авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Федеральное агентство по образованию

ГОУ ВПО Иркутский государственный университет

Серия «Биобиблиография ученых ИГУ»

Александр Станиславович

Маджаров

К 60-летию со дня рождения

Иркутск

2009

УДК 94

ББК 63.3(2)6

М 13

История исторической мысли

Под ред.: проф. С.О. Шмидта,

проф. Л.М. Дамешека,

проф. Е.И. Лиштованного

Александр Станиславович Маджаров: К 60-летию со дня рождения: Сборник статей, посвященный 60-летию профессора, доктора исторических наук А.С. Маджарова / Под ред. проф.

С.О. Шмидта, проф. Л.М. Дамешека, проф. Е.И. Лиштованного.

– Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2009. – 160 с.

Рецензенты:

А.А. Иванов, доктор исторических наук, профессор ИГУ.

Ю.А. Петрушин, доктор исторических наук, профессор ИГУ.

Книга о научной и общественной деятельности Александра Ста ниславовича Маджарова, его литературном, художественном творчестве. Подготовлена к 60-летию со дня рождения ученого.

ISBN 978-5-93219-225- © Оттиск, Содержание Академик Российской академии образования, Сигурд Шмидт (Москва) Предисловие................................................................................... Введение......................................................................................... Профессор Л. М. Дамешек, профессор А. В. Гимельштейн Ренессансный человек................................................................... I. иСточниковедение, иСториография, организация иСторичеСкой науки, литература и иСкуССтво 1. Научная биография. Штрихи к портрету.................................. Профессор В.Н. Казарин Этюд об исследователе................................................................... 2. Источниковедение в преподавании и науке................................ Доцент А.В. Шободоева «Русская правда» Александра Станиславовича Маджарова....... 3. История отечественной исторической науки (историография)........................................................................... Доцент А.И. Бобков «Бои за историю» А.С. Маджарова.............................................. Профессор Н.С. Коноплёв Воображаемая беседа, оборачивающаяся живительным диалогом....................................................................................... 4. Организация науки.

Щаповские чтения.................................... Профессор В.В. Черных Щаповские чтения А.С. Маджарова........................................... 5. Рецензии..................................................................................... Профессор А.П. Толочко, доцент Н.Г.Суворова (Омск) А.П. Щапов: психологический портрет и идейные искания(рецензия на монографию А.С. Маджарова «Афанасий Прокопьевич Щапов: история жизни (1831–1876) и жизнь «Истории». Иркутск, 2005)....................... Профессор В.Г. Дацышен (Красноярск) А.П. Щапов, Сибирь, история...Размышления по прочтению книги А.С. Маджарова«Афанасий Прокопьевич Щапов: история жизни (1831-1876) и жизнь “Истории”».................................... 6. Художественное творчество (литература, инсталляции)...... Искусствовед, член Союза писателей России Т.В. Ясникова Многогранность таланта.............................................................. Член Союза писателей России С.В. Корбут Что нужно человеку?.................................................................. Член Союза писателей России В.П. Максимов «Блажен, кто понял… зачем он в свет явился»......................... II. труды а. С. Маджарова Г.Ф. Ямщикова............................................................................ III. Приложения А.С. Маджаров «Предание», «судьба» в методологии познания отечественной истории Н.А. Бердяева............................................................... Фотографии................................................................................ ПредиСловие Издание в Иркутске юбилейного сборника в честь профессора Александра Станиславовича Маджарова в доброй традиции отече ственной и мировой научной культуры именно таким образом отме чать юбилей деятелей науки и просвещения, уважаемых современ никами и достойных признательности потомства.

Вообще, полагаю, долг историков – обеспечивать надолго память о содеянном теми, кто считал своим призванием заботу о сохранении памяти о прошлом. Тем более, что А.С. Маджаров из тех профессоров, которые обрели известность за пределами и своего края, и сферы своих научных штудий, способствуя воспи танию уважения и к родному ему университету.

Тематика исследований А.С. Маджарова широка;

но особо значимы его достижения в близкой моим научным интересам об ласти источниковедения, историографии. Более всего написано им о мемуарах участников революционного движения начала XX века и о многостороннем творческом наследии А.П. Щапова.

Творчество великого уроженца Иркутского края, интерес к кото рому все возрастает с возбуждением внимания к междисциплинар ным научным проблемам взаимодействия общества и природы и своеобразия каждодневной жизни и менталитета народов, рассмат ривается в трудах А.С. Маджарова в контексте развития мировой и отечественной научной и общественной мысли, и в синхронном и в диахронном планах.

В последние годы А.С. Маджаров приложил немало усилий для возрождения сибирского краеведения, стал одним из зачинателей изу чения материалов о политических лагерях советских лет. Очень суще ственно то, что доктор исторических наук, профессор А.С. Маджаров ощущает обязанностью своей участие в просветительской деятельно сти – выступает со статьями в газетах, по радио, перед телеэкраном, причем по широкой историко-культурной проблематике, волнующей людей разных поколений, привлекательной для молодежи.

Пожелаем же юбиляру, которого помню еще совсем молодым и на учно-перспективным человеком большого обаяния, новых творческих свершений и выхода трудов его коллег по преподаванию и учеников сборником статей и к следующей юбилейной дате Александра Стани славовича.

Сигурд Шмидт академик Российской академии образования, почетный председатель Археографической комиссии РАН и Союза краеведов России Москва, 30.08. введение Профессор Л. М. Дамешек Профессор А. В. Гимельштейн ренеССанСный человек Выдающийся итальянский гуманист Джованни Пико делла Мирандола сформулировал тезис о возрожденческом человеке, которому Бог дал свободную волю и который сам должен решить свою судьбу, определить свое место в мире. Древние греки пред почитали созерцание, а люди Ренессанса действовали, получа ли и создавали новые знания и самоутверждались, справедливо осознавая собственную силу и талант. Именно так, на наш взгляд, идёт по жизни Александр Станиславович Маджаров, иркутский, сибирский и российский историк.

Область его научных интересов, на обывательский взгляд, да лека от острых страстей. Но профессионалы понимают, что са мые жаркие схватки, самые сильные эмоции проявляются там, где происходит столкновение идей, позиций, оценок и мнений.

Там, где вслед за письменной историей появляются историогра фия и источниковедческий анализ.

Путь Александра Маджарова от студента ИГУ, аспиранта ЛГУ, докторанта МГУ, до профессора Иркутского классического уни верситета, с одной стороны – небеспрецедентен, а с другой – ин дивидуален. Блестящие педагоги всегда щедро делятся знания ми. Это необходимый, но недостаточный стимул для того, чтобы ученики посвятили жизнь профессиональному занятию наукой.

Личный, внутренний выбор, талант и стремление должны быть добавлены к массиву полученных знаний. Именно так из юного гуманитария формировался будущий первый в Иркутске доктор наук по специальности «Историография, источниковедение, ме тоды исторического исследования».

Символично, что кристаллизация его научных интересов про изошла вокруг человека.

Ренессансный антропоцентризм и гуманистическая составляю щая должны были привести Александра Маджарова к объекту его многолетних исследований – Афанасию Прокопьевичу Щапову.

Но идеал возрожденческого человека – разносторонность. По этому в цельную личность Александра Маджарова естественно сплавлены ученый, музыкант, литератор, поэт и журналист.

Ему есть, с чем обратиться к людям. Это послание слушают и слышат.

I. иСточниковедение, иСториография, организация иСторичеСкой науки, литература и иСкуССтво 1. научная биография. Штрихи к Портрету Профессор В.Н. Казарин Этюд об иССледователе Слово «этюд» в русском языке имеет множество значений.

Словарь С.И. Ожегова определяет «этюд» в пяти смыслах. Пе речислим их: 1) рисунок, картина или скульптура, выполненные обычно с натуры и представляющие собой часть будущего боль шого произведения;

2) название произведений некоторых (на учных, критических и т.п.) небольших по объему, посвященных частному вопросу;

3) музыкальное произведение виртуозного характера;

4) вид упражнения (в музыке, шахматной игре и т.п.);

5) рисование, писание красками с натуры для упражнений, за готовки эскизов1. Четырехтомный словарь русского языка также приводит несколько определений слова «этюд». Одно из них оп ределяет его как «небольшое литературное произведение, посвя щенное какому-либо отдельному вопросу» и приводит выдержку из работы Н.Г. Чернышевского «Заметки о журналах»: «Г. Аннен Словарь русского языка: В 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.;

Под ред.

А.П. Евгеньевой. – 3-е изд., стереотип. – М., 1985 – 1988. Т. IV. С – Я.

1988. С. 771.

ков, кажется, хочет представить нам целый ряд воспоминаний и биографических этюдов о замечательных людях русской литера туры»2. Новейший энциклопедический словарь относит «этюд»

к изобразительному искусству и определяет него как «произведе ние, выполненное художником с натуры с целью ее изучения»3.

Данная публикация в определенной мере учитывает все осо бенности приведенных выше определений, которые не противо речат друг другу, и учитывает их. Но по смыслу подходит, скорее всего, ко второму значению словаря С.И. Ожегова, однако, как представляется, может стать и частью будущей большой работы, то есть в какой-то степени причастна и к первому определению.

А поскольку я знаком с человеком, которому посвящена данная публикация более 30 лет, то и последнее значение также имеет свой смысл. Тем более, речь идет об изучении творчества и, в оп ределенной степени, «мастерской» того, кому и посвящается на стоящий этюд. Это и предопределило жанр публикации. Именно поэтому – этюд, а не выдержанная в строгих канонах научно-к ритическая или юбилейная статья и не биографическая справка для какого-нибудь справочного издания. Этюд – жанр более сво бодный, не связанный «прокрустовым ложем» жестких правил, жанр, в котором не избежать и личностного отношения и даже субъективного взгляда, что необходимо, очевидно, иметь в виду и будущим читателям, о чем автор сразу же их предупреждает. По этому здесь будут присутствовать как элементы впечатлений от личного, наиболее запомнившегося общения, так и конкретные факты научно-педагогической биографии, и некоторые, повто ряю, далеко не все, размышления над прочитанным, вышедшим из-под пера того, кому и посвящена публикация.

Этюд посвящен одному из учителей автора статьи в годы обу чения на историческом факультете Иркутского государственного университета, затем коллеге по профессиональному цеху, извест ному российскому ученому, историографу, доктору исторических наук, профессору Александру Станиславовичу Маджарову, всю свою сознательную жизнь связавшему с ведущим университетом Новейший энциклопедический словарь: 20000 статей. М., 2007. С.

1407.

Там же. С. 220 – 221.

Восточной Сибири. В этюде я буду именовать Александра Ста ниславовича «исследователем», прекрасно памятуя о том, что он является и лектором-преподавателем, более 30 лет посвятивше му педагогическому труду, прошедшему путь от преподавателя до профессора, и автором стихов и песен на свои стихи и других авторов, и мужем, отцом. Но, как мне представляется, возможно, я и заблуждаюсь, А.С. реализовал себя, по крайней мере, на се годняшний день в большей степени, именно как исследователь.

Тот же словарь С.И. Ожегова определяет «исследователя» как того, кто занимается научными исследованиями», «исследова ние» как научный труд, а глагол «исследовать» как подвергнуть (-гать) научному изучению4. Упомянутый выше четырехтомный словарь, по сути, также указывает, что «Исследователь – тот, кто занимается изучением чего-либо, обследует что-либо. Тот, кто за нимается научными исследованиями».

Итак, мне представляется, что основой научно-публицистиче ского портрета профессора А.С. Маджарова является именно его научная деятельность, это его сущность, некий общий коэффи циент, через который решались и решаются все другие факторы, его сформировавшие.

Начну с моего субъективного восприятия Александра Ста ниславовича в далекие семидесятые годы прошлого столетия.

Это период существования другой страны;

эпохи, безвозвратно ушедшей в прошлое;

господства, пусть во многом и формально го, марксистско-ленинской идеологии, дополненной решениями съездов коммунистической партии;

доминирования иных ценно стных ориентиров.

Наше знакомство состоялось летом 1978 г., когда я, студент истфака ИГУ, окончил третий курс и стал работать в обществен ной приемной комиссии (ОПК), задачей которой был прием до кументов у абитуриентов, желавших поступить на исторический факультет, конкурсы на который в то время были одними из са мых высоких в городе. А приемную комиссию, не общественную студенческую, а самую настоящую, утвержденную приказом рек тора, возглавлял тогда молодой, но уже имевший степень кан дидата наук старший преподаватель А.С. Маджаров. Как тогда, Словарь русского языка: В 4-х т… Т. I. А – Й. 1985. С. 686.

так и сейчас, существует традиция назначать на такие временные должности молодых преподавателей. Об А.С. я знал тогда очень немного: выпускник истфака ИГУ, окончил аспирантуру в Ле нинградском (до этого и ныне – Санкт-Петербургском) универ ситете, перед которым мы испытывали, да и сейчас испытываем, настоящий научный пиетет;

после успешной защиты кандидат ской диссертации преподает курс «Источниковедение истории СССР», как тогда именовался этот курс. Мою информацию об А.С. несколько расширил Слава Хан, тоже работавший в ОПК студент, окончивший четвертый курс, и уже прослушавший курс лекций по источниковедению. Поскольку Слава, этнический ко реец, приехавший учиться с Сахалина, отличник и настоящий труженик, снимал квартиру в микрорайоне Солнечный, в ко тором в то время жил и я, мы вместе с ним часто возвращались домой после работы в ОПК. Слава поделился своими впечатле ниями о лекциях А.С. Маджарова: тем, кто желает учиться по-на стоящему, лекции представляются глубокими, тем же, кто учится только на среднюю оценку, – трудными.

Запомнилось, что А.С. очень методично, скрупулезно руко водил приемной комиссией, никогда не опаздывал, внимательно просматривал документацию, которую мы заполняли, принимая перечень документов у абитуриентов. Некоторым абитуриентам А.С. задавал вопросы, чаще всего о причинах подачи ими доку ментов на исторический факультет.

Кстати, в это же время я имел возможность увидеть А.С. и с несколько другой стороны. Дело в том, что в стройотряде нашего факультета, базирующемся тогда в г. Усолье-Сибирское, произо шел какой-то конфликт с принимающей организацией, по пово ду которого в отряде сформировалось два мнения: одни полагали, что работу следует продолжать, несмотря на конфликт, а другая часть решила покинуть отряд. Вопрос этот улаживал комитет ком сомола ИГУ, но деканат факультета от преподавателей направил туда А.С. Маджарова, поскольку члены партбюро и комсомоль ского бюро факультета, а, по сути, они должны были разбирать ся в возникшей ситуации, находились в отпуске и на каникулах соответственно. А.С. предложил вместе с ним поехать в Усолье Славе Хану и мне. Не буду касаться производственной стороны конфликта, не об этом речь. Мне запомнились разговоры с А.С.

в электричке туда и обратно. А.С. интересно рассказывал о своих годах обучения на факультете, в частности, о профессоре Сер гее Владимировиче Шостаковиче, который нашему курсу уже не преподавал по состоянию здоровья;

о своих студенческих годах, включая и стройотрядовские летние месяцы, которые тогда поч ти официально назывались «третьим семестром» (тем более мы ехали в стройотряд);

о ленинградской аспирантуре, написании кандидатской диссертации и ее защите. По завершении посе щения места дислокации отряда, находившегося практически в черте города, мы прошлись по книжным магазинам Усолья-Си бирского. Примечательный факт 70-х гг.: некоторые хорошие книги тогда невозможно было приобрести в областных центрах, но они имелись в продаже в небольших городах или поселках.

В частности, хорошо помню, как при посещении магазина А.С.

взял одну книгу и показал нам. Имя ее автора мне тогда ничего не говорило: это был один из романов грузинского писателя Кон стантина Гамсахурдиа, интеллектуала-полудиссидента, которого, однако, издавали, но приобрести произведения которого в круп ных городах было непросто. Кстати, это отец того самого Звиада Гамсахурдиа, бывшего руководителя Грузии, который установил в этой отделившейся в результате развала Союза ССР кавказской республике режим жестокой личной власти, проводил ярый ан тироссийский курс и был свергнут в результате очередного пере ворота сторонниками бывшего первого секретаря ЦК КП Грузии Э. Шеварднадзе. Полистав книгу, А.С. только сказал, что это ро ман о средневековом Грузинском царстве. Зато другое издание, настоящий фолиант, а именно «Письма об изучении и пользе ис тории» англичанина Генри Болингброка (Bolingbroke) он трепет но взял в руки, с удовольствием полистал и сказал, обращаясь к нам со Славой: «Вот такие книги нам надо читать».

В первом семестре четвертого курса Александр Станиславович стал читать курс «Источниковедение истории СССР». Оценка Славы Хана полностью подтвердилась: лекции А.С. нельзя было слушать отрывками, что-то записывать, что-то нет, а что-то про пустить;

нет, это был особый курс. Поэтому одни воспринимали материал очень серьезно, а другие, немногие, отзывы которых я слышал на переменах, говорили, что для них курс сложный и читается трудным для них языком. Думаю, это имело свое объ яснение. Если большинство читаемых нам учебных историче ских курсов тогда, в 70-е гг., основывалось в основном на изло жении событийного ряда, обязательных причинах, предпосылках и значении тех или иных явлений, иногда, кому это удавалось, с персональными характеристиками деятелей изучаемой эпохи или страны, то курс «Источниковедение» имел строгую система тизацию, структуру и вообще, необходимо было дать студентам четкий понятийный аппарат. Как преподаватель с большим пе дагогическим стажем, я сейчас про себя условно называю это так:

«Прежде всего, надо поставить базу». Это требовало от студентов, даже четвертого курса, большой умственной работы, а не просто механического запоминания событий и имен, их последующе го воспроизводства на экзамене или зачете и «успешного забы вания» со временем. Не будет никаким открытием констатация факта, что многие студенты-историки так учились и учатся. Здесь же преподаватель давал различные точки зрения, определения, формулировки, приводил иллюстрирующие примеры.

Александр Станиславович проводил у нас и семинарские за нятия, к которым я серьезно готовился. Базовые учебники по ис точниковедению истории СССР существовали. Но необходимо было прорабатывать и статьи, монографии, в частности, в памяти у меня остались статьи Алексея Антоновича Курносова, труды С.Н. Валка, М.Н. Тихомирова и др., которые нам рекомендо вал А.С. Сам он на семинарах слушал всегда очень внимательно, даже подчеркнуто внимательно, что диссонировало с некоторы ми преподавателями, которые слушали студентов без какого нибудь внутреннего напряжения, а иногда и расслабившись. А.С.

же слушал сосредоточено, часто с непроницаемым выражением лица. Но в случае удачного ответа или своего, преподаватель ского, комментария какого-либо положения, лицо его внезапно озаряла располагающая улыбка, преображавшая весь облик. Осо бенно живыми становились глаза, приходило вдохновение. Мне, например, всегда хотелось улыбнуться в ответ, прекратить свое изложение и внимательно выслушать замечания или более точ ные формулировки. Параллельно спецкурс «Источниковедение истории КПСС» нам читал доцент Виктор Михайлович Андре ев. В совокупности значение знаний, полученных по всему курсу «Источниковедение», трудно переоценить. Без них не напишешь ни одной серьезной научной статьи, не говоря уже о монографии.

Поэтому именно та база, которая была заложена в меня, еще сту дента, при изучении курса «Источниковедение», необычайна важна.

На четвертом же курсе, но уже во втором семестре, Александр Станиславович читал у нас еще одну учебную дисциплину, точнее ее вторую часть. Дело в том, что курс «Историография истории СССР» был поделен на две части: дореволюционную и совет скую. Первую часть читал доцент Николай Николаевич Щер баков, специалист по истории политической ссылки в Сибирь конца ХIХ – начала ХХ в., но не имевший специальных трудов по русской историографии. Курс был объективно выигрышный:

исторические взгляды В.Н. Татищева, Н.М. Карамзина, С.М. Со ловьева, В.О. Ключевского и др. корифеев русской исторической мысли можно было «выигрышно» подать. А.С. Маджарову по ручили вторую часть, а именно советский этап историографии.

Хорошо помню, как придя на первую лекцию, А.С. извинился, сказав, что он прекрасно понимает, что значит читать о Соловь еве или Ключевском, или, как он выразился, о некоторых неиз вестных советских историках. Курс действительно был сложен и с содержательной точки зрения, и с наличия идеологических подходов, выдержанных в известном и по сути единственном то гда обязательном классово-материалистическом подходе, да и с точки зрения обеспеченности специальной литературой. Сей час я понимаю это, конечно же, более ясно и четко, чем тогда, в студенческие годы. Но мне запомнились лекции А.С., особенно меня заинтересовала лекция об историографии Великой Отече ственной войны, в первую очередь, объяснявшая причины столь трагичного и неудачного для нас начального этапа лета – осени 1941 г. Сейчас я понимаю, сколько человеку, занимавшемуся дру гими темами, досоветской историей необходимо было работать, чтобы написать этот курс. А, с другой стороны, для меня это – показатель научного диапазона преподавателя и его творческих возможностей.

В дальнейшем он стал заниматься уже историографией XIX в.

и с 1992 г. по настоящее время читал и читает весь курс русской историографии, уделяя основное внимание XIX в., но этот исто риографический этап вышел уже за пределы моей студенческой жизни. А источниковедческая проблематика XIX в. получила дальнейшее развитие в работах, посвященных различным источ никам – клировым ведомостям, отчетам генерал-губернаторов, а также источниковедению истории Восточной Сибири в целом (Источниковедение «деревенской» истории Восточной Сибири (XVIII–нач. XX в.) // Источниковедение и краеведение в куль туре России : Сб. ст. к 50-летию служения С. О. Шмидта Ист. арх. ин-ту. – М., 2000. – С. 256–258;

Клировые ведомости церк вей г. Иркутска как источник по истории города (XIX – начало XX в.) // Отечественные архивы, 2009, № 4. С. 64 -72. – Соавт.:

Е. Мамченко и др.), в работах дипломников и аспирантов.

Теперь же, очевидно, настал черед дать более развернутые факты биографии А.С. и поразмышлять над тем, каков был его путь в историческую науку.

Александр Станиславович Маджаров родился 9 августа 1949 г. в г. Целинограде (ныне – Астана – столица Республики Казахстан).

Отец – Станислав Михайлович, фронтовик, военный летчик, капитан, орденоносец, человек разносторонних способностей, оказал на маленького Сашу большое влияние. Возможно, гума нитарная направленность, впоследствии определившая жизнь и судьбу Александра Станиславовича, уходит своими корнями туда, в детство, запомнившееся тем, что Станислав Михайлович писал картины, неплохо играл на баяне, привил сыну любовь к музыке и живописи. Мама – Маргарита Николаевна, коренная иркутянка, метеоролог, синоптик, знаток и ценитель литерату ры, также оказала на сына огромное влияние. Для всех, наверное, очевидно, какое значение для нас имеют детские и школьные годы. Особенно это ощущаешь с каждым прибавленным к своей биографии годом… Первый класс Саша окончил в 1957 г. в северном Казахстане, в школе аэропорта Джусалы, недалеко от Байконура, откуда в этом году был запущен первый в истории искусственный спутник Земли. Из детских воспоминаний в памяти сохранились стоящие на аэродроме самолеты, наши знаменитые ИЛы и АНы, внесшие громадный вклад в великую Победу над Германией. Именно эти самолеты, залатанные участники тяжелых беспощадных боев, являлись своеобразным «эхом прошедшей войны». А с прихо дом теплой устойчивой погоды вся степь покрывалась яркими тюльпанами, словно утверждая красоту природы над суровостью климата. Такие картины детства время от времени «всплывают» в памяти, и в этом, возможно, состоит «связь времен»… Все же за годы обучения Александр, следуя за родителями, поменял пять школ. И что показательно, в каждой из них, даже в небольших, не крупных городах, были учителя-личности, прекрасно знающие свой предмет, влюбленные в школу и детей. И это тоже оценива ется большинством из нас с годами.

Предки Александра Станиславовича по линии отца происхо дили с Южной Украины, с акватории Южного Буга, из деревни Кодыма. Любопытно, что фамилия «Маджаров» перекликается с похожим этнонимом, упоминаемым еще в произведении визан тийского императора Константина Багрянородного, на которого ссылался наш знаменитый историк Николай Михайлович Ка рамзин, рассказывая о том, как Маджары («нынешние Венгер цы»), «в IX в. жившие на востоке от Киева», «переправились че рез Днепр и завладели Молдавиею, Бессарабиею».

Рискну предположить, что эта образность восприятия, кото рая идет от искусства (музыки, живописи, поэзии и др.) и зало жила основы общей гуманитарной культуры, которая проявилась уже в зрелые годы в научных трудах, поэтическом и музыкаль ном творчестве Александра Станиславовича. Можно, очевидно, зная предмет исследований А.С., отметить и следующее: его мало интересовала, к примеру, история фабрик и заводов;

его всегда интересовали и интересуют люди, их идеи, творческие судьбы, характеры, взаимоотношения.

Дальнейшая судьба А.С. Маджарова неразрывно связана с Сибирью. В 1967 г. он поступил на исторический факультет Ир кутского государственного университета, где прошел путь от сту дента до профессора. Но – поступил не сразу, не после школы.

Ведь выбор будущей профессии – дело очень ответственное и не всегда удачное с самого начала. Сколько сейчас людей, имеющих высшее образование, не работают по специальности, а сколько получает второе? В шестидесятые годы в «почете», больше, все же были «физики», а не «лирики». Употребляю это полузабытое ныне сравнение для того, чтобы показать, что государственная политика в те годы гораздо большее внимание уделяла развитию высшего инженерно-технического образования, нежели гумани тарного. Освещение в средствах массовой информации и иных формах агитации способствовало тому, что образ и престиж ин женера, «технаря» в обобщенном виде, изображался с большей социальной значимостью, чем гуманитария (педагога, журна листа, музыканта, живописца и др.). Поэтому первоначальный выбором выпускника школы Александра Маджарова был Иркут ский политехнический институт, специальность «инженер-неф тяник». Наверное, и это объяснимо: страна основной упор стала делать на развитие сырьевых отраслей экономики. Поступал, но не поступил;

как говорят, не хватило баллов. А если бы поступил?

Наверное, в рамках допустимой в жанре этой статьи гипотезы, ретроспективно можно быть благодарным тому результату. Не известно, какого бы инженера-нефтяника получила страна, но будущего, без преувеличения, крупного историка, историогра фа, известного в профессиональных кругах, признанного корпо ративным сообществом и взыскательными читателями, высшая школа и наука не получила бы точно.

И что же? Крах надежд, обида, отчаяние? Молодой человек, которому было еще семнадцать лет, пошел работать. Работать «на производство». Город Ангарск, трест «Востокхиммонтаж», уче ник, а затем – слесарь-монтажник. Проживание в общежитии в новой, непривычной среде. И дальнейшая судьба могла сло житься по-разному. От высококвалифицированного рабочего, в перспективе – инженера с последующей деловой карьерой – до маргинала, переходящего с предприятия на предприятие. Жизнь иллюстрирует такие варианты многочисленными примерами. И здесь важен заложенный в человеке «стержень». И вот этот «стер жень» у Александра был. Еще в школе ему говорили: «Саша, ты же больше гуманитарий». И осознание того, что любовь к школь ному курсу истории, прочитанным историческим работам это не просто увлечение, а нечто серьезное и ответственное. Парал лельно с работой обучение на подготовительных курсах, а затем и увольнение по собственному желанию для того, чтобы целиком сосредоточиться на подготовке к поступлению на исторический факультет Иркутского университета. Ведь конкурсы тогда дохо дили до 10 человек на одно место! И ни на какие «особые отно шения», кроме честного поступления, рассчитывать не приходи лось.

И вот мечта осуществилась. Уставший, но счастливый ты дер жишь в руках студенческий билет. На факультете тогда препода вали известные в профессиональных кругах ученые и педагоги, доктора исторических наук, профессора Сергей Владимирович Шостакович, Виктор Григорьевич Тюкавкин, Федор Александ рович Кудрявцев. С благодарностью Александр Станиславович вспоминает преподавателей, оказавших на него большое влия ние: Льва Александровича Петрова, доктора философских наук, профессора кафедры диалектического и исторического мате риализма, как называлась тогда нынешняя кафедра философии;

Любовь Тимофеевну Люшину, кандидата психологических наук, доцента, декана исторического факультета в 1961 – 1968 гг.;

до цента кафедры всеобщей истории Мирона Акимовича Бендера, блестящего лектора-международника;

кандидата исторических наук, доцента кафедры истории СССР Николая Николаевича Щербакова. Под руководством последнего была выполнена ди пломная работа А.С. Маджарова, посвященная истории Нерчин ской каторги.

Студенческие годы многое дали будущему исследователю: вы работали умение самостоятельно работать с источниками, при вили навыки архивных изысканий, научили размышлять и со поставлять различные подходы к историческому развитию Рос сии и других стран. В 1970 г. Александр Маджаров стал лауреатом Всероссийского конкурса студенческих научных работ.

Но студенческая жизнь не сводится только к учебной и науч но-исследовательской работе. Тем более, в шестидесятые – семи десятые годы, наиболее успешного для высшей школы периода прошлого века. Многие, кто учился в то время, согласятся с этим утверждением. Ведь кроме аудиторных занятий, были и незабы ваемые стройотрядовские два месяца. Студент Маджаров про вел три «третьих семестра» в стройотрядах. После первого курса стройотряд «Усть-Илим», дислоцировавшийся в строящемся го роде Усть-Илимске;

после второго курса – отряд «Омолон», тру дившийся на Чукотке;

после третьего – отряд «Маракан» в Бо дайбинском районе Иркутской области. Строительные работы, прокладка теплотрасс, возведение деревянных домов. Тяжелый физический труд, осознание полезности, причастности своего труда к тому, чем живет страна. И это не громкие, пафосные сло ва. Это самоощущение себя в человеческом сообществе. А еще запомнились бригады из Армении, которые работали рядом, по чему-то особо вкусные обеды и светлые северные ночи и незабы ваемый чукотский пейзаж, который просто не с чем сравнить.

Успешно окончив исторический факультет в 1972 г., А.С. Мад жаров был рекомендован для прохождения стажировки и обуче ния в аспирантуре Ленинградского государственного универси тета. Эти годы во многом стали решающими для будущего уче ного: петербургская (ленинградская) историческая школа имела прочные позиции, авторитет ее был традиционно высок в отече ственной и мировой профессиональной среде. 24 ноября 1976 г.

в срок аспирант А.С. Маджаров успешно защитил в Ленинград ском университете диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук по теме: «Мемуары большевиков как источник по истории революционного движения (1907– гг.)». Мемуары большевиков пришлось читать в спецхране, а про верять их сведения материалами из Особого отделения департа мента полиции в ЦГАОР в Москве.

Научным руководителем диссертации была к.и.н., доцент Ми риам Абрамовна Ковальчук, а официальным оппонентом высту пила Нэлли Ивановна Приймак, известный источниковед, док тор наук, профессор кафедры источниковедения Санкт-Петер бургского университета.

Возвратившись в Иркутский государственный университет в конце 1976 г., на кафедру истории СССР А.С. Маджаров с 1-го декабря 1976 г. становится преподавателем университета, успеш но сочетает учебно-педагогическую и научно-исследовательскую деятельность. Участвует в работе всесоюзных конференций по источниковедению в Новороссийске, где встречается со своим будущими консультантом по докторской диссертации академи ком РАН Иваном Дмитриевичем Ковальченко, по истории не пролетарских партий в Твери, в работе школы молодых ученых в Международном молодежном центре в Минске, где знакомится с Сигурдом Оттовичем Шмидтом, и др.

В начале 1980-х гг. он занимается малоизученной на тот мо мент темой применения контент-анализа к источникам личного происхождения и извлечения латентной информации в уникаль ных исторических источниках. Его небольшая статья на эту тему вошла в отечественную историографию и получила положитель ную оценку уже в современной литературе.

В эти же годы А. С. Маджаров возглавлял Совет молодых уче ных вузов г. Иркутска: по его инициативе и под его руководством организовано несколько конференций, вышли сборники науч ных работ, редактором которых он являлся. (Проблемы источ никоведения и историографии истории Восточной Сибири : тез.

докл. к регион. конф., 15–16 апр. 1982 г. – Иркутск, 1982;

Акту альные проблемы истории Восточной Сибири : тез. докл. к реги он. конф., 15–17 нояб. 1983 г. – Иркутск, 1983;

Молодые ученые вузов Иркутска в XI пятилетке : тез. докл. к регион. конф., 28– апр. 1983 г. – Иркутск, 1983).

Организацией исторической науки в регионе А.С. Маджаров занимается с 1980-х гг. по настоящее время.

Во второй половине 1980-х гг. область научных интересов уче ного стала гораздо шире: А.С. Маджарова интересует развитие отечественной исторической мысли ХIХ в., прежде всего демо кратического направления. В центре его исследований становят ся социально-исторические взгляды Афанасия Прокопьевича Щапова, появляются первые публикации по этой проблематике.

Демократическое направление и, в частности, концепция А.П.

Щапова – это вся русская история XVII – XIX вв. и вся русская историография XIX – XX вв.: историография истории народной колонизации России, Смутного времени, религиозного раскола русской православной церкви, истории общины, истории интел лектуального развития и др.

Исследование этой проблематики – следующий важный шаг в научной биографии ученого – связан с Московским государ ственным университетом им. М.В. Ломоносова. В 1989 г. А.С.

Маджаров стал докторантом кафедры историографии и источ никоведения ведущего учебно-научного центра страны. Его на учным консультантом стал заведующий кафедрой, крупный уче ный-методолог и источниковед академик РАН Иван Дмитриевич Ковальченко. Многое в научном отношении А.С. Маджарову принесло общение с сотрудниками кафедры, известными в про фессиональных кругах учеными профессорами Натальей Бори совной Селунской, Светланой Владимировной Воронковой, Ле онидом Иосифовичем Бородкиным, Аллой Ервандовной Шикло и др.

Скрупулезная работа в столичных и региональных библио теках, архивах, общение с коллегами из учебно-научных цен тров Москвы и других городов, участие в конференциях – все это привело к закономерному научному результату. Кстати, там, в Москве, судьба очередной раз столкнула меня с Александром Станиславовичем. В конце августа 1991 г. сразу после того, что именуется «августовский путч», я прилетел в Москву в Инсти тут повышения квалификации при Московском государствен ном университете им. М.В. Ломоносова. Не буду здесь делиться впечатлениями о том, как была взбудоражена Москва в те дни и как менялись настроения осенью и зимой 1991 г. В стенах нашего старейшего и главного вуза страны я и встретил А.С. Маджарова.

Несколько раз мы встречались и в Библиотеке им. В.И. Ленина (сейчас – Российская государственная библиотека). Примеча тельно, что коротко обменявшись информацией об иркутских новостях, мы разговаривали на профессиональные темы. Помню, как А.С. делился со мной соображениями по своей докторской диссертации, размышлениями о Смутном времени начала ХVII в. и его отражении в творчестве русских историков (это и понят но, ведь на наших глазах разворачивалось новая Смута, итоги и результаты которой тогда мы еще не представляли), расколе ХVII в. в освещении А.П. Щапова, методологических, историографи ческих и источниковедческих вопросах. В те месяцы, обучаясь в ИПК МГУ, я параллельно собирал материалы для своей доктор ской диссертации в центральных архивах и библиотеках, и такое общение было для меня очень важно, помогало прояснить вопро сы, которые возникали у меня и волновали тогда. Пользуясь слу чаем, выражаю Александру Станиславовичу признательность за те московские встречи.

Александр Станиславович с теплотой вспоминает общение на конференциях, беседы в неформальной обстановке с такими корифеями отечественной исторической науки последних де сятилетий ХХ в., как упомянутый выше Иван Дмитриевич Ко вальченко, Сигурд Оттович Шмидт, Исаак Израилевич Минц, Милица Васильевна Нечкина, Владлен Терентьевич Логинов, Генрих Зиновьевич Иоффе, Борис Григорьевич Литвак, Ольга Михайловна Медушевская, Натан Яковлевич Эйдельман и др.

Кроме того, докторант А.С. Маджаров посещал и встречи с ин тересными людьми. За «ленинградский» и «московский» перио ды творческой жизни А.С. имел возможность видеть и слышать «живьем» таких деятелей искусства, как Владимир Высоцкий, Михаил Царев, Георгий Данелия, Сергей Юрский, Ростислав Плятт, Дмитрий Лихачев, Савва Ямщиков, был в гостях у Федора Абрамова и др.

Первая половина 1990-х гг. – сложнейший период в развитии страны. Это время завершения развала державы, бывшей в ХХ в. одной из великих государств мира, а к своему концу ставшая «бумажным тигром». Это время огромных надежд и иллюзий о том, что стоит только освободиться от коммунизма и войти в круг «цивилизованных народов», понимая под этим англосак сонскую модель, и принять эти либерально-демократические ценности, так все и пойдет на лад. Это время, когда под слад кие разговоры о прелестях будущего, которое придет, если про водить реформы ельцинско-гайдаровского образца, олигархами растаскивалась материальная основа государства, и постепенно наступало отрезвление. Что же происходило в научно-педагоги ческом сообществе? В условиях резкого падения материального уровня и оплаты труда преподавателей высшей школы, боль шинство бросилось искать себе дополнительных заработков «на стороне», в основном в возникавших коммерческих заведениях, ставших осуществлять подготовку специалистов. Происходила резкая дифференциация этого слоя интеллигенции. Это касалось не только разрыва в оплате труда и в собственных самооценках.

Последнее, кстати, весьма субъективно. Гораздо важнее посмот реть, как это время повлияло на количественные и, главное, ка чественные показатели научного труда тех, кто, трудясь в высшей школе, имел дипломы докторов и кандидатов наук. Часть их, бывших преподавателей научного коммунизма, истории КПСС, философии, политической экономии, увлекшись «перестроеч ной публицистикой», опрокидывавшей все устои прежнего об щества, стала вместе с нею крушить «тоталитаризм», который, трижды проклятый, и дал им эти степени и звания. Из этических соображений сознательно не буду приводить здесь их имен, тем более, возможно, сейчас они зрело и обдуманно, а, может быть, и критично, оценивают тот этап в своей творческой жизни. Ведь среди них были и «романтики», с большой долей искренности полагавшие, что в стране делается все правильно. В научном пла не эта категория «ниспровергателей» не создала ничего нового, а лишь разрушала то, о чем писала ранее. Только раньше об этом они писали со знаком «плюс», а стали писать со знаком «минус».

Это тупиковая ситуация, хотелось написать «для науки», но нау ки здесь нет вообще. Бог им судья.

Другие стали разрабатывать новые проблемы. Например, крас ноярский историк П.Н. Мешалкин, много писавший в прежние годы о сибирской ссылке В.И. Ленина, стал писать о сибирских купцах и меценатах. Многие из них показали себя как зрелые исследователи, не подверженные «атмосферно-идеологической конъюнктуре».

Третьи, в течение десятилетий разрабатывавшие одну тему, замолчали, не сумев, не переосмыслить ее, не начать разработку каких-либо новых проблем. Некоторые оказались в настоящем творческом кризисе, резко снизив количество публикаций, «по казывая» себя научному сообществу в качестве научных редакто ров, рецензентов, руководителей кандидатских диссертаций, но не как авторов научных работ, отмеченных в профессиональных кругах. Четвертые, следя за литературой, «ушли» в разговорный жанр, показывая свою осведомленность студенческой аудитории, но не отметились новыми публикациями хотя бы малого жанра.

Однако последующее развитие исторической науки пошло за счет тех, кто сумел критически осмыслить ситуацию, сложившую ся в той области исследований, которой занимался, найти новые мысли, подходы, разнообразить источниковую базу и создать но вые работы, достойные внимания профессионального сообщест ва и читателей. Написать монографии и статьи, не подверженные быстро меняющейся идейно-политической конъюнктуре, за ко торые потом не будет стыдно перед коллегами и читателями.

Как же отразилось на исследовательском труде А.С. Маджа рова это «смутное время» отечественной истории последнего де сятилетия ХХ в.? В 1992 г. в Восточно-Сибирском издательстве вышла его книга «Афанасий Щапов». Это был год, когда в стра не было издано наименьшее количество книг, наверное, за все последние десятилетия. Книга появилась в период, когда после развала Союза ССР, начала обвального краха экономики, стре мительного падения жизненного уровня населения выходили работы, некомпетентно и глумливо-высокомерно освещавшие наше историческое прошлое. На этом фоне книга А.С. Маджа рова свидетельствовала о том, что лучшие традиции отечествен ной историографии не потеряны, они продолжаются и развива ются, несмотря на политическую конъюнктуру. Книга основана на значительном массиве опубликованных и архивных источни ков, является научной биографией А.П. Щапова. Автор подроб но рассмотрел путь в науку уроженца маленькой сибирской Анги, показал основные вехи в жизни ученого в Казанской духовной академии, в Казанском университете и в Иркутске. Значитель ное внимание уделено анализу работ А.П. Щапова, особенно его взглядам на церковный раскол ХVII в., земско-областной и фи зико-антропологической теориям ученого, оценкам его взглядов в научной и публицистической мысли ХIХ в. Книга А.С. Маджа рова была отмечена в центральной и местной печати, в частно сти, писателем и публицистом Игорем Дедковым в «Литератур ной газете» (1995, 5 июля), широко цитируется в печати, в том числе центральной, известна за рубежом.

В декабре 1993 г. А.С. Маджаров успешно защитил докторскую диссертацию «Эволюция демократического направления в рус ской историографии 50-70-х гг. ХIХ в.» в Московском университе те, став первым в Иркутске доктором наук по специальности «Ис ториография, источниковедение, методы исторического исследо вания». Научным консультантом был академик И.Д. Ковальченко, а официальными оппонентами выступили доктора исторических наук Виктор Григорьевич Тюкавкин (Московский государствен ный педагогический институт), Николай Иванович Цимбаев (Московский государственный университет), Маргарита Георги евна Вандалковская (Российская академия наук). Ведущим учре ждением был определен Российский университет дружбы народов (г. Москва). Все оппоненты дали высокий отзыв о докторской ра боте А.С. Маджарова, отметили ее несомненную научную новиз ну, крупный вклад в развитие русской историографии ХIХ в.

В 1994 г. вышла книга «Эволюция демократического направ ления в русской историографии 50-70-х гг. ХIХ в.». Основные положения ее повторяли материалы докторской диссертации, но теперь они становились доступными широкому кругу читателей, в первую очередь студентам, особенно при изучении курса «Ис ториография отечественной истории».

В 1996 г. вышли из печати брошюра «Афанасий Прокопьевич Щапов (1831-1876)» и программа разработанного курса «Исто риография истории России».

28 апреля 1995 г. А.С. Маджарова избирают на должность про фессора по кафедре историографии и источниковедения отече ственной истории, а в 1996 г. ему было присвоено ученое звание профессора по кафедре историографии и источниковедения оте чественной истории.

Начало нового века было ознаменовано важнейшим событием в жизни историографа. В 2001 г. в иркутском издательстве «Оттиск»

вышел в свет увесистый том под названием «А.П. Щапов. Избран ное». Составителем книги стал профессор А.С. Маджаров. В нее были включены работы А.П. Щапова, давно не переиздававшиеся, и воспроизведенные репринтным способом по таким изданиям как «Щапов А.П. Соч. СПб., 1906. Т. 1;

Щапов А.П. Соч. Иркутск, 1937». Это работы, посвященные истории Земских соборов, «Зем ство и раскол», «Древние пустыни и пустынножители на северо востоке России», «Памяти М.В. Ломоносова», «Какие факультеты необходимы в сибирском университете?» и др. Том предваряла обширная обстоятельная статья А.С. Маджарова. В ней исследо ватель показал типичность и вместе с тем уникальность А.П. Ща пова в русской историографии ХIХ в. Автор дал сжатую, но емкую характеристику взглядов и концепций видных представителей рус ской исторической мысли и школ. Становление земско-областной теории А.П. Щапова исследователь показал на фоне сложившейся ситуации в русской исторической науке в середине ХIХ в. Профес сор А.С. Маджаров дал развернутую характеристику взглядам и теориям Н.М. Карамзина, М.П. Погодина, Н.Г. Устрялова, славя нофилов, Н.Г. Чернышевского, А.И. Герцена, Н.П. Огарева, С.М.

Соловьева и др. Каковы были базовые ценности этих теорий, ка кое влияние они оказали на формирование и развитие земско-об ластной концепции Щапова, каким образом, в свою очередь, его труды повлияли на развитие русской исторической науки – все эти вопросы досконально рассмотрены исследователем. Автор постро ил свою статью на сравнительном методе: после изложения общей очередной концепции исследователь показывает, как та или иная базовая ценность конкретной исторической теории принималась или не принималась А.П. Щаповым, оспаривалась, развивалась, корректировалась им, какие новые ценности в объяснении рус ской истории были обоснованы Щаповым. Необходимо отметить, что общие методологические, теоретические и конкретно-истори ческие подходы, представленные в данной статье, получили свое дальнейшее развернутое выражение в монографии, которая вый дет четырьмя годами позднее.

В первые годы ХХI в. А.С. Маджаров продолжает активно работать. Он читает лекции по историографии отечественной истории, спецкурсы, руководит аспирантами и дипломниками на историческом факультете Иркутского университета. Без его участия невозможно представить научную жизнь исторического сообщества Иркутска. С 1996 г. он инициатор и председатель Ор ганизационного комитета Всероссийских научно-практических конференций «Щаповские чтения», в которых принимают уча стие ученые из Москвы, Барнаула, Омска, Челябинска, Улан-У дэ, Элисты, Новокузнецка, Братска, Иркутска, а также Украины и США. Все это свидетельствует о высоком научном авторитете этих конференций. Примечательно, что конференции проходят в рамках областного фестиваля «Дни русской духовности и культу ры «Сияние России». Он – главный редактор семи книг Щапов ских сборников, именно он ставит темы чтений и сам придумы вает художественное оформление обложек сборников.

Первые Щаповские чтения носили название «История Рос сии» А.П. Щапова и история России». Сборник публикаций, как и последующие, вышел в серии «История исторической мысли».

Примечательно, что сборник открывала статья А.С. Маджарова «Изучение трудов А.П. Щапова в литературе конца ХХ – начала ХХI в.». Подчеркнув, что работы А.П. Щапова являлись предме том анализа не только современников, классиков исторической мысли ХIХ в., но и в наши дни, автор упоминает таких сегодняш них авторов, как Ю.В. Кривошеев, А.А. Севастьянова, В.Ф. Соко лова, А.М. Пашков. Однако значительная часть статьи посвящена разбору взглядов на творчество А.П. Щапова современного петер бургского автора В.В. Молзинского, защитившего в 1997 г. доктор скую диссертацию, посвященную старообрядческому движению второй половины ХVII в. и общественной жизни России. Кстати, статья В.В. Молзинского также публиковалась в этом сборнике.


А.С. Маджаров показал ряд неточностей в работах упомянутого автора, в частности, неправильное приписывание первенства по ложению об одной из причин раскола как неприятию староверами реформы, понимаемой как измену православия латинству В. Ог неву, историку ХIХ в., в то время как впервые это положение было выдвинуто А.П. Щаповым. Более того, А.С. Маджаров принци пиально не соглашается с В.В. Молзинским в том, что последний сводил взгляды на раскол А.П. Щапова к отдельным сюжетам и те мам, в то время как иркутский историограф настаивал и доказывал наличие у историка-демократа ХIХ в. концепции раскола, следо вательно, более глубокого понимания причин и сущности старо обрядчества5. Правда, в статье, опубликованной в том сборнике, В.В. Молзинский косвенно отказался от некоторых своих ранних См.: Маджаров А.С. Земско-областная теория А.П. Щапова (базовые ценности, структура концепции, интерпретация истории) в отечест венной историографии ХIХ века // А.П. Щапов. Избранное. Иркутск, 2001. С. 3 – 66.

утверждений6. Кроме того, В.В. Молзинский приписал авторство рецензии «Что иногда открывается в либеральных фразах!» Н.А.

Добролюбову и М.А. Антоновичу, в то время как Н.А. Добролюбов не был ее автором.

А.С. Маджаров считает утверждение В.В. Молзинского о том, что «мировоззренческая основа» трудов А.П. Щапова исчерпы вается «социально-политической стороной» не достаточным, не в полной мере раскрывающим А.П. Щапова как исследователя.

Не кто иной, как А.П. Щапов указывал не в меньшей степени и на «своеобразную историческую жизнь массы народа, жизнь ре лигиозную и гражданскую, жизнь умственную и нравственную».

При этом А.С. Маджаров заостряет внимание на том, что кон цепция раскола «была частным случаем применения земско-об ластной теории к конкретному историческому вопросу». Таким образом, в этой небольшой по объему статье, А.С. Маджаров по казал себя не только глубоким знатоком творчества историка ХIХ в., но и умелым и убедительным в своих аргументах научным по лемистом, не смущавшимся высоких регалий своего оппонента.

Кроме того, как будет показано ниже, этот материал был поло жен в основу новой монографии А.С. Маджарова, которая вышла в свет несколькими годами позднее.

Вторые Щаповские чтения «Человек и природа в истории Рос сии ХVII – ХХI веков» открывала большая статья А.С. Маджаро ва «История России» А.П. Щапова как проблема взаимодействия природы и общества и ее современное звучание». Именно совре менной оценке физико-антропологической теории А.П. Щапова и отдает предпочтение в статье А.С. Маджаров. Указав на поло жения Щапова о значении естественнонаучных образовательных ассоциаций, о роли естественнонаучных знаний в развитии обще ства, а в более широком плане – о типологии взаимоотношений человека и природы в истории России, историограф обратился к изучению актуальности этих положений в современной научной литературе. В этой связи автор обратился к работам современных отечественных историков М.М. Горинова, Л.М. Ляшенко, демо графа Б.Ц. Урланиса, американского советолога Р. Пайпса и др.

См. : Молзинский В.В. Взгляды А.П. Шапова на церковный раскол ХVII в. // Там же.

Но для того, чтобы проанализировать созвучность выводов со временных авторов и оценок А.П. Щапова, А.С. Маджаров сде лал глубокий анализ работы «Реализм в применении к народной экономии» и, особенно, «Историко-географическое распределе ние русского народонаселения. Естественные и умственные ус ловия земледельческих поселений в России».

Историограф указал, что Щапов раскрыл зависимость разви тия «земледельческих поселений» от характера почвы, сравнивая взаимодействие человека и природы в России с аналогичными процессами в США и Европе. Подтверждается и современны ми данными вывод А.П. Щапова о том, что приблизительно в ХVII столетии наступил кризис «непосредственно-натуральных экономических основ поселений». Это положение нашло свое подтверждение в работе автора начала ХХ в. В.Н. Бочкарева.

Вывод, к которому пришел А.С. Маджаров, анализируя произ ведения А.П. Щапова с этих позиций, полнее обоснован: труды последнего являются, говоря современным языком, междисци плинарными, «ученый пытался понять логику процесса, его эта пы, типичное, коренное, не забывая об отдельном, частном, не повторимом, извлечь необходимые обществу «уроки истории»7.

Таким образом, историограф расширил поле исследования. Если предыдущая статья в серийном сборнике «История исторической мысли» была посвящена проблеме раскола и ее отражению в со временной научной мысли, то вторая – основам физико-антро пологической теории А.П. Щапова и созвучности ее выводов в современных исследованиях.

Третьи Щаповские чтения были посвящены весьма актуаль ной проблеме «Сословное (народное) представительство и само управление в России ХVI – начала ХХI вв.». Основой настоящего сборника стала статья А.С. Маджарова «Сословное (народное) представительство в России ХVI – ХVII вв. в отечественной ис ториографии 20-60-х гг. ХIХ в. (Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, А.П. Щапов)». В ней историограф рассмотрел взгляды трех вид нейших представителей русской исторической мысли позапрош лого века на Земские соборы в России. Характерно, что автор, в отличие от своих публикаций в предыдущих сборниках серии, не Маджаров А.С. Указ. соч. С. 18.

касался соотношения взглядов А.П. Щапова как историка-демо крата ХIХ в. с современными подходами. В центре внимания ав тора статьи другая задача: выявить базовые ценности каждого из русских историков и сопоставить их. При этом характерно, что А.С. Маджаров дает не только свою оценку, но и приводит вза имные оценки названых авторов. Н.М. Карамзин уделял истории Смутного времени значительное место в своих трудах, включая не только свою знаменитую «Историю государства Российско го», но и работу «О Древней и Новой России в ее политическом и гражданском отношениях». Классик русской историографии ви дел значение соборов в восстановлении неограниченной власти, которой и держалось Российское государство.

А.С. Маджаров совершенно справедливо указал, что обраще ние к истории Земских соборов и проблемам самоуправления в России позволило С.М. Соловьеву не только рассмотреть вопрос с конкретно-исторической точки зрения, но и сформулировать свои методологические позиции и методы работы с источника ми. С.М. Соловьев рассматривал соборы сквозь призму укрепле ния государства, являвшегося для него базовой ценностью. По этому значение соборов появилось, развивалось и прекратилось, как только в этом отпала необходимость для государства.

Значительная по объему часть статьи посвящена анализу взглядов на Земские соборы и сословное представительство А.П.

Щапова. Щапову принадлежит несколько работ, посвященных Земским соборам, составивших основу земско-областной тео рии. В Земских соборах, по мысли Щапова, воплотились базовые ценности отечественной истории – народ, свобода, территория.

Завершение Смуты избранием царя Карамзин рассматривал как восстановление самодержавия, Соловьев как победу государст венного начала над родовым, возрождение централизованного государства, а Щапов как логическое завершение народных иска ний. Очевидно, что такое подробное и вдумчивое сопоставление взглядов трех видных историков позапрошлого века современ ным историографом является показателем высокого профессио нализма, основательной историографической подготовки, уме ния замечать и выделять не только очевидное, но и улавливать тонкости исторического материала.

В конце 2005 г. вышла в свет монография Александра Стани славовича Маджарова об историке и публицисте второй полови ны ХIХ в., уроженце Восточной Сибири Афанасии Щапове. Мо нография является результатом длительных научных изысканий автора, в течение многих лет занимающегося изучением истории исторической мысли России ХIХ – начала ХХ вв., места и роли в ней А.П. Щапова.

Первая крупная работа А.С. Маджарова, посвященная А. Ща пову, была издана в 1992 г. (См.: Маджаров А.С. Афанасий Щапов.

– Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во., 1992. – 272 с.). В начале 90-х гг. прошлого века на читателя буквально выплеснулось огромное количество различных публикаций на исторические темы, боль шинство из которых были по существу псевдоисторическими и явно конъюнктурными. Многие известные авторы стали писать о том же, но с совершенно противоположных позиций. А.С. Мад жаров не был подвержен этой конъюнктуре;

книга иркутского историка выгодно отличалась от другой продукции книжного рынка. Отличалась глубоким анализом, опорой на прочную ис точниковую базу, взвешенностью оценок и выводов. В той кни ге содержался и текст знаменитой вступительной лекции А.П.

Щапова в Казанском университете «Общий взгляд на историю великорусского народа», а также письмо Щапова князю Павлу Вяземскому.

С тех пор прошло более 10 лет. Александр Маджаров в 1993 г.

успешно защитил в Московском университете докторскую дис сертацию на тему «Эволюция демократического направления в русской историографии 50 – 70- гг. ХIХ в.». Но интерес к лич ности и научному наследию А.П. Щапова не уменьшился. На против, исследование историка об историке получило свое новое развитие. Именно А.С. Маджаров явился инициатором проведе ния Щаповских чтений в статусе Всероссийских научно-прак тических конференций. Такие конференции проводятся с 1996 г.

Примечательно, что на каждой из них А.С. Маджаров выступал с обобщающими докладами, содержащими новый материал и но вое осмысление творчества А.П. Щапова.

Монография является на сегодняшний день вершиной науч ного творчества профессора А.С. Маджарова. Учитывая все опуб ликованное о Щапове до настоящего времени, следует признать книгу Александра Маджарова наиболее полным описанием жиз ни своего героя, а также непревзойденной по масштабу рассмат риваемых вопросов и глубине анализа. Теории исторического развития А.П. Щапова показаны автором на широком историче ском фоне, в сравнении с концепциями таких корифеев русской исторической мысли, как Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, Н.И.


Костомаров, В.О. Ключевский и др.

Первые главы книги, в которых говорится о детстве Шони, как звала будущего историка его мать, верхнеленская бурятка, в Анге, на берегу сибирской красавицы Лены, об обучении в Ир кутской духовной семинарии, в Казанской духовной академии, по содержанию и по форме изложения являются, по сути, худо жественным повествованием, а не монографией. В этом и состо ит мастерство автора, свободно владеющего, условно говоря, раз личными жанрами, умением сразу увлечь читателя.

Но основная часть монографии – это серьезный профессио нальный анализ научных работ и концепций А.П. Щапова, влия ния на них научных и общественно-политических факторов.

Анализ научного наследия историка А.С. Маджаров начинает с разбора ранних работ Щапова. Нельзя не согласиться с утвер ждением автора, что «к формированию собственной концепции истории России А.П. Щапов шел в процессе изучения старооб рядчества» (с. 43). Ряд статей по истории Русской православной церкви в ходе углубленного изучения проблемы приводит А. Ща пова к созданию первого своего крупного произведения – «Рус ский раскол старообрядства».

А.С. Маджаров не ограничивается изложением содержания и основных выводов работы Щапова, а дает ей оценку, сравнив с официальным воззрением на раскол, господствовавшим тогда в литературе. А.П. Щапов был не согласен с клерикально-охрани тельной концепцией раскола, полагавшей, что сущность раскола коренились в невежестве носителей староверия. Во многом такая точка зрения совпадала и с официальной концепцией старооб рядчества, высказанной Н.Г. Устряловым. А.С. Маджаров, ана лизируя концепцию раскола, совершенно справедливо акценти рует внимание на таких положениях Щапова, как исследование предпосылок и причин раскола, не раскрытых историками церк ви. Именно Щапов поставил вопрос о старообрядчестве как спо собе религиозной и гражданской жизни народа. В монографии рассмотрено и влияние щаповской концепции на отечествен ную историографию проблемы. При этом, что особенно важно, идеи историка оказали влияние, как на демократическое, так и на либеральное направление в историографии. Не могла уже, как прежде, рассматриваться и прежняя клерикально-охранительная доктрина раскола;

под влиянием концепции Щапова происходил отказ от схоластики, расширялся общий контекст исследований.

Автор справедливо указывает, что концепция старообрядчест ва, созданная Щаповым в «Русском расколе», «возникла на иной методологии и принципиально отличалась от клерикально-охра нительной и официальной схем». И здесь же Маджаров подводит читателя к мысли, к которой он будет неоднократно возвращать ся, что Щаповым был начат путь «к осознанию народа и свободы как базовых ценностей отечественной истории» (с.55-56). Автор не идеализирует щаповскую концепцию раскола, в частности, указывая на ее непоследовательность, а также отмечая, что «мето дология ранних работ А.П. Щапова не отличалась целостностью, монизмом, развивалась из нескольких начал» (с. 65). Однако без этой работы не было бы Щапова как автора двух концепций рус ской истории.

Четыре последующие главы посвящены жизни Щапова в Ка зани и Петербурге. Этот период чрезвычайно важен в формиро вании ученого и педагога. Триумф педагога и ученого состоялся именно в Казанском университете, о чем убедительно пишет ав тор. А далее следовала знаменитая речь Щапова на Куртинской панихиде, а затем вынужденный переезд в Петербург.

В центре внимания автора монографии, что вполне оправ данно, анализ двух базовых теорий А.П. Щапова: земско-обла стной и физико-антропологической. Кроме того, А.С. Маджаров отдельную главу посвятил влиянию концепций А.П. Щапова и Н.И. Костомарова на исторические и общественно-политиче ские взгляды областников.

Анализ земско-областной теории в русской историографии 60-70-х гг. ХIХ в. является центральным в разделе, посвященном исследованию роли А.П. Щапова в отечественной исторической науке. Об этом свидетельствует не только объем главы (17 пара графов, когда следующая по объему глава содержит только 8 па раграфов, а 7 глав вообще не содержат параграфов), но и мно гообразие подходов к рассмотрению данной проблемы. Логика мысли автора вполне объяснима. Для понимания сущности зем ско-областной теории А.П. Щапова исследователь его творчест ва вначале обозначает систему базовых ценностей и специфику научного направления в отечественной историографии второй половины ХIХ в. Далее А.С. Маджаров кратко изложил славя нофильскую концепцию отечественной истории (К.С. Аксаков, И.В. Киреевский, С.С. Хомяков и др.), взгляды представителей государственной школы (С.М. Соловьев), а также демократи ческой концепции русской истории (Н.Г. Чернышевский, Н.А.

Добролюбов).

Автор дает подробную характеристику базовым ценностям земско-областной теории А.П. Щапова (народ как созидатель истории, свобода как неотъемлемая духовная составляющая на рода, территория как «естественноисторическая, географическая основа бытия»). Характеристика категорий щаповской концеп ции дана в сравнении с теоретическими построениями С.М. Со ловьева, старшего коллеги Щапова по историческому сообще ству. Особенно наглядно это проявилось в сравнении категорий пространства у С.М. Соловьева (структурно единое пространство русской земли) и А.П. Щапова (единое пространство состоит из локальных подпространств со своими особенностями). Сущест венная разница была в определении понятий колонизации: Со ловьев считал колонизацию важным, но не основополагающим процессом, когда главное совершалось в сфере компетенции гла вы государства и в структуре государственной власти, Щапов же полагал, что колонизация обусловила специфику России, при вела к областности, «федерации областей». Автор прав, говоря о теории А.П. Щапова как одного из важнейших теоретических источников концепции В.О. Ключевского, придававшего коло низации определяющее значение (с. 168).

Напомним, что девятая глава посвящена не только земско-об ластной теории А.П. Щапова;

автор исследует проблему шире, а именно как теории в русской историографии 60-70-х гг. ХIХ в.

Эта глава не только самая значительная по объему, но и по мас штабу рассмотренных проблем. Кроме указанного выше, А.С.

Маджаров рассмотрел еще несколько проблем: оценка Смутно го времени, сословное (народное) представительство, община в исторической концепции Щапова и др. И здесь автор рассмат ривает эти вопросы не изолировано, а в контексте изучения их крупнейшими российскими историками Н.М. Карамзиным, С.М. Соловьевым, сравнивая их концепции с земско-областной теорией А.П. Щапова. К проблеме общины в творчестве Щапова автор обращается дважды: в контексте рассмотрения земско-об ластной и при рассмотрении физико-антропологической теорий.

Обращает внимание положение монографии о том, что земско областная теория явилась и теорией краеведения, поскольку она «характеризовала место края в истории отечества, его специфи ку» (с. 212). В доказательство этого положения автор привел ци таты из работы Щапова «Великорусские области и смутное время (1606–1613)».

Анализу физико-антропологической теории А.П. Щапова по священа десятая глава. Здесь важно следующее положение авто ра: отказ от прежней земско-областной теории не означал отказа от демократических взглядов историка, а также от положений о колонизации и территориальном самоустройстве народа (с. 227).

Более того, такие базовые ценности концепции Щапова, как на род, свобода и территория нашли в физико-антропологической теории свое развитие. Отдельный параграф А.С. Маджаров посвя тил истории народной колонизации России с физико-антропо логической точки зрения. Роль почвы, климата, температурного режима по регионам, соотношение пространства и численности населения, рассмотренные в работах Щапова, воспринимаются в настоящее время по-новому, возможно, после того, как в совре менной России были опубликованы труды классиков зарубежной политической географии и геополитики Ф. Ратцеля, Р. Челлена, Х. Маккиндера и др. Новизной обладает и параграф «А.П. Щапов об истории науки в России», в котором А.С. Маджаров система тизировал публикации ученого по этой проблеме.

Глава ХI монографии по объему значительно меньше осталь ных глав, посвященных анализу концептуальных взглядов А.П.

Щапова (всего три параграфа;

для сравнения в IХ главе 17 пара графов, а в Х – 8 параграфов). Тем не менее, проблема, исследо ванная А.С. Маджаровым, многое проясняет в понимании роли и значения А.П. Щапова в общественно-политической жизни Сибири второй половины ХIХ в. Автор исследует проблему со отношения концепции Щапова и взглядов идеологов сибирско го областничества. Данная проблема не является новой для ис ториографии. Ее изучению посвящено немало работ. Тем более важно проследить, что же нового скажет современный исследо ватель по этой непростой теме. Примечательно, что Маджаров не ограничивается рассмотрением концепции только Щапова, но и дает подробный анализ в заданном аспекте и концепции друго го видного историка второй половины ХIХ в. Н.И. Костомарова.

Почему Костомаров? В исторической концепции Н.И. Костома рова много общего с концепцией А.П. Щапова. Костомаров од ним из первых аргументировано указал на значение федерализма как принципа государственного устройства многонациональной и поликонфессиональной России, а Щапов обосновал базовые понятия русской истории в своей земско-областной теории.

Поле исследования стало шире, что вполне оправданно, следова тельно, выводы, если они не противоречивы, должны быть более достоверны.

А.С. Маджаров вступает в дискуссию с известным сибирским историком М.В. Шиловским, который определял Щапова как «активного деятеля раннего сибирского областничества», при водя в качестве доказательств следующие аргументы: Щапов за нимался пропагандой областнических идей, был лично знаком с рядом областников, участвовал в землячествах, имел связи с ре волюционными демократами.

А.С. Маджаров, по существу, под вергает сомнению всю упомянутую доказательную базу своего современника. Маджаров еще раз напомнил, что не следует пу тать земско-областную теорию как концепцию истории России с областничеством – ее частной региональной модификацией. К тому же, и это тоже важно, данная концепция стала одним из тео ретических источников областничества тогда, когда сам Щапов от нее отказался (с. 299). Факт знакомства Щапова с отдельными деятелями сибирского областничества ничего не доказывает, – утверждает Маджаров. И это верный аргумент. Ни в Петербурге, ни в Иркутске Щапов в областнических землячествах не участво вал. Факт связи Щапова с революционными демократами также ничего не доказывает, поскольку имеет весьма опосредованное отношение к областничеству. Маджаров совершенно справедливо подчеркивает, что Щапов всегда был сторонником единого рус ского государства, а в теоретических рассуждениях о судьбе Си бири в составе России «не шел дальше поддержки ее автономии в составе России» (с. 301). Таким образом, нет никаких оснований относить Щапова к областникам, взгляды Щапова и сибирских областников на базовые вопросы русской истории и современно сти при внимательном их изучении существенно расходились.

Двенадцатая глава по содержанию и форме изложения напо минает первые главы монографии. Она посвящена пребыванию историка, этнолога и публициста в Иркутске в последний период его жизни. А.С. Маджаров вводит в научный оборот новые до кументы не только о научном творчестве Щапова, но и о его ду шевном состоянии, взаимоотношениях в семье, с теми, с кем он общался в последние годы своей жизни. Такой переход от строго го научного анализа концепций и теорий русской историографии изучаемого периода к освещению «бытовой» истории дал автору возможность создать более целостный взгляд на личность Ща пова.

Завершающая, тринадцатая глава поясняет нам название всей книги А.С. Маджарова. Ведь в ее названии содержится глубо кий смысл: не только жизнь историка и анализ его концепций и отдельных работ, но и их дальнейшая интеллектуальная судьба – жизнь «истории». Поэтому такое композиционное окончание монографии вполне логично. Можно сказать иначе: отсутствие такого раздела породило бы много вопросов и оставило бы не которое чувство неудовлетворения. Именно в этом разделе автор еще раз показал себя глубоким профессиональным историогра фом.

Что остается после ухода из жизни ученого? Его книги, изло женные в них конструкции, оценки, отдельные положения. На сколько они будут востребованы последующими поколениями, не утратится ли их актуальность, не потускнеют ли они со вре менем? Это далеко не праздные вопросы, которые задавал себе, можно предположить, любой исследователь.

А.С. Маджаров коротко, но емко обозначил основные направ ления русской историографии ХIХ – начала ХХ вв. Поэтому и рассмотрение изучения и интерпретации наследия А.П. Щапо ва автор приводит не в хронологическом порядке, а с точки зре ния исследования его историками официального, либерального, демократического и марксистского направлений. Особого вни мания автора удостоилась работа Н.Я. Аристова (СПб., 1883) и рецензия на нее одного из первых русских марксистов Г.В. Пле ханова. Подробно автор проанализировал публикации теоретика сибирского областничества Н.М. Ядринцева и известного исто рика Н.Н. Козьмина, посвященные Щапову.

Проницателен автор в анализе оценки, данной Щапову исто риком-марксистом М.Н. Покровским. А.С. Маджаров избегает набившей оскомину конъюнктуры, согласно которой само имя как некий фетиш предопределяет оценку его взглядов и деятель ности. Как, например, с Покровским: устоявшаяся негативная оценка его деятельности. Напротив, иркутский профессор избе гает устоявшихся клише;

А.С. Маджаров аргументировано отме чает, что Покровский «впервые в отечественной историографии попытался раскрыть особенности концепции А.П. Щапова в контексте историографического процесса (сопоставляя ее с кон цепцией Б.Н. Чичерина). Покровский наметил перспективный путь изучения творчества историка и сделал на этом пути первые шаги» (с. 395).

Обоснованно А.С. Маджаров, говоря о становлении советской историографии в изучении наследия Щапова, много места уделя ет достоинствам и критическому анализу объемной статьи одного из основателей исторической науки в Иркутске М.А. Гудошнико ва. Маджаров дает взвешенный анализ брошюре М.В. Научителя «Жизнь и деятельность Афанасия Прокопьевича Щапова», Ир кутск, 1958. Анализ советской историографии творчества Щапо ва дополнен трудами А.Л. Сидорова, М.В. Нечкиной, А.Н. Цаму тали, В.Е. Иллерицкого и др.

Говоря об изучении трудов А.П. Щапова в литературе конца ХХ – начала ХХI веков, А.С. Маджаров справедливо указывает, что «смена общественного строя в России породила новые и ак туализировала вечные вопросы» (с. 425). Уменьшился ли интерес к работам Щапова в этот переломный период? Этого не про изошло. Как отмечалось выше, о Щапове много писал в 90-е гг.

прошлого – начале нынешнего века А.С. Маджаров. Отдельные аспекты творчества историка рассматривались в публикациях Щаповских чтений. О Щапове писал В.В. Молзинский, пози цию которого обстоятельной критике подвергает А.С. Маджаров.

Здесь, в частности, автор монографии использовал тот материал, который стал основой проанализированной выше статьи в сбор нике Первых Щаповских чтений.

Наконец, последний параграф монографии специально по священ анализу жизни и трудов А.П. Щапова в учебнике «Ис ториография истории России до 1917 года» под редакцией проф.

М.Ю. Лачаевой (М., 2003). Кстати, более обстоятельный крити ческий разбор концепции, принципов, структуры учебника дан А.С. Маджаровым в новейшем специальном учебном пособии «В поисках мысли», Иркутск, 2006. Одна из глав учебного пособия называется «Историческая концепция А.П. Щапова и «концеп ция» М.Ю. Лачаевой».

Заключение монографии лаконично, возможно, могло бы быть более развернутым, учитывая значительный объем книги.

Это, однако, не подвергает сомнению право автора буквально в нескольких абзацах подвести самые основные итоги по исследо ванной проблеме. Тем более, что ранее выводы были сделаны по каждой главе. Очевидно, основной вывод автора сводится к сле дующему положению: «Демократическая историко-социологи ческая концепция А.П. Щапова явилась органической составной частью исторической мысли пореформенного периода, открыла в истории России базовые ценности – народ, свободу, территорию, противопоставив их ценностям других направлений, и воплотила в русской историографии» (с. 456).

Монография – сложное многоплановое исследование. Оно представлено на суд профессионального сообщества и широкого круга читателей. Это предполагает возможность высказывания различных точек зрения. На наш взгляд, целесообразно выска зать следующее. Структура монографии не вызывает никаких со мнений, она продумана и логична. Но сама композиция материа ла могла иметь более «сбалансированное» построение. Из 13 глав монографии более половины, а именно 7, не имеют деления на параграфы. А некоторые главы содержат от 8 (глава десятая) до параграфов (глава девятая). При этом, например, параграф 8 де сятой главы содержит всего 6 абзацев. Конечно, это не характер но, но отдельная «перекомпоновка» некоторых разделов книги позволила бы избежать подобного в построении материала. Воз можно, автор излишне критично оценил вклад иркутского исто рика М.А. Гудошникова в изучение щаповского наследия. Необ ходимо учитывать уровень развития не только исторической, но и состояние идеологической мысли и общественно-политическую обстановку в стране в 1937 г., когда писал Гудошников.

Нет сомнений, что монография профессора А.С. Маджарова – весьма значимое явление в современной не только сибирской, но и отечественной историографии. Особенно справедлив такой вы вод в сравнении не только с отдельными изданиями, преследую щими не столько научные, сколько коммерческие цели, с при сущими им псевдосенсационностью, тенденциозностью подачи материала, поверхностными выводами. И, как уже указывалось, даже в пособиях для студентов мы, к сожалению, наблюдаем та кие моменты, которые являются недопустимыми для учебной ли тературы. Конечно, есть и примеры другого рода. К числу наибо лее удачных работ – предшественников рецензируемой моногра фии по проблемам развития отечественной историографии того же периода можно смело назвать книгу А.Н. Шаханова.

Книга А.С. Маджарова нелегка для чтения. Она требует серь езной профессиональной подготовки. Но именно такие книги нужны, необходимы;

они, сделав скрупулезный анализ пробле мы, являются прочным основанием для дальнейшего изучения истории отечественной исторической мысли. И, что весьма не маловажно, для восприятия материала: книга прекрасно издана в старейшей «Иркутской областной типографии № 1 им. В.М.

Посохина» (директор В.И. Тененбаум), подарившей обществен ности немало замечательных книг. Монография богато иллюст рирована: взору читателя предстают портреты видных историков и публицистов России того времени, иллюстрации достоприме чательных мест Иркутска, взятые из книги знатока сибирской старины С.И. Медведева «Иркутск на почтовых открытках, – 1917», Государственного архива Иркутской области и других источников. Все это, надеемся, дает основания утверждать, что монография А.С. Маджарова будет не только достойно оценена научным сообществом, но и дойдет до многочисленного читате ля, который найдет в ней что-то значимое и нужное для себя. Не обходимо отметить, что монография А.С. Маджарова получила благожелательные отклики в научном сообществе8.

Несомненной заслугой Александра Станиславовича Маджа рова является публикация им в приложениях к выпускам «Ща повских чтений» редчайших документов. Например, в «Первых чтениях» опубликовано 10 автографов историка, среди которых:



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.