авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН на правах рукописи Воробьев Денис Валерьевич ...»

-- [ Страница 4 ] --

В литературе часто можно встретить термин (pche aux loup-marain), т. е не охота на тюленя, а дословно «рыбалка тюленя», так как промысел велся с помощью сетей. «Эта добыча (рыбалка) тюленей ведется сетями, которые устанавливаются в маленьких бухтах, часто посещаемых этими животными. Сеть располагают так, чтобы она образовывала треугольник, открытый только с одной стороны. Проникнув однажды внутрь, тюлень больше не мог найти проход назад. Сделав несколько кругов по своей тюрьме, они, стремясь найти проход, просовывают голову в ячейки сети … и тонут, не имея больше возможности подняться на поверхность моря, чтобы сделать вдох … когда тюлень утонул, его вытаскивают из воды при помощи железного стержня, заканчивающегося крюком». В соседней части восточного Лабрадора «в начале зимы от Пти-Мекатины до Бонн-Эсперанс тюленя добывают сетями возле суши». Теоретически в XIX в. аборигенное население вполне могло бы практиковать такую разновидность промысловой деятельности, но об этом мне так и не попалось ни одного упоминания. Эта экологическая ниша была занята исключительно местными жителями европейского происхождения, а индейцы были четко ориентированы на таежные адаптации.

* * * В ХХ в. охота на тюленя также не была у северных алгонкинов важной частью природопользования. Матьё Местокошо из Мингана в рассказах о своей жизни охотника, пришедшейся на начало и первую половину ХХ в., постоянно говорит об охотах на карибу и просто рассказывает об этом животном очень много интересного, о Ibid. P. 456-457.

Ibid. P. 478.

связанных с ним религиозных верованиях и табу. О тюлене он не упомянул ни разу.

Вся жизнь охотника прошла в тайге далеко от морского побережья. Только две фотографии, включенные в издание и отображающие летнюю поселковую жизнь, свидетельствуют о том, что на тюленя все-таки охотились. * * * Итак, Данные археологии свидетельствуют, что многие группы индейцев Лабрадора до появления европейцев на протяжении тысячелетий широко практиковали охоту на тюленя. Более того, часто этот компонент природопользования, будучи важной составляющей при обращении человека к ресурсам моря, имел преобладающее значение в жизнеобеспечении. На побережье Лабрадора зафиксировано большое количество археологических памятников, которые прежде были долговременными стационарными селениями. Во время раскопок этих памятников в изобилии попадались кости тюленей. По-видимому, населявшие их люди вполне могли жить там оседло круглый год. Вне всякого сомнения, их экологическая культура была ориентирована на ресурсы моря. Это были представители приморских адаптаций, не имевшие особо тесных связей с тайгой и вообще внутренними материковыми территориями.

Казалось бы, это противоречит выдвинутому в этой работе тезису о принадлежности индейцев Лабрадора к таежным адаптациям и освоении в подавляющем преимуществе ресурсов внутренних территорий (тайга, лесотундра, тундра). Однако данный факт не являет собой опровержение этому тезису. Помимо стационарных селений, принадлежавших оседлым морским охотниками и прибрежным собирателям, на побережье археологами обнаружены небольшие стоянки, где малочисленные группы людей проводили незначительное количество времени.

Думается, это были летние стоянки таежных охотников, спустившихся к морю для охоты на тюленя. У разных групп стратегии адаптации вполне могли быть неодинаковы. Сосуществование групп с различной направленностью природопользования, с предпочтением освоения таежных и морских ресурсов, представляется вполне возможным.

Bouchard S. Op. cit. Р. 72, Письменные источники конца XVI – XVII вв. – периода начала европейской колонизации рисуют несколько иную картину. В них северные алгонкины предстают людьми таежной культуры, осваивающими ресурсы моря только в кратковременный летний период. Некоторые группы практиковали охоту на тюленя, но она не играла существенной роли в жизнеобеспечении.

В XVIII в. у алгонкинов Лабрадора значение охоты на тюленя в системе природопользования несколько увеличивается. Это характерно для Северного Побережья залива Св. Лаврентия, особенно для Верхнего Северного Побережья.

Некоторые семьи оседают на побережье возле постов. Они уже не откочевывали глубоко в тайгу, а совершали лишь кратковременные охотничьи экспедиции на сравнительно близкое от побережья расстояние. Это происходило свободное от охоты на тюленя время. Охота на тюленя становится их основным занятием. Однако данная переориентация системы природопользования произошла под воздействием европейцев – служащих недавно возникших торговых постов. В источниках этого периода данная категория населения известна под наименованием «прирученные дикари», в отличие от «дикарей внутренних земель» - таежных охотников. Поскольку сами они еще не успели здесь освоиться, то индейцы им были нужны не только как добытчики пушнины, но и как охотники на тюленя, жир и шкуры которых также были ходовым товаром. Этот промысел носил коммерческий характер.

В XIX и ХХ веках промысел тюленя вновь утрачивает свое значение.

Эксплуатация этого ресурса ведется местными жителями европейского происхождения, тогда как за индейцами остается охота на сухопутного зверя и освоение внутренних территорий.

Итак, несмотря на некоторые свидетельства применения в природопользовании северными алгонкинами ресурсов моря, их можно охарактеризовать как лесных охотников – носителей таежной адаптации. Даже если принять во внимание рассмотренные выше факты существенного по масштабам и важности распространения у ряда групп тюленьего промысла, то все равно существуют доводы в пользу превалирования таежной культуры. Так, в верованиях, обрядах и мифологии, пожалуй, всех групп алгонкинов Лабрадора отведено большое место множеству наземных животных, особенно карибу, а также медведю, зайцу, лосю, дикобразу, сурку, лягушке и т.д. Наряду с этим, тюлень и другие морские животные не нашли в этой сфере почти никакого отражения. Даже у тех групп, которые практиковали охоту на тюленя.

Таким образом, возможность выхода групп таежной экологической культуры к морскому побережью и доступность ресурсов побережья (в частности тюленя) далеко не всегда существенным образом трансформируют саму эту культуру. В условиях многообразия экосистем и ресурсов, при преобладании генерализованных (комплексных) систем природопользования над специализированными, люди стараются выбрать наиболее оптимальные направления адаптации. Они часто предпочитают интенсивную эксплуатацию ресурсов одних экосистем и второстепенное освоение других, или вовсе отказываются от последних. Особенно в случае их труднодоступности. Таким образом, генерализация способствовала тенденции к специализации.

Пример алгонкинов Лабрадора далеко не единственный. Многие группы тайги и лесотундры Старого Света, имевшие доступ к побережью, придерживались подобных стратегий. Безусловно, при этом существовали локальные особенности направлений природопользования.

В Старом Свете грань между таежной кочевой и оседлой приморской культурами прослеживается более четко. Один народ часто подразделен на две группы – кочевые оленеводы и оседлые морские зверобои. Особенно это характерно для Дальневосточного региона. При этом для каждой группы характерна исключительно своя стратегия природопользования и адаптации. Оленевод не будет охотиться на морского зверя и наоборот, но между двумя группами существуют торговообменные отношения. С.П. Крашенинников отметил подобное положение дел у коряков, 127 В.Г.

Богораз, об этом уже говорилось выше, у чукчей. Здесь мы сталкиваемся с относительно продолжительной укоренившейся традицией двойственности экологической культуры. На Лабрадоре различие между «дикарями внутренних земель» и «прирученными дикарями» выражено не так четко. Первые выходили летом промышлять тюленя, вторые достаточно часто откочевывали в лес для охоты на карибу и лося. О долгой традиции такого дуализма экологической культуры здесь говорить не Крашенинников С.П. Описание земли Камчатки. СПб – Петропавловск-Камчатский, 1994. Т. 2. С. 146.

приходится. Более правомерным здесь выглядит сравнение индейцев и иннуитов, но между ними, как правило, существовали не партнерские отношения, а столкновения на почве конкуренции из-за тюленя.

У кочевых охотников-оленеводов тайги и лесотундры эвенов выделялась небольшая группа преимущественно оседлого населения, занимавшаяся в основном морской охотой и рыболовством – «пешие тунгусы». В отличие от чукчей и коряков эвены восприняли эту форму адаптации значительно позднее. Разнообразие способов охоты у них было не таким богатым и очень походило на арсенал лабрадорских алгонкинов. Охота велась на лежбищах в конце лета и весной на льду. Животным отрезали путь к отступлению и били палками. Отличие от индейцев заключается в том, что у эвенов морским зверобойным промыслом занимались исключительно оседлые прибрежные жители. Наиболее близкими можно считать стратегии природопользования алгонкинов Лабрадора и эвенков Байкала и Охотского побережья. И те и другие, прежде всего таежные охотники, но при случае практиковали охоту на тюленя. Способы охоты на тюленя, практикуемые эвенками, во многом сходны с тем, как проходили охоты у алгонкинов в XVII веке. Охота обычно проходила на лежбищах весной, кода животные выходят на льдины. Охотники старались поползти к ним незамеченными и стреляли из ружей. В некоторых случаях, в силу различных причин, сухопутные охотники могли попросту игнорировать возможность освоения морских биоресурсов. По словам В. И Иохельсона, нижнеколымские юкагиры не осваивали побережье и не охотились на морских животных. Существуют только косвенные и очень туманные предположения о том, что в древности, население, которое, возможно, было юкагирским, жило на побережье. 130 По утверждениям других авторов, юкагиры в небольших масштабах История и культура эвенов. СПб., 1997. С. 61.

Народы Сибири. Этногафические очерки. М.-Л., 1956. С. 713.

Иохельсон В.И. Юкагиры и юкагиризированные тунгусы / Памятники этнической культуры коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока.

Новосибирск, 2005. Т. 5. С. стали практиковать охоту на нерпу только с середины XIX в., когда сократилась численность дикого северного оленя. Подводя итог, отмечу, что, несмотря на практиковавшуюся северными алгонкинами эпизодическую охоту на тюленя, их, вне всякого сомнения, следует отнести к представителям таежных адаптаций, классическим охотникам тайги и лесотундры.

Аргентов А.И. Путевые записки священника-миссионера в приполярной местности // Записки Сибирского отдела РГО по общей географии. 1857. кн. 10. С. 54.

Глава 3.

Микро и макроадаптации алгонкинов Лабрадора.

§ 1. Ареалы лося и карибу В предыдущей главе работы было показано, что система природопользования северных алгонкинов имела в большей степени комплексный, чем специализированный характер, но при этом охота на копытных животных все-таки занимала в ней ведущие позиции. В предыдущей главе также сделана попытка показать высокую степень подвижности алгонкинского населения и динамичность освоения территорий.

В этой главе я постараюсь подробно проследить особенности в охоте северных алгонкинов на копытных. Такую охоту я рассматриваю как индикатор природопользования и экологической культуры в целом, поскольку она является наиболее важным звеном их системы жизнеобеспечения.

Сразу отмечу, что результатом проделанного анализа стало вычленение на всей осваиваемой алгонкинами Лабрадора территории двух ареалов с несколько различными системами природопользования. Критерием вычленения этих ареалов служит совокупность факторов, связанная с охотой на тот или иной вид копытных животных.

Эти ареалы получили в работе наименования «ареал лося» и «ареал карибу».

Как было показано выше, охота на крупных копытных была наиболее важным видом промысловой деятельности и компонентом жизнеобеспечения. Поэтому представляется важным проанализировать именно этот вид деятельности применительно к двум локальным регионам субарктической зоны.

Большинство авторов придерживается точки зрения, согласно которой весь восточный сектор Канадской Субарктики в плане культуры жизнеобеспечения населяющих его популяций представлял собой монолитное единство без какой-либо существенной вариативности, и сходство природного окружения формировало одинаковые формы экологической адаптации человека. 1 В частности Л. А. Файнберг полагал, что «все северные алгонкины - монтанье, наскапи, кри - могут быть отнесены к одной этноэкологической системе», которая базировалась на охоте на тундрового и лесного карибу и американского оленя, поскольку эти животные распространены по всей территории щита в границах Субарктики. Тогда как другие крупные копытные, в частности лось, имеют ограниченные ареалы обитания и поэтому их роль в системе природопользования была невелика. Соглашаясь в общих чертах с этой точкой зрения, позволю себе, тем не менее, сделать некоторые уточнения. В макроадаптивной стратегии жизнеобеспечения алгонкинов Лабрадора преобладала охота на копытных. Однако в пределах на первый взгляд монолитной этноэкологической системы, которую представляют собой в плане природопользования северные алгонкины – охотники на копытных, прослеживаются локальные вариации, обусловленные микроадаптациями, соответствующими, главным образом, некоторым различиям условий природной среды в отдельных локальных регионах, входящих в единую культурно-экологическую область Канадского Щита.

Согласно высказыванию А.В. Головнева, «Наиболее очевидными факторами складывания этнокультурных различий во все времена были растительность и животный мир». 3 В случае с северными алгонкинами, да и не только с ними, в качестве таких факторов выступили лось и карибу. В силу различий в особенностях поведения и образе жизни этих двух видов семейства оленевых, которые занимают разные экологические ниши, экологическая культура и особенно стратегия адаптации групп, у которых тот или другой вид был основной охотничьей добычей, также характеризовалась некоторыми различиями.

В исследованиях как зарубежных, так и советско-российских авторов проблема культурной дивергенции групп, осваивающих таежные области с одной стороны и тундровые с другой, не была обойдена вниманием.

Lovisek J.A. Algonquians / Subarctic // Ed. by Magocsi P.R. Aboriginal Peoples of Canada.

A Short Introduction. Toronto-Buffalo-London, 2002. P. 99.;

Файнберг Л.А. Охотники Американского Севера (индейцы и эскимосы) М., 1991. С. 75.

Файнберг Л.А. Охотники Американского Севера … С. 75.

Головнев А.В. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. М., 1995. С. 42.

Исследователи уже отмечали присутствие культурных особенностей и различий населения бореального леса и обитателей лесотундровой и тундровой областей Субарктики, а также то, что причина этих различий кроется в природном окружении.

Так, еще в первой половине ХХ в. Ф.Г. Спек, после многолетних полевых работ на Лабрадоре, высказал предположение о существовании в этом регионе в доколониальный период двух разных типов социальной организации, не претерпевших никаких изменений до начала ХХ века. С его точки зрения, своим появлением эти два типа социальной организации были обязаны в первую очередь экологическому фактору.

Общественное устройство жителей бореального леса (тайги) на юге Лабрадора было приспособлено к добыче животных, ведущих в основном оседлый образ жизни, не предпринимающих сезонных миграций, и не собирающихся в большие стада.

Сообразно повадкам дичи охота здесь носила индивидуальный характер, что в свою очередь отражалось на организации общества. По Спеку, данное обстоятельство послужило причиной индивидуализма в общественной жизни и изначального существования охотничьих участков, которые находились в собственности отдельных семей (хозяйственных единиц) и передавались по наследству. Особенно большое значение в качестве животных – объектов промысла – имели бобр и лось. Иная ситуация сложилась на севере и северо-востоке Лабрадора. Здесь, в зоне лесотундры и тундры, сложился иной тип социальной организации. Ф.Г. Спек отметил, что основным промысловым животным в этой области был дикий северный олень карибу. Эти животные, в отличие от таежных видов, собравшись в большие стада, совершают протяженные сезонные миграции с юга на север весной и с севера на юг летом. В результате, широкомасштабные коллективные охоты на карибу послужили причиной формирования коллективизма социально-экономической жизни и возникновения коллективной собственности на охотничьи угодья.

Спек также отмечал, что появление европейцев и торговля пушниной никак не повлияла на социальную организацию индейцев.

Таким образом, исследователь делает вывод, что граница между тундрой и лесом и особенности биологии и этологии животных двух этих зон выступает в качестве Speck, F. G. and Eiseley L. Montagnais-Naskapi Band and family hunting district of the Central and Southern Labrador Peninsula // Proceeding of American Philosophical Sosiety.

1942. Vol. 85. N. 2. P. 220.

главного фактора, обусловливающего особенности социальной и экономической жизни индейцев. Э.Б. Ликок подвергла взгляды Ф.Г. Спека во многом справедливой критике. В первую очередь исследовательница показала, что социально-экономическая жизнь за более чем три столетия мехоторговли претерпела существенные изменения. Именно под ее воздействием сформировались закрепленные за отдельными семьями охотничьи участки. В доколониальный же период социальные единицы алгонкинов Лабрадора представляли собой мобильные и не очень стабильные по своему составу группы, включавшие обычно несколько семей. Зимой такие группы свободно передвигались по нечетко разграниченным территориям, а летом несколько групп объединялись чаще всего у какого-либо крупного озера или на побережье. 6 Таким образом, жизнь индейцев не только всего Лабрадора, но и в границах всего Канадского Щита отличалась единообразием. Природные особенности конкретных территорий мало влияли на происходящие процессы.

Критика, которой был подвергнут Ф. Г. Спек, была во многом справедливой, но его идея о первостепенном значении воздействия природных условий тайги и тундры на образ жизни живущих там людей и формирования в нем различий представляется тем не менее справедливой. Э.Б. Ликок, напротив, в целом верно показав общую стратегию жизни индейцев Канадской Субарктики, недооценивает локальные различия в системах жизнеобеспечения.

Указав важность природного фактора, Ф. Г. Спек сконцентрировал свое внимание на социальной стороне жизни и почти не затронул тематику экологической адаптации.

Тогда как идея выявления особенностей в, казалось бы, однородной в плане стратегии жизнеобеспечения и способов адаптации к условиям окружающей среды области Канадского Кристаллического Щита (если не всей субарктической зоны в целом) представляется весьма плодотворной. Исследования показывают, что для таежных и тундровых областей эти два параметра в большей степени характеризуются различием, нежели сходством.

Ibidem.

Leacock E. B. The Montagnais “Hunting Territory” and the Fur Trade.” American Anthropological Association. Memoir 78. Menasha,1954. P. 32-33.

На полуострове Лабрадор область бореального леса и более северные территории, занятые так называемым Унгавским лесом - редкостойной тайгой, преходящей в тундру, одновременно выступают в качестве двух ареалов с различными характеристиками природопользования. Если в сфере социальной организации данный фактор имеет второстепенное значение, то для понимания экологической культуры жителей Субарктики он по важности выходит первое место.

Ж. Руссо вслед за Ф. Г. Спеком упомянул культурные различия алгонкинского населения севера и юга Лабрадора. Этот автор, хотя и вскользь, затронул тему охотничьей практики. Он отметил, что у наскапи Унгавы преследование стад карибу требовало коллективных усилий. Подробно зная маршруты движения стад, охотники подстерегали их в засаде возле переправ через водоемы и убивали животных копьями, когда они достигали берега. Тогда как в бореальном хвойном лесу «рассредоточенная дичь требовала индивидуальной охоты на основе терпения». Не обошли своим вниманием эту проблему и исследователи природопользования народов Сибири. Так А.В. Головнев отмечал, что «человек в тундре и тайге определяется в двух различных измерениях. … В тундре потребление биоресурсов традиционно имело вид эпизодического (сезонного) интенсивного присвоения. Бурные приливы и отливы жизни в Субарктике вынуждали промысловиков придерживаться природного ритма: своевременно появляться в тундре, захватывая доступную добычу, и столь же своевременно ее, пустеющую, покидать. … В тайге человек, как и прочие хищники, имел возможность встроиться в ценозные цепи на множестве уровней. Более того, он приобрел умение встраиваться в них на многих уровнях одновременно …». *** Ареал лося Прежде чем обратиться непосредственно к характеристике природопользования северных алгонкинов, следует остановиться подробнее непосредственно на поведенческих особенностях и экологии лося в целом и на Лабрадоре в частности. Это Rousseau J. L’Indien de la fort boreal, lment de la formation cologique. Socit Royale du Canada. Ottawa, 1958. P. 44.;

Rousseau J. L’avenir de Amrindiens de la toundra et de la taiga qubcoises // Les Cahiers des Dix. Qubec, 1968. N33. P. 60.

Головнев А.В. Говорящие культуры … С. 44.

позволит выяснить правомерность или неправомерность выбора этого элемента таежной экосистемы как фактора, формирующего систему природопользования людей таежного ареала.

А. де Пьюжалон – канадский натуралист конца XIX – начала ХХ в. и автор труда об охотничьих ресурсах провинции Квебек – подробно остановился на описании различных сторон образа жизни этого животного. Для данной работы являются важными сведения о том, что лоси не образуют больших стад, что их объединения обычно ограничиваются самцом с несколькими самками. Взрослые самцы часто ведут одиночную жизнь весь год и подходят к другим животным только в период гона. Летом, а если быть более точным, в период свободной ото льда воды он проводит большую часть времени по берегам озер и рек. Зимой он уходит в глубь леса и долгое время проводит в верхних ярусах отлогих мест, защищенных от ветра и богатых кормом. В таких местах остаются многочисленные следы его пребывания. 10 То же самое писал о лосе другой канадский натуралист того времени Ж. М. Ле Муан: «С первым снегом лось возвращается к густо заросшим возвышенностям и готовит себе участок от десяти до ста акров в недрах лесной поросли, где много пихты … молодой рябины и кустарника …, который называют «лосиные кусты». Это то, что называется раваж (опустошение - ravage) – место зимнего стояния». 11 Молодые самцы иногда образуют группу до девяти особей в одном «опустошении», старые держатся в одиночку. 12 «Весной они спускаются к озерам, чтобы, стоя по шею в воде, щипать некоторые водоросли … и чтобы предохранить себя от мошкары и жары». Таким образом, лоси совершают сезонные миграции, но не сбиваются при этом в большие стада и не выходят за пределы одной природной зоны. Этим они кардинально отличаются от карибу, миграции которых происходят массово из тундры в лес и обратно.

Для сопоставления приведу данные о лосе в Средней Сибири, содержащиеся в работе этнографа М.Г. Турова. Согласно этим данным, для лося характерна высокая Puyjalon, H. de. Histoire naturelle a l’usage des chasseurs canadiens et des eleveurs d’animaux a fourrure. Qubec, 1900. Р. 50.

Op. cit. Р. 51.

LeMoine J.M. Chasse et peche au Canada. Qubec, 1887. Р. 26.

Op. cit. Р. 27.

Op. cit. Р. 28-29.

экологическая пластичность и неразборчивость к кормам. Это позволяет ему осваивать самые разнообразные угодья. Летом лось постоянно передвигается по болотам, продуваемым ветром. Наибольшая плотность концентрации животных происходит в период гона. В конце октября он переходит на зимние стации, с выпадением снега может сбиваться в стада до тридцати голов. Зиму проводит в затаеженных водоразделах. В конце апреля начале мая происходит переход из водоразделов в бассейны крупных рек. Итак, несмотря на некоторые поверхностные расхождения, материалы по Канаде и Сибири демонстрируют сходные поведенческие особенности лося. Это – дисперсное рассредоточение по кормовым территориям в течение года и отсутствие четко выраженных сезонных миграций. Переход этих животных с зимних мест обитания на летние и обратно происходит постепенно в рассредоточенном ритме небольшими группами или отдельными особями. Несомненно, что охотники, адаптируясь к поведению своей главной добычи, применяют индивидуальные методы промысла, которые наилучшим образом ему соответствуют. Охота ведется круглый год, несколько теряя активность летом. Такие методы требуют умения разбираться в следах, подходить к потенциальной добыче незамеченным. Охота большими коллективами в таких условиях попросту нецелесообразна и обречена на неудачу.

В свете всего сказанного попытаюсь дать характеристику охоты на лося, как главного звена в системе природопользования и выявить локальные различия в этой сфере деятельности человека в восточном секторе Канадской Субарктики, базируясь на данных письменных источников.

Без преувеличения самым главным источником здесь будет служить многотомная серия «Реляций иезуитов», дополненная трудами путешественников, служащих торговых компаний и прочих очевидцев. Большой объем этого источника и авторство очевидцев обусловили изобилие сведений, отражающих культуру северных алгонкинов в XVII-XVIII вв., в том числе и охотничью культуру.

В «Реляциях иезуитов» содержится множество описаний охоты индейцев на лося.

Некоторые из них очень интересны и детальны. В то время как упоминания о карибу в них встречаются сравнительно редко. Речь о них заходит, как правило, в контексте Туров М.Г. Хозяйство эвенков таежной зоны Средней Сибири. Иркутск, 1990. С. 34.

общего описания животного мира Канады. Об охоте на это животное говорится очень мало.

Содержащиеся в этом источнике сведения позволяют выявить основные и второстепенные способы охоты на лося, применявшиеся индейцами, а также восстановить общий курс стратегии этой охоты. Полагаю, что можно даже говорить о воссоздании всей ее структуры и даже выявить те ее черты, которые будет допустимо рассматривать как стереотипные.

Генерализованный образ охоты с присущими ей характерными чертами вырисовывается следующий:

1) Основной сезон охоты на лося приходился на позднеосеннее, ранневесеннее, несколько в меньшей степени зимнее время;

2) Самым распространенным способом была охота преследованием животного на снегоступах. При этом:

а) Удача или неудача охоты напрямую зависели от глубины снега.

б) Благоприятным фактором для охоты является наличие наста.

3) Охота скрадом занимает второе место по частоте упоминаний в источниках.

4) Поиск лосей заставлял охотничьи группы индейцев много передвигаться по тайге, часто меняя места стоянок.

Под этот перечень подпадет подавляющее большинство описаний охоты на лося в ранних источниках. Остальные способы и условия охоты на лося упоминаются значительно реже.

Для большей ясности процитирую несколько фрагментов, повествующих об охоте на лося.

В начале 1634 г миссионер Поль Ле Жен отмечал, что охота на лося, особенно зимой, была главным занятием групп монтанье, территория которых располагалась между Квебеком и рекой Сагеней и к северу от Сагенея. Он описал эту охоту следующим образом: «Когда мало снега, его (лося - Д.В.) убивают выстрелами из лука … но это большая удача, если удаётся приблизиться к этому животному на выстрел из лука, так как он чует дикарей на очень большом расстоянии и бегает так же быстро, как олень». Напротив, «когда снега глубоки, они преследуют лося и, догнав, убивают его ударами копий … когда снег недостаточно твердый и глубокий, они преследуют одного зверя два-три дня, но когда он смерзается после небольшой оттепели, даже ребёнок может убить их много, так как он ранит им ноги». 15 Итак, при небольшой глубине снега в лесах охота на лося велась различными методами скрада. При глубоком снежном покрове предпочтение отдавалось охоте гоном, так как крупному и тяжелому животному было трудно передвигаться в таких условиях, и он быстро уставал. Наст тем более облегчал процесс охоты, так как лось, проваливаясь, ранил ноги об острую ледяную корку.

Итак, всю зиму индейцы занимались преимущественно охотой на лося. Это преследование животных на лыжах-ракетках по насту, или жёсткому от сильного мороза снегу, и охота скрадом поздней осенью. Согласно источникам, охота преследованием, особенно по насту, была наиболее результативной. Именно этот способ чаще всего упоминается ранними авторами. Не случайно миссионер Ф. де Крепьёль, который шесть зимних месяцев 1672 года провел в постоянных передвижениях с охотничьей группой монтанье в районе реки Сагеней, затем указал в своём отчёте, что ноябрь, январь и особенно февраль были ознаменованы трудностями и нехваткой добычи. Но март они «провели в изобилии лосей, которых, казалось, Бог своей рукой направил к нашей хижине». 16 По всей видимости, объяснить увеличение количества добытых лосей можно тем, что наст появляется вместе с первыми оттепелями. Поэтому, думается, не случайно именно в марте начался период удачной охоты. Установившийся наст существенно упростил ее процесс.

Из добытых за время зимовки животных Крепьелем упоминались только лоси и бобры. Лось не случайно упомянут в качестве основной добычи, так как в южном секторе лабрадорской тайге он представляет собой наиболее часто встречающийся вид копытных. Поэтому он является основным, наиболее важным источником существования, однако не следует упускать из виду, что все остальные более мелкие животные (бобр, дикобраз заяц и т.д.) также были частым объектами промысла и нередко спасали людей от гибели в случае неудачной охоты на копытных. Jesuit Relations. Vol. 6. P. 294.

Jesuit Relation. Vol. 56. P.84.

Feit H.A. The Ethnoecology of the Waswanipi Cree: or How Hunters Can Manage Their Resources // Cultural Ecology: Readings on the Canadian Indians and Eskimos. Toronto, 1973. Р. 124.

Перманентный характер зимней охоты был обусловлен поведенческими особенностями животных, которые в условиях таёжного леса не собираются в крупные стада, как, например степные бизоны или тундровые карибу, и не подвержены массовым сезонным миграциям, а держатся небольшими стадами, равномерно рассредоточенными по всему лесу. Охотники были вынуждены адаптироваться к таким условиям.

Г.Т. Сагар примерно десятью годами ранее Ле Жена также указал на важность лося как охотничьей добычи и отметил тесную взаимосвязь охоты на него с зимним сезоном и снежным покровом. Он писал, что доминиканский миссионер Дольбо в г. одним из первых отправился в лес жить вместе с монтанье для удобства ведения миссионерской деятельности. Он выбрал для этого такое суровое время года как зима, а не лето, когда только комары представляют собой единственное неудобство. По мнению Сагара, это обусловлено именно тем, что «монтанье не имеют того летом, за счет чего они живут зимой, так как лось, который есть их самая распространенная пища, добывается только во время больших снегов, которые в изобилии выпадают в горах на севере, где они на него и охотятся». В реляции, повествующей о событиях, произошедших в Новой Франции с лета 1651 по лето 1652 гг., в главе, посвященной миссии Тадуссак, упоминается, что «Несколько бродячих дикарей умерли от голода прошлой зимой, так как снега выпало мало, и он не останавливал длинные ноги лосей и оленей». 19 Исходя из этого, можно сделать предположение о большей надежности метода индивидуального загона по сравнению с различными разновидностями промысла скрадом, суть которых состоит в том, чтобы остаться для животного незамеченным подобравшись к нему на расстояние верного выстрела и удара. Последний метод был ненадежен, поскольку требовал особого мастерства и искусства, а цена ошибки при этом могла стоить удачной охоты.

В 1640 г. один пожилой индеец говорил миссионеру: «Снега не были хороши в этом году, что стало причиной тому, что к концу зимы я оказался в очень сложном положении. У меня совсем не было еды. Видя, что и охотники лучше меня потеряли присутствие духа, я и не надеялся найти ее своими уже старыми ногами. Тогда я обратился со всеми своими нуждами к нашему Отцу и сказал ему: "Я надеюсь на тебя, Sagard G. T. Histoire du Canada et voyages que les Freres mineurs Recollects y ont faicts pour la conversion des infideles depuis l’an 1615. Paris, 1866. Vol. 1. P. 40.

Jesuit Relation. Vol. 37. Р. 194.

владыка всего, помоги нам". … Через некоторое время после своей молитвы я неожиданно встретил двух лосей из которых я убил одного на поляне, и велел молодым людям идти убить второго, что они и сделали». Самюэль Шамплен, вернувшись из Франции в Канаду весной 1613 г., даже сделал вывод о короткой малоснежной зиме в этом году, повстречав на своем пути стойбище голодающих индейцев. Его умозаключения выглядят следующим образом: «29 [апреля] дикари-монтанье с мыса Всех Дьяволов, заметив нас, бросились в свои каноэ и подошли к нам настолько истощенные и ужасные, что я их не узнал. В первую очередь они принялись просить хлеба, говоря, что они умирают от голода. Из этого мы заключили, что зима не была долгой (большой, сильной?), и как следствие плохая охота». Видимо, это высказывание следует понимать так – зима выдалась мягкая, снегу выпало немного, и в результате, охота на лося оказалась малопротуктивной.

В системах жизнеобеспечения индейцев так называемых морских провинций (Новая Шотландия, Нью-Брансуик, в культурном плане сюда также можно отнести группы южного берега нижнего течения р. Св. Лаврентия) и монтанье имеется много сходных черт. Для сурикуазов (микмак) и эчеминов (малесит), так же как и для монтанье, было характерно преобладающее значение охоты и отсутствие земледелия, что подтверждается данными источников. Так микмак, жившие в небольшом количестве вблизи Порт-Руаяля «всю зиму охотились на лосей и других животных, что занимало у них большую часть времени. …Идя на охоту, они привязывают к ногам нечто вроде ракеток и … найдя след, они идут по нему пока не увидят зверя. Тогда они стреляют в него из луков или убивают копьями, так как животное не может идти по снегу, не проваливаясь». С. Шамплен охарактеризовал такой образ жизни как нищенский. 22 Точно такой же увидел зимнюю жизнь микмаков М. Лескарбо. Он только добавляет, что «загнав лося чуть ли не до смерти, они травят его собаками до тех пор, пока он не упадёт». Jesuit Relation. Vol. 18. Р. 114.

Oeuvres de Champlain publies sous le patronage de l'Universit de Laval par l'Abb C. H. Laverdire. Seconde edition. Qubec, 1870. Vol. 3. P. 288.

Champlain S. Les voyages du sieur de Champlain. Ann Arbor, 1966. P. 56-57.

Lescarbot M. Textes choisis et presentes par Rene Baudri. Montreal-Paris, 1968. P. 54.

Перечень свидетельств об охоте на лося преследованием по снегу, содержащихся в письменных источниках XVII в., можно было бы продолжать еще очень долго.

В сибирской тайге методология охоты была во многом сходной. Приведу только один пример. По данным В.Ф. Зуева, ханты Березовского уезда в середине XVIII в.

«Лосей промышляют зимою, гоняя по толстому снегу, а весною по насту собаками;

и как он, утомясь, останавливаться станет, то человек близко к нему подходит и стреляет из лука. Весною же и осенью зарубают засеки и становят настороженные луки». 24 Не трудно заметить, что за исключением последнего упоминания, методология охоты здесь очень похожа на применявшуюся в канадских лесах.

Итак, наиболее распространенным методом был промысел животных в зимний период. При этом важным условием успеха оказывается глубина снежного покрова.

Лось увязал в глубоком снегу и оказывался легкой добычей для охотников. В данных условиях применялась методология загонной охоты. Животное не нужно было «скрадывать» - пытаться подойти незамеченным на расстояние досягаемости. Охота велась преследованием, продолжительность которого, однако, была не велика.

Тяжелый лось увязал в глубоком снегу и быстро уставал, и охотник на снегоступах (в Евразии на лыжах) подходил на выстрел, не предпринимая никаких попыток остаться незамеченным. Однако в случае малоснежной зимы люди обычно оказывались в кризисной ситуации в сфере жизнеобеспечения. Складывается даже впечатление, что другие методы оказывались неэффективными. Охота "скрадом" требовала больше усилий, а главное была менее стабильной и ненадежной, и результат ее чаще оказывался негативным. Однако, по-видимому, не все было так однозначно.

Возникает вопрос, если охота скрадом непродуктивна, то, каким же образом она смогла стать важным критерием выделения целого этнокультурного ареала в плане природопользования? Почему исследователи отмечали в условиях бореального леса, приняв во внимание особенности образа жизни живущих в нем животных, наиболее распространенными и адаптивно удачными именно различные варианты скрадывания?

Дать ответы на возникшие вопросы помогают сибирские материалы. Речь идет о сведениях об охоте на лося, собранных М.Г. Туровым у эвенков ербогаченской группы в Средней Сибири.

Зуев В.Ф. Материалы по этнографии Сибири XVIII века (1771-1772). М., 1947. С. 75.

М.Г. Туров опровергает точку зрения Г.М. Василевич, согласно которой загон лося по насту требовал от охотника огромных физических усилий, а преследование могло длиться несколько дней. 25 Напомню, что П. Ле Жен также писал касательно монтанье о двух-трех днях преследования зверя при недостаточной глубине снежного покрова. Туров же отмечает, что в действительности этот способ охоты, роль которого он считает несколько преувеличенной, не требовал столь больших затрат времени а сил.

Долгая гоньба лося в течение нескольких дней, по его мнению, вообще не имеет смысла. Сами охотники-эвенки говорили исследователю: «Сохатого легче гонять, выдыхается скоро», а «оленя скрадывать легче - совсем слепой и слышит худо». Согласно моим полевым данным, наст помогает в охоте на лося, так как не выдерживает его вес, но при промысле дикого северного оленя он не так полезен, поскольку часто держит его, особенно важенок 27, и животное может легко убежать от охотника. 28 Таким образом, суть охоты на лося гоном сводится к трудности его передвижения по насту и глубокому снегу. Далее М.Г Туров замечает, что большая часть сил охотника уходит не на загон, а на поиск зверя. Слова охотников «гоняли несколько дней» относятся не к загону, а к поиску и выслеживанию добычи. 29 Мне также доводилось слышать от эвенков бассейна р. Турухан выражение «гонять зверя»

именно в значении выслеживать, а не гнаться за ним. 30 Преследование добычи по следам, когда само животное находится вне поля зрения охотника, требует скорее больше умственных, чем физических усилий.

Думается, подобным образом обстояли дела и при загонной охоте на лося индейцами, о которой так много писали ранние авторы. Перед тем как загнать лося в глубоком снегу им требовалось обнаружить его по следам, подобраться на как можно более близкое расстояние незамеченным и только потом начинать охоту. Видимо, авторы описаний, как правило, не вдавались глубоко в подробности охотничьего процесса, а отмечали наиболее яркие и заметные его моменты. Отсюда и частые упоминания о непосредственном загоне по насту, но отсутствие их, когда дело касалось Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки. Л., 1969. С. 53.

Туров М.Г. Указ. соч. С. Важенка – самка северного оленя ПМА. 1999. Сообщение В.Н. Сайготина.

Туров М.Г. Указ. соч. С. 50.

ПМА. 1997. Сообщение П. Аркадьева;

ПМА. 2004. Сообщение Л.Б. Курматова предшествующих этапов охоты. Выслеживание и старание незаметно подобраться к добыче в свою очередь с достаточной степенью уверенности можно отнести именно к охоте скрадом.

Полагаю, отмеченные здесь обстоятельства не противоречат вычленению нами ареала лося, исходя из способов охоты в качестве критериев.

Итак, в системе природопользования северных алгонкинов в зимне-осенне весенний период преобладала охота на лося. Более того, она представляла собой основу их жизнеобеспечения. Охота на других животных и другие виды промыслов имели вспомогательное значение. Выскажу даже предположение, что это была в некоторой степени специализированная охота, которая, как было отмечено выше, больше характерна для северных тундровых экосистем.

Если зимой преобладала охота гоном, то в свободный от снега период года преобладающим методом промысла являлся «классический» скрад. В то же время имеются данные, в какой-то мере противоречащие этому тезису.

Автор XIX в. Эмиль Петито, проживший с различными группами канадских атапасков около тридцати лет, подробно описал свои впечатления, связанные с охотой на лося индейцами района Большого Невольничьего озера. Отличие описания Петито от сведений других источников состоит в том, что он вовсе не упоминает о загоне по снегу и насту, а говорит исключительно о методе скрада независимо от времени года. Он подробно описывает охоту скрадом в зимний период, причем в таком ракурсе, который дает основания рассматривать ее как единственно возможный способ добычи лося.

«Бесполезно идти за зверем по следу, когда он поднят»: пишет Петито – «Он бросает вызов лучшему индейскому ходоку. Индейцы охотятся на лося и убивают его только тогда, когда он отдыхает. … Если погода тихая и очень холодная, если снег замерзший, покрытый коркой, от чего он хрустит под ногами, бесполезно ввязываться в это предприятие. Лось скроется до того, как охотник сможет его увидеть. Но когда дует ветер и падает пушистый снег, когда он покрывает лес толстым слоем, который делает шаги неслышными, тогда у охотника есть все шансы. … Он часто часами терпеливо и скрытно приближается, потому что он может убить лося только застав его врасплох на лежке». 31 По-видимому, опыт жизни с индейцами в Petitot E. Autour du Grand Lac des Esclaves. P., 1891. P. 35, 37.

лесах был у Петито несколько иным, чем у его предшественников иезуитов. Его опыт, судя по приведенному здесь высказыванию, похоже, совсем отрицает возможность загона по снегу и насту и говорит только различных вариантах скрадывания. Думается, это расхождение в источниках можно объяснить широкой возможностью выбора в таежном природопользовании, когда человек мог в соответствии с разовой конкретной ситуацией обращаться к тем или иным видам ресурсов и выбирать наиболее оптимальные для этой ситуации возможности их получения. В тундре такая стратегия была сопряжена с большими трудностями и часто себя не оправдывала. Не исключен также фактор огнестрельного оружия. В XIX в. индейские охотники были лучше оснащены ружьями, чем на век или два ранее. Кроме того, качество и стрелковые характеристики оружия стали более совершенными. Возможно, именно это обстоятельство и позволило отказаться от распространенного прежде утомительного загонного метода. В таком случае, Петито попросту не мог его наблюдать. Однако вопрос об изменениях в охотничьей практике и природопользовании в целом под воздействием применения огнестрельного оружия нуждается в отдельном специальном исследовании.

Летом, значение охоты на лося снижалось. Это было связано с рядом причин, обусловленных различными факторами природного окружения. К ним следует отнести широкие возможности освоения других видов ресурсов. Отсутствие возможности долгого хранения продукции охоты. Анализируя систему природопользования эвенков таежной зоны Средней Сибири, М.Г. Туров отмечает, что летом добыча лося сокращается, так как она нерентабельна. Обилие кровососущих насекомых заставляет его много передвигаться, ведет к потере веса и сказывается на качестве шкуры животного. Эвенки промышляли его только при случае, обычно, утром «сплавляясь на берестянке к месту, где была обнаружена лосиная тропа. Отстаивавшийся в воде зверь становился легкой добычей охотника». Применительно к таежным областям Лабрадора, упоминания в источниках об охоте на лося летом встречаются намного реже, чем о зимнем промысле. Но при этом, интересные для нас данные, свидетельствующие о том, что летом эта охота также относительно широко практиковалась, все-таки можно в них встретить.

Туров М.Г. Указ. соч. С. 43.

Распространенный способ, зафиксированный в частности у кри Онтарио и Квебека, заключался в том, что охотники «садятся в каноэ по двое и держатся на некотором расстоянии одни от других. Их собаки, находящиеся на земле, удаляются в глубь леса за этими животными. Почуяв след, они не оставляют его до тех пор пока их не найдут. Удивительный инстинкт, подсказывающий им, где могут находиться хозяева, делает так, что они гонят лосей прямо в ту сторону, преследуя их до тех пор, пока не будут вынуждены броситься в воду. Дикари, которые внимательно смотрят на берег и прислушиваются к лаю собак, незамедлительно подплывают к ним и убивают их». 33 Аналогию в методике охоты северных алгонкинов и эвенков заметить не трудно. Единственным отличием в данном случае является помощь охотничьих собак. Помощью охотничьих собак широко пользовались как американские, так и сибирские охотники (последние даже больше). Причем чаще их помощь была нужна именно при охоте гоном, когда собаки останавливали зверя и отвлекали все его внимание на себя. В случае охоты у водоемов летом помощь собак обычно не требовалась, так как зверь сам туда заходил в поисках корма, и спасаясь от мошкары.

Наверняка вариации такого метода охоты могли несколько различаться от случая к случаю, а арсенал таких вариаций мог быть очень разнообразным в любой группе.

Когда иезуит А. Нувэль в конце апреля – начале мая отправился с папинаши в свое первое путешествие 1663 года по реке Маникуаган, первое на что он обратил внимание, была добыча индейцами пяти лосей, кормившихся по берегам р. Св. Лаврентия (до устья р. Маникуаган к тому моменту еще не добрались). «Папинаши, славящиеся [искусством] такой охоты, сказали мне: «Некоторые монтанье тебе говорили, что наша страна ничтожна (mchant pays), и что ты умрешь от голода, если пойдешь с нами. Теперь ты видишь, что они говорили неправду. Катауатишуасти Упапинашиуек асти, асти (Kataouatichouasti Oupapinachiouek asti, asti) – это очень хорошая земля – земля папинаши». Perrot N. Memoire sur les moeurs, coustumes et religion des sauvages de l’Amerique septentrionale. Bibliotheca americana. Collection d’ouvrage inedite ou rare sur l’Amerique.

Leipzig, Paris, 1864. P. 54-55.

Jesuit Relations. Vol. 49. Р. 38.

Нетрудно заметить в этом описании индивидуальную охоту с выслеживанием и скрадом. Добычей чаще всего становилось одно реже несколько животных. Она могла производится в любое время летнего периода.

Подробное описание летней охоты на лося индейцами р. Св. Лаврентия и Новой Шотландии оставил Дени Николя – автор конца XVII в. «Охота на лося летом велась посредством внезапности. Дикари приблизительно знали места, где их можно найти.

На этих участках они обходят (обыскивают) лес, идя с одной стороны и с другой, чтобы найти следы. Найдя их, они идут по ним и узнают по этим следам и даже по помету самец это или самка, старый или молодой [зверь]. По следу они также узнают, близко ли от зверя они находятся. Тогда они смотрят, нет ли поблизости каких-нибудь кустов или луга, где зверь мог бы находиться, соответственно направлению, которое он держал. Они редко ошибались. … Они подходили к нему тихо, опасаясь произвести шум, так, чтобы можно было его видеть. Увидев его, если они подошли еще не достаточно близко, чтобы можно было достать его стрелой, что есть сорок пять-пятьдесят шагов, тогда они выпускали их в зверя, который редко умирал от одного выстрела. После чего нужно было идти по следу». Итак, летом охота, несмотря ни на что, продолжалась.

Материалы по охотничьим группам таежных областей Старого Света фиксируют присутствие сходных с теми, что мы только что наблюдали в Америке, стратегий и способов охоты. Приведу всего лишь несколько примеров из множества.

У различных групп эвенков, осваивавших таежную зону, потребительская охота базировалась «на практически круглогодичной добыче лося …. и отчасти нерегулярной охоте на лесного северного оленя». Для эвенков севера Туруханского района большее значение имеет местный дикий северный олень. Тем не менее, лось, хотя и несколько уступает оленю в качестве промышляемого животного, все-таки является достаточно распространенной добычей.

Согласно наблюдениям и опыту охотников, в октябре-ноябре стада лосей, иногда Denys N. Histoire Naturelle Des Peuples, des Animaux, des Arbres et Plantes de l’Amerique Septentrionale et de ses diverts Climats. Paris, 1672. Vol. 2. P. 420-421.

Туров М.Г. Указ. соч. С. насчитывающие десять-двенадцать голов каждый, проходят вдоль южного берега Малого Советского озера, направляясь из бассейна реки Таз на Турухан. По данным, приводимым М. Г. Туровым, которые основаны на сообщениях информаторов и на расчетах самого исследователя, потребности одной семьи из пяти человек удовлетворялись добычей максимум восьми лосей в год. А.А Сирина, говоря об эвенках севера Иркутской области, отмечает, что в их системе жизнеобеспечения доминирующее место занимала охота на лося и в меньшей степени северного оленя. Пик охоты приходился на осенне-весенний период. «Летом и ранней осенью лося добывали скрадом, поздней осенью и ранней весной гоном на лыжах». У удэгейцев лось имел наибольшее промысловое значение. Охота на него велась круглый год, но летом реже, по причине трудностей хранения добычи. Диапазон охотничьих приемов был следующим: «В ноябре отправлялись по первому снегу на несколько дней в тайгу за мясом и по следам (даже 2-3-недельной давности) отыскивали место обитания лося». 40 Осенью и зимой удэгейцы добывали лося с помощь собак, которые выгоняли животное на охотника, или ставили самострел на тропе. Середина марта - начало апреля - загон по насту с собаками. Лось проваливается, а собаки нет. Охотник идет на лыжах. В итоге лось встает в полынье или просто останавливается в лесу. Летом практиковалось выслеживание и скрад у заводей. Еще одно различие в аспектах природопользования групп, тяготеющим к разным ареалам видится в возможности или невозможности охоты на крупных копытных путем подманивания с помощью приспособлений, имитирующих издаваемый животным крик.


Такая охота производилась осенью (в сентябре – начале октября) в период гона. Она эффективна тем, что позволяла охотнику экономить силы. Ему не нужно было прилагать много усилий и тратить время на выслеживание животного. Посредством Воробьев Д.В. Жизнеобеспечение и адаптивная стратегия эвенков в конце ХХ века (север Туруханского района Красноярского края). Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М., 2001. № 140. С. 13.

Туров М.Г. Указ. соч. С. 41.

Сирина А.А. Катангские эвенки в XX веке: расселение, организация среды жизнедеятельности. Москва-Иркутск, 2002. С. 95.

Кормушин И.В. Удыхейский (удэгейский) язык. М., 1998. С. 17.

Там же.

берестяной трубы охотник имитировал крик лося призывающего на бой соперника, или крик самки. Теперь ему только оставалось ждать появления потенциальной добычи, которая в брачный совершенно период теряла осторожность. Такой способ без колебаний следует отнести к таежной экологической культуре. Во-первых, он представляет собой еще одну из разновидностей скрада. Во-вторых, охота велась индивидуально или усилиями двоих человек. Один поманивал зверя, а второй должен был стрелять при его появлении. В-третьих, она эффективна при охоте на лося и благородного оленя, но бесполезна при охоте на карибу. Не случайно, что многочисленные ее описания сохранились применительно к лесным областям и Нового, и Старого Света, и совершенно отсутствуют, когда речь заходит о лесотундре. Охоту с берестяными манками широко практиковали алгонкинские группы, бореального леса Лабрадора. Ж. Руссо охарактеризовал ее следующим образом: «Лось, вместе с медведем база алгонкинской гастрономии, подзывается посредством рожка их коры.

Охотник, часами неподвижно сидящий в засаде, убивает его стрелой». 42 Ее практиковали микмак Новой Шотландии и полуострова Гаспе, другие группы лесов Субарктики и Северо-Востока, а также многие таежные охотничьи группы Сибири. Там же, где лось не встречается, этот способ охоты отсутствует. В частности, у эвенков юга Якутии и Читинской области была широко распространена охота на лося и изюбря с берестяным манком, который они называли оревун. 44 Когда же я спросил об охоте с оревуном эвенков, осваивающих лесотундровые территории на северо-востоке Красноярского края, мне ответили, что этот способ им не известен. Лось населяет южный сектор охотничьих угодий этой группы, и охота на него ведется (обычно скрадом, реже петлями), но общие черты экологической культуры позволяют отнести местных жителей к культурному пласту охотников на дикого северного оленя. В Канаде «Лесные бродяги» – в данном случае охотники европейского происхождения из района рек Сен-Морис и Оттава, вероятно, заимствовавшие у индейцев многие охотничьи приемы, также применяли этот способ. В то же время, они говорили исследователю их промысловой культуры Н. Ля Флеру, что считают охоту на зов Rousseau J. L’Indien de la fort boreal …. P. 44.

Denys N. Op. cit. Р. 423.

Дьяченко В.И., Ермолова Н.В. Эвенки и якуты юга Дальнего Востока XVII-XX вв.

СПб, 1994. С. 40-41.

варварством, сравнивая лося с мужчиной, идущим на зов женщины. Этому способу они предпочитали различные разновидности петель. Как уже отмечалось, природопользование в границах ареала лося не ограничено жесткими экологическими рамками. Возможность замены ресурсов делает его гибким.

В тайге равномерное рассредоточение животных обусловливало разделение людей в зимний период, а иногда даже летом, на небольшие охотничьи группы. Именно таким образом было легче выжить. Экологические условия благоприятствовали комплексному хозяйству и, помимо, копытных охотились на самых разнообразных животных:

медведей, бобров, зайцев, белок, дикобразов, сурков и т. п. Рассказывая о том, что монтанье употребляют в пищу, Ле Жен перечислил почти всех представителей фауны региона. Норман Клермон, исследователь культуры группы северных алгонкинов тет-де буль (аттикамек), населяющих бассейн реки Сент-Морис (юг Лабрадора), приводит сообщения пожилых информантов, согласно которым в благоприятные зимы люди всегда удовлетворяли потребности жизнеобеспечения. Когда циклические колебания некоторых видов (заяц, куропатка) были незначительны, индейцы часто осознано отказывались от промысла лося и переключались на другие объекты охоты. Современная канадская исследовательница Мари-Пьер Буке в работе, посвященной анализу современного алгонкинского бестиария, приводит два таксона из классификации индейцами животного мира: awesisak – съедобные животные и mandjocak – несъедобные животные. К категории несъедобных относятся только беспозвоночные, рептилии и амфибии. Большинство остальных животных, в том числе даже хищники (куница, рысь) отнесены к съедобным. 48 В данном случае для нас представляется важным факт включения в категорию съедобных большого количества Lafleur N. La vie traditionelle du coureur de Bois aux XIX-e - XX-e sicles. Qubec, 1973.

P. 86-87.

Jesuit Relations. Vol. 6. P. 270.

Clermomt N. Ma femme, ma hache et mon couteau croche. Deux sicles d’histoire Weymontachie. Srie cultures amerindiennes. Ministre des Affaires culturelles. Qubec, 1977. P. 52.

Bousquet M.-P. Les Algonquins ont-ils toujours besoin des animaux indiens? Rflexion sur le bestiaire contemporain // Thologiques. 2002. Vol. 10. №1. P. 75-76.

разнообразных видов животных. Полагаю, это свидетельствует в пользу генерализации структуры жизнеобеспечения алгонкинов.

Охота на линную птицу, не везде имела одинаковое значение. Для кри залива Джеймс она возможно была важным источником существования длительное время. Для этой местности была характерна изрезанная береговая линия с множеством островов, что создавало благоприятные условия для линяющей птицы. Так, на острове под названием Уабаску птиц было так много, что из-за летающих в воздухе перьев невозможно было увидеть небо. 49 На мой взгляд, одного этого факта достаточно для вывода, что охота на линных птиц, наряду с лесной охотой и рыболовством могла быть одним важным звеном в системе жизнеобеспечения. Такая охота была очень продуктивной, а затраты труда при этом минимальные. Причём времени на неё требовалось сравнительно немного. Данные, полученные современными исследователями, подтверждают большую роль в системе жизнеобеспечения восточных кри сезонной охоты на мигрирующих птиц. 50 Для внутренних районов, где таких условий не было, охота на птиц большого значения не имела.

Подводя итог выявлению закономерностей природопользования в пределах «ареала лося», следует кратко упомянуть пассивные приемы охоты. Способы пассивной охоты – ловушки разнообразных конструкций, петли, ловчие ямы широко распространенные у многих (но не у всех) групп в лесной зоне Сибири, в бореальных лесах Америки, вероятно, не получили широкого применения. По крайней мере, упоминания о подобной практике в источниках крайне редки. Мне известно только упоминание Ля Онтана 51 (конец XVII в.), которое подробнее будет рассмотрено в следующем параграфе этой главы, а также монография Н. Ляфлера, посвященная «лесным бродягам» - охотникам европейского происхождения.

Jesuit Relation. Vol. 56. P. 204.

Feit H.A. Les territories de chasse algonquiens avant leur “decouverte”. tudes et histories sur la tenure, les incendies de forts et la sociabilit de la chasse // Recherches amrindinnes au Qubec. Proprit, territorialit et identit politique. Qubec, 2004. Vol. XXXIV. №3. Р.

10.

Lahontan L.-A. Nouveaux voyages de Mr le Baron de Lahontan dans L’Amrique Septentrionale. La Haye, 1704. Vol. 1. P. 75.

*** Итак, для природопользования в «ареале лося» характерны следующие признаки:

Индивидуальные методы охоты, не требующие коллективных усилий, что обусловлено особенностями образа жизни добычи;

охота производилась равномерно круглый год, хотя и с некоторым спадом активности летом и в середине зимы;

комплексный (генерализрванный) характер природопользования, и соответственно, стратегия адаптации в большей степени генерализованная, чем специализированная.

Поскольку охота являлась основой жизнеобеспечения алгонкинских групп Субарктики, то мы можем говорить о том, что ее способы допустимо рассматривать как индикаторы системы природопользования. Такой фактор экологического характера как повадки и образ жизни животных – объектов промысла формирует культуру людей – охотников на этих животных.

Основываясь на данных из источников, можно сделать вывод, что у групп, осваивающих территорию таёжных лесов восточной части канадской Субарктики, система жизнеобеспечения имела ярко выраженную комплексную структуру.

Биоресурсы потреблялись равномерно, и определяющей специализации на каком-либо одном основном виде промысловой деятельности не существовало. Такая структура была обусловлена экологическими условиями тайги, для которой характерно богатство и разнообразие природных ресурсов, и, как следствие, возможность при необходимости замещения одних их видов другими. Наряду с общими чертами в природопользовании, безусловно, имели место и локальные вариации, обусловленные разнообразием ландшафтов в рамках востока Канадского щита. Например, такие условия как близость или удалённость угодий группы от морского побережья, или расселение в широтном (тайга и лесотундра с тундрой) или меридиональном (возвышенности на востоке и в центре Лабрадора и низменности на западе и северо-западе региона) плане оказывают значительное воздействие на её культурный облик.


Ареал карибу.

В ранних письменных источниках, территориально привязанных к полуострову Лабрадор, об охоте индейцами на карибу, в отличие от охоты на лося, говорится очень мало. Объясняется это тем, что их авторы были очень поверхностно (или не были вовсе) знакомы с северными лесотундровыми территориями Лабрадора, где преобладали карибу, а, следовательно, существовали несколько иные вариации экологической культуры. В XVII веке французская колонизация еще не распространилась на Север и вглубь полуострова, она ограничивалась бассейном р. Св. Лаврентия. По этой причине люди «ареала карибу» были намного хуже известны авторам источников, чем люди «ареала лося» - обитатели таежной бореальной зоны. Подавляющее большинство ранних письменных источников повествует о том, что происходило именно в бореальной зоне. Сведения о северных группах европейцы, как правило, получали от южных монтанье и за редким исключением не контактировали с ними напрямую. Но даже по этим отрывочным и не всегда точным данным неплохо прослеживаются различия в системе природопользования южных и северных групп алгонкинов Лабрадора.

Группы, осваивавшие тундру и лесотундру (наскапи, северные группы монтанье и кри северо-восточного побережья Гудзонова залива), практиковали охоту на карибу, которая занимала в их системе жизнеобеспечения ведущие позиции. Регулярные осенне-весенние миграции больших стад карибу из тундры в лес и, заставляли людей обращаться к массовым сезонным способам охоты. Как правило, это были «поколки»

животных во время их переправ через реки или загонная охота силами крупного коллектива. 52 Такой вид деятельности можно с полным правом назвать основой жизнеобеспечения. Нагрузка на ресурсы была максимальной в один определённый момент. Остальные промыслы носили, в какой-то мере, подсобный характер.

*** Северная граница распространения лося в Квебеке начинается в южной части залива Джеймс, проходит по озеру Мистассини (существуют данные, что лось появился на оз. Мистассини только после 1900 гг.) 53, затем поднимается немного к северу и проходит приблизительно в районе озера Ничикун и в верховьях реки Канниописко, а затем опускается к югу, и на Северном Побережье это животное уже, согласно карте, не Levesque C. La culture matrerielle des indiens du Qubec. Ottawa, 1976. No 33. P. 10.

Rogers E.S. and Leacock E.B. Montagnais–Naskapi // Handbook of North American Indians: Subarctic. Washington, 1981. Vol. 6. Р. 175.

встречается. 54 То есть, граница ареала лося совпадает с границей тайги и лесотундры.

Это граница бореальной области и так называемого унгавского леса. 55 Севернее этой линии лося сменяет карибу.

В центральном секторе Субарктики граница ареала лося и карибу проходила по южному берегу озера Абитиби по возвышенной местности, отделяющей бассейн Великих озер (лось) от бассейна Гудзонова залива (карибу). По наблюдениям миссионера, совершившего в середине XIX в. поездку на озеро Абитиби, именно здесь таежная растительность сменяется лесотундровой, а лоси уступают место карибу. Здесь начинается "маскег" - заболоченные низменности Гудзонова залива.

«Водораздел в этом месте проходит по границе между провинциями Квебек и Онтарио, или скорее по территории, которую Онтарио претендует аннексировать … Там также заканчивается королевство белой сосны, царящей по всей долине Оттавы.

С другой стороны линии, по берегам Островного озера, озера Шамплен и озера Абитиби деревья потеряли свою высоту и толщину и так продолжается до Гудзонова залива. Тут и там еще встречаются ели значительных размеров, но они составляют исключение.

За водоразделом заканчивается родина лосей, чтобы уступить место родине карибу, которые идут путешествующими стадами до северного моря…». На приведенной Б.Г. Гиллеспи карте, отображающей распространение лося в Канадской Субарктике, ареал этого животного на Лабрадоре ограничивается линией идущей от залива Джеймс до Сет-Иля приблизительно чуть южнее озера Ничикун.

Севернее повсеместно доминируют карибу. Тогда как в западном секторе Субарктики, осваиваемом атапасками, ареал лося простирается далеко на север. 57 Следовательно, охота на карибу у насельников Серверного Лабрадора приобретала особую важность.

The First Peoples of Quebec. A reference work on the history, environment, economic and legal position of the Indians and Inuit of Quebec. (Native North American studies Institute, and Indians of Quebec Association). Montreal-Quebec, 1973. Vol. 1. History, Culture, Geography, Population. P. 233.

Levesque C. Op. cit. P. 6.

Proulx J.B. Voyage au lac Abitibi ou visite pastorale Mgr J.Th. Duhamel dans le Haut de l'Ottawa. Montral., 1881(?) P. 129-130.

Gillespie B.G. Major Fauna in the Traditional Economy // Handbook of North American Indians: Subarctic. Washington, 1981. Vol. 6. P. В том варианте французского языка, на котором говорят в Квебеке, существует термин наскапьен (naskapien), применяющейся в научной и околонаучной сфере. Он обозначает палеокультуру охоты на карибу в северных регионах. 58 Этот термин не случайно ведет свою этимологию от этнонима наскапи, поскольку классическими специализированными охотниками на карибу были алгонкинские группы, осваивавшие тундру и лесотундру Лабрадора, которые, как известно, впоследствии получили от европейцев это наименование.

В ранних письменных источниках обнаруживаются только лишь косвенные данные, характеризующие ареал карибу. В этом отношении представляется показательным диалог между иезуитом А. Нувелем и индейцем из группы умамиуэ, состоявшийся в районе озера Маникуаган летом 1663 г. (вероятно, это первый задокументированный случай проникновения европейца так далеко на север – северо восток вглубь материка). Миссионера интересовало побережье Моря Севера (залива Джеймс и Гудзонова залива), а его собеседнику, по его собственным словам доводилось там бывать.

Приведу этот диалог полностью: «Так как это был умный человек (homme d’esprit), который прекрасно знал всю эту страну, я не упустил случая задать ему несколько вопросов, которые я указываю здесь вместе с ответами.

Далеко ли отсюда до двух селений, где живешь ты и твои родственники? – Туда можно прийти примерно за двадцать ночей.

Можно ли туда подняться на каноэ? – Да. Но поскольку деревья в этой местности очень маленькие, для того чтобы добраться до этих селений больше не используют каноэ за неимением коры для них.

Много ли людей живет в этих двух селениях? – Там очень много людей. Один папинаши, который с нами зимовал, бывал там прежде и подтвердил это.

Есть ли там поблизости какие-нибудь другие селения? – Да. Есть два, а дальше еще два других.

Dorais L.-J. рец на Hamelin L.-E. Le Qubec par des mots. L’hiver et le Nord. Sherbrooke, 2002. 723 p. // Etudes Inuit Studues. 2003. Vol. 27. №1-2. Р. 536.

За счет чего живут все жители этой страны? – Летом живут за счет рыбы, которую ловят в больших озерах, где она водится в изобилии. А зимой за счет карибу, которых они предпочитают лосям.

Как далеко от этих селений до моря Севера? – Нужно потратить зиму, чтобы туда прийти и вернуться обратно.

Бывал ли ты у моря Севера? – Да.

Густо ли заселено побережье этого моря? – Я видел множество дикарей.

Окажи мне услугу de m’en donner le Massinahigan, 59 описание с именами народов, которые живут на этом побережье. Он поведал мне топографию всех тех земель с именами жителей, которые образуют различные нации.

… Появляются ли на этом побережье европейцы – французы, или испанцы, или англичане? – Нет». В этом диалоге особенно важным представляется момент, где речь идет о предпочтении карибу лосям. Нувель, возможно, обратил свое внимание на этот момент именно потому, что в его представлении был вполне обыденным факт охоты индейцев на лося, и предпочтение этому животному карибу показалось ему достойным внимания.

Собеседник миссионера, упомянув карибу, верно отразил специфику стратегии жизнеобеспечения в северных областях. Это означает, что речь шла о северных тундрово-лесотурндровых территориях к северу от водораздела.

В пользу данного предположения также говорит и отсутствие коры для каноэ.

Вследствие чего каноэ там не распространены. Это указание на северные области, где трудно найти березы подходящего для изготовления каноэ размера.

Это отрывок не является единичным упоминанием раннего периода о маленьких непригодных для изготовления каноэ деревьев на территории некоторых локальных групп алгонкинского населения Лабрадора. Реляция за 1640 г. сообщает, что «Наши алгонкины отправились торговать с нацией, которая именуется утакуамиуек (Vtakd'amivek [sc. 8tak8'ami8ek]). Она торгует с другими, которые приходят с севера и которые именуются папирагауек (Papiraga8'ek). У них есть место встречи, где они Масинахиган на языке инну и кри означает книга.

Jesuit Relation. Vol. 49. P. 70.

собираются в августе. В их стране так холодно, что деревья не достигают надлежащей величины, чтобы их коры было достаточно, чтобы делать каноэ, которые они покупают у других народов». Возьму на себя смелость предположить, что Нувель и его информатор, по видимому, говорили о разных регионах. Вполне вероятно, что под «Морем Севера»

«капитан умамиуэ» имел в виду северные области побережья Атлантического побережья и внутренние районы Лабрадорского плато, а миссионер полагал, что речь идет о побережье залива Джеймс. Нельзя не упомянуть мнение по этому вопросу известного специалиста по этнографии инну Жозе Мэло. Пытаясь локализовать группу ушестигуеч, исследователь делает следующее заключение: «Их (ушестигуеч – Д.В.) территория располагалась в двадцати ночах пути от озера Маникуаган и в половине зимы пути от Гудзонова залива». 62 Таким образом, он не видит в упоминании здесь залива Джеймс спорного момента. Однако для нас здесь более важен сам текст диалога независимо от локализации описываемой информации, поскольку, основываясь на нем, можно получить информацию о важных для нас характеристиках природопользования группы ушестигуеч. А именно: во-первых, свое жизнеобеспечение они базировали на охоте на карибу, а не лося;

а, во-вторых, произраставшие на осваиваемой ими территории березы из-за небольшого размера не годились для изготовления берестяных каноэ. Следовательно, здесь мы имеем дело с группами лесотундры или даже тундры, которые по своей экологической культуре существенно отличались от жителей таежных районов на юге. Они принадлежали к ареалу карибу.

Ф.Г. Спек в своей работе, посвященной расселению групп монтанье-наскапи на полуострове Лабрадор, провел четкое разделение сообществ коллективных охотников на карибу и индивидуальных охотников на немигрирующую дичь по материалам XIX века. К охотникам на карибу им были безоговорочно отнесены группы Норт-Вэст Jesuit Relations. Vol.18. P. 114.

Mailhot J. La disparition des Oumamiois et des Kichestigaux: une histoire cousue de fil blanc // Recherches amrindinnes au Qubec. Prsence autochtones de l’ge glaciaire aujourd’hui. Qubec, 2004. Vol. XXXIV. №1. Р. 27.

Ривер, Мишикамо, Петисикапо, Каниаписко, Нишикун, Унгава, Баррен-Граунд. 63 На составленной Спеком карте эти группы локализавны к северу от остальных.

* * * Далее, обратившись непосредственно к источникам, я постараюсь показать на конкретных примерах, как граница ареалов карибу и лося определяла границу двух стратегий жизнеобеспечения. Авторы XVII в., в частности иезуитские миссионеры, в силу отсутствия в тот период достоверных знаний о северных группах алгонкинов Лабрадора, практически не оставили описаний охоты на карибу. Поэтому я вынужден пользоваться более поздними сведениями.

Находясь среди наскапи Дейвис-Инлет, В.Д. Стронг оставил описание охоты на карибу, которая датируется в его дневнике 16-23 февраля 1926 г. Были обнаружены свежие следы. Попутно состоялась дискуссия относительно методов охоты на карибу.

"Обычно оленей убивали при помощи лука и стрел. В старые времена стрелы …".

"Другое оружие также использовалось. Длинный Шан (Long Shan) вспомнил случай, когда с ним не было ни ружья, ни мужчин-компаньонов по охоте, и он бежал на снегоступах за шестью карибу и убил их всех ножом". Однако в данном контексте более важными представляются зафиксированные исследователем воспоминания о методах охоты «в старые времена», которые он получил от пожилых и не очень пожилых наскапи. Вкратце они сводятся к следующему: «Копье для охоты на карибу или cimgin короткое (около 4 футов в длину)… имеет наконечник в виде железного острия ножа». Охотник подплывал на каноэ к плывущему животному и бил копьем между ребер в сердце, или ждал когда карибу приблизится к берегу и добывал его на мелководье. "Этим способом один человек мог убить сотню или больше карибу за один день", пишет Стронг. Позднее карибу стали промышлять ружьем. «Загон в корраль (m'nikan) также применялся зимой. Женщины резали и волочили (тащили) жерди, а мужчины строили корраль.

Мужчины гнали оленей в сооружение в форме V, сделанное женщинами и детьми. Одни Speck, F. G. Montagnais-Naskapi Bands and Early Eskimo distribution in the Labrador Peninsula. AA, Vol. 30. N. 4. 1931. Р. 590,591,594, Labrador Winter: The Ethnographic Journals of William Duncan Strong, 1927-1928. Edited by Leacock E.B. and Rothchild N.A. Washington and London, 1994.P. 114.

мужчины пугали оленей, размахивая куском материи (находясь по бокам)….другие поджидали их с ружьями и луками». 65 Часто корраль ставили на маршруте карибу вдоль берега на переправе (в частности на реке Джордж), и вышедшие на берег животные попадали в ловушку. Далее Стронг отметил, что «По всей видимости, численность карибу сильно сократилась за последние десять-пятнадцать лет. … Джо рассказал о временах десятилетней давности, когда на реке Джордж более 1000 карибу было убито одними только копьями». 67 Таким образом, несмотря на обладание огнестрельным оружием, массовые сезонные охоты с копьями, стрелами и ножами (поколки по сибирской терминологии) наскапи практиковали еще в начале ХХ века.

Невзирая на присутствие в годовом цикле природопользования людей ареала карибу двух важнейших промысловых сезонов, соотносившихся с периодами двух ежегодных миграций стад, в остальное время года охотничья активность снижалась, но не прекращалась полностью. Цикл жизни человека по-прежнему был тесно взаимосвязан с карибу. Так, тот же В.Д. Стронг отмечал, что «Большинство из охотничьих практик наскапи базировалось на сезонных изменениях в самих карибу. В октябре во время гона самцы были бесстрашны,и охотники этим пользовались. Летом, например, группа (наскапи Дэйвис-Индет – Д.В.) обычно шла на реку Джордж, чтобы добыть карибу с летними шкурами (короткая шерсть легко удаляется)». 68 Без сомнения, наиболее важной чертой, отличающей систему природопользования ареала карибу от ареала лося, явилась специализация человека на одном базовом ресурсе жизнеобеспечения, в то время как остальные ресурсы имели подсобное вспомогательное значение. Ж. Руссо в одной из своих работ даже охарактеризовал экологическую культуру северных групп алгонкинов Лабрадора как паразитирующую на стадах карибу. В данном контексте становится вполне понятным, почему кризис жизнеобеспечения, связанный с сокращением поголовья карибу на Лабрадоре в 20-е г.

Ibid. P. 115.

Ibidem.

Ibid. Р. 116.

Ibid. Р. 117.

Rousseau, J. Astam mitchoun! Essai sur la gastronomie amerindienne // Les edition des Dix. Montral, 1957. №22. Р. 199.

ХХ.в., наиболее болезненно сказался именно на тундровых группах Дэйвис-Инлет и Баррен-Граунд. По мнению Стронга резкое падение численности карибу заставило наскапи переключиться на другие ресурсы и резко изменить параметры освоения окружающего пространства. Их кочевания за десять лет полярно изменили сезонную локализацию. Теперь зиму они стали проводить на побережье, а лето во внутренних областях. Анализируя записанный в группе Норт-Вэст-Ривер миф «Человек-карибу» с позиций этнонауки, Даньель Клеман обращает внимание на фигурирование копья в сюжете, повествующем об охоте на карибу. Человеку приснился сон, что он увидел много карибу, к нему подошла самка карибу, и он взял ее в жены. Затем они вместе отправились жить к карибу. «Пока они (карибу – Д.В.) играли в мяч, человек-карибу сделал себе копье и пошел на охоту со своей женой, он подошел к тестю и убил его копьем». 71 Д. Клеман видит в упоминании копья скрытое выражение коллективной охоты на карибу на переправе через реки, поскольку копье в этом случае было основным орудием промысла. 72 Не пытаясь проанализировать правомерность такой интерпретации, отмечу важность самого факта такой охоты.

Люсьен Тернер, посетивший в конце XIX аборигенное население дистрикта Унгава, тяготевшее к Форт-Шимо, также оставил описание такой охоты. Особенно его внимание привлекло то, что охотники, находясь в каноэ, старались поразить животное копьем с таким расчетом, чтобы оно не гибло сразу, а имело силы на последнем дыхании достичь берега. Аналогичные способы охоты бытовали у северных атапасков.

Кучины северо-восточной Аляски использовали для охоты на карибу изгороди в несколько миль длиной. Окружающая среда здесь представлена тундровыми и таежными и горно-таежными ландшафтами. Проходили здесь и пути миграций тундрового карибу. Такая изгородь преграждала путь большим стадам. Вместе с тем Ibid. Р. 117.

Clment D. L’homme-caribou: L’analise ethnoscietifique du mythe // The Canadian Journal of Native Studies. 1991. Vol. XI. №1. P. 53.

Ibid. Р.56.

Turner L. Ethnology of the Ungava District, Hudson Bay Territory. (Ed. originale 1894.

Eleventh Report of the Bureau of Ethnology 1889-90. Washington, Smithsonian Institution).

Qubec, 1979. P. 113.

использовался загон усилиями всех членов коллектива, женщин и детей. В конце XIX в.

значение изгороде в жизнеобеспечении было минимальным. Причина тому кроется в оснащении индейцев нарезным огнестрельным оружием. Однако уже в начале ХХ века изгородь была восстановлена усилиями духовного лидера кучинов Эдварда Тритта, который рассматривал ее в качестве символа возрождения традиций коллективизма и традиционного образа жизни. 74 Не случайно, что именно оленья охотничья изгородь стала символом стабилизации условий жизни кучинов после кризиса, вызванного в этом регионе «золотой лихорадкой». Это допустимо рассматривать как свидетельство былого первостепенного основополагающего значения изгородей в жизнеобеспечении.

Э. Петито, автор второй половины XIX в., обнаружил на озере действующую изгородь во время своего путешествия из форта Андерсон к атапаскам, которых он называл динджие (Dindji). Они жили в бассейне реки Андерсон к востоку от реки Макензи. «Проходя по этому красивому озеру, я заметил шилс (shils) или охотничий палисад, заключающий в себе обширный участок песчаных равнин и леса и примыкающий к берегу озера. Эта изгородь был сделана из грубо соединенных мертвых деревьев;

кое-где в ней были проделаны отверстия или ворота для установки петель или веревок из кишок. Оленей гонят к ограде и стараются загнать их внутрь;

затем, зайдя туда все разом, их вынуждают оттуда выбираться через ворота, снабженные петлями, в которых они запутываются и душат сами себя». 75 В данном случае прослеживается разнообразная загонная тактика. Олени попадались в установленные на выходах из палисада петли. Сам палисад заканчивался озером, где охотники могли поджидать карибу на каноэ. Здесь можно наблюдать одновременное применение трех способов: охота на переправе стад (на плаву по сибирской терминологии), загон в изгородь и добыча копьем и луком, загон в петли и силки. Нетрудно заметить тесное типологическое сходство всех этих способов. Все эти способы вплоть до детальных совпадений, как будет показано выше, широко практиковались в тундрово лесотундровых областях Сибири.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.