авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 21 |
-- [ Страница 1 ] --

ПЕЧАТАЕТСЯ

ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ

ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА

КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ

СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА—ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС

К. МАРКС

и

Ф. ЭНГЕЛЬС

СОЧИНЕНИЯ

Издание второе

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Москва • 1957

К. МАРКС

и

Ф. ЭНГЕЛЬС

ТОМ

8

V ПРЕДИСЛОВИЕ Восьмой том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит произведения, написанные с августа 1851 по март 1853 года.

В условиях наступившей глубокой реакции в Европе Маркс и Энгельс считали своей главной задачей дальнейшее теоретическое обобщение опыта революционных боев 1848— 1849 гг., сохранение и накопление сил революционного пролетариата, теоретическую подго товку кадров для пролетарской партии. Марко и Энгельс ориентировали в это время своих соратников на кропотливую и упорную работу по овладению знаниями, готовя их к тому, чтобы во всеоружии встретить наступление нового подъема революционно-демократических и пролетарских движений.

Огромное значение придавали Маркс и Энгельс дальнейшему развитию своей революци онной теории. Главным предметом научных исследований Маркса становится теперь поли тическая экономия. Если до 1848 г. в центре внимания Маркса было философское обоснова ние научного коммунизма, в 1848—1849 гг.— разработка политических идей, то в 50—60-е годы на первый план выдвинулось экономическое учение. Возобновив в конце 1850 г. свои исследования, начатые еще в 40-х годах и посвященные критике буржуазной политической экономии, Маркс надеялся вскоре закончить эту работу, но в то время ему не удалось осуще ствить свой план. Причиной этого были не только тяжелые условия эмигрантской жизни Маркса, не только безуспешность поисков им издателя, но и величайшая научная добросове стность, побуждавшая Маркса критически исследовать всё новые источники и литературу, обрабатывать всё новые и ПРЕДИСЛОВИЕ VI новые факты и материалы, которые приносила жизнь. Подготовительные тетради Маркса свидетельствуют о том, что наряду с экономическими наук

ами в собственном смысле слова он изучал обширную литературу по истории техники, истории культуры, по математике, аг рохимии и другим наукам, которые интересовали его в связи с занятиями политической эко номией. Маркс следил за каждым шагом в любой области науки и критически усваивал все новые достижения человеческой мысли.

Основным предметом теоретических исследований Энгельса явились в это время военные науки, история военного искусства. Уже потребности революционной борьбы в 1848— 1849 гг. заставили Энгельса заняться изучением военных вопросов, в первую очередь вопросов вооруженного восстания. После своего переезда в Манчестер в ноябре 1850 г.

Энгельс приступил к систематическому и основательному изучению военного дела. Первым результатом этого явилась рукопись «Возможности и перспективы войны Священного союза против Франции в 1852 г.» (см. настоящее издание, том 7, стр. 495—524) и публикуемая в настоящем томе статья «Англия». Вслед за этим Энгельс намеревался написать работу о войнах 1848—1849 гг., в частности о революционной войне в Венгрии. Главное, что побуждало Энгельса к изучению военного дела, было глубокое понимание той огромной роли, которую должны были сыграть в будущих революционных событиях вопросы воо руженной борьбы. в области военных наук Энгельс занялся в Манчестере изучением язы Наряду с работой ков, вопросами языкознания. В совершенстве владея многими европейскими языками, Эн гельс в декабре 1850 г. приступил к изучению русского языка и других славянских языков.

Он изучал язык в связи с историей данного народа, его культурой, его литературой. При изу чении языков Энгельс исходил не только из научного интереса, но и из потребностей той практической интернациональной революционной работы, которую вели Маркс и Энгельс и которую им предстояло вести и в дальнейшем.

Свои теоретические занятия Маркс и Энгельс сочетали с партийно-политической работой, направленной на организацию пролетарской партии, на воспитание ее кадров в духе научно го коммунизма. Большой остроты достигла в это время борьба Маркса и Энгельса и их сто ронников с сектантской фракцией Виллиха—Шаппера, вызвавшей еще в сентябре 1850 г.

раскол в Союзе коммунистов. Давая отпор сектантским элементам в рабочем и демократиче ском движении, разоблачая интриги различных эмигрантских групп и их авантюристские планы устрой ПРЕДИСЛОВИЕ VII ства заговоров и восстаний, Маркс и Энгельс решительно выступали в защиту идейных принципов пролетарской партии и обосновывали ее тактику в условиях наступившей реак ции.

Несмотря на трудности, создавшиеся в это время для защиты взглядов Маркса и Энгельса в печати, они не прекращали своей публицистической деятельности. В течение ряда лет на страницах чартистских органов «Notes to the People» и «People's Paper» они отстаивали про летарскую точку зрения на важнейшие политические вопросы, откликались на главные со бытия современности. С осени 1851 г. началось регулярное, продолжавшееся более 10 лет, сотрудничество Маркса в прогрессивной в то время американской газете «New-York Daily Tribune». Сотрудничество в этой газете давало Марксу возможность при почти полном от сутствии рабочей печати продолжать свою боевую публицистическую деятельность и хотя бы косвенно воздействовать на общественное мнение в интересах пролетарской партии. Так как работа в «New-York Daily Tribune» грозила поглотить все время Маркса и оторвать его от исследований в области политической экономии, которым Маркс и Энгельс придавали пер востепенное значение, большое число статей и корреспонденции для газеты было по просьбе Маркса написано Энгельсом. К их числу относится серия статей «Революция и контррево люция в Германии», которой открывается настоящий том.

В работе «Революция и контрреволюция в Германии» Энгельс с позиций исторического материализма раскрыл предпосылки, характер и движущие силы германской революции 1848—1849 годов. Статьи Энгельса подводили итог выступлениям основоположников мар ксизма в годы самой революции с трибуны «Neue Rheinische Zeitung». На основе анализа уроков революции Энгельс показал правильность политической платформы пролетарской партии, рассчитанной на объединение Германии революционным путем и последовательно демократическое преобразование ее общественного и политического строя. В своих статьях Энгельс нарисовал яркую картину внутренней и международной обстановки, в которой про текала германская революция. Он исследовал общественно-экономические условия Герма нии того времени и показал их влияние на ход движения, охарактеризовал важнейшие этапы революции и роль в ней различных классов, вскрыл причины ее поражения.

Работа Энгельса — выдающийся образец марксистского исследования сложного комплекса исторических со бытий.

В этой работе нашли свое дальнейшее развитие и конкретизацию важнейшие положения исторического материализма. На примере Германии 1848—1849 гг. Энгельс показал опреде ляющее ПРЕДИСЛОВИЕ VIII значение в истории экономического базиса общества, необходимость его анализа для пони мания политической истории и истории общественных идей, роль классовой борьбы в разви тии антагонистического общества, закономерность революций как выражения насущных нужд и потребностей народов, удовлетворению которых мешает отживший общественный и политический строй. Продолжая глубокую мысль Маркса о том, что революции являются «локомотивами истории», Энгельс характеризует революцию, как «могучий двигатель обще ственного и политического прогресса», заставляющий нацию «за какой-нибудь пятилетний срок проделать путь, который в обычных условиях она не совершила бы и в течение столе тия» (см. настоящий том, стр. 38).

Анализируя движущие силы германской революции на богатом фактическом материале, Энгельс развивает мысль, красной нитью проходившую через статьи его и Маркса в «Neue Rheinische Zeitung», о неспособности немецкой либеральной буржуазии играть руководящую роль в буржуазной революции, об ее сползании на контрреволюционные позиции, о преда тельстве ею интересов своего необходимого союзника в борьбе с феодализмом — крестьян ства. Этот вывод был весьма важен для последующей истории не только Германии, но и ряда других стран. Так, В. И. Ленин не раз напоминал этот вывод Маркса и Энгельса, когда он, анализируя характер и движущие силы революции 1905—1907 гг. в России, отстаивал вы двинутую им идею гегемонии пролетариата в буржуазно-демократической революции.

Большое место в работе Энгельса отведено характеристике роли вождей мелкобуржуаз ной демократии, которые обнаруживали политическую близорукость, малодушие и нереши тельность на всех критических этапах революции и тем самым способствовали ее пораже нию. Энгельс бичует «парламентский кретинизм» мелкобуржуазных лидеров, веру их во всемогущество парламентских учреждений, нежелание выйти за конституционные рамки, их боязнь апеллировать к народу, к поддержке со стороны вооруженных масс. Энгельс показы вает, что наиболее последовательной и подлинно боевой силой революции являлся рабочий класс, который «представлял действительные и правильно понятые интересы всей нации в целом» (см. настоящий том, стр. 104).

Исключительно важное значение имеют сделанные Энгельсом в его работе обобщения, касающиеся тактики революционной борьбы. От революционного класса и его партии Эн гельс требовал решительности, смелости, самоотверженности, умения ПРЕДИСЛОВИЕ IX вести энергичные, наступательные действия. Он писал, что «в революции, как и на войне, всегда необходимо смело встречать врага лицом к лицу и нападающий всегда оказывается в более выгодном положении» (см. настоящий том, стр. 80). В. И. Ленин высоко ценил выска занную в этой работе мысль о том, что «бывают моменты в революции, когда сдача позиции врагу без борьбы больше деморализует массы, чем поражение в борьбе» (В. И. Ленин. Сочи нения, т. 16, стр. 353).

В работе «Революция и контрреволюция в Германии» заложены основы марксистского учения о вооруженном восстании. В ней впервые сформулировано положение: «восстание есть искусство, точно так же как и война, как и другие виды искусства» (см. настоящий том, стр. 100), определены важнейшие правила, которыми должна руководствоваться в восстании революционная партия. Развивая марксистское учение о восстании, В. И. Ленин указывал, что в этих правилах обобщены уроки всех предшествующих революций в отношении воору женного восстания.

Большое внимание уделил Энгельс в своей работе национальному вопросу в германской революции. Отстаивая принципы пролетарского интернационализма, он заклеймил политику национального угнетения и натравливания одних народов на другие, проводившуюся гос подствующими классами Австрии и Пруссии. Энгельс решительно осудил предательскую позицию немецкой буржуазии по отношению к национально-освободительному движению поляков, венгров, итальянцев и обосновал последовательно интернационалистскую позицию пролетарского крыла немецкой демократии, поддержавшего требование предоставления этим народам независимости.

В своей работе Энгельс касается также вопроса о национальном движении славянских на родов, входивших в то время в состав Австрийской империи (чехов, словаков, хорватов и др.). Известно, что на первом этапе революции 1848—1849 гг., когда в национальном движе нии чехов и других славянских народов Австрии проявились сильные революционно демократические тенденции (пражское восстание в июне 1848 г., массовые аграрные анти феодальные выступления), Маркс и Энгельс с горячим сочувствием отнеслись к борьбе этих народов. Когда же после подавления демократических сил в чешском и других славянских движениях в Австрии возобладали правые буржуазно-помещичьи элементы, Габсбургской монархии и русскому царизму удалось использовать национальное движение этих народов в своей борьбе против германской и венгерской революций. В связи с этим Маркс и Энгельс, рассматривавшие всегда национальный ПРЕДИСЛОВИЕ X вопрос под углом зрения интересов революции, изменили свое отношение к национальным движениям этих народов. Интересы революции, интересы борьбы против ее врагов, в первую очередь против царизма, являвшегося в то время главной опорой реакции в Европе, Маркс и Энгельс ставили превыше всего. «Поэтому и только поэтому Маркс и Энгельс были против национального движения чехов и южных славян» (В. И. Ленин. Сочинения, т. 22, стр. 325).

В работе «Революция и контрреволюция в Германии», так же как и в ранее написанных Энгельсом статьях «Борьба в Венгрии» и «Демократический панславизм» (см. настоящее из дание, том 6, стр. 175—186 и 289—306), наряду с правильной оценкой объективной роли на циональных движений славянских народов Австрии в конкретных условиях 1848—1849 гг., содержатся и некоторые ошибочные утверждения относительно исторических судеб этих народов. Энгельс развивает мысль, что эти народы уже неспособны к самостоятельному на циональному существованию и что их неизбежной участью явится поглощение их более сильным соседом.

Этот вывод Энгельса объясняется главным образом сложившимся у него в то время общим представлением об исторических судьбах малых народов. Энгельс считал, что ход исторического развития, основной тенденцией которого при капитализме является централизация, создание крупных государств, приведет к поглощению малых народов более крупными нациями, как это было с валлийцами в Англии, с басками в Испании, с нижнебре тонцами во Франции, с испанскими и французскими креолами, территория которых была за хвачена Соединенными Штатами Америки. Правильно подметив свойственную капитализму тенденцию к централизации, к созданию крупных государств, Энгельс не учел другой тен денции — борьбы малых народов против национального гнета за свою независимость, их стремления к созданию собственной государственности. По мере втягивания широких на родных масс в национально-освободительную борьбу, по мере роста их сознательности и ор ганизованности, национально-освободительные движения малых народов, в том числе и сла вянских народов Австрии, приобретали все более демократический, прогрессивный характер и вели к расширению фронта революционной борьбы. Как показала история, малые славян ские народы, прежде входившие в состав Австрийской империи, не только обнаружили спо собность к самостоятельному национальному развитию, к созданию собственной государст венности, но и выдвинулись в ряды творцов самого передового общественного строя.

ПРЕДИСЛОВИЕ XI Публикуемая в томе работа Маркса «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» относится к наиболее выдающимся произведениям научного коммунизма. Это гениальное по анализу исторических событий и по своим теоретическим обобщениям произведение является в то же время подлинным шедевром революционной публицистики. По словам В. Либкнехта, в этой работе Маркса «соединились негодующая суровость Тацита, убийственная шутка Юве нала и священный гнев Данте» («Воспоминания о Марксе и Энгельсе», 1956, стр. 97).

«Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» явилось как бы продолжением работы Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.». Как и в первой работе, ключом к объясне нию истории Франции в период революции служили для Маркса открытые им законы обще ственного развития, материалистическое понимание истории, теория классовой борьбы.

Применение материалистической диалектики позволило Марксу в работе, написанной не посредственно вслед за событиями, дать классический анализ основных этапов французской революции 1848 г., проследить расстановку классовых сил в период Второй республики и глубоко научно объяснить подлинные причины происшедшего в декабре 1851 г. контррево люционного переворота Луи Бонапарта. «Такое превосходное понимание живой истории дня, — писал Энгельс, — такое ясное проникновение в смысл событий в самый момент, ко гда они происходили, поистине беспримерно» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произве дения, т. I, 1955, стр. 210).

На конкретном примере Франции Маркс показал роль классовой борьбы как движущей силы истории. Проследив все существенные изменения в позиции отдельных политических партий на различных этапах революции, Маркс обнажил классовую природу этих партий, скрытые пружины их деятельности. Огромный интерес представляют глубокие мысли Мар кса о роли политических партий в общественной жизни, об отношении политических и лите ратурных представителей того или иного класса к массе этого класса. На примере деятельно сти буржуазных и мелкобуржуазных партий, подвизавшихся на политической арене Фран ции в годы Второй республики, Маркс показал, что следует проводить глубокое различие между фразами и иллюзиями тех или иных политических партий и их действительной при родой. При этом Маркс предупреждал против вульгарного представления, будто идеолог то го или иного класса должен сам на практике вести образ жизни, свойственный этому классу.

Так, идеологи мелкой буржуазии не обязательно должны быть лавочниками. Представителя ми этого класса делает их ПРЕДИСЛОВИЕ XII теоретический кругозор, соответствующий узости жизненных рамок мелкой буржуазии, и поэтому они теоретически приходят к тем же задачам и решениям, к которым мелкую бур жуазию практически приводят ее материальные интересы. «Таково и вообще отношение ме жду политическими и литературными представителями класса и тем классом, который они представляют» (см. настоящий том, стр. 148).

В противоположность идеалистическому истолкованию причин государственного перево рота 2 декабря 1851 г., сводившему все дело к проискам узурпатора Луи Бонапарта и его клики и таким образом сознательно или бессознательно возвеличивавшему личность узурпа тора, Маркс рассматривал бонапартистский переворот как неизбежный результат предшест вовавшего хода событий. Он видел в нем логическое завершение целого ряда контрреволю ционных актов правящей буржуазии в годы республики, постоянного наступления ее на де мократические права народа, непрерывных посягательств на революционные завоевания. Го сударственный переворот был закономерным следствием роста контрреволюционности бур жуазии, банкротства трусливой и колеблющейся политики буржуазных партий, сдававших под страхом «красного призрака» одну позицию за другой бонапартистским заговорщикам.

Французская буржуазная революция середины XIX века в противоположность революции конца XVIII века, указывал Маркс, развивалась «по нисходящей линии»;

руководящая роль в ней с каждым поворотом переходила в руки все более правых партий. «Она оказывается втя нутой в это попятное движение еще прежде, чем была убрана последняя февральская барри када и установлена первая революционная власть» (см/настоящий том, стр. 141—142). В этой мысли Маркса выражена особенность буржуазной революции в условиях, когда бур жуазия уже выступает как антинародная, контрреволюционная сила, а пролетариат оказыва ется еще слишком слабым, чтобы помешать наступлению контрреволюции. В такой обста новке особенно обнаруживается непрочность буржуазно-демократических порядков и соз даются условия для всякого рода реставраторских поползновений.

С исключительной силой показал Маркс ограниченность, противоречивость буржуазной демократии, ее формальный, показной характер. Наглядным примером этого была конститу ция Второй республики, каждый параграф которой, по меткому определению Маркса, со держал «в самом себе свою собственную противоположность, свою собственную верхнюю и нижнюю палату: свободу — в общей фразе, упразднение свободы — в оговорке» (см. на стоящий том, стр. 132).

ПРЕДИСЛОВИЕ XIII Выяснив истинные причины установления контрреволюционного бонапартистского ре жима во Франции, Маркс дал глубокую характеристику сущности бонапартизма. Его отли чительными чертами являются политика лавирования между классами, кажущаяся самостоя тельность государственной власти, демагогическая апелляция ко всем общественным слоям, прикрывающая защиту интересов эксплуататорской верхушки. Разоблачая беззастенчивые методы господства наиболее контрреволюционных элементов буржуазии в форме бонапар тистской диктатуры, Маркс показывает, что ради сохранения эксплуататорского строя бур жуазия передает власть в руки самых оголтелых авантюристов и допускает кровавые эксцес сы военщины, использование преступного мира, применение шантажа, подкупа, грубой де магогии и прочих грязных средств. Раскрывая эти отталкивающие черты бонапартистского режима, Маркс пророчески предсказал неизбежность краха реставрированной бонапартист ской монархии, потрясаемой глубокими внутренними противоречиями.

Большое внимание в своей работе Маркс уделил французскому крестьянству и его отно шению к бонапартистскому перевороту. Отмечая, что бонапартистская агитация имела успех среди крестьян, Маркс подчеркивает в то же время, что опорой Луи Бонапарта явилось не революционное, а консервативное крестьянство. Это крестьянство отдало ему свои голоса в силу политической отсталости и забитости, в силу оторванности от культурной жизни горо дов, узости своего кругозора, порождаемой самими условиями существования изолирован ных друг от друга, разобщенных парцельных крестьянских хозяйств. Политика буржуазных Учредительного и Законодательного собраний, смотревших на крестьян лишь как на объект налоговых вымогательств, отталкивала крестьянство от революции и побуждала его поддер живать Луи Бонапарта. Этому же содействовала привязанность к своей парцелле крестьян собственников, видевших в наполеоновской династии своего традиционного покровителя.

«Династия Бонапарта, — писал Маркс, подчеркивая двойственность природы крестьянства, — является представительницей не просвещения крестьянина, а его суеверия, не его рассуд ка, а его предрассудка, не его будущего, а его прошлого...» (см. настоящий том, стр. 209).

Анализируя экономическое развитие парцельной собственности, Маркс приходит к выводу, что по мере разорения крестьянского парцельного хозяйства, закабаления его ростовщиками капиталистами все большая масса крестьян будет освобождаться от развращающего влияния «наполеоновских идей». Рассудок крестьян, их ПРЕДИСЛОВИЕ XIV правильно понятые интересы, рост противоречий между ними и буржуазией — все это неиз бежно должно привести крестьян к установлению единства действий с рабочим классом.

«Крестьяне... — писал Маркс, — находят своего естественного союзника и вождя в город ском пролетариате, призванном ниспровергнуть буржуазный порядок» (см. настоящий том, стр. 211).

Этот вывод Маркса является развитием сформулированной им уже в «Классовой борьбе во Франции» идеи союза рабочего класса с крестьянством при руководящей роли рабочего класса. В работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс дает еще более полное обоснование этому важнейшему положению марксизма, вытекавшему из всего опыта рево люционных боев 1848—1849 годов.

К числу важных теоретических обобщений, сделанных Марксом в его работе, относится гениальная мысль о коренном различии между буржуазными революциями и революциями пролетарскими. Пролетарские революции отличаются от буржуазных грандиозностью своих задач — они предполагают значительно более глубокую ломку существующего строя, его коренное преобразование. Буржуазные революции скоропреходящи, они быстро достигают своего апогея. Пролетарские революции отличаются своей основательностью, они постоянно критикуют самих себя, им свойственна постоянная неудовлетворенность достигнутым, стремление безбоязненно вскрыть и исправить свои ошибки, неудержимая тяга к движению вперед.

Особенно большое теоретическое и политическое значение имеют выдвинутые Марксом в «Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта» положения об отношении пролетарской револю ции к буржуазному государству. Здесь Маркс обогатил свое учение о государстве, о дикта туре пролетариата выводом огромной важности, сделанным на основании опыта и уроков революции. Раскрывая на примере истории Франции сущность буржуазного государства, его характерные черты, его различные формы, Маркс приходит к выводу, что все буржуазные революции не поколебали сложившуюся еще в период абсолютной монархии военно бюрократическую централизованную государственную машину, а все больше приспособля ли ее для подавления эксплуатируемых классов. «Все перевороты усовершенствовали эту машину вместо того, чтобы сломать ее» (см. настоящий том, стр. 206). Пролетарская рево люция, нуждающаяся в совершенно ином типе власти и государственной централизации, не может оставить в неприкосновенности это паразитическое и эксплуататорское по самой сво ей природе орудие подавления масс.

ПРЕДИСЛОВИЕ XV Маркс видит задачу пролетарской революции по отношению к старой государственной ма шине в том, чтобы «сконцентрировать против нее все свои силы разрушения» и сломать ее.

«В этом замечательном рассуждении, — писал В. И. Ленин, — марксизм делает громадный шаг вперед по сравнению с «Коммунистическим Манифестом». Там вопрос о государстве ставится еще крайне абстрактно, в самых общих понятиях и выражениях. Здесь вопрос ста вится конкретно, и вывод делается чрезвычайно точный, определенный, практически осязательный: все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать.

Этот вывод есть главное, основное в учении марксизма о государстве» (В. И. Ленин. Со чинения, т. 25, стр. 378).

Основой для этого важнейшего вывода Маркса, подчеркивал В. И. Ленин, послужил исто рический опыт революции 1848— 1851 годов. «Учение Маркса и здесь — как и всегда — есть освещенное глубоким философским миросозерцанием и богатым знанием истории по дытожение опыта» (В. И. Ленин. Сочинения, т. 25, стр. 379).

К работе Маркса «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» примыкает по содержанию статья Энгельса «Действительные причины относительной пассивности французских проле тариев в декабре прошлого года». В этой статье также раскрываются причины установления бонапартистского режима во Франции, его сущность и свойственные ему противоречия. Эн гельс дает отпор попыткам буржуазных писателей и журналистов возложить вину за госу дарственный переворот на французский пролетариат. Показывая, что в силу контрреволюци онности буржуазии рабочий класс, побежденный в июне 1848 г., был обезоружен и поэтому лишен реальной возможности предотвратить установление бонапартистской диктатуры, Эн гельс в то же время подчеркивает непримиримое отношение пролетариата к этой диктатуре, его заинтересованность в скорейшем восстановлении демократических свобод.

Публикуемое в томе совместное произведение Маркса и Энгельса «Великие мужи эмиг рации», при жизни авторов не увидевшее света, представляет собой памфлет, направленный против лидеров мелкобуржуазной демократии, в первую очередь ее немецких представите лей — Кинкеля, Руге, Гейнцена, Струве и других. В этом памфлете Маркс и Энгельс про должали разоблачение идеологии и тактики различных мелкобуржуазных течений, начатое ими еще до революции 1848 года. Основная цель, которую они при этом преследовали, за ключалась в отстаивании самостоятельности и чистоты идейных и тактических ПРЕДИСЛОВИЕ XVI позиций пролетариата, в ограждении его от вредного влияния мелкобуржуазных иллюзий и мелкобуржуазной идеологии в целом. Кроме того, памфлет Маркса и Энгельса должен был явиться прямым ответом на многочисленные клеветнические выпады со стороны мелкобур жуазных лидеров против пролетарских революционеров.

Памфлет «Великие мужи эмиграции», написанный с блестящим применением всех лите ратурных приемов политической сатиры — беспощадного высмеивания противника, заост рения особенно неприглядных сторон критикуемого явления, — сурово обличает действи тельные пороки немецкого мещанства и его политических и литературных представителей. С подлинно художественной выразительностью Марке и Энгельс нарисовали портретную га лерею «великих мужей» немецкой мелкобуржуазной эмиграции. Они ярко показали убоже ство их филистерского духовного мира, пошлость и ограниченность их философских и поли тических взглядов, присущую им крайнюю неустойчивость в политике, характерные для мелкого буржуа переходы от одной крайности к другой, от раболепного угодничества и при способленчества к крикливой анархистской псевдореволюционности. Приоткрыв завесу над буднями эмигрантской жизни немецких мелкобуржуазных лидеров, Маркс и Энгельс в своем памфлете нарисовали отталкивающую картину мелочной грызни и дрязг, происходивших под маской принципиальных споров;

они беспощадно заклеймили всякое фразерство и пус тозвонство, демагогическую спекуляцию фразами о революции, превращение политической деятельности в поприще для карьеризма, склок и интриг. Эта эмигрантская шумиха давала правительствам удобный повод для арестов и преследований внутри Германии. Мелкобур жуазные лидеры принижали и опошляли великое дело революции, что было на руку контр революционным силам — таков главный вывод, к которому подводит памфлет «Великие мужи эмиграции».

В связи с арестами многих деятелей рабочего движения в Германии и организацией прус ским правительством судебного процесса коммунистов в Кёльне, усилия Маркса, Энгельса и их соратников в течение многих месяцев 1851—1852 гг. были направлены к тому, чтобы ока зать помощь обвиняемым и разоблачить бесчестные приемы, пущенные в ход прусским пра вительством и прусской полицией против коммунистов. В томе публикуется ряд заявлений, с которыми Маркс и Энгельс выступали в печати по поводу кёльнского процесса. Как в этих заявлениях, так и в статье Энгельса «Недавний процесс в Кёльне» и особенно в работе Мар кса «Разоблачения о кёльнском ПРЕДИСЛОВИЕ XVII процессе коммунистов» во всей полноте раскрывается гнусная система полицейских прово каций, шпионажа, лжесвидетельств и подлогов, с помощью которых был сфабрикован про цесс. Это произведение до сих пор является документом огромной обличительной силы, на правленным против полицейской и судебной травли представителей революционного класса, против организаторов подлой расправы с прогрессивными деятелями. Перед всем миром Маркс выступил не только в роли защитника кёльнских подсудимых, но и как обвинитель.

Он не только уличил в преступных действиях непосредственных организаторов процесса, но и пригвоздил к позорному столбу весь полицейско-бюрократический государственный строй, всю прогнившую систему прусского государства.

Маркс беспощадно вскрывает тенденциозность и пристрастие прусской юстиции, классо вый характер буржуазного «правосудия». В лице обвиняемых перед буржуазным судом сто ял безоружный революционный пролетариат, поэтому подсудимые были уже заранее осуж дены. Кёльнский и другие процессы наглядно показали, что «суд присяжных есть сословный суд привилегированных классов, учрежденный для того, чтобы заполнить пробелы в законе широтой буржуазной совести» (см. настоящий том, стр. 491).

В своей работе Маркс опроверг лживые обвинения против членов Союза коммунистов в заговорщических замыслах. Он показал несовместимость авантюристско-заговорщической тактики с подлинными задачами организации пролетарской партии и формирования классо вого сознания пролетариата. На примере раскольнической, дезорганизаторской деятельности фракции Виллиха — Шаппера Маркс доказал, что подобная тактика ведет к отрыву от масс, наносит ущерб рабочему движению и создает благоприятную почву для полицейских прово каций. Авантюризму и сектантству в политике, отмечал Маркс, соответствует подмена мате риалистического мировоззрения волюнтаризмом и субъективным идеализмом, принятие же лаемых и воображаемых условий за действительные условия революционной борьбы. Вы ступая на заседании Центрального комитета Союза коммунистов 15 сентября 1850 г. против авантюристской позиции фракции Виллиха—Шаппера, призывавшей к немедленному воо руженному восстанию в целях захвата власти пролетариатом, Маркс развивал мысль о том, что подготовка к социалистической революции и сама революция составляют длительный процесс, в ходе которого рабочий класс должен перевоспитать самого себя. «... Мы говорим рабочим: Вам, может быть, придется пережить еще 15, 20, 50 лет граж ПРЕДИСЛОВИЕ XVIII данских войн и международных столкновений не только для того, чтобы изменить сущест вующие условия, но и для того, чтобы изменить самих себя и сделать себя способными к по литическому господству» (см. настоящий том, стр. 431).

После кёльнского процесса и связанного с ним разгрома пролетарских организаций даль нейшее существование Союза коммунистов сделалось фактически невозможным. В ноябре 1852 г. Союз по предложению Маркса объявил о своем роспуске. Созданный Марксом и Эн гельсом Союз коммунистов вошел в историю как зародыш пролетарской партии, как первая организация пролетарских революционеров, программным документом которой явился бес смертный «Манифест Коммунистической партии». После роспуска Союза Маркс и Энгельс и их соратники в других формах продолжали свою партийную деятельность по сплочению рядов пролетариата и по пропаганде идей научного коммунизма.

Значительное место в томе занимают статьи Маркса, написанные для «New-York Daily Tribune». Основная тема этих статей — экономическое и политическое положение Англии.

Экономика Англии давала Марксу обильный материал для исследования капиталистическо го способа производства. Уже в своих первых статьях для «New-York Daily Tribune» Маркс на примере Англии показывает действие ряда экономических законов капитализма, вскрыва ет свойственные ему противоречия. Маркс отмечает циклический характер развития капита листического производства и доказывает неизбежность экономических кризисов. Разоблачая фальшивый оптимизм буржуазных вульгарных экономистов, он подчеркивает, что насту пившее в то время оживление в промышленности и торговле является временным и что оно не в состоянии приостановить абсолютного и относительного обнищания трудящихся масс, роста безработицы и пауперизма. В статье «Вынужденная эмиграция. — Кошут и Мадзини.

— Вопрос об эмигрантах. — Избирательные подкупы в Англии. — Г-н Кобден» Маркс оста навливается на вопросе о перенаселении. Если в древности, указывает Маркс, оно вызыва лось недостаточным развитием производительных сил, то при капитализме «именно рост производительных сил требует уменьшения населения и устраняет его избыточную часть при помощи голода или эмиграции» (см. настоящий том, стр. 568). История создания и раз вития производительных сил при капитализме, доказывает Маркс, была до сих пор мартиро логом трудящихся;

чтобы положить этому конец, трудящиеся должны овладеть этими сила ми, во власти которых они до сих пор находились.

ПРЕДИСЛОВИЕ XIX Большой интерес представляет статья «Выборы. — Финансовые осложнения. — Герцоги ня Сатерленд и рабство», в которой Маркс показывает одну из основных особенностей про цесса первоначального капиталистического накопления в Англии, а именно беспощадную экспроприацию земельными магнатами крестьянского населения и изгнание его с исконных земель. «Если вообще какую-либо собственность правильнее было бы назвать кражей, то собственность британской аристократии является кражей в буквальном смысле этого слова.

Разграбление церковных имуществ, разграбление общинных земель, мошенническое пре вращение феодальной и патриархальной собственности в частную собственность, сопровож даемое истреблением, — таковы правовые основания британской аристократии на ее владе ния» (см. настоящий том, стр. 527). Собранные в этой статье материалы об истории обога щения семьи Сатерленд, как и материалы ряда других статей, напечатанных Марксом в «Tribune», были впоследствии использованы им в «Капитале».

Пороки капиталистического строя Маркс вскрывает также в статье «Смертная казнь.— Памфлет г-на Кобдена. — Мероприятия Английского банка». В этой статье Маркс указывает на социальные причины такого явления как рост преступности. Он разоблачает варварство буржуазной системы наказаний и подвергает критике философско-правовые теории буржуа зии, оправдывающие эту систему. Касаясь теории наказаний, выдвинутой Кантом и Гегелем, Маркс отмечает характерную особенность идеалистической философии: «... здесь, как и во многих других случаях, немецкий идеализм лишь санкционирует в мистической форме зако ны существующего общества» (см. настоящий том, стр. 531). Маркс доказывает в своей ста тье, что радикальным средством борьбы с преступностью является ликвидация самого бур жуазного общества, неизбежно порождающего преступления.

В ряде своих статей — «Избирательная коррупция», «Результаты выборов» и других — Маркс всесторонне характеризует политический строй Англии, раскрывает антинародную сущность режима буржуазно-аристократической олигархии. Он показывает антидемократи ческий характер английского парламента и избирательной системы, лишавшей большинство народа избирательных прав, рисует яркую картину подкупов и запугиваний, применявшихся на выборах. В статьях «Политические последствия торгового процветания», «Поражение министерства», «Отжившее правительство. — Перспективы коалиционного министерства и т. д.» Маркс остро критикует ПРЕДИСЛОВИЕ XX реакционную политику торийского кабинета Дерби—Дизраэли и сменившего его в конце 1852 г. коалиционного министерства Абердина. Эта политика отражала стремление олигар хических кругов земельной аристократии и верхушки буржуазии удержать монополию на государственную власть в своих руках, воспрепятствовать всяким прогрессивным изменени ям в государственном строе кроме самых необходимых уступок промышленной буржуазии.

В ряде своих корреспонденций Маркс показывает реакционную роль англиканской церкви.

Группа статей Маркса — «Выборы в Англии. — Тори и виги», «Политические партии и перспективы» и другие — дает яркое представление о традиционной английской двухпар тийной системе, заключавшейся в попеременном переходе власти то к тори—консерваторам, то к вигам—либералам. Маркс характеризует тори как выразителей интересов земельных собственников, а вигов как аристократических представителей буржуазии. Указывая на на чавшееся разложение старых партий буржуазно-аристократической олигархии, Маркс в то же время отмечал умеренность и непоследовательность оппозиционных выступлений против олигархии представителей промышленной буржуазии — фритредеров. Маркс вскрывает сущность политики фритредеров, а именно «стремление к исключению народа из нацио нального представительства и к строгому соблюдению своих особых классовых интересов»

(см. настоящий том, стр. 542). Подчеркивая страх буржуа-фритредеров перед рабочим клас сом и их готовность к компромиссу с аристократией, Маркс писал, что они «предпочитают вступить в сделку с умирающим противником, нежели усиливать не показными, а реальны ми уступками растущего врага, которому принадлежит будущее» (см. настоящий том, стр. 361).

Различным фракциям господствующих классов Англии противостояла, как указывает Маркс, основная масса народа: пролетариат и другие слои трудящихся. В своих статьях Маркс тщательно анализировал все сколько-нибудь значительные факты выступлений анг лийских рабочих в защиту своих экономических интересов и с особым вниманием следил за каждым проявлением политической активности английского пролетариата. Он всячески поддерживал попытки его лучших представителей, возглавляемых Эрнестом Джонсом, воз родить чартистскую агитацию на новой, социалистической основе. В статье «Чартисты»

Маркс показывает значение выдвинутой чартистами программы демократизации политиче ского строя Англии, центральным пунктом которой было требование всеобщего избиратель ного права. Эта статья свидетельствует о том, что Маркс и Энгельс, ПРЕДИСЛОВИЕ XXI считавшие насильственную революцию единственным возможным средством для установ ления диктатуры пролетариата в странах континента, для Англии при существовавших тогда условиях делали исключение. Учитывая особенности Англии—отсутствие в этой стране в то время развитого военно-бюрократического аппарата и то обстоятельство, что Англия была единственной страной в Европе, в которой большинство населения составлял пролетариат, — Маркс и Энгельс признавали возможным мирный, парламентский путь завоевания власти английским рабочим классом. Важнейшим условием для осуществления этой возможности они считали повышение политической сознательности и активности английского пролета риата, введение всеобщего избирательного права и радикальное преобразование парламент ской системы.

В своих статьях в «Tribune» Маркс освещает также ряд событий на континенте. Заслужи вает внимания оценка, которую он давал миланскому восстанию против австрийского гос подства в феврале 1853 года. Видя в нем симптом назревающего нового революционного кризиса, отдавая должное героизму участвовавших в нем пролетариев, Маркс в то же время осуждал заговорщическую тактику вдохновителей этой «импровизированной революции» — Мадзини и его сподвижников. «Революции никогда не делаются по приказу», — подчерки вал Маркс (см. настоящий том, стр. 551). Он предупреждал вождей итальянской, а также венгерской революционной эмиграции об опасности использования национального движе ния контрреволюционными бонапартистскими кругами. Доказывая всю эфемерность надежд на помощь со стороны Луи Бонапарта угнетенным нациям, Маркс советовал итальянским патриотам-революционерам теснее связаться с народом, в первую очередь с пролетариатом и крестьянством, ибо «даже в национальных восстаниях против чужеземного деспотизма име ет место такая вещь, как классовые различия, и не от высших классов можно ожидать в наше время революционного движения» (см. настоящий том, стр. 573).

В приложениях к тому публикуется протокол заседания Союза коммунистов от 15 сентяб ря 1850 г., выдержку из которого Маркс приводит в своей работе «Разоблачения о кёльнском процессе коммунистов» (см. настоящий том, стр. 431). Этот протокол отражает борьбу Мар кса, Энгельса и их сторонников против авантюристских, сектантских элементов внутри Сою за коммунистов. Как видно из этого документа, Маркс прилагал все усилия к тому, чтобы сохранить единство Союза, и раскол произошел по вине фракции Виллиха—Шаппера. В приложениях напечатаны также два воззвания о помощи осужденным ПРЕДИСЛОВИЕ XXII в Кёльне членам Союза коммунистов. Эти воззвания, включавшие текст краткого обращения к немецким рабочим в Америке, составленного Марксом от имени комитета по организации помощи осужденным по кёльнскому процессу, были по инициативе Маркса помещены в американской демократической печати.

* * * Публикуемая в настоящем томе работа Маркса и Энгельса «Великие мужи эмиграции» не входила в первое издание Сочинений и была напечатана в 1930 г. в «Архиве К. Маркса и Ф.

Энгельса», книга пятая. «Заключительное заявление по поводу недавнего процесса в Кёльне»

и документы, помещенные в приложениях, публикуются на русском языке впервые.

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС август 1851—март Ф. ЭНГЕЛЬС ——— РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ Написано Ф. Энгельсом Печатается по тексту газеты в августе 1851 — сентябре 1852 г.

Перевод с английского Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» 25 и 28 октября, 6, 7, 12 и 28 ноября 1851 г.;

27 февраля, 5, 15, 18 и 19 марта, 9, 17 и 24 апреля, 27 июля, 19 августа, 18 сентября, 2 и 23 октября 1852 г.

Подпись: Карл Маркс I ГЕРМАНИЯ НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ Первый акт революционной драмы на европейском континенте закончился. «Бывшие вла сти», существовавшие до бури 1848 г., снова стали «ныне существующими властями», а бо лее или менее популярные властители на час, временные правители, триумвиры, диктаторы, вместе с целым хвостом тянувшихся за ними депутатов, гражданских комиссаров, военных комиссаров, префектов, судей, генералов, офицеров и солдат, оказались выброшенными на чужой берег, «изгнанными за море», в Англию или Америку. Здесь они стали организовы вать новые правительства «in partibus infidelium»*, европейские комитеты, центральные ко митеты, национальные комитеты и возвещать о своем пришествии в прокламациях, которые по торжественности не уступают прокламациям менее призрачных носителей власти.

Трудно представить себе более крупное поражение, чем то, которое потерпела революци онная партия или, вернее, потерпели революционные партии континента на всех пунктах боевой линии. Но что же из этого? Не потребовала ли борьба английской буржуазии за свое общественное и политическое господство сорока восьми лет, а борьба французской буржуа зии сорока лет беспримерных битв? И не приблизилась ли буржуазия к своему торжеству больше всего как раз в тот момент, когда реставрированная монархия считала свое положе ние более прочным, чем когда бы то ни было? Уже давно прошли времена, * — вне реальной действительности, за границей (буквально: «в стране неверных» — добавление к титулу католических епископов, назначавшихся на чисто номинальные должности епископов нехристианских стран). Ред.

Ф. ЭНГЕЛЬС когда господствовал суеверный взгляд, приписывающий возникновение революции злона меренности кучки агитаторов. В настоящее время всякий знает, что где бы ни происходило революционное потрясение, за ним всегда кроется известная общественная потребность, удовлетворению которой мешают отжившие учреждения. Ощущение этой потребности мо жет быть еще не настолько сильным, не настолько всеобщим, чтобы обеспечить непосредст венный успех;

но всякая попытка насильственно подавить эту потребность лишь заставляет ее выступать с возрастающей силой до тех пор, пока, наконец, она не разобьет своих оков.

Поэтому, если мы и разбиты, нам не остается ничего другого, как начинать сначала. А та, вероятно, очень короткая передышка между концом первого и началом второго акта движе ния, которая нам предоставлена, дает нам, к счастью, время для крайне необходимого дела:

для исследования причин, сделавших неизбежным как недавний революционный взрыв, так и поражение революции;

причин, которые следует искать не в случайных побуждениях, дос тоинствах, недостатках, ошибках или предательских действиях некоторых вождей, а в общем социальном строе и в условиях жизни каждой из наций, испытавших потрясение. Что вне запно вспыхнувшие в феврале и марте 1848 г. движения были не делом отдельных лично стей, а стихийным, непреодолимым выражением нужд и потребностей народов — потребно стей, доходивших до сознания с большей или меньшей ясностью, но ощущавшихся весьма отчетливо различными классами каждой страны, — это теперь признается всеми. Но когда приступаешь к выяснению причин успеха контрреволюции, то повсюду наталкиваешься на готовый ответ, будто дело в господине А или в гражданине Б, которые «предали» народ.

Этот ответ, смотря по обстоятельствам, может быть правильным или нет, но ни при каких обстоятельствах он ничего не объясняет, не показывает даже, как могло случиться, что «на род» позволил себя предать. И печальна же будущность политической партии, если весь ее капитал заключается в знании только того факта, что гражданин имярек не заслуживает до верия.

Кроме того, и с исторической точки зрения исследование и изложение причин как рево люционного потрясения, так и подавления революции представляет исключительную важ ность. Все эти мелкие личные распри и взаимные обвинения, все эти противоречащие друг другу утверждения, будто именно Марраст, или Ледрю-Роллен, или Луи Блан, или какой либо другой член временного правительства, или все они вместе взятые были тем кормчим, который направил революцию на подводные РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ. — I скалы, где она и потерпела крушение, — какой интерес может представлять все это, что мо жет объяснить это американцу или англичанину, наблюдавшим за всеми этими движениями с чересчур большого расстояния, чтобы различить детали событий? Никто из здравомысля щих людей никогда не поверит, чтобы одиннадцать человек*, большинство которых были к тому же личностями весьма посредственными, одинаково неспособными как к добру, так и к злу, могли в течение трех месяцев погубить тридцатишестимиллионную нацию, если бы эти тридцать шесть миллионов не разбирались так же мало в том, куда им идти, как и эти один надцать. Вопрос и заключается именно в том, как могло произойти, что эти тридцать шесть миллионов, блуждавшие в известной мере как в потемках, вдруг были призваны самостоя тельно определить свой путь;

и как случилось, что они затем совершенно сбились с пути и их старые правители могли снова вернуть себе на некоторое время свое руководящее поло жение.

Итак, если мы предпринимаем попытку разъяснить читателям «Tribune»2 причины, кото рые не только сделали необходимой германскую революцию 1848 г., но с такой же неизбеж ностью обусловили и ее временное подавление в 1849 и 1850 гг., то от нас не следует ожи дать полного исторического описания событий, происходивших в Германии. Последующие события и приговор грядущих поколений позволят решить, что именно из этой хаотической массы фактов, кажущихся случайными, не связанными друг с другом и противоречивыми, должно войти как составная часть во всемирную историю. Время для решения этой задачи еще не настало. Мы должны держаться в пределах возможного и будем считать себя удовле творенными, если нам удастся раскрыть рациональные, вытекающие из бесспорных фактов причины, которые объясняют важнейшие события, главные поворотные моменты движения и дают ключ для того, чтобы определить направление, какое сообщит германскому народу ближайший, может быть, не особенно отдаленный взрыв.

Итак, прежде всего, каково было положение Германии к моменту революционного взры ва?

Сочетание различных классов народа, образующих основу всякой политической органи зации, было в Германии более сложным, чем в какой-либо другой стране. В то время как в Англии и Франции могущественная и богатая буржуазия, сконцентрированная в больших городах, и особенно в столице, * — члены французского временного правительства. Ред.

Ф. ЭНГЕЛЬС совершенно уничтожила феодализм или, по меньшей мере, как в Англии, свела его к немно гим ничтожным остаткам, в Германии феодальное дворянство сохранило значительную до лю своих старинных привилегий. Система феодального землевладения почти повсюду оста валась господствующей. В руках землевладельцев сохранялось даже право суда над зависи мыми крестьянами. Лишенные своих политических привилегий — права контролировать го сударей, — они сохранили почти в полной неприкосновенности свою средневековую власть над крестьянами в своих поместьях, равно как и свою свободу от налогов. В одних местно стях феодализм был сильнее, чем в других, но нигде, за исключением левого берега Рейна, он не был полностью уничтожен. Это феодальное дворянство, в то время чрезвычайно мно гочисленное и отчасти очень богатое, официально считалось первым «сословием» в стране.


Оно поставляло высших правительственных чиновников, оно почти одно снабжало офицер ским составом армию.

Буржуазия в Германии далеко не была так богата и так сплочена, как во Франции или в Англии. Старинные германские отрасли промышленности были разрушены введением пара и быстро распространяющимся преобладанием английской промышленности. Созданные в других частях страны более современные отрасли промышленности, развитию которых было положено начало при континентальной системе Наполеона3, не могли возместить утраты старинных отраслей и обеспечить промышленности достаточно прочное влияние, чтобы за ставить правительства считаться с ее потребностями, тем более, что правительства ревниво относились ко всякому увеличению богатства и силы недворян. Если Франция победоносно провела свою шелковую промышленность через все испытания пятидесяти лет революций и войн, то Германия за этот же период почти совсем утратила свою старинную полотняную промышленность. Кроме того, промышленных районов было мало, и они находились далеко друг от друга. Расположенные в глубине страны, они пользовались для вывоза и ввоза пре имущественно иностранными — голландскими или бельгийскими — гаванями, так что у них было мало или не было вовсе общих интересов с большими портовыми городами на Север ном и Балтийском морях;

но, самое главное, они были не способны создать такие крупные промышленные и торговые центры, как Париж и Лион, Лондон и Манчестер. Причин такой отсталости германской промышленности было много, но достаточно указать две из них, что бы ее объяснить: неблагоприятное географическое положение страны, ее отдаленность от Атлантического РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ. — I океана, который превратился в большую дорогу для мировой торговли, и непрерывные вой ны, в которые вовлекалась Германия и которые с XVI века и до последнего времени велись на ее территории. Численная слабость и в особенности отсутствие какой бы то ни было кон центрации — вот что помешало немецкой буржуазии достигнуть такого политического гос подства, каким английская буржуазия пользовалась уже с 1688 г. и какое французская бур жуазия завоевала в 1789 году. Тем не менее, начиная с 1815 г., богатство, а вместе с богатст вом и политический вес буржуазии в Германии непрерывно возрастали. Правительства, хотя и вопреки своей воле, были вынуждены все же считаться, по крайней мере, с наиболее на сущными материальными интересами буржуазии. Можно даже прямо утверждать, что за ка ждую крупицу политического влияния, которая, будучи дарована буржуазии в конституциях мелких государств, потом вновь отбиралась у нее в периоды политической реакции 1815— 1830 и 1832—1840 гг., что за каждую такую потерянную крупицу политического влияния бур жуазия вознаграждалась предоставлением ей какой-либо более существенной практической выгоды. Каждое политическое поражение буржуазии влекло за собой победу в области тор гового законодательства. И, разумеется, прусский покровительственный тариф 1818 г. и об разование Таможенного союза4 представляли собой для купцов и промышленников Герма нии значительно большую ценность, чем сомнительное право выражать в палате какого нибудь крохотного герцогства недоверие министрам, которые только посмеивались над их вотумами. Таким образом, с ростом богатства и с расширением торговли буржуазия быстро достигла такого уровня, когда она стала убеждаться в том, что удовлетворение ее насущ нейших, все возрастающих потребностей тормозится политическим строем страны — неле пым раздроблением ее между тридцатью шестью государями с их взаимно противоречащими стремлениями и причудами;

феодальным гнетом, сковывающим сельское хозяйство и свя занную с ним торговлю;

назойливым надзором, которому невежественная и высокомерная бюрократия подвергала каждую сделку буржуазии. В то же время расширение и упрочение Таможенного союза, повсеместное введение парового транспорта, рост конкуренции на внутреннем рынке — все это вело к взаимному сближению торгово-промышленных классов различных государств и провинций, создавало однородность их интересов, централизовало их силы. Естественным последствием этого был переход всей массы их в лагерь либеральной оппозиции и выигрыш немецкой буржуазией первой серьезной битвы за Ф. ЭНГЕЛЬС политическую власть. Началом такого поворота можно считать 1840 год, тот момент, когда прусская буржуазия стала во главе движения германской буржуазии. Впоследствии мы еще возвратимся к этому либерально-оппозиционному движению 1840—1847 годов.

Основная масса нации, не принадлежавшая ни к дворянству, ни к буржуазии, состояла в городах из класса мелких ремесленников и торговцев и из рабочего люда, в деревне же — из крестьянства.

Класс мелких ремесленников и торговцев чрезвычайно многочислен в Германии вследст вие слабого развития класса крупных капиталистов и промышленников в этой стране. В бо лее крупных городах он составляет почти большинство населения, в мелких же он полно стью преобладает ввиду отсутствия более богатых конкурентов, оспаривающих у него влия ние. Этот класс, играющий весьма важную роль во всех современных государствах и во всех современных революциях, особенно важен в Германии, где во время недавней борьбы он обычно играл решающую роль. Его характер определяется промежуточностью его положе ния между классом более крупных капиталистов — торговцев и промышленников, буржуа зией в собственном смысле слова, — и классом пролетариата, или классом промышленных рабочих. Он стремится к положению первого, но малейший неблагоприятный поворот судь бы низвергает представителей этого класса в ряды последнего. В монархических и феодаль ных странах класс мелких ремесленников и торговцев нуждается для своего существования в заказах двора и аристократии;

утрата этих заказчиков может разорить большую часть этого класса. В более мелких городах основу его благосостояния очень часто составляют военный гарнизон, местное управление, судебная палата и ее присные;

удалите все это — и мелким лавочникам, портным, сапожникам, столярам конец. Таким образом, он вечно одержим ко лебаниями между надеждой подняться в ряды более богатого класса и страхом опуститься до положения пролетариев или даже нищих, между надеждой обеспечить свои интересы, завое вав для себя долю участия в руководстве общественными делами, и опасением возбудить не уместной оппозицией гнев правительства, от которого зависит само его существование, ибо во власти правительства отнять у него его лучших заказчиков. Он владеет весьма малыми средствами, непрочность обладания которыми обратно пропорциональна их величине.

Вследствие всего этого взгляды этого класса отличаются чрезвычайной шаткостью. Смирен ный и лакейски покорный перед сильным фео РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ. — I дальным или монархическим правительством, он переходит на сторону либерализма, когда буржуазия находится на подъеме;

его охватывают приступы неистового демократизма, как только буржуазия обеспечивает себе господство, но он впадает в самую жалкую трусость, как только класс, стоящий ниже него, пролетариат, делает попытку предпринять какое нибудь самостоятельное движение. В ходе нашего изложения мы увидим, как в Германии этот класс попеременно переходил от одного из этих состояний к другому.

Рабочий класс Германии в своем социальном и политическом развитии в такой же мере отстал от рабочего класса Англии и Франции, в какой немецкая буржуазия отстала от бур жуазии этих стран. Каков господин, таков и слуга. Развитие условий, необходимых для су ществования многочисленного, сильного, сплоченного и сознательного пролетариата, идет рука об руку с развитием условий существования многочисленной, богатой, сплоченной и могущественной буржуазии. Само движение рабочего класса никогда не становится само стоятельным и не приобретает исключительно пролетарского характера, пока все различные фракции буржуазии, и особенно ее наиболее прогрессивная часть — крупные промышлен ники, не завоевали политической власти и не преобразовали государство сообразно своим потребностям. Но едва лишь дело доходит до этого, как в порядок дня ставится неизбежное столкновение между предпринимателем и наемным рабочим и отсрочить его больше уже не возможно;

тогда нельзя больше продолжать кормить рабочих обманчивыми надеждами и обещаниями, которые никогда не приводятся в исполнение;

тогда выступает, наконец, во всей своей полноте и со всей ясностью великая проблема XIX века — проблема упразднения пролетариата. В Германии большинство наемных рабочих получало работу не от промыш ленных магнатов современного типа, представленных в Великобритании такими великолеп ными образцами, а от мелких ремесленников, вся система производства которых является простым пережитком средневековья. И подобно тому как существует огромное различие между крупным хлопчатобумажным лордом, с одной стороны, и мелким хозяйчиком сапожником или портным — с другой, так и смышленый, бойкий фабричный рабочий со временных промышленных Вавилонов в корне отличается от смиренного портновского под мастерья или ученика столяра-краснодеревщика в мелком провинциальном городке, в кото ром условия жизни и характер труда лишь немного изменились по сравнению с тем, какими они были пять веков тому назад для людей этой же категории. Это общее отсутствие Ф. ЭНГЕЛЬС современных условий жизни, современных видов промышленного производства сопровож далось, разумеется, почти таким же повсеместным отсутствием современных идей;


поэтому нет ничего удивительного в том, что в начале революции значительная часть рабочих выста вила требование немедленного восстановления цехов и средневековых привилегированных ремесленных корпораций. И все же благодаря влиянию промышленных округов, где преоб ладал современный способ производства, благодаря легкости общения и умственному разви тию, которым способствовал бродячий образ жизни многих рабочих, среди них образовалось сильное ядро, у которого идеи об освобождении своего класса отличались несравненно большей ясностью и более согласовывались с наличными фактами и историческими потреб ностями. Но эти рабочие составляли только меньшинство. Если активное движение буржуа зии можно датировать 1840 годом, то движение рабочего класса берет начало с восстания рабочих в Силезии и Богемии* в 1844 году5. Нам скоро представится случай дать обзор раз личных стадий, которые прошло это движение.

Наконец, имелся огромный класс мелких сельских хозяев, крестьян, составляющих вместе со своим придатком — сельскохозяйственными рабочими — значительное большинство всей нации. Но этот класс опять-таки сам подразделяется на различные группы. Мы видим здесь, во-первых, зажиточных крестьян — Gross- и Mittelbauern**, как их называют в Герма нии, — из которых каждый владеет более или менее обширным участком земли и пользуется трудом нескольких сельскохозяйственных рабочих. Для этого класса, который стоял между крупными, свободными от налогов феодальными землевладельцами и мелким крестьянством и сельскохозяйственными рабочими, самой естественной политикой был, по вполне понят ным причинам, союз с антифеодальной городской буржуазией. Во-вторых, мы видим мелких свободных крестьян, которые преобладали в Рейнской области, где феодализм пал под мощ ными ударами великой французской революции. Такие же независимые мелкие крестьяне встречались кое-где и в других областях, где им удалось выкупить феодальные повинности, лежавшие прежде на их земельных участках. Но этот класс был классом свободных собст венников только номинально, его собственность обыкновенно была в такой мере заложена и притом на таких тяжелых условиях, что подлинным собствен * — Чехии. Ред.

** — крупных и средних крестьян. Ред.

РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ. — I ником земли являлся не крестьянин, а ростовщик, ссужавший деньги. В-третьих, мы встре чаем феодально-зависимых крестьян, которых нелегко было согнать с их участков, но кото рые обязаны были уплачивать помещику постоянную ренту или постоянно выполнять из вестную работу на него. Наконец, существовали сельскохозяйственные рабочие, положение которых во многих крупных хозяйствах было совершенно таким же, как положение этого класса в Англии, и которые всегда жили и умирали бедняками, влача полуголодное сущест вование и оставаясь рабами своих хозяев. Эти три последних класса сельского населения — мелкие свободные крестьяне, феодально-зависимые крестьяне и сельскохозяйственные рабо чие — до революции никогда особенно не ломали себе голову над политикой;

но совершен но очевидно, что революция должна была открыть им новое поприще, богатое самыми бле стящими перспективами. Каждому из них революция сулила выгоды и потому можно было ожидать, что все они один за другим примкнут к ней, как только движение полностью раз вернется. Но в то же время не менее очевидно и не в меньшей степени подтверждено исто рией всех современных стран, что сельское население никогда не может предпринять ус пешное самостоятельное движение, в силу своей распыленности на большом пространстве и вследствие трудности добиться согласия среди сколько-нибудь значительной своей части.

Крестьянство нуждается в инициативном воздействии со стороны более сплоченного, более просвещенного и более подвижного населения городов.

Приведенной здесь краткой характеристики важнейших классов, которые к моменту вспышки недавнего движения составляли в своей совокупности немецкую нацию, уже дос таточно для того, чтобы объяснить большую часть всех непоследовательностей, несообраз ностей и явных противоречий, преобладавших в этом движении. Если столь различные, столь противоречивые и причудливо перекрещивающиеся друг с другом интересы пришли в ожесточенное столкновение;

если эти взаимно борющиеся интересы в разных округах, в раз ных провинциях перемешаны в различных пропорциях;

если, что особенно важно, в стране нет ни одного крупного центра, ни Лондона, ни Парижа, который своими авторитетными решениями мог бы избавить народ от необходимости в каждой отдельной местности, каж дый раз заново решать борьбой все тот же спор, — чего же другого при всем этом следовало ожидать, как не распадения борьбы на бесчисленное множество не связанных друг с другом столкновений, в которых тратится огромная масса Ф. ЭНГЕЛЬС крови, сил и капитала и которые, несмотря на все это, не приводят ни к какому решительно му результату?

Политическое расчленение Германии на три дюжины более или менее значительных го сударств точно так же объясняется именно этой хаотической многосложностью элементов, которые составляют немецкую нацию и которые в каждой отдельной части страны имеют, в свою очередь, особый характер. Где нет общности интересов, там не может быть единства целей, не говоря уже о единстве действий. Правда, Германский союз объявили нерушимым на вечные времена, но, несмотря на это, Союз и его орган — Союзный сейм никогда не были представителями единства Германии6. Наивысшей ступенью, до которой была когда-либо доведена централизация Германии, было образование Таможенного союза. Это вынудило и государства, расположенные по Северному морю, объединиться в свою особую таможенную организацию7, между тем как Австрия продолжала отгораживаться своим особым запрети тельным таможенным тарифом. Таким образом, Германия удовлетворилась тем, что теперь для всех своих практических задач она была разделена всего лишь между тремя самостоя тельными державами вместо тридцати шести. Главенство русского царя, установившееся в 1814 г., разумеется, не претерпело от этого никаких изменений.

Сделав эти предварительные выводы из наших посылок, мы увидим в нашей следующей статье, как различные классы немецкого народа, о которых было сказано выше, один за дру гим приводились в движение и какой характер приняло это движение после того, как вспых нула французская революция 1848 года.

Лондон, сентябрь 1851 г.

РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ. — II II ПРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО Начало политического движения среднего класса, или буржуазии, в Германии может быть отнесено к 1840 году. Ему предшествовали симптомы, показывавшие, что в этой стране класс, владеющий капиталом и промышленностью, созрел настолько, что он не может боль ше оставаться равнодушным и покорным под гнетом полуфеодальных, полубюрократиче ских монархий. Более мелкие государи Германии один за другим даровали своим подданным конституции более или менее либерального характера — отчасти для того, чтобы обеспечить себе большую независимость, в противовес гегемонии Австрии и Пруссии или в противовес влиянию дворянства своих собственных государств, отчасти же с той целью, чтобы сплотить в одно целое те разобщенные области, которые Венский конгресс8 соединил под их скипет ром. Они могли это сделать без всякой опасности для себя: если бы Союзный сейм, эта ма рионетка Австрии и Пруссии, сделал попытку посягнуть на их независимость как суверен ных государей, то они знали, что общественное мнение и палаты поддержали бы их сопро тивление его приказам, а если бы, напротив, палаты оказались слишком сильными, то легко можно было бы воспользоваться властью Союзного сейма, чтобы сломить всякую оппози цию. Конституционные учреждения Баварии, Вюртемберга, Бадена или Ганновера не могли при таких обстоятельствах дать толчок к серьезной борьбе за политическую власть. Поэтому основная масса немецкой буржуазии в общем держалась в стороне от мелочных ссор, кото рые возникали в законодательных собраниях мелких государств, прекрасно сознавая, что без коренной перемены в политике и государственном строе двух крупных держав Германии все второстепенные усилия и победы не приведут ни к чему. Но в то же время в этих мелких со браниях выросло целое племя либеральных юристов, профессиональных представителей оп позиции — все эти Роттеки, Ф. ЭНГЕЛЬС Велькеры, Рёмеры, Йорданы, Штюве, Эйзенманы,—великие «народные деятели» (Volksman ner), которые после более или менее шумной, но неизменно бесплодной двадцатилетней оп позиции были вознесены на вершину власти революционным потоком 1848 г. и потом, обна ружив свою полную неспособность и ничтожество, в одно мгновение были низвергнуты. Это были первые на германской почве образцы профессиональных политиков и оппозиционеров;

своими речами и писаниями они приучали немецкое ухо к языку конституционализма и уже самым фактом своего существования возвещали приближение того времени, когда буржуа зия усвоит и придаст истинное значение политическим фразам, которые эти болтливые адво каты и профессора привыкли употреблять, не особенно-то понимая их действительный смысл.

Немецкая литература тоже испытала на себе влияние того политического возбуждения, которое благодаря событиям 1830 г. охватило всю Европу9. Почти все писатели того времени проповедовали незрелый конституционализм или еще более незрелый республиканизм. Сре ди них, особенно у литераторов более мелкого калибра, все больше и больше входило в при вычку восполнять в своих произведениях недостаток дарования политическими намеками, способными привлечь внимание публики. Стихи, романы, рецензии, драмы — словом, все виды литературного творчества были полны тем, что называлось «тенденцией», т. е. более или менее робкими выражениями антиправительственного духа. Чтобы довершить путаницу идей, царившую в Германии после 1830 г., эти элементы политической оппозиции переме шивались с плохо переваренными университетскими воспоминаниями о немецкой филосо фии и с превратно понятыми обрывками французского социализма, в особенности сен симонизма. Клика писателей, распространявшая эту разнородную смесь идей, сама претен циозно окрестила себя «Молодой Германией» или «Современной школой»10. Впоследствии они раскаялись в грехах своей молодости, но нисколько не усовершенствовали своего лите ратурного стиля.

Наконец, и немецкая философия, этот наиболее сложный, но в то же время и надежней ший показатель развития немецкой мысли, встала на сторону буржуазии, когда Гегель в сво ей «Философии права»11 объявил конституционную монархию высшей и совершеннейшей формой правления. Иными словами, он возвестил о близком пришествии отечественной буржуазии к власти. После его смерти его школа не остановилась на этом. Более радикаль ное крыло его последователей, с одной стороны, подвергло всякое религиозное верование испытанию огнем РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ. — II строгой критики, которая до самого основания потрясла древнее здание христианства, а с другой стороны, оно выдвинуло более смелые политические принципы по сравнению с теми, какие до того времени доводилось слышать немецкому уху, и попыталось воздать должное славной памяти героев первой французской революции. Правда, темный философский язык, в который облекались эти идеи, затуманивал ум как автора, так и читателя, зато он застилал и цензорские очи, и потому писатели-«младогегельянцы» пользовались такой свободой пе чати, какой не знала ни одна из прочих отраслей литературы.

Таким образом, было очевидно, что в общественном мнении Германии совершалась большая перемена. Громадное большинство тех классов, которым их образование или жиз ненное положение позволяло даже при абсолютной монархии приобрести кое-какие полити ческие знания и выработать некоторое подобие самостоятельных политических убеждений, постепенно объединилось в одну мощную фалангу оппозиции против существующего режи ма. Высказывая свое суждение по поводу медленности политического развития в Германии, никто не должен упускать из виду, как трудно было составить себе правильные представле ния по любому вопросу в такой стране, где все источники знания подчинены были прави тельству, где ни в одной сфере — от школ для бедных и воскресных школ вплоть до газет и университетов — ничто не могло быть сказано, преподано, напечатано и опубликовано без предварительного официального соизволения. Возьмем, например, Вену. Жители Вены, ко торые в отношении способности к труду и промышленному производству не уступают, по жалуй, никому в Германии, а по живости ума, мужеству и революционной энергии показали себя значительно выше всех, все же оказались более невежественными в отношении пони мания своих истинных интересов и наделали во время революции больше ошибок, чем кто либо другой. Это в очень значительной мере происходило вследствие того почти полного невежества в самых простых политических вопросах, в котором правительству Меттерниха удавалось держать население.

Не требуется дальнейших объяснений, почему при таком режиме политические знания были почти исключительной монополией тех классов общества, которые были в состоянии оплачивать контрабандную доставку их в страну, в особенности тех, интересы которых больше всего затрагивались существующим порядком вещей, а именно промышленных и торговых классов. Поэтому они первые выступили объединенными силами против дальней шего сохранения более или менее замаскированного Ф. ЭНГЕЛЬС абсолютизма, и время их вступления в ряды оппозиции следует считать началом действи тельно революционного движения в Германии.

Оппозиционное пронунциаменто немецкой буржуазии можно датировать 1840 годом — годом смерти прежнего прусского короля*, последнего из остававшихся в живых основате лей Священного союза 1815 года. О новом короле знали, что он но является сторонником монархической системы своего отца, преимущественно бюрократической и милитаристской по своему характеру. То, чего французская буржуазия в свое время рассчитывала достичь со вступлением на престол Людовика XVI, немецкая буржуазия надеялась в известной мере по лучить из рук Фридриха-Вильгельма IV прусского. Все соглашались, что старая система прогнила, обанкротилась и с ней следует покончить;

все то, что молча терпели при старом короле, теперь громко объявляли невыносимым.

Но если Людовик XVI, «Людовик Желанный», был обыкновенным, непритязательным простаком, сознававшим отчасти свое собственное ничтожество, человеком без каких-либо определенных идей, руководившимся преимущественно привычками, приобретенными во время своего воспитания, то «Фридрих-Вильгельм Желанный» был человеком совсем друго го склада. Слабохарактерностью он несомненно превосходил свой французский оригинал, но у него были и свои собственные претензии и свои собственные убеждения. Он по дилетантски познакомился с начатками большинства наук и потому возомнил себя достаточ но знающим для того, чтобы по всякому вопросу считать свое суждение окончательным. Он был убежден, что является первоклассным оратором, и несомненно в Берлине не было ни одного коммивояжера, который мог бы превзойти его в обилии мнимых острот и неистощи мом потоке красноречия. Но, что важнее всего, у него были свои собственные убеждения. Он ненавидел и презирал бюрократический элемент прусской монархии, но лишь потому, что все его симпатии принадлежали феодальному элементу. Один из основателей и главных дея телей «Berliner politisches Wochenblatt», так называемой исторической школы (школы, кото рая питалась идеями Бональда, Де Местра и других писателей из первого поколения фран цузских легитимистов)12, он стремился к возможно более полному восстановлению господ ствующего положения дворянства в обществе. Король — это первый дворянин в своем коро левстве;

его окружает, прежде всего, блестящий двор — * — Фридриха-Вильгельма III. Ред.

РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ. — II могущественные вассалы, князья, герцоги и графы, а затем многочисленное и богатое низ шее дворянство. Он по своему собственному благоусмотрению царствует над своими вер ными горожанами и крестьянами как глава законченной иерархии общественных рангов или каст, из которых каждая обладает своими особыми привилегиями и должна быть отделена от остальных почти непреодолимым барьером происхождения или прочно и неизменно уста новленного общественного положения;

при этом все эти касты или «сословия королевства»

должны своей силой и влиянием до такой степени точно уравновешивать друг друга, чтобы за королем сохранялась полная свобода действий. Таков был тот beau ideal*, который взялся осуществить Фридрих-Вильгельм IV и который он в настоящее время вновь. пытается осу ществить.

Потребовалось известное время для того, чтобы прусская буржуазия, не особенно иску шенная в теоретических вопросах, раскрыла истинный характер намерений короля. Но она очень быстро заметила его расположение к вещам, которые представляли собой прямую противоположность тому, что было желательно ей. Как только смерть отца «развязала язык»

новому королю, он стал заявлять о своих намерениях в бесчисленных речах. И каждая его речь, каждый его поступок все более лишали его симпатий буржуазии. Это не обеспокоило бы его, не будь нескольких неумолимых и тревожных фактов, которые нарушали его поэти ческие грезы. Романтика, увы, довольно слаба в арифметике, и феодализм еще со времен Дон-Кихота всегда просчитывался! Фридрих-Вильгельм IV чересчур хорошо усвоил то пре зрение к звонкой монете, которое искони было благороднейшей наследственной чертой по томков крестоносцев. При вступлении на престол он нашел дорогостоящую, хотя и по скаредному организованную правительственную систему и умеренно наполненную государ ственную казну. Через два года исчезли бесследно все излишки, потраченные на придворные балы, высочайшие путешествия, дарения, пособия впавшим в нужду, обносившимся и жад ным дворянам и т. д. Обычных налогов уже не хватало на покрытие потребностей как двора, так и правительства. И вот его величество скоро попал в тиски между явным дефицитом и законом 1820 г., который объявлял неправомерным выпуск всякого нового займа и всякое увеличение существующих налогов без согласия «будущего народного представительства».

Этого народного представительства не существовало;

новый король был еще * — прекрасный идеал. Ред.

Ф. ЭНГЕЛЬС менее склонен создавать его, чем даже его отец, а если бы он и был склонен к этому, то он не мог не знать, что со времени его вступления на престол общественное мнение поразитель ным образом изменилось.

Действительно, буржуазия, которая отчасти надеялась, что новый король немедленно да рует конституцию, провозгласит свободу печати, введет суды присяжных и т. д. и т. д.—сло вом, сам возглавит ту мирную революцию, которая нужна была буржуазии, чтобы достиг нуть политической власти, — эта буржуазия поняла свое заблуждение и яростно обрушилась на короля. В Рейнской провинции, а также в большей или меньшей мере и во всей Пруссии негодование ее было так велико, что она, испытывая в своей собственной среде недостаток в людях, способных представлять ее в печати, пошла даже на союз с крайним философским направлением, о котором мы уже говорили выше. Плодом этого союза была «Rheinische Zeitung»13, издававшаяся в Кёльне. Хотя ее закрыли через пятнадцать месяцев после ее осно вания, тем не менее можно считать, что она положила начало современной периодической печати в Германии. Это было в 1842 году.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.