авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Поморский государственный университет имени М.В. Ломоносова Факультет иностранных языков VIII Ломоносовские научные студенческие и аспирантские ...»

-- [ Страница 4 ] --

© Сухарева М.Н., А.А. Филинова, 3 курс, фр. отделение ПГУ Науч. рук.: Л.В. Александрова, канд. филол. наук, доцент каф. теории и практики перевода ПГУ (г. Архангельск) Лексика цветообозначения и особенности ее передачи с французского языка на русский Цвет является одной из констант культуры. Каждый народ по-своему воспринимает тот или иной цвет и, соответственно, разные языки по разному описывают различные цвета и их оттенки и обладают собствен ной цветовой символикой, отражающей определенные понятия, чувства, эмоции. Если сравнивать русский и французский языки в плане цвето отображения, то второй является более выразительным и имеет больше возможностей достаточно точно и эмоционально описать цвет или его оттенок.

В современном французском языке цветовой признак предмета мо жет выражаться четырьмя различными способами:

1. Простым прилагательным: robe verte, chapeau noir.

2. Сложным прилагательным: les yeux bleu fonc, la mer bleu-vert.

3. Адъективированным существительным: fauteuil elephant, habit ha vane.

4. Именным словосочетанием: robe vert bouteille.

Перейдем к подробному рассмотрению каждого из вышеперечислен ных способов цветообозначения.

1. Простые прилагательные.

К этой категории относятся как так называемые основные прилага тельные цвета (bleu, rouge, vert, gris, noir…), так и суффиксальные при лагательные (caftan vineux – кафтан винного цвета). Такие прилагатель ные согласуются в роде и числе с определяемым существительным: man teau gris, chemise grise. В предложении они выполняют функцию опре деления и стоят в постпозиции по отношению к определяемому слову.

© Филинова А.А., Что касается вопроса о степенях сравнения прилагательных, обо значающих цвет, и, как следствие, вопроса об их отнесенности к разряду качественных прилагательных, то нам они представляются спорными. Но мы согласимся с большинством лингвистов, которые склонны полагать, что прилагательные со значением цвета являются качественными, не смотря на то, что они не образуют форм степеней сравнения как тако вых. Однако для таких прилагательных существуют способы выражения степени проявления (или интенсивности) признака, что свойственно только качественным прилагательным. Степень интенсивности признака связана с аффективной, эмоциональной, экспрессивной оценкой и может выражаться словообразовательными и лексико-синтаксическими средст вами, такими как:

• Суффиксами -tre – суффикс ослабления признака bleutre – голубоватый, сине ватый -aud – суффикс усиления признака rougeaud – багровый -asse – суффикс с пейоративным значением blondasse – белесый, белобрысый • Наречиями si, extrmement, compltement, trs, trop, peine, tout/toute, plutt и прочими:

Il est devenu compltement rouge.

Кроме того, цветообозначающие прилагательные могут входить в со став сравнительных оборотов, что опять же свойственно только качест венным прилагательным: rouge comme une tomate. Таким образом, мы видим, что прилагательные со значением цвета не без основания отне сены к разряду качественных.

Следует отметить тот факт, что основные прилагательные цвета во французском языке имеют малую степень выразительности, но вместе с тем обладают большим количеством переносных значений и входят в со став многочисленных фразеологических оборотов, которые делают нашу речь более живой, яркой и образной. По наблюдению В.Г. Гака, фран цузские цветовые наименования используются в устойчивых словосоче таниях чаще, чем их русские соответствия. Приведем несколько приме ров сочетаний, в состав которых входят цветообозначающие прилага тельные:

- c’est ma bte noire для француза обозначает «он мне в высшей степени противен». Это выражение может употребляться не только по отношению к лицам, но и по отношению к предметам (la physique est ma bte noire – я ненавижу физику);

- un coup blanc – означает «попытка, не увенчавшаяся успехом, без результатное действие»;

- белый и черный цвета также используются для обозначения про тивоположных понятий в устойчивых выражениях. Например, aller du blanc au noir – бросаться из крайности в крайность;

dire blanc et puis noir – иметь семь пятниц на неделе;

- marquer qn l’encre rouge – затаить злобу на кого-либо;

- en tre/en rester bleu – разинуть рот от изумления, растеряться;

- faire grise mine qn – обозначает «быть неприветливым с кем-то, встретить кого-то с кислым видом»;

- rire jaune – смеяться неестественно, по принуждению.

2. Сложные прилагательные.

Сложные прилагательные цвета могут быть образованы путем при бавления к основному прилагательному цвета уточняющего прилага тельного clair / fonc (vert fonc, bleu clair) или сочетание двух основных прилагательных цвета (vert-bleu).

В отличие от русских сложных прилагательных цветообозначения, где первый элемент, выполняя функцию наречия, не согласуется с суще ствительным ни в роде, ни в числе, а второй элемент, являясь прилага тельным, согласуется с определяемым существительным, во французских сложных прилагательных со значением цвета оба элемента не согласу ются с определяемым существительным: Elle avait les cheveux chtain clair et les yeux gris-bleu.

Так же как и простые, сложные прилагательные цвета в предложе нии являются определением и стоят в постпозиции по отношению к оп ределяемому существительному. Степень интенсивности может выра жаться посредством сочетания с наречиями si, сompltement, tout/toute и другими.

3. Адъектированные существительные.

Современный язык особенно часто прибегает к использованию су ществительного для обозначения цвета. Объясняется это тем, что широ ко употребляемых прилагательных цвета (blanc, noir, bleu, gris…) немно го. Их недостаточно для выражения многих тысяч цветовых оттенков, различаемых человеческим глазом. К тому же основные цветовые прила гательные обозначают обобщенно-условное значение цвета (красный, синий, белый…), которым нельзя выразить десятки оттенков каждого общего цвета.

Существуют три модели обозначения цвета посредством существи тельного-цветообозначения:

- существительное-цветообозначение образует с определяемым су ществительным беспредложное именное сочетание robe crme;

- существительное-цветообозначение образует с определяемым су ществительным предложное именное сочетание lvre de corail;

- существительное-цветообозначение присоединяется к определяе мому существительному посредством слова уточнителя couleur – robe couleur citron.

Распространение конструкций с использованием существительного цветообозначения объясняется стремлением к сжатости, к краткости из ложения, а не упадком и ослаблением аффиксальной деривации прила гательных цвета, как это считают некоторые лингвисты (Ф. Брюно, А. Доза, Ж. Марузо). Подтверждением этого, согласно Е.Л. Михайловой, является то, что в языке используются именные конструкции даже в тех случаях, когда имеется синонимичное суффиксальное прилагательное:

lait – laiteux, vin – vineux, sang – sanguine.

Возникает вопрос, какова же грамматическая сущность этих сущест вительных: являются ли они неизменяемыми прилагательными, то есть переходят из одной лексико-грамматической категории в другую, или остаются существительными.

А.М. Пешковский отмечал, что процесс перехода отдельных слов из одной категории в другую вечен в языке. В тех случаях, когда процесс для данного слова завершен, когда оно уже перешло в другую катего рию, мы не видим никакой переходности, но когда переход совершается на наших глазах, мы останавливаемся в недоумении над словом и не знаем, к какой части речи его отнести. В этом вопросе мы разделяем точку зрения Е.Л. Михайловой и Ф.А. Третьяка, которые считают, что существительные-цветообозначения – это существительные, вступившие в процесс адъективации. Они выделяют три степени адъективации.

Первая степень адъективации характеризуется тем, что существи тельное, не меняя своей исходной грамматической формы, приобретает некоторые семантико-синтаксические признаки прилагательного. Среди цветообозначений, достигших первой степени адъективации выделяют:

abricot, argent, coquelicot, chocolat, ciel, citron, framboise, fraise, mile, olive, or, paille, sang, th, tomate и другие. Характерным признаком суб ститутов прилагательного первой степени адъективации Ф.А. Третьяк считает невозможность согласования в роде и числе с определяемым существительным.

Вторая степень адъективации характеризуется тем, что субститут прилагательного становится эквивалентом прилагательного, способным выполнять его основные функции и приобретать парадигму числа: lilas, cerise.

При третей степени адъективации субститут прилагательного приоб ретает все лексико-грамматические признаки имен прилагательных, в том числе и изменяемость в роде: orange, ocre, rose и прочие.

Стоит отметить, что мнения лингвистов расходятся по поводу суще ствительного marron. Г.Г. Соколова и В.Г. Гак относят его к первой сте пени адъективации (то есть считают его неизменяемым), а Ф.А. Третьяк и Е.Л. Михайлова – ко второй (тогда оно согласуется в числе с опреде ляемым существительным).

4. Именные словосочетания.

Цвет может обозначаться именным сочетанием типа прилагатель ное+существительное или существительное+прилагательное, где прила гательное характеризует существительное: des gants gris perle, des robes beurre frais. В этом случае не согласуются ни элементы внутри именного сочетания, обозначающего цвет, ни само сочетание с определяемым су ществительным.

Таким образом, мы рассмотрели все способы цветообозначения и убедились, что французский язык действительно обладает огромным за пасом и многочисленными возможностями образования лексических еди ниц со значением цвета.

Е.Д. Шанина, 3 курс, нем. отделение ПГУ Науч. рук.: Л.С. Заиченко, канд. филол. наук, доцент каф. теории и практики перевода ПГУ (г. Архангельск) Перевод немецкой народной сказки Сказка – прекрасное творение искусства, и в народном творчестве она, вероятно, самое большое чудо. Наша память неразлучна со сказкой.

Во всем великолепии явлены в ней сокровища народной разговорной речи. Читатель не замечает, как оказывается во власти вымысла и, на сколько интересным становится все, о чем ведет речь сказочник Термин «сказка» стал входить в употребление с XVII века, под ним понимается весьма популярный жанр устного народного творчества. Он отличается многоэпизодичностью, законченностью, драматической на пряженностью, четкостью и динамичностью развития действий. Положи тельный герой, преодолевая трудные препятствия, всегда достигает сво их целей. Сказке свойственен счастливый конец. В произведениях этого жанра все сосредоточенно вокруг основного персонажа и его судьбы.

В русском языке слово «сказка» появилось сравнительно поздно (в современном значении не раньше 17-го века). Древняя и средневековая Русь не знали его. Но это не значит, что не было сказок. Сказки перво начально обозначались другим словом (возможно – баснь, от глагола баять). Слово сказка обозначала сначала «сказанное или писаное слово, © Шанина Е.Д., имеющее силу документа. С 17-го века сказка приобретает свое совре менное значение. По-видимому, «те сказки», те показания, которые от бирались при судопроизводствах, были настолько недостоверны, что слово «сказка», означавшее «достоверный смысл», стало синонимом вы думки и лжи.

В немецком языке сказка обозначается словом «Mrchen». Корень «Mr» означает новость, chen – уменьшительный суффикс. «Mrchen» маленький, интересный рассказ (слово встречается с 18-го века и посте пенно закрепляется в значении «сказка»).

Особенности сказок Одна из особенностей сказки состоит в следующем: то чего не было и никогда не могло быть, рассказывается таким стилем, как будто всё рассказываемое, несмотря на свою необычайность, происходило в дей ствительности, хотя ни рассказчик, ни слушатель сказке не верят. Этим несоответствием определяется юмор сказки.

Другая особенность состоит в чрезвычайной динамике действия. Это характерно для всех видов повествовательного фольклора. Рассказчик и слушатель интересуются только действием, у них нет интереса к обста новке действия. Действие всегда совершается физически и в простран стве. Психологических романов, построенных на сложности человече ских взаимоотношений, с аналогами, взаимными объяснениями в фольк лоре не бывает.

В сказке герой, как правило, не имеет имени. Есть несколько типов героев, но они не представляют собой индивидуальных характеров. Имя «Иван» или «Ганс» есть имена типа, а не лица. Часто тип определяется его социальным положением: царь, солдат, крестьянин. В литературе каждый персонаж характерен для определенного сюжета и не может быть перенесен из одного произведения в другое, в фольклоре это воз можно.

В сказке все действующие лица делятся на положительных и отри цательных. При этом сказка обязательно занимательна, с идеей торжест ва добра над злом, все события в ней доведены до конца, незавершен ность не свойственна сказочному сюжету.

Сказка отличается строгой формой, обязательностью определенных моментов. В ней почти не бывает картин природы и быта. Ей присущи постоянные композиционные особенности: зачины и концовки, повторе ние эпизодов, трехступенчатое строение сюжета, введение лиц, живот ных и предметов, обычно чудесных, которые помогают герою достигнуть цели.

Братья Гримм и их творчество Поворотным моментом в истории литературной сказки стала дея тельность братьев Гримм, собирателей народных сказок. Братья Гримм нашли свой единый стиль – живой, простодушный, степенный, иногда лукавый.

В библиотеках разных городов братья находили забытые рукописи, старинные книги и открывали их для читателей. Они хотели разбудить покоящиеся веками творения, воскресить мудрость старины. Сказителей — пастухов, крестьянок, отставных солдат — они встречали во время прогулок в окрестностях их родного города Ханау. Им рассказывали сказки в соседской аптеке, в доме важного городского чиновника. Бра тья Гримм чаще всего обращались за помощью к пожилым людям, по скольку именно они могли поведать подлинные народные истории, а не вымышленные, именно пожилые люди хранили в памяти, пришедшие различными путями через века легенды, сказки – всё, чем так богат на род. Братья Гримм не ограничивались только собирательством и состав лением сборников. Сохраняя сказочные сюжеты в их первозданном, не тронутом виде, не нарушая строй, композицию, особенности речи геро ев, братья в то же время давали собранному материалу собственную языковую форму. Они нашли стиль, отличающийся простотой, но не стремились к дословному повторению услышанного. Самым важным для них было сохранить во всей чистоте и передать смысл и дух записывае мых преданий и легенд. Братья Гримм ничего не меняли и не искажали.

Они бережно подходили к сказкам, стремились записать их почти без изменений, нигде не урезая. Братья Гримм не жалели сил для сохране ния народных сказок, но упорно игнорировали опыт романтиков в облас ти литературной сказки, что могло бы показаться странным – ведь имен но романтики столь успешно разрабатывали этот жанр и призывали дру гих осваивать его, так как он таит в себе широчайшие возможности ху дожественного выражения. Братья Гримм упорно сопротивлялись К.

Брентано, предлагавшего свои услуги по части общего редактирования и издания их сказок, так как знали его страсть перекраивать всё по своему вкусу.

Братья Гримм являются авторами Эленбергской рукописи, где про исходит конструирование внутренней формы, создание «народного»

стиля. Язык, методы черпались из средневерхненемецких текстов. Это, прежде всего, синтаксическая архаизация: неуклюжий порядок слов, преобладание простых предложений при минимальном наборе соедини тельных союзов, неполнота сказуемых, несочетаемость слов с точки зре ния современного языка. В предложениях преобладают имена и глаголы, оставлены лишь необходимые эпитеты. В отношении литературной фор мы критерий «простоты» и «подлинности» раскрывается вычленением главных событий, отбрасыванием живописующих обстоятельств. Убраны черты литературного языка и, прежде всего, лирического дополнения, указывающего на рассказчика, язык обезличен: нет рассуждений, выво дов, объяснений.

Ряд особенностей виден только в немецком тексте: обилие усечен ных форм, старинная орфография, присутствие средневерхненемецких во внешне современных словах, что в переводе воспроизвести, конечно, невозможно. Задача переводчика при переводе народной сказки в дан ном случае парадоксальна: бороться против книжной литературности средствами самой литературы.

Заслуги братьев Гримм в сфере сказки неоценимы, им удалось пись менно зафиксировать наиболее распространенные в центральной части Германии сказки, с величайшим чутьём и умением оформить их стили стически (настолько тонко и безошибочно, что они безоговорочно были приняты немцами как истинно народные).

Сказка «Rumpelstilzchen» братьев Гримм Для исследования особенностей перевода немецкой народной сказ ки мы остановились на одном произведении братьев Гримм – сказке «Rumpelstilzchen». При этом основным методом исследования является сравнительный анализ – в работе рассматриваются переводы данной сказки Г. Петникова, А. Науменко и П. Полевого.

Название «Rumpelstilzchen» братья Гримм дают серенькому человеч ку, оно происходит от глагола «rumpeln» (грохотать). Духами, произво дящими шум (Rumpelgeister - громыхуны), называли домовых, а также рудничных цвергов. О последних, звавшихся Железная шляпка или Хме левая шляпка, имя которых также следовало угадать, повествовали ска зания из Нижней Саксонии.

Возможно, эта сказка является объединением народных верований с христианской традицией отпугивания черта. Существуют предположе ния, что под этим человечком имеется в виду черт, что восходит к тоте мистическим представлениям о силе имени: кто знает имя, тот и повеле вает носителем его. Данному образу давали различные названия, в не которых сказках он появляется как «Потрунчик-Порхунчик».

Переводчики по-разному справляются с задачей перевода данного слова. Г. Петников использует приём транслитерации в названии, таким образом, он создает новое слово, так как эквивалент в русском языке отсутствует. Но так как русскому читателю данное слово может быть не понятно, то в самом тексте перевода он использует слово «человечек».

П. Полевой переводит имя главного героя как «Хламушка», а А. Науменко, как «Громыхтишунчик», вероятно, исходя из происхожде ния немецкого слова.

В оригинале зачин вводит нас в повествование: «Es war einmal…», в зачине же дается первое представление об основных образах. В перево де авторы используют фразу, характерную для русской народной сказки, при этом им удается сохранить неопределенность времени действия.

Как в оригинале, так и в переводах завязка дает читателю пред ставление о медленно-этическом развитии действий, но медлительность обманчива. Сказка полна величайшего напряжения. Она не описывает, не характеризует, а стремится к действию.

Главными действующими лицами являются мельник и его дочь.

А. Науменко опускает данную информацию и повествует о маленькой девочке, которая пряла лен. В оригинале и переводах Г. Петникова и П. Полевого читатель знакомится с представителями двух поколений, та ким образом, переводчикам удается сохранить типичную черту волшеб ной сказки. Они используют при этом устойчивое сочетание «красавица дочь». Описание данной семьи является не реалистичным, а обобщен ным. При этом, при переводе, названия главных героев могут быть изме нены (как это делает, например, А. Науменко), но функции сказки, то есть основные действия главных героев изменены быть не могут.

Герои сказки являются не характерами, а типами, носителями опре деленных качеств. Образы неизменяемы внутренне, они раскрываются в действии, и это - главный прием их изображения. Они целиком зависят от своей сюжетной роли, и это необходимо учитывать при переводе. Од новременно действия сказочных героев создают содержание и компози цию сказки. Слитые в одной художественной идее, они образуют единое повествование – сюжет.

Переводчику также следует сохранять повествовательные единицы сюжета – мотивы. При этом мотивы располагаются в определенном по рядке. Центральным мотивом сказки братьев Гримм является создание золотых нитей. А. Науменко сильно меняет мотив, у его героини не по лучается плести лен, а получаются лишь золотые нити.

Сказочные мотивы часто подвергаются утроению, и данный прием можно наблюдать и в этой сказке: три ночи должна девушка прясть со лому, король приводит ее в три покоя, три раза человечек приходит к девушке, три ночи он дает на отгадывание имени. В сказке утроение действует как связующий элемент.

Как в оригинале, так и в переводах ложный помощник – серенький человечек – первый раз является внезапно, со стороны, а впоследствии он входит в сказку уже как персонаж отысканный. Это также является литературной нормой.

Особенностью волшебной сказки является то, что главный герой должен пройти трудное испытание. П. Полевой и Г. Петников передают эти основные черты сюжета, а А. Науменко резко отходит от них.

Итак, переводчик при переводе сказки несвободен в следую щих областях:

1. В передаче общей последовательности функций 2. В замене тех элементов, разновидности которых связаны с абсо лютной или относительной зависимостью 3. В выборе некоторых персонажей (хотя их имена могут быть раз личными) 4. В сохранении зависимости между начальной ситуацией и после дующими функциями Переводчик народной сказки должен быть знаком с основными принципами построения сказки. Ему не следует добавлять подробные описания, так как это несвойственно данному жанру. Главными героями являются традиционные образы, хорошо известные читателю, и они не являются индивидуальными характерами.

Особую сложность для перевода, несомненно, представляет безэк вивалентная лексика (например, имя Rumpelstilzchen). В данном случае не существует исключительно одного «правильного» решения, и очень часто переводчик оказывается перед выбором.

Если говорить о грамматических особенностях оригинала, то в тексте часто используется архаичная форма глагола – ward. В переводе данную черту передать на русский язык невозможно. При переводе фразы «so musst du sterben» переводчики учитывают традиции русской народной сказки, особенно ярко это проявляется у Г. Петникова. Сочетание «не миновать смерти» очень распространено в русских сказках.

По-разному переводится прилагательное «goldgieriger». Перевод та ких слов (немецкий язык чрезвычайно богат ими) представляет опреде ленную трудность для переводчика, так как подыскать соответствующий эквивалент в языке перевода достаточно сложно. П. Полевой решает эту задачу при помощи повтора: «сердце его еще сильнее прежнего жажда ло золота и золота». Г. Петников переводит это, используя составную сравнительную степень прилагательного - «еще более жадным».

При переводе невозможно передать такие особенности грамматиче ского строя, как: back, brau, hol, используемые братьями Гримм для при дания ритмичности тексту. Поэтому переводчику придется искать другие способы придания мелодичности.

Художественный перевод в силу его особенностей отделен от других видов перевода. Отличие состоит в том, что для процесса художествен ного перевода характерно наличие образного мышления. Элементом тек ста может быть не только слово и словосочетание со своим смысловым значением, но и художественный образ, стилистический элемент.

Словарь не освобождает переводчика от учета роли контекстуаль ных факторов и особенностей индивидуального авторского стиля. Учет этих особенностей – задача переводчика. В этом и проявляется его твор чество. Возможность использования в переводе нешаблонных решений вносит элемент подлинного творчества в переводческий труд. В то же время переводчик, несомненно, может и должен широко использовать в своих переводах уже устоявшиеся соответствия, которые можно найти в словарях.

В то же время словарь не освобождает переводчика от самостоя тельных поисков и решений и от мучительного анализа текста. Ни в од ном словаре не говорится, что предлагаемый перевод являет собой окончательное переводческое решение. У переводчика есть право отли чаться от автора, быть независимым, но лишь в той мере, в какой это нужно для передачи оригинала. Нужно уметь почувствовать, когда и в какой мере можно удалиться от авторского текста. Нельзя разрывать ни ти, привязывающие переводчика к автору, подменять перевод переска зом.

Важнейшим условием при переводе должна быть ориентация на то, что задачи, решаемые переводчиком, не тождественны задачам автора.

Разница между этими задачами состоит в следующем:

Во-первых, творчество автора и труд переводчика не одинаковы по своему характеру: автор создает новое произведение на своем родном языке на базе своих знаний, опыта, наблюдений;

переводчик же воссоз дает уже готовое произведение автора на другом языке, и при этом при передаче смысловых и стилистических оттенков текста опирается на свой объем знаний и опыта.

Во-вторых, автор работает, не будучи стесненным какими-либо творческими рамками или рамками плана выражения, тогда как творче ство переводчика протекает в строго обусловленных рамках.

В-третьих, авторы художественных текстов, действительно, могут увлекаться своими мыслями и полностью отдаваться вдохновению. Но вдохновение переводчика не должно резко отходить от оригинала.

Общим для автора и переводчика является то, что они находятся под давлением времени, в котором они живут, и это находит яркое проявле ние в их стиле и речи.

Автор излагает свои мысли, следуя законам речевого строя на своем родном языке, оперируя присутствующими в его сознании и памяти представлениями и ассоциациями о различных явлениях жизни и окру жающей действительности;

переводчик же передает мысли с иностран ного языка и живет обычно в стране с иной культурой.

Несомненно, исследование переводов немецкого фольклора дает возможность выработать критерии для оценки перевода произведений народного творчества. Исследование переводов сказки обогатит наше представление не только о культуре и истории этого народа, его духов ной общности, но и о рациональном своеобразии языка, совпадении или кардинальном расхождении между русским и немецким языком, устано вит средства народного творчества на том или ином языке.

Перевод художественной литературы - очень сложная задача. Не может существовать отдельной лингвистической теории художественного перевода. В некоторых случаях получается добросовестный текстуаль ный перевод, точь-в-точь похожий на подлинник, в других случаях уда ется сохранить особенности оригинала лишь частично. С одной стороны, у переводчика есть свое творческое лицо, и его работу можно рассмат ривать как выражение индивидуальности в создании произведения на другом языке. Но вместе с тем он не может забывать о переводческой норме.

Т.С. Щербинина, 3 курс, англ. отделение ПГУ Науч. рук.: О.А. Шпякина, канд. филол. наук, доцент каф. теории и практики перевода Особенности перевода английской народной сказки Сказка – весьма популярный жанр устного народного творчества.

Она отличается строгой формой, обязательностью определенных момен тов, а также устойчивостью компонентов. В сказке заложен как бы спрессованный опыт человечества, она выражает народную мудрость, народное представление о добре и зле, народную мечту о справедливо сти и счастье.

Отличительной особенностью английской народной сказки является ее сближение с быличкой, коротким одноэпизодным рассказом о якобы происшедшем в действительности чудесном событии. Практически во всех сказках есть «локализация» происходящего события – каждый рас сказчик связывает произошедшее в сказке с конкретным местом.

Самыми характерными сказками Британских островов являются сказки об эльфах и феях. Не менее часто в английских сказках встреча ются и великаны, которых неизменно побеждает храбрый и умный Джек.

Надо заметить, что в сказках Британских островов довольно заметно влияние рыцарской литературы – прежде всего, легенд из цикла сказа ний о короле Артуре и славных рыцарях Круглого Стола.

Для каждой исторически сложившейся области в Великобритании – Англии, Уэльса, Шотландии и Ирландии – характерны определенные жанры сказок. В Англии преобладают комические бытовые и сказки о призраках и живых мертвецах, в Уэльсе – волшебные сказки об эльфах и феях, в Шотландии – архаичные сказки, в которых заметно «тотемиче ское» влияние архаичного общества, а в Ирландии – сказки, в которых большую роль играют демоны и ведьмы.

Любая сказка, возникающая в условиях одной национальной куль туры, без сомнения обладает огромной степенью культурологического © Щербинина Т.С., содержания, которое проявляется в имени персонажа, названии мест, языковых средствах. Так, сказка принадлежит к тому роду художествен ных произведений, которые обладают едва ли не самым богатым арсена лом средств художественного воздействия: эпитеты, сравнения, фразео логические обороты. В связи с разной степенью экспрессивности языков, русский перевод более эмоциональный, чем оригинал на английском.

Данные особенности и являются причиной основных трудностей, возни кающих при переводе английских сказок на русский язык.

Таким образом, для адекватного восприятия имплицитного содержа ния текста представителями других культур необходима перекодировка единиц исходного текста, т.е. его прагматическая адаптация, внесение определенных поправок на социально-культурные, психологические и иные различия между получателем оригинального текста и перевода.

Таким образом, при переводе английской народной сказки особое внимание нужно уделять: формулировкам зачинов и концовок, времени и места действия, именам персонажей и способам обращения к ним, осо бенно если не существует прямых эквивалентов в языке перевода, реа лиям английской культуры, стилю сказки, грамматическим и стилистиче ским конструкциям, форме сказке: четкой структуре ее построения.

Перевод сказки означает не просто перевод с одного языка на дру гой, но чаще перевод с одной культуры на другую. Сохранение нацио нального колорита художественного произведения, и сказки особенно, является необходимым условием при переводе английских сказок на русский язык.

Актуальные вопросы межкультурной коммуникации и страноведения Л.С. Елизарова, В.В. Скрипченко, 2 курс, нем. отделение ПГУ Науч. рук-ли: Л.Ю. Щипицина, канд. филол. наук, доцент каф. нем.

языка, Н.С. Смирнова, преподаватель каф. нем. языка ПГУ Особенности передачи идей Болонского процесса в русском и немецком педагогическом дискурсе Целью данного исследования является описание основных идей Бо лонского процесса и выявление особенности их передачи в русском и немецком педагогическом дискурсе.

«Болонским» принято называть процесс создания странами Европы единого образовательного пространства. При этом отмечается, что Бо лонская декларация – не реформа, навязываемая правительством или учреждениям высшего образования, а глубоко назревшая необходимость преобразований, направленных на усиление роли университетов как но сителей современной интеграции (реинтеграции) Европы (Байденко 2004: 114).

Болонский процесс подчинен двум общим условиям:

• построению Европейского пространства высшего образования;

• укреплению международного престижа европейских университе тов.

Целями Болонского движения являются:

«конкурентноспособность европейской системы высшего об разования;

мобильность и возможность трудоустройства на европейском пространстве» (Болонский процесс 2002: 302).

© Елизарова Л.С., Скрипченко В.В., Болонский процесс направлен на сближение, а не «стандартизацию»

или «унификацию» высшего образования в Европе. Проявляется глубо кое уважение к основополагающим принципам автономности и многооб разия. Качество высшего образования – ключевая цель Болонского про цесса.

Известно, что преобразования необходимо осуществлять на тща тельно подготовленной почве. Это подразумевает выявление ряда этапов или составных элементов вводимой системы реформ. В качестве таких составных элементов и обязательных принципов Болонского процесса отмечаются:

• многоуровневая система высшего образования (бакалавриат и магистратура);

• введение системы академических кредитов (ECTS – European Credit Transfer System);

• обеспечение мобильности студентов и преподавателей;

• выдача единого Европейского приложения к диплому, где на анг лийском языке указываются изученные дисциплины;

• введение системы управления качеством высшего образования и др.

Кроме того, в настоящее время все чаще говорится об общеевропей ском не только образовательном, но и исследовательском пространстве, что подразумевает также мобильность ученых (Касевич и др. 2004: 6).

В исследовательской части нашей работы было рассмотрено, как ос вещается Болонский процесс в русском и немецком педагогическом дис курсе. Под педагогическим дискурсом мы понимаем вслед за В.И. Кара сиком совокупность текстов и речевых практик в определенной сфере, в данном случае, педагогической, связанной с педагогическими социаль ными институтами, в первую очередь, вузами (Карасик 1999). В качестве источников текстов педагогического дискурса были использованы моно графии и научные статьи российских и немецких ученых. Далее будут представлены основные проблемы, на которые указывают исследователи при освещении идей Болонского процесса отдельно для России и для Германии.

В отношении распространения идей Болонского процесса в россий ском образовательном сообществе исследователями отмечается, что многие вузы даже не включились в обсуждение данной проблематики, что само по себе является тревожным обстоятельством. Кроме того, в российском представлении идей Болонского процесса сегодня бытуют многие мифы, иллюзии и завышенные ожидания, предрассудки и страхи.

В связи с этим выделяются две основные позиции по отношению к реа лизации идей Болонского процесса в России:

• «Болонские оптимисты»

• «Болонские пессимисты».

Болонские пессимисты при этом представляют два полярных лагеря:

- для одних вхождение России в Болонский процесс будет означать тотальный развал отлично зарекомендовавшей себя на протяжении мно гих десятилетий системы высшего образования в нашей стране, - для других – это санкция для столь же тотальной реорганизации и самого радикального реформирования этой системы под «болонскими»

лозунгами.

В действительности Россия может и должна стать равноправным со автором масштабного образовательного проекта, который начался в Ев ропе и который, по всей видимости, так или иначе, затронет весь мир.

Показательна в этом плане монография, в самом названии которой за ключено отношение к возможностям России при реализации идей Болон ского процесса: «Мягкий путь» вхождения российских вузов в Болонский процесс (2005).

Таким образом, для России важно верно понимать принципы, задачи и цели Болонского процесса, распространять их среди вузов, что позво лит правильным образом присоединиться к движению создания единого общеевропейского образовательного пространства.

В Германии идеи Болонского процесса уже достаточно «прижи лись», укоренились и успешно работают. Речь идет в большей степени о построении общеевропейской системы высшего образования, конкурент ной с американской, и даже превосходящей ее;

о подготовке высококва лифицированных специалистов.

Это можно проиллюстрировать следующими высказываниями из не мецкой педагогической литературы:

„Tiefer liegende Reformursachen“ „An deutschen Hochschulen ist die Vergabe von Bachelor- und Master-Graden mglich geworden“.„Die Umset zung des Bologna-Prozesses ist in Deutschland relativ weit fortgeschritten»

(Aigner 2006: 24-26).В данных высказываниях раскрывается «глубин ная» необходимость введения реформы, выражается оптимистичный на строй на реализацию идей Болонского процесса, констатируется успеш ность введения отдельных положений Болонской системы, в частности, бакалавриата и магистратуры.

Итак, Болонский процесс – процесс кардинальных реформ высшего образования с целью придания последнему тех качеств, структур и па раметров, которые соответствуют обществу знаний и востребованы этим обществом. Обсуждение идей и проблем Болонского процесса происхо дит в педагогическом дискурсе разных стран, в том числе, России и Гер мании. При этом сущность, принципы и цели Болонского процесса на любом языке описываются одинаково. Определенные отличия при вос приятии Болонского процесса связаны с активностью включения в про цесс обсуждения его идей (в Германии в этом обсуждении принимают практически все вузы, в России же далеко не все включились в обсуж дение данных проблем). Акценты при обсуждении идей Болонского про цесса также различны. В России существуют Болонские «оптимисты» и «пессимисты», речь ведется о начале, о вхождении в Болонский про цесс. в Германии же не только представлен оптимистичный взгляд на данную проблему, но и констатируются определенные успехи.

1) Байденко В.И. Болонский процесс: Курс лекций. – М.: Логос, 2004. – 208 с.

2) Болонский процесс: нарастающая динамика и многообразие (документы международных форумов и мнения европейских экспертов) / Под. ред. В.И.

Байденко. – М.: Исследовательский центр проблем качества подготовки спе циалистов, 2002.

3) Карасик В.И. Характеристики педагогического дискурса // Языковая личность: аспекты лингвистики и лингводидактики: Сб. науч. тр. Волгоград:

Перемена, 1999. - С.3-18.

4) Касевич В.Б., Светлов Р.В., Петров А.В., Цыб А.В. Болонский процесс. – СПб: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004. – 108 с.

5) «Мягкий путь» вхождения российских вузов в Болонский процесс. – М.:

ОЛМА-ПРЕСС, 2005. – 352 с.

6) Aigner, E. Der Bologna-Prozess. Reform der europischen Hochschulbildung.

Chancen der Informations- und Kommunikationstechnologie. Schriften der Johan nes-Kepler-Universitt Linz, 2006.

Н.Н. Корякина, 5 курс, англ. отделение ПГУ (г.Архангельск) Науч. рук.: А. Эдвардссон, ст. преп-ль каф. современных языков ПГУ Универсальное и национальное в восприятии действительности Воспринимать действительность нам помогает ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА, то есть исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представле ний о мире, определенный способ концептуализации действительности.

Понятие языковой картины мира восходит к идеям В. фон Гумбольд та и неогумбольдтианцев (Вайсгербер и др.) о внутренней форме языка, с одной стороны, и к идеям американской этнолингвистики, в частности так называемой гипотезе лингвистической относительности Сепира Уорфа, - с другой.

Можно представить современные представления о языковой картине мира в кратком виде следующим образом. Каждый естественный язык © Корякина Н.Н., отражает определенный способ восприятия и организации (= концептуа лизации) мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую еди ную систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка. Свойст венный данному языку способ концептуализации действительности от части универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир немного по-разному, через призму сво их языков. С другой стороны, языковая картина мира является наив ной в том смысле, что во многих существенных отношениях она отли чается от научной картины. При этом отраженные в языке наивные представления отнюдь не примитивны: во многих случаях они не менее сложны и интересны, чем научные. Таковы, например, представления о внутреннем мире человека, которые отражают опыт интроспекции десят ков поколений на протяжении многих тысячелетий и способны служить надежным проводником в этот мир. В наивной картине мира можно вы делить наивную геометрию, наивную физику пространства и времени, наивную этику, психологию и т.д.

Так, например, заповеди наивной этики реконструируются на осно вании сравнения пар слов, близких по смыслу, одно из которых ней трально, а другое несет какую-либо оценку, например: хвалить и льстить, обещать и сулить, смотреть и подсматривать, свидетель и согля датай, добиваться и домогаться, гордиться и кичиться, жаловаться и ябедничать и т.п. Анализ подобных пар позволяет составить представле ние об основополагающих заповедях русской наивно-языковой этики:

нехорошо преследовать узкокорыстные цели;

нехорошо вторгаться в частную жизнь других людей;

нехорошо преувеличивать свои дос тоинства и чужие недостатки.

Итак, понятие языковой картины мира включает две связанные меж ду собой, но различные идеи: 1) что картина мира, предлагаемая язы ком, отличается от научной (в этом смысле употребляется также тер мин наивная картина мира) и 2) что каждый язык рисует свою картину, изображающую действительность несколько иначе, чем это де лают другие языки.

Реконструкция языковой картины мира составляет одну из важней ших задач современной лингвистической семантики. Исследование язы ковой картины мира ведется в двух направлениях, в соответствии с на званными двумя составляющими этого понятия. С одной стороны, на ос новании системного семантического анализа лексики определенного языка производится реконструкция цельной системы представлений, от раженной в данном языке, безотносительно к тому, является она специ фичной для данного языка или универсальной, отражающей наивный взгляд на мир в противоположность научному. С другой стороны, ис следуются отдельные характерные для данного языка (=лингвоспецифичные) концепты, обладающие двумя свойствами: они являются ключевыми для данной культуры (в том смысле, что дают ключ к ее пониманию) и одновременно соответствующие слова плохо переводятся на другие языки: переводной эквивалент либо вообще от сутствует (как, например, для русских слов тоска, авось, удаль, воля, не прикаянный, шведское слово lagom, которое на русский приводится при мерно как «в меру»), либо такой эквивалент в принципе имеется, но он не содержит именно тех компонентов значения, которые являются для данного слова специфичными (таковы, например, русские слова душа, судьба, счастье, справедливость, пошлость, как бы, шведские Ensamhet «оди ночество», Jmlikhet «равенство», Enighet «единство», Frnuftstanken «благо разумие»).

В современных когнитивно-ориентированных исследованиях по эт нолингвистике, можно условно выделить релятивистское и универ салистское направления: для первого приоритетным является изучение культурной и языковой специфики в картине мира говорящего, для вто рого - поиск универсальных свойств лексики и грамматики естественных языков.

Примером исследований релятивистского направления в этнолингви стике могут служить работы Ю.Д. Апресяна, Н.Д. Арутюновой, А. Вежбицкой, Т.В. Булыгиной, А.Д. Шмелева, Е.С. Яковлевой и др.

Приведем для примера фрагмент описания слова авось из книги Т.В. Булыгиной и А.Д. Шмелева «Языковая концептуализация мира»:

«... авось значит вовсе не то же, что просто "возможно" или "может быть".... чаще всего авось используется как своего рода оп равдание беспечности, когда речь идет о надежде не столько на то, что случится не которое благоприятное событие, сколько на то, что удастся избежать какого-то крайне нежелательного последствия. О человеке, ко торый покупает лотерейный билет, не скажут, что он действует на авось.

Так, скорее, можно сказать о человеке, который... экономит деньги, не покупая медицинской страховки, и надеется, что ничего плохого не случится» (Булыгина, Шмелев 1997).

Примером исследований универсалистского направления в этнолин гвистике являются классические работы А.Вежбицкой, посвященные принципам описания языковых значений. Цель многолетних исследова ний Вежбицкой и ее последователей - установить набор так называемых семантических примитивов, универсальных элементарных понятий, комбинируя которые каждый язык может создавать бесконечное число специфических для данного языка и культуры конфигураций. Семанти ческие примитивы являются лексическими универсалиями, иначе говоря, это такие элементарные понятия, для которых в любом языке найдется обозначающее их слово. Эти понятия интуитивно ясны носителю любого языка, и на их основе можно строить толкования любых сколь угодно сложных языковых единиц. Изучая материал генетически и культурно различных языков мира, в том числе языков Папуа - Новой Гвинеи, авс тронезийских языков, языков Африки и аборигенов Австралии, А. Вежбицкая постоянно уточняет список семантических примитивов. В ее работе «Толкование эмоциональных концептов» (Вежбицкая 1997) приводится следующий их список:

• субстантивы - я, ты, кто-то, что-то, люди;

• детерминаторы и квантификаторы - этот, тот же самый, другой, один, два, много, все/весь;

• ментальные предикаты - думать (о), говорить, знать, чувство вать, хотеть;

• действия и события - делать, происходить/случаться;

• оценки - хороший, плохой;

• дескрипторы - большой, маленький;

• время и место - когда, где, после/до, под/над;

• интенсификатор - очень.

Сравнивая слова, конструкции, тексты, являющиеся в различных языках как будто бы точными соответствиями используя разработанный ею метаязык семантических примитивов, А.Вежбицкая показывает, что прямые переводные эквиваленты могут скрывать существенные культур но обусловленные различия. Когда мы говорим, например, о дружбе, свободе, гневе, мы невольно приписываем этим понятиям культурно обу словленные смыслы, присущие соответствующим словам данного языка.

Тем самым мы придаем им несуществующую универсальность и совер шаем серьезную культурную ошибку. Шведское понятие vn не включает в себя тех смысловых компонентов, которые присущи русскому понятию друг Западное понятие предполагает значение множественности. В современной мобильной Европе, где место жительства может меняться каждые 4-5 лет, количество друзей исчисляется десятками. Лингвисти ческим подтверждением «множественности» может служить выражение «en vn till mig», вполне нормативное в отличие от «en son till mig» или «en man till mig», свидетельствующее о том, что носитель языка не вы членяет друга индивидуально, а причисляет его к некой категории напо добие ”en kolleg till mig”, ”en student till dig”. Мы видим, что в культуре произошел переход от идеала вечной дружбы к идеалу перемен, веду щих к знакомству с новыми людьми.

Причины перемен в культурном компоненте значения слова «vn»

коренятся в изменениях, произошедших в европейских обществах, на шедших отражение в их культурах. Первая причина уже была указана.

Развитие технологий и унифицирование жизненного пространства при вели к большой мобильности населения. США особенно преуспели в этом, но современное состояние единой Европы не оставляет сомнений в том, что такое направление развития становится доминирующим в раз витых странах. Вторая причина также связана с развитием инфраструк туры общества и заключается в следующем. Старая идея постоянства в дружбе была тесно связана с идеей помощи и поддержки друг друга. С течением времени и развитием общества в таких формах, которые обес печивают все виды поддержки: финансовой, моральной, психологиче ской и т. д. через специальные учреждения, необходимость получения помощи от узкого круга надежных друзей отпала. Культурный компонент семантики слова «vn» изменился. Старое «Я хочу делать хорошее ДЛЯ человека» уступило место новому: «Я хочу делать что-то ВМЕСТЕ с че ловеком;

когда я с человеком, я чувствую себя хорошо» (Wierzbicka 1997: 40). Друзья стали восприниматься не как люди, к которым обра щаются в период трудностей, а как люди, с которыми приятно проводить время. Само понятие дружбы ассоциируется с удовольствием, общим опытом позитивного плана и совместными занятиями.

Вывод, который обоснованно делает А. Вежбицкая, заключается в том, что идеал дружбы как глубоких и длительных отношений, которые требуют большого участия друг в друге, уступил место идеалу дружест венности и дружелюбия в ограниченных и краткосрочных отношениях.

Под влиянием демократических процессов, динамичности и интенсивно сти жизни дружественность стала обязательной как средство обсуждения и разрешения конфликтов при личных взаимодействиях, что находит свое выражение в лингвистических факторах — высокой частотности употребления в языке слова «vn» в значении «знакомый», «приятель», «коллега, с которым более близок, чем с остальными», «сосед, с кото рым можно вместе заняться какими-то делами» и т. д.

Обратимся теперь к краткому компонентному анализу русского слова «друг» в поисках культурного компонента его значений. А. Вежбицкая прежде всего приводит нелингвистические свидетельства социальных отношений в России, согласно которым в России «социальные круги обычно более узкие, чем на Западе, особенно в Америке... Но отношения у русских более интенсивные, более требовательные, более продолжи тельные и более вознаграждающие» (Wierzbicka 1997: 55). Интенсив ность взаимоотношений у русских кажется людям с Запада и забавной, и утомительной. Русские ищут не партнера по разговору, но родственную душу, которой можно раскрыть сердце, поделиться своими несчастьями и трудностями, облегчить таким образом боль переживаемого. «Русские ждут от друга полной преданности» (там же), «нравственного сочувствия и деятельной помощи» (Верещагин, Костомаров 1999: 17). Многие за падные аналитики связывали такое русское отношение к дружбе с усло виями жизни в России, где помощь могла осуществляться только таким институтом. Социологические исследования подтверждают важность этой категории в системе ценностей русского народа.


С лингвистической точки зрения русский язык вообще обладает ис ключительно богатым арсеналом для категоризации человеческих взаи моотношений. Лингвистически целый ряд русских слов, обозначающих различную степень близости людей: «друг, подруга, приятель, товарищ, знакомый» покрывает семантику шведского слова «vn», но при этом ни одно из слов не совпадает с ним полностью.

Список литературы 1) Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Языковая концептуализация мира (на при мере русской грамматики). М.: Школа «Языки русской культуры», 1997.

2) Вежбицкая А. Толкование эмоциональных концептов // Вежбицкая А.

Язык. Культура. Познание. – М.: Русские словари, 1997. – С.326-375.

3) Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. В поисках новых путей развития лин гвострановедения: концепция рече-поведенческих тактик. – М., 1999.

4) Wiezbicka A. Understanding Cultures Through Their Key Words. English, Russin, Polish, German, and Japanese. – Oxford: Oxford University Press, 1997.

Н.Н. Кузнецова, 2 курс, англ. отделение ПГУ Науч. рук.: Т.М. Багдасарян, канд. филол. наук, ст. преп-ль каф. англ.

языка ПГУ (г. Архангельск) Маркеры категоричного суждения в английском и русском языке На сегодняшний день становятся более очевидными проблемы в об ласти межкультурной коммуникации. Актуальным является и изучение © Кузнецова Н.Н., маркеров категоричного суждения, при этом не только в лингвистиче ском, но и культурном аспекте.

Одно из определений категоричного суждения звучит следующим образом: это суждение, в котором предикат утверждается или отрицает ся относительно субъекта без формирования каких-либо условий, и при этом исключаются какие-либо альтернативные предикаты (Словарь ло гики).

Для рассмотрения маркеров категоричного суждения необходимо определить русские и английские национально-культурные особенности, потому что они отражаются в языке.

Можно отметить такие особенности английского поведения как тща тельное соблюдение этикетных норм, невмешательство в личную жизнь, рациональность, консерватизм.

Главным отличием русского национального характера являются та кие характеристики как широта души, открытость, щедрость.

Наиболее распространенной формой выражения категоричности яв ляются императивные конструкции. Чаще всего в таких конструкциях используются глаголы в повелительном наклонении:

* Иди туда немедленно!

* Tell me the truth right now! (bare infinitive) Возможно использование инфинитивов:

* Сидеть тут и никаких разговоров!

В разговорной речи могут встретиться формы прошедшего и будуще го времени:

* Ну, теперь пошел за нами, разиня!

Широко распространенной формой выражения категоричности в английском языке являются модальные глаголы долженствования. Их разнообразие позволяет вежливым англичанам варьировать степень ка тегоричности:

* You must go there.

* You should go there.

Примерами модальных глаголов в русском языке являются хотеть, жаждать, желать подобать, надлежать и т.д. Последние два используют ся для выражения категоричности:

* Вам надлежит явиться к 7 часам.

Категоричность могут выражать модальные частицы. В русском язы ке это частицы дай, дай-ка, чтобы и т.д. В английском – just, only:

* Чтобы я еще туда пошел!

* Just tell me what you want.

Маркером категоричного суждения являются прилагательные и на речия в превосходной степени:

* Ты на свете всех милее, всех румяней и белее.

В английском языке степень сравнения – единственная присущая прилагательному категория (the newest fashion).

В разговорной речи часто возможно усиление при помощи that (Ар нольд 1981: 152-153):

* She is that foolish.

Экспрессивной формой выражения категоричности в английском языке является решительное отрицание (там же: 175):

* It is not unlikely = it is likely (литота) Решительное отрицание также выражается с помощью частиц не и ни, ни…ни, neither...nor:

* На небе не видно ни луны, ни звезд.

* The day was neither sunny nor rainy.

Категоричность выражают эксплицитно-негативные идиомы в кон тексте императива. Они выражают запрет, предостережение:

* Не вешай лапшу на уши!

* Смотри, не сядь в лужу!

Можно сделать вывод, что и русский, и английский языки распола гают довольно большим набором средств выражения категоричности.

Наиболее распространенной формой в русском языке является импера тив и инфинитивные конструкции. В английском – модальные глаголы во всем их разнообразии. Но значительное культурное различие лежит в контекстах использования данных маркеров категоричного суждения.

Главный вывод при этом – привычному к категоричности русскому при разговоре на английском языке следует смягчать категоричность и не использовать «чистый» императив в тех ситуациях, где он мог бы быть уместен при разговоре на русском языке.

Список литературы 1) Арнольд И.В. Стилистика современного английского языка. — М.,1981.

2) Словарь логики онлайн – http://mirslovarei.com/content_log/Kategoricheskoe-Suzhdenie-138.html Е.П. Савченко, 5 курс, англ. отделение ПГУ Науч. рук.: М.Г. Мелентьева, канд. филол. наук, доцент каф. теории и практики перевода ПГУ (г.Архангельск) Трансформация метафорического образа счастья в сказке «Волшебник страны Оз»

и ее русскоязычной интерпретации Как известно, в основе сказки лежит метафора. Несмотря на то, что изучение метафоры восходит к Аристотелю, до сих пор нельзя сказать, что существует окончательная система взглядов на это явление.

Традиционный взгляд на метафору заключается в трактовке ее как одного из тропов. В широком смысле метафора понимается как любое языковое выражение с переносным смыслом. Как выразилась О.А. Свирепо (Свирепо 2004: 15), исследователь в области психолингви стики, метафора – это «слово-сфинкс», которое тоже имеет свою загад ку. По мнению данного автора, слово «метафора» имеет две части: мета – «совместно, сообща», и фора – «движение». В результате можно прий ти к выводу, что метафора связана с объединением. Но это не просто сложение понятий, это взаимовлияние и взаимосвязь элементов, которые объединяются, чтобы создать уже совершенно новое целостное образо вание. Следует отметить, что данный процесс объединения основывается © Савченко Е.П., на сравнении. Этот постулат принят большинством исследователей, изу чавших и описывающих метафору.

Однако если с точки зрения логики метафора – это скрытое сравне ние, то с точки зрения философии и психологии метафора – особый об раз мировосприятия и миропонимания. Поэтому следует учитывать, что для процесса метафоризации также важен и человеческий фактор, т.е.

принцип антропоцентричности.

Теперь обратимся к вопросу трансформации метафорического образа из одного языка в другой. В данном случае под трансформацией следует понимать изменения метафорического образа в ходе его переноса из одной лингво-культурологической реальности в другую.

Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и устройства мира, или «языковую картину мира». Известно, что знания людей об объективной действительности организованы в виде концептов (под концептом понимается глобальная мыслительная единица, представляющая собой основу структурированного знания).

Любой национальный язык отражает когнитивные структуры и вербализирует концепты в свойственном только ему виде.

Следовательно, носители разных языков имеют свою сложившуюся систему концептов и соответственно свою языковую картину мира.

Данное различие и является причиной трансформации метафорического образа при переходе из одного языка в другой.

Как уже было сказано ранее, метафора – основа сказки. В свою очередь сказки отображают обобщенное поэтическое и философское мировосприятие народа. В результате мы приходим к выводу, что сказка – это своеобразное отображение языковой картины мира посредством использования метафорических образов. Поэтому причиной трансформации используемых в сказках метафорических образов будет являться расхождения в языковой картине мира.

Рассмотрим то, как осознание концепта «счастье» влияет на построение сказочных метафорических образов в русской и американской сказках.

Одним из существенных различий является то, что в русском вари анте главная героиня, девочка Элли, чтобы попасть домой, должна по мочь трем существам добиться исполнения их самых заветных желаний.

В американской сказке об этом условии ничего не говорится. Здесь девочка просто должна добраться до Изумрудного Города, чтобы ей помог Гудвин. В первом случае Элли должна бороться за свое счастье.

Волшебница страны жевунов, откуда девочка и начинает свой путь, так ей и говорит: «Иди, ищи, борись». Во втором случае героине обещают волшебное покровительство и помощь во всем. Отсутствие могущественного покровителя, обладающего волшебством, является характерной чертой всех русских сказок. В сказках зарубежных писателей, например в сказках «Золушка» и «Спящая Красавица», присутствуют волшебные помощники, Феи-крестные. В русских же сказках герои получают помощь, если они сами готовы помочь.

Например, в сказке «Гуси-лебеди» сестрице Аленушке и братцу Иванушке Печка, Яблонька и Речка помогают укрыться от погони, лишь когда дети выполняют их просьбу. Чем же обуславливается такое различие? Стремясь к своей цели, герои сказок всегда пытаются обрести счастье, поэтому следует выявить то, как счастье понимается в русской и американской культурах.

Согласно А. Вежбицкой (цит. по: Зализняк), слово happy является «повседневным словом» в английском языке, а happiness обозначает «эмоцию, которая ассоциируется с „настоящей“ неподдельной улыбкой».


В Вебстерском толковом словаре говорится, что быть счастливым значит наслаждаться жизнью, быть радостным и довольным (He is happy in his work). В толковом словаре Даля счастье трактуется как «рок, судьба, участь, доля» («Всякому свое счастье», т.е. у каждого своя судьба).

Русское «счастье» ни в коей мере не является «повседневным сло вом», оно относится к сфере идеального и находится где-то рядом со смыслом жизни и другими фундаментальными категориями бытия. При этом русский человек счастлив тогда, когда счастливы и те, кто его ок ружают. Поэтому все герои русских сказок стремятся помочь другим, сделать так, чтобы те в свою очередь тоже были счастливы, и через эту помощь сами обретают счастье. Так, Элли попадает домой, когда завет ные желания ее друзей исполняются Итак, мы выяснили, что при переводе американской сказки на рус ский язык в силу различий понимания концепта «счастье» происходит трансформация сказочного метафорического образа волшебника покровителя в образ героя-борца за свое счастье через обретение сча стья другими.

Список литературы 1) Свирепо О.А. Образ, символ, метафора в современной психотерапии. – М.: Изд-во Института Психотерапии, 2004. – 270 с.

2) Зализняк А. Языковая картина мира. – http://www.krugosvet.ru/artic.htm Т.А. Третьякова, М.В. Харута, 2 курс, нем. отделение ПГУ Науч. рук.: Л.Ю. Щипицина, канд. филол. наук, доцент каф. нем. язы ка ПГУ (г.Архангельск) Социальный символизм невербальной коммуникации в русской и немецкой культуре В период тотальной глобализации особенно важно научиться вос принимать чужую культуру без пренебрежения и осуждения, а с понима нием и уважением. Деловые и личные контакты невозможны без чуткого и бережного осмысления национальных особенностей и исторических реалий.

Под термином «культура» понимается образ жизни, особенно общие обычаи и верования определенной группы людей в определенное время.

Очень важно здесь отметить, что все эти правила и обычаи поведения разделяются большинством, являются общими.

Коммуникация в нашем понимании – процесс создания и передачи значимых сообщений в неформальной беседе, групповом взаимодейст вии или публичном выступлении. Этот процесс включает в себя участни © Третьякова Т.А., Харута М.В., ков, контекст, сообщения, каналы, обратную связь. Контекст выступает как физическое, социальное, историческое, психологическое и культур ное окружение, в котором проходит процесс коммуникации. Необходимо подчеркнуть важность обратной связи, как ведущего условия взаимопо нимания коммуникантов.

Как известно, существуют три вида коммуникации: вербальная (или речевая), невербальная (или несловесная) и паравербальная (включает ритм, тембр, тон голоса и пр.).

В дальнейшем мы подробнее остановимся именно на невербальной коммуникации. В каждой стране существует свое представление о нор мах и правилах невербального общения. Знание этих особенностей по может не только избежать ошибок восприятия, но и произвести благо приятное впечатление на собеседника и установить с ним долгосрочные партнерские отношения.

Как известно, «говорят» не только с помощью слов. Внимательно наблюдая за поведением человека, вы можете многое узнать о его ис тинных намерениях. Жесты, мимика, улыбка, взгляд – их еще называют невербальными компонентами коммуникации – значат порой гораздо больше, чем сказанное словами (вербально). Человек контролирует свои жесты и позы значительно меньше, чем свои слова;

именно поэтому они могут рассказать о нем больше, чем прямые высказывания. Более того, информация, переданная таким образом, обычно пользуется значитель но большим доверием, особенно, когда между двумя источниками ин формации (вербальным и невербальным) существует противоречие: го ворит человек одно, а на лице у него «написано» совсем другое. Оче видно, что поверят лицу.

Если обратиться к научным данным, то они свидетельствуют, что только за счет слов информация передается на 7%, за счет звуковых средств (включая тон голоса, интонацию и т. п.) — на 30–40%, за счет мимики, жестов, позы — на 50–70% (исследования Мейерабиана, По чепцова, Пиза, Бердвислла). Получается, что наиболее значимо не то, что говорится, а как это делается. Важно знать значение невербальных компонентов общения. Неслучайно лидеры мирового бизнеса, политики очень внимательно относятся к подобным вопросам, а в программы фа культетов экономики и предпринимательства в крупнейших университе тах мира обязательно включены соответствующие курсы.

Особое значение невербальные компоненты общения имеют в пер вые минуты знакомства. «По одежке встречают...», гласит русская на родная пословица. И эта «одежка» - не только костюм, в который одет человек, но и его поза, взгляд, улыбка. Одни исследователи считают, что важны первые четыре минуты встречи. Другие авторы отводят на формирование партнерами образов друг друга и того меньше — 120 се кунд. Но в любом случае, две или четыре минуты – время довольно ко роткое.

Итак, совокупность норм и традиций общения, отражающих реко мендуемые правила общения, сложившиеся в обществе в силу историче ских традиций, ритуалов, социальных ситуаций, включающих мимику, жесты, позы и пр. общающихся, называется невербальным коммуни кативным поведением, или «немым языком» общения.

Поскольку для нас важен процесс невербальной коммуникации как в русской, так и в немецкой культуре, то здесь речь уже идет о межкуль турной невербальной коммуникации.

Каждый вид коммуникации характеризуется особыми отношениями партнеров, их направленностью друг на друга. В этом отношении специ фика межкультурной коммуникации, пусть даже и невербальной, заклю чается в желании понять, о чем думает партнер, причины его поведения, его точку зрения и образ мыслей. Поэтому при межкультурной коммуни кации, чтобы понять коммуникативное поведение представителей другой культуры, необходимо рассматривать его в рамках чужой культуры, а не своей. В этой связи большое значение получает такое понятие, как со циальный символизм.

Социальный символизм – это отражение в сознании людей семиоти ческой функции, которую приобретает в той или иной культуре опреде ленное действие, факт, событие, поступок, тот или иной элемент пред метного мира. Все эти явления приобретают в сознании народа и опре деленный символический смысл, характерный и единый для всего дан ного социума или для какой-то определенной социальной группы.

Социальный символизм зачастую не замечается членами социума, хотя довольно строго «соблюдается» - то есть используется в межлично стных отношениях. Символический смысл того или иного явления может быть совершенно не понят в другой культуре, а может и получить там самую неожиданную интерпретацию, что может привести инокультурного человека к прямому конфликту с представителями «домашней» культу ры.

Например, прием гостя на кухне – символ дружеских доверительных отношений в России, приглашение к доверительному общению;

в других культурах прием на кухне такого смысла не несет. А если от женщины ощущается довольно сильный запах духов, то для немцев это будет зна чить, что такая женщина вульгарна и не умеет себя вести. Подача хо лодного ужина, что типично для немецкой культуры, рассматривается русскими как проявление лени немецких хозяек и неуважение к гостям, в то время как у немцев это просто национальная традиция. Подобные примеры наглядно показывают, что в разных странах культура общения и язык повседневного поведения разнообразен.

Человеческое поведение — это продукт миллионов лет эволюции, оно заложено как генетически, так и обусловлено нашей принадлежно стью к какой-либо группе, полу и многими другими факторами. Несмотря на эти различия, люди во всех культурах вступают между собой в самые разные отношения, в контексте которых они встречаются, обмениваются мнениями, и т.д. Смысл каждого конкретного поступка зачастую непро сто понять, т.к. он не всегда лежит на поверхности, а чаще всего скрыт в традиционных представлениях о том, что нормально, а что нет. Такие представления в разных культурах и социокультурных группах также разные. Это различие можно проследить на примере распространенной во многих культурах традиции обмена подарками.

Многие немецкие предприниматели вспоминают, что при их первых контактах с партнерами из азиатских стран, в России это тоже имеет ме сто, им вручались различные подарки, которые в протоколах отмечались как сувениры. Немецкие бизнесмены, как правило, не готовы принимать подарки, тем более при первом контакте, да еще от совершенно незна комых людей. Чаще всего эти подарки служили основанием для выводов о корыстных мотивах поведения партнеров. Вопрос о роли подарков для представителей азиатской культуры имел совершенно другое значение.

Согласно их представлениям деловые отношения прежде всего должны базироваться на межличностных отношениях. Поэтому долгосрочные в перспективе отношения следует начинать с создания прочных личных отношений. На Западе стараются избегать любых действий, которые мо гут выглядеть как взятка. Приглашения и подарки считается нежела тельным влиянием или даже попыткой подкупа.

В приведенном примере противостоят друг другу две противополож ные системы ценностей: западное стремление к автономии и азиатская система взаимной зависимости. Данный пример показывает, что универ сального «нормального поведения» не существует.

Чтобы понять поведение представителя иной культуры, нужно выяс нить, какое поведение традиционно для этой культуры, поскольку пред ставителю одной культуры свойственно приписывать знаковые функции незнаковым или асемантичным единицам другой культуры, и, наоборот, то, что в данной культуре имеет значение, воспринимается как асеман тичное представителем другой культуры. Так возникает коммуникатив ная неудача.

Истории известно огромное число фактов, когда попытки разных культур установить взаимные контакты и отношения заканчивались без успешно. Чаще всего неудачи объяснялись личными причинами, недос татками другой стороны или просто языковым непониманием. Культур ные различия в качестве причины неудачной коммуникации приводились крайне редко. Это объясняется тем, что причины такого рода чаще всего остаются скрытыми для взаимодействующих сторон.

Так, если немецкая хозяйка убирает вино, принесенное гостями в качестве подарка, то это рассматривается русскими как проявление жадности, скупости;

в немецкой же культуре вино в таком случае рас сматривается как сувенир.

Обобщая основные идеи различных работ, посвященных описанию межкультурных различий на невербальном уровне (Грушевицкая и др.

2003;

Гудков 2003), приведем примеры ситуаций, которые могут послу жить причиной межкультурного непонимания. Эти примеры касаются личной дистанции между говорящими, выражения лица (улыбка, взгляд) и внешнего вида.

Личная дистанция Тесное объятие с троекратным дружеским поцелуем после долгой разлуки, практикуемое русскими мужчинами, трудно представимо в не мецком варианте общения. Человек, не сведущий в различиях личной дистанции русских и немцев, может своим поведением вызвать неволь ное раздражение или сам неверно истолковать поведение партнера. При официальных встречах иногда можно видеть, как немецкий партнер де лает шаг назад, невольно стараясь избежать состояния дискомфорта, вызываемого слишком близким, по мнению немца, положением собесед ника (немцы обычно ведут разговор, стоя на расстоянии не ближе 60 см.

друг от друга). Русский партнер в свою очередь делает шаг вперед, по лагая, что такая дистанция будет наиболее оптимальна для разговора.

Такая «игра в догонялки» обычно вызывает непонимание или раздраже ние обоих партнеров и существенно затрудняет коммуникацию. И если спросить немца, какое впечатление производит на него русский, он, ско рее всего, отметит, что тот излишне настойчив и претендует на установ ление близких отношений. А русский наверняка охарактеризует своего собеседника как высокомерного и надменного человека. И оба, таким образом, ошибутся в своем мнении, поскольку при разговоре у каждого из них была невольно нарушена приемлемая дистанция для общения.

Улыбка В западном мире улыбка — это знак культуры, улыбка западного че ловека показывает, что у него нет агрессивных намерений. В то же вре мя улыбка является и формальным знаком культуры, не имеющим ничего общего с искренним расположением к тому, кому ты улыбаешься.

У русских в этом вопросе все прямо противоположно. Русские не ви дят в улыбке коммуникативного смысла, воспринимая ее как отража тельный, симптоматический сигнал настроения – благополучия. В России принято улыбаться только тогда, когда есть повод для улыбки.

Западному миру характерна также коммерческая улыбка, которая является требованием современного сервиса. Эти два типа улыбок не свойственны русскому человеку. Для русских характерна лишь искрен няя улыбка. Если нам весело, мы смеемся, если грустно, то плачем, а не пытаемся скрыть свои чувства за фальшивой формальной улыбкой.

Взгляд Различные народы весьма по-разному используют взгляд в общении.

Занимавшиеся этим вопросом этнопсихологи условно разделили челове ческие цивилизации на «контактные» и «неконтактные». В «контакт ных» культурах взгляд при разговоре и общении имеет огромное значе ние, впрочем, как и близкое расстояние между собеседниками. К таким культурам относятся арабы, латиноамериканцы, народы юга Европы. Ко второй группе условно «неконтактных» относятся индийцы, пакистанцы, японцы и североевропейцы.

Таким образом, человек, мало смотрящий на собеседника, кажется представителям контактных культур неискренним и холодным, а «некон тактному» собеседнику «контактный» кажется навязчивым, бестактным и даже нахальным.

Внешний вид Одежда человека (ее цвет и стиль) может быть одним из способов невербального общения, поскольку передает информацию об уровне благосостояния, статусе и настроении ее владельца. Интересно, что тре бования к деловой одежде мужчин практически во всех странах одина ковы – черный или серый костюм, белая или синяя рубашка, галстук в тон, до блеска начищенные ботинки, дорогие часы и т.д. Однако в отно шении деловой женщины эти правила не распространяются, и в каждой стране существует свое представление о том, как должна выглядеть на стоящая «бизнесвумен». Немки, как правило, в одежде несколько кон сервативны. Предпочитают спокойную, немного скучноватую классику, спокойную цветовую гамму, строгую деловую прическу. При этом допус кается минимум украшений.

Таким образом, подводя итог всему ранее сказанному, важно отме тить следующее: невербальное общение представляет особый интерес, поскольку оно бессознательно по своей природе и практически не кон тролируемо, а значит, должно стать предметом нашего особого внима ния. В каждой стране существуют свои невербальные средства коммуни кации, закрепленные в культуре и по-своему интерпретируемые;

неред ко один и тот же компонент невербальной коммуникации у разных наро дов может иметь не только различное, но и прямо противоположное зна чение. Это особенно важно учитывать, занимаясь подготовкой деловых переговоров с клиентами - представителями других стран. К коммуника тивному поведению примыкает социально и коммуникативно значимое бытовое поведение - совокупность предметно-бытовых действий людей, получающих в данной лингвокультурной общности смысловую интерпре тацию и тем самым включающихся в общий коммуникативный процесс и влияющих на поведение и общение людей. Это своеобразный «язык по вседневного поведения» или социальный символизм, который по разному выражается у представителей разных культур.

Список литературы 1) Грушевицкая Т.Г., Попков В.Д., Садохин А.П. Основы межкультурной коммуникации. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2003.

2) Гудков Д.Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. – М.:

ИТДГК «Гнозис», 2003.

Ю.С. Харюшева, преподаватель каф. нем. языка ПГУ (г. Архангельск) Роль женщин в политике Германии: Ангела Меркель С 1918 года женщины в Германии имеют право избирать и быть из бранными. Хотя доля политически активных женщин и увеличивается, но она все еще незначительна, потому что как в профессиональной © Харюшева Ю.С., деятельности, так и в политике женщинам приходится труднее. Поэтому политические партии за последние годы заметно повысили долю женщин в руководящих органах:

В земельных правительствах насчитывается около 40 министров женщин. С мая 1993 года женщина впервые возглавляла Правительство Федеральной земли Шлезвиг-Гольштиния – ею была премьер-министр Хайде Симонис.

С 1961 года в состав каждого федерального правительства входи ла, по крайней мере, одна женщина. Сегодня 6 из 13 федеральных ми нистерств возглавляют женщины.

В Германском Бундестаге доля женщин возросла с 8,4% в году до 32,8% в январе 2003 года.

Следует отметить, что объединение Христианско демократического (CDU) и Христианско-социального (CSU) союзов от нюдь нельзя назвать „женским“, так как в его составе насчитывается лишь 18 % женщин.

Самыми „женскими“ партиями Германии являются партия „зеле ных“ (Die Bndnis 90/Die Grnen), в состав которой входят 57% женщин, и партия демократического социализма (PDS) с 60 % женщин.

Женщины проявляют свою политическую активность не только в борьбе за места в Бундестаге, федеральном либо земельном правитель стве, но и пытаются претендовать на пост главы государства.

За всю историю ФРГ пять женщин выдвигались претендентами на пост федерального президента. Хотя их кандидатуры часто носили сим волический или конъюнктурный характер, они были свидетельством но вых веяний в политической жизни страны.

Первой женщиной, претендовавшей на пост главы немецкого го сударства, стала Аннемари Ренгер (Annemarie Renger).

На следующих выборах в 1984 году партия „зеленых“ выдвину ла своим кандидатом писательницу Луизе Ринзер (Luise Rinser).

В 1994 году своего кандидата-женщину выставили либералы. Ей стала Хильдегард Хамм-Брюхер (Hildegard Hamm Brcher).

На президентских выборах 1999 года Йоханнесу Рау пришлось, хотя и чисто символически, бороться не только с Дагмаром Шипански (Dagmar Schipanski) – физиком из Тюрингии, но и с выдвинутой от PDS Утой Ранке-Хайнеман (Uta Ranke-Heinemann).

В истории европейских монархий женщины нередко блестяще про являли себя в роли политических и государственных лидеров. В новой истории эта тенденция претерпела ряд изменений не в лучшую сторону – две мировые войны потребовали сугубого вмешательства суровых муж чин в дело перекройки цветастой политической карты.

Однако сейчас дамы вновь активно устремились к государственным штурвалам. Ярким примером, подтверждающим данную мысль, является факт избрания на пост федерального канцлера Германии Ангелы Мер кель.

Такого не бывало со времен возникновения должности „канцлер“, ведь Ангела Меркель стала первой женщиной-канцлером Германии и второй, после жившей в X веке императрицы Феофании, женщиной, вставшей во главе Германии.

Ангела Доротеа Меркель (урожденная Каснер) родилась 17 июля 1954 года в Гамбурге в семье протестантского священника и учительни цы. В том же году семья Меркель переехала в город Темплин на терри торию ГДР, где Ангела провела детство и юность.

В 1968 году Ангела стала победительницей школьной Олимпиады по русскому языку в ГДР, и была награждена поездкой в СССР.

В юности Ангела состояла в пионерской организации, Коммунисти ческом союзе молодежи, и одновременно была членом молодёжной орга низации христианских демократов.

В 1978 году госпожа Меркель окончила физический факультет Лейпцигского университета по специальности „квантовая химия“ и до 1990 года работала научным сотрудником Института физической химии Академии наук ГДР. В 1986 году защитила докторскую диссертацию по физике.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.