авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Содержание IV ВСЕРОССИЙСКИЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ КОНГРЕСС.............................................................................. 2 ПРОБЛЕМЫ ВКЛЮЧЕНИЯ СОЦИОЛОГИИ В СИСТЕМУ НАУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ...»

-- [ Страница 6 ] --

Граждане отмечают, что получить сертификат, подтверждающий право на МК, достаточно легко. Однако на этапе его использования возникают многочисленные барьеры - обнаруживается непроработанность механизмов распоряжения данными средствами. В значительной части случаев (в особенности, в ситуациях, не предусмотренных первичной версией закона) чиновники, отвечающие за реализацию программы, не знают, как именно должен действовать гражданин, желающий осуществить свое право на государственную поддержку. В условиях бюрократической неэффективности преимущества получают те граждане, которые готовы и способны, по их словам, "сражаться", "выколачивать", "выцарапывать" и "самому все пробивать".

МК оказывается не столько капиталом, дающим семьям "прибыль", которую они могут инвестировать в повышение качества жизни, в зависимости от потребностей семьи и самостоятельно принимаемого ею решения, сколько очередным социальным пособием, которое распределяется государством по своему усмотрению, и его получение сопряжено с бюрократической волокитой и воспроизводством пассивного гражданства, против которого приходится сражаться.

Второй лейтмотив - макро-критика отношений между гражданином и государством.

В этом контексте государство рассматривается как безличный, но хорошо известный своим ресурсным отношением к гражданам "Левиафан". Вот пример подобного отношения: "В нашем государстве надо сразу тратить все. Мне так кажется.... Если что-то дают, то надо брать побыстрее. Иначе передумают. У нас одной рукой дают, другой забирают" (ж., 31 год, Московская область).

Государство часто обозначается лексемами, "это государство", "они", "правители", "элита", "власть". Между "ними" и гражданами проводится граница, часто мало проницаемая. Абстрактное государство позиционируется в качестве силы, враждебно противостоящей человеку. Государство изначально подозревают в желании обмануть и использовать граждан. Декларируемые благие намерения социальной политики нередко рассматриваются нашими информантами как лицемерие и манипуляция, с помощью которых чиновничество хочет получить выгоду. Средства МК в этой ситуации воспринимаются в качестве источника прибыли для чиновников. Проиллюстрируем данное суждение примером из нашего исследования: "они зарабатывают на этой демографической политике, понятно, что там откатов тоже, они на этих выплатах и сами себе зарабатывают" (ж., 31 год, СПб).

Граждане демонстрируют недоверие к государству, критикуют непоследовательность и декларативный характер социальной политики.

Они, в частности, отмечают, что, декларируя свою установку на рост рождаемости, государство не обеспечивает институциональной поддержки воспитанию детей. Обнаруживаются нехватка и систематические сложности с устройством детей в детские сады, ясли, школы, рост формальных и неформальных платежей за образование. Женщины и мужчины рассказывают об огромных усилиях, которые нужно предпринять для устройства детей в образовательные учреждения, для получения пособий или льгот, которые выходят за рамки стандартных схем, для обеспечения здоровья и лечения детей. Они отмечают рост социального неравенства в сфере доступа к детским образовательным учреждениям. В результате государственная семейная политика описывается гражданами как конъюнктурная, лицемерная и не подкрепленная устойчивыми механизмами реализации.

Подобные отчуждение и недоверие усугубляются ощущением рисков, связанных с динамикой финансовых рынков, с ожиданием инфляции, нестабильностью занятости и заработков. Имеющийся у информантов опыт переживания экономических кризисов и неудачных социальных преобразований заставляет их воспринимать текущую соци стр. альную политику как временную, изменчивую и воздерживаться от далеко идущих стратегических планов.

Информанты отмечают отличие своего опыта от опыта советских поколений. Они подчеркивают: современное российское общество устроено таким образом, что они сами должны отвечать за свою жизнь и управлять ею, не полагаясь на государственную поддержку и заботу. "Я считаю, что по отношению к государству не надо на него рассчитывать. Мы не люди советского поколения, которые привыкли, что государство им все дает. Надо просто: дали, ну и с паршивой собаки шерсти клок. Могли бы и этого не дать" (ж., 31 год, СПб).

Это опытное знание подтверждает суждение исследовательницы Линды Кук, которая отмечает, что до середины 2006 г. в России происходила либерализация социальной политики, вследствие которой ответственность перекладывалась с государства на самих граждан и новые рыночные структуры. Пособия направлялись нуждающимся на основе контроля их уровня материального благосостояния (малоимущие, люди в тяжелой жизненной ситуации и др.) [Cook, 2007]. МК на первый взгляд, реализует иную социальную идеологию, - его получение не зависит от социально-экономического статуса матери (семьи). Более того, как мы покажем ниже, его выгоды доступны в первую очередь среднему классу. Однако граждане в целом не считают значимыми меры МК. Вот что говорит по этому поводу петербуржская информантка: "это приятность некоторая, что то вкусненькое. Ты чего-то жевал, жевал там, макароны.., а в конце тебе вынесли пирожок. Вот пирожок такой этот материнский. Маленький, но ничего такой вкусненький, приятно (но)...достаточно не нужное, потому что, конечно, система образования государственная была бы важнее для меня" (35 лет).

При такой степени отчуждения опыт эффективного бюрократического обслуживания рассматривается гражданами, скорее, как исключение из общего правила: случайность, везение. Так, например, у наших информантов вызывают удивление скорость и простота получения сертификата на МК, подтверждаемая в большинстве интервью. Улучшается и обслуживание скорее на уровне "интерфейса", а не на уровне компетенции и рациональности. Положительно оцениваются и ситуативные антикризисные меры.

Недоверие и отчуждение в отношении к государству является смысловым контекстом, способствующим практикам немедленного обналичивания МК, который воспринимается как объект взаимной манипуляции государства и граждан, когда государство действует в своих экономических интересах, а граждане, соответственно, -в своих. И поскольку эти интересы, в основном, не совпадают, семьям приходится осуществлять практики "вырывания" тех благ, которые по закону им положены.

Третий модус критики связан с гендерным режимом и идеологией. Заявлена идеология экономической и символической поддержки материнства, которую государство не реализует в достаточной мере. Информанты отмечают, что сумма, получаемая по данной программе, так же, как и размер других пособий (даже с учетом щедрых региональных выплат, например, в Петербурге), не сопоставимы с затратами на воспитание ребенка и с заработной платой, которой лишается мать, всецело посвятившая себя заботе о детях. В целом, такая семья полностью зависит от заработка мужа, который не всегда гарантируется и не всегда является достаточным. Семья, выстроенная по модели - муж кормилец, жена-домохозяйка, становится экономически и психологически уязвимой.

Ощутимо возрастает нагрузка на отца семейства по обеспечению прожиточных средств для неработающей жены и нескольких детей. Отец оказывается отчужденным от повседневной заботы и вовлеченности в воспитание. Заметим, что некоторые отцы отказываются от такого режима ради вовлеченного участия в заботу, однако экономически это могут себе позволить только немногие. Матери, при этом, испытывают большие трудности, если хотят или вынуждены продолжать работать.

Упреки, озвученные информантками, сосредоточены на недостаточной институциональной поддержке совмещения трудовой занятости и родительства.

Предприя стр. тия не предоставляют матерям (и отцам) гибких графиков работы, не функционируют механизмы повышения квалификации для матерей, катастрофически не хватает детских садов, программ продленного дня, досуговых учреждений, иными словами, нет поддержки баланса ролей. Вследствие этого возникает неразумная тенденция выталкивания женщин из сферы оплачиваемого труда в ловушку материнской роли.

Социальная политика не создает и потенциала для развития практик вовлеченного отцовства и более эгалитарных ролей в воспитании детей. В данной ситуации МК оказывается мерой, которая - в совокупности с другими акциями социальной политики способствует уходу женщин из сферы оплачиваемой занятости на продолжительный период времени. Символически подтверждая общественное значение материнской роли, средства МК могут лишь незначительно компенсировать потери женщины в карьере, стаже, зарплате, пенсии и пр.

Заключение. Анализ практик реализации МК позволяет высказать ряд суждений об отношении семей к социальной политике и мерам государственной поддержки, в целом.

Можно отметить рост требовательности граждан в отношении к государству в общем контексте институционального недоверия. Наше исследование показывает, что горизонт ориентации граждан на социальную поддержку родительства ограничен. Информанты отдают отчет в ее нестабильности, не рассчитывают на нее в долгосрочной перспективе, поэтому стараются "брать все, пока дают" (в краткосрочной перспективе). В остальном они предпочитают рассчитывать на себя и свою семью, на всевозможные доступные ресурсы, включая собственные навыки, личный и профессиональный опыт, способность индивидуально "сражаться" с системой в интересах семьи и ребенка, преодолевая многочисленные барьеры, формальными и неформальными способами, т.е. управлять своей жизненной ситуацией. Граждане выступают как активные агенты борьбы за те социальные права, которые положены им по закону, им приходится преодолевать бюрократические барьеры, разыскивать информацию, взаимодействовать с недружелюбной чиновничьей средой, хотя и с обновленным "интерфейсом". Растет самостоятельность и ответственность граждан, рассчитывающих на себя, на доступные ресурсы, включая способность индивидуально "сражаться" с системой в интересах семьи и ребенка, т.е. управлять своей жизненной ситуацией. Семьи (матери) становятся стратегическими агентами - критически, прагматически и экономически мыслящие индивиды и пары обретают новые компетенции взаимодействия с государством, критики государственной социальной политики, выстраивания жизненных стратегий, исходя из аккумуляции ресурсов.

Отметим и то, что, как показывает исследование, политика "материнского капитала" оказывается востребованной в первую очередь средним классом. Именно этот социальный слой имеет ресурсы, информацию, компетенцию и навыки активного действия, его представители готовы не только критиковать государство, но и добиваться от него выполнения обязательств. Этот слой умеет маневрировать льготами, программами, временем, например, осуществляя частичную занятость фрилансеров, получая статус малоимущих при рождении второго и последующих детей, и утрате матерью заработка.

Они используют профессиональные навыки для реализации сложно выполнимой задачи доступа и оптимизации социальных пособий и программ, например, знание бухгалтерии и юриспруденции, навыки работы с информацией, риелторские навыки и пр. Их социальные сети позволяют приблизиться к гейткиперам (gatekeeper) программ и формально или неформально договориться с ними. Так формируется субъект активного действия на уровне повседневности. Однако за бортом остаются люди из низкоресурсных групп, проживающие за пределами центральных городов, ограниченные по состоянию здоровью или здоровью детей, которые не имеют базовых ресурсов, только в совокупности с которыми срабатывают многие социальные льготы и программы. Они не имеют навыков и возможностей выступать субъектом критического действия. Тем самым они депривируются не только в доступе к социальным поддержкам, но и в формировании гражданских компетенций взаимодействия с бюрократией.

стр. МК оказывается своего рода загадкой для тех, кто пытается понять, какую социальную политику осуществляет современное российское государство, тяготеет ли она к социал демократической, либеральной или корпоративисткой [Esping-Andersen, 1990]? Или, как думают иные, эта типология не релевантна для российского "особого пути"? С одной стороны, эта мера не подкреплена государственным обеспечением равных возможностей в воспитании детей. С другой стороны, она не встроена в общий неолиберальный институциональный дизайн социальной политики, предполагающий минимизацию государственных поддержек и целевую помощь слабо защищенным группам, В результате, МК все более воспринимается как идеология (а то и лозунг), продвижение которой стимулируется своего рода премией или призом для среднего класса, который способен ее выиграть в борьбе с чиновниками и государством.

Еще одно важное последствие, на наш взгляд, для современной семейной политики - это гендерный традиционализм. Она сохраняет преемственность с советской семейной политикой, символически подчеркивая материнскую роль. При этом такая политика проявляет нечувствительность, если не слепоту, к проблемам баланса семейных и профессиональных ролей, с которыми сталкиваются все родители, занятые в сфере оплачиваемого труда.

Многие женщины говорят о том, что они бы предпочли находиться дома с детьми гораздо дольше, поскольку растут требования к воспитанию, образованию, уходу. Иными словами государство отчасти преуспело в том, чтобы женщины-матери с двумя и более детьми интериоризовали идеологию и практику домохозяйки на продолжительный период времени, уходя из оплачиваемой занятости на период 5 - 7 и более лет, отчасти и потому, что у них нет иного выбора. Однако есть женщины, которые стремятся реализовать жизненную стратегию работающей матери, но этот жизненный проект тормозится в результате слепоты институтов общества и государства. Остается известная опция сокращать число детей, откладывать деторождение или отказываться от него. Иными словами, современная социальная политика продвигает нормативную модель молодой семьи, понимаемой крайне узко и традиционно, тем самым пронаталистские цели государственной политики тормозятся.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Гидденс Э. Устроение общества. М.: Академический проект, 2003.

Кашина М., Юкина И. Российская демографическая политика: опыт гендерного анализа // Журнал социологии и социальной антропологии. 2009. N12 (1).

Коннелл Р. Основные структуры: труд, власть, катексис // Гендерная социология / Под ред.

Тартаковской И. Н. М.: ООО Вариант, 2005.

Материнский капитал можно будет тратить на строительство жилья [из доклада Министра здравоохранения и социального развития Т. Голиковой на заседании Правительства РФ].

URL: http://www.minzdravsoc.ru/social/family/73 (дата обращения 07.02.2012).

Послание Президента Федеральному собранию Российской Федерации от 10 мая 2006 г.

URL:

http://archive.kremlin.ru/appears/2006/05/10/1357_type63372type63374type82634_105546.s html (дата обращения 07.02.2012).

Постановление Правительства РФ N 873 от 30 декабря 2006 года "О порядке выдачи государственного сертификата на материнский (семейный) капитал".

Постановление Правительства РФ N 20 от 13 января 2009 г. "О внесении изменений в Правила направления средств (части средств) материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий".

Пфау-Эффингер Б. Культурные перемены и семейная политика в Восточной и Западной Германии // Социол. исслед. 2003. N 10.

Федеральный закон N 256-ФЗ от 29 декабря 2006 г. "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей".

Федеральный закон Российской Федерации от 25 декабря 2008 г. N 288-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей"".

Федеральный закон Российской Федерации от 28 июля 2010 г. N 241-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и о порядке предоставления единовременной выплаты за счет средств материнского (семейного) капитала".

стр. Чернова Ж. Семейная политика в Европе и России: гендерный анализ. Санкт-Петербург:

Норма, 2008.

Чернова Ж. "Демографический резерв": молодая семья как объект государственной политики // Женщина в российском обществе. 2010. N 1.

Cook L Post-communist Welfare States: Reform Politics in Russia and Eastern Europe. London:

Cornell University Press, 2007.

Esping-Andersen G. Three worlds of welfare. Cambridge: Polity Press, 1990.

Glass K., Fodor E. From Public to Private Maternalism? Gender and Welfare in Poland and Hungary after 1989 // Social Politics. 2007. N 14(3).

Knijn Т., Smit A. Investing, Facilitating, or Individualizing the Reconciliation of Work and Family Life: Three Paradigms and Ambivalent Policies // Social Politics. 2009. N16 (4).

Orloff A. From maternalism to "employment for all": State policies to promote women's employment across the affluent democracies / The state after statism, edited by J. Levy.

Cambridge, MA: Harvard University Press, 2006.

Pascall G., Lewis J. Emerging Gender Regimes and Policies for Gender Equality in a Wider Europe // Journal of European Social Policy. 2004. N 33 (3).

Rivkin-Fish M. Pronatalism, Gender Politics, and the Renewal of Family Support in Russia:

Toward a Feminist Anthropology of "Maternity Capital" // Slavic Review. 2010. N 69 (3).

Rotkirch A., Temkina A., Zdravomyslova E. Who Helps the Degraded Housewife?: Comments on Vladimir Putin's Demographic Speech // European Journal of Women's Studies. 2007. N 14.

Szelewa D., Polakowski M. Who cares? Changing patterns of childcare in Central and Eastern Europe // Journal of European Social Policy. 2008. N 18.

стр. СПЕЦИФИКА ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ МОЛОДЫХ Заглавие статьи ВЗРОСЛЫХ Автор(ы) Ж. В. ЧЕРНОВА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 118- Социология семьи. Гендерная социология Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 38.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи СПЕЦИФИКА ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ МОЛОДЫХ ВЗРОСЛЫХ Автор:

Ж. В. ЧЕРНОВА СПЕЦИФИКА ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ МОЛОДЫХ ВЗРОСЛЫХ ЧЕРНОВА Жанна Владимировна - кандидат социологических наук, доцент факультета социологии НИУ ВШЭ, Санкт-Петербург (E-mail: chernova30@rnail.ru).

Аннотация. Представлена попытка операционализации понятия "молодые взрослые" применительно к группе городской молодежи, занятой в сфере бизнеса.

Рассмотрены гендерные аспекты изменения возрастных паттернов, приватности и жизненных стратегий молодых представителей городского среднего класса.

Показано, что для молодых взрослых характерен прагматический эгалитаризм как способ выстраивания брачных и репродуктивных стратегий, а также достижения баланса между семьей и работой.

Ключевые слова: молодые взрослые * гендерные стратегии * семья * родительство * партнерство * гендерная идеология * прагматический эгалитаризм Понятие "молодые взрослые" стало активно использоваться в социальных исследованиях, прежде всего в социальной психологии, демографии и социологии, с конца 1980-х гг. Его появление было связано с изучением жизненного цикла (life course).

При написании статьи использованы материалы исследовательского проекта N 10 - 01 -0038 "Молодые взрослые: в поисках баланса между семьей и карьерой" (Программа "Научный фонд НИУ-ВШЭ"). Исследование включало 30 полуструктурированных интервью (15 с мужчинами и 15 с женщинами) с представителями городского образованного среднего класса в возрасте от 25 до 35 лет, состоящими в официальном браке и проживающими в партнерском союзе, имеющими детей и бездетными.

стр. Подобные исследования базировались на представлении, что на разных этапах человеческой жизни социальные и психологические характеристики индивида непосредственно связаны не только с биологическим возрастом, но и с культурными и социальными значениями, которые ему приписываются в обществе [Арьес, 1999;

Featherman, 1983]. В рамках этого подхода традиционно выделяются следующие этапы жизненного пути: детство, юность (молодость), зрелость и старость. Однако происходящее в современных западных обществах увеличение как количества молодых людей, получающих высшее образование, так и продолжительности периода обучения, изменение моделей занятости, а также трансформация семейных и репродуктивных паттернов создали предпосылки для выделения молодых взрослых как особой группы индивидов [Гидденс, 1999:89].

На сегодняшний момент в научном дискурсе не сложилось однозначной трактовки понятия "молодой взрослый". Популярным его определением является термин "кидалт", отсылающий в первую очередь к специфическому стилю потребления (использование гаджетов, одежда и аксессуары ярких цветов с изображением мультгероев) и образу жизни [Горалик, 2008;

Ярская-Смирнова и др., 2009]. Кроме перечисления того, что носит, во что играет и чем увлекается кидалт, его образ дополняется обязательными упреками в инфантилизме, характеризуется "синдромом Питера Пена". Другое определение креативный класс - акцентирует социально-классовую принадлежность и характер труда [Флорида, 2007]. Новый средний класс составляют креативные работники, имеющие высшее образование, занятые в новой экономике знаний и предпочитающие фриланс "офисному рабству". Каждая из представленных трактовок направлена на одну и ту же социально-возрастную группу -молодых (в возрасте от 25 до 35 лет), образованных представителей среднего класса, живущих в крупных городах с учетом специфики их профессиональной занятости и стиле потребления.

Общим для этой группы является представление о том, что, во-первых, увеличивается период достижения индивидом профессиональных и семейных статусов, традиционно относящихся к этапу взрослой жизни, таких как карьера, стабильная работа, брак и дети.

Во-вторых, западные развитые общества готовы предоставить молодым людям "тайм-аут" для самоопределения и осуществления значимых жизненных выборов. Прежде всего это относится к представителям среднего и высшего класса, выходцы из которых имеют достаточный для реализации этого "моратория" объем экономических, социальных и культурных ресурсов.

К показателям взрослости традиционно относят: получение образования, выход на рынок труда;

поиск первой работы и начало профессиональной жизни, и, как следствие, связанную с этим финансовую независимость;

вступление в первый брачно-партнерский союз и рождение первого ребенка [Блюм и др., 2010: 142]. Из двух "тестов" на взрослость - обретение экономической самостоятельности, связанной с получением образования и включением в профессиональную деятельность;

принятием супружеских/партнерских и родительских ролей в своей работе - мы будем рассматривать второй.

Как в западных, так и в российском обществе к молодым взрослым можно отнести представителей молодой когорты городского среднего класса. Они имеют высшее образование, ориентированы на профессиональную самореализацию и выстраивание успешной карьеры, отдавая предпочтение мобильности и личной свободе взамен долгосрочным трудовым обязательствам и гарантированной стабильности. Появление данной группы связано с возникновением и развитием секторов экономики нового типа, основанной на принципах снижения производственных издержек, мобильности капитала и гибкой рабочей силы [Бауман, 2008: 162 - 163]. Молодые взрослые- это профессионалы, занятые в сфере информационных технологий, финансов, услуг, маркетинга, рекламы и дизайна. С точки зрения условий занятости, молодые профессионалы работают по найму как на постоянной основе, так и по временным контрактам, предпочитая такие формы занятости, как фриланс (freelance), гибкий рабочий гра стр. фик, возможность работать вне офиса. По уровню доходов и стилю потребления они ориентированы на стандарты жизни среднего класса: регулярно совершать покупки в крупных супермаркетах, посещать торговые комплексы, кафе и рестораны, а также путешествовать, заниматься спортом и тратить деньги на культурное потребление [Гладарев, Цинман, 2009;

Шпаковская, 2009]. Для них высока ценность приватной жизни:

как и в профессиональной сфере здесь они также по возможности избегают институционально закрепленных форм отношений, жестко регламентированных ролей [Чернова, Шпаковская, 2010]. Конституирующим элементом молодых взрослых как социальной группы является личная автономия, проявляющаяся в профессиональных и личных траекториях, а также в организации частного пространства. Молодые взрослые, обладая достаточными экономическими, социальными и образовательными ресурсами, позволяющими им "отодвигать" время совершения значимых жизненных выборов как в профессиональной, так и семейной сферах, выстраивать жизненный проект как результат индивидуального поиска оптимального баланса между стремлением к самореализации и нормативными ролевыми ожиданиями. Можно предположить, что в российском обществе именно данная группа выступает идеологом, вырабатывающим новые жизненные стратегии и образцы поведения как в публичной, так и приватной сферах.

Возникновение новых секторов экономики (IT, реклама, дизайн) и экономический рост 2000-х гг. создали благоприятную конъюнктуру для тех молодых специалистов, которые имели и могли конвертировать имеющиеся у них навыки и компетенции в материальные дивиденды. В отличие от работников-бюджетников молодые взрослые обладают большими возможностями для высококвалифицированной и высоко оплачиваемой занятости, что делает их экономически и, что наиболее важно - жилищно независимыми от старших родственников. В отличие от "сложившихся" специальностей офисного труда, они предпочитают выбирать гибкий график работы, ценят креативность и творческую самореализацию в профессии. Для успешного существования в профессии они активно осваивают новые знания и технологии, получают новые компетенции. Молодые взрослые чаще всего являются представителями авангардных профессий, связанных с технологиями, дизайном, модой, культурой, - тех областей, которые наиболее подвержены динамическим изменениям. Экономическая стабильность 2000-х гг. позволила им выстраивать новые жизненные стратегии, отказываясь или уклоняясь от последовательного, линейного построения карьеры и/или матримониальной стабильности, принимая важные жизненные решения в удобное для них время и последовательности.

Молодые взрослые - это первое поколение, гендерная социализация которого проходила в условиях либерализации общества. Открытость и доступность информации о сексуальности и контрацепции, диверсификация сексуальной и супружеской жизни, возросшая терпимость к гражданским союзам со стороны общества привели к тому, что брак перестал рассматриваться единственной легитимной формой проживания с партнером, рождение ребенка не обязательно следовало за заключением брака, увеличилось число партнерств и внебрачных рождений. Плюрализация типов семьи и родительства также подрывала нормативность жизненной стратегии, когда необходимо было пройти оба теста на взрослость практически одновременно и в определенном возрасте, совершая основные выборы (профессиональные и матримониальные) в ранней молодости.

Минимизации издержек при построении брачно-партнерских отношений. "Брак вдогонку" - заключение брака, когда беременность партнерши служит причиной регистрации отношений, явление не новое для российского общества. В позднесоветский период такие браки получили широкое распространение, связанное с относительной либерализацией сексуальности (снижение возраста сексуального дебюта), отсутствием широкого доступа к средствам предохранения и низкой контрацептивной культурой в целом [Блюм и др., 2010: 153 - 154]. Это привело к тому, что возраст вступления в брак и рождение первого ребенка стал снижаться, при стр. этом уровень разводов повышался. Молодая, часто студенческая семья с ребенком в большинстве случаев не имела возможностей для экономической независимости и автономного проживания в этой ситуации. Как правило, родители молодых супругов брали на себя ответственность за их материальное благополучие и оказывали помощь в воспитании детей. Государственная семейная политика поддерживала молодые семьи, однако, предоставляемая помощь в силу своей недостаточности и патерналистской направленности, также ставила молодых родителей в иждивенческую позицию. Ранние вынужденные браки, находящиеся в ситуации двойной зависимости от государства и родителей, часто не выдерживали контролирующей заботы и заканчивались разводами.

"Советский" вариант "брака вдогонку" не предполагал, что принятие решения о рождении ребенка и регистрации отношений является результатом осознанного выбора молодых людей, часто не готовых и не имеющих возможности самостоятельно нести ответственность за благополучие семьи. Социальная и экономическая инфантильность молодых супругов накладывалась на отсутствие у них опыта партнерских отношений и совместного проживания, что приводило к конфликтам и неудовлетворенности семейной жизнью. Развод становился распространенной практикой выхода из "семейного кризиса", связанного с неумением выстраивать отношения, работать над ними, воспроизводством традиционного разделения домашнего труда и родительства.

В случае молодых взрослых 2000-х гг. "брак вдогонку" приобретает другое значение.

Большинство пар имеют определенный опыт партнерских отношений. Стаж совместного проживания может варьироваться от полугода до нескольких лет, что дает молодым людям некую уверенность в правильности выбора "спутника жизни", поскольку чувства и отношения уже прошли проверку временем. Ослабление давления нормы, предполагающей практически одновременное начало сексуальной и супружеской жизни, характерное для советской гендерной культуры, повышение уровня знаний о контрацепции и умение ей эффективно пользоваться приводит к тому, что рождение ребенка, как правило, планируется обоими партнерами. Принятие решения о рождении ребенка или наступившая беременность служат причиной изменения формальной стороны отношений. Прожив достаточно длительное время в партнерском союзе, будущие родители регистрируют брак не под давлением общественности, не для того, чтобы легитимировать свои отношения, а в "интересах" будущего ребенка, желая не испытывать возможных формальных и субъективно оцениваемых сложностей в дальнейшем.

Респонденты акцентируют значение брака для защиты прав и интересов ребенка. "Мы жили вместе, потом решили ребенка завести и пожениться сразу соответственно. До этого ни я, ни жена как-то о женитьбе, о самом факте женитьбы, свадьбы не думали.

То есть, на тот момент никакой надобности в свадьбе, регистрации отношений не было. Это важно ребенку, чтобы мать, отец -все это фиксировано" (Аркадий, 35 лет, IT-специалист).

Современная версия "брака вдогонку" представляет собой один из этапов развития отношений. Вступающие в него молодые люди, оценивая свои отношения как устойчивый и длительный проект, юридически оформляют его. Отложенное родительство предполагает не только значительный временной зазор между началом взаимоотношений и рождением ребенка, но и обретение экономической самостоятельности хотя бы одним из партнеров, как правило, мужчиной. Данное условие принятия решения о рождении ребенка также вписано в рациональную логику выстраивания стратегий в сфере приватности, высокие материальные издержки родительства осознаются как парами с детьми, так и теми молодыми взрослыми, которые рассуждают об этом гипотетически.

При этом практически все респонденты сходятся во мнении, что именно мужчина может и должен создать "необходимые условия для того, чтобы обеспечивать и женщину, и ребенка" (Богдан, 26 лет, IT-специалист).

Либеральная идеология и свобода от традиционных стереотипов, которыми руководствуются молодые взрослые, не предполагает иждивенческой зависимости ни от старших родственников, ни от государства, поддержку которого они или полностью стр. отвергают или рассчитывают на нее минимально. Наиболее четко позицию максимального дистанцирования от государства сформулировал Роберт: "Я абсолютно не надеюсь на него. Мне ничего не нужно. Лишь бы меня в ГУЛАГ не сослали за то, что я плохо отозвался о государстве (смех). На все остальное мне абсолютно наплевать" (Роберт, 32 года, фотограф).

Следовательно, взрослость основывается на экономической автономии, в поддержание которой они готовы вкладывать как собственные ресурсы, так и получать в отдельных случаях помощь со стороны родителей. Вклад старшего поколения в материальное благополучие молодых взрослых, как правило, касается жилья. Имеющиеся в семье ресурсы (квартиры, комнаты, доставшиеся в наследство от родственников), родители партнеров могут предоставить им в пользование. Право собственности в этих случаях оформляется на кого-то из представителей старшего поколения. Рациональность такого действия объясняется желанием обезопасить себя и не допустить при возникновении споров потери одного из самых ценных ресурсов семьи - недвижимости. Прямая денежная помощь со стороны старших не рассматривается молодыми взрослыми как обязательная часть поколенческого контракта. Деньги берутся ими в долг, что позволяет сохранить позицию кредитоспособного субъекта, поддерживать равные отношения с родителями.

Материальная помощь от представителей старшего поколения возможна и в случаях предстоящих больших трат (ремонт квартиры, покупка машины), но не предполагает финансового обеспечения повседневной жизни и поддержания домохозяйства. Таким образом, в отличие от советского варианта жизненные стратегии молодых взрослых в сфере семьи и родительства носят более поступательный, плановый характер, когда принятие решения о вступлении в брак и рождении ребенка возможно при определенном условии - экономической и жилищной независимости. В этом случае концентрация значимых жизненных выборов менее насыщена и расположена на более длинном временном отрезке.

"Отложенное материнство": прагматика выбора. Почему молодые женщины, которых мы относим к данной группе, откладывают момент принятия решения о рождении ребенка? Семейная политика в России, сведенная к стимулирующим денежным выплатам, размер которых неадекватен реальным тратам семьи на содержание ребенка, но активно подкрепляемая идеологическими кампаниями, пропагандирующими модель многодетной семьи и традиционные модели семейного поведения, оказывается неэффективной для этой группы [Чернова, 2011].

"Демографическая сознательность" - рождение трех детей - предполагает достаточно раннее первое материнство. В этом случае женщина должна или отказаться от начального этапа своей профессиональной карьеры или отложить его на период после рождения ребенка. В ситуации отсутствия развитой инфраструктуры дошкольных учреждений и неудовлетворительного качества предоставляемых там услуг именно мать выступает главным "поставщиком" заботы о ребенке, оставаясь дома и заботясь о нем. Для женщины рождение второго и последующего ребенка сводит ее конкурентоспособность как профессионала практически к нулю. Длительное отсутствие на рынке труда (в совокупности до девяти лет) при необходимости выполнения материнской роли в трехкратном объеме в разы увеличивает необходимые затраты на поддержание уровня своей профессиональной компетентности. Оно практически не оставляет возможности для построения успешной карьеры, выражаемой не только в формальных статусах, но и денежном эквиваленте.

Молодые женщины, считая для себя получение высшего образования обязательным условием, не спешат не столько выйти замуж или вступить в устойчивые партнерские отношения, сколько стать матерью. Они предпочитают сначала сделать некоторый "задел" в своей карьере: найти работу, обеспечить себе минимальный трудовой стаж (от 1 до лет), заработать определенную репутацию как профессионала, наладить профессиональные контакты для того, чтобы минимизировать потери, связанные с уходом с рынка труда в период активного материнства. Возрастная планка стр. для первого материнства отодвигается ими до 25 - 30 лет, т.е. того возраста, когда все необходимые условия (профессиональная компетентность, финансовая независимость) для осуществления ими материнской роли будут достигнуты. До этого момента приоритетную область их жизненного проекта составляет профессиональная занятость.

При этом не обязательно, что содержательно базовое образование будет совпадать с реальной работой. Стремление к самореализации делает их достаточно гибкими и готовыми к перемене не только места, но и сферы занятости. Успешная карьера не представляется исключительно линейным восхождением по служебной лестнице. Интерес и удовольствие от того, что ты делаешь, преобладают в качестве побудительных мотивов профессиональной деятельности.

Откладывая для себя принятие материнской роли, женщины этой социальной группы стремятся максимально эффективно использовать временной интервал от окончания учебы и начала работы до рождения первого ребенка. Они готовы и реально вкладывают значительные временные, материальные ресурсы в повышение своего образовательного капитала. Молодые женщины получают второе высшее образование;

учатся за рубежом;

повышают свою квалификацию;

уезжают за границу на стажировки в качестве волонтеров, активистов НКО;

работают в Европе и Америке, например няней, для того, чтобы усовершенствовать знание иностранного языка и др. Доверительные отношения с партнером, разделение им ценности самореализации женщины, ориентация мужчины на гендерное равенство в отношениях являются необходимыми условиями для осуществления такой стратегии. К рождению ребенка и последующему этапу активного материнства, связанному с существенным изменением образа жизни и ограничениями на осуществление подобной мобильности, женщины стремятся подготовиться, создав определенный капитал (материальные средства, профессиональные навыки, профессиональные связи), который бы им позволил амортизировать "выпадание" из профессии.

Рождение второго ребенка планируется ими в возрасте около 35 - 40 лет. Повторное материнство связывается с возрастом первого ребенка, который уже не будет нуждаться в постоянной заботе и уходе со стороны матери и, скорее всего, будет ходить в детский сад.

Рождение второго ребенка существенно повышает затраты женщин на реабилитацию как профессионалов, умножая их усилия, связанные с воспитанием детей и поиском баланса между семьей и карьерой. Анна - мать двоих детей, имеющая опыт работы в сфере IT технологий, следующим образом описывает данную ситуацию: "Как правило, женщины, которые уходят в декрет на такой длительный срок, они редко возвращаются обратно на рабочее место. Потому что они выпадают из этого информационного поля профессионального, не поддерживают в течение декретного отпуска чисто технические знания, то все быстро забывается. Их можно восстановить, но это уже вопрос времени, дольше получается" (Анна, 32 года, IT-специалист). Наличие у женщины трех детей практически сводит все предыдущие усилия на нет, и вынуждает ее делать выбор между материнством и профессией.

Таким образом, в рамках проводимой семейной политики и ситуации на рынке труда широкое распространение модели трехдетной семьи может быть осуществимо, во-первых, путем дальнейшей "профессионализации материнства", когда будут приняты законодательные инициативы об оплате государством труда матери, начиная с третьего ребенка и с фиксацией этой деятельности в трудовой книжке;

во-вторых, посредством большей маркетизации социальной заботы о детях, когда родители будут использовать труд нянь для того, чтобы женщина могла вернуться на работу. Каждый из этих вариантов имеет свои вполне определенные ограничения, требует больших материальных затрат как со стороны государства, так и родителей, что ставит под сомнение превращение трехдетной семьи в России в нормативную модель. Молодые женщины не хотят мыслить в категориях выбора "или-или". Они оставляют за собой право на реализацию как в сфере материнства, так и в профессии и стремятся найти баланс между ними.

стр. Новая рациональность: мужской вариант. Мужчины - представители выделенной нами группы - также рассматривают получение высшего образования, как необходимое условие для достижения профессиональной и экономической самостоятельности. Однако для них выход на рынок труда происходит не после окончания учебы, а во время нее. Это связано с содержанием и характером труда. В быстроразвивающихся секторах экономики, например, таких как IT-технологии, дизайн, имеющиеся уже профессиональные навыки можно быстрее конвертировать в экономический капитал. Поэтому для мужчин поиск первой работы после получения диплома не так проблематичен. Опыт профессиональной деятельности во время обучения, часто не носящей форму занятости по трудовому договору, облегчает им выход на рынок, обеспечивает налаживание профессиональных контактов, увеличивая социальный капитал.

Для молодых мужчин наиболее значимым маркером их взрослого статуса выступает экономическая состоятельность. Для них неактуален опыт взросления в таком социальном институте как армия, значимом для многих поколений советских мужчин. Экономическая успешность рассматривается ими не как "дело всей жизни", а как инструмент, позволяющий обеспечивать свободу жизненных выборов себе и своей партнерше. Так, например, профессиональная деятельность ради заработка может иметь аккордный характер. В этом случае работа в одном или нескольких проектах, ограниченных по времени, может занимать лишь часть календарного года (4 - 6 месяцев). Другая часть равная по продолжительности - может быть посвящена отдыху, путешествиям, "поиску себя", что часто предполагает проживание, например, в Тайланде, Индии. Подобный формат занятости, определяется характером труда: разработка сайтов, написание программ, обучение иностранным языкам и др. Он не требует постоянного физического присутствия в конкретном офисе, взаимодействие с заказчиком и партнерами по бизнесу может успешно осуществляться посредством интернет-коммуникации, например, по скайпу.

Построение карьеры для мужчин также происходит не с ориентацией на линейное восхождение, а с учетом, в первую очередь, материальных дивидендов, а также творческой составляющей работы. Возможность встраивания в государственные структуры и крупные корпорации с их жесткой иерархией оценивается молодыми взрослыми негативно, так человек существенно ограничивает мобильность, задает жесткий распорядок дня и формализует чередование рабочих дней и праздников. Карьера в таких организациях, представляющая собой длительный процесс вертикального продвижения по служебной лестнице, не кажется привлекательной. Фриланс, создание собственного небольшого бизнеса рассматривается более подходящим вариантом, отвечающим интересам самореализации и автономии: "Фриланс для меня единственная приемлемая форма работы, различные формы сотрудничества, т.к. нет таких людей, которые мною руководят, как-то давят, портят мне жизнь, настроение. Сам что хочу, то и делаю, сам за себя ответственность несу" (Роберт, 32 года, фотограф). Для повышения своей профессиональной конкурентоспособности мужчины также готовы затрачивать усилия и множество ресурсов. Однако в отличие от женщин, они не ограничивают свои действия по увеличению образовательного капитала, повышению квалификации и приобретению новых компетенций конкретными временными рамками.

Мужская стратегия в сфере интимных отношений представляет серийную моногамию.

Видимые издержки раннего вступления в официальный брак очевидны для многих молодых мужчин-представителей данной группы. Они не ориентированы на быстрый выбор постоянной партнерши/супруги, качество отношений выступает для них значимой ценностью. Для успешной реализации данной поисковой стратегии необходимым условием является жилищная автономия. Для ее обретения могут быть использованы ресурсы семьи, когда родители покупают сыну квартиру;

предоставляют в его распоряжение жилплощадь, доставшуюся по наследству. Многие молодые взрослые не являются коренными жителями мегаполиса. Они приехали в него учиться, и стр. к моменту окончания ВУЗа имеют продолжительный опыт отдельного проживания от родителей (в общежитии, съемной квартире). Необходимость постоянного места проживания, связанная в том числе и с формальными требованиями регистрации, делает покупку собственного жилья приоритетной задачей. Обретение жилищной автономии является для них важным маркером взросления, и именно здесь они ориентированы на быстрый положительный результат.

Мужчины данной социальной группы, также как и женщины, откладывают время принятия решения о вступлении в брак и рождении ребенка. Эти события, которые, по их мнению, в отличие от экономической и жилищной независимости могут подождать:

"Сначала я снимал квартиру довольно долго, года три-четыре, наверное, снимал. Но это было неудобно, переезды туда-сюда. И потом я хотел свое жилье иметь, чтоб не зависеть от хозяев, которые могут прийти и сказать, что все, надо съезжать. И когда я устроился в нефтяную компанию, мне хорошо платили, я сразу взял ссуду в общем такую большую и купил однушку" (Аркадий, 35 лет, IT-специалист).

Участие в планировании семьи рассматривается молодыми мужчинами как важная часть стратегии в этой сфере. Они готовы предоставить своим партнершам временной мораторий, во время которого те создают "задел" своей карьеры, ищут себя, реализуются в творчестве. Мужчины также не относятся негативно к браку вдогонку, но вкладывают в него иные смыслы, чем позднесоветские поколения. Отцовство рассматривается ими как важная часть жизни мужчины. Они хотят стать ответственными отцами, готовы к обучению отцовству. Однако для них новая роль отца не подразумевает ухода с рынка труда в связи с рождением ребенка.

"Прагматический эгалитаризм" как гендерная стратегия. Молодые взрослые представляют собой идеологов, реализующих в своей повседневной жизни широкий спектр социальных инноваций: экономических, социальных, потребительских, бытовых.

Именно для этой - наиболее образованной и обеспеченной группы характерен "инновационно-прагматический подход к семье, браку и воспитанию детей" [Попова, 2009]. Однако нам также хотелось бы ответить на вопрос о том, какую гендерную стратегию они встраивают в сфере приватности, под которой понимается "план действий, в ходе которого индивид пытается решить повседневные проблемы, учитывая при этом культурные представления о гендере" [Hochschild, Machung, 2003: 15]. Т.е. с какой гендерной идеологией солидаризируются молодые взрослые и на каких принципах они выстраивают свои партнерские отношения. Стратегия организации приватности молодыми взрослыми определяется нами как прагматический эгалитаризм [Meuser, 2003], который включает соответствующие паттерны как часть договора с партнером, вписанные при этом в традиционную гендерную идеологию.

Гендерная идеология представляет систему нормативных представлений о мужественности и женственности и предписываемых им ролей. Условно можно выделить традиционную и эгалитарную гендерные идеологии. В первом случае гегемония маскулинности не проблематизируется, гендерное устройство общества представляет собой асимметричное разделение на мужские и женские занятия, когда мужчины выполняют роль "добытчика", а женщина - "домохозяйки". Эгалитарная гендерная идеология предполагает равные возможности для самореализации мужчин и женщин как в публичной, так и приватной сферах.

Городские представители молодого образованного среднего класса разделяют традиционную идеологию, не проблематизируя гендерное устройство общества в целом.

Они соглашаются с тем, что существует гендерная сегрегация на рынке труда (разделение на "мужские" и "женские" виды занятости), женщины сталкиваются со "стеклянным потолком" при построении своей карьеры. В целом, на уровне идеологии и мужчины и женщины признают патриархатное гендерное устройство общества, констатируя, что 'так устроено общество. Патриархат потому что. Из-за того, что мужчины как бы везде и у них предвзятое отношение к женщинам, им не хотят доверять какие-то серьезные работы" (Роберт, 32 года, фотограф).

стр. На уровне отношений с партнером стратегия прагматического эгалитаризма предполагает разделение ценностей гендерного равенства, особенно до момента рождения ребенка.

Мужчины как участники гендерного контракта признают значимость самореализации для своей партнерши, ценят ее карьерные устремления и готовы предоставлять ей определенную степень свободы для "поиска себя". Эгалитарный гендерный контракт, выстраиваемый молодыми взрослыми, имеет не только ценностное наполнение, но и временное измерение - разрыв между началом совместного проживания и браком, отложенное родительство - эти и другие важные события личной биографии женщин разведены во времени.

Эгалитаризм как принцип построения отношений в паре выражается в отказе от четкого разделения работы по дому, готовности молодых мужчин выполнять домашнюю работу (приготовление еды, уборка квартиры, покупка продуктов). Многие респонденты отмечают, что эти обязанности распределяются в диапазоне от "не пойми как" до "определенных договоренностей - в какой последовательности мы ими занимаемся. По каким-то вещам у нас существует договоренность, что мы там моем посуду по очереди.

А по каким-то вещам это интуитивно. Например, я вижу, что она устала и не может приготовить, я сам могу приготовить еду" (Всеволод, 32 года, дизайнер). Анализ интервью показывает ситуативный характер выполнения работ, связанный с существующим договором, степенью загруженности партнеров. При этом многие функции автоматизируются, молодые взрослые рационализируют свой быт, используя современную технику: "посуду моет посудомойка, одежду стирает стиральная машина" (Марика, 30 лет, инструктор ЛФК, психолог).

В то же время условия данного контракта предполагают, что период активного профессионального роста и самореализации сменится материнством, в которое женщина интенсивно вкладывает собственные, в первую очередь, эмоциональные и временные ресурсы. Представление о том, что именно мать должна и является наиболее вовлеченным в процесс заботы и ухода о ребенке родителем разделяется как мужчинами, так и женщинами. Иными словами партнерство, выстроенное на принципах эгалитаризма - это один из этапов взаимоотношений молодых взрослых, на смену которому придет гендерно асимметричное родительство. Устойчивый традиционализм в представлениях о супружеских и родительских ролях на фоне высокого уровня профессиональной занятости женщин объясняется идеализацией материнства [Кравченко, Мотеюнайте, 2008: 191].


Кроме этого, возможность не участвовать в оплачиваемой занятости и выполнять роль матери и домохозяйки рассматривается как демонстрация социального статуса, воспроизводство стиля жизни западного среднего класса, выступающего для молодых взрослых референтной группой.

Третий элемент стратегии прагматического эгалитаризма - это практики организации приватной сферы. Здесь, несмотря на декларируемое гендерное равенство как принцип взаимоотношений между партнерами, воспроизводится традиционное разделение ролей.

По словам респондентов-мужчин, они могут участвовать в ведении домашнего хозяйства, выполнять определенные функции: готовить, убирать квартиру, но рутинная практика приготовления еды и поддержания чистоты в доме по-прежнему осуществляется женщинами. Часто это объясняется не отсутствием у них желания, а тем, что у партнерши "другое представление о чистоте", "она лучше это делает". Переход от эгалитарного к традиционному гендерному контракту в сфере приватности связан с рождением ребенка и организацией заботы о нем. Необходимость постоянного присутствия женщины дома в период активного материнства влечет за собой переформатирование существующего контракта: из эгалитарного партнерства в традиционный "брачный" договор. Четкое разделение мужских/отцовских и женских/материнских ролей объясняется традиционной гендерной идеологией [Радаев, Барсукова, 2000].

Таким образом, прагматический эгалитаризм как стратегия построения приватности молодыми взрослыми представляет сочетание традиционной гендерной стр. идеологии и практик разделения труда в домашней сфере как основы партнерских отношений. Такая стратегия определяется тем, что гендерное равенство является не абсолютным императивом для молодых представителей городского среднего класса, а рациональным выбором, позволяющим избежать конфликтов с партнером по бытовым вопросам, маскимизировать прибыли и минимизировать издержки совместного проживания.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Арьес Ф. Ребенок и семейная жизнь при старом порядке / Пер. с фр. Я. Старцева.

Екатеринбург: Изд-во Уральского университета. 1999.

Бауман З. Текучая современность / Пер. с англ. С. Комарова под ред. Ю. Асочакова. СПб.:

Питер. 2008.

Блюм А., Себий П., Захаров С. Взросление во Франции и России: различия в перспективе поколений // Эволюция семьи в Европе: Восток-Запад / Под науч. ред. С. В. Захарова, Л.

М. Прокофьевой, О. В. Синявской;

Независимый институт социальной политики. М.:

НИСП, 2010. С. 141 - 173.

Гидденс Э. Социология. М.: Едиториал УРСС. 1999.

Гладарев Б., Цинман Ж. Дом, школа, врачи и музеи: потребительские практики среднего класса // Новый быт в современной России: гендерные исследования повседневности / Под ред. Е. Здравомысповой, А. Роткирх и А. Темкиной. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге. 2009. С. 189 - 221.

Горалик Л. Маленький Принц и большие ожидания. Новая зрелость в современном западном обществе // Теория моды. 2008. N. 8. С. 259 - 299.

Кравченко Ж. В., Мотеюнайте А. Женщины и мужчины на работе и дома: гендерное разделение труда в России и Швеции // Журнал исследований социальной политики. 2008.

Том 6. N2. С. 177 - 200.

Попова Д. О. Трансформация семейных ценностей и второй демографический переход:

кто в авангарде? // Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе / Под науч.

ред. С. В. Захарова, Т. М. Малевой, О. В. Синявской;

Независимый институт социальной политики. М.: НИСП, 2009. С. 163 - 184.

Радаев В. В., Барсукова С. Ю. Легенда о гендере. Принципы распределения труда между супругами в современной городской семье // Мир России. 2000. N 4. С. 65 - 102.

Флорида Р. Креативный класс. Люди, которые меняют будущее. М.: Классика-XXI, 2007.

Чернова Ж. В. Семейная политика современной России: гендерный анализ и оценка эффективности // Женщина в российском обществе. 2011. N 3. С. 44 - 51.

Чернова Ж. В., Шпаковская Л. Л. Молодые взрослые: супружество, партнерство и родительство. Дискурсивные предписания и практики в современной России // Laboratorium. Журнал социальных исследований. Гендерные отношения в приватной сфере: постсоветские трансформации семьи и интимности, 2010. N3. С. 19 - 43.

Шпаковская Л. "Мой дом - моя крепость": Обустройство жилья нового среднего класса // Новый быт в современной России: гендерные исследования повседневности / Под ред. Е.

Здравомысловой, А. Роткирх и А. Темкиной. СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге. 2009. С. 221 - 261.

Ярская-Смирнова Е. Р., Ворона М. А., Карпова Г. Г. "Кидалт вы или обыкновенный человек?" Визуальное производство стиля // Визуальная антропология: городские карты памяти / Под ред. П. Романова, Е. Ярской-Смирновой. М.: Вариант, ЦСПГИ, 2009. С. 294 309.

Featherman D. The Life-Span Perspective in Social Science Research // Life-span Development and Behavior. Vol. 5. Edited by Paul B. Baltes and Orville G. Brim. New York: Academic Press.

1983. P. 1 - 57.

Hochschild A.R., Machung A. The second shift. New York: Penguin Books. 2003.

Meuser M. Modernized masculinities? Continuities, challenges and changes in men's lives // Among men: Moulding masculinities / Eds. by S. Ervo and T. Johannson. Aldershot, UK:

Ashgate. 2003. P. 127 - 148.

стр. ФАКТОРЫ РИСКА, СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ И ПРОГНОЗ Заглавие статьи ВЫЖИВАНИЯ ЖЕНЩИН Автор(ы) К. Й. ЯНКАУСКЕНЕ, А. Й. ЮОЗУЛИНАС, Л. Й. САМСОНЕНЕ Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 128- Социология семьи. Гендерная социология Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 34.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ФАКТОРЫ РИСКА, СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ И ПРОГНОЗ ВЫЖИВАНИЯ ЖЕНЩИН Автор: К. Й. ЯНКАУСКЕНЕ, А. Й. ЮОЗУЛИНАС, Л. Й. САМСОНЕНЕ ЯНКАУСКЕНЕ Констанция Йоновна - доктор медицинских наук, профессор Каунасского медицинского института (E-mail: kastute0718@yahoo.com). ЮОЗУЛИНАС Алигирдас Ионович - доктор медицинских наук, профессор Института экспериментальной и клинической медицины Вильнюсского университета. САМСОНЕНЕ Лаймуте Йоновна доктор медицинских наук, профессор Вильнюсского университета.

Аннотация. Используя автоматическую информационную систему обработки данных, прогнозировалась выживаемость женской популяции (15 лет и старше) в течение одиннадцати лет в г. Каунас. В базе данных собрана уникальная информация о 13212 женщин (эксперимент проводился по приказу Минздрава Литвы), включая паспортные данные, факторы риска (ФР), состояние их здоровья и причины смерти. Достоверность полученных данных проверена с использованием специально составленной системы тестов и интертестов.

Ключевые слова: женская популяция * факторы риска * здоровье * выживаемость Продолжительность жизни популяции зависит от многих факторов, как внутренних, так и внешних. Это зависит не только от образа жизни, пола, возраста, но и от факторов риска (ФР). На понижение продолжительности жизни влияют курение, избыточный вес, артериальная гипертензия, недостаточная физическая активность и другие [Domarkiene et.

al, 1997;

Jankauskiene et al., 1999;

Jureniene, 1999;

Chadka et al., 1997], а также разные болезни. Результаты исследования подтвердили предположение, что здоровье людей зависит от их поведения (небрежение профилактикой, вредные привычки, недосыпание и др.) [Назарова, 2003]. Анализ выживаемости в медицине проводится уже более 20 лет. Как в большинстве стран, так и в Литве проблема сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) является одной из важнейших. ССЗ приводят к смерти мужчин среднего возраста [Babarskiene, 1997a;

Tamosiunas, 1997], поэтому неслучайно выживаемость чаще всего прогнозируется среди мужчин в возрасте 49 - 59 лет, болеющих ишемической болезнью сердца (ИБС) [Babarskiene, 1997b;

Vilkauskas et al., 2003]. Используя модифицированные модели регрессии и учитывая факторы риска вместе с другими признаками, прогнозировалась заболеваемость популяции инфарктом миокарда (ИМ) и смертности от ИБС [Tamosiunas, 1997;

Jankauskiene, 2003], а также выживаемость при этих болезнях. В литературе анализируются случаи, когда некоторые широко известные факторы риска оказывают влияние на состояние здоровья мужчин среднего возраста и для сравнения приводятся математические модели выживаемости, используемые для прогнозирования смерти с учетом различных комбинаций факторов риска [Vilkauskas et al., 2003]. По данным научной литературы, выживаемость женщин прогнозировалась, как правило, в отдельных возрастных группах при различных болезнях (сердечно-сосудистые болезни, опухоли, эпилепсия и др.) [Tamosiunas, 1997;

Pastorino, 2009;

Stavem, Guldvog, 2005;

Sean et al., 2005;

Тамошюнас et al., 2000]. Прогноз выживаемости женщин на В проведении исследования и написании статьи участвовали также докторанты Д. М. Гаршвене, Д. М. Даукшене, А. А. Даукша.

стр. уровне полуляции в возрастных группах 15 лет и старше, в научной литературе найти не удалось.

Цель исследования: оценка состояния здоровья женской популяции (15 лет и старше) и прогноз выживаемости в течение одиннадцати лет. Для исследования состояния здоровья жителей Литвы в Институте кардиологии была создана специальная программа "Автоматическая информационная система обработки данных" [Блужас и др., 1988]. В создании этой программы использовалась ЕСМ ЕС-1036 вместе с базой данных (БД) ТРИОДА. С 1992 г. вся собранная информация помещалась в компьютерную БД. Данные о терапевтических участках, принадлежащих медицинским учреждениям страны, за г. были получены в Министерстве здравоохранения Литвы. По методике, созданной в Институте кардиологии, из всех терапевтических участков республики методом случайного отбора были выбраны для эксперимента 5% участков (23 педиатрических, терапевтических, 3 подростковых кабинета, 6 цеховых участков разных заводов). Лица, выбранные для исследования, представляли женскую популяцию Литвы. В группу отбора попало 6,2% терапевтических участков г. Каунаса, которые представляли женскую популяцию этого города. Профилактическую работу проводили врачи каждого участка.


Во время профилактических проверок был собран анамнез, отмечались основные факторы риска (артериальная гипертензия, курение, избыточный вес, недостаточная физическая активность (НФА) и др.), измерено артериальное давление, для подтверждения диагноза проводились необходимые анализы. Женщин консультировали врачи-специалисты. При анализе артериальной гипертензии (АД) использовали международную классификацию, созданную организацией гипертензии, с учетом рекомендаций Всемирной организации здравоохранения.

Курящими считались те женщины, которые выкуривали хотя бы по одной сигарете в день.

Избыточный вес считался, когда индекс массы тела у женщин составлял 29 кг/м2 и более [Мисевичене, 1990;

Domarkiene, 1994]. Недостаточно физически активные женщины те, которые проводили в сидячем положении более чем половину обычного рабочего дня, а в свободное время были физически активными менее 10 часов в неделю [Tamosiunas, 1997;

Domarkiene, 1994].

Информацию о здоровье каждой женщины записывали в амбулаторную карту, позже данные переносились в стандартную карту учета (F. 131). Вся собранная информация была закодирована, а болезни зашифрованы по IX Международной классификации болезней (МКБ), причины смерти кодированы по IX изданию МКБ, а начиная с 1997 г. по X изданию.

Достоверность и значимость данных проверялись старшими специалистами-экспертами.

Точность накопленной информации и кодирования проверялась визуально, а также с использованием тестов и интертестов. Была собрана информация о состоянии здоровья женской популяции и причинах смерти среди женщин г. Каунаса за 11 лет (n = 774). За этот период остались в живых 94,1% исследуемых. Информация о смерти женщин получена из лаборатории популяционных исследований, в которой имеется регистр смерти жителей г. Каунаса. Признаки (на уровне женской популяции) для прогнозирования летального исхода были отобраны путем сравнения групп живых и умерших женщин по различным фиксированным признакам. Учитывалось градационное значение частоты летального исхода по каждому признаку. При создании регрессионных моделей, позволяющих прогнозировать частоту летальных исходов, учитывалось комплексное влияние признаков на выживаемость, выделяя взаимосвязь между факторами по модифицированной методике Л. Вилкаускаса [Vilkauskas et al., 2003]. Основываясь на отобранных признаках риска, были созданы и использованы регрессионные модели выживаемости. Для прогнозирования выживаемости среди женской популяции приняты следующие заболевания: сахарный диабет, ишемическая болезнь сердца;

факторы риска избыточный вес, профессия (инженерно-технические работницы).

Прогнозирование летального исхода по регрессионным моделям основано на методике большой вероятности. Функция выживания оценивалась с использовани стр. Рис. 1. Распределение женской популяции по возрастным группам ем трех модифицированных функций регрессионных моделей [Модель 1 - 2;

Вейбула (Weibul's), 2 - 1;

2 - 2 (Логистическая)] [Jankauskiene, 2003].

Результаты исследования. Основную часть исследуемой популяции составили женщины в возрасте 20 - 59 лет (69,2%), подростки 6,2% и 3,3% женщины в возрасте 18 - 19 лет (рис. 1).

По нашим данным, 39,3% исследованной женской популяции имели один или несколько факторов риска (ФР) (артериальная гипертензия, избыточный вес, курение, недостаточная физическая активность и стресс разной природы). Распространенность ФР зависела от возраста женщин. В возрасте 15 - 17 лет ФР имели 7,3% девочек, с возрастом процент увеличивался. Самый большой процент женщин с ФР установлен в группах 60 - 69 и 70 79 лет (соответственно, 61,5 и 67,7%), но в старших группах ФР менялся статистически недостоверно. При исследовании здоровья женской популяции установлено, что 54,3% ( лет и старше) были относительно здоровые (не страдали рецидивирующими острыми или хроническими заболеваниями) и 45,7% больны. Распределение относительно здоровых и больных женщин по возрастным группам показано на рис. 2.

Как видно, процент относительно здоровых и больных женщин зависел от их возраста.

Более 75% в возрасте 18 - 19 и 20 - 29 лет были относительно здоровые, но в 40 - 49 лет больных женщин уже было 59%. В возрастной группе 60 - 69 лет больные составляли 85,47%, а в старших возрастных группах данные менялись незначительно.

Распространенность ФР среди женской популяции зависела не только от возраста, но и от их состояния здоровья. По нашим данным, во всей исследованной женской популяции 14,6% относительно здоровых и 50,6% больных женщин имели ФР. Установлено, что во всех возрастных группах разница статистически достоверна только в группе 30 - 39 лет и в старших возрастных группах (рис. 3). Кроме того, процент относительно здоровых женщин с ФР от 60 - 69 возрастной группы снизился и менялся статистически незначительно. Все относительно здоровые женщины (17,6%) в 90-летнем возрасте не имели ФР.

За одиннадцать лет умерло 774 женщины из исследуемого контингента (n = 13212), что составило 5,9%. Наибольший процент смертей был зафиксирован в группах 70 - 79 и 80 89 лет, что составило 24,7% и 16,5%, соответственно, а в группе 90 и больше лет - 4,4%.

Проводя анализ умерших женщин, выяснилось, что наибольшая летальность (26%) была при сахарном диабете (причина смерти - почечная недостаточность, инфекционные осложнения), 24% - при остром инфаркте миокарда (острая недостаточность сердца) и 17,8% - при ишемической болезни сердца (хроническая недостаточность сердца).

стр. Рис. 2. Распределение относительно здоровых и больных женщин по возрастным группам Рис. 3. Распределение факторов риска среди относительно здоровых и больных женщин в отдельных возрастных группах Для прогнозирования выживаемости женской популяции г. Каунаса (15 лет и старше) были использованы модифицированные модели Л. Вилкаускаса [Vilkauskas et al., 2003], которые основывались на прогнозировании возможности смерти по регресионным моделям Вейбула (1 - 2) и логистическим моделями (2 - 1;

2 - 2), которые оценивались по 30% случайно отобранного контингента (обучаемая выборка). Эффективность прогнозирования этих функций оценивалась, распространяя их на весь оставшийся контингент (экзаменуемая выборка). В таблице представлена вероятность смертей по всем 3 видам за первые годы исследования (точность 100%).

Прогнозируя вероятность смертей за 11-летний период наблюдений и принимая во внимание ранее упомянутые важные признаки (сахарный диабет, ишемическая болезнь сердца;

факторы риска - избыточный вес;

профессия - инженерно-технические работницы), было выяснено, что и в обучаемой, и в экзаменуемой выборках число совпадений прогнозируемых и произошедших смертей зависело от года наблюдения стр. Таблица Прогнозирование летальных исходов женской популяции с использованием регрессионных моделей (1 - 1;

2 - 1;

2 - 2) в обучаемой и экзаменуемой выборках за 11-летний период наблюдения Прогнозирование числа смертей Число умерших Модель 1 - 2 Модель 2 - 1 Модель 2 - Годы наблюде Обучае Экзамену Обучае Экзамену Обучае Экзамену Обучае Экзамену ния мая емая мая емая мая емая мая емая группа группа группа группа группа группа группа группа 1 1 10 1 10 1 10 1 2 3,98 23,83 3,92 23,73 3,96 23,8 4 3 3,95 50,08 3,94 49,72 3,95 49,88 4 4 5,89 42,19 5,85 41,77 5,88 42,07 6 5 9,77 66,21 9,69 65,31 9,74 65,7 10 6 13,35 53,08 13,05 61,78 13,21 62,55 14 7 10,59 83,39 10,96 82,23 10,61 82,31 12 8 12,72 72,31 12,58 70,63 12,58 71,35 14 9 10,28 74,6 10,06 73,28 10,16 73,55 11 10 14,05 60,14 13,8 58,76 13,81 59,16 16 11 11,82 75,35 11,4 73,93 11,49 74,05 14 (табл.). В обучаемой выборке на первом году наблюдения во всех трех моделях (1 - 2;

2 1;

2 - 2) прогнозирована одна смерть из всей исследованной популяции и умерла одна женщина (прогноз - 100%), но в одиннадцатом году прогнозировали 11,82, 11,40, 11, смертей, а умерли 14 женщин, т.е. 84,4%, 81,4% и 82% случаев прогнозированных смертей совпали с происшедшим.

В экзаменуемой выборке на первом году наблюдения во всех трех моделях было прогнозировано 10 смертей и умерло 10 женщин (прогноз - 100%);

в одиннадцатом году наблюдения соответственно прогнозирована 75,35, 73,93, 74,05 случаев, а умерли женщин, т.е. 86,6%, 84,9% и 85,1% случаев смерти совпали с происшедшим. С каждым годом точность прогнозируемых смертей по сравнении с происшедшими постепенно уменьшалась, но в одиннадцатом году наблюдения в обучаемой выборке было более 81%, в экзаменуемой - более 84%.

Кроме того, как видно из таблицы, число прогнозируемых смертей в обучаемой и экзаменуемой выборках с каждым следующим годом зависело и от используемой регрессионной модели, но разница статистически незначительна.

При прогнозировании выживаемости женской популяции (15 лет и старше) г. Каунаса выяснилось, что за одиннадцатилетний период исследования выжило 94,1% (12 женщин) и их выживаемость в одиннадцатилетнем периоде можно прогнозировать от 100% точности до более 81%. Полученные данные позволяют полагать, что, используя модифицированные регрессионные модели 1 - 2;

2 - 1;

2 - 2 для прогнозирования выживаемости популяции, достаточно исследовать 2% популяции.

Во многих странах одной из важнейших проблем является сохранение здоровья населения. Это можно сохранить, уменьшая хронические неинфекционные заболевания [Uemura, Pisa, 1988]. Все меры по улучшению здоровья населения должны основываться на знании факторов риска (ФР) [Chadka et al.,m1997;

Jankauskiene, 2003;

Sean et al., 2009].

Имеются данные о наблюдениях, проведенных в различных странах, в которых указывается прямая связь между ФР, заболеваниями и смертностью [Jankauskiene, Budnikiene, 1999;

Tamosiunas et al., 1997;

Kawachi et al., 1993]. По данным литературы, для состояния здоровья жителей Литвы (мужчин 40 - 59 лет) в большинстве городов неблагоприятными факторами являются тяжелая физическая стр. работа или полное отсутствие физической активности в свободное время. Для этих граждан фактором риска является не курение или злоупотребление алкоголем, а именно отсутствие физической активности [Ziugzda et al., 1998]. Зная и учитывая это обстоятельство, смертность населения можно уменьшить. Поэтому ВОЗ и центры по контролю за состоянием окружающей среды призывают искать новые факторы риска.

Выживаемость населения зависит от состояния здоровья (болезни, ФР). Прошлое столетие считается веком эпидемии ИБС, поэтому неслучайно и заграницей, и в Литве начали активно решать проблемы прогнозирования выживаемости мужского населения [Babarskiene, 1997a;

Babarskiene, 1997b;

Vilkauskas et al., 2003;

Тамошюнас и др., 2000]. В ранее упомянутых работах, выживаемость прогнозировалась у больных после ИМ и страдающих грудной жабой. Используя научные проекты и собранные данные о распространении ФР и их влиянии на заболеваемость неинфекционными болезнями, исследователям удалось прогнозировать смерть мужской популяции (45 - 59 лет) на национальном уровне [Grabauskas, 1993]. В институте кардиологии в 2003 г.

спрогнозирована выживаемость мужской популяции (15 лет и старше) и были установлены следующие важные признаки для выживаемости [Jankauskiene, 2003;

Жалюнас и др., 2006]. Для прогнозирования выживаемости мужской и женской популяции установлены разные признаки. Кроме того, выживаемость среди мужской популяции за 10 лет прогнозировалась с точностью от 100 до 91%, а в женской популяции - от 100% до 84%. Научных исследований, прогнозирующих выживаемость как мужского, так и женского населения (15 лет и старше), на уровне популяции в доступной нам литературе не обнаружено. Кроме того, полученные данные о прогнозировании выживаемости популяции в обучаемой (30% случайно отобранного контингента из всех исследованных) и экзаменуемых (весь оставшийся контингент) выборках подтверждает, что, используя модифицированные регрессионные модели 1 - 2;

2 - 1;

2 - 2 для прогнозирования выживаемости популяции, не обязательно исследовать 6,2% популяции.

Выводы. 45,7% женщин (15 лет и старше) г. Каунаса были относительно здоровые и 54,3% больны. 14,6% относительно здоровых (15 лет и старше) и 50,6% больных женщин имели один или несколько факторов риска. Выделены следующие важные признаки для прогнозирования выживаемости среди женской популяции: сахарный диабет, избыточный вес, ишемическая болезнь сердца, профессия (инженерно-технические работницы).

Используя модифицированные регрессионные модели 1 - 2, 2 - 1, 2 - 2, прогноз выживаемости женской популяции (15 лет и старше) за период 11 лет возможен с точностью от 100 (в первом году исследования) до 81 - 84% в одиннадцатом году по разным моделям. Для прогнозирования выживаемости популяции достаточно исследовать менее 6,2% популяции. Используя модифицированные модели, можно выделить группы женской популяции с повышенным риском, к которым в первую очередь и должны быть применены меры профилактики, поскольку большинство важных признаков, способствующих летальным исходам, подлежат коррекции.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Бабарскене М. [Babarskiene M.] Выживаемость после острого инфаркта миокарда.

Медицина, 1997a;

33, 7, с. 628 - 775.

Бабарскене М.-Р. [Babarskiene M. -R.] Клиническое течение ишемической болезни сердца и прогнозирование ее исходов. Резюме исследований доклада, представленного для габилитации. Каунас, 1997b.

Блужас И., Пошкус А., Винкус А., Вилкаускас Л., Янкаускене К., Шабанас В. Разработка автоматизированного регистра диспансеризации в республике. Здравоохранение, 1988.

Вилкаускас Л., Тамошюнас А., Реклаитене Р., Юозолинас A. [Vilkauskas L., Tamosiunas A., Reklaitiene R., Juozulynas А.] Применение модели выживаемости при исследовании выживания популяции // Информатика, 2003.

Грабаускас В. [Grabauskas V.] Факторы риска неинфекционных болезней и прогнозирование смертности на национальном уровне // Здравоохранение. Каунас, 1993.

Домаркене С. [Domarkiene S.] Оценка и возможность коррекции факторов риска ишемической болезни сердца. Резюме исследований доклада, представленного для габилитации. Каунас, 1994.

стр. Домаркене С., Реклаитене Р., Тамошюнас А., Юренене К., Шидлаускене Д., Маргевичене Л. [Domarkiene S., Reklaitiene R., Tamosiunas A., Jureniene K., Sidlauskiene D., Margeviciene L] Изменения риска ишемической болезни сердца среди мужчин среднего возраста по данным 22-летнего наблюдения (КРИС исследования). Медицина, 1997.

Жалюнас Р. Б., Блужас Й. Н., Янкаускене К. И., Гражулевичене Р. И., Баубинас А. К., Юозулинас А. И., Гаршвене Д. М., Даукшене Д. М. Прогнозирование выживаемости среди мужской популяции (15 лет и старше) города Каунаса. Кардиология, 2006, т. 46.

Жиугжда А., Стапонкене М., Уникаускас А., Петкевичене Р., Бернотене A. [Ziugzda A., Staponkiene М., Unikauskas A., Petkeviciene R., Bernotiene A.] Физическая активность мужчин и относительный риск их здоровья. Медицина, 1998.

Кавацхи Я., Цололитз Г. А., Стампфер М. Я. и др. [Kawachi J., Cololitz G.A., Stampfer M.J.

et al.] Отказ от курения по отношению к общей смертности в женской популяции.

Мисевичене И. С. Эпидемиологическая ситуация основной хронической неинфекционной патологии и организационно-методологические аспекты ее первичной профилактики в Литве. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора мед. наук. Каунас, 1990.

Назарова И. Б. Здоровье российского населения: факторы и характеристики (90-е годы).

Социол. исслед. 2003. N11.

Пасторино У., Ландони Ц., Мархиано А., Цалабро Е., Соззи Г., Мицели Р., Пицхио М., Мариани Л., Фазио Ф. [Pastorino U., Landoni C., Marchiano A., Calabrd E., Sozzi G., Miceli R., Picchio M., Mariani L., Messa C., Fazio F.] Измерение поглощения фтордезоксиглюкозы с помощью позитронно-эмиссионной томографии и стандартизированные значения поглощения прогнозирует долгосрочное выживание курильщиков с раком легких во времени КТ скрининга // Торокальная онкология. 2009, 4 (11).

Сеан Ф. Алтекрусе, Катхерине А. МакГлинн, Марсека Е. Рейхман [Sean F. Altekruse, Katherine A. McGlynn, Marsha E. Reichman] Заболеваемость гепатоцеллюлярной карциномой, смертность и тенденции выживаемости в Соединенных Штатах с 1975 по 2005 год. Журнал клинической онкологии, 2009, т. 27, N 9 (20 марта).

Ставем К., Гулдвог Б. [Stavem К., Guldvog В.] Долгосрочная выживаемость болеющих эпилепсией среди оперированных и контрольной группы. Исследования Эпилепсии. (январь);

63 (1).

Тамошюнас А., Юренене К., Реклаитене Р., Домаркене С., Растените Д. Значение главных факторов риска сердечно-сосудистых болезней при их развитии и прогнозировании (эпидемиология и профилактика). Сердечно-соудистые болезни (эпидемиология и профилактика). Каунас, 2000.

Тамошюнас А. [Tamosiunas A.] Факторы риска образа жизни. Распространение, прогностическое значение для заболеваемости инфарктом миокарда и смертности от различных причин. Резюме исследований доклада, представленного для габилитации.

Каунас, 1997.

Тамошюнас А., Вилкаускас Л., Реклаитене Р. [Tamosiunas A., Vilkauskas L, Reklaitiene R.] Влияние факторов риска на заболеваемость и смертность от ишемической болезни сердца в течение 20 лет. Медицина, 1997.

Уемура К., Писа З. [Uemura K., Pisa Z.] Смертность от сердечно-сосудистых болезней в индустриальных странах с 1950 года. Всемирная организация здравоохранения. 1988.

Хадка С. Л., Гопинатх Н., Шекават С. [Chadka S.L., Gopinath N., Shekhawat S.] Различия городских и сельских местностей по распространенности сердечно-сосудистых заболеваний и факторов риска в Дели. Бюллетень Всемирной организации здравоохранения, 1997.

Юренене К. [Jureniene K.] Соответствующие изменения в основных сердечно-сосудистых факторах риска, как предикаторов новых ишемических событий болезни сердца.

Медицина, 1999.

Янкаускене К., Будникене М. [Jankauskiene K., Budnikiene M.[ Отношение некоторых факторов риска и заболеваемости острым инфарктом миокарда в Каунасе. Медицина, 1999.

Янкаускене К. [Jankauskiene K.] Оценка заболеваемости некоторыми неинфекционными болезнями, факторы риска и прогнозирование выживаемости. Резюме исследований доклада, представленного для габилитации. Каунас, 2003.

стр. ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОГО СТАТУСА СТУДЕНТОВ Заглавие статьи ВОЕННЫХ ЦЕНТРОВ Автор(ы) Е. Н. КАРЛОВА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2012, C. 135- Военная социология Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 40.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОГО СТАТУСА СТУДЕНТОВ ВОЕННЫХ ЦЕНТРОВ Автор: Е. Н. КАРЛОВА КАРЛОВА Екатерина Николаевна - кандидат социологических наук, преподаватель Учебного военного центра при Российском государственном технологическом университете имени К. Э. Циолковского (E-mail: alinord@yandex.ru).



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.