплоративное (разведывательное) социологическое исследование, проведенное в мае- августе 2011 г. программой "Гендерные исследования" Европейского университета (СПб) при поддержке фонда им.

Генриха Белля. В рамках этого проекта собрано 19 интервью с матерями и семейными парами (21 человек), имеющими право на использование материнского (семейного) капитала. Интервью проводились в Волгограде, Санкт-Петербурге, Московской и Ленинградской областях1.

Отбор информантов позволяет высказать предположения о том, как меры социальной политики воспринимаются семьями, находящимися в различных жизненных ситуациях и в разных фазах жизненного цикла. В теоретическом плане данный текст опирается на принципы феминистского социологического анализа и анализа социальной / семейной политики [см.: Чернова, 2008: 13]. Для нас также важны категории социологии повседневности и понятие практики, которую мы рассматриваем как устойчивый паттерн действия, порождаемую и ограниченную структурными условиями, в т.ч. ресурсами семьи [Гидденс, 2003;

Пфау-Эффингер, 2003;

Коннелл, 2005]. Анализируя практики использования материнского капитала, мы фокусируем внимание на вырастающем из родительского, прежде всего материнского, опыта видения российской семейной политики.

Программа материнского капитала: содержание и критика. Отправной точкой для введения программы материнского капитала стало послание В. В. Путина к Федеральному собранию 10 мая 2006 г. [Послание..., 2006]. Одной из ключевых мер решения демографических проблем было названо стимулирование рождаемости, а именно, введение мер государственной поддержки молодых семей (в первую очередь, женщин), которые принимают решение родить ребенка. Совокупность предложенных нововведений включала в себя увеличение пособий по уходу за ребенком до 1,5 лет, компенсацию затрат на дошкольное воспитание детей, развитие репродуктивного здравоохранения. При этом в качестве главной меры, призванной побудить женщин к рождению, как минимум, двух детей, был назван материнский капитал.

В исследовании участвовали информанты с разным числом детей в семье (от 2-х до 4-х детей), различным уровнем образования (от среднего до высшего) и дохода. Среди информантов 17 женщин в возрасте 26 - 41 лет, четверо мужчин в возрасте 23 - 48 лет (в т.ч. 2 семейные пары). Уровень образования: среднее имеют 3, высшее 18. По профессиям среди женщин представлены врачи, журналисты, менеджеры, музыкант, художник, научный сотрудник, парикмахер, психолог, бухгалтер, методист, помощник депутата, 4 женщины не работают. Среди мужчин - риелтор, предприниматель, программист, учитель. Число детей - 2 (14 семей), 3 (2 семьи), 4 (3 семьи), возраст младшего ребенка- от 3 мес. до 4 лет. Большинство информантов представляют средний класс. Однако несколько интервью с представителями низкоресурсных групп позволяют сделать осторожные предположения о различиях низко- и высокодоходных слоев.

стр. Суть предложенной программы состояла в следующем [Федеральный закон, 2006]:

женщина, родившая второго (или последующего) ребенка в период с 1 января 2007 г. до 31 декабря 2016 г., оформляет сертификат, подтверждающий право на получение "материнского капитала". Материнский капитал (МК) определяется как денежная сумма, подлежащая регламентированному расходованию и индексированию. Размер МК в 2006 г.

равнялся 250 тысячам рублей, а к 2011 г. - 365 700 рублей. По достижении ребенком трех лет мать может использовать МК в соответствии с тремя законодательно определенными направлениями трат (на улучшение собственных жилищных условий, на образование детей или накопительную часть собственной пенсии). Хотя в нормативных документах данная мера была определена как семейная (официальное наименование- программа "материнского (семейного) капитала"), фактическими ее адресатами выступили матери.

Отец получил право на распоряжение МК только в исключительных обстоятельствах [Постановление..., 2006].

Программа МК сразу же оказалась в центре общественных дискуссий. Либерально настроенные эксперты указывали на то, что монетарные выплаты в заявленном размере не достаточны для того, чтобы стимулировать семьи среднего класса к рождению детей. Уже на момент начала программы сумма в двести пятьдесят тысяч рублей не могла служить существенным подспорьем для приобретения квартиры (в Москве на эту сумму можно было купить около 5 кв.м жилплощади) или оплаты образования ребенка. Экономисты полагали, что обещанная государством помощь окажется привлекательной только низкодоходным слоям населения.

С другой стороны, феминистски ориентированные критики подчеркивали, что, адресуя свои программы, прежде всего, матерям, государство тем самым закрепляет традиции советской социальной политики, в которой женщина представлена как ключевой субъект заботы о детях и пассивный объект опеки со стороны патерналистского государства.

Отдавая приоритет монетарным мерам поддержки родителей (в том числе и МК), власть тем самым избегает решения более насущных вопросов семейной политики - улучшения качества детского здравоохранения, доступности дошкольных образовательных учреждений и т.п. [см.: Rotkirch et al., 2007].

В 2008 - 2009 гг. под влиянием критических замечаний, а также в контексте мирового финансового кризиса в программу МК был внесен ряд дополнений. Во-первых, на определенный период, было разрешено использовать МК на покрытие ипотеки сразу после рождения второго ребенка [Постановление..., 2009]. Во-вторых, матери получили право на получение единовременной выплаты в размере 12000 рублей за счет МК [Федеральный..., 2009]. В-третьих, право использовать МК на улучшение жилищных условий получили отцы, в случае, если на них оформлен кредитный договор и они состоят в зарегистрированном браке с женщиной, имеющей право на МК [Федеральный..., 2010].

Эти нововведения, оперативно реагирующие на изменения ситуации, тем не менее, не сняли претензий к программе. Основным адресатом и распорядителем средств, по прежнему, осталась мать ребенка;

не был расширен список направлений, по которым может быть потрачен МК;

его сумма осталась несопоставимой с рыночными ценами на жилье.

Анализируя реальные практики семей в отношении использования МК, мы проследим, насколько данная программа на начальном этапе реализации достигает заявленных целей, какие гендерные последствия она повлекла, а также насколько оправдалась предъявляемая к ней критика.

Семейные практики использования материнского капитала. При анализе отношения семей к программе МК нас интересовали два основных вопроса: во-первых, какие действия граждане осуществляют как адресаты социальных пособий;

во-вторых, как молодые родители осмысляют реализуемые ими практики использования МК, как данная мера государственной поддержки соотносится с их репродуктивными и экономическими стратегиями.

Мы обнаружили, что информанты в первую очередь размышляют о возможности вложения денег в улучшение жилья, взвешивая "за" и "против", оценивая свои стр. ресурсы. Некоторые из них пытаются вложить деньги в образование детей, а пенсия рассматривается как отложенный вариант;

по смыслу этот последний выбор близок к решению отложить использование МК, поскольку в настоящее время он не поможет в решении насущных экономических потребностей семьи.

Эти данные соответствуют статистике Министерства здравоохранения и социального развития РФ [Материнский капитал..., 2010], согласно которым за период с января по сентябрь 2010 г. Пенсионный фонд принял 27 тыс. заявок на перечисление средств МК на счета потребителей. Большая часть этих средств (около 24 тыс. заявок) была потрачена на приобретение жилья и улучшение жилищных условий. Еще 2,8 тыс. заявителей решили использовать МК для оплаты образования детей, 210 заявок было подано по поводу перевода средств сертификата на накопительную часть пенсии матери. Кроме того, статистические данные демонстрируют: 1) востребованность "антикризисных" поправок (в 2009 - 2010 гг. было подано 239 тыс. заявлений на погашение ипотечных кредитов;

90% семей, имеющих сертификат, получили выплаты за его счет);

2) общий низкий уровень использования программы (к осени 2010 г. средствами МК по основным направлениям трат воспользовались немногим более 11% от общего числа семей, имеющих соответствующие сертификаты).

Обращаясь к интервью, постараемся прояснить приоритеты в использовании МК.

Качественные данные позволяют в деталях понять логику действий в повседневности и реальные ограничения, проследить, как реально работает новая мера социальной поддержки.

Улучшение жилищных условий. Приоритетным направлением использования МК является улучшение жилищных условий семьи. Именно жилищная ситуация рассматривается молодыми семьями как ключевое условие при принятии решения о рождении детей. Идеалом является квартира с несколькими комнатами (отдельная комната у каждого члена семьи + общее семейное пространство), расположенная в "хорошем" районе с развитой инфраструктурой (детским садом и поликлиникой, находящимися рядом с домом). Для приближения к этому идеалу граждане стараются аккумулировать все доступные им ресурсы - собственные средства, поддержку родительских семей, родственников, друзей, наследство, помощь по месту работы, займы в банках, программы государственной поддержки. МК выступает одним из элементов подобной сложной схемы, направленной на улучшение жилищных условий. Информант (м., 43 года, СПб) рассказал о том, как из-за задержки перечисления МК было приостановлено получение его семьей выплаты из другой социальной программы, за счет которой планировалось купить квартиру. В итоге мужчина, обращавшийся для разрешения данного вопроса в прокуратуру, пришел к выводу, что "этот сертификат, он является просто бумажкой (...) он за деньги не сходит". Простые схемы не позволяют существенно улучшить жилье за счет МК (это добавка нескольких метров), а сложные многошаговые схемы оказываются достаточно рискованными.

Наши данные показывают, что возможность использовать МК на улучшение жилищных условий порождает следующие практики.

1) Использование МК как дополнительного ресурса, полученного в результате счастливой случайности и позволяющего покрыть часть ипотеки. Этот самый распространенный в настоящее время способ использования МК не является стратегическим и изначально не был предусмотрен в законе. Соответственно, хотя новая социальная мера облегчила материальное бремя семьи, она не сыграла сколько-нибудь заметной роли при решении о приобретении жилья и связанном с ним решении о рождении ребенка.

2) Запланированное использование МК на покупку дома или квартиры. Чтобы улучшить жилищную ситуацию, семья должна располагать другими материальными ресурсами.

Хотя, по сравнению с поддержкой родительской семьи или кредитными займами, МК является наименее существенным, обращение к нему обычно описывается нашими гражданами как наиболее проблематичное. Отсутствие четких законодательных механизмов действия в ряде сложных ситуаций и бюрократические стр. проволочки часто нарушают планы семей. Особенно сложно воспользоваться МК при намерениях покупки дома или его ремонта. В некоторых случаях это просто невозможно (например, не предусмотрено проведение газа в дом). Один из выходов - обращение к "теневым" схемам, которое обсуждают информанты, хотя далеко не все приветствуют такую практику.

Инвестиции в образование детей. Вторым по популярности способом использования МК выступает образование детей. Такое решение принимают семьи, в которых жилищный вопрос решен или наоборот - нет достаточных ресурсов для его решения.

Некоторые семьи (прежде всего, те, в которых родители имеют высшее образование и являются профессионалами) рассматривают развитие культурного и социального капитала своих детей как одну из значимых составляющих их роли.

Те из информантов, кто использовал МК на образование детей, приняли решение оплатить с его помощью насущные образовательные услуги в ДОУ - детский сад, посещение творческих и спортивных занятий и т.п. Выбор данного варианта был определен общим недоверием к стабильности проводимой государством политики и стремлением использовать поддержку "здесь и сейчас", "пока не поздно". Семьи, выбравшие этот путь, столкнулись с рядом трудностей, вызванных, в первую очередь, недостаточной разработанностью институциональных механизмов использования МК на дошкольное образование. Достаточно трудно найти учреждение, которое готово и имеет возможность принять сертификат к оплате. В итоге граждане вынуждены самостоятельно собирать информацию об учреждениях и юридических процедурах, преодолевать бюрократические барьеры.

При этом многие родители не предполагают использование МК на получение детьми профессионального и высшего образования. Этому есть несколько объяснений. Во первых, нестабильность проводимой социальной политики и текущие перемены в образовании не позволяют строить долгосрочные планы. Родители отмечают, что программа рассчитана только на 10 лет, а "что будет в этой стране дальше - непонятно".

Во-вторых, граждане, сами получившие образование бесплатно, в целом, ориентированы на это социальное право. В-третьих, информанты демонстрируют недоверие государству, полагая, что только определенные учебные заведения получат лицензии на принятие сертификатов и доступ в них будет резко ограничен.

Вложение средств МК в накопительную часть пенсии матери. Данный путь обычно не рассматривается семьями всерьез. Для них характерен краткосрочный горизонт планирования жизни, обусловленный несколькими обстоятельствами: недоверием к стабильности проводимой социальной политики, чередой перемен в пенсионной системе, наличием более насущных проблем. Анализируя практики семей по использованию МК, следует отметить оправданность либеральной критики. Для значительной части семей сумма МК, действительно, оказывается слишком незначительной, чтобы за ее счет можно было улучшить жилищные условия или оплатить образование детей. В результате, родители, не имеющие достаточных дополнительных ресурсов, выбирают стратегию "отложенного использования". 'Это не капитал -это бумажка о капитале!" - так охарактеризовала данную ситуацию молодая мать из Подмосковья (ж., 28 лет, Орехово Зуево).

Родители отмечают, что они были бы рады потратить средства МК на другие насущные семейные нужды, не предусмотренные в законе: на ремонт квартиры, покупку земельного участка, оплату лечения ребенка. Разнообразные жизненные ситуации и связанные с ними потребности, не учтенные в регламенте использования МК, заставляют наших информантов задуматься о способах его нелегального обналичивания. Хотя никто из информантов не рассказал о том, что сам прибегал к "теневым" схемам, данная практика им обычно хорошо известна по опыту знакомых или из СМИ. Зачастую она связана с получением в банке займа под залог МК и последующей фиктивной "покупкой" за эти деньги ветхого жилья (в РФ появилось достаточно большое число фирм, помогающих осуществить данную операцию, однако, граждане нередко осуществляют ее и самостоятельно - "покупая" жилье у родственников или знакомых).

стр. Наиболее популярным но, по сути, не стратегическим способом использования МК в период 2009 - 2010 гг. выступает получение за его счет единовременной денежной выплаты (12000 рублей), предусмотренное поправкой, вызванной финансовым кризисом.

Рефреном звучат в интервью следующие слова: "Вроде как ввели снять 12000, мы естественно сразу сняли, потому что, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок, хоть 12000" (Полина, 35 лет, Волгоград). Однако полученный "клок шерсти" не является существенной прибавкой к семейному бюджету.

Обобщая сказанное выше, можно выделить следующие основные практики в отношении МК: "Отложенное использование", при котором семьи воздерживаются от трат МК;

улучшение жилищных условий (включая покрытие ипотеки);

дошкольное образование детей;

манипулирование МК.

Для всех этих практик характерно то, что они ориентированы на краткосрочный горизонт семейных планов. Термин "капитал", как и термин "материнский" в данном случае кажется с теоретической точки зрения неадекватным. Метафора капитала отсылает не к инвестиции, которая дает прирост ресурсов или жизненных шансов, а скорее к символическому смыслу, которая может дать усиление позиций и статуса матери при наличии двоих и более детей. Полученные по этой программе деньги рассматриваются семьями как дополнительное пособие, а не средства, которые радикально повлияют на ситуацию. Практики вложения средств МК соотносятся с общим восприятием семьями социальной политики, которое можно резюмировать во фразе "брать от государства вс, что можно, здесь и сейчас". Выжидательная позиция семей в тех случаях, когда им не удается использовать причитающиеся деньги "здесь и сейчас", должна быть учтена законодателем, который чрезвычайно ограничено воспринимает потребности молодых семей, не учитывая разнообразие жизненных ситуаций и потребностей, не доверяя им в принятии самостоятельных решений (о тратах денежных пособий), а также нагромождая многочисленные бюрократические барьеры и несогласованности в реализации программы и соотнесении ее с другими видами ресурсов или адресной помощи (например, городскими программами улучшения жилья определенным группам).

Государство: субъект политики и объект критики. МК рассматривается информантами в более широком контексте социальных прав и социальной поддержки (таких, как право на бесплатное образование, развитие ДОУ и здравоохранения, декретные выплаты, разнообразные детские пособия, программы, направленные на поддержку определенных групп граждан). Мы выделяем три направления критики семейной политики:

инструментальную, гражданскую и гендерную.

Наиболее выражена в интервью инструментальная критика. Ее высказывают прагматически ориентированные граждане, намеревающиеся использовать все те поддержки - льготы и пособия, - которые государство предоставляет молодым родителям.

Такая критика не ставит под сомнение саму необходимость государственной поддержки молодой семьи и право государства влиять на репродуктивное поведение граждан.

Поддержка материнства воспринимается как проявление легитимного государственного патернализма. В этой перспективе внимание концентрируется на несовершенстве и сбоях в реализации конкретных мер.

Информанты отмечают благоприятные изменения в социальной политике, в частности увеличение суммы родительских пособий, наличие региональных программ. Но данные перемены не воспринимаются ими как устойчивые и надежные, а главное, влияющие на репродуктивные решения семьи. Государственная помощь рассматривается гражданами, скорее, в качестве определенного "бонуса", который с одной стороны, все-таки поддерживает семью, а с другой - демонстрирует символическую значимость материнства и родительства в государственной идеологии.

Практически никто из наших информантов не сказал, что МК повлиял на принятие решения о рождении второго (или последующего) ребенка. Эта мера не облегчила бремя воспитания, в то время как другие социальные меры (выплаты, особенно город стр. ские, специальные программы и пр.) признаются более значимыми и облегчающими положение молодых семей. Из-за жесткого регламента расходования МК проводимая политика критикуется за нечувствительность к актуальным нуждам семей, а также за избыточный бюрократический контроль, демонстрирующий недоверие государства своим гражданам.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.