авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Рязанский государственный университет имени С.А. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Однако они не объясняют, как подобные заявления соотно сятся с первым принципом вышеприведенной платформы, который признает неотъемлемую ценность всех живых су ществ, включая и человека 1. Переход от антропоцентризма к биоцентризму, четко обозначенный данной платформой, с большой степенью очевидности можно классифицировать как переход от гуманизма к постгуманизму. Постгуманизм второй половины ХХ века, катализированный движением «глубокой экологии», стал одним из двигателей исследова ний в области искусственного интеллекта, основанных на цифровых компьютерных технологиях. Идея создания искус ственного интеллекта по своей сути глубоко постгуманисти ческая, так как заключает в себе возможность возникновения в человеческой реальности разума, который будет равен разу му человека, а значит сможет и превзойти его, так как будет содержать в себе возможность самосовершенствования. Ис следования в этой области идут не только по чисто техноло гическому вектору, потому что для достижения результата необходимо встроить во все процессы разработки и в само программное обеспечение философские и культурные импе ративы. Ярким примером взаимозависимости философии и технологии в информационном обществе является совмест ная работа профессора информатики Терри Винограда и фи лософа Фернандо Флореса в области создания программного обеспечения (в частности, groupware — комплекса программ ных продуктов, обеспечивающих коммуникационные про цессы в сетях, основанных на использовании компьютеров), естественных языков, философии сознания и искусственного интеллекта 2.

Близким по смыслу и содержанию к экофилософскому 1 См. : Drengson, A. An Ecophilosophy Approach... — P. 111.

2 См. : Winograd, T. Understanding Computers and Cognition: A New Founda tion for Design. Addison-Wesley Professional. — Boston, 1987.

подходу является холистический (греч. holos — целое) под ход, рассматривающий природу как систему целостных под систем. Понятие «холизм» было введено в 1926 году Я.Х. Сматсом, который утверждал, что миром управляет хо листический процесс — процесс творческой эволюции, со здания новых целостностей 1. Действенность и легитимность холизма как мыслительной программы его ведущие идеологи (Я.Х. Сматс, Дж. С. Холдейн, А. Майер-Абих) пытались до казать при анализе сложных и сверхсложных систем и явле ний, например биологических, где отсутствует вездесущий детерминирующий центр и производная от него и противопо ставляемая ему периферия.

Современные исследования в сфере информационных технологий проходят именно в рам ках мыслительной программы холизма: архитектура комму никационных сетей построена на идеях мультицентрально сти, взаимозависимости, взаимозаменяемости, разрушении дихотомии «центр—периферия». Важнейшим аспектом хо лизма является точка зрения, утверждающая, что принципы развития и функционирования природных подсистем не мо гут быть поняты, если изучать эти подсистемы независимо друг от друга. Другими словами, пытаясь изучить части цело го, люди теряют понимание сути изучаемых объектов и явле ний. В противоположность холизму редукционизм рассмат ривает мир с точки зрения составляющих его индивидуаль ных частей. Редукционизму присущи характеристики тради ционного гуманизма (индивидуализм, материализм, атомиза ция). В основе редукционизма — механистический взгляд на мир. Аксиологической основой холизма являются ценности сообществ, групп, систем, организаций. С этой точки зрения холизм внес свой вклад в процесс формирования новых ценностных систем во второй половине XX столетия, в том числе и в формирование ценностей информационного обще ства.

1.3.3. Постгуманизм 1 См. : Smuts, J.C. Holism and Evolution. — Westport : Greenwood Press, 1973.

В связи с тем, что использование информационных компьютерных технологий ставит вопросы мировоззренче ского характера о месте человека в новом мире, где идеи об искусственном интеллекте, киборгах и биотехнологиях, мо дифицирующих растения, животных и человека, становятся реальностью, кроме неогуманизма и постмодернизма как ценностнообразующих идеологий, необходимо рассмотреть феномен постгуманизма, концептуальные основания которо го прослеживаются в работах как американских (Р. Карцвел, А. Вудс, Д. Харавэй, С. Манн, М. Мински), так и ряда евро пейских авторов (К. Уорвик, М. Кулен, Т. Рэй). Критика фе номена постгуманизма наиболее полно и системно представ лена в трудах Ф. Фукуямы 2.

Фукуяма связывает проблему постгуманизма в первую очередь с активно развивающимися биотехнологиями, компьютерными и нанотехнологиями. Защитники использо вания биотехнологий обещают принести человеку вполне ре альный выигрыш в сфере медицины, а в сфере сельского хо зяйст ва — повысить производительность и сократить применение пестицидов. Противники применения биотехнологий утвер ждают: во-первых, для человека вред от этого может быть значительнее, чем польза, а во-вторых, биотехнологии недо пустимы по морально-этическим соображениям. Фукуяма выделяет три главных категории возможных возражений, основанные на религиозных верованиях;

утилитарных сооб ражениях;

философских принципах.

Рассматривая религиозные опасения, Фукуяма отмечает, что религия дает самые ясные основания для возражения против генной инженерии человека. Например, в христи анстве нарушение таких природных норм, как обязательность совокупления и семейной жизни для появления детей, яв ляется нарушением воли Бога. Христианство наделяет всех людей равным достоинством независимо от их внешнего со циального статуса и требует равного права на уважение. С точки зрения христианства, целый ряд биомедицинских тех нологий, включая регулирование рождаемости, искусствен 2 См. : Fukuyama, F. Our Posthuman Future. — New York, 2002.

ное оплодотворение, аборты, исследования стволовых кле ток, клонирование и развивающиеся формы генной инжене рии, недопустимы, поскольку они ставят человека на место Бога.

Под утилитарными опасениями Фукуяма подразумева ет опасения экономического характера, главным из которых является то, что издержки или негативные последствия при менения биотехнологий могут превысить предполагаемые выгоды. Если «вред» от биотехнологии, с точки зрения рели гии, часто неосязаем (например, угроза человеческому досто инству, связанная с генетическими манипуляциями), то ути литарный (экономический) вред связан либо с конкретными экономическими потерями, либо с ясно определимым ущер бом физическому здоровью.

С экономической точки зрения самым очевидным типом вреда является вред, хорошо известный по традиционной ме дицине: побочные эффекты лечения или долгосрочные нега тивные последствия для пациента. Как отмечает Фукуяма, со гласно экономической теории, совокупный социальный вред имеет место лишь тогда, когда индивидуальные выборы при водят к так называемым негативным внешним эффектам, то есть затратам третьей стороны, не участвующей в трансакци ях. Таким образом, дети, которые становятся объектами гене тических модификаций, не дававшие своего согласия на них, составляют самый очевидный класс потенциально терпящей ущерб третьей стороны. Тем не менее современное семейное законодательство предполагает общность интересов роди телей и детей, предоставляя родителям значительную свобо ду в детском воспитании и образовании. Например, либерта рианцы утверждают, как отмечает Фукуяма, что имеется как бы молчаливое согласие со стороны детей, которые выигры вают от более высокого интеллекта, хорошей внешности и прочих желательных генетических характеристик, поскольку подавляющее большинство родителей хочет для своих детей лишь самого наилучшего. Фукуяма считает, что принимать ошибочные решения относительно интересов своих детей ро дители могут еще и потому, что полагаются на советы уче ных и врачей, у которых свои собственные задачи. По его мнению, очень распространенным является стремление управлять человеческой природой, основанное просто на тщеславии или на идеологических представлениях о том, ка ким должен быть человек. Другим фактором экономического порядка могут являться и социально-культурные нормы. Во многих азиатских странах наличие сына дает родителям вполне определенные преимущества в отношении и социаль ного престижа, и обеспеченной старости. Но, как указывает Фукуяма, это наносит вред девочкам, которым не дают ро диться. Искаженное соотношение полов вредит мужчинам как социальной группе — им труднее найти себе пару, и их позиции на брачном рынке ухудшаются по сравнению с жен щинами.

По мнению Фукуямы, в данный момент нельзя сказать, какую роль сыграют те или иные из утилитарных аргументов против определенных направлений биотехнологии, так как многое будет зависеть от конкретного развития этих техноло гий — от того, столкнутся ли люди с продлением жизни, не совместимым с поддержанием высокого уровня жизни, или же с генными технологиями, приводящими к страшным по следствиям, которые проявляются только через двадцать лет после вмешательства. Резюмируя анализ опасений, связан ных с применением биотехнологий, Фукуяма отмечает, что самый глубокий страх относительно данных технологий во обще не утилитарен. Он связан с тем, что в конечном счете биотехнология приведет людей к утрате их человечности как фундаментального свойства, на котором всегда строилось по нимание того, кто такие люди и куда они идут.

Анализ современных течений общественной мысли (неогуманизм, постмодернизм, постгуманизм) показывает, что на современном этапе важнейшей особенностью процес са формирования ценностей при переходе к информационно му обществу является то, что они складываются в условиях общества неопределенности. Эта неопределенность выража ется и в трактовках сущностных характеристик современно сти: «постиндустриальное общество», «информационное об щество» (Д. Бэлл), «постматериальное общество», «общество постмодерна» (Р. Инглехарт), «информациональное обще ство», «сетевое общество» (М. Кастельс), «информационная революция» (П. Дракер), «общество комплементарной эконо мики», «общество достатка» (К. Гелбрейт), «постцивилиза ция» (К. Боулдинг), «шок будущего», «супериндустриальное общество» (Э. Тоффлер), «столкновение цивилизаций» (С.

Хантингтон), «конец истории», «великий разрыв» (Ф. Фукуя ма), «век киберпространства» (С. Бигел) и т.д.

На основе анализа работ современных отечественных и зарубежных исследователей аксиологических проблем мож но выделить по крайней мере три группы ценностей, которые начинают играть серьезную роль в культуре потребительско го, массового технологизированного общества США и могут рассматриваться как системообразующие для ценностного континуума информационного общества: неэкономические ценности (желание заниматься творческой деятельностью, получение/повышение образования, гибкий рабочий график, участие в жизни организации, города, общества);

постмате риальные ценности (postmaterialist values) (большее значение свободы как ценностного приоритета, самовыражение, каче ство жизни);

ценности культурных созидателей (cultural creatives values) (холизм, самоактуализация, самовыражение).

Идеи движений инвайронменталистов, экофилософов, холистов, культурных созидателей, представителей культуры и философии постмодернизма, описанные выше, по своей сути чрезвычайно созвучны друг другу и являются движущи ми силами процесса формирования пост- и неогуманистиче ских ценностей (см. рис. 1), так как предлагают новый взгляд на смысл существования человека, уровень его ответственно сти не только за человечество, но и за другие формы жизни.

Рис. 1. Общественные движения, актуализирующие процесс формирования пост- и неогуманистических ценностей 2. Социокультурная среда информационного общества 2.1. Изменение представлений о пространстве и времени Жизненное пространство человека второй половины XX — конца XXI века колоссально расширилось во многом именно благодаря компьютерным и информационным техно логиям. Цифровые технологии позволили проникнуть вглубь материи, увидеть и смоделировать ее структуру до элемен тарных частиц. Они также позволили проникнуть в отдален ные уголки галактик и зафиксировать происходящие там про цессы. Физическое пространство больше не имеет границ.

Мироздание постоянно «расширяется» по мере совершен ствования технологии, заставляя человека постоянно изме нять свои представления об окружающем мире. Утрачивает границы не только физическое пространство, но и про странство коммуникации.

Вопросы, которые занимают сегодня научное сообще ство, профессионально исследующее роль и место техноло гии и техники в жизни человека, связаны с интерфейсом вза имодействия человека и новых технологий, таких как вирту альная реальность, биотехнологии (клонирование, киборгиза ция), а также с психологическими, философскими и культур ными последствиями стирания границ между понятиями «че ловек и машина», «иллюзия и реальность».

Культурная эволюция преодолевает еще одну волну — волну обратного слияния, но теперь это не слияние с природ ным миром, а с миром техники, которое теперь имеет шансы быть реализованным. Для этого современные информацион ные технологии имеют значительно больший потенциал, чем технологии, например, XVIII—XIX веков, которые только подчеркивали непреодолимые границы между миром челове ка и природы и миром техники. Известный теоретик инфор мационного общества, профессор Майкл Дертузос, руководи тель лаборатории компьютерных исследований Массачусет ского института технологии (Massachusetts Institute of Tech nology), следующим образом описывает социально-куль турные изменения, происходящие в процессе информацион ной революции: «Информационные технологии изменят то, как мы работаем и отдыхаем, но, что более важно, они изме нят более глубокие аспекты наших жизней и человечества в целом: то, как мы получаем медицинское обслуживание, как учатся наши дети, как пожилые люди остаются связанными с обществом, как правительства осуществляют свою деятель ность, как этнические группы сохраняют свое наследие, чьи голоса имеют значение, и даже то, как формируются нации.

Они (информационные технологии — прим. автора) также бросят и серьезные вызовы: бедные могут стать еще беднее и слабее;

преступники, стразовые компании и работодатели мо гут вторгнуться в наши банковские счета, медицинские доку менты и личную переписку. В конечном счете информацион ная революция даже может сблизить диаметрально противо положные взгляды технологов, которые поклоняются науч ному мышлению, и гуманистов, которые поклоняются вере в человечество» 1.

Версия Интернета 90-х годов XX века стала новой, ши роко используемой формой коммуникации, которая обладала тремя специфическими характеристиками 2: во-первых, Ин тернет обеспечил средства для мгновенной глобальной пере дачи письменных сообщений, которые могут также сопрово ждаться графическим и аудиовизуальным материалом;

во вторых, предоставил возможность легко общаться с большим количеством людей, находящихся на сколько угодно большом удалении друг от друга;

в-третьих, стал средством беспрецедентного доступа к информации.

Одним из важных отличий Интернета является тот вы сокий уровень внимания со стороны общества, который не получили другие современные способы коммуникаций (теле фон, сотовый телефон, спутниковая связь). Интернет пред ставляется чем-то большим, нежели просто еще одним инструментом коммуникации, и вызывает дебаты на самых высоких уровнях правительства и бизнеса.

1 Dertouzos, M. What Will Be: How the New World of Information Will Change Our Lives. — New York : HarperEdge, 1997. — P. 5—6.

2 См. : Biegel, S. Beyond Our Control? — Cambridge : The MIT Press, 2003. — P. 26.

Стюарт Бигел иллюстрирует проблемы, связанные с определением Интернета, на примере дела «Рино против ACLU (American Civil Liberties Union -Американский союз гражданских прав — прим. автора) 1996—1997 годов 3. Это был первый связанный с Интернетом случай, который рассматривался в Верховном Суде США. В ходе судебного процесса и адвокаты, и судьи сконцентрировали свое внима ние на природе киберпространства и стремились определить самую подходящую для него аналогию. Представитель пра вительства — помощник заместителя министра юстиции — Сет П. Уоксман утверждал, что Интернет может рассматри ваться как аналог библиотеки. Основываясь на факте, что многие люди используют Интернет как исследовательский инструмент, он утверждал, что Закон о благопристойности коммуникаций (Communications Decency Act — CDA), приня тый в 1996 году, просто требует, чтобы определенный непри личный материал был помещен в «другой зал» библиотеки. В данном случае Интернет представляется виртуальным анало гом физического места, то есть библиотеки, которая также является особым образом организованным пространством.

Представителям истца понравилась и аналогия с библиоте кой, но по другим причинам: Джудит Круг из Американской Ассоциации Библиотек (American Library Association) с удовлетворением отметила, что во время слушаний судьи обратили особое внимание на угрозу, которую Закон о благо пристойности коммуникаций представляет для библиотек всей страны, стремящихся использовать Интернет для обес печения более открытого доступа общественности к инфор мации. Судья Стивен Брейер сравнивал Интернет просто с телефоном, учитывая большой процент пользователей, кото рые общаются друг с другом через модемы по телефонным линиям. Судьи Сандра Дей О'Коннор и Энтони Кеннеди в своих вопросах к господину Уоксману предположили, что Интернет можно считать аналогией «угла улиц или парка», поставив вопрос о том, может ли онлайновый мир рассматри ваться как традиционный общественный форум в целях обсу ждения первой поправки к Конституции США. Эта аналогия 3 См. : Biegel, S. Beyond… — P. 26.

снова сравнивала киберпространство с физическим неинсти туализированным пространством человеческого взаимодей ствия. Правительство, однако, склонялось к точке зрения, что Интернет скорее является средством широкого вещания (broadcasting media), то есть средством массовой информации в русскоязычном эквиваленте. Учитывая то, что Верховный Суд в итоге пришел к заключению, что Интернет, по крайней мере в конкретном случае, может рассматриваться как биб лиотека или торговый центр.

Можно утверждать, что каждая из указанных выше ана логий применяется в зависимости от ситуации и обстоя тельств. Таким образом, Интернет может рассматриваться как библиотека, телефон, общественный парк, местный бар, торговый центр, средство массовой информации, печатное издание, медицинская клиника, гостиная в частном доме, об щественное образовательное учреждение. Никакой предыду щий способ коммуникации в истории человечества не выпол нял столько функций одновременно. По мнению Бигела, уче ные, исследующие юридические аспекты Интернета, все чаще основывают свои работы на этой концепции киберпро странства, утверждая, что Интернет не должен рассматри ваться как одно место или пространство, но как несколько отдельных «киберпространств», которые могут существенно отличаться друг от друга 1.

На основе вышесказанного можно выделить два основ ных подхода к определению киберпространства.

Первый подход определяет киберпространство как сово купность технологий, позволяющих осуществлять социаль ную коммуникацию с помощью новых способов (Интернет, электронная почта, чат, видео-конференции, форумы, веб логи (блоги) и т.д.). С точки зрения данного подхода эти тех нологии не привносят в бытийную реальность принципиаль ных изменений, кроме усовершенствований уже ранее суще ствовавших технологий коммуникации: Интернет может быть сравнен с традиционной почтовой системой и системой циркуляции газет и журналов, причем в некоторых случаях уступающей ей — по Интернету нельзя переслать физиче ские объекты, а только их образы;

чат и форумы представ 1 См. : Biegel, S. Beyond… — P. 28.

ляют собой усовершенствованную версию всем известного телеграфа;

электронная почта — современный аналог обыч ного письма, а блоги — электронный вариант публичной де монстрации дневниковых записей. Сам термин «киберпро странство» содержит указание на другое место, но, с точки зрения приверженцев этого подхода, это всего лишь метафи зический конструкт, отражающий романтические поиски, близкие к поискам «земли обетованной», «Царства Небесно го», Атлантиды, Эльдорадо и тому подобных мест, не суще ствующих в эмпирической реальности. «Нахождение, пребы вание в киберпространстве» — не более чем фигура речи или образ, построенный авторами фантастических романов и фильмов. Веб-сайты, блоги и форумы не находятся в некото ром виртуальном мире, а представляют собой всего лишь переведенные в цифровую форму тексты и образы, хранящи еся на серверах, которые существуют физически в специфи ческом географическом местоположении. Для характеристи ки этой многослойной среды М. Дертузос использует термин electronic proximity (электронная проксемика) 1. Электронная проксемика позволяет представить миллиарды людей и компьютеров в виде компактного электронного метрополиса, в котором коммуникационные возможности определяются не километрами, а характеристиками используемых для комму никации машин и информационных каналов. Дертузос выде ляет несколько типов коммуникации, анализируя электрон ную проксемику: коммуникация машины с машиной;

комму никация человека с машиной;

коммуникация человека с чело веком. Машины в данном случае являются только элементом коммуникации, даже когда коммунициируют друг с другом.

Несомненно, наиболее важным с точки зрения анализа изменений в человеческой культуре является то, что, несмот ря на появление новых технологий коммуникации, поведение людей принципиально не изменилось: как утверждают при верженцы первого подхода, люди продолжают делать те же самые вещи с использованием Интернета, которые они дела ли до его возникновения 2.

Второй подход утверждает, что современная сетевая компьютерная среда принципиально отличается от физиче 1 См. : Dertouzos, M. What Will Be... — P. 277.

2 См. : Ibid. — P. 32.

ской окружающей среды, особенно по отношению к традици онно принятым понятиям места и длительности (времени).

Для этого подхода характерно представление, что компью терная коммуникация делает пространство и географию бо лее пластичными. Более того, сетевое пространство не просто расширяет представления о геометрии, но и отрицает ее, хотя оно имеет четкую топологию компьютерных узлов и векто ров для битов, и эти узлы и соединения могут быть нанесены на чертежи. В русле данного подхода виртуальное про странство, или киберпространство, уже не фигура речи, а культурная форма бытия-пребывания, с учетом того, что чело век имеет следующую универсальную способность: в процес се деятельности он наполняет символами все значимые для него области реальности, фактически существуя в искусствен ной жизненной среде, созданной своим воображением, и, не смотря на то, что природная, объективная среда продолжает играть огромную роль в его жизни, для человека она не яв ляется приоритетной, а существует лишь как средство удовле творения его витальных потребностей и символизации реаль ности.

Кроме двух практически полярных подходов, описан ных выше, Бигел выделяет умеренный подход, который, по его мнению, достаточно хорошо выражен в следующем опре делении киберпространства, сформулированном Г. Рейнгол дом в 1993 году: «Киберпространство... — название, исполь зуемое некоторыми людьми для концептуального про странства, где слова, человеческие отношения, данные, бо гатство и власть заявлены людьми, использующими техноло гии компьютерной коммуникации» 1.

Согласно этому подходу некоторые части киберпро странства значительно отличаются и по их архитектурной конструкции, и по типу деятельности, которая в них происхо дит. Особенности этого пространства/способа коммуникации состоят в том, что оно, во-первых, предоставляет возмож ность мгновенного одновременного общения на трех уров нях: один на один, один с многими, многие с многими;

во вторых, это пространство обеспечивает независимость ком муникации от физического расстояния. Одновременное со 1 Dertouzos, M. What Will Be… — P. 33.

единение и участие в одновременной коммуникации со мно гими адресатами независимо от их физического географиче ского расположения должно где-то происходить, и киберпро странство как концептуальное пространство в данном случае является вполне подходящим термином. Развитие и архитек тура этого концептуального пространства с момента его заро ждения в 70-х годах XX века (хотя сам термин был введен в употребление только в 1984 году Уильямом Гибсоном в его научно-фантастическом романе «Нейромант» 1) существенно продвинулись вперед и значительно усложнились. Учитывая тот факт, что все входы в киберпространство оборудованы интерфейсом, ощущение реальности пребывания в нем будет возрастать по мере усложнения интерфейса, которое идет по двум параллельным направлениям: моделирование вообража емого мира для достижения его максимальной схожести с физическим миром в смысле социальной, социокультурной, социально-экономической структуры;

симулирование сен сорных ощущений, которые не позволяли бы отличить реаль ные действия в реальном мире от виртуальных в киберпро странстве 2. Что касается первого направления, то к нему можно отнести бесконечное на сегодняшний день количество сетевых компьютерных игр-стратегий, которые по большому счету не претендуют на замену реальности, а также проекты, напоминающие внешне игры, но на самом деле таковыми не являющиеся, как, например, проект «Сэконд Лайф» (вторая жизнь — прим. автора) 3, получивший мировую известность и продолжающий набирать обороты (см. рис. 2). Как указыва ют создатели проекта, «Сэконд Лайф» — трехмерный мир, полностью построенный и принадлежащий своим жителям.

Со времени открытия в 2003 году этот мир значительно вы рос и по данным на 4 августа 2007 года составлял 8 миллио нов 613 тысяч 433 жителя из различных стран мира.

1 См.: Gibson, W. Neuromancer. — New York: Ace Books, 1984.

2 Это направление было глубоко исследовано Станиславом Лемом в целой серии работ, написанных в период с 1964 по 2000 год;

см. : Лем, С. Молох. — М. :

АСТ : Транзиткнига, 2005.

3 См. : Second Life [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://secon dlife.com.

Рис. 2. Главная страница проекта «Сэконд Лайф»

Лексика, используемая в текстах проекта, описывает этот виртуальный мир как «огромный цифровой континент, наполненный людьми, развлечениями, экспериментами и воз можностями». Презентационный текст приглашает новых жителей создавать свое виртуальное благополучие по образ цу реального мира: «После того как вы освоитесь немного, возможно, вы найдете прекрасный участок земли для по стройки своего дом или бизнеса. Вы также будете окружены созданиями своих сограждан. Так как граждане сохраняют права на их цифровые создания, они могут покупать, прода вать и обмениваться с другими гражданами. Рынок состав ляет миллионы американских долларов в ежемесячных сдел ках. Эта коммерция осуществляется с помощью внутренней торговой единицы — доллара Линдена, который может быть конвертирован в американский доллар в нескольких преуспе вающих онлайновых обменных пунктах доллара Линдена» 1.

Таким образом, в рамках проекта решаются проблемы, обозначенные нами как первое направление усложнения ин терфейса, то есть как моделирование воображаемого мира для достижения его максимальной схожести с физическим миром в смысле социальной, социокультурной, социально 1 Second Life.

эконо мической структуры. Второе направление (симулирование сенсорных ощущений, которые не позволяли бы отличить ре альные действия в реальном мире от виртуальных в кибер пространстве) также находит свое развитие, с той лишь по правкой, что оно идет значительнее медленнее, чем развитие по первому направлению: оно ограничено объективными причинами инновационной деятельности разработчиков и ко личеством ресурсов, направляемых на развитие технологий.

Например, в рамках «Сэконд Лайф» уже налажено трехмер ное изображение (3D digital image) и голосовая коммуника ция, что значительно усиливает эффекты реальности про странства.

Эти примеры возвращают нас к проблеме интерфейса как к ключевой проблеме восприятия киберпространства в смысле пространства физической локальности: если интер фейс настолько сложен, что не дает нам возможности от личить симулированные ощущения от настоящих, споры о том, является ли киберпространство пространством или нет, теряют смысл. Киберпространство представляет собой мир постмодернистской симуляции, где образ и реальность, чело век и машина сливаются, становятся пористыми: киберпро странство — это не пространство, которое везде и все-таки негде. В процессе развития технологий «виртуальной реаль ности» интерфейс «человек—машина» становится все более проницаемым 1.

При анализе проблемы изменения концепций про странства в информационную эпоху необходимо также, с на шей точки зрения, учитывать факт, что наше восприятие мира состоит не только из биологически сенсорной состав ляющей, но и из культурной. Иными словами, культурное восприятие играет важную, если не ведущую роль в мировос приятии человека. При данном подходе воображаемые объек ты являются такой же реальной частью человеческого мира, как и физические. Этот способ моделирования сред активно используется в киберпространстве Интернета. Например, вы можете оставить надпись на стене своего друга в его «вирту 1 См. : The Routledge Critical Dictionary of Postmodern Thought. Routledge — New York, 1999. — P. 219.

??????????

???????????

????????????

????????????

альном жилище» 1. В данном случае мы снова имеем дело с нематериальной культурной формой, которая является отра жением или подобием, символом физического объекта. Эта культурная форма бытия-пребывания, как указывалось выше, позволяет провести грань между здесь и там. Лоренс Лессиг отмечает, что сегодня киберпространство — это действитель но «место», где люди живут 2. Там они переживают все виды вещей, которые они переживают в любом реальном месте. Их переживания не изолированы, как в случае, если бы они игра ли в некую высокотехнологическую компьютерную игру. Они испытывают переживания в группах, в сообществах, среди не знакомцев, среди людей, и в то время как они находятся в том месте, в киберпространстве, они также находятся здесь 3.

Пространство в информационную эпоху начинает обла дать парадоксальными характеристиками: с одной стороны, оно расширяется физически и виртуально благодаря новым технологиям;

с другой стороны, оно сокращается благодаря все тем же технологиям, так как нужно все меньше и меньше времени на покрытие тех же самых расстояний.

Наиболее подходящей моделью для демонстрации взаи модействия двух пространств (физического и виртуального) будут две пересекающиеся сферы, имеющие общий сегмент, которые представлены на рисунке 3.

Рис. 3. Взаимодействие физического и виртуального пространства Эта схема не только предельно проста, но и предельно 1 См., напр., «В контакте» [Электронный ресурс]. — Режим доступа:

http://vkontakte.ru.

2 См. : Lessig, L. Surveying Law and Borders: The Zones of Cyberspace // Stanford Law Review. — 1996. — № 48. — P. 1403.

3 См. : Ibid. — P. 1403.

условна, так как мы не можем установить границы сегмента взаимодействия физического и виртуального пространства по нескольким причинам: учитывая условность виртуального пространства, его сопредельная область с физическим тоже является условной, представляя собой нематериальную культурную форму;

этот сегмент постоянно увеличивается по мере усложнения и совершенствования интерфейса, как ука зывалось выше. Информационно-коммуникационные техно логии интегрируются в наш физический и культурный мир с помощью многочисленных приспособлений на основе компьютерных процессоров, соединенных в сети. Многочис ленные компании предлагают комплексные решения, превра щающие офис, дом и машину в интегрированную систему, которой можно управлять из различных точек доступа, в за висимости от того, где владелец находится в данный момент.

Одна из подобных схем, названная «Умный дом» и предлага емая компанией Smart Home USA 1, представлена на рисунке 4.

0100090000037800000002001c 50000000b0200000000050000000c027c07d00d040000002e 001c000000fb021000070000000000bc02000000cc 97374656d0007d00d0000e99300006054110026e2823940661f 0c020000040000002d01000004000000020101001c000000fb cff0000000000009001000000cc0440001254696d6573204e 0526f6d616e 2d010100050000000902000000020d000000320a5a 40000000000d80d7907203b2d00040000002d Рис. 4. Интегрированная схема управления домом Модель такого дома была описана известным амери канским футурологом-социологом Э. Тоффлером в его труде «Третья волна» в 1980 году. Автор утверждает, что работа дома, вовлекающая значительную часть населения, может Smart Home USA [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.

smarthomeusa.com.

означать большую стабильность общества 1, что в свою оче редь означает системное изменение образа жизни, то есть повседневной культуры. Феномен возвращения к культуре локальности в виде обретения более постоянного места жи тельства, чем раньше — в индустриальную эпоху, по мнению Тоффлера, приведет к меньшей вынужденной мобильности, меньшему стрессу для человека, меньшему количеству временных связей между людьми и большему участию в жизни общества: «электронный коттедж» мог бы помочь восстановить смысл принадлежности к обществу и вызвать возрождение добровольных организаций, таких как церковь, женские объединения, клубы, спортивные и юношеские организации» 2. Все это также означает изменение в про странственно-временной сфере. Эти изменения, а также изме нения в других основных сферах человеческой деятельности можно проследить с помощью таблицы 3.

Таблица № Основные сферы человеческой Первая волна Вторая волна Третья волна п/ деятельности п 1 2 3 4 Экономическая сфера 1. Экономическая Крестьянское Фабрика Рабочий основа хозяйство кабинет, дом 2. Использование Строго Неограничен- Потребление, ресурсов ограниченное ное ограниченное потребление потребление потребностью сохранения баланса систе мы 3. Технология Ручной труд Массовое Информаци машинное онные производство технологии Окончание таблицы 1 2 3 4 1 См. : Тоффлер, Э. Третья волна. — М. : АСТ, 2002. — С. 335.

2 Там же. — С. 336.

Социальная сфера 1. Основа социаль- Традиция Коллектив Личность ной организации 2. Основа Чувства Разум Разум мотивационной и интуиция направленности Пространственно-временная сфера 1. Отношение Анимизм Покорение Интеграция к миру природы природы с природой 2. Временная Прошлое Настоящее Будущее (темпоральная) направленность 3. Ощущение Природные Исчисляемое Время времени ритмы время как длитель ность процес сов Познавательная сфера 1. Эпистемологиче- Авторитет Научность Новые ская основа ность парадигмы науки (постмодер низм, постгу манизм) 2. Основа Семья Школа, Индивидуаль образовательной университет ные системы сетевые структуры По мнению Тоффлера, культура Второй волны цивили зации связывала повседневную жизнь (ритмы сна и просы пания, работы и отдыха) с основными ритмами машин 1.

Люди приходили на работу в одно и то же время, принимали пищу в одно и то же время и т.д. Третья волна, по мнению Тофллера, бросила вызов этой механической синхронизации с темпом машины, заменив большую часть основных соци альных ритмов и освободив человека от машинной зависимо сти 2. Многие компании заменяют требования, чтобы каждый работник проходил через фабричную проходную или в офис в одно и то же время, тем, что устанавливают несколько «основных» часов, когда кто-либо, как ожидается, будет находиться на работе, а все остальные часы рассматриваются 1 См. : Тоффлер, Э. Третья волна... — С. 398.

2 См. : Там же. — С. 399.

как «гибкие». Кроме того, активно распространяется частич ная занятость, работа на дому и в ночное время. Комбинация гибкого времени, частично занятого времени и ночной рабо ты означает, что все большее число людей работают вне ре жима «с девяти — до пяти» (или другого фиксированного расписания), и все общество сместилось в сторону круглосу точной работы. Политика «гибких часов» сегодня употребля ется руководством компаний, которые являются флагманами информационного общества 1.

Говоря об этих способах использования времени в современном обществе, Тоффлер называет такой процесс «демассификацией времени» 2, которая параллельна демасси фикации других черт социальной жизни, вызванной распро странением Третьей волны. Однако, кроме большей свободы, связанной с новым отношением ко времени, человек сталки вается и с негативными социальными последствиями, такими как одиночество и социальная изоляция. В связи с гибкими рабочими графиками такие традиционные общественные центры, как пабы, церковные трапезные, школьные вечерин ки, теряют свое традиционное значение и будут заменены новыми общественными институтами. Например, это может быть новый компьютерный сервис, который сохранит графи ки жизни пользователя, его членов семьи и друзей, чтобы по мочь ему организовать общение с ними 3.

В изменении пространственно-временных характери стик общества Тоффлер также отводит ключевую роль компьютерам, которые начинают придавать новую форму ежедневным индивидуальным графикам, делают возможным гибкое время как в больших, так и в небольших организаци ях, интегрируют сотни индивидуальных гибких графиков, за меняют коммуникационные образцы времени, позволяя поль зователям иметь доступ к данным, производить их изменение и синхронно, и асинхронно. В такой среде, как указывает 1 См., напр. сайты : компании «Гугл» (Google) — http://www.google.com и компании «Майспэйс» (MySpace) — http://www.myspace.com.

2 Тоффлер, Э. Третья волна. — С. 405.

3 Подобные сервисы сегодня предлагают уже упоминавшиеся «Гугл»

(Google) — http://www.google.com и «Майспэйс» (MySpace) — http://www.

myspace.com, а также «Фэйсбук» (Facebook) — http://www.facebook.com, «Линк дин» (LinkedIn) — http://www.linkedin.com и др.

Тоффлер, каждый пользователь, разделенный с другими пользователями временными зонами, выбирает, посылает или восстанавливает данные, когда это необходимо 1. Таким об разом, человек может работать в любое время суток сообраз но индивидуальным биологическим и социальным ритмам активности.

По мнению Тоффлера, влияние компьютеров на время еще глубже, так как они изменяют традиционные человече ские представления о нем. Это относится, например, к таким новым специфическим терминам, как «реальное время», ко торые предусматривают, что кроме реального времени суще ствует время виртуальное (компьютерное, машинное). Все это требует новой классификации, обозначения переконцеп туализации временных явлений. Тоффлер отмечает, что за лет с момента возникновения компьютеров ученые прошли путь осознания времени в терминах от «миллисекунды» (ты сячная доля секунды) до «наносекунд» (миллиардная доля се кунды), то есть сжатие времени стало гораздо сильнее, чем может себе представить человек 2.

Основанная на компьютерах, новая коммуникационная система, как указывает М. Кастельс, радикально трансформи рует пространство и время, так как местности лишаются сво его культурного, исторического, географического значения и реинтегрируются в функциональные сети или в образные коллажи, вызывая к жизни пространство потоков, заменяю щее пространство мест: время стирается в новой коммуника ционной системе: прошлое, настоящее и будущее можно про граммировать так, чтобы они взаимодействовали друг с дру гом в одном и том же сообщении. Таким образом, утверждает Кастельс, материальным фундаментом новой культуры ста новится пространство потоков и вневременное время. Ка стельс определяет культуру информационного общества как культуру, которая перекрывает и включает разнообразие передававшихся в истории систем отображения;

как культуру реальной виртуальности, где выдуманный мир есть выдумка 1 См. : Тоффлер, Э. Третья волна. — С. 409.

2 См. : Там же. — С. 410.

в процессе своего создания 1.

Кастельс указывает, что доминирующая тенденция направлена к горизонту сетевого внеисторического про странства потоков, стремящегося навязать свою логику рас сеянным сегментированным местам, все слабее связанным друг с другом, все менее и менее способным пользоваться об щими культурными кодами. Потеря этой способности звучит как предупреждение: если люди не смогут намеренно по строить культурные и физические мосты между двумя фор мами пространства (виртуальным и реальным физическим), то станет возможным дойти до жизни в параллельных все ленных, в которых время не может совпадать, так как они де формированы разными измерениями социального гиперпро странства2. Одним из важнейших атрибутов этого гиперпро странства Кастельс называет вневременность, которая пред ставляет собой повторяющуюся тему культурных выражений современной эпохи — в виде внезапных вспышек видеокли пов или вечного эха электронного спиритуализма3.

В современной культурфилософии изменения, происхо дящие в пространственно-временной сфере, принято связы вать с ситуацией постмодерна. Б.Л. Губман указывает, ссыла ясь на известного американского культурфилософа Ф. Джей месона 4, что в период постмодерна пространство как бы по давляет темпоральность, временное измерение 5. По его мне нию, речь идет не о возвращении стереотипов пространствен но-временного восприятия традиционного общества, а о по явлении качественно новых феноменов, при которых собы тия, вершащиеся во времени, отнюдь не прикрепляются вновь к строго определенному месту и ритму природных про цессов 6.

Таким образом, в информационном обществе локаль ность воспринимается как традиция и во многом — как выну 1 См. : Castels, M. The Rise of the Network Society // The Information Age:

Economy, Society and Culture. — Oxford, 1996. — Vol. 1. — С. 375.

2 См. : Ibid. — P. 428.

3 См. : Ibid. — P. 463.

4 См.: Jameson, F. The Seeds of Time. — New York, 1994.

5 См. : Губман, Б.Л. Современная философия культуры. — М. : Современ ная политическая энциклопедия (РОСПЭН), 2005. — С. 518.

6 См. : Там же. — С. 518.

жденность, необходимость, связанная с телесностью бытия.

Пространственность перестает восприниматься как ограни ченность, и новое восприятие времени способствует этому: в сетевых сообществах время локализуется внутри них и вос принимается как длительность процесса, а не как природный цикл (утро, день, вечер, ночь). В киберпространстве время становится многослойным: в один и тот же момент и машина, и пользователь выполняют несколько операций или заданий, хотя в отличие от машины, которая действительно парал лельно выполняет несколько действий, пользователь занят клипизацией действий, что также формирует определенную культурную среду, которую принято называть клип-культу рой. Исчисляемость времени, характерная для Нового време ни или, другими словами, индустриальной эпохи, в данном случае теряет свое значение и трансформируется в длитель ность процессов, к тому же асинхронную с реальным про странством. В связи с этим во времени информационного об щества концепция пунктуальности претерпевает серьезные изменения: учитывая то, что файловые системы и системы коммуникации позволяют осуществлять асинхронную ком муникацию и обеспечивать многопользовательский доступ к информации по индивидуальному запросу, во многих случа ях опоздание становится невозможным.

В культуре информационного общества эсхатологиче ские культурные тексты, несущие в заголовках слово «конец»

(«конец истории», «конец цивилизации», «конец времени» и т.п.), воспринимаются не как физическое завершение фено менов, а как вопрос «Что дальше?». Клип-периоды пост-вре мени и пост-пространства перемежаются клип-периодами нео-времени и нео-пространства, многократно реплицируе мые в многочисленных вневременных и внепространствен ных сетевых сообществах, тысячами возникающих и гибну щих ежедневно.

2.2. Этико-асксиологическая составляющая информационного общества На Западе проблемы этико-аксиологического измерения информационного общества начали широко обсуждаться в —90-е годы XX века. Серьезное влияние на этот процесс ока зали факторы, описанные в первой главе данной работы (фак тор потребительского общества, фактор контркультуры, фак тор неогуманизма). Как уже указывалось, эти факторы послу жили первотолчком для крупных социальных сдвигов и воз никновения новых социальных групп и движений в западных странах.

В США мощный ценностный сдвиг в общественном со знании приходится на 60-е годы ХХ века, когда миллионы молодых людей приняли участие в общественных движениях за гражданские права, гуманизацию общества, социальную справедливость, охрану окружающей среды, равные права для расовых меньшинств и женщин. Именно на этот период приходится генезис концепций информационного общества как социального конструкта, что связано с благоприятными интеллектуальными и социальными условиями.

Наибольший интерес и потенциал развития, по нашему мнению, в качестве ценностей информационного общества как максимально открытой структуры представляют собой ценности «культурных созидателей». Как указывалось выше (см. 1.3), этой группе свойственно отрицание гедонизма, ма териализма и цинизма, а также антиэкологической ориента ции ультраконсерваторов и нетерпимости религиозных пра вых. Доказанной прямой связи между приверженностью к нематериальным или постматериальным (по определению Р. Инглехарта 1) ценностям и уровнем образования нет, тем не менее тот факт, что большинство «культурных созида телей» имеет высшее образование, показывает то, что их ценностные системы были во многом сформированы под воз действием среды американской системы высшего образова ния, которая в исторической ретроспективе была колыбелью 1 См. : Inglehart, R. Culture shift in advanced industrial society. — Princeton, NJ: Princeton University Press, 1990;

Abramson, P.R. Inglehart Ronald. Value Change in Global Perspective. — Chicago : The University of Michigan Press, 1995.

радикальных (контркультурных) социальных идей в течение второй половины XX века.

Как было отмечено (см. 1.3), можно выделить три груп пы ценностей, которые начинают играть серьезную роль в культуре современного потребительского, массового техно логизированного общества Запада и могут рассматриваться как системообразующие для ценностного континуума инфор мационного общества: неэкономические ценности;

постмате риальные ценности;

ценности культурных созидателей.

Все три группы имеют объединяющий их ценностный атрибут, который может быть сформулирован как откры тость, то есть готовность сообщества воспринимать новое в его непредсказуемом многообразии. Это может проявляется в готовности принятия новых членов с их самыми разнооб разными идеологиями, идентичностями (религиозными убе ждениями, этничностью, уровнем интеллекта, образованно стью и т.д.), в отсутствие платы (или наличии невысокой пла ты) за вхождение в сообщество или доступ к его ресурсам.

Кастельс обозначает открытость как основной техноло гический атрибут сети, который способствует широкому пуб личному доступу и серьезно препятствует введению прави тельственных или коммерческих ограничений 1. Открытость является следствием постоянного процесса инновации и сво бодного доступа, задействованного первыми хакерами и лю бителями работы в сети, которые все еще обитают в ней ты сячами. Таким образом открытость связывается как ценность с ценностями контркультуры, проанализированными ранее (см. 1.2).

С точки зрения культурологического подхода процессы сверхбыстрого распространения, изменения и интерпретации информации, а также связанные с ними проблемы самоиден тификации неизбежно приводят к процессам атомизации, мо заичности, противоречивости ценностей действующих в ин формационном обществе индивидов. Не случайно одной из базовых ценностей в ситуации постмодерна называется иро ния как наиболее предпочтительный способ выражения 2.

1 См. : Castels, M. The Rise of... — P. 356.

2 См. : Castels, M. The Rise of… — P. 419.

Тем не менее в формировании ценностной системы информа ционного общества в первую очередь необходимо выделить тенденцию к экстраполяции ценностей демократического гражданского общества в информационное пространство. Эта тенденция проявляется на всех уровнях, начиная с «манифе стов независимости» и «свободных конституций» Интернет сообществ до документов, имеющих государственный и меж дународный статус 1. Например, Окинавская хартия глобаль ного информационного общества закрепляет ценности, кото рые соответствуют ценностным принципам цивилизованного гражданского общества: общественное благосостояние, соци альное согласие, демократия, прозрачность, стабильность, ра венство, взаимная терпимость и уважение к особенностям других людей, защита личной жизни2. В Александрийском Манифесте о библиотеках, принятом Международной Феде рацией Библиотечных Ассоциаций и Учреждений (IFLA), крупной некоммерческой организацией, объединяющей организаций — членов в 155 странах мира, указывается, что информационное общество должно быть демократическим и открытым3. Федерация, библиотеки и информационные службы имеют общее видение информационного общества для всех, принятого на Всемирном саммите на высшем уров не в Женеве в декабре 2003 года. Это продвигает идею разви тия всеобъемлющего общества, основанного на фундамен тальном праве людей на доступ и выражение информации без ограничений, где каждый сможет творить, иметь доступ, ис пользовать и распространять информацию и знания 4.

Программные документы проекта «Информационное общество», созданного на юридическом факультете Йельско го Университета в 1997 году, содержат список следующих направлений деятельности в рамках проекта, позволяющих выделить демократические ценностные императивы, на кото 1 См. : Приложение 2. Построение информационного общества — глобаль ная задача в новом тысячелетии. Декларация принципов. Ст. 10. — П. 56—59.


2 См. : Приложение 3. Окинавская хартия глобального информационного общества.

3 См. : Приложение 4. Александрийский Манифест о библиотеках, Инфор мационное общество в действии [Электронный ресурс]. — Режим доступа:

http://www.ifla.org/III/wsis/AlexandriaManifesto. html.

4 См. : Там же.

рых должно строиться информационное общество:

— защита свободы слова, частной жизни и демократи ческих ценностей в цифровую эпоху;

— создание активных общественных и гражданских мест в киберпространстве;

— развитие технических архитектур, юридических пра вил и демократических стратегий, способствующих личной свободе, а не общественной или частной цензуре;

— использование технологии для создания сообществ, исповедующих культурный плюрализм и местные (локаль ные) ценности 1.

Группа обсуждения «АЙДИАЗ» — Интернет, демокра тия, экономика и услуги (IDEAS — Internet, Democracy, Eco nomy and Services) 2, базирующаяся в Женеве, фокусирует свою деятельность на определении восприятия Интернет как целого, а также ценностей, которые с ним связываются. В процессе обсуждения различных тем участники группы по пытались сформулировать основные коллективные ценности, связанные с использованием Интернет, несмотря на то, что разделяемые ценности, по их общему мнению, достаточно размыты, с трудом поддаются словесным формулировкам, а иногда даже мифологичны. Результатом этой попытки стал следующий список ценностей:

1. Превалирование человеческих аспектов. Интернет хотя и основан на технологии, самым важным его ас пектом является человеческий аспект, то есть люди, которые его используют, то, как они его используют, ценности, которые Интернет олицетворяет для них, и взаимосвязь Интернета с обществом.

2. Непрекращающийся процесс обучения. Использова ние сети рассматривается как процесс обучения.

3. Полноценная двусторонняя коммуникация. Каждая личность должна иметь возможность разместить свои материалы в сети, каждая личность должна иметь до 1 См. : Yale Information Society Project [Электронный ресурс]. — Режим до ступа: http://islandia.law.yale.edu/isp/about.html.

2 См. : IDEAS [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.con nected. org/is/is.html.

ступ ко всей публикуемой информации.

4. Взаимопонимание и сотрудничество. Необходимо преодолевать барьеры между дисциплинами, видами деятельности и научными школами для развития бо лее творческого и гибкого обмена, сотрудничества и понимания.

5. Общность. Люди должны помогать друг другу пре имущественно в некоммерческом контексте. Такое мышление близко к тому, к которому стремился Ан дрэ Горц, — в другом контексте — выступая за уве личение дополнительных рыночных видов деятельно сти, в которых дарение или бесплатный обмен яв ляются правилом. Вследствие этого Интернет не дол жен быть полностью посвящен или подчинен ком мерческой деятельности.

6. Всеобщий доступ. Доступ должен быть всеобщим, что означает, что стоимость, географическое положе ние, отсутствие ноу-хау и другие затруднения не должны создавать барьеры для доступа.

7. Право собственности и контроль. Ни одна компа ния, организация, сообщество или группа не должна владеть или контролировать Интернет.

8. Многоязычность. Интернет должен позволять и по ощрять использование любого и каждого языка.

По мнению Д. Подольны и К. Пейдж, одним из основ ных отличий сетевой формы организации от традиционной является «дух доброй воли», который означает использова ние права голоса вместо права силы для разрешения проблем, а также высокий уровень доверия между участниками. Нор мы взаимности лежат в основе сетевой организации (в отно шениях между участниками преобладают чувства взаимных обязательств и ответственности, а не желание извлечь выгоду из имеющего место доверия) 1.

Таким образом, открытость, обмен, сотрудничество, доверие являются базовыми ценностными ориентациями, ко торые могут создать возможности для восприятия культуры 1 См. : Podolny, J.M. Network Forms of Organization, Annual Review of Soci ology. —1998. — Vol. 24. — P. 57—76.

информационного общества как конструктивной культуры, усиливающей, а не ослабляющей культурные коды общества.

Активно обсуждаемая и известная во всем мире среди поль зователей Интернет-платформа Web 2.0 имеет в своей основе как раз эту философию общинности, совместного использо вания и содержания, создаваемого пользователем1.

Совершенно очевидно, что на данном этапе развития информационного общества формальные документы скорее пытаются обрисовать контуры желаемого будущего, чем констатировать реальное положение вещей. В отличие от институциональных документов, являющихся виртуальными проекциями существующих организаций, внеинституцио нальные документы, такие как «Декларация независимости киберпространства», сформулированная Джоном П. Барлоу (полный текст декларации см. в приложении 4), описывают ценности зарождающегося социума информационного обще ства более радикально и в определенной степени более реа листично:

— свобода и независимое самоуправление («Мы не изби рали правительства и вряд ли когда-либо оно у нас будет…»);

— вера в естественность и саморегулирование инфор мационного сообщества («Киберпространство есть дело естества и растет само посредством наших совокупных дей ствий»);

— вера в равенство и полное отсутствие каких бы то ни было ограничений гражданских прав и свобод («…мир, в который могут войти все без привилегий и дискриминации, независимо от цвета кожи, экономической и военной мощи и места рождения»;

«…мир, где кто угодно и где угодно может высказывать свои мнения, какими бы экстравагантными они ни были, не испытывая страха, что его или ее принудят к молчанию или согласию с мнением большинства»);

— нематериалистический взгляд на человеческую лич ность и полное отрицание физического насилия («Ваши пра вовые понятия собственности, выражения, личности, пере движения и контекста к нам не приложимы. Они основаны на 1 См. : Annual Web 2.0. Summit [Электронный ресурс]. — Режим доступа:

http://www.web2summit.com.

материи — здесь материи нет. Наши личности не имеют тел, поэтому в отличие от вас мы не можем достичь порядка по средством физического принуждения»);

— холизм («В нашем мире все чувства и высказывания, от низменных до ангелических, являются частями единого целого — глобального разговора о битах. Мы не можем отде лить воздух, который удушает, от воздуха, по которому бьют крылья»);

— отказ от потребительского отношения к идеям («… законы провозглашают, что идеи — всего лишь еще один промышленный продукт, благородный не более чем чугун ные чушки. В нашем же мире все, что способен создать чело веческий ум, может репродуцироваться и распространяться до бесконечности безо всякой платы»).

Несмотря на то, что утопические и романтические моти вы явно прослеживаются в данном культурном тексте, совер шенно очевидно, что подобные тексты имеют значительное влияние на формирование внеинституционального сегмента информационного общества, в котором ценности интернали зируются значительно проще и быстрее, чем в его институци ональной сегменте. В документах институционального сег мента ценности носят во многом инструментальный характер как фактор проведения определенной политики (например, всеобщий доступ к информации для всех, реализуемый в рамках правительственных программ информатизации) и их духовный потенциал снижен, учитывая недоверие к прави тельственным и околоправительственным организациям как одну из ценностей Западного общества в целом.

Анализ статей Кевина Келли 1, одного из ведущих ре дакторов легендарного влиятельного журнала «Ваерд»

(Wired) и его онлайн-ресурса «Ваерд Ньюс» (Wired News)2, посвященных идеологии современных информационных се тевых сообществ и компаний, показывает, что те сообщества и компании, которые основываются на постмодернистских ценностях, обладают наибольшей жизнеспособностью. Эти См. : Kevin Kelly [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.

kk.org.

2 См. : Wired News [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.

wired.com.

ценности могут быть сформулированы в терминологии, предложенной В.А. Канке (см. 1.3). В скобках дается перевод оригинального текста К. Келли, отражающий постулируемую ценность. То, что идеологемы, сформулированные Келли, об ладают коммерческим или экономическим звучанием, в дан ном случае принципиального значения не имеет: они приме нимы ко всему полю культуры информационного общества, а не только к его бизнес-сфере.

Итак, базовыми ценностями для информационного об щества являются:

— дисконсенсус, дискретность и рассеивание («Нужно стремиться стать пусть менее совершенным, но более гибким и децентрализованным, чтобы на пике успеха провести де монтаж старого и идти к новому»);

— нестабильность («Новые виды постоянно замещают старые. Балансировка на грани хаоса и самообновления»);

— соблазн, а не производство, игра, а не цель («Разви вайте не продукт, а сеть деловых связей. Преданность стан дартам, а не фирме»);

— движение на поверхности слоев и вещей («Все деше веет по мере совершенствования. Следует изобретать бы стрее, чем новшество станет привычным»);

— лабиринт, неопределенность и эстетика парадок сально-возвышенного («Не решайте проблемы, ищите новые возможности. Повторы, копирование, автоматизация обесце ниваются, а оригинальность, воображение, творчество — рас тут в цене») 1.

Этико-аксиологическая сфера информационного обще ства несет в себе все этические и нравственные проблемы, свойственные традиционным и индустриальным обществам.

Многие из этих проблем не только перенеслись на новую почву в связи с развитием киберпространства, но и обостри лись благодаря более высокому уровню не только духовной свободы, но и коммерческой выгоды, обещанной новыми технологиями. Наш анализ показывает высокую степень мо заичности ценностного ландшафта информационного обще 1 См. : Kelly, K. New Rules for the New Economy [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.wired.com/wired/archive/5.09/newrules_pr.html.


ства от неогуманистических ценностей контркультурных основателей первых сетевых сообществ до постмодернист ских ценностей сетевых бизнес-гуру. Формирование системы этических ценностей информационного общества идет по двум основным направлениям. Первое направление представ ляет собой традиционно понимаемые полюсы власти, сфор мированные в современных индустриальных обществах (межправительственные, правительственные организации и организации, лояльные к правительствам). Это культура контролируемой демократии, политической корректности, сохранения статус-кво, значит, это культура достижимого (рационального). Второе направление состоит из сообществ тех, чьими ценностями являются ценности изменения, неопределен ности, принятия и исследования нового и, таким образом, это — культура вероятного и воображаемого (иррациональ ного). Очевидно, что взаимовлияние и влияние каждого из этих направлений на формирование системы этических ценностей информационного общества огромно.

В качестве вывода о превалирующих ценностях инфор мационного общества представляется целесообразным про цитировать М. Кастельса и Э. Киселеву: «Интернет открыл новое пространство для искусства, пространство, отличное от традиционного, элитного закрытого клуба со строгими пра вилами членства, четкой иерархией и жесткими эстетически ми критериями. Новый мир является открытым, демократич ным, высокодинамичным, он ждет своих завоевателей» 1.

2.3. Мифологические и символические элементы культуры информационного общества Мифу как культурному феномену свойственна размы тость границ между вымыслом и реальностью и даже невоз можность отделить их друг от друга. Этот атрибут в полной мере свойственен «сетевому» (информационному) обществу.

1 Кастельс, М. Россия в информационную эпоху [Электронный ресурс] / М. Кастельс, Э. Киселева // Мир России. — 2001. — № 1. — Режим доступа:

http://www.socio.ru/wr/1-01/Castells.htm.

В первую очередь сам акт рождения Интернета в недрах во енных ведомств США как «империи Зла» имеет черты мифа и предстает как один из результатов всемирной войны в лице двух титанов (США и СССР): «…подлинную революцию в информатике произвел Интернет. В конечном счете это был реванш за унижение, пережитое Америкой при запуске совет ского спутника в 1957 г.» 1. Начиная с этого момента и вплоть до сегодняшнего дня информация сама по себе и ин формационное пространство, созданное на основе Интернета и других телекоммуникационных технологий, подверглись бесчисленным актам сакрализации. Идея «грядущего инфор мационного общества» рассматривается как единственный универсальный сценарий мирового общественного развития, вплоть до атрибуции этой идее сакрального и/или эзотериче ского характера: «Информационная политика общества обес печивает автоматическое ускорение его развития. Так, по данным экспертов, только свобода слова и частная собствен ность на средства массовой информации автоматически по вышают на 25 % прогресс общества, рыночная экономика на 25 % повышает уровень жизни, а еще на 50 % уровень жизни повышается за счет частной собственности на землю, жилье и основные средства (фонды) производства. Следовательно, правильная информационная политика любого государства обеспечивает автоматическое повышение уровня благососто яния и развития общества» 2. Или: «Слово — это Информа ция и Информация — вездесущая. Бог — это Информация и Информация — это Бог вездесущий» 3.

Процитированные отрывки «работают» на мифологиза цию информационного общества, так как содержащиеся в них утверждения не могут быть подтверждены или опровергнуты с помощью научных методов, да и в целом не являются науч ными в парадигме «научное мировоззрение — мифологиче ское (религиозное) мировоззрение». Однако здесь необходи мо отметить, что сознание современного человека скорее за нято «мифопроизводством», или «мифокопированием», чем 1 Уткин, А.И. Глобализация: процесс и осмысление. — М. : Логос, 2002. — С. 30.

2 Юзвишин, И.И. Основы информациологии. — М., 2000. — С. 370.

3 Там же. — С. 7.

«мифотворчеством», в основном эксплуатируя архаический миф в процессе создания новейших мифотекстов: современ ные создатели мифов послушно следуют сценариям, напи санным тысячи лет назад. В свою очередь концепция инфор мационного общества, если ее рассматривать в ограниченном смысле как глобальную систему генерирования, обработки, передачи и хранения информации с помощью компьютерных телекоммуникационных технологий, дает массу возможно стей для мифопроизводства благодаря своей неопределенно сти (многовариантности векторов развития), вненаходимости (пребывании «везде и нигде»), вневременности (время, например в Интернете, становится нелинейным, гибким (ускоряемо-замедляемым) и многослойным, а зачастую и во все отсутствующим). Кроме того, важно учитывать парадок сальную ситуацию, что данное «мифопроизводство» является производством мифов о будущем, а не о прошлом, как в слу чае с классическими мифами.

Несомненно, проблему мифологизации культуры инфор мационного общества нужно рассматривать шире, чем просто мифологизацию киберпространства или Интернета, потому что сама концепция информационного общества включает в себя более широкий комплекс проблем, нежели просто проблему использования и развития телекоммуникационных технологий. В проблему мифологизации культуры информа ционного общества необходимо включить и проблему искус ственного интеллекта и роботизацию вместе с киборгизацией, то есть проблемы, которые так или иначе прямо связаны с об работкой информации, а не только с ее передачей.

Для анализа мифологичности культуры информаци онного общества по только что сформулированным пробле мам воспользуемся выводами А.Я. Флиера, который опреде ляет следующие основные признаки мифологического созна ния:

• Универсальность существования человека в мире (природное и человеческое не разделяется;

собы тия, отображаемые в мифе, имеют глобальное (все мирное) значение и смысл).

• Холистичность и синкретичность (нерасчлененная целостность в мироощущении, преобладает хаоти ческая перемешанность в восприятии сакрального и мирского, живого и косного, человеческого и природного, реального и вымышленного, неизбеж ного и случайного).

Цикличность восприятия времени и динамичность • восприятия пространственного мира (отсутствие представлений о линейном времени: мифические события происходят в неопределенном времени и месте, идея вечности, в которой пребывает мир) 1.

Киберпространство и Интернет:

миф об Олимпе и Аиде, рае и аде Указанные признаки мифологического сознания вполне соответствуют и, более того, активизируются при столкнове нии с феноменом киберпространства, которое уже по своей сути является пространством мифическим, не имеющим ре ального физического измерения, хотя в данном случае растворяется или становится менее ощутимой не граница между природным и человеческим, а между сетевым (вирту альным) и человеческим. Сакральное «Природа» заменяется сакральным «Сеть». В авторитетном британском издании «Критический словарь постмодернистской мысли» в статье, посвященной термину «Интернет», трижды упоминается сло во «Сеть» с заглавной буквы 2. Эта Сеть населяется граждана ми: в 2003 году в США фиксируется термин Netizen, то есть «гражданин Сети» по аналогии с Citizen («гражданин города») 3, а в отечественных публикациях «порталы» кибер пространства сравниваются с агорой (средоточием социаль ной жизни античного полиса) 4. Сеть воображается «не осмысляемой сложностью», холистичным и синкретичным алефом Борхеса. Во многих случаях реальность событий, 1 См. : Флиер, А.Я. Культурология для культурологов. — М. : Академиче ский проект ;

Екатеринбург : Деловая книга, 2002. — С. 225.

2 См. : The Routledge Critical Dictionary of Postmodern Thought. —New York ;

Routledge, 1999. — P. 284.

3 См. : Biegel, S. Beyond Our Control? — Cambridge : The MIT Press, 2003.

— P. ix.

4 См. : Жолудь, Р.В. Интернет, журналистика, СМИ: возвращение к агоре? // Вестник ВГУ. — 2003. — № 1 — С. 252—257. — (Сер. «Гуманитарные науки»).

описываемых в киберпространстве, трудно верифицировать, а зачастую они неотделимы от событийной среды самой Сети. Существование Сети приобретает глобальное (всемир ное) значение и смысл.

«Сеть» практически вечна не только как социальная идея, но и как физический объект: гибель одного участка не ведет к гибели всей сети, но, вероятно, ее можно уничтожить, по утверждениям религиозных ортодоксов, добравшись до мифического Суперкомпьютера, как до острия иглы, на кото рой находится смерть Кощея Бессмертного. Э. Тоффлер, ссы лаясь на слова Харви Поппела, первого вице-президента компании Booz Allen & Hamilton (консультации по вопросам управления), указывает, что в 1965—1977 годы американцы «пребывали в «эре большой центральной ЭВМ... олицетворя ющей собой последнее слово технической мысли. Это глав ное достижение века машин — большой суперкомпью тер — покоилось в бомбоубежище на глубине сотен футов под центром... в стерильной среде... управляемое группой супертехнократов». Эти централизованные гиганты настоль ко поражали воображение, что вскоре стали неотъемлемой частью социальной мифологии. Кинорежиссеры, карикатури сты и фантасты использовали их как символ будущего, ша блонно изображая компьютер неким всемогущим разумом — важнейшим средоточием сверхчеловеческого интеллекта» 1.

Мифологические по своему смыслу образы неолуддитских текстов включают в себя «Систему», «Антимир», «мертвое имя», «вечное цифровое имя», «цифровое антиимя», «надзор Сети», «мировую элиту», «Мировое правительство», «са танинскую глобальную Сеть» и т.д. 2 Возникновение компью терных вирусов активизировало мифопроизводство в этом направлении, но учитывая то, что до сегодняшнего дня Сеть «справилась» со всеми вирусными атаками, борьба с «цифро вым Антимиром» приобретает характер мифа, веры в «супер богатырей», которые уничтожат «цифрового» дьявола.

Киборги: миф о герое-полубоге 1 Тоффлер, Э. Третья волна. — М. : АСТ, 2002. — С. 281—282.

2 Филимонов, В.П. Но избави нас от лукавого. — СПб. : Вектор, 2004.

Миф предусматривает наличие «культурного героя», то есть отца-основателя (или человека, связанного с ним либо кровными узами, либо посредством общепринятых социаль но ритуальных действий), защитника, учителя. Интернет, современная фантастика типа «фэнтэзи», кинематограф на полнены мифическими образами современных Прометеев, приносящих людям «огонь» (хакеров, воюющих против «кор румпированной» системы), Одиссеев (странников сети, сер феров Киберпространства), спасителей (пророков и мессий), провозглашающих освобождение человечества с помощью новых технологий и перехода в «новую» виртуальную реаль ность. Типичным примером мифического культурного героя информационно-компьютерной эпохи является Нео из кино трилогии-антиутопии «Матрица». Сам фильм, без сомнения, культовый, наполнен мифологически-религиозными подтек стами. Нео предстает «избранным» — «цифровым» спаси телем, мессией;

Морфеус (кроме своего уже мифологическо го имени) — Иоанном Крестителем, пророчествующим о приходе «избранного»;

Тринити (в переводе с английского Троица) — вероятно, Святым Духом, вдохновляющим Нео на его пути спасения человечества;

Сайфер (цифра, нуль, чело век, не имеющий значения) — Иудой Искариотом;

Пифия — оракулом, открывающим будущее, последний оплот челове ческого сопротивления город Сион — «священным холмом», «священным городом», корабль, на котором путешествуют повстанцы, назван Новохудоносором, по имени библейского царя Вавилона.

Второй важной характеристикой является то, что Нео уже не только человек, он — киборг, подключенный к Мат рице (аналогия: обычный пользователь, «подключенный к всемирной сети с помощью персонального компьютера) с по мощью интегрированного с мозгом высокоскоростного ин формационного порта, и это делает его способным действо вать как в реальном мире, так и в мире «искусственной» ре альности, генерированной Матрицей, но в отличие от других людей, которым «снится» их жизнь, Нео понимает, что происходит, и таким образом становится героем, полубогом.

На сегодняшний день мифологизация кибергероя уже не ограничена пространством художественного творчества (кино, литература, искусство). Профессор кибернетики Уни верситета Ридинга, Великобритания, Кевин Уорвик получил прозвище «Капитан Киборг» в духе современной мифологии комиксов за эксперимент, описанный в его книге «Я — Ки борг» 1, в ходе которого имплантированный в его руку порт был соединен с его нервной системой. С помощью этого пор та, находясь в Нью-Йорке, профессор Уорвик передавал сиг налы своего мозга через Интернет в Великобританию, управ ляя рукой находящегося там робота. Очень быстро с помо щью телекоммуникационных средств Кевин Уорвик был ми фологизирован как киберпионер, кибергерой, жертвующий собой ради научного прогресса.

Роботы: миф о создателе и его творении Миф о роботе — слуге или поработителе своего создате ля, то есть человека, — важен для культуры информационного общества по причине того, что единственная представляемая человеком современная модель робота основана на компью тере. У любого робота a priori компьютерный «мозг». Так ду мают все: и дети, и отец робототехники Айзек Азимов, и современные инженеры, разрабатывающие новейшие модели роботов. В большинстве случаев предпринимаются попытки антропоморфизации, или «натурализации» роботов: чтобы по могать человеку, они «обязаны» быть похожими на него или хотя бы на другие, известные ему формы земной жизни (жи вотных или насекомых). Так человек стремится к повторению мифа о создателе, но с той лишь разницей, что боится повто рения мифа о докторе Франкенштейне, то есть у него появ ляется страх быть уничтоженным или порабощенным своим же творением. Робот (он же — компьютер) может начать «жить» самостоятельно и даже вступать в общение с себе подобными посредством все той же сети, как предполагают создатели киноблокбастера «Я — робот», основанного на рассказах Айзека Азимова. И здесь снова возникает тема Спа сителя: человек, негативно настроенный по отношению к ро 1 См.: Warwick, K. I. Cyborg. — Champaign : University of Illinois Press, 2004.

ботам, но жизнь которого была спасена роботом, человек, ко торый имеет искусственные, электронно-механические части тела, спасает от порабощения монстром — «компьютерным гипермозгом» Вики — и человечество, и «добрых», «послуш ных» роботов. Эта мифологема «питается» исследованиями разработчиков кибертехнологий и искусственного интеллекта (К. Уорвик, Р. Карцвел, М. Мински), которые уже сегодня все рьез говорят о превосходстве роботов над человеком 1.

Искусственный интеллект, компьютерное клонирование: миф о вечной жизни Миф о вечной жизни представлен в культуре информа ционного общества идеями об искусственном интеллекте и о компьютерном клонировании человеческого мозга.

По утверждению Рэймонда Карцвела, в течение XXI века исчезнет четкая грань между человеком и машиной, так как компьютеры — нейральные имплантанты — будут уста новлены непосредственно в человеческий мозг 2, то есть ре альные и вымышленные миры будут объединены, как требу ет мифологическое сознание. Достижение и опережение компьютерами уровня человеческого интеллекта, как считает Карцвел, приведет к слиянию биологического и небиологиче ского интеллекта, возможности компьютерного копирования (клонирования) мозга и созданию бессмертных «софтверных» (основанных на компьютерных программах — прим. автора) людей. По мнению Майкла Дертузоса, дирек тора лаборатории компьютерных исследований Массачусет ского технологического института, одним из возможных сценариев завершения проекта разгадки человеческого гено ма является создание плода, имеющего характеристики, за данные учеными, то есть мифологического «гомункулуса» 3.

1 См. : Warwick, K. The Matrix — Our Future? [Электронный ресурс]. — Ре жим доступа: http://whatisthematrix.warnerbros.com/rl_cmp/new_phil_main.html.

2 См. : Kurzweil, R. Are We Spiritual Machines? Originally published in print June 18, 2002 in Are We Spiritual Machines? Ray Kurzweil vs. the Critics of Strong AI by the Discovery Institute. Published on KurzweilAI.net on June 18, 2002. Web:

www.KurzweilAI.net.

3 Dertouzos, M. Finishing the Unfinished Revolution. Originally published 2001. Excerpt from the book The Unfinished Revolution. Published on KurzweilAI.

net. — 2001. — 22 Feb.

«Разыгрывание» текстов мифов о создателе и бессмертии проходит на фоне мифа о вечной всемирной войне Добра и Зла: «Все это здорово, конечно. Но не будем игнорировать и мрачноватый прогноз Капитана Киборга (профессора Кевина Уорвика — прим. автора): «Как только появится первая ма шина с интеллектом, близким по мощности к человеческому, у нас уже не будет возможности ее выключить. Бомба с часо вым механизмом начнет отсчитывать последние минуты господства человечества. И тогда мы уже не сможем остано вить наступление машин» 1.

Виртуальное информационное пространство создает необходимые предпосылки для мифопроизводства и мифо творчества, так как позволяет человеку не только скрывать свою идентичность, но и изменять ее или создавать принци пиально новую, часто не лишенную мифологических элемен тов. Элементы всемирных мифов о создателе, земле обето ванной, героях, чудовищах, вечной жизни трансформируются в их новейшие высокотехнологические аналоги в нарождаю щемся мире культуры информационного общества.

Все описанные и проанализированные выше мифологи ческие метанарративы, формирующие пространство культу ры информационного общества, прямо связаны с важнейшей сферой функционирования и динамики человеческой культу ры, которая выражается в производстве знаков и символов.

Необходимо заметить, что символы являются неотъем лемой частью любого вида культуры, в том числе и культуры информационного общества. Изменяется ли функция симво ла в процессе перехода к информационному обществу? Оче видно, что нет. Символ продолжает оставаться коммуникаци онным медиумом. Можно сказать, что увеличивается его зна чимость как фактора коммуникации. Если рассматривать символ как образ, то неоспоримым фактом является много кратное увеличение потока образов, постоянно передаваемых человеку в единицу времени. Кроме того, «символическое поле» изменяет свою насыщенность: оно «плотнее» в зоне телекоммуникационных средств (телевидение, радио, Интер нет — ведущих средств передачи символов на сегодняшний день) и «разреженнее» в традиционных зонах, где человек 1 Четвероногий интеллект // Независимая газета. — 2006. — 11 янв.

сталкивается с миром физических объектов (книги, газеты, журналы, искусство, вербальное общение). Символ-образ в телекоммуникационном пространстве не только обретает свое собственное, независимое от обозначаемого объекта су ществование, но и часто становится или изначально является симулакром, то есть образом отсутствующей действительно сти, правдоподобным подобием, лишенным подлинника, по верхностным, гиперреалистическим объектом, за которым не стоит какая-либо реальность 1. Как отмечает В.В. Бибихин, в наши дни «человечество стало похоже на один сплошной глаз, на одно сплошное ухо, оно прильнуло к своим слыша щим и видящим экранам и слышит и видит только то, что удивительные приборы работают все более совершенно и безотказно, все больше готовы подхватить и мгновенно пере дать слово и образ. Ничто, кажется, так не ценится сегодня, как этот экран. К нему приникли и что ждут на нем услы шать? Какие последние новости? …Самого человека нет на экране. Видны его проекции и проекты» 2.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.