авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«1 Содержание "ДЕИДЕОЛОГИЗАЦИЯ" И НОВЫЕ МИФЫ................................................. 4 Свободная мысль (Москва), 01.08.2013 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Выбранная страной макроэкономическая политика привела к росту долгового бремени. Общая внешняя задолженность Румынии (включая все виды займов и кредитов государства, хозяйствующих субъектов, валютные депозиты нерезидентов) на конец 2011 года выросла до 98, миллиарда евро, составив 78 процентов ВВП, в том числе средне- и долгосрочные кредиты - процент ВВП. На фоне других европейских государств у Румынии ниже суверенный долг - 15, процента ВВП (в 1990 году 4 процента). При стагнации экономической деятельности в 2009 - 2012 годах долговое бремя становится для страны весьма ощутимым. В 2013 - 2014 годах выплаты только по основному долгу и процентам поднимутся до 13 миллиардов евро. Трудности с новыми заимствованиями на мировом и внутреннем рынках, проблемы с невозвратным финансированием ЕС подталкивают Румынию к реализации таких неблагоприятных для макроэкономической стабильности мер, как использование международных резервов НБР (около 37 миллиардов евро на конец сентября года) или девальвация национальной валюты.

С учетом низкого исходного уровня экономического развития Румыния была вынуждена реализовать в ходе реформ модель догоняющего развития (catching-up). Радикальная ломка экономической системы, сложившейся до 1990 года, привела к тому, что дореформенный объем национального ВВП (в реальном исчислении) был достигнут только в 2004 году. Душевое производство ВВП по ППС к 2008 году выросло приблизительно в два раза - до 10 тысяч евро, что составило около 36 процентов от среднего по ЕС показателя (1990 год - 28 процентов) (6). По расчетам румынских экономистов, достичь среднего по ЕС уровня душевого производства ВВП Румыния могла бы за 36 лет при среднегодовых темпах роста экономики не менее 5 процентов, за 27 лет - при 6 процентах и за 21 год - при ежегодном увеличении ВВП на 7 процентов (7).

Итогом трансформации стала новая структура румынской экономики. В 2012 году в сфере услуг создавалось 45 процентов ВВП (в 1991 году - 26 процентов), промышленности - 26, 7 процента (в 1991 году - 43, 3 процента), сельском хозяйстве - 6, 5 процента (в 1991 году - 18, 7 процента), строительстве - около 10 процентов (в 1991-м - 6, 3 процента) (8). Структурные сдвиги свидетельствуют об имевших место деиндустриализации страны, примитивизации факторов роста за счет преимущественного развития спекулятивных секторов национальной экономики (финансовых операций, оптовой и розничной торговли, сделок с недвижимостью и т. п.).

Кризис 2008 - 2012 годов поставил перед всеми членами ЕС проблему выработки новой модели экономического развития. Для Румынии с ее средними показателями конкурентоспособности (51-е место среди 62 стран) (9), низким уровнем производительности труда (половина от среднеевропейского), имевшими место деиндустриализацией и потерей значительной части научно-технического потенциала нахождение новых драйверов экономического развития является задачей особой сложности.

Антикризисные программы снижают спросовый потенциал экономического роста, активность бизнеса. Выдвигаемые ассоциациями национальных предпринимателей предложения о необходимости реализации государственных программ по реиндустриализации страны путем формирования промышленных кластеров как новых точек роста блокируются рядом объективных факторов. Среди них - дефицит внутренних ресурсов для долговременных инвестиций, турбулентное состояние мировой экономики и прежде всего - глубокий регресс в регионе ЕС, основном торгово-экономическом партнере Румынии. Все эти особенности нового этапа посткризисного процесса сужают для страны "окно возможностей" формирования новой модели экономической политики, обрекая страну на инерционный вариант развития.

Социальная цена трансформации Синергетическим эффектом трансформации, согласно идеологии реформ, должны были стать быстрая "европеизация" страны, сближение стандартов жизни с Западом. По мере реализации реформ эйфория и надежды общества, вызванные падением коммунистического режима, последовательно сменялись разочарованием. Румыния столкнулась с небывалым имущественным расслоением, разрывом в уровне социально-экономического развития и доходов населения между регионами. Возникла армия лишних рабочих рук и как следствие массовая эмиграция населения наиболее продуктивного возраста. Социологические опросы показывали, что, оценивая условия жизни и труда в дореформенное время и в конце 2012 года, до трети респондентов отдали предпочтение социализму Проведенное Институтом качества жизни Академии Румынии исследование свидетельствует, что в 2011 году среднегодовой доход в Румынии составлял всего 2942 евро, или 40 процентов от среднего уровня для шести новых членов ЕС (Словения, Словакия, Чехия, Венгрия, Польша, Болгария) (10).

По оценкам румынских экономистов, среднемесячная реальная заработная плата выросла всего на 20 процентов к уровню 1989 года, составив в 2011 году 366 евро, минимальная заработная плата 169 евро, или 82 процента от 1989 года.

В исследовании подчеркивается, что после 1989 года в стране имел место "взрыв бедности";

в году около 22 процентов населения получали зарплату на уровне 60 процентов от средней по стране (европейский показатель - 16 процентов). В зону бедности попали 18 процентов занятого населения Румынии (при 8 процентах в среднем по ЕС). На фоне других стран - членов ЕС доля безработных в экономически активном населении Румынии ниже (около 7 процентов, в том числе среди молодежи 15 - 24 лет - 23, 7 процента). В известной мере это следствие значительной трудовой миграции (2 - 2, 5 миллиона человек, или почти четверть занятого населения), ухода рабочей силы в теневую экономику, где, по оценкам, занято до 1, 8 - 2 миллионов человек, а объем производства достигает 20 - 30 процентов ВВП. Качество жизни, отсутствие перспектив карьерного роста стимулируют желание почти 70 процентов молодежи в возрасте 18 - 25 лет изменить место проживания (11).

В годы трансформации в Румынии сложился устойчивый тренд уменьшения общей численности населения, связанный не только с массовой эмиграцией, но и с падением естественного прироста населения. По данным официальных переписей, численность населения, постоянно проживающего в Румынии, сократилась с 23, 2 миллиона человек в 1989 году до 21, 4 миллиона - в 2000-м и 19, 7 миллиона - в 2011 году.

В 2009 - 2012 годах в рамках антикризисных правительственных программ по урезанию бюджетных расходов были сокращены заработная плата в госсекторе, все виды социальной помощи населению. Одновременно введены новые механизмы регулирования рынка труда, которые профсоюзы расценили как нарушение конституционных прав трудящихся, "введение новых форм современного рабства". Жесткая социально-экономическая политика фактически означает отказ от закрепленного в Конституции страны положении о Румынии как социальном государстве, создает базу для долговременного раскола общества, политической нестабильности.

Смена приоритетов во внешнеэкономической сфере Соглашение об ассоциированном членстве с Евросоюзом 1992 года задало основные направления преобразования системы институциональных структур участия в мирохозяйственных отношениях.

В области внешней политики руководство страны ориентировалось на совмещение своих стратегических целей с целями стран - членов ЕС и НАТО.

Вступление Румынии в Евросоюз завершило создание системы взаимодействия страны с внешним рынком. Трансформация внешнеполитических отношений была осуществлена в соответствии с правилами ЕС, что потребовало пересмотра договоров, заключенных с третьими странами. По правилам ЕС были внесены изменения в систему преференциальных отношений страны, а с момента вступления Румынии в ЕС определение схемы таможенных преференций полностью перешло в компетенцию ЕС.

Период подготовки к вступлению в ЕС был отмечен активным реформированием условий внешнеэкономического обмена путем снижения уровня ограничений, либерализации валютно финансовой деятельности и движения капитальных средств. Отменены лимитирование экспортно-импортных операций и контроль над валютной выручкой. Нерезидентам было предоставлено право покупки-продажи валюты и открытия депозитных счетов, использования всех видов платежных средств. Компаниям разрешено заключать кредитные соглашения с иностранными партнерами. Либерализованы капитальные счета иностранных компаний.

Участие Румынии как члена ЕС в функционировании единого европейского рынка требовало координации ее внешнеэкономической политики с политикой Сообщества в соответствии с положениями Пакта стабильности и роста в вопросах курсовой политики, бюджета и долговых обязательств, а также с принципами Базового договора 2009 года, предусматривающего активизацию внешней политики и ее централизацию путем создания единой дипломатической службы. Новым шагом на пути усиления роли структур Сообщества в определении внешнеэкономической политики страны как члена ЕС стало одобрение Бюджетного пакта в году и запуск Европейского стабилизационного механизма.

Либерализация внешнеэкономической деятельности в 1990-е годы заметно ускорила ее развитие, в основном благодаря улучшению условий выхода на рынки ЕС после подписания Соглашения об ассоциировании. Однако уже после 1996 года наметилась тенденция стагнации развития экспорта.

Реструктуризация экономики сопровождалась потерей обширного рынка сбыта в бывших социалистических странах, тем не менее товарооборот за десятилетие вырос в 2, 1 раза, в том числе экспорт - в 2, 5 раза. Расширение торговли со странами ЕС-15 в 1, 5 раза превышало общие темпы роста товарооборота, создавая предпосылки для дальнейшего изменения объемов и географии внешнеэкономического обмена, достигнувшего в 2011 году почти 100 миллиардов евро.

Доля стран Евросоюза в торговле Румынии повышалась вплоть до начала кризиса, чему в немалой степени способствовало присоединение восточноевропейских стран к ЕС в 2004 году В 2009 году на страны ЕС приходилось 74, 2 процента румынского экспорта и 73, 1 процента - импорта. Но уже к 2011 году из-за снижения спроса эта доля сократилась до соответственно 72, 2 и 65, 3 процента (12).

Наибольшие трудности Румыния испытывала с продвижением продукции на рынки западноевропейских партнеров вследствие как ухудшения конъюнктуры на этих рынках, так и слабых конкурентных позиций румынского экспорта. В предшествующие годы высокие темпы расширения торговли со странами Сообщества сопровождались несоизмеримо более высоким ростом дефицита товарообмена с ними: причиной явилось интенсивное наращивание импорта после полной отмены пошлин и квот на ввоз промышленных товаров из ЕС в 2002 году Снижение таможенных тарифов до уровня, применяемого Евросоюзом в 2007 году, усилило проблему дефицита внешней торговли Румынии.

К началу глобального кризиса доля внешнеторгового оборота страны в ВВП была ниже уровня 2000 года, что свидетельствовало о спаде конкурентоспособности экономики, несмотря на улучшение структуры торговли. Доля продукции машиностроения и транспортных средств повысилась в экспорте страны с 23 процентов в начале десятилетия до 42, 6 - в 2010 году, а в импорте - с 20 до 39, 5 процента. Но уже в 2011-м произошло снижение этих долей до 41, 4 и 39, процента. Симптоматично, что доля высокотехнологичного экспорта оставалась на уровне года и составляла всего 3, 6 процента (13).

Помимо отставания в процессе структурной модернизации на снижение конкурентоспособности румынского экспорта негативное влияние оказывали в разные годы повышение ставки налога на прибыль от экспорта (2003 - 2004), увеличение НДС (2009), несоразмерное с экономическим ростом укрепление национальной валюты (2004 - 2007). Шел процесс углубления внешней несбалансированности экономики. В предкризисный период 2001 - 2008 годов торговый дефицит страны вырос почти в 8 раз. Отрицательное сальдо внешнеторгового обмена в 2009 году (-25, процента) прежде всего стало следствием падения объемов экспортных поставок на 32, 3 процента.

Наметилась тенденция снижения доли машиностроительного импорта до 35, 9 процента в году и 35 процентов в 2011-м, а также топливно-сырьевых товаров, на которые еще в 2008 году приходилось 14, 5 процента ввоза, а в 2010 - 2011 годах - уже не более 10 - 12 процентов.

Длительный процесс несбалансированного развития товарообмена на внешнем рынке определял состояние платежного баланса страны и ее международной инвестиционной позиции. В предкризисный период отрицательное сальдо счета текущих операций платежного баланса достигло 12, 1 процента ВВП (16, 9 миллиарда евро) против 3 процентов - в 2000-м и 10 процентов ВВП накануне вступления в ЕС. В 2010 - 2011 годах Румыния смогла стабилизировать этот показатель на уровне 4, 2 процента ВВП, но ей не удалось прервать процесс нарастания внешнего долга и увеличения отрицательного показателя чистой международной инвестиционной позиции, достигшего в 2011 году 81, 8 миллиарда евро.

При решении проблемы выравнивания платежного баланса стране не удается использовать и средства из структурных фондов ЕС. Баланс отношений с фондами ЕС складывается для Румынии с отрицательным итогом, а перечисления страны в бюджет ЕС вдвое превышают полученные средства (14).

Финансовая ситуация в Европе и рецессия в зоне евро неизбежно влекут за собой спад внешнеэкономической деятельности, тесно связанной с этим рынком Румынии. Согласно данным Национального института по статистике, в 2012 году румынский экспорт зарегистрировал спад на 0, 5 процента по сравнению с предыдущим годом, до 45 миллиардов евро, а импорт тоже понизился на 0, 6 процента, до 54, 6 миллиарда евро (15). Тем важнее ориентация экспортной стратегии на диверсификацию рынков, освоение рынков, не входящих в Сообщество, переориентация на крупнейшие рынки Китая, Бразилии, Индии и особенно России. Начало XXI века ознаменовалось переломом в развитии российско-румынских межгосударственных отношений, подвело черту под 10-летним периодом разрушения связей и охлаждения политики взаимодействия.

Расширение экономических и политических контактов характерно для всего периода 2000-х годов.

Динамика расширения румынского экспорта нередко сопровождалась спадом (в 2002, 2004, 2007, 2009 годах), а объем российского экспорта повышался в основном под влиянием ценового фактора.

Тем не менее по итогам 2001 - 2011 годов товарооборот продемонстрировал значительный рост и достиг уровня 1990 года. Его объем в 2011 году - 3554, 7 миллиона долларов - в 3 раза превысил уровень 2000 года, хотя и оставался в 1, 5 раза ниже, чем в предкризисном 2008 году. Странам удалось улучшить свои позиции на взаимных рынках, утраченные в 1990-е годы.

Острой проблемой в отношениях остается отсутствие коренных изменений в структуре двустороннего обмена, в которой основное место занимают сырьевые товары и продукция низкого и среднего технологического уровня. Топливно-сырьевые товары остаются основой российского экспорта в Румынию. В течение всего периода после 2000 года их доля составляла около процентов. Длительное дистанцирование от России в вопросах формирования энергетического рынка в Европе затрудняло двусторонние отношения в этой области, оставляя Румынию в стороне от российских проектов продвижения энергоресурсов на европейский рынок. Объемы поставок энергоресурсов в Румынию из России имели тенденцию к снижению.

Характерной особенностью румынского экспорта в РФ стало интенсивное увеличение доли экспорта машиностроительной продукции (с 5 процентов в 2000 году до 71, 2 к 2008-м, в 2011 году снижение до 55, 3 процента). Это позволило активизировать экспорт, улучшив сбалансированность обмена. В 2011 году отношение румынского экспорта к импорту из России достигло 66, 4 процента при том, что в 2000 году этот показатель равнялся всего 7, 9 процента, а в начале трансформации (1992 год) достигало 70 процентов в год). Перспективы продвижения машиностроительной продукции на взаимные рынки стран невелики при отсутствии кооперационных отношений.

Наиболее широкие перспективы заложены в традиционных отраслях двусторонних отношений - в легкой и мебельной промышленности, в сельскохозяйственном производстве.

Продвижению России на румынский рынок способствовала деятельность крупнейших российских фирм в нефтяной, газовой, металлургической областях. Объем накопленных российских инвестиций в Румынии достиг к 2011 году 2 миллиардов долларов против 400 миллионов долларов в начале века. Расширилась практика переговоров между крупными компаниями, банками, специализированными фирмами. По инициативе торгово-промышленных палат стран в 2010 году создан Деловой совет по экономическому сотрудничеству, в который вошли представители обеих стран. В Румынии были созданы открытый инвестиционный фонд и инвестиционный банк для поддержки российских инвесторов.

Важнейшим событием стало перезаключение в 2011 году соглашения 1996 года об импорте газа в Румынию, которое изменило концепцию развития отношений в отрасли, обеспечив возможности расширения поставок из России до 10 миллиардов кубометров, а также решение вопросов о создании десяти газохранилищ в стране и о присоединении к проекту "South Stream" (16).

Взаимное продвижение на рынки на современном этапе неизбежно обеспечивает укрепление связей между нашими странами, часто вопреки политическим разногласиям.

*** САМОРУКОВА Ангара Николаевна - ведущий научный сотрудник Института экономики РАН, кандидат экономических наук.

ФЕЙТ Надежда Владимировна - ведущий научный сотрудник Института экономики РАН, кандидат экономических наук Ключевые слова: Румыния, ЕС, экономический транзит, рыночная экономика, командная экономика, экспорт, импорт, социальная цена реформ.

*** (1) Румынское правительство было обвинено руководством ЕС и Германии в нарушении основ демократии, что вынудило премьер-министра страны Виктора Понта заявить, что "Румыния - не колония" и "подобные высказывания унижают румынский народ", а затем давать разъяснения в Брюсселе, подтвердив верность заключенным ранее соглашениям с ЕС и МВФ (см. "Romania Libera".

09. 07. 2012.;

"Evenimentul zilei". 11. 07. 2012).

(2) См. "Comisia Nationala de Prognoza". 02. 09. 2012.

(3) См. "Страны Центральной и Восточной Европы - новые члены Европейского союза. Проблемы адаптации". Под ред. С. П. Глинкиной, Н. В. Куликовой. М., 2010. С. 110-111.

(4) См. "Activitatea filialelor straine in Romania". Institutul National de Statistics. 2012. Iun. - www.cnp.ro (5) См. "Hotnews - Business Report". 12. 09. 2012.

(6) На динамику душевого объема ВВП по ППС влияли также более низкий уровень потребительских цен в Румынии, уменьшение численности населения страны.

(7) См. "Tzibuna economica". 2006. N 20. P. 78.

(8) См.: "Proectia principalilor indicatori macroeconomici pentru perioada 2012-2015". CNP. 2012. Mai. P. 8;

"Anuarul statistic al Romaniei". 1993. P. 340.

(9) Оценка производилась по 120 критериям. По уровню конкурентоспособности Румыния уступала Чехии, Польше, Словакии и Венгрии (см. "Financial Development Report 2012. Economic News".

01. 11. 2012).

(10) См. "Jurnalul National". 17. 01. 2012.

(11) См. "Capital Newspaper". 05.07.2012.

(12) См. http/epp.eurostat.ee.europa.eu/tgm/tabl. 18.09.2012.

(13) См. "Россия и Центрально-Восточная Европа. Взаимоотношения в XXI веке". Под ред. Н. В.

Куликовой, И. И. Орлика, Н. В. Фейт. М, 2012. С. 190.

(14) См. "Центральная и Восточная Европа. Уроки мирового кризиса". Под ред. Н. В. Куликовой.

СПб., 2011. С 214.

(15) См. V. Gligorov, М. Holzner, М. Landesmann, S. Leitner, О. Pindyuk, H. Vidovic et al. New Divide(s) in Europe? - "Current Analyses and Forecasts. Economic Prospects for Central, East and Southeast Europe". March 2012, N9.

(16) См. "Hot News. Business Report". 03.10.2011.

к оглавлению ПАЛЕСТИНСКОЕ ГОСУДАРСТВО: ВОЗМОЖНОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ Дата публикации: 01.08. Автор: ГРИГОРИЙ КОСАЧ Источник: Свободная мысль Место издания: Москва Страница: 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, Выпуск: 4 Минувший год внес перемены во внешнеполитический контекст вопроса о палестинской государственности. В начале декабря 2012 года LXVII сессия Генеральной Ассамблеи ООН, отвечая на поддержанное арабскими государствами обращение главы Палестинской национальной администрации (ПНА) и председателя Исполкома Организации освобождения Палестины (ООП) Махмуда Аббаса, включила Палестину в ООН в качестве "государства-наблюдателя" (1).

Резолюция Генеральной Ассамблеи подтвердила ранее выработанные международным сообществом принципы, резюмируемые как безусловное "право палестинского народа на самоопределение и независимость в... Государстве Палестина на палестинской территории, оккупируемой с 1967 года". Эта территория - сектор Газа и Западный берег реки Иордан (в том числе Восточный Иерусалим), откуда должны были быть выведены вооруженные силы оккупирующей державы - Израиля. Фиксация палестинской государственной территории устанавливала предел спекуляциям в отношении возможности "альтернативных" решений вопроса - иордано-палестинской конфедерации, передачи сектора Газа Египту или "абсорбции" палестинских беженцев-резидентов в арабских странах. На этой территории должно было возникнуть "суверенное, демократическое, жизнеспособное и территориально неразрывное" политическое образование для "палестинского народа". Ссылаясь на принятую Палестинским национальным советом (2) на его чрезвычайной сессии в Алжире в середине ноября 1988 года Декларацию независимости Государства Палестина, резолюция Генеральной Ассамблеи трансформировала этот документ в основополагающий акт палестинской государственности.

Выступая с трибуны LXVTI сессии, М. Аббас говорил о том, что международное сообщество "вручает Государству Палестина свидетельство о рождении", - по его словам, палестинцы переставали быть "лишним народом" Ближнего Востока. Расставаясь с "ущербным государством" (им была ПНА), они приступали к "созиданию Государства Палестина", цель которого состояла не в "делегитимации уже существующего... государства - Израиля", но в том, чтобы "посвятить себя подтверждению законности собственного существования, осуществляя шаги к быстрейшему строительству своих институтов" (3).

Резолюция Генеральной Ассамблеи не получила единогласного одобрения - негативная позиция ведущего внерегионального игрока, Соединенных Штатов, осталась непоколебленной. Позиция ООН подверглась критике со стороны Израиля;

так, комментируя резолюцию, глава израильского правительства Биньямин Нетаньяху был резок: "Это бессмысленное решение ничего не изменит в ситуации на месте" (4). Вторая сторона межпалестинского конфликта - правящее в секторе Газа движение ХАМАС, как подчеркивал глава правительства этого региона Исмаил Ханийя, считала принятый документ "итогом ведущегося народом сектора сопротивления, отвергающего какие либо уступки сионистскому противнику". Возможность же становления государства связывалась им с "безусловным отказом от признания Израиля и от уступок любой пяди палестинской земли" (5).

Начало 1990-х годов создало новую ситуацию в развитии ближневосточного конфликта.

Ликвидация кризиса вокруг Кувейта содействовала проведению в 1991 году Мадридской мирной конференции по ближневосточному урегулированию. В ходе ее работы ООП, представленная несущей конструкцией этой организации - (ныне правящим в ПНА) движением ФАТХ, и Израиль подписали в Осло Декларацию о принципах. Важнейшим положением этого документа стало заявление обеих сторон о "прекращении десятилетий конфронтации и борьбы и взаимном признании законности политических прав" (6). 1 июля 1994 года руководство ООП и (в то время) ее лидер Ясир Арафат переехали из Туниса в Газу (в дальнейшем - в Рамаллу). ПНА как единственно возможная в те годы форма решения палестинского вопроса обретала черты реальности. Ее существование легитимировалось Декларацией о принципах и последующими палестино израильскими соглашениями.

Палестинская сторона была готова к развитию событий в этом направлении - Декларация независимости Государства Палестина, провозглашавшая "создание на палестинской земле Государства Палестина со столицей в Восточном Иерусалиме (7)", определяла его будущую территорию как ту часть "исторической Палестины", где "развивается историческая интифада":

Западный берег и сектор Газа. Правомочность Декларации определялась "решениями встреч в верхах глав государств и правительств арабских стран, силой международной законности, воплощающейся в... резолюциях Организации Объединенных Наций, подтверждающих право арабского народа Палестины на самоопределение, политическую независимость и суверенитет на его собственной земле". Это были резолюция N 181 Генеральной Ассамблеей ООН о разделе Палестины и создании в пределах ее территории "двух государств - арабского и еврейского", как и принятые после 1967 года Советом Безопасности ООН резолюции N 242 и 338 (8). Признание резолюции N 181 означало, что ООП принимала существующую реальность - еврейское государство, а резолюций N 242 и 338 - что она уважала право Израиля на "суверенитет, территориальную целостность и политическую независимость" и его "право жить в мире в безопасных и признанных границах" (9).

Однако Декларация о принципах ставила вопрос не о государстве, но об ограниченном суверенитете, квалифицировавшемся как "автономная палестинская переходная власть". Хотя этот документ и содержал положение о том, что пятилетний "переходный период", в течение которого эта "власть" будет существовать, должен в ходе "двустороннего переговорного процесса" привести к "реализации резолюций Совета Безопасности N 242 и 338". Что в свою очередь предполагало:

Израиль передаст под палестинский суверенитет оккупированные им районы Западного берега (значительная часть которых и сегодня остается под управлением израильской военной администрации) и сектора Газа;

распространение этого суверенитета на Восточный Иерусалим не выглядело как очевидное. Возможность положительного решения вопроса исключалась принятые кнессетом законодательные акты (оформленный в июне 1967 года закон о возможности распространения израильской юрисдикции на любую территорию в составе бывшей подмандатной Палестины, позволивший сделать это в отношении Восточного Иерусалима, ставшего частью "единого" города, как и датируемый 1980 годом Основной закон об Иерусалиме, провозглашавший этот город "неделимой столицей Израиля") сохраняли свою юридическую силу.

Сфера палестинского суверенитета еще более сужалась в связи с мерами Израиля, направленными на воссоздание старых (существовавших до 1948 года) или строительство новых (после 1967 года) еврейских поселений в пределах обоих палестинских регионов (в 2005 году располагавшиеся в секторе Газа поселения были демонтированы), выводившихся из-под юрисдикции ПНА. ПНА "временно" (но эта ситуация и сегодня не имеет тенденции к завершению) лишалась возможности самостоятельных действий в сфере проблем, связанных с беженцами, охраной своей внешней границы и поддержанием там общей безопасности (хотя и могла создать "сильную палестинскую полицию"). Все эти проблемы связывались с обеспечением безопасности еврейского государства.

Принимая израильские условия, ООП соглашалась с возникновением не суверенного политического образования, а квазигосударства.

Оценивая Декларацию о принципах и возникшую на ее основе ПНА, курировавший палестино израильский мирный процесс М. Аббас подчеркивал: "Мы не утверждаем, что наша подпись под Декларацией о принципах создает независимое палестинское государство. В документе нет ни одного пункта, предусматривающего его создание. Мы должны признать, что было достигнуто лишь соглашение о создании переходной автономии на Западном берегу и в Газе" (10). Более того, он отмечал, что территориальное пространство Администрации не перестает быть "лакомым кусочком для израильтян", а отсутствие сколько-либо значимой для ПНА арабской поддержки может поставить вопрос о "сохранении ее арабского характера". Путь ПНА к трансформации в "независимое государство" должен проходить через обретение ею поддержки со стороны, если пользоваться словами М. Аббаса, "арабской нации" и в первую очередь - арабских "соседей", посредством "строительства "равноправных отношений"" с Израилем.

Представленная высшим руководством движения ФАТХ палестинская элита рассматривала Декларацию о принципах как важнейшее условие установления собственной власти в пределах той части бывшей подмандатной Палестины - Западный берег и сектор Газа, которую эта элита рассматривала как единственно возможную национальную территорию. Действия, предпринимавшиеся ею для решения этой задачи, определялись не только постигшей ООП в году катастрофой - выводом ее вооруженных формирований из Бейрута, когда в первую очередь движение ФАТХ оказалось вдали от поля вооруженного противостояния Израилю, но и начавшейся в 1987 году первой интифадой. Лидеры этого невооруженного сопротивления израильской оккупации были далеки от того, чтобы представлять ФАТХ и другие членские организации ООП, - руководителями интифады стали группы коммунистического действия и представители "образованного класса", которым оккупирующая держава стремилась противопоставить ХАМАС.

Мир с Израилем (на условиях еврейского государства) был призван не только компенсировать потери ООП, но и способствовать обретению ею ореола "поборника" мира и демократии в регионе, что помогло бы привлечь в ПНА западные инвестиции. Движение ФАТХ, становившееся правящей партией, радикально порывало с традицией прежней "бескомпромиссной" борьбы с Израилем, опиравшейся на лозунг "освобождения узурпированной Палестины". Это был не только отказ от идеи ликвидации "сионистского образования", но и путь к построению некоего аналога еврейского государства с его "ответственностью за беженцев" (их все более последовательно квалифицировали как "палестинскую диаспору"), с собственным "законом о возвращении" (11). "Новое образование, писал М. Аббас, - должно быть выразителем интересов всего палестинского народа, где бы ни находились его сыны", а "право гражданина для любого палестинца в этом образовании должно быть священно, где бы он ни проживал" (12).

Курс лидеров ПНА был направлен на укрепление власти ФАТХ и успешное противостояние его противникам, что предполагало по меньшей мере решение двух основных задач. Если первой из них провозглашалось сохранение "взаимного доверия" в отношении Израиля, когда его "новый сосед и старый враг" должен был доказать еврейскому государству свою способность "пройти путь от противостояния до нормализации", то второй - "отказ от соперничества и вражды" по отношению к странам арабского мира, поскольку эти страны должны были внести "важный вклад в созидание" будущего палестинского государства. Палестинские общины должны были остаться реальностью арабских соседей ПНА, выступая в качестве проводников ее влияния в арабском мире. Приток арабских инвестиций должен был обеспечить постепенное избавление этого образования от экономической зависимости от Израиля, что содействовало бы ликвидации потенциальной израильской "экспансии и закабаления" рынков арабских стран, используя для этого хозяйственную гегемонию еврейского государства над "палестинским потребительским рынком". ПНА могла существовать в качестве связующего звена между арабским миром и Израилем, содействуя возникновению новой конфигурации ближневосточного регионального пространства. Обретение ею этого статуса требовало последовательного развития ближневосточного мирного процесса.

Палестинская национальная администрация возникла как итог исчерпанности попыток военного решения межгосударственного арабо-израильского конфликта. Такой итог стал возможным в силу снижения роли и значения "прогрессивного" варианта панарабской идеологии и дееспособности основанных на ней арабских режимов. Это означало, что "умеренные" игроки ближневосточной политики стремились использовать становление палестинского квазигосударства для окончательного перевода конфликта на уровень его политического решения, призванного в конечном счете создать постконфликтную конфигурацию регионального пространства. Если Израиль санкционировал формирование ПНА, то ее появление на карте Ближнего Востока было поддержано лишь некоторыми арабскими режимами (в списке стран, руководство которых было поставлено в известность о переговорах в Осло, были Саудовская Аравия, Египет, Марокко, Тунис и Иордания (13)).

Как и в случае ООП, согласие страны, оккупирующей Западный берег и сектор Газа, изменить статус обоих палестинских регионов определялось совокупностью многих обстоятельств и причин.

Речь шла, в частности, о фактическом провале предлагавшейся еще Кэмп-Дэвидским процессом (начало которому было положено подписанным в 1978 году египетско-израильским мирным договором) формулы "самоуправления" населения обоих палестинских регионов, - опора оккупационных властей на традиционные кланы в качестве связующего звена между оккупирующей державой и местным обществом оказалась неэффективной. Первая интифада содействовала ориентации руководства восстания на союз с ООП и раскалывала израильский социум, - сторонники мира с палестинцами, включавшие в том числе и группы "отказников" от воинской службы на Западном берегу и в секторе Газа, превращались в серьезный фактор внутриполитической жизни. Изменение же международной и региональной ситуации после кризиса вокруг Кувейта стало дополнительным фактором давления на израильский политический истеблишмент, содействовавшим его движению к признанию ООП и удовлетворению ее претензий на обретение статуса властной структуры.

Санкционируя возникновение ПНА, Израиль не был заинтересован в отказе от достигнутого им в июне 1967 года военно-политического превосходства в форме, как отмечал израильский исследователь, "Pax Israeliana на Ближнем Востоке" (14). В свою очередь, подходы его арабских соседей были направлены на изменение этой ситуации, возвращение к довоенному статус-кво, как и его коррекции. В их случае идея новой конфигурации регионального пространства, более не исключавшей Израиль, была призвана содействовать максимальному сужению его роли гегемона Ближнего Востока. Инструментом действия в этом направлении должны были стать усилия, направленные на трансформацию положения ПНА, как и в целом решения палестинского вопроса. Ведущие игроки арабского геополитического пространства стремились видеть в этом квазигосударстве инструмент национального действия, а не орудие проведения израильского внешнеполитического курса.

С точки зрения исторической ретроспективы эта постановка вопроса возникла после июньской войны 1967 года, когда поражение "прогрессивных" Египта и Сирии создало объективную основу для постепенного превращения ориентированных на Запад "умеренных" государств в ведущее звено межарабских отношений. Это доказывали уже решения сентябрьского саммита 1967 года Лиги арабских государств (ЛАГ) в Хартуме, содержание которых отнюдь не исчерпывалось "тремя "нет"", высказанными еврейскому государству: "не будет мира с Израилем, не будет признания Израиля, не будет переговоров с Израилем" (15). Эти "три "нет"" в ситуации после поражения, воспринимавшегося в арабских обществах как общенациональная катастрофа, выражали устремленность к преодолению последствий "прогрессивной" политики прошлых лет, ставя вопрос об объединении "арабских усилий" для "ликвидации последствий агрессии", которые осмыслялись как возвращение "оккупированных территорий". Наиболее существенным аспектом решений Хартумского саммита становилось впервые появившееся определение того, какие территории участники саммита считают "арабскими". Это определение применялось к Западному берегу и сектору Газа, но не к тому, что до июня 1967 года квалифицировалось как "оккупированная Палестина" - часть бывшей "исторической Палестины", ставшая в итоге военных действий 1948 - 1949 годов территорией Израиля.

Не менее беспрецедентным итогом Хартумского саммита выступало и обращение его участников к политическим методам решения конфликта. "Возвращение" оккупированных территорий предполагало, что ЛАГ развивает сотрудничество с международным сообществом, понимаемым как весь представленный в ООН многообразный мир. Спустя два месяца после Хартумского саммита Совет Безопасности ООН принял резолюцию N 242, ставшую одной из основ ближневосточного урегулирования. Эта резолюция требовала "вывода израильских вооруженных сил с территорий, оккупированных" в ходе военных действий (16). ЛАГ была согласна с этой резолюцией - как в дальнейшем и с резолюцией Совбеза N 338, принятой по итогам октябрьской войны 1973 года (17).

В августе 1981 года движение "умеренных" режимов арабского мира к политическому урегулированию было зафиксировано принятым на состоявшемся в Фесе саммите ЛАГ Мирным планом урегулирования ближневосточного конфликта, предложенным (в то время) наследником саудовского престола принцем Фахдом бен Абдель Азизом. План уточнял положения документов Хартумского саммита - израильские войска должны были покинуть "все арабские территории", "включая арабскую часть Иерусалима", а созданные на этих территориях "поселения" требовалось "демонтировать". Касаясь вопроса о палестинских беженцах, план подтверждал их права, но предполагал и выплату "компенсации" тем из них, кто "не желает возвращаться на свою родину".

Одновременно план заявлял о необходимости "образования Палестинского Государства со столицей в Восточном Иерусалиме". Саудовские предложения провозглашали "право всех государств региона жить в мире", гарантом их реализации объявлялась ООН (18).

Фесский мирный план более не ставил вопрос о недопустимости "сепаратных" мирных переговоров между тем или иным государством ЛАГ и Израилем, - осуществленная в конце 1970-х годов нормализация египетско-израильских отношений (19) создавала для этого необходимый прецедент. Палестино-израильская Декларация о принципах открывала для этого реальные возможности. В 1994 году был подписан израильско-иорданский мирный договор (в 1988-м Иордания официально отказалась от суверенитета над Западным берегом). В середине 1990-х годов Израиль был признан Тунисом, Марокко и Мавританией, установившей с ним в 1999 году полномасштабные дипломатические отношения. В 1996 году в столицах Катара и Омана были открыты израильские торговые представительства (20).

В 2002 году ЛАГ на саммите в Бейруте приняла представленную (в то время) саудовским наследным принцем Абдаллой бен Абдель Азизом "арабскую мирную инициативу". Этот документ не содержал каких-либо новых предложений, обращенных к израильской стороне, лишь детализируя уже высказывавшиеся ЛАГ идеи, - речь вновь шла о выводе войск "со всех оккупированных арабских территорий" и возвращении к линии перемирия, "существовавшей до июня 1967 года". Кроме того, более не ставился вопрос о "законности прав палестинского народа", ограничиваясь лишь "справедливым урегулированием проблемы палестинских беженцев", подчеркивая неприятие "таких форм расселения палестинцев, которые не согласуются с внутренним положением в принимающих [арабских] странах".

ЛАГ призывал а создать "независимое и суверенное палестинское государство", территория которого включила бы "Западный берег и сектор Газа" со столицей в "Восточном Иерусалиме".

Согласие Израиля принять эти предложения обязало бы арабские страны "считать арабо израильский конфликт закончившимся", что привело бы их к "заключению мирного договора" и "нормализации отношений" между обеими сторонами. Излагая суть выдвинутой им "мирной инициативы", будущий саудовский монарх делал беспрецедентный жест. Он обратился к "правительству и народу Израиля", призывая принять "инициативу в интересах достижения мира и прекращения кровопролития", с тем чтобы "арабские государства и Израиль могли жить в мире рядом друг с другом" (21).

Ретроспективный взгляд на развитие процесса арабо-израильской нормализации, и прежде всего на эволюцию подходов государств ЛАГ к решению палестинского вопроса, включая и трансформацию ПНА в суверенное государство, позволяет сделать вывод о том, что арабская сторона конфликта в большей мере, чем ее израильский партнер, оказывалась готова к движению в направлении мира. Тем не менее этот вывод далек от того, чтобы учитывать обстоятельства, связанные с внутренним контекстом принятия политического решения каждой из обеих сторон.

Авторитарный характер режимов арабских стран, неразвитость их гражданских обществ, как и жесткие ограничения, касающиеся деятельности оппозиции (для которой "предательство" властью "палестинских прав" и требование "противостояния сионистскому образованию" - один из лозунгов действия), - все это определяло возможность выдвижения инициатив, связанных с политическим урегулированием конфликта.

Египетско-израильские и иордано-израильские отношения оставались "холодными", - мирные договоры не привели к существенным переменам во взглядах местных обществ на решение палестинского вопроса (как и в целом всего комплекса двусторонних отношений между этими странами). Внутренние же перемены в арабских странах, нормализовавших отношения с Израилем, приводили к отказу от их дальнейшего поддержания, - пример Мавритании, разорвавшей в 2009 году дипломатические связи с еврейским государством, показателен.

Обострение же внутрипалестинской ситуации, как и израильские репрессалии в качестве ответа на это обострение, приводили к замораживанию ранее развивавшихся контактов, - случай Марокко, Туниса, Катара и Омана тому свидетельство. Множественность акторов палестинского национального дела, апеллирующих к тем или иным формам "прогрессивного" панарабизма или к религиозной догме игроков (ими были и остаются ХАМАС и противостоящие движению ФАТХ "светские" группы политического действия в рядах ООП (22), поддерживавшиеся Сирией и Ираном), дезавуировала усилия "умеренных" режимов, направленные на урегулирование палестино-израильского конфликта и достижение палестино-палестинского примирения.

События же "арабской весны" внесли новые коррективы в постановку вопроса о перспективах ближневосточного мирного процесса.

Тот же ретроспективный взгляд на израильскую позицию показывает, что после июня 1967 года военный аспект межгосударственного конфликта демонстрировал тенденцию к своему исчерпанию. Оккупированные территории первоначально (а некоторые из них и в дальнейшем) рассматривались как потенциальный объект обмена на мир с соседями (что вносило новые нюансы в понимание проблем безопасности государства). Возможность достижения этого мира вовсе не квалифицировалась израильским руководством как немедленная, полная и всеобъемлющая нормализация отношений, а как последовательное движение к прорыву "общеарабского" непризнания. Это воплощалось в проведении "сепаратных" переговоров с отдельными арабскими государствами (23).

Выход двух арабских соседей Израиля - Египта и Иордании - из состояния войны (когда еврейское государство впервые в своей истории обрело гарантированные границы с двумя своими арабскими соседями) стал важнейшим политическим, военным, а также связанным с безопасностью фактором перемен в региональном балансе сил. Израильское же вмешательство в 1982 - 1983 годах в гражданскую войну в Ливане (поддерживавшееся значительной частью политической элиты этой страны (24)), вооруженное противостояние движению Хизбалла (июль - август 2006 года) и акции устрашения в отношении режима ХАМАС в секторе Газа (операции "Литой свинец" в декабре 2008-го - январе 2009 года и "Облачный столп" в ноябре 2012 года) не могут рассматриваться как эпизоды арабо-израильского межгосударственного конфликта.

Видимая неготовность Израиля принять арабские мирные инициативы в отношении палестинской территории - итог происходящих в этой стране процессов, определяемых сменой политических элит, как и следствие качественно иного (чем в странах-соседях) процесса принятия политического решения, требующего определенного уровня общенационального консенсуса по основным вопросам существования государства, среди которых проблема безопасности занимает ведущее место. Достижение этого консенсуса ныне затруднено. Осуществляемое израильским руководством (блок "Ликуд" во главе с Б. Нетаньяху и его союзники, включая "русскоязычные" политические структуры) "воскрешение" базовых требований сионизма, и в первую очередь - идеи "суверенных прав еврейского народа" на всю территорию Эрец-Исраэлъ, оформляемой поселенческим процессом в "Иудее и Самарии", подрывает основы существования ПНА.

Прозвучавшие в 2003 году, но сохраняющие свое значение и сегодня, призывы одного из участников созданной после январских парламентских выборов 2013 года израильской правительственной коалиции Авигдора Либермана (министра иностранных дел в предшествовавшем и нынешнем правительстве Б. Нетаньяху) "дезавуировать признание" ПНА, "принять меры для ее демонтажа", развивать поселенческое движение (25) лишают палестинскую государственность перспективы.

Начавшаяся в октябре 2000 года интифада мечети Аль-Акса подвергла серьезной трансформации соотношение сил на внутрипалестинской политической арене. ХАМАС ("исторической родиной" которого был сектор Газа), ставившее вопрос об "освобождении" Палестины в ее границах "от реки до моря" (26) и провозглашавшее ее вакфам, "врученной будущим поколениям мусульман вплоть до Судного дня" (27), стало основным политическим противником ФАТХ. Прошедшие в ПНА в январе 2006 года выборы в Законодательный совет создали ситуацию "биполярности". Если ФАТХ продолжало господствовать в руководстве ООП и в высшем эшелоне власти ПНА (сохраняя гегемонию на Западном берегу), то ХАМАС обрело парламентское большинство. В начале года в секторе Газа начались кровавые столкновения между сторонниками обеих политических структур (доказавшие в том числе неспособность арабских посредников содействовать достижению палестинского "национального примирения").

15 июня того же года вооруженное крыло ХАМАС - бригады Аль-Кассама - осуществило вооруженный мятеж в секторе Газа (возможности взаимодействия между обоими регионами ПНА к тому времени были прерваны Израилем). На территории сектора Газа были насильственно ликвидированы структуры ФАТХ, а также, соответственно, и структуры ХАМАС на Западном берегу. Мятеж ХАМАС сделал реальностью международные санкции в отношении сектора Газа, при этом Израиль играл ведущую роль в их претворении в жизнь. ПНА была разрушена.

Комментируя это событие, редактор ведущей газеты арабского мира "Аш-Шарк Аль-Аусат" писал:

"Создание в Газе исламского эмирата - землетрясение, знаменующее возвращение к нулевой точке - к двум государствам, к раздельному существованию Западного берега и сектора Газа. Мечта о палестинском государстве исчезла не на день или год, а для целого поколения" (28).

Казалось бы, "арабская весна" могла создать предпосылки для радикальных изменений на поле палестинской политики: авторитарные методы правления, опирающегося на семейно-клановые структуры, коррупция, непотизм, отсутствие значимых каналов социальной мобильности для молодежи, безработица и ощутимое падение уровня жизни - все это явления, в равной мере характеризующие положение в обоих палестинских регионах. Палестинская "революционная молодежь" выдвигала лозунг "Народ требует свергнуть власть политических группировок" (29).

Это относилось к обеим структурам - ФАТХ и ХАМАС. Путь к этому пролегал через "новую битву при Хиттине (30)" и "освобождение Иерусалима" - "общеарабскую народную войну" против Израиля (31).

Ни арабский мир, ни жители сектора Газа (все еще ощущающие последствия экономической блокады) и Западного берега, где отсутствие значимой арабской и международной финансовой поддержки и израильские санкции уже в середине 2011 года создали ситуацию кризиса и периодически вспыхивающих социальных волнений, не были к этому готовы. Характеризуя положение, сложившееся к началу 2013 года, премьер-министр ПНА (но, по сути дела, Западного берега) Салям Файяд подчеркивал: "Наше положение трагично. Мы стоим на грани дефолта". Он же был категоричен: ""Арабская весна" маргинализировала палестинский вопрос" (32).

Это не означало, однако, что, стремясь расширить сферу своего влияния, то или иное арабское государство (постреволюционный Египет или Катар, эмир которого в октябре 2012 года посетил Газу) не может не обращаться к палестинскому вопросу Этот вопрос, включая и его важнейший аспект - становление государственности, основной внутрипалестинской предпосылкой которого выступают отношения между ФАТХ и ХАМАС, остается важнейшим фактором межарабской политики. Тем не менее все предпринимавшиеся арабские попытки посредничества в сфере "палестино-палестинского примирения" (последняя из них в январе 2013 года была инициирована египетским президентом Мухаммедом Мурси) не привели к сколь-либо значимым результатам в силу не столько разделяющих обе стороны взглядов, сколько зыбкости их власти, заставляющей и то, и другое движение отказываться от политической конкуренции со своим противником (33).

Вопрос о палестинской государственности не может рассматриваться вне регионального и внутрипалестинского контекста. Руководство ПНА нуждается в преодолении состояния маргинальности в постреволюционном арабском мире, - его действия продолжают определяться необходимостью обретения поддержки со стороны "арабской нации" ради избавления от израильской военно-политической и экономической гегемонии. Перед ним стоит задача укрепления легитимности собственной власти на Западном берегу и уменьшения влияния ХАМАС в секторе Газа. Однако в какой мере обращение М. Аббаса в ООН способствовало решению этих проблем?


Арабская политическая поддержка предпринятого главой ПНА шага не сопровождалась предоставлением предусмотренной решениями многих саммитов ЛАГ финансовой помощи. Как отмечал С. Файяд, "клапан арабской помощи остается неработающим" (34). Опросы палестинского общественного мнения, проводившиеся в конце 2012 года, свидетельствовали, что более половины их участников (51, 4 процента) считали необходимым денонсировать Декларацию о принципах, легитимирующую существование ПНА под руководством ФАТХ;

а 67, 4 процента респондентов оценивали ее как "служащую интересам Израиля" (35). Резолюция Генассамблеи не стала поводом для достижения согласия между обеими ведущими палестинскими политическими силами.

По мнению ХАМАС, "национальное примирение" станет возможно только при условии "полной свободы деятельности" его сторонников на Западном берегу (36). В избранном в январе 2013 года новом составе израильского кнессета сторонники жесткой линии в отношении ПНА и представители религиозных партий вновь составили большинство его депутатов (37).

Наконец, охватившая палестинский социум эйфория в связи с принятой Генеральной Ассамблеей ООН резолюцией не может продолжаться бесконечно, поскольку стоящие перед ним социальные проблемы не имеют сегодня перспективы разрешения.

Движение к созиданию палестинской государственности не стало четкой тенденцией ближневосточной политики не только потому, что ФАТХ так и не сумело превратиться в силу, цементирующую ПНА, но и в результате неспособности современной палестинской элиты добиться единства и выработать осознанную программу совместных действий. В связи с этим действия Израиля направлены не столько на восстановление позиций, полученных еврейским государством после подписания соглашений в Осло и позволявших ему односторонне контролировать политически и территориально ущербную ПНА, сколько на то, чтобы (максимально используя внутрипалестинскую ситуацию) снять с повестки дня идею палестинской государственности и практику ее современной реализации. Естественно, что официальный арабский ответ на действия Израиля, как в варианте принятой ЛАГ инициативы саудовского монарха, так и самостоятельных шагов членов этой организации, либо поддержки арабским сообществом обращения М. Аббаса в ООН, может быть только публично провозглашаемой защитой проекта становления полномасштабной палестинской государственности в границах до июня 1967 года.

Существует ли, однако, возможность решения палестинской проблемы, включая и изменение статуса ПНА? Ответ на этот вопрос требует серьезной коррекции сложившейся точки зрения, связанной с условиями и обстоятельствами ее возникновения. Суть этой коррекции заключается в том, что становление и эволюция палестинской проблемы не определялись лишь действиями Израиля. В своем нынешнем состоянии эта проблема - итог совокупных действий многих ближневосточных (палестинских и арабских) и международных игроков, включая и группы политического действия, и государства. Столь широкий спектр тех, кто создавал палестинскую проблему, как и содействовал обретению ею нынешней остроты, едва ли позволяет сегодня достичь консенсуса, который позволит говорить о ее решении.

*** КОСАЧ Григорий Григорьевич - профессор кафедры современного Востока факультета истории, политологии и права РГГУ, доктор исторических наук.

Ключевые слова: Палестина, арабы, США, Израиль, ХАМАС, ООП, ПНА, мирное урегулирование, глобальная политика, ООН.

*** (1) Здесь и далее см.: A/RES/67/19. Статус Палестины в Организации Объединенных Наций.

Организация Объединенных Наций. Генеральная Ассамблея. Шестьдесят седьмая сессия. Пункт повестки дня. 4 декабря 2012. - http: //daccess-dds ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N12/479/76/PDF/N1247976.pdf?OpenElement. Ранее, 31 октября 2011 года, состоявшаяся в Париже 36-я сессия Генеральной конференции ЮНЕСКО одобрила резолюцию о вступлении Палестины в свои ряды. См. "Прием Палестины в качестве члена ЮНЕСКО". - "Акты Генеральной конференции. 36-я сессия. Париж, 25 октября - 10 ноября 2011 г. " Т. 1: Резолюции.

Париж, 2012. С. 99 (http: //unesdoc.unesco.org/images/0021/002150/215084r.pdf).

(2) Парламент ООП, в котором пропорционально (в зависимости от их количественного состава и влияния) представлены входящие в эту организацию политические партии и движения.

(3) "Ан-Насс аль-камиль ли хитаб Абу Мазин фи Аль-Джамъийя Аль-Амма" (Полный текст речи Абу Мазина на Генеральной Ассамблее). - "Аш-Шарк Аль-Аусат". 01. 12. 2012 (www.aawsat.com/details.

asp? section=4&artide=706803&issueno=12422).

(4) "Prime Minister's Office Response to UN General Assembly decision and Abu Mazen's Speech. 29 November 2012". - www.pmo.gov.il/English/MediaCenter/Spokesman/Pages/spokeUN291112.aspx (5) "Аббас юханни шаабаху би ан-наср" (Аббас поздравляет свой народ с победой). - "Аш-Шарк Аль Аусат". 01. 12. 2012 (www.aawsat.com/details.asp?section=4&article=706781&issueno= 12422).

(6) "Иъалян мабади хауль тартибат хукума затийя интикалийя" (Декларация о принципах создания автономного переходного правительства). - "Ат-Тахаввуль ад-димукратый фи Фалястын" (Демократический процесс в Палестине). Аль-Кудс (Иерусалим), "Аль-Мультака аль-фикрий аль арабий", 1999-С. 25 - 26.

(7) Аль-Кудс Аш-Шариф (араб.) - историческая часть города, до июня 1967 года находившаяся под суверенитетом Иордании.

(8) См. "Иъалян аль-истикляль ли Дауля Фалястын" (Декларация независимости Государства Палестина). - "Ат-Тахаввуль ад-димукратый фи Фалястын". С 13-14.

(9) Резолюция N 242 от 22. 11. 1967. - См. О. А. Колобов, А. А. Корнилов, А. А. Сергунин.

Документальная история арабо-израильского конфликта. Н. Новгород, 1991. С. 88-89.

(10) Здесь и далее цит. по: Абу Мазен (Махмуд Аббас). Путь в Осло. М, 1996. С. 282-290.

(11) Один из конституционных актов Государства Израиль, принятый в 1950 году и дававший любому еврею "право на возвращение" в "еврейское государство".

(12) Абу Мазен (Махмуд Аббас). Путь в Осло. С. 288-290.

(13) См. там же. С. 237-241.

(14) См. В. Kimmerling. Clash of Identities. Explorations in Israeli and Palestinian Societies. N. Y., 2008. P. 173.

(15) См. текст опубликованных резолюций и рекомендаций, принятых всеарабской конференцией на высшем уровне. Хартум, 1 сентября 1967 года. - Цит. по: О. А. Колобов, А. А. Корнилов, А. А.

Сергунин. Документальная история арабо-израильского конфликта. С. 86 - 87.

(16) Резолюция Совета Безопасности ООН N 242 от 22. 11. 1967. - См. там же. С. 88-89.

(11) См. там же. С. 102-103.

(18) См. мирный план короля Саудовской Аравии Фахда, 6 августа 1981 года. - См. там же. С. 124 125.

(19) См. документы, связанные с нормализацией египетско-израильских отношений (соглашение о разъединении войск, соглашение по Синайскому полуострову от 4 сентября 1975 года, Кэмп Дэвидские соглашения и египетско-израильский мирный договор от 26 марта 1979 года). - См. там же. С. 103-123.

(20) См. "Исраиль байн дувваль аль-алям - Аш-Шарк Аль-Аусат ва Шималь Ифрикия" (Израиль и государства мира - Ближний Восток и Северная Африка). www.altawasul.com/mfaar/bilateral%20relations/middle%20east%20and%20north%20africa (21) "Мубадара ас-салям аль-арабийя" (Арабская мирная инициатива). Бейрут, 2002. www.arableagueonline.org/las/arabic/details_ar.jsp?art_id=1777&level_id= (22) См. об этом: Г. Г. Косач. Марксисты в контексте интифады: Демократический фронт освобождения Палестины. - "Ближний Восток и современность". Вып. 15. Институт изучения Израиля и Ближнего Востока. М., 2002.

(23) Представляя в кнессете израильско-египетское соглашение 1975 года по Синайскому полуострову, глава правительства Ицхак Рабин говорил: "Главная цель, которую мы поставили перед собой, состоит в том, чтобы действовать в направлении достижения мира с каждым из соседних государств". В контексте этой задачи, как отмечал И. Рабин, договор с Египтом заключался "ради прорыва в отношениях Израиля с другими арабскими государствами" (Цит. по:

Ицхак Рабин, премьер-министр Израиля. О соглашении между Египтом и Израилем. Выступление в Кнессете, 3 сентября 1975 г. - О. А. Колобов, А. А. Корнилов, А. А. Сергунин. Документальная история арабо-израильского конфликта. С. 108 - 109).

(24) Как отмечал Фуад Бутрус, министр иностранных дел начала 1980-х годов, высший эшелон политической элиты не считал израильское вторжение поводом для расторжения ливано израильского соглашения о перемирии 1949 года. Для основных конфессиональных групп ливанской политической элиты (маронитской и суннитской) вопрос о выводе из Ливана вооруженных отрядов ООП и ее руководства был приоритетен, и в этом отношении она поддерживала действия Израиля. Ф. Бутрус замечал: "Уход ООП походил на осуществление казавшейся несбыточной мечты. Значительная часть ливанцев встретила его с нескрываемой радостью" (Ф. Бутрус. Аль-Музаккарат (Мемуары). Бейрут, 2009. С. 548).

(25) См. об этом программу блока "Национальное единство". (цит. по.: "Программы урегулирования палестино-израильского конфликта". Отв. ред. А. Эпштейн. М, 2004. С. 177-178).

(26) От реки Иордан до Средиземного моря.

(27) "Мисак Харака аль-мукавама аль-ислямийя - ХАМАС" (Хартия Движения исламского сопротивления - ХАМАС). - www.islamonline.net/Arabic/doc/2004/03/article11. SHTML (28) Т. Аль-Хамид. Зильзаль Газа (Землетрясение в Газе). - "Аш-Шарк Аль-Аусат". 16. 06. (www.aawsat.com/leader.asp?section=3&article=423899&issueno= 10427).


(29) А. Бадран Модель ам бадиль димукратый (Модель или демократическая альтернатива)? 29. 06.

2011. - www.aljazeera.net/NR/exeres/5E81A342-D964-44AEB76F-lAE53E81CE43. htm (30) Произошедшее в начале июля 1187 года сражение между войском крестоносцев и армией Салаха Ад-Дина, итогом которого стало восстановление контроля мусульман над Иерусалимом.

(31) С. Даана. Бейт Аль-Макдас аввалян ва ахиран (Иерусалим как первоочередная задача). 14. 06.

2011. - www.25yanayer.net/? p= (32) "Салям Файяд: вадъуна маасавий ва васальна иля хадд аль-ифляс" (Салям Файяд: наше положение трагично, мы стоим на грани дефолта). - "Аш-Шарк Аль-Аусат". 08. 01. (www.aawsat.com/details.asp?section=4&issueno=I_2460&article=712196).

(33) Подтверждением этой ситуации стали события начала января 2013 года в Газе, где в продолжение инициативы президента М. Мурси было разрешено провести шествие в 48-ю годовщину создания ФАТХ. Это шествие переросло в "миллионную демонстрацию" под лозунгами противостояния "власти исламистов" (см. "Газа: мильонийя фи зикра интиляка ФАТХ туаккид шаабийятиха ва муарада аль-ислямйиин" (Газа: миллионная демонстрация в годовщину создания ФАТХ подтверждает его популярность и оппозицию исламистам). - "Аль-Хайят". 05.01.2013).

(34) "Салям Файяд: вадъуна маасавий ва васальна иля хадд аль-ифляс".

(35) См. "Иститляа: нысф аль-фалястынийин маа ильга Осло" (Опрос: половина палестинцев выступает за денонсацию Осло). - "Аш-Шарк Аль-Аусат". 13.10. (www.aawsat.com/details.asp?section=4&article=699447&issueno=12373).

(36) См. "ХАМАС туаккид анна миляфф аль-хуррият акаба раисийя амам аль-мусаляха" (ХАМАС утверждает, что досье политических свобод - основное препятствие на пути к примирению). - "Аль Хайят". 17.02.2013 (http: //alhayat.com/Details/483773).

(37) См. "Депутаты Кнессета, представляющие Кнессет девятнадцатого созыва. Фракции". www.knesset.gov.il/mk/ru/mkindex_current_ru.asp?view=l к оглавлению ВОДНЫЕ РЕСУРСЫ КАК ПРИЧИНА КОНФЛИКТОВ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Дата публикации: 01.08. Автор: Аждар Куртов Источник: Свободная мысль Место издания: Москва Страница: 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, Выпуск: 4 Россия - Таджикистан: закоулки сотрудничества В 2004 году Россия и Таджикистан заключили ряд межправительственных соглашений, которые на первый взгляд могли существенно продвинуть взаимоотношения этих двух стран. Россия соглашалась списать четвертьмиллиардный долларовый долг Таджикистана и инвестировать еще порядка 2, 5 миллиарда в различные объекты в республике. В частности, 200 миллионов долларов должны были пойти на сооружение Сангтудинской ГЭС. Еще более внушительные суммы предполагалось вложить в завершение начатого еще в 1987 году строительства Рогунской ГЭС с запланированной мощностью 3, 6 миллиона киловатт. Россияне взялись возобновить этот проект в целях обеспечения электроэнергией потребностей Таджикского алюминиевого завода, в том числе и с учетом развития на нем дополнительных мощностей, а также в связи с планами строительства на юге Таджикистана в Дангаринском районе Хатлонской области нового алюминиевого завода мощностью 200 тысяч тонн первичного алюминия в год.

Для небогатого Таджикистана эти планы имели огромное значение. Только возобновление строительства Рогунской ГЭС обеспечило бы создание до 12 тысяч новых рабочих мест, процентов которых планировалось занять гражданами Таджикистана. Подчеркнем принципиальный момент: в 2004 году Таджикистан, по экспертным оценкам, занимал лишь 17-е место в ранжире страновых оценок мировой алюминиевой промышленности, да и то по группе стран, в которых "развито металлургическое производство и в части из них налажен выпуск глинозема, но добыча бокситов металлургического сорта не ведется" (1).

Специально обратим внимание и еще на один принципиальный момент: хотя электроэнергия с будущей Рогунской ГЭС потенциально могла бы экспортироваться на север - в Россию, данный вариант не является экономически предпочтительным. Ведь, несмотря на дешевизну вырабатываемой гидроэлектростанциями электроэнергии, между Таджикистаном и Россией огромное расстояние, два транзитных государства - Киргизия и Казахстан. Любой школьник знает, что при транспортировке на значительные расстояния по сетям ЛЭП электроэнергия теряется. Да и вопрос, нужна ли России эта электроэнергия, далеко не прост. Ведь этот необходимый для развития ресурс нужен в определенной части России, а как раз наиболее близко расположенная к Таджикистану часть России - Сибирь, куда должна была бы поставляться электроэнергия из Таджикистана, сама располагает огромным гидроэнергетическим потенциалом и вообще является энергоизбыточным регионом с дешевой электроэнергией. Реки российского Волжского речного бассейна дают 7 процентов совокупного гидропотенциала страны, Амурский бассейн на Дальнем Востоке дает те же 7 процентов. А вот Енисейский бассейн дает 34, Ленский - 27, Обский - процентов (2).

Таким образом, России проще и выгоднее использовать собственные ресурсы, чем закупать их по импорту. Сегодня именно эта стратегия постепенно обретает свои формы. Например, в стадии обсуждения находится проект, который позволит увеличить перетоки между энергосистемами Сибири, Казахстана и Урала с 1, 7 до 5 гигаватт. База для такого энергомоста уже существует. Ею выступает проект, разработанный в 1980-х годах еще при СССР для передачи на Урал дешевой энергии сибирских электростанций, в том числе ГЭС Ангаро-Енисейского каскада и угольных ГРЭС Канско-Ачинского угольного бассейна (3). Тем более что, согласно оценкам представителей науки, в Таджикистане существуют естественные риски для инвестирования в строительство ГЭС.

Речь идет о сокращении водостока из-за уменьшения ледников в горах. До 2025 года в Таджикистане, по прогнозам, исчезнут тысячи ледников, площадь оледенения сократится на процентов, объем льда - на 25 процентов. В результате суммарный сток основных рек (Зеравшан, Кафирниган, Вахш и Пяндж) уменьшится на 7 процентов (4).

С самого момента заключения этих соглашений с Россией в Таджикистане и за его пределами обнаружились силы, которые стали активно препятствовать их осуществлению. Поскольку в декабре 2004 года прежнее руководство Таджикского алюминиевого завода (ТадАЗ) было отстранено по обвинению в причастности к совершению уголовных преступлений, компании, вовлеченные в устоявшиеся криминальные схемы реализации готовой продукции завода, попытались в судах Великобритании оспорить инвестиционные контракты россиян, конкретно "Русского алюминия" (РУСАЛ) О. Дерипаски. Потерпев неудачу на этом направлении, недруги России не успокоились: в таджикских СМИ целенаправленно стали появляться статьи, дискредитирующие планы РУСАЛа и, в частности, предрекающие огромный экологический ущерб в случае реализации намеченных проектов.

Двойственную позицию занимало и руководство Таджикистана. Все 100 процентов акций ТадАЗа принадлежали государству. Во время переговоров с россиянами таджики вначале давали понять, что они могут обсудить участие РУСАЛа в приватизации завода. Но после того, как РУСАЛ приступил к осуществлению задуманного проекта, руководитель Госкомимущества Таджикистана Шерали Гулов заявил, что правительство не будет продавать завод россиянам. Более того, в резкой форме он обвинил РУСАЛ в неисполнении компанией своих инвестиционных обещаний.

Последнее касалось проектов возведения двух новых электролизных цехов на ТадАЗе мощностью 100 тысяч тонн алюминия.

Однако РУСАЛ справедливо указывал, что именно таджикская сторона препятствует решению принципиального вопроса с будущей подачей электроэнергии на объекты металлургии. РУСАЛ, естественно, не хотел рисковать и вкладывать деньги в создание производств без надежных гарантий прибыльной работы последних.

Дело в том, что развитие производства алюминия напрямую зависит от цен на электроэнергию.

Даже новейшие технологии выплавки алюминия не могут серьезно скорректировать эту зависимость. Так, за последние два десятка лет расход электроэнергии на 1 тонну алюминия сократился на четверть. Но в то же время, напротив, возросли тарифы на электроэнергию. В США, например, эти тарифы увеличились почти на 40 процентов, а в Западной Европе только за два последних года они выросли почти в два раза! В Великобритании и Италии 1 мегаватт стоит евро (5). При таких ценах на электроэнергию европейская алюминиевая промышленность становится неконкурентоспособной (6).

Производство алюминия прекратила и Япония. Понятно поэтому, отчего в 1960-х годах семь ведущих алюминиевых компаний мира, расположенных в развитых странах, выплавляли процентов первичного алюминия, а сегодня этот показатель снизился до 50 процентов.

Естественно, что во всем мире алюминиевые компании ищут пути решения этой проблемы. Ныне 30 процентов мирового алюминия производится на электроэнергии, полученной от генерирующих мощностей, принадлежащих самим металлургическим компаниям. В России, кстати, это одна из серьезных проблем, сдерживающих развитие данной отрасли. Сегодня 85 процентов российского алюминия производится с потреблением гидроэлектроэнергии. Но гидроэнергетический потенциал России используется пока только на 20 процентов (7). То же РАО "ЕЭС России" фактически слабо развивало это направление, предпочитая извлекать прибыль из "советского наследия". Только после 2002 года начались пока лишь робкие работы по осуществлению новых проектов в России: возобновилось строительство Богучанской ГЭС на Ангаре (8), Бурейской - на Бурее, притоке Амура, ряда ГЭС на Северном Кавказе (9). Авария в августе 2009 года на Саяно Шушенской ГЭС показала, что энергетикам России есть чем заняться в своем Отечестве.

В Таджикистане РУСАЛ планировал создавать производства с объективно дешевой электроэнергией, поскольку и так в себестоимости продукции велика доля затрат на транспортные издержки по доставке сырья - бокситов. Кстати, таджикская сторона (вероятно, в пропагандистских целях) преувеличивает значение фактора электроэнергии в проектах по возведению новых алюминиевых мощностей. На деле же распределение энергозатрат на производство алюминия следующее: электроэнергия - 7 процентов, уголь - 15, газ - 55, другие виды - 1 процент (10). Вероятно, дело в том, что таджикское руководство в последнее время старается найти электроэнергии и другое применение. При активном лоббировании со стороны Соединенных Штатов Душанбе обязался обеспечивать электроэнергией Афганистан и Пакистан.

Уже восстановлены распределительные сети в северных приграничных с Таджикистаном районах Афганистана. По одной из них, ЛЭП-110, электроэнергия подается в афганский город Кундуз.

Планируется возведение новой ЛЭП протяженностью около 700 километров в Пакистан.

Позиция таджикской стороны могла быть вызвана и другими причинами. Состоявшееся именно в тот период объединение российских корпораций РУСАЛ, СУАЛ (Сибирско-Уральская алюминиевая компания) с швейцарской "Glencore" вывело их в мировые лидеры. В 2008 году РУСАЛ с показателем 4, 4 миллиона тонн, то есть 11 процентов от мирового производства (11), был по имеющимся мощностям вторым в мире производителем алюминия. По выплавке алюминия Россия в 2008 году занимала второе место после Китая с показателем 3, 8 миллиона тонн (Китай 13, 2 миллиона тонн) (12). Кстати, это обстоятельство позволяет выдвинуть еще одну версию произошедшего. Вполне возможно, кто-то из конкурентов РУСАЛа "подтолкнул" власти Душанбе к конфликту с РУСАЛом, чтобы помешать укреплению позиций этой компании на мировом рынке (13), - точно так же, как примерно в тот же период под давлением США Таджикистан добился вывода российских пограничников с афгано-таджикской границы.

Возможно также, что у таджиков проявилась "болезнь красных глаз" - желание еще больше получить с потенциальных партнеров. Косвенным свидетельством в пользу такой версии является биржевая статистика. Именно в этот период цены на алюминий стремительно росли. Если в году средняя цена экспорта 1 тонны первичного алюминия в Таджикистане составляла долларов за тонну, то в 2006-м - уже 2567, в 2007-м - 2634, в 2008 году - 2575 долларов. Однако и этот расчет Душанбе не оправдался. Уже с июля 2008 года цены стремительно пошли на убыль. Тонна в 2009 году стала стоить 1691 доллар (14). Таким образом, когда в 2008 году мировые цены на алюминий достигли своего пика - 3317 долларов за тонну (15), они не осыпали Таджикистан "золотым дождем".

Так или иначе, но соглашение с РУСАЛом было разорвано в 2007 году по инициативе таджикской стороны. При этом в Душанбе не скрывали недовольства тем, что РУСАЛ, по их мнению, встал на позицию Узбекистана. РУСАЛ, вполне возможно, действительно, как и любая крупная корпорация, учитывал политические риски при инвестировании, в том числе и возможное сопротивление со стороны Ташкента. Впрочем, нельзя не отметить, что существует иная версия причин поведения руководства Таджикистана. Дело в том, что доходы от производства алюминия контролируют бизнес-структуры, близкие к семье президента Таджикистана, которые, по видимому, хотели лишь воспользоваться деньгами российского инвестора в своих интересах, но вовсе не стремились передать ему права собственности. В этом отношении стоит особо подчеркнуть один принципиальный момент: руководство Таджикистана - равно как и руководство ряда других республик Центральной Азии - на самом деле так и не сумело перейти от советского директивного планового мышления к новым рыночным реалиям. Власти Душанбе не научились работать с частными инвесторами. Они по-прежнему рассчитывали, что РУСАЛу будет дана команда из Кремля, и он будет вкладывать миллиарды долларов, в ответ получая от Таджикистана лишь заверения "в готовности к стратегическому сотрудничеству с Москвой".

Вслед за этим последовало знаковое решение парламента Таджикистана, подавляющее число мест в котором принадлежит пропрезидентским силам, о включении в список объектов стратегической важности действующей Нурекской и строящейся Рогунской гидроэлектростанций, а также завода по выплавке алюминия. Последнее решение означало, что все эти объекты перестают подлежать приватизации и, соответственно, не могут передаваться любым иностранным инвесторам.

Все это сопровождалось всплеском откровенной антиузбекской и антироссийской истерии в средствах массовой информации Таджикистана. Авторы многочисленных публикаций призывали пойти дальше и дать отпор Ташкенту и Москве, которые якобы пытаются мешать их республике успешно развиваться. Для этого предлагалось даже шантажировать Россию возможностью выхода Таджикистана из ОДКБ, пересмотром условий размещения российской военной базы в республике. Эта явно срежиссированная кампания была призвана оправдать в глазах общественности действия властей. Политика водоотделения в регионе Центральной Азии по отношению к Таджикистану его учеными именовалась "дискриминационной" (16). Между тем эти действия, внешне представленные как забота исключительно о национальных интересах и нуждах простого народа Таджикистана, при детальном рассмотрении не являются таковыми, а намеренно скрывают совершенно иные цели.

Рогун любой ценой Популизм и утопизм таджикской политики отчетливо выражается в позиции официального Душанбе в отношении планов возведения на реках Таджикистана крупных объектов энергетики.

Таджикистан не имеет в своих недрах сколько-нибудь серьезных месторождений углеводородов, которые позволяют выживать таким Центрально-азиатским государствам, как Казахстан, Туркменистан и Узбекистан. Например, потребности в природном газе Таджикистан на процентов удовлетворяет за счет импортных поставок. Все рассуждения о том, что недра Таджикистана содержат чуть ли не всю таблицу Менделеева - о чем так любят поговорить в республике, на деле являются миражом. По крайней мере, за редкими исключениями (серебро, золото) никакой масштабной добычи полезных ископаемых в Таджикистане не удалось наладить ни в советский период его истории, ни в условиях независимости. Основная причина этого отсутствие привлекательности для инвестора, поскольку затраты на добычу и транспортировку превышают уровень рентабельности.

Весьма отсталой является и товарная структура экспорта из Таджикистана. 85 процентов здесь составляет экспорт сырья и материалов. Причем устранение РУСАЛа не привело к росту производства алюминия. Наоборот, показатели упали. В 2009 году объем производства составил 360 тысяч тонн, что на 9 процентов меньше показателей предыдущего года. Аналогично упал и экспорт: с 393, 4 тысячи в 2008 году до 348, 7 тысячи тонн в 2009-м, или в стоимостном выражении на 423, 5 миллиона долларов (17).

В итоге таджикское руководство сознательно пустило в ход миф о том, что волшебной палочкой, которая будет способна преобразить безрадостное бытие республики, станет гидроэнергетика. Эта позиция постепенно превратилась в некую национальную идею-фикс. Большинство таджиков слепо уверовали в то, что такой шанс действительно существует, и стоит только приложить немного усилий, как настанет светлое будущее. А то, что это светлое будущее до сих пор не настало, по версии таджикских властей - не что иное, как результат коварных происков узбеков и русских.

На самом деле с таджикской гидроэнергетикой все обстоит не так просто. Начнем с того, что мощные ГЭС предполагается возвести на реках, которые с правовой точки зрения являются трансграничными (18), то есть протекающими через территорию не одного, а нескольких государств. А это весьма существенное обстоятельство. Если бы исток и устье реки Амударьи целиком и полностью находились в пределах государственных границ Таджикистана, тогда юридически никто не имел бы права возражать против планов строительства на таких реках любых сооружений, поскольку это было бы внутренним делом Таджикистана, его суверенным правом. Но в том-то и дело, что налицо принципиально иная ситуация. Образно ее можно представить в виде многоквартирного дома с большим числом жителей-квартирантов. Каждый из них имеет право в своей собственной квартире клеить обои любого цвета и фактуры, на свой собственный вкус. Но вот произвольно увеличивать батареи центрального отопления квартирантам запрещено, поскольку они являются частью общей системы отопления дома. Если один из жильцов увеличит теплоотдачу в своей квартире, это будет означать, что уменьшится тепло в квартирах соседей.

Так и с трансграничными реками. Мировое сообщество давно выработало цивилизованные подходы к разрешению возможных конфликтов, связанных с эксплуатацией трансграничных рек.

Такие документы были приняты еще в начале прошлого века. Так, существуют две конвенции, принятые Лигой Наций: "О режиме судоходных водных путей международного значения", принятая 20 апреля 1921 года в Барселоне, и "О развитии гидроэнергетики в одном и более государствах", принятая 9 декабря 1923 года в Женеве. Более современными и актуальными являются документы ООН: "Конвенция по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер", подписанная 17 марта 1992 года в Хельсинки (19), и "Конвенция о праве несудоходных видов использования международных водотоков", принятая 21 мая 1997 года в Нью Йорке (20). Все эти документы исходят из того, что освоение ресурсов трансграничных рек должно проводиться с учетом взаимных интересов государств, через территорию которых эти реки текут (21). Ровно об этом и говорил президент России во время своего визита в Ташкент. Поэтому раздражение Душанбе этими высказываниями на самом деле адресовано, по сути дела, всему мировому сообществу.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.