авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН на правах рукописи Воробьев Денис Валерьевич ...»

-- [ Страница 3 ] --

Основываясь на своем первом выводе о доминирующей роли рыболовства по отношению к охоте, Ю.П. Аверкиева вполне логично утверждает, что данное обстоятельство обусловливало полуоседлый образ жизни индейцев, осваивавших большую часть года ограниченную территорию близ рыболовных угодий. Обитание в стационарных селениях, расположенных на морском побережье или по берегам крупных озер, прерывалось лишь кратковременными «периодическими откочевками в глубь полуострова (Лабрадор – Д.В.) для охоты на лесного зверя». И только переориентация экономики монтанье-наскапи (северных алгонкинов) на товарную Jacques Cartier et “la grosse maladie”. XIXe Congres International de Physiologie.

Montreal, 1953. P. 58.

Sagard G.T. Op. cit. P. 40.

основу, проявившуюся в добыче пушнины, оттеснила рыболовство и потребительскую охоту на второй план. Данное обстоятельство сделало их образ жизни более подвижным и побудило к более интенсивному в количественном отношении освоению внутренних таежных районов. Однако, основываясь на установленном выше факте преобладания охоты над рыболовством, можно предположить, что такое утверждение далеко не во всем соответствовало реальному положению дел. Вероятней всего, номадизм был изначальным стилем жизни аборигенов Лабрадора, а не явился следствием европейской колонизации. Так или иначе, все охотничьи народы, населявшие таежные и лесотундровые пространства, в зимний сезон рассредоточивались небольшими группами или даже отдельными семьями по всей протяженности осваиваемой территории, а летом переходили от практики крайне дисперсного рассредоточения к более компактной системе расселения. Нескольких зимних кочевых единиц объединялось в каком-либо удобном для этого месте, обычно на берегу большого водоема. Такого ритма организации жизни требовала стоявшая перед человеком необходимость выживания в суровых природных условиях. Тем не менее, летний сбор не означал концентрации всей территориальной группы в полном составе и оседлого существования на протяжении всего теплого сезона. Летние объединения так же не имели стабильного постоянного характера.

Такой ритм жизни был характерен для таежного населения в целом, и северные алгонкины не были исключением. Подтверждением этому служат, в частности, группы, населявшие район Северного Побережья залива Святого Лаврентия. Этот регион был выбран для рассмотрения именно по той причине, что населяющие его группы монтанье чаще всего рассматриваются в качестве примера общностей, производящих регулярные смены осваиваемых экосистем – прибрежной летом, и внутренне-таежной в верховьях рек зимой. Тогда как в действительности их экологические предпочтения принадлежат второй из них.

Реконструкция цикла традиционного жизнеобеспечения монтанье Мингана показала, что зимой отдельные хозяйственные единицы рассредоточивались по охотничьей территории во внутренних районах Лабрадорского плато, а летом Аверкиева Ю.П. Указ. соч. С. 50-51.

объединялись на берегу залива Св. Лаврентия и «существовали за счет прибрежных продуктов, таких как тюлень, некоторые морские и пресноводные рыбы, различные птицы, а также ягоды». В то же время доля отдельных составляющих ее компонентов в общей системе жизнеобеспечения распределялась следующим образом: охота составляла около 74%, рыболовство 25%, собирательство менее 1%. 50 Не думаю, что из этих 74% охота на тюленя занимала существенную часть. Вероятно, в данном случае речь идет именно об охоте на карибу, которая имеет жесткую корреляцию с подвижным образом жизни и освоением внутренних таежных территорий. (Охота на тюленя алгонкинами Лабрадора будет подробно рассмотрена в следующем параграфе этой главы). Трапперство также вряд ли следует относить здесь к понятию охота, так как мехоторговля стала иметь для группы Мингана определяющее значение лишь в XIX веке, после того как в 1807 году Компания Гудзонова Залива основала здесь факторию, 51 (хотя французская концессия была основана здесь приблизительно пятидесятью годами ранее) а при отсутствии развитого рынка сбыта широкомасштабный промысел пушных зверей, за исключением широко употреблявшегося в пищу бобра, не имеет смысла. Промысел пушнины в XVII-XVIII вв., то есть уже в колониальный период, как будет показано ниже, также не занимал существенной доли от все тех же 74% общей охотничьей деятельности.

Данные, содержащиеся в различных источниках XVII-XVIII в., свидетельствуют о кратковременности и периодичности пребывания индейцев на побережье. Так, в сводке, посвященной состоянию постов (или концессий), основанных на Северном Побережье залива Святого Лаврентия и датируемой 1760-ми годами, говорится, что «Дикари, живущие во всех этих постах, известны под тремя различными названиями.

Те, что живут по берегу моря, называются монтанье, которые живут во внутренних областях только зимой и добывают там средства для жизни охотой. Те, которые держатся во внутренних областях, называются тигестигон и наскапи. Эти последние уходят для охоты на самые большие расстояния. И те, и другие приходят к морю только весной и уходят оттуда в июне». 52 Источники, относящиеся к самому раннему периоду французского присутствия в этом районе, также не содержат в себе сведений Clement D. L’ethnobotanique montagnaise de Mingan. Quebec, 1990. No 53. P. 12.

Ibidem.

Rapport de l’archiviste de la province du Quebec. Quebec, 1933-1934. P. 219.

об интенсивной эксплуатации индейцами морских прибрежных ресурсов. Луи Жойе, возможно первый европеец, пришедший сюда с целью долговременно обосноваться, 8 го июля 1694 года записал в своем дневнике: «Дикари с утра отчалили (из района устья реки Сен-Поль – Д.В.), чтобы вернуться в Сент-Огюстен, где другие их уже ждали. Они отправились вместе в леса искать свою пищу и места для зимовки, как они, согласно своему обычаю, делают каждый год». 53 Из этого сообщения следует, что, во-первых, на побережье люди также жили не в стационарных поселках, а рассредоточено небольшими группами, иначе бы не нужно было перед отправкой в лес собираться в устье Сент-Огюстена, а во-вторых, у моря они проводили не все лето, а лишь несколько недель и возвращались в леса.

Приведенные выше сведения, на первый взгляд, совсем не противоречат концепции перехода северных алгонкинов к кочевому образу жизни в постконтактный период, а скорее даже подтверждают ее. Действительно, казалось, логично было бы интерпретировать их как иллюстрацию постепенного перехода индейцев от оседлости к подвижности, свидетельством чему является скорый возврат в тайгу. Но, в то же время, сроки возврата, которые, как выяснилось, часто приходились на июнь-июль, не позволяют утверждать, что основной его причиной послужило стремление к охоте на пушного зверя. Как известно, трапперский сезон начинается после того, как выпадет первый снег, и звери поменяют редкий летний мех на пушистый зимний. Данное правило, возможно, не работает в случае с бобром и выдрой, но это животные были хоть и очень важным, однако вовсе не единственным источником пушнины. Таким образом, это наблюдение подрывает основу гипотезы перехода от полуоседлости к номадизму по причине поисков пушных зверей, шкуры которых приобретали европейские скупщики. Следовательно, причину перекочевок следует искать в другом.

Кроме того, основываясь на этих сведениях, нельзя доказать, что в доконтактную эпоху преобладала оседлость, базирующаяся на рыболовстве и промысле тюленя.

Напротив, они являются очевидным подтверждением развитой традиции ориентированности экологической культуры индейцев именно на эксплуатацию ресурсов внутренних материковых таежных областей, а не побережья. Побережье же Delanglez J. Louis Jolliet. Vie et voyages (1645-1700). Les Etudes de l’Institut d’histoire de l’Amerique francais. Montral, 1950. P. 338.

осваивалось ими на сезонной основе, и они находились там, как видно из приведенной выше цитаты не все лето, а лишь несколько недель. (Не следует забывать, что весна в Субарктике начинается поздно, обычно не раньше середины или конца апреля). Возьму на себя смелость предположить, что в противном случае европейские концессионеры в больших масштабах использовали бы их труд при добыче морских животных и рыболовстве, как это практиковалось, например, в Русской Америке, только, скорей всего, не на принудительной, а на рыночной основе. Однако промыслом тюленя – переработкой тюленьего жира и добычей шкур этих животных занимались, как правило, сами европейцы. Индейцы были поставщиками мехов животных, обитающих в лесах. Иначе говоря, они предпочли обратиться к тому виду деятельности, который был им ближе. Они были лучше адаптированы к условиям тайги, лучше знакомы с повадками живущих там животных. С товарным промыслом тюленя они связаны не были. Остается только согласиться с образным определением канадского этнографа Реми Савара, который охарактеризовал монтанье XX века после теперь уже настоящего перевода к оседлой жизни следующим образом: «Люди смолы и пресной воды, их глаза … и теперь постоянно поворачиваются на Север», то есть в сторону верховьев рек, где они прежде проводили большую часть своей жизни.

В канадской историографии существует точка зрения, что торговля пушниной в XVII веке очень слабо затронула северо-восточную и центральную часть Квебека, поскольку европейцы сюда, может быть за исключением малоизвестных единичных случаев, не проникали. Представители знаменитой социальной прослойки лесных бродяг уже с самого начала XVII века, разыскивая богатые пушниной места и индейцев, у которых можно было эту пушнину купить, появлялись в самых удаленных областях Новой Франции. Но, судя по всему, направленность маршрутов их экспедиций была ограничена западным, северо-западным и юго-западным направлениями и проходила главным образом через систему Великих озер. 55 Тогда как северные пространства Квебека, видимо, были ими освоены крайне слабо. Что касается южной части атлантического побережья Лабрадора, то в XVI веке эти места активно посещались европейскими судами, в основном из разных областей Франции, поскольку Savard R. Op. cit. P. 20.

См. Lafleur N. La vie traditionelle du Coureur de Bois aux XIX-e et XX-e siecles. Quebec, 1973. P.40-41,55-56.

там в изобилии водилась треска. Однако в XVII веке рыбаки совсем перестали сюда заходить. 56 И только в начале XVIII века, когда канадский дворянин нормандского происхождения Ле Гардер де Куртеманш получил у короля право на организацию концессии, здесь был основан ряд постов, которые в большей степени были ориентированы на ловлю трески и добычу тюленей, чем на мехоторговлю, 57 хотя последняя также практиковалась. Это означает, что в системе жизнеобеспечения индейцев этого региона добыча пушнины не играла тогда особо существенной роли, а значит, и сама система не была сильно деформирована. Это в свою очередь заставляет предположить, что подвижный образ жизни не был спровоцирован товарным промыслом пушнины, а представлял собой доконтактную адаптивную стратегию.

Специализация появившихся здесь французов в первую очередь на промысле тюленей и морском рыболовстве подтверждается данными источников. Так, в середине XVIII века на одиннадцати из тринадцати основанных ими на побережье Лабрадора постах главными видами экономической активности концессионеров были добыча тюленьих шкур и производство тюленьего жира, а также морское рыболовство.

Например, на концессии Лё Ка Шарль, расположенной в южной части пролива Белл Айл, в год добывалось около150-300-ти баррик * тюленьего жира и около 1500-2000-ти шкур, а на промысловой точке в устье реки Сент-Огюстен – 50-80 баррик жира и 400 600 шкур. Рыбная ловля велась здесь осенью с 15 октября по 6 января. И только лишь в двух из тринадцати постов, Мингане и Шикутими (последний расположен не на побережье, а в среднем течении реки Сагеней), отмечена добыча пушнины, соседствующая в Мингане с промыслом тюленей и морским рыболовством. 58 Добыча мехов лесных животных, напротив, находилась, главным образом, в руках индейцев. В донесении отмечено, что пушнина, одна из важных отраслей производства Мингана «совершенно не фиксируется, потому что она … зависит от дикарей, которые спускаются на земли, где они ведут свои торги (т.е выходят из тайги на побережье к Morandiere Ch. de la La peche francaise de la morue a Terre Neuve du XVI a nos jours:

son importance economique, sociale et politique. Contribution du Centre d’Etudes Arctique et Finno-Scandinaves. Paris, 1967. No 4. P. 60.

Morandiere Ch. de la. Op. cit. P. 61.;

Savard R. Op. cit. P.47.

* Баррик – бочка объемом около 200 литров.

Rapport de l’archiviste de la province du Quebec … 1933-34. P. 218.

торговому посту – Д.В.)». 59 Европейские трапперы появятся здесь позднее. Полагаю, данное обстоятельство объясняется лучшей адаптацией индейцев к таежным и лесотундровым ландшафтам, чем условиям литоральной полосы. Как умелые добытчики пушнины, хорошо знакомые с повадками животных и местами их обитания, они приносили наибольшую выгоду европейцам. Видимо, они были изначально ориентированы на тайгу, а не стали ее осваивать в широких масштабах при переходе к товарной добыче пушнины. То, что индейцы приходили далеко не на все посты, свидетельствует о небольшом значении мехоторговли у многих территориальных групп монтанье, например группы Сент-Огюстена.

Еще одним фактором, свидетельствующим в пользу того, что общая адаптивная стратегия индейцев была в большей степени направлена на освоение внутренних областей, чем прибрежной зоны, было присутствие эскимосов, которые действительно представляли собой яркий пример прибрежных адаптаций и осваивали побережье.

На территории всего побережья полуострова Лабрадор отношения между индейцами и французами, а затем и служащими Компании Гудзонова Залива были, как правило, мирно-партнерскими. В то время как с эскимосами северо-восточного Лабрадора на протяжении XVI - первой половины XVIII веков европейцы так не сумели поладить. Колонизация европейцами Северного Побережья началась в конце XVII – начале XVIII веков. Упоминания о стычках эскимосов не только с индейцами, но и даже более частые с европейцами, можно часто встретить в различных письменных источниках. Индейцы составляли конкуренцию эскимосам только в короткие периоды своего нахождения у моря, тогда как интересы европейцев и эскимосов входили в противоречие постоянно. Луи Жойе (Joillet), посетивший реку Сен-Поль, впадающую в океан в районе пролива Белль-Айл и называемую также рекой Эскимосов, в 1694 году записал в своем дневнике, что французы «бросили якорь на реке Эскимосов, названной так только по тому, что они там жили прежде и ушли оттуда только по причине войн с кораблями из Сен-Мало». 60 Донесения комендантов постов изобилуют сообщениями о стычках с эскимосами. Так Ф. М. де Беруаж (комендант Лабрадора) в 1719 г. отмечал неоднократные случаи угона эскимосами Ibidem.

Delanglez J. Op. cit. P. 335.

лодок и стычек с поселенцами (промысловиками). 61 Более того, французский историк первой половины ХХ в. Шарль Морандьер объясняет факт ухода европейских рыбаков с южного побережья Лабрадора в XVII веке именно тем, что «это была страна эскимосов – народа дикого и кровожадного - которые постоянно предавались нападениям на наших рыбаков и на их временные лагеря. За зиму они разрушали … хижины, которые французы строили на морском берегу, в надежде вернуться на следующий год. Они разрушали их из-за враждебности, а также, чтобы раздобыть гвозди и железо…Летом, когда члены экипажа работали на берегу, их убивали». Таким образом, отношения французов и эскимосов в XVII-XVIII веках мирными назвать нельзя.

Франк Спек высказал точку зрения, согласно которой Северное Побережье вплоть до Сет-Иля было занято эскимосами, и только с продвижением в эти места европейцев их начинают заселять монтанье, которые и вытеснили отсюда эскимосов. 63 По данным Морандьера первые монтанье пришли сюда вместе с Куртеманшем. В отличие от эскимосов, они были союзниками европейцев. 64 Возможно, с французами сюда пришли, подвергшиеся большей аккультурации, представители южных групп монтанье. Тем не менее, на мой взгляд, в данном случае правильнее было бы говорить не о появлении здесь первых индейцев только одновременно с продвижением европейцев, а о том, что они, представляя собой другой хозяйственно-культурный тип, охотились на внутренней территории Лабрадорского плато и редко посещали занятое эскимосами побережье. Когда европейцы замирили эскимосов и организовали там торговые посты, монтанье стали посещать его намного чаще.

В анонимном донесении, которое, вероятней всего, следует датировать 1760-ми годами, отмечается, что все индейцы приносят пушнину на торговые посты и поддерживают мирные отношения с европейцами, тогда как эскимосы там появляются Rapport de l’archiviste … 1922-1923. P. 364, 365.

Morandiere Ch. de la. Op. cit. P. 61.

Speck F. Montagnais-Naskapi Bands and Early Eskimo Distribution in the Labrador Peninsula // American Anthropologist. Vol. 30. N. 4. P. ?

Morandiere Ch. de la. Op. cit. P. 61.

исключительно «чтобы их (посты – Д.В.) разрушать и воевать с торговыми дикарями.

Прошло уже более двенадцати лет, как они приходили сюда в последний раз». Мне представляется справедливой точка зрения Реми Савара, который видит причину враждебности в конкуренции, которая возникла между эскимосами с одной стороны и французами, а также бретонскими и испанскими рыбаками с другой, поскольку и те и другие были ориентированы на освоение прибрежных ресурсов, добычу тюленя, европейцы также на ловлю трески. Этот исследователь, признавая наличие столкновений между индейцами и эскимосами, все-таки считает более чем сомнительным, чтобы эти два народа систематически соперничали за территории на побережье или во внутренних областях. Европейские колонисты и моряки в большом количестве добывали тюленей, которые являлись для эскимосов основным промысловым животным, и те на них нападали. Что же касается индейцев, они большую часть времени жили на внутреннем плато и осваивали территории с иными ресурсами и экологическими характеристиками. Таким образом, эскимосы были вытеснены с Северного Побережья в большей степени европейцами, а не индейцами, как полагал Ф. Спек. 66 Даже, несмотря на упоминание о военных стычках между тюленей, монтанье и эскимосами, причиной которых были споры из-за экономические интересы этих двух этнических общностей пересекались намного реже, чем интересы эскимосов и европейцев.

Указанное выше мнение подтверждает справедливость положения, что монтанье были все-таки в большей степени таежные охотники, ведущие в большей степени подвижный образ жизни, нежели рыболовы и прибрежные охотники, живущие оседло.

Не отрицая в целом глубину трансформации экологической культуры северных алгонкинов вследствие воздействия скупки пушнины, следует, однако, отметить, что иногда ее все-таки преувеличивают. В системе жизнеобеспечения многих территориальных групп промысел карибу и лося для собственного потребления долгое время не уступал по своей важности товарам, полученным в обмен на меха, а скорее даже преобладал. Капитан Картрайт оставил в своем дневнике, датированном Rapport de l’archiviste … 1933-34. P. 219.

Savard R. Op. cit. P.42-43.

Hind H.J. Op. cit. Exploration in the Interior of the Labrador Peninsula. London, 1863, Vol.

2. P. 204.;

Аверкиева Ю.П. Указ. соч. С. 49.

годом запись следующего содержания: «если у них (монтанье – Д.В.) охота на оленей была успешной, то они так же добывают больше пушных зверей. Для этого они в свободное время конструируют и проверяют западни, которыми убивают лис и куниц». 68 Удачная охота на карибу определяет промысел пушнины, причем карибу, то есть предмет потребительской охоты, связанный с натуральным сектором хозяйственной организации, стоит на первом месте. Более того, такое положение дел сохранилось и в ХХ в., когда, казалось бы, более чем два столетия товарного промысла пушнины должны были оттеснить натуральные формы хозяйства на второй план.

Пожилой охотник из Мингана Матьё Местокошо вспомнил один случай из своей молодости, пришедшейся на 20-е гг. ХХ в. Однажды, добыв очень много карибу, индейцы переместились на место охоты. «Мы оставались там месяц»: вспоминает Матьё Местокошо, – «Мы охотились на оплачиваемых (пушных – Д.В.) животных, теперь, когда карибу были мертвы. У нас были большие запасы мяса, и все шло хорошо.

Это было хорошее время». 69 Только после удачной охоты на карибу, они смогли позволить себе роскошь заняться трапперством.

Даже во второй половине XX века многие группы в широких масштабах полагались на продукцию натурального хозяйства. В рамках кампании перевода оставшихся кочевых (не имевших стационарного жилища) групп монтанье на оседлость в 1971 г. для взрослого населения Сент-Огюстена был введен обязательный для всех образовательный учебный курс, и охотники вынуждены были оставаться в поселке и не могли откочевать на охотничьи угодья, расположенные в верховьях рек, вплоть до 12 февраля – даты завершения учебы. Все это время люди в поселке не ели почти ничего кроме картофеля. Обращаясь к работавшему там в тот момент исследователю, индейцы часто повторяли фразу: «Когда учеба закончится, ты будешь есть лучше», 70 подразумевая под этими словами, что после окончания занятий охотники, наконец, смогут отправиться с побережья в тайгу на охоту и добыть необходимых им для пропитания карибу.

Townsend Ch. W. ed. Capitan Cartwright and his Labrador Journal. Boston. 1911. P. 350.

Bouchard S. Chroniques de chasse d'un Montagnais de Mingan. Srie cultures amerindiennes. Ministиre des Affaires culturelles. Qubec, 1977. Р. 114.

Savard R. Op. cit. P. 26.

В ценностных ориентациях индейцев по сей день сохраняется осознание связи и принадлежности человека именно к его охотничьим угодьям, расположенным в верховьях рек, тогда как подобного отношения к находящимся в устьях тех же рек поселкам не наблюдается. Охотник из Сент-Огюстена объяснил эту принадлежность следующим образом: «Сто шестьдесят километров на снегоходе по покрытому льдом Огюстену, потом около восьмидесяти на северо-запад через озера и волоки, преследуя карибу …Сорок ниже нуля. Вот, это моя земля». 71 А.В. Головнев, в одной из работ, посвященной хантам, заметил, что «Эколого-культурные навыки позволяют освоить обширные пространства, однако «своим» остается обжитой район с хозяйской сетью троп, отметок, порубок, промысловых ловушек». 72 Принимая во внимание несколько более динамичный характер освоения территорий алгонкинов Субарктики по сравнению с хантами, в данном случае допустимо экстраполировать понятие «свое» на угодья в верховьях рек, занимающие в системе природопользования наиболее важное место. Именно там проходят пути миграций карибу. Побережье и связанный с ним поселок освоены людьми, но от этого они не становятся «своими».

Итак, несмотря на постепенное увеличение роли трапперства, потребительская охота не утратила своих позиций даже в XX веке. Поэтому главная причина случаев голодовок, зафиксированных у монтанье-наскапи в середине XIX века, 73 вряд ли была обусловлена тем, что, все больше и больше занимаясь товарным промыслом пушнины, индейцы уделяли недостаточно внимания охоте на копытных, а также, что КГЗ не всегда снабжала их снаряжением в достаточном количестве, как полагала Ю.П.

Аверкиева. 74 Случаи бедственного положения индейцев фиксируют источники первого десятилетия XVII века, когда мехоторговля еще не могла кардинально изменить их жизнь. 75 Фактор внешних изменений в культуре, безусловно, надо учитывать, но основную их причину, очевидно, следует искать в каких-либо трудностях и непредвиденных ситуациях природного характера.

Ibidem.

Головнев А.В. «Свое» и «чужое» в представлениях хантов // Обские угры (ханты и манси). Материалы к серии «народы и культуры». М., 1991. Вып. 7. С. 187.

См. Hind H.J. Op. cit. Vol. 1. P. 15, 244.;

Lamothe H. Cinq mois ches les Francais d’Amerique. Paris, 1880. P. 112.

Аверкиева Ю.П. Указ. соч. С. 48.

Champlain S. Les voyages du sieur de Champlain … P. 197-199.

Более того, и в сравнительно недавний период, естественно, уже на несколько ином уровне, поставка необходимых охотникам товаров и продуктов не всегда оказывалась достаточной. Как было отмечено выше, в поселке Сент-Огюстен ситуация с завозом необходимых продуктов, а значит, вероятно, и прочих товаров была не стабильна. При этом натуральный сектор экономики, представленный, охотой на карибу, если и не оказывался фактором выживания, то все-таки приобретал жизненно важное значение. Следовательно, в процессе давления индустриального общества традиционные адаптивные механизмы не исчезают бесследно. Они имеют способность восстанавливаться. Наглядный тому пример представляет ситуация, сложившаяся в настоящий момент в ряде регионов Сибири, где затруднения с поставками товаров привели к значительной степени ревитализации натуральных форм хозяйства. * * * Номадизм или оседлость?

Практика хозяйственного освоения Лабрадорского плато и иных, удаленных от моря регионов бореальной зоны, обусловливала динамичный характер расселения людей.

В зимнее время образ жизни охотничьих групп был исключительно подвижным, так как этого требовал охотничий промысел. Миссионер Франсуа де Крепьёль сообщает, что группа, с которой он зимовал в 1671-72 гг., постоянно передвигалась, и её путь «был отмечен только тропами лосей, по следам которых мы всё время шли, надеясь добыть пропитание». 77 И только после того, как они безрезультатно перемещались на протяжении нескольких дней, им, наконец, удалось добыть двух лосей и четырёх бобров. «По этому поводу дикари устроили большое пиршество и не пошли в тот день на охоту». Они оставались на одном месте несколько дней, но затем голод вынудил их вновь отправиться в путь. 78 Постоянное передвижение было сопряжено для миссионера с большими трудностями. Особенно тяжелым ему казался промежуток времени «от остановки и установки хижин до разведения огня». 79 Если ПМА. 1997, 1999.

Jesuit Relation. Vol. 56. P. 78.

Ibid. P.78-80.

Ibid. P. 82.

он обратил на это внимание, то менять места стоянок, видимо, и в самом деле приходилось часто.

Может быть, Крепьёль и преувеличил степень подвижности индейцев. Монтанье не имели иных возможностей для перевозки пусть даже очень нехитрого и немногочисленного скарба, кроме как силы человека. Все источники в один голос свидетельствуют, что собаки помогали человеку на охоте, например, на лося и бобра 80, но упряжное собаководство северо-восточными алгонкинскими группами, в до и постколонизационный периоды, за исключением второй половины XIX века, не практиковалось. Поэтому довольно сложно, да и вовсе не обязательно, было менять место стоянки чуть ли не каждый день. Скорее всего, измученному трудностями охотничьей жизни миссионеру такие перемены казались более частыми, чем это было на самом деле. Вполне был возможен вариант, когда только одни охотники регулярно перемещались в поисках дичи, тогда как остальные члены хозяйства могли находиться на стоянке до нескольких недель. Но все-таки хозяйство за зимний сезон несколько раз обязательно меняло место стоянки, и всё в культуре было приспособлено к такому образу жизни.

Летом подвижность несколько ограничивалась, но это не означало временного перехода на полную оседлость. Летние и зимние жилища по конструкции мало чем отличались друг от друга. Это чаще всего был конический чум, свидетельствующий о частой смене стоянок. Если бы лето проводили на одном месте, то конструкция жилищ была бы более основательной, наподобие вигвама земледельческих алгонкинских племён. Свидетельствами в пользу если не кочевого, то подвижного быта в летнее время года являются каноэ из бересты и огромная значимость рек и озер как транспортнвых магистралей. Ж. Руссо очень верно заметил, что «средства передвижения представляют собой превосходные экологические индикаторы». 81 На примере каноэ качества такого индикатора проявляются ярче всего. Все авторы в один голос свидетельствуют о мастерстве таёжных канадских алгонкинов в изготовлении каноэ, иногда даже называют его произведением искусства. Лодки, изготовленные в земледельческой среде, например, ирокезами, значительно уступали алгонкинским по Jesuit Relations. Vol. 6. P. 298.

Rousseau J. L’indien dela foret boreal … P. 40.

качеству 82. Следовательно, в неземледельческой культуре это транспортное средство было важнее В пользу мобильности групп северных алгонкинов свидетельствуют многочисленные факты появления людей различной этно-групповой принадлежности в самых разных областях Лабрадора (востока таежной зоны Канады), то есть на значительном расстоянии от тех мест, которые, по общепризнанным представлениям, считались территориями их проживания. Руководители французских экспедиций XVII века, цели которых состояли в исследовании еще неизведанных глубинных районов, брали в качестве проводников индейцев из хорошо известного им бассейна реки Святого Лаврентия. Обычно оказывалось, что они действительно хорошо знакомы с местностью, находящейся на расстоянии нескольких сотен километров от их «родных»

земель. В 1671 году экспедиция Албанеля, в задачи которой входило открытие известного французам в тот период только по слухам залива Джеймс, в районе между озерами Мистассини и Сен-Жан встретила индейцев аттикамек и мистассини. Они показали им топор и табак, сообщив при этом, что все эти богатства они получили от одного папинаши, который, в свою очередь, выменял их у англичан, корабль которых стоял в южной части залива Джеймс. 83 Территория группы папинаши обычно локализуется по побережью залива Св. Лаврентия к северу от реки Бетсиамит, 84 то есть почти в девятистах километрах от, тех мест, в которых этот человек был. Подобные факты встречаются очень часто. Думается, они могут являться свидетельствами обширности территорий, осваиваемых северными алгонкинами, а значит и показателем кочевого образа жизни. В данном случае можно, конечно, возразить, сославшись на торговые цели столь далекого путешествия. Однако чтобы получить от европейцев нужные предметы, людям группы папинаши было бы намного проще и целесообразнее спуститься в Тадуссак, расположенный сравнительно недалеко. Представляется более вероятным, что в тот момент, когда стало известно о появлении английского корабля, Lafiteau J.F. Moeurs des sauvages americains comparees aux moeurs des premieres tamps.

Paris, 1983. Vol. 2. P. 44-46.;

Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М., 1993. С.510.

Jesuit relation. Vol. 57. P. 156.

Rogers E.S., Leacock E. Op. cit.. P. 170.(карта).

некоторые хозяйственные единицы этой группы находились ближе к заливу Джеймс, нежели к местам своего обычного проживания.

Тезис о переходе к более подвижному образу жизни в связи с развитием трапперства также противоречит закономерному результату этого вида деятельности, а именно появлению закрепленных за отдельными семьями их личных охотничьих участков. Ю.П. Аверкиева подвергла вполне правомерной критике Ф.Спека за его гипотезу об изначальности практики закрепления участков за отдельными семьями и справедливо рассматривает это явление как последствие мехоторговли. Однако появление четко фиксированных территорий, напротив, обычно влечет за собой ограничение возможностей кочевания.

Даже в колониальный период, по мнению Ю.П. Аверкиевой, понятие «бродячий образ жизни» для этих индейцев можно применить со значительными оговорками, так как «каждая группа монтанье-наскапи по крайней мере» с 1850 года занимала одну определенную территорию, в пределах которой имела рыболовные и охотничьи угодья». 85 Сведения о соответствующих каждой группе монтанье и наскапи территориях приведены Ю.П. Аверкиевой на основе подробной карты, составленной Ф.

Спеком. Во-первых, на это утверждение можно возразить тем, что все выделенные на карте территории занимают достаточно обширную площадь. Особенно это касается населения северной части полуострова. 86 В целях освоения таких обширных пространств в соответствии с потребностями жизнеобеспечения целесообразнее было бы вести как раз подвижный, в настоящем контексте бродячий, образ жизни. Во вторых, в монографии исследовательницы опровергается изначальность «бродячего»

образа жизни, а в пример приводится ситуация середины XIX века, когда, по словам самого же автора, в связи с расширением мехоторговли происходят «процессы индивидуализации труда и парцелляризации охотничьих угодий». 87 Товарный пушной промысел являет своим закономерным результатом выделение охотничьих участков, которыми, основываясь на некоторых элементах частной собственности, владеют отдельные хозяйственные единицы. В этом никаких сомнений не возникает. В то время как тезис об увеличении степени подвижности из-за необходимости поисков Аверкиева Ю.П. Указ. соч. С.43.

Speck F.G. Naskapi: the savage hunters of the Labrador Peninsula. Norman, 1977. P. 4.

Аверкиева Ю.П. Указ. соч. С. 52.

промысловых животных представляется спорным. Полагаю, что практика деления угодий на отдельные охотничьи участки, напротив, приводит к большей оседлости.

Охотник постоянно проживает в определённом месте и регулярно обходит расположенные на участке «путики» – охотничьи тропы с расставленными на них ловушками. Относительно этого вопроса более близким к истине представляется мнение Ж. Руссо, согласно которому «Первые миссионеры-иезуиты, возможно, сыграли большую роль в их (охотничьих участков – Д.В.) создании. Так они стремились немного стабилизировать древних номадов». 88 Однако в итоге все их попытки перевести индейцев на оседлость и сконцентрировать в миссиях потерпели неудачу.

Неудачными также следует признать попытки доказать оседлость монтанье наскапи в доконтактный период предположением о существовании у них крупных стационарных селениях. В качестве такого селения приводится в пример Тадуссак – стойбище монтанье, расположенное в устье реки Сагеней, где индейцы проводили более шести месяцев и только зимой откочевывали во внутренние районы.

Подтверждающие положение сведения берутся из сообщений иезуитов и первых путешественников. Так Ю.П. Аверкиева, ссылаясь на сообщение С. Шамплена, отмечает, что уже в 1610 г. «количество европейских судов в районе Св. Лаврентия настолько возросло, что некоторые суда не смогли сбыть свои товары».

Расположенные здесь индейские стойбища стали играть роль торговых пунктов. На мой взгляд, данный факт свидетельствует как раз о том, что крупные оседлые селения монтанье на побережье, в частности Тадуссак, являлись скорее исключением, нежели правилом и возникли именно под воздействием внешних контактов, благодаря торговле с европейскими моряками, которые привозили нужные индейцам товары. В результате значительная часть населения, ожидая новые корабли, стала оставаться на более продолжительный период времени в местах прежних летних стоянок. Некоторые семьи в подобных условиях могли жить здесь и круглый год. Следует отметить, что приведенное свидетельство ничем не подтверждает наличие таких базовых селений в доколониальный период. Находиться на побережье большую часть года не было никакой необходимости. Относительно доколониального периода следует вести речь о Rousseau J. Astam mitchoun … P. 199.

Аверкиева Ю.П. Указ. соч. С. 45.

кратковременных летних стоянках, которые, хотя и укрупнялись путем объединения нескольких зимних хозяйств, вовсе не были постоянными селниями. Такие стоянки, как правило, ежегодно разбивались в одних и тех же наиболее удобных для промысла местах. На территориях летних стоянок и стали возникать затем постоянные селения.

По словам иезуита Де Кэна (de Quin) «Бродячие дикари осенью расходятся в разные стороны, а к весне они вновь собираются вместе – одни в Тадуссаке, другие в местах, которые они принимают за свои земли». 90 Данное сообщение датируется годом. Поскольку Тадуссак упомянут отдельно, он видимо действительно был центром тяготения большей части этнических общностей региона. Однако это вовсе не означает наличие в нем постоянного неизменного состава жителей.

О большом значении Тадуссака как базового селения и торгового центра писали и канадские исследователи. Так, Ж.Э. Роу в работе, посвящённой истории этого населенного пункта писал, что еще до плавания Картье «Монтанье сделали из Тадуссака основной центр, большую летнюю стоянку всех северных наций…Там устраивали торг самыми лучшими мехами Канады, среди которых первое место занимала куница». Тет-де-буль (аттикамек), населявшие верховья реки Сен-Морис, приплывали сюда на каноэ и меняли у микмаков, абенаков и эчеминов стрелы на шкуры бобра и выдры, а гуроны - маис, муку и табак на шкуры лося. Итак, Роу также пишет о Тадуссаке как о крупном постоянном селении, возникшем еще до контактов с европейцами. В то же время все местные алгонкины, в том числе и население Тадуссака характеризуются этим автором как номады. В понятие номадизм здесь вкладывается несколько иной смысл, чем в отечественной традиции.

Межплеменные торговые связи в доконтактный период, безусловно, имели место и, видимо, были достаточно интенсивными. Тем не менее, представляется сомнительным, что в эту эпоху шкуры пушных зверей выступали в качестве ходового товара в торгово обменных отношениях индейцев, поскольку, в виду отсутствия рынка сбыта и больших потребностей практического применения, в них не было особой необходимости.

Гуроны действительно нуждались в лосиных и оленьих шкурах, шедших на изготовление одежды, необходимое количество которых им самим не позволяли Jesuit Relations. Vol. 31. P. 230.

Roy J-E. Op. cit. P. 25.

добыть экологические и антропоэкологические условия, сложившиеся на их территории. 92 Охотничьи алгонкинские группы, в свою очередь, испытывали нужду в продуктах земледелия. Такое направление торгово-обменных отношений вполне могло иметь место. На мой взгляд, описание Тадуссака, данное Роу, свидетельствует о том, что, помимо летней стоянки одной из групп монтанье, он, благодаря своему выгодному географическому положению, представлял собой скорее пункт сбора различных племен Востока Канады для торговли, чем стационарное селение. В недолгий ярмарочный период здесь могло собираться значительное количество людей, но по окончании такового все они, естественно, возвращались на свои земли.

Наличие у северных алгонкинов нескольких центральных пунктов (оз. Сен-Жан, Тадуссак и т. п.), где в целях торговли периодически формировались значительные по численности и разнородные по этническому (точнее этногруповому) составу объединения, не может являться свидетельством в пользу оседлого образа жизни. Если принять во внимание весь комплекс различных природных факторов и технической оснащенности человека в тех условиях, то становится понятно, что оседлость противоречила возможностям его экологической адаптации. Интересно, что и сама Ю.П. Аверкиева в одной из своих черновых тетрадей дает собственный комментарий к выписке из записей Шамплена, который почему-то сводится к тому, что жизнь монтанье Тадуссака – это «жизнь охотников и рыболовов вынуждала их рассеиваться по лесу очень небольшими группами. Большие объединения, подобные описываемому Шампленом, имели место лишь в случаях войны, и их вожди имели влияние лишь в этих случаях…». 93 По контексту ясно, что это авторский вывод, причем противоречащий выводам, содержащимся в опубликованных работах исследовательницы.

* * * Итак, система природопользования алгонкинского населения Лабрадора была ориентирована, главным образом, на освоение таежных и лесотундровых экосистем внутренних областей полуострова, тогда как ресурсы побережья эксплуатировались на сезонной основе и оказывали малозначительное воздействие на данную систему. Что касается особенностей практики природопользования в таежных условиях, то в Gramly R.M. Deerskins and Hunting Territory: Competition for Scarce Resource of the Northeastern Woodland // American Antiquity. Washington, 1974. Vol. 42. No 4. P. 604.

Архив Ю.П. Аверкиевой.

промысловой деятельности сухопутная охота, особенно на копытных животных, преобладала над рыболовством. С этими положениями органично связан вопрос о ритме освоения территорий и ресурсов. Охота является определяющим условием динамичности ритма освоения. Северные алгонкины по своему образу жизни в большей степени были кочевниками, чем оседлыми рыболовами.

В литературе прочно утвердилось справедливое в целом мнение, согласно которому различные разновидности рыболовного хозяйства, а также морской зверобойный промысел, являются условиями, определяющими оседлый образ жизни, тогда как для охотников таежных пространств, как правило, характерна подвижность и мобильность. Не отрицая правоту такого подхода, позволю себе оговориться, что не все типы рыболовства оказывают в этом плане одинаковое по своим результатам воздействие. Как уже отмечалось в данной работе, существуют два типа рыболовства в пресноводных водоемах, позволяющие вывести этот вид хозяйственной деятельности на преобладающие позиции в единой системе жизнеобеспечения. Это конструирование сложных запорных сооружений, и ловля ставными жаберными сетями. Лов рыбы запорными сооружениями дает стабильный богатый улов, но при этом привязывает людей к одному определенному месту и существенно ограничивает пределы осваиваемых территорий, то есть способствует оседлости. В то время как применение ставных сетей, наряду с добычей достаточного для выживания количества рыбы и с возможностью выхода рыболовства на первый план, позволяет сохранять мобильность и некоторый динамизм образа жизни. Так, в современной форме традиционного хозяйства эвенков севера Туруханского района рыболовство занимает преобладающие позиции среди прочих видов промысловой деятельности. Ставная сеть является здесь единственной рыболовной снастью. При этом они ведут кочевой образ жизни, позволяющий им охватывать промысловой деятельностью большую часть рыбных озер, расположенных на значительной по площади территории. 94 Правда здесь вступает в силу еще один важный фактор, существенно облегчающий процесс кочевания, – транспортное оленеводство, которое на Американском Севере было неизвестно. Тем не менее, с моей точки зрения, это обстоятельство не меняет сути проблемы. Для нас важно то, что лов рыбы сетями оставляет возможность кочевания. К тому же, приняв во ПМА. 1999.

внимание огромную роль передвижений по водным путям в культуре всех без исключения этнических групп Канадского Щита и прилегающих районов, можно предположить высокую ничем не ограниченную степень подвижности в летний период.

Частая же смена мест стоянок зимой упоминается почти во всех и не вызывает сомнения.

Запорное рыболовство, как известно, не получило у алгонкинов востока канадской Субарктики широкого распространения, а сети появились только в колонизационный период. Это означает, что альтернативы номадизму до доколнизационную эпоху у них не было, а внедрение в культуру индейцев сетей способствовало возрастанию значения рыболовства, но не всегда приводило к сокращению дальности и частоты перекочевок.

Итак, северные алгонкины – это в первую очередь таежные охотники, их система жизнеобеспечения имеет мало общего с той, что существовала, например, у индейцев Северо-Западного Побережья.

§ 3. Промысел тюленя Характеризуя систему природопользования северных алгонкинов, необходимо обратить внимание на освоение ими ресурсов морского побережья, в особенности на промысел тюленя.

Промысел морского зверя часто способствует оседлому образу жизни на побережье в стационарных селениях с достаточно большим количеством жителей. Этот компонент системы природопользования только со значительной долей условности допустимо включить в бореальный культурно-экологический тип, и со всей очевидностью он не может быть отнесен к таежным адаптациям. В то же время, как уже отмечалось, большинство аборигенных групп Лабрадора совершали сезонные летние перемещения на морское побережье, где практиковали охоту на тюленя.

Пролить свет на то, как обстояло дело с охотой на тюленя в доевропейскую эпоху, могут в первую очередь данные археологии. Большое значение этого источника обусловлено еще и тем, что в археологическом отношении литоральная полоса изучена гораздо лучше, чем внутренние области.

Так, археологические раскопки, проведенные в последние десятилетия на Верхнем Северном Побережье залива Св. Лаврентия, дают многочисленные свидетельства охоты на тюленя жившими здесь людьми с самых ранних этапов заселения данного региона.

Археолог Мишель Плурд исследовал стоянки по побережью от устья р. Сагеней до устья р. Маникуаган, а также на этом же отрезке стоянки, расположенные в удалении от океана в подножьях Лаврентийских гор и в близлежащих территориях плато (Канадского Кристаллического Щита).

На стоянке Гранд Бержерон (DbEj-11), которая расположена между Тадуссаком и Эскуменом, а ранние слои, которой датируются эпохой Архаики 5000-3000 до н. э. «В двух слоях, но особенно в самом древнем, охота на тюленя в зимний период является одним из наиболее хорошо представленным видом деятельности. Типология каменных орудий проливает свет на южное влияние, проявляющееся в двух уровнях заселения.

Однако верхний слой в целом может отражать присутствие групп, пришедших из внутренних территорий (Лабрадора – Д.В.)».

Более поздняя стоянка Гранд Бержерон (DbEj-13) (эпоха Сильвиколь 3000 - лет до н. э.), расположенная неподалеку от первой, показывает, что ее насельники эксплуатировали в совокупности и морские и таежные ресурсы, но при этом прослеживается предпочтение добычи тюленя. Итак, если зимой на тюленя охотились, то это говорит о длительном пребывании на побережье и, как следствие, отсутствии таежной адаптации. Предпочтение тюленя, отраженное в материалах более поздней стоянки, также свидетельствует о тесной связи экологической культуры человека с побережьем.

Дальнейшие исследования М. Плурда показали, что стоянки подножья и плато – это стоянки маленьких групп с небогатым инвентарем, тогда как прибрежные стоянки более крупные. Автор пришел к выводу, что система поселений характеризовалась освоением береговыми группами богатых морских ресурсов. При этом остается неясным практиковали ли они сезонные передвижения во внутренние районы. Plourde.M. D’Eskanimes Pletipishtuk. Perspectives sur la prhistoire amrindienne de la Haut-Cte-Nord du Saint-Laurent. Qubec, 1993. P. 11.

Ibid. P.70.

Эти выводы не свидетельствуют в пользу предположения о таежных адаптациях.

Они расходятся с данными колониального периода. Наиболее важный для нас вопрос – жили ли эти люди большую часть года или постоянно на побережье, или приходили сюда на короткий период, как это было в более поздние эпохи, отраженные в письменных источниках – остается здесь открытым.

Материалы, полученные в прибрежных регионах Лабрадора, расположенных севернее, также отражают интенсивное освоение ресурсов моря и побережья.

Ж-И. Пинталь проводил археологические исследования на Нижнем Северном Побережье в районе Блан Саблон. Согласно датировкам этого автора, период Средней Архаики приходится на 8200-5000 лет до н. э., Поздней Архаики на 5000-3500 лет д. н.

э., Постархаики (Сильвиколь по терминологии М. Плурда) на 3500-400 лет до н. э. Ж-И. Пинталь считает, что в эпоху поздней Средней Архаики бытовала смешанная система освоения ресурсов и территорий. Ни одно животное не становилось объектом особого специализированного внимания охотников, но при этом морские животные составляли значительную долю в пищевом режиме. Территориальная мобильность групп практиковалась совместно с существованием долговременных стоянок на побережье.

В Позднюю Архаику количество крупных стационарных стоянок прибрежных сокращается, америндейские группы переключаются на освоение ресурсов внутренних территорий. Это обстоятельство исследователь объясняет локальным похолоданием и приходом палеоэскимосов. В эпоху Постархаики стратегия адаптации вновь ориентирована на преимущественное освоение морских ресурсов. В очагах, датируемых периодом 2500 1100 лет до н. э., часто встречаются обожженные кости тюленя. Наиболее важную роль в жизнеобеспечении начинает играть промысел тюленей, морских птиц и прибрежное собирательство. В качестве дополнения практикуется неспециализированная охота на различных наземных животных, которые водятся поблизости. Пинталь отмечает, что в этот период проявляется все большая регионализация америндейских групп, которая выражается в эксплуатации локальных ресурсных баз. «После ухода палеоэскимосов Pintal J-Y. Aux frontires de la Mer: La prehistoire du Blans-Sablon. Collection Patrimoines. Dossiers. Qubec, 1998. P. 251.

Ibid. P. 254.

этот процесс ознаменовался интенсивной охотой на тюленя, основанием долговременных селений в Блан Саблолн и интенсивным освоением литоральной полосы, куда включались близлежащие озера внутренних территорий». По мнению этого исследователя, население, часто посещавшее регион Блан Саблон, принадлежало к алгической традиции, объединявшей группы Ньюфаундленда, Лабрадора, Нижнего Северного Побережья. Возможно, к ней же относились группы Среднего Северного Побережья и Центрального Квебека. Но при этом существовал некий культурный регионализм. Более чем вероятно, что предки беотук часто посещали регион Блан Саблон последние 600 лет до прихода европейцев. Итак, совокупные данные по различным периодам доконтактной эпохи от наиболее древних до непосредственно предшествующих эпохе первых контактов, полученные путем археологических исследований, на первый взгляд противоречат заявленным в этой работе постулатам. Согласно этим данным, охота на тюленя и в большей степени оседлая жизнь на побережье преобладали над промыслом крупных копытных и динамичным освоением внутренних таежных территорий небольшими мобильными группами охотников.

Думается, это противоречие допустимо будет объяснить значительно лучшей археологической изученностью, как в качественном, так и в количественном отношении, прибрежной полосы по сравнению внутренними таежными областями.


Приняв во внимание это обстоятельство, рискну предположить одновременное существование прибрежного и таежного типов адаптаций. Группы, экологическая культура которых базировалась в большей степени на приморских адаптациях, чем на таежных, могли быть соседями групп, осваивавших материковые таежные угодья.

Последние вполне могли выходить летом на короткий отрезок времени к побережью, как это практиковали группы, зафиксированные в ранних письменных источниках.

Более того, между группами, принадлежащими к двум разным экологическим культурам, могли существовать партнерские отношения, как это было отмечено в некоторых регионах Севера Евразии. В частности между чукчами оленеводами и чукчами охотниками на морского зверя. 100 В изучаемом нами регионе в период Ibid. P. 256.

Богораз В.Г. Материальная культура чукчей. М., 1991. С. 33-34.

Постархаики начинают прослеживаться связи между жителями прибрежных стоянок и населением долины Св. Лаврентия и внутренних областей Лабрадора. Подтверждением предположению о бытовании до прихода европейцев двух типов адаптаций (таежного и приморского), на мой взгляд, может служить упомянутое здесь утверждение Пинталя о том, что беотук острова Ньюфаундленд посещали побережье Лабрадора.

В плане экологической культуры беотук можно отнести к индейцам Субарктики, но при этом жизнь в условиях острова наложила на нее определенный опечаток, обусловивший некоторое культурное отличие от этой группы от населения Канадского Щита. Это отличие выражалось в большей доли ресурсов моря в их системе жизнеобеспечения и более интенсивном освоении литоральной полосы всего острова по сравнению с его внутренней частью. Охота на тюленя была у них одним из основных видов деятельности, хотя охота на карибу во время миграций стад также практиковалась. Разнообразные блюда из тюленя были широко представлены в их системе питания. 102 Для охоты на тюленя у беотук имелось специальное орудие. Это был гарпун со съемным наконечником, соединявшимся с древком длинным кожаным ремнем. 103 Такой гарпун предназначался для охоты на тюленя в море с каноэ.

Аналогичные орудия имелись у эскимосов, тогда как алгонкинские группы с материка не имели таких гарпунов и каких-либо специальных орудий для промысла тюленей и, добывая этих животных, как правило, на лежбищах, пользовались любыми пригодными для этого подручными средствами.

Таким образом, прочная связь беотук с морем позволяет предположить, что по своему культурному облику и способам адаптации к среде они были сходны с группами, населявшими стационарные прибрежные стоянки полуострова Лабрадор, известные нам по археологическим данным. Для данной стратегии освоения ресурсов была характерна круглогодичная как морская, так и прибрежная сухопутная охота на тюленя, так и неспециализированная охота на сухопутных животных в близлежащих лесах. Наряду с этим, внутренние таежные территории населяли представители бореального культурно-экологического типа.

Р. Rousseau J. Le dernier des Peaux-Rouges // Cahiers des Dix. Qubec, 1962. N. 27. P. 57.

Ibid. P. Итак, данные археологии, свидетельствующие о большой роли охоты на тюленя и оседлом образе жизни аборигенного населения Лабрадора, вовсе не являются свидетельством того, что тайга оставалась неосвоенной человеком.

* * * Когда речь заходит об охоте алгонкинов Лабрадора на тюленя, данные различных письменных источников XVII века расходятся с данными археологии. Охота индейцами на лося упоминается в них постоянно и в самых разных контекстах, тогда как упоминания о промысле тюленя носят эпизодический характер. Анализ этих источников позволяет выявить гораздо более связь индейцев в этот период с таежными ландшафтами, чем с прибрежной экосистемой. Из кратких упоминаний об охоте на тюленя вырисовывается картина, согласно которой, северные алгонкины охотились на тюленя исключительно летом, когда ненадолго выходили на побережье. Охота велась чаще всего, когда животные находились на лежбищах. Специальных орудий для такой охоты не существовало. Часто охота носила спонтанный характер. Охотники не планировали охоту специально, но, увидев животных, незамедлительно начинали промысел, представлявший собой получение биомассы путем, не требующим больших затрат сил. Все это представляет собой свидетельство в пользу того, что охота на тюленя являлась звеном в системе жизнеобеспечения, но при этом не играла в ней существенной роли.

Об охоте монтанье на тюленя упоминал Ле Жен. В своей реляции за 1634-35 г. в главе, посвященной охоте и рыболовству монтанье, он отводит добыче тюленя значительно меньше внимания, чем охоте на наземных животных и лову угрей.

Описывая этот вид промысловой деятельности, он ограничивается следующими фразами: «Они убивают тюленей ударами палки, заставая их тогда, когда они вышли из воды. Они выбираются на скалы погреться на солнце. Поскольку они не могут бегать, если они хоть немного удаляются от своей стихии, они пропали.» 104 Этим информация ограничивается.

Jesuit Relations. Vol. 6. Р. 312.

Другому миссионеру А. Нувелю довелось быть свидетелем охоты на тюленя индейцами-папинаши в устье реки Маникуаган в 1664 году. Они поднималась вверх по реке на место сбора нескольких локальных групп, но, обнаружив тюленей, решили задержаться. Нувель описывает это событие следующим образом: «На следующий день второго июня после мессы мы вышли в количестве десяти каноэ. Итак, мы были в пути, все лучше и лучше работая веслами. Я постигал это ремесло под руководством француза и дикаря, с которыми я был. В тот день мы дошли до большого водопада, где наши аргонавты обнаружили множество тюленей. Они устроили большую резню (бойню), используя на этой охоте свои ружья, копья и стрелы.» Нувель не уточняет, как использовались ружья, по прямому назначению, или в качестве колотушки. Вероятно, второй вариант вполне возможен в виду экономии индейцами боеприпасов и отсутствия целесообразности их тратить, когда удобнее было бы воспользоваться обычной дубиной. Этот отрывок наглядно иллюстрирует применение охотниками всех пригодных подручных средств. Это свидетельствует об отсутствии укоренившейся традиции применения этого компонента системы природопользования в отличие от охоты на копытных и других наземных животных.

В связи с приведенными здесь фактами несколько особняком стоят сведения, отражающие охоту на тюленя группами, спускавшимися летом по реке Муази в район Сет-Иля, предоставленные миссионером Луи Николя. Однако и эти сведения все-таки характеризуют здешних индейцев как лесных охотников, а не морских зверобоев.

Луи Николя был, по всей видимости, первым из миссионеров, который добрался до Сет-Иля (Семи Островов). Это произошло в 1673 году. 106 Он отметил, что индейцы, спускающиеся к побережью, все лето живут за счет тюленя. «Вдоль всего побережья можно видеть тюленей, за счет которых дикари живут все лето. Французы могут вырабатывать много жира из тюленей, которых убивают дикари, и из трески, которую сами ловят в изобилии в большом заливе, в стороне от Семи Островов напротив реки Сент-Осташ, немного дальше Кави, который является краем залива по направлению к Квебеку». Jesuit Relations. Vol. 49. P. 46.

Jesuit Relations. Vol. 59. Р. Jesuit Relations. Vol. 59. Р. Первое, на что следует обратить внимание в этом отрывке, это утверждение о том, что индейцы живут на берегу все лето и охотятся на тюленей. Однако пробыл Луи Николя в этих местах очень недолго. Появившись здесь весной 1673 г., уже в начале лета того же года он вернулся в Квебек, где за июнь и июль 1673 г. написал отчет о своей поездке. 108 Поэтому данный автор не мог наблюдать здесь индейцев все лето, и к его словам на этот сюжет нужно относиться с осторожностью.

Показательно и отведение им индейцам роли охотников, тогда как предполагаемое получение и товарное производство тюленьего жира он видит за французами. Поняв, какую выгоду может принести это вид деятельности, Л. Николя предсказал массовый товарный промысел тюленя европейцами, который развернется здесь в XVIII веке. Занятость индейцев, в силу их тесной культурной связи тайгой, в этом промысле будет незначительной. В отличие от товарной добычи мехов, в этом промысле индейцы так и не стали необходимым звеном. Пока же добыча этих животных носит эпизодический, а иногда даже, в дополнение к эпизодичности, спонтанный характер.

Другое описание охоты алгонкинов Лабрадора на тюленя, сделанное этим миссионером, почти соответствует описанию Ле Жена, хотя выглядит несколько более подробным.

«Самая приятная (легкая - Д.В.) охота из всех, это охота, которая производится в особенности в начале осени, когда приливы высоки, и когда стоят хорошие дни, эти животные выходят на сушу, чтобы погреться там на солнце, где они засыпают, тогда как море отступает. Если на удачу тем, кто идет на эту охоту или рыбалку, они будут обнаружены на островах на скалах, то они могут быть уверены, что у них будет хорошая добыча, и что они убьют всех, кого найдут на суше.

Иногда их группы [стада] от четырехсот до пятисот, которые кричат как взбесившиеся, когда они гибнут от ударов палками, которыми их бьют по кончику носа и каждым ударом убивают одного.

Daviault D. Le Pre Louis Nicola et la premire grammaire de l’algonquin // Actes: La “dcouverte” des langues et des critures d’Amrique. Paris, 1994-1995. №19-20. P. 224.

Дикари этой страны в них одеваются и используют их для всех своих надобностей…». В этом описании интерес представляет последняя фраза, в которой речь идет об использовании индейцами тюленьих шкур для пошива одежды. В источниках этого периода почти всегда говорится об изготовлении одежды из шкур карибу, лося, реже мелких пушных зверей, но упоминания о применении для этого шкур тюленя почти не встречаются. Как известно, кожа, изготовленная из шкур морских млекопитающих, отличается большой прочностью. Несомненно, она находила самое разнообразное применение в хозяйственной деятельности, но в виду незначительности доли охоты на тюленя в жизнеобеспечении, вряд ли имела широкое распространение.


* * * В XVIII в. структура взаимоотношений северных алгонкинов и тюленей выходит на иной более интенсивный уровень. Казалось бы, данные письменных источников говорят об общем возрастании роли охоты на этих животных у индейцев. Вероятней всего, в значительной мере это действительно так, но все-таки этот процесс не имел широкомасштабного характера и отличался локальностью.

Современный канадский исследователь Д. Кастонги доказывает, что письменные источники, датируемые XVIII веком, свидетельствуют об увеличении значения тюленя в жизнеобеспечении монтанье Северного Берега по сравнению с XVII веком. Он обращает внимание на часто встречающееся деление аборигенного населения на «дикарей морского побережья» и «дикарей земли». Источники же XVII в., по справедливому мнению автора, отражают крайне незначительную роль охоты на тюленя у монтанье и отсутствие аборигенного населения, тесно связанного с прибрежной средой всеми формами своей экологической культуры. Изменения происходят в конце XVII или скорее в начале XVIII в. Данный автор объясняет это обстоятельство увеличением коммерческой эксплуатации тюленя и сокращение www.archeotopo.qc.ca/decouverte_04c.htm (Source: Traitt des animaux quatre pieds terrestres et amphibies, qui se trouvent dans les Indes occidentales, ou Amrique septentrionale, env. 1677).

количества лосей, что привело часть монтанье к переходу к охоте на тюленя, как следствие, к продолжению освоения прибрежной полосы залива Святого Лаврентия. А. Лепаж, посвятивший технологии промысла тюленя на лабрадорском побережье специальную работу, относит появление этого рода занятий к началу XVIII века, 111 то есть, с того момента как европейцы стали основывать посты, заготовительные пункты и сами промышлять тюленя. О промысле тюленя коренным населением речь почти не идет. Они упомянуты в работе только один раз. Первый из концессионеров Ла Гардер де Куртеманш на своем основном посту у залива Брадор поначалу (с 1702 г.) пользовался услугами индейцев, но, начиная с 1712 г. он постепенно заменил их канадцами. 112 По-видимому, канадцы лучше справлялись со всем комплексом работ по заготовке тюленьего жира, чем индейцы, боле привычные к лесу и охоте на карибу.

Для проверки положения об увеличении роли тюленя в жизнеобеспечении индейцев в XVIII в., которое выдвинул Д. Кастонги, обращусь непосредственно к данным источников.

Особенно интересными видятся записи в журнале миссионера Клода Годфруа Кокара, датированные 1750 годом. Кокар охарактеризовал экономическое положение постов Королевского владения (Это посты Мальбэ, Тадуссак, Иле де Жереми, Шикутими, Сет-Иль, и отчасти Минган). За исключением Мальбе, имевшем больше фермерскую, нежели промысловую направленность, и удаленного на значительное расстояние от побережья Шекутими, на оставшихся трех постах активно производился промысел тюленя, и что особенно важно, в нем, в той или иной степени, были задействованы индейцы.

«Пост Тадуссак» - писал Кокар – «не поставляет много пушнины …. Главное на этом посту – это охота на тюленя, которая ведется с декабря до конца марта. Эта охота ведется эпизодически, однако с того времени как Франсуа Доре является управляющим Тадуссака, самое маленькое в год производится восемьдесят-девяносто Castonguay D. L’exploitation du loup-marin et son incidence sur l’occupation de la cte du fleuve Saint-Laurent par les Montagnais de la Traite de Tadoussac au XVIIIe sicle // Recherches amrindinnes au Qubec. La chasse au phoque, une activit multimillnaire.

Qubec, 2003. Vol. 33. n° 1.

Lepage A. Une transition technique, les “pches” au loup-marain sur la cte de Labrador depuis le dbut du XVIII sicle // Anthropologie et Sosit. 1989. Vol. 13. № 2. P. 59.

Ibid. P. баррик. Она была бы более успешной, если бы имелось больше охотников, так как (она всегда успешна) когда дикари предаются ей с воодушевлением, и эта добрая воля немного зависит от способа, которым они привлекаются управляющим. … 90 баррик жира должны были бы дать естественным образом девятьсот-тысячу тюленьих шкур. Тем не менее их выходит около пятисот-шестисот, потому что дикари берут их много, чтобы обуваться и одевать своих детей … Было бы легко увеличить число охотников на этом посту, где …Можно было бы предписать управляющему Шикутими посылать в Тадуссак мальчиков-сирот. Эти дети живут со своими родственниками или с чужими, и о них плохо заботятся, тогда как, будучи в Тадуссаке, они могут быть использованы как гребцы на каноэ у тех молодых людей, которые в состоянии охотиться, а вместо этого вынуждены управлять каноэ. Это сокращает количество каноэ». Итак, судя по этому отрывку, непосредственно саму охоту на тюленя в Тадуссаке ведут индейцы, но это не есть исключительно их собственное желание. Канадцы – служащие этого поста – их явно к этому подталкивают. Управляющий старается всяческими способами заинтересовать индейцев в этом роде занятий. Добытчиков мехов из Шикутими хотят сделать охотниками на тюленей. Кокар, стремясь интенсифицировать коммерческий промысел тюленя, предлагает для этого свои меры – использовать для этого индейцев из Шикутими, то есть сделать из охотников на лося и добытчиков пушнины морских зверобоев. Следовательно, индейцы действительно переходят к промыслу тюленя, но причина тому видится во влиянии на них канадцев. В результате, начинают действовать процессы аккультурации.

Поскольку охота на тюленя ведется зимой (с декабря по март), допустимо будет предположить, что эти индейцы большую часть года оседло живут на побережье и не уходят в леса. Широкое использование ими тюленьих шкур (около 400 шкур в год) для изготовления одежды и обуви, свидетельствует о незначительной доле охоты на карибу и лося в их жизнеобеспечении. В то же время, эта охота ведется с каноэ, а значит на открытой воде, тогда традиционная охота в XVII в. велась только на лежбищах.

Берестяное каноэ удобно для применения на мелководье, на реках и озерах. Для выхода в море лучше подходят иные суда, такие как различные лодки европейцев или умиаки Jesuit Relations. Vol. 69. Р. 94-95.

эскимосов – настоящих представителей приморской культуры. На мой взгляд, это говорит о невысокой степени адаптации индейцев-охотников на тюленя к условиям прибрежно-морской среды и недавнем переходе к этому роду занятий бывших таежных охотников.

Таким образом, положение Д. Кастонги о переходе части монтанье к промыслу тюленя и оседлому образу жизни в XVIII в. оказывается абсолютно справедливым.

Однако следует уточнить, что происходило это под воздействием местных канадцев европейского происхождения, которые также занимались охотой на тюленя и морским рыболовством, и могло привести в дальнейшем к аккультурации этих индейцев.

Подтверждение выделения двух общностей монтанье, главный критерий различия которых лежит в области системы природопользования, мы находим в письменных источниках. В середине XVIII в. на Северном Побережье можно выделить две категории индейского населения. Представители первой, согласно терминологии Кокара, «прирученные дикари» (sauvages domicilis) жили стационарно при торговых постах и были задействованы в разнообразной производственной промысловой деятельности, где далеко не последнюю роль играла охота на тюленя. Вторые «дикари глубинных земель» (sauvages de la profondeur des terres) продолжали жить прежней кочевой жизнью, охотясь на лося, карибу и добывая теперь еще пушных зверей. Характеризуя пост Иле-Жереми, Кокар отмечает, что охота на тюленя начинается по первому льду и продолжается до января, затем возобновляется около 15 марта и ведется до таяния льда. В период между 15 января и 15 марта индейцы уходят в лес охотиться на пушных зверей. Помимо этого управляющий поста сам отправлялся летом в верховья реки Маникуаган и скупал пушнину у лесных индейцев. На этой почве конкуренции у него возникали стычки с управляющим из Шикутими. 115 Таким образом, «прирученные дикари» все-таки практиковали наземную охоту, для чего в свободное от промысла тюленя время отправлялись в леса, но не уходили при этом далеко, а осваивали территории на сравнительно небольшом расстоянии от поста.

Jesuit Relations. Vol. 69. Р. 108.

Jesuit Relations. Vol. 69. Р. 106-110.

Более поздние данные по фактории Иле-Жереми подтверждают практику охотничьих экспедиций в лес оседлыми прибрежными индейцами и делают саму проблему более ясной.

В 1785 г. вождь монтанье Рене Питуабану написал письмо управляющему постом Иле-Жереми, в котором описал традиционную охотничью деятельность монтанье Иле Жереми. «Молодые люди, мои сыновья, очень умелые охотники, но бобра на самом деле нет. Если бы он был, они бы его добывали, так как люди Иле-Жереми хотят делать то, что умеют. Мы просим красную ткань в клетку. …. Люди Иле-Жереми сначала будут подниматься этой осенью на внутренние земли, пока не настанет время идти на побережье за тюленями. Именно из тех земель, на которые они сначала пойдут охотиться, затем, когда это будет нужно идти на побережье за тюленями, они пойдут. Нет сомнения в том, что они не захотят идти на побережье за тюленями, если не найдут на внутренних землях ничего для себя самих. Я прошу лодку. Очень тяжело перевозить барики в каноэ из коры. ….» В письме Рене Питуабану речь идет о категории индейцев, тесно связанных с постом, для которых был характерен в большей степени оседлый, нежели кочевой образ жизни. И, тем не менее, из текста письма следует, что охота на бобра, связанная с материковыми областями, была индейцам более по душе. Тогда как промысел тюленей (побережье и оседлость) вызывал у них меньше положительных эмоций. Здесь видится элемент обязанности перед управляющим, которую они не хотели бы нарушать, но идут на этот промысел с неохотой. Став охотниками на тюленя, они одновременно по прежнему остаются связанными с тайгой, в которой они все знают и умеют, тогда как к новому своему занятию окончательно привыкнуть все-таки не могут.

Интересным также представляется определение охоты на бобра как «охоты для себя». Пушнину можно обменять на нужные вещи. Следовательно, промысел тюленя в мировоззрении оседлого индейца, возможно, ассоциировался с отбытием некой повинности, хотя, наверняка, за свой труд они получали некое вознаграждение.

Mailhot, Jos. Deux lettres montagnaises du XVIIIe sicle // Recherches amrindiennes au Qubec. Qubec, 1992. Vol. 22., № 1. Р. 9.

Думается, изложенные здесь факты и соображения являются свидетельством сохраняющейся связи индейцев побережья с тайгой. Несмотря на аккультурационные процессы, они все-таки остаются носителями таежной адаптации.

Чем дальше на север расположен пост, тем, согласно данным Кокара, на нем меньше развит промысел тюленя. Пост Сет-Иль ориентирован как на пушнину, так и на коммерческий промысел тюленя, но пушное направление преобладает. В количественном отношении сюда поставляется меньше мехов, чем в Шикутими, но качество их лучше.

* * * В XIX в. в промысле тюленя также были задействованы главным образом жители Лабрадора европейского прохождения. Аборигенное население по-прежнему значительно больше времени приводило в тайге, чем в поселках на побережье. По имеющимся в моем распоряжении источникам этого периода существование береговых групп индейцев («прирученных дикарей») в отличие от XVIII в. не прослеживается вовсе. Вероятно, эти немногочисленные группы, образ жизни которых в плане природопользования не слишком сильно отличался от образа жизни местных европейцев, были постепенно поглощены последними. Значение тюленя в качестве промыслового ресурса и элемента системы жизнеобеспечения аборигенного населения вновь снижается.

Для того чтобы получить достаточно полное представление и о промысле тюленя на Лабрадоре во второй половине XIX века, следует обратиться к дневнику В.-А. Юара.

В.-А. Юар, совершивший путешествие по всему Северному Побережью залив Св.

Лаврентия в начале 90-х гг. XIX в. и оставивший о нем подробные записки, часто упоминает об охоте на тюленя местными жителями в разных районах этого региона и описывает различные способы этой охоты. При этом он никак не связывает эту практику с монтанье. Речь идет только о канадцах европейского происхождения.

В Мингане этот автор сделал очень интересное и важное для нас наблюдение.

Объясняя неразвитость ловли трески в этом селении, он говорит об отсутствии людей, которые могли бы этим заниматься. Причина кроется в том, что «это место зарезервировано за монтанье, и белые не могут основывать здесь свои рыбацкие поселки. … Что касается дикарей, никто не смог бы и вообразить, что они будут проводить свои «каникулы», ловя и перерабатывая треску. Это не их стиль». Последняя фраза очень хорошо отражает приоритеты и предпочтения индейцев в сфере природопользования. Значение морской экосистемы было в нем крайне незначительно.

Пребывание индейцев у моря рассматривается как кратковременный отдых, а затем наступает работа – охота в лесу на карибу и пушных зверей. Согласно наблюдению Юара, «В дикарском городке Минган только четыре домика;

все другие жилища – палатки. На деле было бы бесполезным для этих кочевых семей строить здесь роскошные дворцы, потому что все проводят в лесах большую часть года. Только один метис постоянно находится в Мингане … Дикари приходят к морю в апреле, мае и июне… в конце [июля] они возвращаются во внутренние земли, куда углубляются на триста, четыреста и пятьсот миль». Морское рыболовство, вероятно, никогда не было характерно для северных алгонкинов. Впрочем, это обстоятельство еще не является подтверждением отсутствия в их системе природопользования охоты на тюленя. Но, по-видимому, они предпочитали проводить свое недолгое летнее пребывание на побережье за изготовлением и починкой каноэ, тобогганов и прочих необходимых вещей, или просто отдыхать. Думается, в этот период они не были задействованы в коммерческой охоте на тюленя.

Добыча тюленя для собственных нужд практиковалась, но вряд ли была широко распространена и не являлась важным элементом жизнеобеспечения. В.-А. Юар описывает зимнюю одежду мальчика монтанье из Мингана: «В качестве капота тюленья шкура шерстью наружу, скроенная, как мешок, имеющая только одно отверстие для головы и закрывавшая его от шеи до колен;

в качестве головного убора шкура с головы молодого карибу, подогнанная под его собственную голову и оставлявшая на виду только рот, нос и глаза». 119 Здесь представляется важным использование для изготовления одежды из шкуры тюленя людьми, принадлежащими к Huard V.-A. Labrador et Anticosti. Journal de voyage – Histoire – Topographie – Pecheurs canadiens et Acadiens – Indiens Montagnais. Montreal, 1897. Р. 266.

Ibid. P. 262-263.

Ibid.Р. таежной экологической культуре. С другой стороны, это, пожалуй, единственный момент во всей книге Юара, где индеец и тюлень имеют хоть какую-то взаимосвязь.

Давая общую характеристику тюленьего промысла, Юар отмечает, что мясо животного не используется никак. Тюленя добывают из-за жира, из которого вырабатывают масло, и из-за шкур, которые идут на продажу. 120 Следовательно, промысел имел преимущественно коммерческое направление. При традиционном природопользовании свое применение нашло бы свое применение гораздо большее количество частей и органов животного. Значит это не индейцы. Хотя и в XVIII в., когда охота велась индейцами, она была коммерческая.

Среди местных канадцев, в отличие от индейцев, промысел тюленя был широко распространен. Способы, приемы, средства, орудия и приспособления охоты отличались большим разнообразием. Описания многих из них дают понять, что они лежат вне пределов традиционного природопользования индейцев.

Вот как Юар описывает промысел этих животных в местности Пуант де Мон на Верхнем Северном Побережье: «Люди из Годбу, Бэ-де-Трините и Иле-Карибу соперничают здесь в охоте на тюленей. Охота продолжается с декабря до конца апреля.

Я надеюсь, вы не вообразили себе, что охота на тюленя происходит в лесу. Она происходит на открытой воде, в пяти или шести милях от берега через ледяной припай. На каноэ следует маневрировать с большими предосторожностями, чтобы не оказаться в ледяном плену, и чтобы течение не унесло его к югу …». Итак, охота здесь велась в зимне-весенний период, когда индейцы жили в лесу.

Охотой занимались жители побережья европейского происхождения. Основной способ охоты в этом регионе остался тем же, что практиковался в XVIII в. Это охота с ружьем с каноэ. Отличие лишь в том, что столетием раньше промысловиками были оседло жившие на береговых постах индейцы («прирученные дикари» по письменным источникам) и в меньшей степени служащие постов, а в XIX в. на смену им пришли канадцы – местные жители. Не совсем понятным для меня остается предпочтение выхода в море на каноэ, а не на каком-либо другом более удобном и приспособленном Ibid. P. Ibid. P. для этого плавсредстве. Очевидно, здесь мы имеем дело с устоявшейся более чем за век традицией, которая, возможно, противоречит принципам экологической адаптации.

«Зимой 1895-96» - продолжает Юар - «десять каноэ принесли смерть четыреста сорока трем этим амфибиям. Из охотников, которые выходили на своих лодках, один убил 80, другой 70, третий 50 и так далее. Люди Побережья подвергают себя стольким опасностям, охотясь на тюленей, вовсе не из любви к спорту, а чтобы извлечь из этого выгоду. Во-первых, имеется шкура животного, которая стоит от пол пиастра до пиастра. Есть также масло, которое изготовляют из жира и которое стоит около тридцати пяти центов за галлон. В среднем зимний тюлень дает пять галлонов масла, а весной тюлень дает их от десяти до двенадцати». 122 То есть, это подтверждает ярко выраженное коммерческое направление охоты.

Охота (Chasse) на тюленя в Пуант-оз-Эскимо, расположенном недалеко от Мингана, имела некоторые отличия от охоты в Пуант де Мон. Показательно уже то, что эта охота производится людьми из Пуант-оз-Эскимо, а не из Мингана – индейского поселка. Промысел начинался в марте. Охотники выходили на него на шхунах экипажем в 9-12 человек и искали стада гренландского тюленя на льду.

Юар выделил два основных способа охоты: охота с палкой (колотушкой) и охота с ружьем.

Когда удавалось обнаружить на обширном ледовом пространстве большое стадо, охотники высаживались на лед и старались бесшумно подойти к тюленям со стороны воды, чтобы отрезать им путь к отступлению. Затем по сигналу распорядителя все бросались на животных и били их колотушками. За два часа команда из восьми человек могла добыть 500-600 тюленей. В случае, когда во льду было много промоин, где животные могли спастись от охотников, использовались ружья. Охота также начиналась методом скрада, но подкрадывались охотники не так близко, а только на расстояние выстрела и старались убить как можно больше животных, пока они не скроются в воде. Эта методика отчасти напоминает летние охоты индейцев на тюленя в XVII веке.

Наиболее существенное ее отличие состоит в том, что в дальнейшем туши животных Ibid. P. 82-83.

Ibid. P. 320-321.

доставлялись на шхуну, а сама охота велась на льду далеко от берега. Безусловно, представители коренного населения не входили в состав экипажей яхт.

Существуют упоминания о ловле тюленя различными ловушками и сложными приспособлениями сетного типа. На Нижнем Северном Побережье, в районе острова Гро-Мекатина, по данным Юара, были расположены известные места добычи тюленя.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.