авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Поморский государственный университет

имени М.В. Ломоносова

Факультет иностранных языков

VIII Ломоносовские научные

студенческие и аспирантские

чтения

Материалы выступлений

25 апреля 2006 года

Архангельск

2006

Рекомендовано к опубликованию

редакционно-издательской комиссией

факультета иностранных языков ПГУ VIII Ломоносовские научные аспирантские и студенческие чтения:

Материалы выступлений 25 апреля 2006 года / Отв. ред. и сост.

Л.Ю. Щипицина, С.Ю. Стрелкова. – Архангельск: Поморский уни верситет, 2006. – 177 с.

Сборник содержит материалы выступлений, посвященных актуальным вопросам германской и романской филологии, лингводидактики, перево доведения, а также вопросам межкультурной коммуникации и страноведе ния.

Предлагаемые материалы представляют итоги исследований, выполнен ных преподавателями, аспирантами и студентами факультета иностранных языков ПГУ. Кроме того, в сборнике представлены работы студентов Чере повецкого государственного университета.

Издание предназначено для лингвистов, методистов, учителей школ и других категорий читателей, интересующихся современными проблемами лингвистики, методики преподавания иностранных языков, переводоведе ния, межкультурной коммуникации и страноведения.

© Щипицина Л.Ю., Стрелкова С.Ю., составление, Содержание Проблемы грамматики и семантики Александрова А.Ю. Жесткие структуры в английском языке……… Безнаева О.А. Особенности реализации когнитивной модели организации бизнес-дискурса в текстах аутентичных и неаутентичных деловых писем ……………………………………………………… Безумова А.В. Модализованные глаголы в английском языке.

Функциональные особенности глагола get как модализованного…… Кобелев А.А. Понятие «персуазивность» в контексте политического дискурса………………………………………………………………………. Ларькина А.А. Зевгма как основная фигура эллипсиса (на примере французского языка) …………………………………. Михайловская Е.С. Особенности реализации интертекстуальных связей в художественном тексте……………………… Распопова А.С. Специфика метатекста научной статьи………………… Проблемы лексикологии и фразеологии Астахова Т.Н Словарный состав немецкого языка на рубеже 18 19 веков (на примере сказок братьев Гримм)………………………………….. Бужинская М.А. Типы и особенности интеграции компьютерной профессиональной лексики в язык немецких СМИ…………………………… Ганина А.

И. Лексико-семантическое поле глаголов речевой деятельности в современном немецком языке…………………………………… Калинина С.В. Лексико-семантическое поле и валентностные свойства глаголов чувственного восприятия в немецком языке…….. Майер Е.М. Парные синонимы в английском языке………………………… Окулова Т.Н. Национально-окрашенные фразеологизмы в немецких и русских публицистических текстах…………………………… Осташева А.С. Фразеологические единицы с компонентами blue и red в английском языке (лингвокультурологический анализ)………. Печинкина Л.А. Семантика и комбинаторика английских глаголов семантического поля «память»………………………………………………………….. Поникаровская Т.Н. Роль лейтмотивов в драме М. Фриша «Андорра»…………………………………………………………………………………………….. Хайрулина О.И. Миф как имя и имя в мифе ………………………………….. Чернышева О.П. Грамматические и лексические особенности электронных писем не-носителей английского языка…………………….. Шашкова Т.С. Фазовые глаголы в терминологическом и функциональном аспекте………………………………………………………………… Шуричева М.В. Ассимиляция немецких и русских заимствований в английском языке…………………………………………………………………………….. Актуальные вопросы педагогики и преподавания иностранных языков Двали И.Г., Рыскельдина Е.В. Гендерное равенство в образовании……………………………………………………………………………………….. Максакова Ю.М. Опыт реализации личностно-ориентированного подхода в обучении иноязычной диалогической речи……………………… Попова А.И. Информационные технологии в обучении иностран ному языку…………………………………………………………………………………………… Сафронова М.В. Опыт исследования ценностных ориентаций сту дентов факультета иностранных языков ПГУ им. М.В. Ломоносова Теория и практика перевода: проблемы и решения Докторова М.Н. Перевод русской волшебной сказки с русского языка на французский ………………………………………………………………………… Зыкова А.В. Письма российских немцев конца 19 – начала 20 века. Особенности перевода ………………………… Ляпина А.С. Критерии качества поэтического перевода……………….. Малейков И.Л. Лексические трансформации при переводе с английского языка на русский………………………………………………………… Папкова М.О. Проблема перевода фразеологизмов (на материале английского языка) ……………………………………………………………………………… Пикова Е.С. Сравнительная характеристика стихотворения Г.Гейне «Ich wei nicht, was soll es bedeuten» и его переводов на русский и английский языки ………………………………………………….……… Соколова М.А. Проблема оценки качества перевода…………………….. Соловьева А.В. Перевод стандартной документации с французского языка на русский……………………………………………………… Сухарева М.Н. Применение автоматического перевода в переводческом процессе………………………………………………………………….. Филинова А.А. Лексика цветообозначения и особенности ее передачи с французского языка на русский………………………………… Шанина Е.Д. Перевод немецкой народной сказки…………………………. Щербинина Т.С. Особенности перевода английской народной сказки……………………………………………………………………………………………………. Актуальные вопросы межкультурной коммуникации и страноведения Елизарова Л.С., Скрипченко В.В. Особенности передачи идей Болонского процесса в русском и немецком педагогическом дискурсе…………………………………………………………………….. Корякина Н.Н. Универсальное и национальное в восприятии действительности ………………………………………………………………………………… Кузнецова Н.Н. Маркеры категоричного суждения в английском и русском языке……………………………………………………………………………………….. Савченко Е.П. Трансформация метафорического образа счастья в сказке «Волшебник страны Оз»

и ее русскоязычной интерпретации………………………………………………….. Третьякова Т.А., Харута М.В. Социальный символизм невербальной коммуникации в русской и немецкой культуре………… Харюшева Ю.С. Роль женщин в политике Германии:

Ангела Меркель…………………………………………………………………………………….. Проблемы грамматики и семантики А.Ю. Александрова, 5 курс, англ. отделение ПГУ Науч. рук.: И.А. Кузьмичева, канд. филол. наук, доцент каф. англ.

языка ПГУ (г. Архангельск) Жесткие структуры в английском языке Жесткие структуры, также именуемые в лингвистической литературе как связанные структуры, представляют собой функциональное единство нескольких синтагматически связанных элементов. Жесткие структуры передают сложную ситуацию в компрессированной форме. В основе их формирования лежит наложение структурных схем, т.е. происходит объ единение лексических и грамматических концептов, в результате кото рого образуется новая концептуальная структура.

Эти новые концептуальные структуры занимают промежуточное по ложение между простым предложением, репрезентирующим одну дено тативную ситуацию, и сложным предложением, отражающим две и более денотативных ситуаций. Этим концептуальным структурам в реальной действительности соответствуют две денотативных ситуации, одна из ко торых отражается в предложении в неиконическом, усеченном виде.

Примерами жестких структур являются следующие построения: He is an xious to come;

He is certain to come;

He is difficult to deal with;

He struck the man dead;

We saw him cross the street;

He slept himself sober;

He is a man to do it и др.

Структуры данного типа называют жесткими, главным образом, по определению их главного признака – нечленимости. Связи и роли кон ституентов структур выражены не полностью, и значит, нераздвигае мость, жесткость структур – явление вполне закономерное. Все жесткие структуры строятся по определенным жестким моделям (релятивным © Александрова А.Ю., схемам), необходимость появления которых обусловлена тем, что объе динение двух пропозиций без соответствующей морфологической под держки в оформлении отношений фактически невозможно (Прохорова 2000: 95).

О.Н. Прохорова отмечает, что жесткость структур возникает в ре зультате установления многоуровневых связей между компонентами:

«Механизмом особой жесткости является ярусность сцепления, т.е. на личие нескольких уровней связей: логического, семантического, синтак сического» (Прохорова 1993: 45). Причем многоуровневые связи реали зуются не линейно, а путем наложения и переплетения. Это становится очевидным при рассмотрении жестких конструкций на трех уровнях ана лиза: логическом, семантическом и синтаксическом.

На логическом уровне происходит осмысление связи на основе взаимообусловленности элементов в составе единого целого, по принци пу логической обусловленности одного другим или невозможности суще ствования одного без другого.

На семантическом уровне осуществляется реализация логических отношений в конкретных лексемах. происходит выявление подкласса слов, участвующих в оформлении структуры.

На синтаксическом уровне отношения и связи между компонентами оформляются грамматическими средствами, которые эксплицируются или имплицируются с помощью формальных показателей.

Список литературы 1) Прохорова О.Н. Категоризация связей и отношений в жестких структу рах // Категориально-формальный и функционально-прагматический аспекты языка: Межвуз. сб. науч. трудов. – СПб., 1993. – С. 41-47.

2) Прохорова О.Н. Осмысление явлений компрессии в связанных структу рах с позиций когнитивной лингвистики // Традиционные проблемы языкозна ния в свете новых парадигм знания: Материалы Круглого Стола, апрель 2000 г.

– М., 2000. – С. 94-96.

О.А. Безнаева, аспирант каф. англ. языка ПГУ Науч. рук-ль: О.Д. Вишнякова, д-р филол. наук, проф. Столичного гуманитарного института (г.Москва) Особенности реализации когнитивной модели организации бизнес-дискурса в текстах аутентичных и неаутентичных деловых писем В данной статье автором ставится цель обозначить основные осо бенности реализации когнитивной модели организации текстов деловых писем, составляемых коммуникантами-носителями и коммуникантами посредниками (главным образом, русскоязычными).

Как известно, все особенности семантики лексических и граммати ческих единиц конкретного языка укладываются в универсальную когни тивную систему человека, совокупность всех репрезентированных еди ниц которой составляет концептуальную модель (картину) мира индиви да. Так как структуры коммуникативных единиц языка в основе своей объективно отражают закономерности связей реальных предметов и яв лений, то они создают предпосылку для их использования в так назы ваемом индивидуальном плане, который перерастает затем в достояние всего коллектива по той причине, что все члены этого коллектива изна чально владеют структурой языка (Колшанский 1975). Таким образом, наличие общности отображения множества концептосфер в виде инди видуальных когнитивных систем (фреймов) в сознании множества от дельных индивидов позволяет говорить о существовании общих когни тивных моделей и способов организации устных и письменных текстов различной жанровой принадлежности.

Соответственно, в рамках бизнес-коммуникации вполне логично предположить существование как универсальной, так и культурно обу словленной когнитивной модели организации бизнес-дискурса. Реали зуемую в письменной и устной форме когнитивную модель организации бизнес-дискурса можно определить как ментально-лингвистическую © Безнаева О.А., фреймовую модель, содержащую внутренне и лингвистически категори зированные единицы знаний семантического поля «бизнес», носящие социокультурный характер, а также информацию о способах оперирова ния данными единицами для организации связного логически организованного языкового выражения бизнес-дискурса. В узком смыс ле, подобную модель определяют как базу данных для порождения и по нимания бизнес-текстов.

Необходимо подчеркнуть социокультурный характер когнитивной модели организации бизнес-дискурса. Ведь каждый социум имеет собст венную, исторически сложившуюся неповторимую культуру, которая представляет собой набор определенных стереотипов, правил и конвен ций, определяющих все виды деятельности членов конкретного социума, и сказывающихся на процессах порождения и понимания информацион ных фрагментов. Именно социокультурной спецификой реализации мо дели объясняется факт успеха/неуспеха осуществляемой бизнес коммуникации.

Для понимания бизнес-текстов (как письменных, так и устных) имеет значение то, как «автор» послания и реципиент «моделируют»

знания о мире. Общение оказывается возможным только при наличии в сознании каждого говорящего, в его картине мира неких общих смысло вых, информационных «сгущений», фреймов, моделей ситуации.

Текстовую деятельность в бизнес-коммуникации по праву можно назвать деятельностью когнитивной, обусловленной процессами, проис ходящими в системе репрезентации знаний человека, в ходе которой де ловая личность оперирует различными видами знаний с тем, чтобы вос создать определенную реальность, закодированную с помощью вербаль ных средств. Успешная реализация замысла деловой личности (в тексто вой деятельности) обусловлена а) ее когнитивной компетенцией - спо собностью вербально описывать конкретное положение дел и знанием терминологического арсенала;

б) так и его языковой компетентностью – умением пользоваться арсеналом языковых средств для порождения и понимания речевых произведений.

Универсальный характер модели организации деловых писем (ДП) имеет, по крайней мере, четыре общих для составления их на любом языке признака:

1) общность тематического содержания;

2) общность способов языкового отражения объективной реальности, что проявляется совпадении жанровых разновидностей ДП;

3) общности характера отношений между адресатом и адресантом (их социальная удаленность, степень знакомства, ролевой статус);

4) наличие базового состава композиционно-тематических блоков и способов их организации в связный текст.

Тем не менее, при анализе прагматического, композиционно графического, жанрового аспектов организации ДП, равно как и всех уровнях их языкового оформления, различия реализации модели в тек стах, составляемых англо-говорящими и русско-говорящими коммуни кантами, очевидны. «Деловые письма неанглоязычных стран еще более неоднородны, в них на структурном и лингвистическом уровнях реали зуются различные характеристики национальной культуры. Со стороны неанглоязычных коммуникантов присутствует ориентация на типовые образцы англоязычных деловых писем, в то время как адаптация анг лоязычных коммуникантов к своим инокультурным партнерам отсутству ет» (Драбкина 2000: 41).

В прагматическом аспекте различия обнаруживаются, главным об разом, в характере воздействия на адресата. Британский вариант ДП де монстрирует имплицитный характер воздействия, принимающий форму косвенных речевых актов. Данный факт целиком объясняется специфи кой английской коммуникативной структуры, рассматривающей катего ричное императивное побуждение как неприемлемое и нетолерантное, обязывающей коммуниканта стремиться к выражению максимально так тичного и ненавязчивого отношения к партнеру. Приведем текст тради ционного письма-запроса:

Dear Sirs, Please would you send us your price-list quoting the current framework construction prices. Thank you.

Yours faithfully Косвенная форма выражения акта-императива (с которым совпадает прагматический фокус письма), как видно из примера, часто заменяется русско-говорящим составителем запроса прямым эксплицитным оформ лением речевого акта (Please send us) в силу того, что форма изложения «Пожалуйста, вышлите нам Ваш прейскурант с ценами на…» усваивается не как прямое волеизъявление, а как лаконичная вежливая форма кон статации.

Для текстов английских ДП обязательным является наличие обра щения (как способа поддержания позитивной тональности, выражения уважения к адресату), формы которого варьируются в зависимости от степени знакомства адресатов, социальной дистанции между ними. В практике русской бизнес-корреспонденции адресатом, в случае повтор ного контакта между организациями-корреспондентами, обращение мо жет вообще опускаться, а выполнение контакто-устанавливающей функ ции ДП берет на себя реквизитный блок с полными данными адресата и указанием его фамилии в дательном падеже. Подобный образец ДП не исключается русско-говорящим коммуникантом при составлении им тек ста письма к англоязычному партнеру:

Institute of Organic Chemistry, Leninskii Prospekt Moscow, Russia March 23, Prof. S.Smith, 4 Grey St., London, N.E. 20, England.

In receipt of your letter of 21st March, 1999 from which I learn that you are interested in my paper "A Similar Polymerase System Requiring 4 Deoxyribonucleoside Triphosphates," I regret to inform you that… Sincerely yours, S.Petrov Этикетная рамка оформления текста ДП соблюдается неанглогово рящими составителями не всегда строго: согласно этикету английского ДП, обращение к адресату по имени (Dear Mr. Smith) требует в завер шающей части формы Yours sincerely, а обращение к группе лиц или ад ресату, имя которого неизвестно (Dear Sirs, Dear Madam) – Yours faithfully (Fisher, Ury 1991).

При анализе языкового аспекта организации ДП большое количе ство различий обнаруживается в выборе и использовании лексических и фразеологических средств. Для создания впечатления личностного от ношения адресанта к сообщаемой информации англо-говорящим комму никантом все чаще используется эмоционально-экспрессивная лексика:

I am delighted to receive your…, I cordially thank you for kindness, I shall be most appreciative for…;

в то время как составление ДП (в большинстве своем) русско-говорящими коммуникантами определяется лаконично стью и безэмоциональностью русского стиля бизнес-коммуникации.

В лингвистической литературе бытует мнение, что оптимальной схемой построения письма является схема “внимание - интерес - просьба – действие” (Колтунова 2000: 62), как отвечающая законам психологи ческого восприятия и поэтому наиболее эффективная. В реальности же, вариации архитектоники ДП налицо, и отступления от этой идеальной схемы обусловливаются не только типом письма, но и страной происхо ждения письма, а также характером решаемых в нем прагматических за дач. Совершенно по-разному могут трактоваться два первых элемента схемы “внимание – интерес”. Так, например, в ДП, составленных неанг логоворящими коммуникантами, привлечение внимания адресата зачас тую ограничивается этикетной формулой обращения, а “интерес” состав ляет информация о фирме-отправителе, товаре или услуге, причем со вершенно не указывается, какую выгоду получает от этой фирмы, товара или услуги адресат. Затем следует побуждение к действию. Таким обра зом, нарушается требование, предъявляемое к деловому общению, кото рое гласит, что партнер в деловом общении всегда выступает как лич ность значимая для субъекта. Тем самым реализуется так называемая стратегия контролера – “стремление заставить партнера принять свой план взаимодействия, навязать свое понимание ситуации” (Драбкина 2000: 39).

Чем больше признаков диалогичности в тексте ДП, чем больше он ориентирован на адресата, тем более успешно он составлен.

Диалогичные текстовые эффекты, выделенные Н.В. Муравьевой (1997: 225), а именно, - передача коммуникативной инициативы и моде лирование общительности в текстах неанглоговорящих составителей ли бо отсутствуют, либо (для моделирования общительности) получают не привычное для англоязычного коммуниканта речевое оформление, что очевидно объясняется влиянием национальных стереотипов общения.

Так, например, в письмах появляются разговорные выражения, которые порой звучат комично:

"I decided to make hay while the sun still shines..."

"I mapped out a master plan..."

"Four of us that hatched up this plan..." (примеры И.В. Драбкиной) Итак, со стороны неанглоговорящих (русско-говорящих) коммуни кантов присутствует ориентация на типовые образцы англоязычных де ловых писем (в то время как «адаптация англоязычных коммуникантов к своим инокультурным партнерам отсутствует»). Можно сказать, что для писем неанглоязычных стран национально-культурный аспект модели проявляется не только на структурном (архетоническом) уровне, но и на лингвистическом, что заключается в эксплицитной и безэмоциональной подаче информации. ДП, составляемые русско-говорящими коммуникан тами, являются неким маргинальным образованием вследствие ощутимо го влияния норм русской традиции оформления (этикетная рамка, отсту пление от схемы “внимание - интерес - просьба – действие”) текстов ДП.

Список литературы 1) Драбкина И.В. Когнитивные аспекты организации текста делового пись ма // Когнитивные аспекты изучения языковых явлений в германских языках:

Межвуз. сб.науч.ст. / Под ред. А.А.Харьковской. – Самара: Изд-во “Самарский университет”, 2000. – С. 36-43.

2) Колтунова М.В. Язык и деловое общение. – М., 2000.

3) Колшанский Г.В. Соотношение субъективных и объективных факторов в языке. – М., 1975.

4) Муравьева Н.В. Текст как диалог // Вестник университета Российской академии образования. № 1 (2), 1997. – М.: Изд-во УРАО. – С. 215 - 233.

5) Краткий словарь когнитивных терминов. Сост. Е.С. Кубрякова, В.З.

Демьянков, Ю.Г. Панкрац, Л.Г. Лузина. – М., 1997.

6) Fisher R., Ury W. (with Bruce Patton, editor). Getting to Yes: Negotiating Agreement Without Going In. 2-nd ed. – N.Y.: Penguin Books, 1991. – 200 p.

А.В. Безумова, 5 курс, англ. отделение ПГУ Науч. рук.: С.Ю. Стрелкова, канд. филол. наук, доцент каф. англ. яз.

ПГУ (г. Архангельск) Модализованные глаголы в английском языке.

Функциональные особенности глагола get как модализованного Английский глагол get является полифункциональным глаголом и способен выступать в качестве полнозначного, связочного, вспомога тельного, фазового и модализованного глагола.

Данная работа посвящена исследованию функциональной особен ности глагола get как модализованного и изучению спектра модальных значений в его семантической структуре.

Представляется рациональным начать рассмотрение данного во проса с определения модальности. Так, В.Н. Бондарко определяет мо дальность как языковую категорию, которая указывает “на характер от ражаемых в содержании предложения объективных связей (объективная модальность) и на степень достоверности содержания того же предложе ния с точки зрения говорящего (субъективная модальность)” (Бондарко 1978: 31). М.Я. Блох отмечает, что данная категория является семанти © Безумова А.В., ческой и показывает связь между называемыми объектами и действи тельностью (Blokh 1994: 231;

Блох 2002: 98). Ю.С. Степанов понимает данную категорию как объективно относительную и определяет ее как представление действительности с точки зрения говорящего при помощи средств самого языка (Степанов 2002: 241). Т.П. Ломтев субъективную модальность именует внутренней и отмечает, что данный вид модально сти выражается при помощи модальных глаголов. Внешняя модальность (или объективная) выражается в предложении при помощи наклонения и модальных слов (цит. по: Ермолаева 1982: 67).

Однако В.И. Карасик выдвигает идею о том, что в языке помимо модальных глаголов существует “множество глаголов, в словарном зна чении которых модальный признак не представлен и может быть уста новлен только в особом контексте” (Карасик 1988: 24). По его мнению, такие слова объективно выделяются в словаре и характеризуются фор мальными и содержательными особенностями. Данные глаголы с мо дальным компонентом в значении именуются автором модализованными и могут быть классифицированы на основании трех признаков:

1. значение модального компонента (волеизъявление, возмож ность, внешняя обусловленность и предположение);

2. узуальный или окказиональный характер этого компонента;

3. обусловленность модального компонента в семантике глаго ла (там же: 28).

Среди словозначений с модальным компонентом могут быть выде лены словозначения, которые регулярно появляются в семантической структуре определенных глаголов, и те, в содержании которых модаль ный компонент обусловлен отражаемой понятийной ситуацией. Исходя из этого факта, автор классифицирует модализованные глаголы на структурно-обусловленные и понятийно-обусловленные.

Структурно-обусловленные глаголы включают в себя три разно видности:

1. глаголы пассивизации, в семантике которых происходит регу лярный сдвиг в сторону пассивного значения;

2. глаголы генерализации, в семантике которых происходит регу лярный сдвиг в сторону более общего значения;

3. глаголы комментирования, выражающие точку зрения субъекта (там же).

В отличие от данных глаголов понятийно-обусловленные глаго лы выражают понятийную модальную ситуацию, например, ситуацию, связанную с возможностью неудачного результата, воздействием субъек та на другой субъект и пр. Понятийно-обусловленные глаголы могут быть подразделены на три группы:

1. глаголы возможности;

2. глаголы волеизъявления;

3. глаголы внешней обусловленности, включающие в свое лексиче ское значение модальный компонент каузативности, необходимости, оценки, уточнения и пр.

Автор также подробно рассматривает особую группу модализован ных глаголов, смысл которых окказионально связан с понятием и мо дальный компонент может быть представлен в нескольких словозначе ниях (там же: 35). К ним относятся: do, get, go, have, hold, keep, make, put, set, take. Отмечается, что данные глаголы являются многозначными, употребляются во фразеологизмах, их исходные значения называют важнейшие процессы: бытия, обладания, действия, движения. Некото рые из них выполняют важные структурные функции в английском язы ке. Эти глаголы с окказиональной связью между понятием и смыслом В.И. Карасик называет широкозначными. Подчеркивается, что, как пра вило, широкозначные глаголы имеют модальный компонент в своей се мантике и часто используются в разговорной речи и сленге. “Можно ска зать, что если английский глагол обладает широким значением и актив но используется в общении, то в содержании такого глагола закономер но появляется производное модальное значение” (Карасик 1988: 36).

Подчеркивается, что между регулярностью появления связочного и мо дального значений широкозначных глаголов существует определенный параллелизм. Следовательно, в семантике связочных глаголов наличест вуют модальные значения.

Однако при описании широкозначных глаголов автор не совсем ясно объясняет, в какую из групп модализованных глаголов их следует отне сти (структурно-семантическую или понятийно-обусловленную) или же они могут входить в состав обеих групп одновременно. Им подчеркива ется лишь тот факт, что данные глаголы могут содержать модальный компонент в нескольких словозначениях.

Рассмотрим модальные компоненты в семантической структуре ши рокозначного глагола to get.

Во-первых, данный глагол может быть отнесен к структурно обусловленным глаголам пассивизации, так как в его семантике присут ствует модальный компонент пассивизации: It was raining and we all got wet. Фактически данное предложение означает: The rain made us wet. В предложении Her results are getting better подразумевается She is im proving her results (Mac). В данном случае глагол get является связкой и стоит в форме активного залога, однако имплицитно выражает пассив ное значение.

Во-вторых, данный глагол в форме have got to обладает модальным значением необходимости, следовательно, может входить в состав поня тийно-обусловленных глаголов в подгруппу внешней обусловленности:

I’ve got to get out of here (Sheldon, 333);

I’ve got to give the anaesthetic (Christie, 198).

Таким образом, являясь широкозначным глаголом и имея в своей семантической структуре несколько модальных компонентов (пассивиза ции и необходимости), глагол get входит в группу структурно обусловленным глаголам пассивизации и понятийно-обусловленных гла голов внешней обусловленности.

Модальное значение необходимости формы have got to рассматрива ется также в словаре Longman Grammar of Spoken and Written English, согласно которому глагол get в форме have got to относится к полумо дальным глаголам (semi-modal verb) наравне с have to, had better, be supposed, be going (LGSWE 2003: 484). Эти глаголы, в отличие от мо дальных, маркированы категорией времени, лица и могут образовывать неличные формы глаголов. Интересно отметить то, что данные глаголы получили модальное значение сравнительно недавно. Так, модальное значение необходимости have got to получило лишь после 1800 года.

Также отмечается, что употребление have got to ограничено и что дан ная структура используется только в британской разговорной речи.

Однако Г.А. Вейхман подчеркивает, что данный глагол характерен не только для британской разговорной речи, но также и американской.

Причем помимо модального значения долженствования have got to обла дает модальным значением большой степени вероятности действия:

You’ve got to be kidding;

You’ve got to be joking (Вейхман 2001: 32).

Следовательно, глагол get обладает модальным значением не только тогда, когда он выступает в качестве модального эквивалента глагола must, но также тогда, когда он является связкой. Причем он может быть отнесен в группу так называемых модализованных глаголов. Поскольку глагол get имеет несколько модальных компонентов в своей семантике (пассивизации и необходимости), он принадлежит к группе структурно обусловленных глаголов пассивизации и к группе понятийно обусловленных глаголов внешней обусловленности.

Список литературы 1) Блох М.Я. Теоретические основы грамматики. – М., 2002. – 160с.

2) Бондарко В.Н. Аналитические и синтетические способы выражения мо дальности в немецком языке // ИЯШ, №4, 1978. – С.31-37.

3) Вейхман Г.А. Новое в английской грамматике: Учеб. пособие для ин-тов и фак. иностр. яз. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2001. – 128 с.

4) Ермолаева Л.С. О лингвистическом статусе категории модальности // Филологические науки. – 1982. - №4. – С. 66-72.

5) Карасик В.И. Категориальные признаки в значении слова: Учеб. пособ.

по спецкурсу. – М.: МПИ, 1988. – 112 с.

6) Степанов Ю.С. Методы и принципы современной лингвистики. Изд.3, стереотип. – М., 2002. – 312 с.

7) Blokh, M.Y. A Course in Theoretical English Grammar. – М., 1994.

8) LGSWE – Longman Grammar of Spoken and Written English. – Harlow, Es sex: Pearson Education Limited, 2003.

А.А. Кобелев, аспирант каф. нем. языка ПГУ (г. Архангельск) Науч. рук.: О.А. Радченко, д-р филол. наук, проф. МГПУ (г. Москва) Понятие «персуазивность»

в контексте политического дискурса На современном этапе лингвистических исследований термин пер суазивность не является устоявшимся, а само понятие часто трактуется неоднозначно. В данной статье предпринимается попытка рассмотреть понятие персуазивности и определить его границы в контексте исследо ваний политического дискурса.

Ван Дейк отмечал: «Дискурс - это сложное коммуникативное явле ние, включающее кроме текста еще и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресанта), необходимые для понимания текста....Речевой поток, язык в его постоянном движении, вбирающий в себя всё многообразие исторической эпохи, индивидуаль ных и социальных особенностей как коммуниканта, так и коммуникатив ной ситуации, в которой происходит общение» (ван Дейк 1989: 8-9). Та ким образом, под политическим дискурсом в данной статье понимаются все тексты, отображающие политическую и идеологическую практику конкретного государства, отдельных партий и течений в определенную эпоху, через которые актуализируется общественное сознание. Полити ческие типы текста сегодня анализируются преимущественно с практи ческой перспективы как действительность тех форм проявления речево го поведения, которые являются стратегическими и ориентированны на успех адресанта в коммуникативном процессе, а также ставят перед со бой цель намеренно и без принуждения воздействовать на адресата. В политической сфере отправитель пытается привлечь на свою сторону получателя с помощью языковых или экстралингвистических средств.

Соответственно такие типы текстов можно рассматривать как носители определённых коммуникативных функций, которые рассматриваются как способ передачи персуазивных пропозиций (Pohl 1998: 256). Наличие © Кобелев А.А., таких коммуникативных функций предполагает осуществление опреде лённого рода коммуникации. Такую коммуникацию можно рассматривать как персуазивную.

Под персуазивной коммуникацией (или персуазивным речевым дей ствием) понимается комплексная речевая деятельность с целью измене ния или формирования конкретного отношения у адресата, который должен способствовать выполнению или невыполнению коммуникатив ных действий (Mann 1999: 1). Под отношением (attitude) здесь следует понимать «совокупность представлений говорящего об обсуждаемом по ложении дел, отражающихся в семантической и прагматической структу ре языковых выражений» (АРСЛС 2001: 31). Многие лингвисты понима ют под персуазивностью «тип ментального речевого взаимодействия коммуникантов, при котором адресантом осуществляется попытка пре имущественно вербального воздействия на ментальную сферу реципиен та с целью изменения его поведения» (Логинова 2005: 241). Они факти чески отождествляют это понятие с персуазивной коммуникацией. Далее мы постараемся разграничить эти два понятия.

Персуазивная коммуникация осуществляется через конкретные пер суазивные действия: убеждение, переубеждение и уговоры. Основопо лагающей функцией персуазивного речевого действия является воздей ствие на адресата. Целью такого воздействия является изменение полу чателем своей интерпретации действительности в пользу отправителя, т.е. его отношения и как следствие его поведения. Несмотря на частую взаимную подмену этих понятий, они имеют существенные различия.

Убеждение – это тип речевого воздействия на сознание реципиента по средством изменения его прежних суждений, ментального состояния, от ношения к объекту и поведения. Переубеждение – это процесс замены или трансформации ранее сформированного убеждения под влиянием дополнительной или разъясняющей информации, полученной из разных источников и в различных ситуациях. Уговоры – это способ закрепления интересов, позиции отправителя. Д.O'Kиф, основываясь на собственной речевой практике в исследовании влияния отдельных факторов убежде ния, определяет персуазивное речевое действие как успешную предна меренную попытку оказания влияния на ментальное состояние адресата через коммуникацию при условии, что адресат обладает определённой свободой выбора (O'Keefe 1990: 17). Итак, свобода выбора адресата должна обязательно соблюдаться в персуазивной коммуникативной си туации, иначе адресант будет использовать уже другое коммуникативное действие, например, приказ.

Другая важная характеристика персуазивной коммуникации – это взаимодействие тактик уговоров, убеждения и переубеждения. Оба про цесса направлены на совпадение отношения в соответствии с целью действия между адресантом и адресатом, однако убеждение и переубеж дение базируются на рациональной аргументации и обосновании, в то время как уговоры используют актуализацию иррациональности через эмоциональность, стереотипы, предрассудки и т.п. (Drinkmann, Groeben 1989: 5). Если пользоваться терминологией Ш.Чайкен, то убеждению и переубеждению соответствует систематический способ мышления, кото рый предполагает активную и творческую позицию адресата, а уговорам соответствует эвристический способ мышления, который характеризует ся не столько активной позицией адресата, сколько эмоциональностью и экспрессивностью адресанта (Chaiken, Liberman, Eagly 1989). Таким об разом, можно сделать следующий вывод: чем экспрессивнее речевое воздействие адресанта, тем оно менее аргументативно и, соответствен но, эффект влияния убеждения и переубеждения будет более длитель ным, нежели эффект от последней формы персуазивного речевого дей ствия.

Так как персуазивная коммуникация является основой политической коммуникации, но может также реализовываться и в других типах дис курса, например в дискурсе рекламы, то персуазивную и политическую коммуникацию можно рассматривать соответственно как инвариант и ва риант. Отсюда следует, что политический текст должен рассматриваться с точки зрения прагматической теории текста как персуазивное речевое действие, в основе которого находятся коммуникативные персуазивные стратегии.

В специальной литературе сегодня нет единства относительно поня тия «коммуникативная стратегия». Х.Ленк указывает на то, что дефини ция этого понятия либо отсутствует, либо понимается слишком широко. В большинстве случаев за этим понятием кроется план действий, который в соответствии с целью выбирает из возможного количества коммуника тивных средств всех уровней то, использование которого обещает успех достижения поставленной цели (Lenk 1998: 125). Такое толкование ком муникативной стратегии связывает элементы действия, цель действия, средство действия и результат, которые причисляются к существенным компонентам коммуникативной ситуации. Стратегия состоит, следова тельно, из коммуникативной ситуации, где соотносятся языковые (текст) и экстралингвистические компоненты друг с другом. Соответственно, коммуникативная стратегия должна рассматриваться как комплексная дискурсивная единица и формулироваться на различных абстрактных уровнях, т.е. коммуникативная стратегия может описываться только в рамках дискурса с учётом когнитивных, прагматических, социально исторических, социокультурных, психологических и др. факторов ком муникативно-речевой деятельности и только в этих рамках имеет смысл.

Под коммуникативной стратегией может пониматься некая глобальная стратегия, которая определяется через цель действия адресанта и кото рая соответствует доминирующей коммуникативной текстовой функции.

Под контролем глобальной стратегии раскрывается иллокутивная (праг матическая) и пропозициональная (тематическая) структура текста. Гло бальная стратегия реализуется посредством специальных стратегий. Они внедрены в иллокутивную и пропозициональную структуру текста и оп ределяют выбор различных средств текстообразования в различных час тях текста. Специальные стратегии служат достижению промежуточных целей, которые адресант преследует для достижения своей главной це ли. С точки зрения теории речевых актов коммуникативные стратегии могут рассматриваться как процесс выполнения речевого действия. Гло бальная стратегия соотносится с комплексным действием, которое реа лизуется на уровне макротекста, а с помощью специальных стратегий выполняются частичные действия, из которых и состоит комплексное действие.

Если перенести вышеописанную иерархию коммуникативных страте гий на персуазивную коммуникацию, то можно предположить, что пер суазивная коммуникация также состоит из персуазивной стратегии, ко торая представляет систему операций выбора и комбинаций, тематиче ского образования и языкового кодирования актов коммуникации. Эти операции А.В. Голоднов называет персуазивными тактиками (Golodnov 2002: 185). Эти тактики направлены на изменение или формирование отношения у реципиента. При этом он различает между стратегией как функциональной единицей и тактикой как формальной единицей. Пер суазивные тактики манифестируются в структуре текста как система сти листических интерпретируемых языковых средств различных языковых уровней. М.Хоффманн и К.Кесслер обозначают эти языковые средства как персуазивные языковые средства (Persuasorien) (Hoffmann, Kessler, 1998). Следует отметить, что персуазивные языковые средства не обла дают персуазивным значением в их семантической структуре. Они не яв ляются персуазивными единицами в языке. Их персуазивный потенциал реализуется исключительно в тексте как семантическом и структурном единстве. Отсюда следует, что определённые типы текстов могут про явить потенциальные, реализуемые только в контексте функционально конкретные признаки персуазивности. Такие типы текстов М.Хоффманн обозначает как персуазивные тексты или тексты в персуазивной функ ции в том смысле, что персуазивная коммуникация здесь выступает как основанная функция среди прочих коммуникативных функций. Полити ческие тексты отличаются персуазивностью, которая маркирована через персуазивные языковые средства на различных языковых уровнях. Сле довательно, персуазивность можно определить как единство всех пер суазивных стратегий и языковых средств на различных уровнях языка.

Учитывая всё вышеизложенное, можно модифицировать определение С.И.Виноградова следующим образом: Персуазивность – это семантиче ская категория дискурса, включающая в себя стратегии и тактики, кото рые реализуются через вербальные средства, сознательного, намеренно го воздействия на ментальную сферу реципиента с целью изменения по ведения реципиента (ср. Виноградов 1996: 281-282).

Политическая персуазивность включает в себя оценочно-эмотивные, рекламно-агитационные компоненты, а также элементы логической и статистической аргументации. Персуазивный потенциал политического дискурса реализуется посредством тактик положительной саморепрезен тации, дискредитации оппонента, интимизации изложения, создания очевидности и общеизвестности явлений действительности, обещания и предложения готового решения, которые в свою очередь осуществляют ся через конкретные языковые средства - метафоры, риторические во просы, упоминание или опущение агента в страдательных конструкциях, модальные глаголы и т.д. (Логинова 2005: 243-247). Влияющими факто рами персуазивной коммуникации во всех этих тактиках являются пре суппозиции, популярность/непопулярность и как результат этого дове рие / недоверие к адресанту, порядок аргументов в персуазивном рече вом действии, выбор отдельных типов аргументов, использование аргу ментации за и против, а также параметры, зависящие от адресата: пол, социально-экономический статус, образование, эмоциональное состоя ние и политические взгляды.

Итак, персуазивность (П) в политических исследованиях следует оп ределять как семантико-прагматическую категорию, которая реализует ся в рамках персуазивной коммуникации (ПК). Для наглядности ПК мож но представить в виде треугольника. При этом П адресант выбирает стратегии убеждения, пере- ПС адресант убеждения или уговоров (ПС), используя при ПТ1, ПТ2, ПТn этом набор конкретных тактик (ПТ) с выбором ПЯС1, ПЯС2, ПЯСn тех языковых средств (ПЯС), которые обладают адресат персуазивным потенциалом, чтобы воздейство вать на адресата с целью изменения или модификации его поведения.

Список литературы 1) АРСЛС - Англо-русский словарь по лингвистике и семиотике. Изд-е 2-е, испр. и доп. / А.Н.Баранов, Д.О.Добровольский, М.Н.Михайлов, П.Б. Паршин, О.И.Романова;

Под ред. А.Н.Баранова и Д.О.Добровольского. – М.: Азбуковник, 2001. – 640 с.

2) ван Дейк Т. А. Язык. Познание, Коммуникация. – М.: Прогресс, 1989.

3) Виноградов С.И. Язык газеты в аспекте культуры речи // Культура рус ской речи и эффективность общения. – М.: Наука, 1996. - C. 281-317.

4) Логинова И.Ю. Персуазивность как механизм воздействия в политиче ском дискурсе: программа политической партии и манифест // Интерпретация.

Понимание. Перевод: Сборник научных статей. - СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2005. С. 240-248.

5) Chaiken, S., Liberman, A., & Eagly, A. Heuristic and systematic information processing within and beyond the persuasion context. In: J. Uleman & J. Bargh (Eds.). Unintended thought. – New York: Guilford, 1989. – Pp. 212-252.

6) Drinkmann, Arno, Groeben, Norbert. Metaanalysen fr Textwirkungsfor schung. Methodologische Varianten und inhaltliche Ergebnisse im Bereich der Per suasionswirkung von Texten. – Weinheim, 1989.

7) Golodnov A.V. Zu sprachlichen Ausdrucksmitteln der Persuasivitt von Wer betexten (am Beispiel der Strategie „positive Bewertung“) // Das Wort. Germanisti sches Jahresbuch GUS. – M., 2005. – S. 183-198.

8) Lenk, Hartmut E. H. „Persnliche Perspektivierung“ als Persuasionsstrategie in DDR-Pressekommentaren der Wendezeit // Hoffmann, Michael / Kessler, Christi ne (Hrsg.). Beitrage zur Persuasionsforschung: unter besonderer Bercksichtigung textlinguistischer und stilistischer Aspekte. (Sprache – System und Ttigkeit;

Bd.

26). Frankfurt am Main, 1998. – S. 121-144.

9) Mann, Elke. Persuasive Sprechhandlungen in Alltagsdialogen des Russi schen, unter besonderer Bercksichtigung ihrer Handlungsbedingungen. Inaugural dissertation zur Erlangung des Grades eines Doktors der Philosophie. – Potsdam, 1999.

10) O'Keefe, D.J. Persuasion: Theory and Research. – London, 1990.

11) Pohl, Inge. Zu persuasiven Potenzen pragmatischer Prsuppositionen in Werbetexten // Hoffmann, Michael / Kessler, Christine (Hrsg.). Beitrage zur Persua sionsforschung: unter besonderer Bercksichtigung textlinguistischer und stilisti scher Aspekte. (Sprache – System und Ttigkeit;

Bd. 26). – Frankfurt am Main, 1998. – S. 255-269.

А.А. Ларькина, аспирант каф. франц. языка ПГУ (г. Архангельск) Науч. рук.: М.В. Зеликов, д-р филол. наук, проф. СПбГУ Зевгма как основная фигура эллипсиса (на примере французского языка) Проблема эллипсиса уже давно привлекает внимание лингвистов.

Ключевым вопросом в ней до настоящего времени остается вопрос о ста тусе конструкций, которые могли бы рассматриваться как собственно эл липтические. Лингвисты либо чрезмерно расширяют это понятие, либо, как это имеет место в большинстве исследований, под эллиптическими предложениями понимается лишь одна синтаксическая модель – зевгма (окказиональное сочинение или пропуск одного из компонентов выска зывания, легко восстановимого из контекста, при котором смысловая яс ность обычно обеспечивается смысловым или синтаксическим паралле лизмом (Зеликов 2005: 19)). Так, во французской лингвистической тра диции мы находим подробные классификации зевгматических предложе ний, которые без каких-либо оговорок классифицируются как эллипти ческие.

Большинство лингвистов рассматривают как зевгматическое пред ложение вторую часть сложного предложения, в котором пропущена гла гольная форма, выраженная в его первой части (Damourette, Pichon 1940: 276;

Rees 1954: 287-295;

Le Bidois 1956: 261;

Илия 1970: 152).

Наиболее часто выделяют следующие модели:

1) пропуск глагола-связки: C’est vrai que les yeux sont grands, la bouche petite et les dents ravissantes (Groult, 65);

2) пропуск прямопереходного глагола: Sa femme fait du tricot, son fils la guerre, lui des affaires (Prvert, 545);

3) пропуск непереходного глагола: Son coeur s’tait remis battre, ses poumons inhaler et expirer de l’air, un souffle de vie (Levy, 27).

Спорный случай представляет анализ предложения типа Pierre est plus grand que Jean. Так, во второй части настоящего предложения © Ларькина А.А., можно указать на опущение вербального компонента. Тем не менее, как представляется, можно согласиться с мнением Р. Бидуа, который утвер ждает, что в предложениях подобного типа опущение второго элемента сравнения настолько естественно, что практически уже не ощущается говорящим (Le Bidois 1956: 82).

Еще одна проблема возникает при исследовании предложений типа Ma mre moi refusait toute dpendance, toute humiliation, toute dfaite (Groult, 10). Так, Э. Борда, ссылаясь на определение зевгмы, предло женном Б. Дюприе («фигура синтаксиса, которая объединяет несколько членов фразы с помощью общего элемента, который не повторяется»

(Dupriez 1984: 473)), обращает внимание на сходство зевгмы и так на зываемого присоединения, где также можно говорить об опущении об щего элемента (Bordas 2003: 9). Мы предлагаем разделять эти понятия и понимать под присоединением традиционное название «однородные члены предложения», имея в виду, что в этом случае мы сталкиваемся с такими зевгматическими образованиями, в которых восстановление опу щенного компонента практически невозможно.

Придавая большое значение изучению проблемы зевгмы в структуре сложных предложений, лингвисты уделяли значительно меньше внима ния зевгматическому опущению существительного. Ш. Балли (Балли 2001: 176), отмечая настоящие структуры во французском языке (ср. du vin rouge et du blanc), относил их к эллиптическим конструкциям, не уточняя при этом, что здесь также речь идет собственно о зевгме (имеет место опущение элемента, уже выраженного в предыдущем контексте).

Ср. также: Le rseau compliqu de ses amours, constitu d’anciennes, d’actuelles et de futures matresses, exerait sut lui une pression d’angoisses et de mensonges (Rouart, 49).

Также возможно опущение существительного в превосходной степе ни сравнения, если оно уже было выражено: On devait prendre plusieurs dcisions, notamment la plus importante : dcider la date du dpart de l’avion-cargo (Rouart, 41).

К перечисленным случаям можно добавить вопросно–ответные един ства, где ответные реплики чаще всего представлены зевгматическими конструкциями из-за стремления говорящих к экономии усилий, принци па, сформулированного еще А. Мартине (Мартине 1960: 126).

- Vous venez d’o ?

- De Clichy.

- Et vos parents ?

- De l-bas. (Giesbert, 39) Очевидно, что было бы неэкономно каждый раз воспроизводить полный ответ: Je viens de Clichy, Mes parents viennent de l-bas.

Другим недостатком исследования зевгмы является то, что она клас сифицируется исключительно как стилистический прием. В этом случае зевгматическая конструкция определяется как отступление от общепри нятых норм языка, выражающееся в том, что семантически (иногда и грамматически) неоднородные члены предложения, занимающие одина ковую синтаксическую позицию, объединяются как однородные (Бере говская 1985: 59;

Смолина 2004: 8). Ср.: Il portait un grand nez et bottines boutons (Цит. по: Береговская 1985: 64). Отметим здесь зев гматические анаколуфы, в структуре которых нарушены правила управ ления (Никитин 1968: 209). Так, по хорошо известному телевизионному каналу Муз-Тв транслируется призыв «Вы можете проголосовать как за, так и против клипа», структура которого, безусловно, является грамма тически неправильной.


Таким образом, необходимо различать две разновидности зевгмы:

первая составляет структурную зевгму как феномен синтаксиса, лежа щую в основе зевгмы как стилистического приема (вторая разновид ность). Первая разновидность употребляется в речи неосознанно и пре допределена принципом экономии усилий. В процессе коммуникации го ворящие избегают повторения одного и того же компонента. Вторая раз новидность формируется специально и служит преимущественно для создания комического эффекта.

Список литературы 1) Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. – М.: Эди ториал УРСС, 2001.

2) Береговская Э.М. Проблемы исследования зевгмы как риторической фи гуры // ВЯ. – 1985, № 5. - С.59-67.

3) Зеликов М.В. Компрессия как фактор структуры и функционирования иберороманских языков. – СПб: Филологический факультет Санкт Петербургского государственного университета, 2005.

4) Илия Л.И. Очерки по грамматике современного французского языка. – М: 1970.

5) Мартине А. Принцип экономии в фонетических изменениях. – М: Изд-во иностр. лит-ры, 1960.

6) Никитин В.М. Эллиптичность разговорной речи и основные типы эллип сисов // Теория и практика лингвистического описания разговорной речи. – Горький, 1968. – С. 207-211.

7) Смолина А.Н. Зевгматические конструкции в современном литературном языке. Автореф. дис. … канд. филол. наук. – Кемерово, 2004.

8) Bordas, Eric. Note sur les zeugmes et attelages dans histoire de Gil Blas de santillane de lesage // L’information grammaticale. – Mars 2003, № 97. – P. 9-11.

9) Damourette J., Pichon E. Des mots la pense. – P., 1940.

10) Dupriez, Bernard. Les procds littraires. – P :Union gnrale d’ditions, 1984.

11) Le Bidois, R. A propos de l’implicitation du verbe dans les propositions comparatives // Le franais moderne. - Avril 1956, № 2. – P. 81-89.

12) Rees, J.O. L'implication du verbe dans les propositions comparatives // Le franais moderne. – 1954, № 4. - P. 287-295.

Список источников языкового материала 1) Groult, Benote. Les trois quarts du temps. – Grasset, 1983.

2) Prvert, Jacques. Familiale // Anthologie des potes franais, 1982.

3) Giesbert, Franz-Olivier. La souille. – Grasset, 4) Rouart, Jean-Marie. Le got du malheur. – Gallimard, 1993.

5) Levy, Marc. Et si c’tait vrai. – P. : Robert Laffont, 2000.

Е.С. Михайловская, 5 курс, англ. отделение ПГУ Науч. рук.: Е.В. Тряпицына, канд. филол. наук, доцент каф. англ.

языка ПГУ (г. Архангельск) Особенности реализации интертекстуальных связей в художественном тексте Данное исследование выполнено в рамках анализа категорий тек ста и посвящено изучению одной из них – категории интертекстуально сти и ее реализации в художественном тексте.

Исследованием данной категории занимается лингвистика текста.

Теория интертекстуальности, зародившаяся в середине ХХ века, получи ла широкое развитие в трудах как отечественных, так и зарубежных ис следователей: Ю. Кристевой (1969), Р. Барта (1970), Ж. Деррида (1979), М. Риффатера (1972), Г. Блума (1975), И.П. Смирнова (1995), И.П. Ильина (1989), Р.Д. Тименчика (1981) и других. Однако, несмотря на то, что лингвистика текста является одной из наиболее активно раз вивающихся отраслей современного языкознания, она еще не дала чет кого теоретического обоснования понятия, стоящего за термином «ин тертекстуальность».

Объектом данного исследования является художественный текст.

Предметом является связь художественного текста с другими текстами.

Цель работы заключается в комплексном описании интертексту альности, которая обуславливает динамический, коммуникативный ха рактер текста.

В ходе исследования мы пришли к пониманию того, что:

1. Текст является динамическим образованием, обладающим опре деленной системой организации и категориями, одна из которых обеспе чивает его диалогичность.

2. Интертекстуальность – это обязательная категория текста, кото рая обеспечивает открытость одной текстовой системы по отношению к другой.

© Михайловская Е.С., 3. Интертекстуальные элементы – это представители текста-донора в данном тексте.

В ходе нашей работы в произведениях О.Генри были выделены следующие интертекстуальные элементы: языковая игра, интертекст как троп, цитата, дописывание «чужого» текста, цитата-эпиграф, цитата заглавие, аллюзия, пародия. В работе была представлена их классифи кация на основе следующих принципов:

• Родовая специфика текста-источника. Согласно данному принципу мы пытались выявить принадлежность текста-источника к одному из трех литературных родов: эпическому, лирическому или драма тическому. Кроме этого был выделен публицистический текст источник и прецедентные феномены, определить родовую принад лежность которых не представляется возможным.

• маркированность интертекстуальной связи. Под маркированностью мы понимаем представленность фрагмента прецедентного текста в данном и различаем полную и частичную маркированность, кото рая условно делится на тип А и тип Б.

• форматная включенность. Под форматной включенностью мы по нимаем включенность интертекстуального элемента в линейные размеры печатной формы и выделяем форматно включенные и форматно обособленные элементы (цитата-заглавие, цитата эпиграф).

Приведем пример рассказа, который содержит интертекстуальный элемент, обладающий частичной маркированностью. Это рассказ «The Adventures of Shamrock Jolnes» - «Методы Шемрока Джолнса» (1904).

Главного героя данного рассказа зовут Shamrock Jolnes. Такое имя вы брано О.Генри не случайно. Возможно, оно раскрывает сущность его об раза – «sham rock» - «поддельный камень» [OLD, 378, 358]. То есть в данном случае он является мнимым специалистом. Также мы можем предположить, что главный герой является ирландцем по происхожде нию в связи с тем, что shamrock «трилистник» – это символ Ирландии [OLD, 378]. У его друга и помощника также достаточно говорящее имя – Whatsup – «человек-почемучка», он все время требует объяснений и практически никогда не бывает в курсе дел.

Этот рассказ является пародией О.Генри на рассказы о Шерлоке Холмсе. В нем он высмеивает строго логический метод знаменитого сы щика. Главный герой рассказа кичится своей поразительной наблюда тельностью и искусством дедукции. Он виртуозно владеет пишущей ма шинкой, и, когда требуется какое-нибудь «загадочное преступление», ему поручают записывать признания всех людей, желающих сознаться в злодеянии. Приведем пример размышлений «виртуоза» над одной из «сложнейших» задач. Однажды Whatsup зашел в Главное управление и увидел великого сыщика, внимательно разглядывающего свой мизинец, обвязанный веревочкой. Whatsup поинтересовался, почему на пальце сыщика была завязана эта веревочка. Сыщик объяснил: "It is quite sim ple," he said, holding up his finger. «You see that knot? That is to prevent my forgetting. It is, therefore, a forget-me-not. A forget-me-not is a flower.

It was a sack of flour that I was to send home! » [O.Henry 1995: 215]. Чи тателю становится ясно, что никакая дедукция не использовалась при решении этой проблемы, а просто сыщик использовал языковую игру, основанную на омофонии слов «not» - «knot» и «flower» - «flour».

В данном случае мы имеем дело с интертекстуальным диалогом между текстом-оригиналом и рассказом О.Генри. И, учитывая пародий ный характер второго, мы можем рассматривать этот тип связи между текстами как гипотекстуальность (пародирование одним текстом друго го). В тексте существуют определенные элементы, помогающие раскрыть интертекстуальную зависимость пародии от оригинала. Это название рассказа, созвучное с оригинальным, имена героев. Используя такие элементы, автор задает читателю определенный угол зрения и способ восприятия всего произведения. Но наличие этих элементов не превра щает этот рассказ в произведение с открытой маркированностью, т.к.

ссылки на текст-источник не копируют фрагменты оригинала, т.е. они трансформированы и не выделены графически. Этот текст просто явля ется поливалентным, т.е. вызывающим у читателя сколько-нибудь опре деленные ассоциации с предшествующим текстом. Интертекстуальные включения в пародийном тексте служат средством для создания комиче ского образа пародируемого произведения. Подвергая уже имеющийся опыт комическому переосмыслению, пародия является важным компо нентом литературной полемики.

Разные интертекстуальные элементы вне зависимости от их родо вой принадлежности, представленности в тексте-реципиенте, располо жения в нем, являются реализаторами интертекстуальности. Она как ка тегория текста обеспечивает наличие у него двух планов – плана на стоящего и плана прошлого, что делает его потенциально актуальным в связи с его широкой временной ориентацией. При отсутствии этой кате гории текст не возможно было бы рассматривать в рамках коммуника тивного подхода.

Список источников языкового материала 1) O.Henry. 100 selected stories. - Wordsworth Editions Limited, 1995. - 350c.

2) OLD – Oxford Learner’s Dictionary. New Edition / Martin H. Manser. – Ox ford: Oxford University Press, 1995. – 490 c.

А.С. Распопова, 5 курс, англ. отделение ПГУ Науч. рук.: Е.В. Тряпицына, канд. филол. наук, доцент каф. англ.

языка ПГУ (г. Архангельск) Специфика метатекста научной статьи Изучение различных явлений с позиций метапозиционности стало чрезвычайно популярным в различных исследовательских программах в середине 20 века, а в особенности, в области гуманитарных знаний.

Лингвистика также не стала исключением, и исследование языковых яв лений с яруса «мета» заняло в этой области важное место и получило название «металингвистики». Одним из предметов данного направления являются понятия «метаязыка», как языка описания, языка «второго по © Распопова А.С., рядка», при помощи которого описывается сам язык, и понятие «метаре чи», которая является непосредственной реализацией метаязыка в речи.


На современном этапе развития всех форм общественной жизни представляются наиболее актуальными проблемы, учитывающие челове ческий фактор. В лингвистике - это постановка и решение вопросов о том, как в языке отражаются различные аспекты личности говорящих.

Особую роль при этом приобретает прагматический аспект, непосредст венно связанный с использованием языка для воздействия на коммуни кантов в процессе их общения. В металингвистике прагматический ас пект нашёл своё отражение в понятии «метатекста», на рассмотрении которого основывается наша работа.

Итак, предмет нашего исследования – изучение прагматического ас пекта метатекста в научных текстах, каким образом метатекстовые эле менты конструируют основную информацию текста и обеспечивают связь между автором и читателем.

Цель – описать и классифицировать метатекстовые элементы, выяв ленные нами в лингвистических и технических научных текстах.

Теоретической базой исследования послужили работы А. Вежбицкой (1978), Т.И. Воронцовой (2003), И.Р. Гальперина (1974, 1982), Е.З. Имаевой (2002), О.Л. Каменской (1990), И.М. Кобозевой (2000), И.С. Куликовой (2002), Т. Н. Мальчевской (1977), И. Г. Торсуевой (1986) и др.

В ходе работы мы пришли к пониманию того, что:

1) Текст представляет собой некое коммуникативно направленное и прагматически значимое сообщение, находящееся в постоянном дви жении и развитии.

2) Научный текст является разновидностью текста, обладающего своими собственными отличительными признаками и представляющий собой модель, состоящую из двух уровней: информативная сторона тек ста и прагматический компонент.

3) Под «метатекстом» понимаются вербальные средства, с помо щью которых автор структурирует тексты, устанавливает связи между структурными компонентами текста и поддерживает процесс общения с читателем.

В ходе исследования были выявлены метатекстовые элементы в технических и лингвистических научных текстах и классифицированы по трём критериям:

- семантическому, то есть согласно семантическому значению мета текстовых элементов: «In these examples, it can be seen that developmen tally more advanced structures were produced by this learner after the treatment» [Mackey et al 1999: 577] (значение темы высказывания).

«Here we present low-temperature measurements of 3 individual SWNT mounted on Ta/Au/In superconducting contacts» [Chapelier et al 2001: 71] (указывает на направление хода мысли высказывания).

- позиционному, то есть согласно месту, которое занимает метатек стовый элемент в структуре предложения: «As a result, the launches of spacecraft with nuclear power units have been frozen» [Koltovoi 1996: 126] (начало предложения). «Here, the past was marked in the modal, as well as in the auxiliary» [Izumi et al 1999: 433] (середина предложения).

- функциональному, то есть согласно функции, выполняемой мета текстовым элементом в предложении: «We consider it worthwhile to detail the reasons for reaching this conclusion – the purpose of this section» [Har ris et al 1999: 509] (отмечает начало новой части исследования). «In summary, we have probed the proximity effect in two different systems»

[Chapelier et al 2001: 74] (резюмирует полученный результат).

Как показал анализ собранного материала, метатекстовые элемен ты в лингвистических и технических текстах имеют много общего, что объясняется их принадлежностью к одному виду текста - научному. В то же время наблюдаются некоторые различия, которые объясняются на правленностью текстов, лингвистической и технической.

Список литературы 1) Вежбицка А. Метатекст в тексте // Новое в зарубежной лингвистике.

Вып.8. Лингвистика текста. – М.: Прогресс, 1978. – С.403-420.

2) Воронцова Т.И. О тексте // Текст – Дискурс – Стиль. – СПб.: Гос. универ ситет экономики и финансов, 2003. – С.151-156.

3) Гальперин И.Р. О понятии «текст» // Вопросы языкознания. – 1974. - №6.

– С.85-90.

4) Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. – М.:

Наука, 1981. – 139с.

5) Имаева Е.З. Метатекст как средство понимания текста // Филологические науки. – 2002. -№6. – С.70-75.

6) Каменская О.Л. Текст и коммуникация. – М.: Высшая школа,1990. -120 с.

7) Кобозева И.М. Лингвистическая семантика. – М.: Эдиториал УРСС, 2000. – 352с.

8) Куликова И.С., Салмина Д.В. Введение в металингвистику (системный, лексикографический и коммуникативно-прагматический аспекты лингвистиче ской терминологии). – СПб: Сага, 2002. – 350с.

9) Мальчевская Т.Н. Научный текст как объект исследования при разработке стилистических проблем теории речевой коммуникации // Чтение, перевод, устная речь. – М.: Наука, 1977. – С.245-268.

10) Торсуева И.Г. Текст как система, системно семантические единицы тек ста (на сопоставительной основе французского и русского языков). – М.:

МГПИИЯ,1986. – 289с.

Список источников языкового материала 1) Chapelier C., Vinet M., Lefloch F. Scanning Tunneling Spectroscopy on Super conducting Proximity Nanostructures // Mesoscopic ans Strongly Correlated Electron Systems “Chernogolovka 2000”. – 2001. - Vol.171. – №10. – P.71-74.

2) Harris J., Watson J., Bates S. Prosody and Melody in Vowel Disorder //Journal of linguistics. – 1999. - Vol.35. – №3. – P.489-527.

3) Izumi S., Bigelow M., Fujiware M., Feamow S. Effects of Output on Noticing and Second Language Acquisition // Studies in second language acquisition. – 1999. Vol.35. – №3. – P.421-453.

4) Koltovoi Y. Reactors in Orbit //Atom Declassified. Half a Century with the Bomb. – M.: The Russian Agricultural Academy, 1996. – P.121-142.

Проблемы лексикологии и фразеологии Т.Н. Астахова, 4 курс, нем. отделение ПГУ Науч. рук.: Л.С. Заиченко, канд. филол. наук, доцент каф. теории и практики перевода ПГУ (г. Архангельск) Словарный состав немецкого языка на рубеже 18-19 веков (на примере сказок братьев Гримм) Целью данной работы является анализ лексического состава немец кого языка на рубеже 18 – 19 веков (на примере сказок братьев Гримм).

Автором работы были поставлены следующие задачи: выявить источники сказок братьев Гримм, точно установить время их работы над созданием двух томов сказок и территорию, на которой они собирали материал для сборников сказок, составить наиболее обобщенную классификацию лек сики, выявить особенности лексики предшествующей и текущей эпохи развития немецкого языка, выявить особенности нижненемецкого диа лекта, на котором были написаны некоторые сказки и основываясь на этом исследовать лексический состав сказок.

Объектом исследования данной работы послужил корпус примеров, представленный 33 текстами сказок братьев Гримм на литературном не мецком языке и 6 текстами сказок на диалекте.

В данной работе представлена обобщенная классификация словар ного состава языка, основанная на классификациях, предложенных раз личными лингвистами.

Словарный состав целесообразно классифицировать по нескольким принципам.

Первый принцип классификации словарного состава – это широта употребления слов. На основании этого принципа выделяется лексика активного и пассивного запаса. Главным образом в состав сказок входит © Астахова Т.Н., лексика, находящаяся в активном употреблении. Это такие слова, как die Eltern, die Mutter, der Vater, das Haus, das Tier, das Schloss, der Knig, das Auge, das Ohr, das Herz и т.д. Из лексики, входящей в пассивный со став, в текстах встречается устаревшая и эмоционально окрашенная лексика, в то время как термины почти не встречаются. Об этих группах лексики в дальнейшем будет рассказано более подробно.

Второй принцип, по которому можно классифицировать словарный состав языка – это происхождение слов. На каждом этапе развития при сутствуют как исконные слова, издавна существовавшие в данном языке, так и иноязычные заимствования, пришедшие в данный язык из других языков в результате сношений между народами и странами. Выделяется 3 группы заимствований:

1. Немецкие слова, которые некогда были заимствованы из других языков, но в настоящее время полностью ассимилировались в немецком языке.

2. Интернациональные слова – это заимствования, распространен ные и понятные во всех языках мира.

3. Иноязычные слова – это заимствования, которые сохранили при знаки их иностранного происхождения и не являются интернациональ ными.

Как особый тип заимствований выделяются кальки – точные морфо логические снимки слов или словосочетаний одного языка с помощью языковых средств другого языка.

Данная работа посвящена анализу заимствований, появившихся в ранний нововерхненемецкий и нововерхненемецкий период развития языка. Исследования показали, что во всех проанализированных текстах встретилось 19 заимствований данного периода. 58% от этого числа со ставляют заимствования из французского языка, по 16% – заимствова ния из латинского и венгерского языков, и по 5% – заимствования из итальянского и чешского языков. Эти данные подтверждают, что в дан ный период французский язык оказывал достаточно сильное влияние на немецкий, а заимствования из латинского языка, напротив, отходили на второй план.

Если говорить о типах заимствований, то в основном это иноязычные слова – 84%, количество калек (11%) и немецких слов (5%) незначи тельно. В качестве примеров можно привести следующие заимствования:

• Иноязычные слова: das Quartier фр. quartier, der Brillant фр. bril lant, der Kamerad фр. camarade, miserabel фр. miserable, der Kut scher, die Kutsche венг. kocsi, der Tollpatsch, ранее Tolbatz венг. tal pas, lamentieren лат. lamentari, der Halunke чешск. holomek.

• Кальки: das Lebenswasser фрц. eau de vie, der Reichsapfel сред нев. лат. pomum imperiale.

• Немецкие слова: der Lrm, ранее Lrmen, рнвн. lerma(n), larman сокр. из Alarm итал. allarme.

Третий принцип классификации словарного состава – это его большая историческая подвижность. Согласно данному принципу среди лексического состава выделяют архаизмы и неологизмы. В немецком языке существует 3 типа архаизмов:

1. Формальные архаизмы – это такие слова и выражения, форма которых является устаревшей и вытесняется современным вариантом формы.

2. Семантические архаизмы – это слова и выражения, форма которых со хранилась, а одно из значений устарело и было вытеснено современным сино нимом.

3. Историзмы – это слова и выражения, которые с позиции современности являются устаревшими, потому что устарели или исчезли соответствующие реалии.

Архаизмы в текстах сказок были выявлены с помощью словаря «Ду ден» и рассматриваются с позиции современности, так как текст предна значен для современного реципиента. В текстах проанализированных сказок встречается 91 архаизм: из них 47% – формальные архаизмы, 33% – семантические архаизмы, 20% – историзмы.

Формальными архаизмами являются слова, которые в настоящее время не употребляются, несмотря на то, что понятия, которые они обо значают, не являются устаревшими: wohlan (=nun gut), die Magd (=die Hausangestellte), alsbald (= sogleich), nimmermehr (= niemals, nie), sitt sam (= bescheiden), das Arg (= Falschheit, Boshaftigkeit) и др. К формаль ным архаизмам также относятся слова, звуковая форма которых устаре ла: der Sammet (der Samt), das Linnen (das Leinen);

а также слова, грам матическая форма которых устарела: selbig (= dieser, diese, dieses selbe), snftigen (= besnftigen).

Кроме того, встречаются семантические архаизмы, одно из значений у которых является устаревшим или устаревающим: feil sein (устар. знач.

«продаваться»), die Stube (устар. знач. «комната»), verwnschen (устар.

знач. «заколдовать»), das Lager (устар. знач. «место для сна»), richten (устар. знач. «казнить»).

Историзмами являются обозначения денежных единиц, которые ра нее находились в употреблении в Германии или в Европе: das Goldstck (золотая монета), der Taler (серебряная монета, которой в Германии пользовались до середины 18 века), der Heller (монета небольшого дос тоинства из меди или серебра), der Groschen (ранее находившаяся в употреблении европейская серебряная монета), der Dukaten (европей ская золотая монета, находившаяся в употреблении с 13 по 19 век). Сю да же относятся понятия, связанные с придворной жизнью: der Hofmann, die Kammerfrau, die Schatzkammer, der Allergndigste, die Kammerjungfer, der Kchenjunge;

названия устаревших профессий: der Krmer;

понятия, связанные с жизнью крестьян и ремесленников: der Knecht, das Lehrgeld, das Lustwldchen;

названия одежды: das Wams;

понятия, связанные с военной тематикой: der Husar, das Schwert.

Среди неологизмов также выделяется 3 группы:

1. Семантические неологизмы, возникшие в результате изменения значения данного слова.

2. Лексические неологизмы (собственно-лексические) – это неоло гизмы, появившиеся в результате заимствования слов из других языков.

3. Лексико-грамматические неологизмы – это слова, образованные с помощью материалов и моделей данного языка.

Исследования показали, что в текстах сказок встречается 23 неоло гизма, из них 83% – лексические неологизмы, 13% – лексико грамматические неологизмы, 4% – семантические неологизмы.

Лексические неологизмы – заимствованные слова уже были рас смотрены выше.

К лексико-грамматическим неологизмам относятся такие слова, как das Hifthorn (образовано путем сложения корней Hift + Horn), der Deckel (образовано путем прибавления суффикса -l), die Schlinge (образовано от глагола schlingen).

Семантическим неологизмом является слово die Bedingung, которое в 16 в. имело значение «законная сделка», «соглашение».

Четвертым принципом классификации словарного состава являет ся употребление слов в пределах определенной социальной или профес сиональной группы. На основании этого выделяется две группы лексики – специальная лексика и лексика отдельных групп общества. Специаль ную лексику можно подразделить на три группы:

1. Термины – слова, употребительные только в определенной специ альной научной или производственной области.

2. Профессиональная лексика, соотв. профессионализмы (полутер мины) – это, также как и термины, слова, употребительные в определен ной специальной научной или производственной области. Но в отличие от терминов профессионализмы – это нестандартизованные слова, кото рым не даются определения.

3. Профессиональные жаргонизмы – это разговорные дублеты спе циальной лексики. Чаще всего они очень образны и сильно эмоциональ но окрашены.

В текстах сказок представлены все группы специальной лексики ( слово): профессионализмы – 81%, термины – 16% и профессиональные жаргонизмы – 3%.

Встречается большое количество профессионализмов, находящихся в употреблении у представителей той или иной профессии. Это профес сионализмы портных: nhen, flicken, der Stich, die Stecknadel, die Nhna del, der Zwirn, die Elle;

ткачей: weben, das Weberschiffchen, der Webstuhl;

прях: spinnen, die Spindel, die Spule, das Spinnrad;

строителей: der Mrtel, die Fuge, der Sandstein, der Schraubstock;

музыкантов: die Violine, der Bogen;

сапожников: der Pfriem;

лесничих: hegen;

звездочетов: das Fernrohr. Основываясь на этих данных, можно сделать вывод, какие профессии были наиболее распространены в стране в рассматриваемую эпоху.

Кроме того, встречаются технические термины: die Walkmhle, das Malterholz и юридические термины: das Urteil, das Todesurteil, die Einrede.

Их количество незначительно, так как стиль текста является художест венным и для него несвойственно употребление терминов. При этом большая часть вышеприведенных терминов понятна читателю и не тре бует объяснения.

К профессиональным жаргонизмам можно отнести выражение из языка портных: einen feinen Verstand haben, dass man ihn in eine Nadel fdeln kann. Оно является образным, его профессиональное происхожде ние очевидно.

Лексику отдельных групп общества, которая также называется жар гоном, подразделяют на три группы.

1. Классовые жаргоны возникают при определенных исторических обстоятельствах и обычно представляют собой манеру общения высших кругов правящих классов в классовом обществе.

2. К жаргонам определенных групп (социолектам) относится лексика людей, которые вынуждены жить вместе или проводить много времени вместе. Сюда относятся жаргон солдат, студентов, моряков, школьников.

Такая лексика чаще всего является образной, она ограничена в употреб лении, содержит в себе оттенок иронии и сарказма.

3. Тайный язык (арго) – это жаргон деклассированных элементов – нищих, бродяг, воров, проституток.

В текстах сказок встречается лексика определенных групп общества (28 слов), из которой 10% – это классовый жаргон, 83% – жаргон соци альных групп и 7% – арго.

Лексика, принадлежащая к классовому жаргону, весьма немного численна, несмотря на то, что во многих сказках речь идет о королях и придворной жизни. Она представлена такими примерами, как: den Befehl erteilen, die Reverenz, der Allergndigste. Это явление можно объяснить тем, что большинство сказок было рассказано простыми людьми, кото рые не принадлежали к господствующим классам общества, поэтому они не могли владеть соответствующей лексикой.

В текстах сказок широко представлена лексика, характерная для языка определенных социальных групп. Это лексика из языка солдат и военных: auf der Hut sein, der Unteroffizier, der Fhnrich, blaue Bohnen, der Kriegsmann, der Feldobrist, der Sold, der Kriegsheld, linksum, komman dieren, abfeuern, das Geschtz;

а также лексика из языка охотников: das Hifthorn, der Hirschfnger, der Frischling, die Bchse, die Windbchse, der Rde, stecken.

В текстах также встречаются арготизмы из языка воров: die Feldglo cke (виселица), der Schwengel (повешенный на виселице). Такая лексика немногочисленна, потому что, будучи тайным языком, в литературе она встречается довольно редко. Скорее всего, вышеприведенные слова по пали в текст сказки, так как перестали быть тайными и перешли в состав разговорной лексики.

Пятым принципом для разграничения лексики является наличие двух форм существования и развития языка – устно-разговорной и книжно-литературной. Здесь выделяется три группы – это литературный язык, разговорный язык и диалект.

1. Литературный язык, слова и другие средства которого характери зуются книжностью употребления. Литературный язык обслуживает прежде всего литературу, науку, государственный аппарат, школу.

2. Разговорный язык, занимающий промежуточную позицию между литературным языком и диалектом. Территориально разговорный язык ограничен определенным регионом, функционально он в первую очередь является средством коммуникации при устном общении.

Кроме того, в разговорной речи часто встречаются эвфемизмы – слова, используемые для замены других, почему-либо нежелательных слов.

3. Диалект – лексика, служащая для непосредственного общения на определенной ограниченной территории.

В проанализированных текстах встречается 74 разговорных слова или выражения.

Среди разговорной лексики также можно выделить несколько групп:

• собственно разговорная лексика (54% от всей разговорной лекси ки): der Kerl (в знач. «парень»), sich fortmachen, sich nichts daraus ma chen, glitschen, glitzerig, gewaltig (при употреблении с глаголом), kriegen, gucken, zumut;

• лексика с отрицательной коннотацией (19%): hausen (в знач. «опус тошать»), der Ausbund, habschtig, lamentieren, der Gaul, der Schinder, der Knirps, der Lump, das Geschwtz;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.