авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |

«Труды • Том 190 Министерство культуры Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств ...»

-- [ Страница 2 ] --

Главная причина превосходства русского народа перед народами За пада, по мнению Аксакова, заключена в особом его национальном складе характера: во-первых, в русском народе более всего развиты общечело веческие принципы, «дух христианской гуманности» и высоконравствен ной жизни;

во-вторых, в его природе отсутствуют такие негативные чер ты, как чувство национального эгоизма, национальной исключительно сти, враждебности к другим народам;

в-третьих, в нем есть неиспорчен ное цивилизацией чувство справедливости в решении социальных вопро сов: общинная взаимопомощь, исключающая подавление интересов ин дивида, духовная цельность, основанная на религиозно-нравственном мировоззрении, духовная свобода индивидуума;

в-четвертых, принад лежность к единому славянскому племени с его единомыслием, основан ном на любви, братстве и патриотизме.

Свои политические взгляды К. Аксаков наиболее полно изложил в «Записке о внутреннем состоянии России», подготовленной им для Алек сандра II, царя, по его словам, «умевшего слушать истину», навеявшего либеральные настроения обществу после длительного деспотического правления Николая I. Именно в этот период распространялись идеи вве дения в России ограниченного самодержавия, конституционной монар хии, установления религиозной свободы.

Из «Записки» ясно, что К. Аксаков выступает не только против огра ничения самодержавия, но и против популярной идеи политической сво боды, которая, с его точки зрения, могла бы породить нежелательные стремления достигнуть ее революционным путем, что наверняка бы раз рушило веками установившуюся самобытность русского народа, разви вающуюся по своим собственным внутренним законам. Поэтому Акса ков, критикуя правительство за деспотизм, за подавление нравственной свободы и возлагая на него ответственность за деградацию нации, писал:

«Нарушение со стороны правительства русского гражданского устройст ва, похищение у народа нравственной его свободы, одним словом, отсту пление правительства от истинных русских начал – вот источник всякого зла в России»40.

Он выражает сомнение во всеведении и всемогуществе правительст ва. Его критике подверглись не только светский, но и церковный бюро кратизм за проповедь терпимости. По его мнению, церковь должна рас считывать на свои собственные силы, используя свое духовное оружие.

Он советует церковному клиру (руководству) не обращаться к светской власти за помощью и полностью освободиться из-под ее опеки. Государ ственная власть несет в себе исключительно внешнюю форму и не имеет права вмешиваться в духовную сферу, ибо «дух живет и выражается в слове… свобода духовная, или нравственная, народа есть свобода сло ва… свобода слова – вот что нужно России при нравственной свободе и нераздельной с ней свободе слова только возможна неограниченная бла годетельная монархия, без нее она – губительный, душевредный и недол говечный деспотизм, конец которого – или падение государства или ре волюция»41.

Итак, будучи сторонником духовной свободы, Аксаков, как и все славянофилы, был за сильную власть, допускал ее умом, но не сердцем.

Самодержавие, соединенное с православием как свободным сотрудниче ством верующих христиан и народностью, уходящими глубокими корня ми в традиционные формы общественной жизни допетровского периода, полагал он, имеет свою опору и жизненную силу. Но при этом важно иметь в виду, что самодержавие поддерживалось им в выполнении един ственной функции – формально-правовой, государственнической, необ ходимость и целесообразность которой принималась именно в качестве неумолимого «закона», но никак в качестве «нравственно-свободной бла годати». Однако ничто не вызывало такого большого спора, возмущения и озадаченности, особенно со стороны либералов-западников, как афори стическая формула в «Записке» Аксакова, что «русский народ есть народ негосударственный, т. е. не стремящийся к государственной власти, не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже заро дыша народного властолюбия»42. Например, А. Градовский полагал, что мысль Аксакова о народе негосударственном, или неполитическом, означала отчужденность народа от всяких попечений о земном могуще стве. Но это явно противоречило ее основному смыслу. Из контекста «Записки» явствует, что Аксаков имеет в виду негосударственность, не политичность в отсутствии стремления русского народа к государствен ной власти по ряду причин: во-первых, государство для русского народа Теория государства у славянофилов. М., 1898. С. 47.

Там же. С. 48.

Аксаков К. С. Записка // Полн. собр. соч.: в 3 т. М., 1861. Т. 1. С. 24.

не цель, а средство («под державою хранимы благоденственное и мирное житие поживем»);

во-вторых, создав самое могущественное государство в мире, он не хочет сам государствовать, а блюдет крепость власти, в нем нет рабского преклонения перед государством, народ русский «никогда не подменял религиозно-нравственные идеалы политическими, совесть – внешним законом, Бога в пользу Кесаря»;

в-третьих, русский народ по природе чужд всяческому формализму, хотя и понимает необходимость внешней юридической формы. В отличие от немцев и французов, с гор достью почитающих чиновничью форму, русский народ не приемлет ее, с презрением и недоверием воспринимает поклонение форме и до вредной крайности проявляет халатное отношение к исполнению формальных обязанностей;

в-четвертых, Россия страна не города, а села, где менее проявляется склонность жить политической жизнью;

что касается города, то здесь, начиная с петровской эпохи, прививается политическое власто любие как западное влияние, не имеющее ничего общего с народной тра дицией, с народным самосознанием.

По мнению К. Аксакова, основы высоконравственной жизни, внут ренней справедливости присущи неиспорченному цивилизацией сель скому населению, крестьянству, и, в отличие от Запада, преобладание их над внешними законодательными, политическими формами вполне оче видно. Об этом свидетельствует история образования государственного начала у русских славян, где общественная структура, общественно политический строй опирались на волю народа (Вече, а позднее Земский собор – А. Г.). Аксаков фанатически верил в религиозно-нравственный дух русского народа, в его свободу и активную силу, способную защи тить крестьянскую общину («внутреннюю правду») от разрушительных факторов внешней формы государства («внешней правды»), зараженной разлагающим духом Запада. Политические и философские воззрения К. Аксакова оказали большое влияние на русский анархизм, а также в основном на консервативных сторонников славянофильской идеологии конца XIX–XX вв.

Таким образом, основатели славянофильства определили для себя универсальное основание гармоничного общественного устройства само бытной цивилизации России: духовность, державность, нация (народ – соборный носитель нравственного идеала), то, что граф С. С. Уваров вы разит в формуле: Православие – Самодержавие – Народность. Общечело веческое тождественно особенному (национально-самобытному), в высшем, т. е. более совершенном, развитом, духовном. Критерием же высшего является, по сути, общественное (коммунитарное, соборное) развитие личности как разумно-нравственного индивида, на чем настаи вали славянофилы, противополагая разумно-нравственную личность ти пу западному – по преимуществу разумно-артистической личности.

А. В. Посадский, С. В. Посадский Плюралистическое общество в условиях неоконсервативной волны Европейская цивилизация XXI века находится в состоянии «проща ния» с ценностными ориентациями эпохи постмодерна. Ценности постмо дерна обернулись мировоззренческими установками, оказавшимися не в силах определить долгосрочную перспективу развития европейского мира.

Время продемонстрировало необоснованность претензий теоретиков куль туры постмодерна на целостное отражение европейского духа. Сегодня является очевидным, что постмодернистский взгляд на человека как на машину, производящую обезличенные витальные желания является крайне неглубоким. Европейскими интеллектуалами достаточно основательно раскрыта поверхностность ценностей массовой культуры нарциссизма, неудача радикального разрыва с историей в эру постмодерна, проблема тичность постмодернистского игнорирования историчности как фундамен тальной характеристики человеческого бытия. Обнаружила свою несостоя тельность постмодернистская утопия «постиндустриального рая», вопло щение которой повлекло отрыв от физической экономики, ориентацию на прогресс», искусственное сдерживание научно «дозированный технических революций и информационно-промышленного производства, привело к тупикам турбокапитализма. Очевидный кризис теории и практи ки постмодернистского проекта мультикультурализма ведет к необходи мости пересмотра мультикультурных социальных конструкций.

Период, идущий на смену недолговечному постмодеру, сегодня ди агностируется как «неоконсервативная волна». «Неоконсервативная вол на» – целостное социокультурное явление, отражающее изменение духа Европы в XXI столетии. Речь идет о ценностных «сдвигах» в жизни ев ропейского общества: повышенном внимании к национальным и этниче ским истокам идентичности, стремлении к восстановлению социальной солидарности, феномене религиозных ренессансов, ориентации на исто ризацию культуры, акцентировании культурной самобытности в проти вовес «ирландскому рагу» мультикультурализма, подчеркивании значи мости консервативных ценностей в противовес маргинальной ситуации в культуре, уходе от антитеологического пафоса в общественно-научной жизни. «Неоконсервативная волна» отчетливо диагностируется в России.

Феномены «советского традиционализма», православного ренессанса, развития консервативной системы ценностей в современной России – пути развития российской неоконсервативной волны. Конечно, «неокон сервативная волна» в российском обществе имеет свои специфические особенности, хотя и погруженные в общеевропейский контекст. К ним можно отнести созидательную роль традиционных конфессий (с их пре тензиями на воспроизведение национальной идентичности), совместные усилия общества и государства в поисках путей восстановления истори ческой памяти, ориентацию на творческое синтезирование консерватив ных ценностей дореволюционной России и советской эры, осознание бесперспективности модели религиозно-атеистического государства.

Нам предстоит ответить на вопрос: какова модель развития плюрали стического общества в условиях неоконсервативной волны? Как извест но, плюралистическое общество характеризуется наличием разнообраз ных форм гражданских ассоциаций (образующих гражданское общество) и систематических форм, выполняющих базисные социальные функции (так называемые дифференцированные подсистемы общества, к которым относится политика, хозяйство, воспитание, правовая система и т. п.).

Плюралистическое общество – образ высокоразвитой социокультурной жизни человечества. Плюралистическое общество представляет собой многообразие нормативных и институциональных форм, обладающих как отличиями, так и глубокой солидарной связью. Жизнестойкость плюра листического общества гарантируется целостным пространством комму никативной культуры. Плюралистическое общество базируется на ком муникативной культуре отличий, подразумевающей духовную дисцип лину, умение преодолевать границы собственной нормативности посред ством диалога, выстраивать ценностные консенсусы.

Важно отметить, что в XXI веке продемонстрировала свою несостоя тельность постмодернистская теория плюралистического общества. По стмодернистская концепция плюрализма восходит к теории сингулярно стей Ж. Делеза и Ф. Гваттари. Следуя мыслителям постмодернистской ориентации, сингулярности – неперсонифицированные, доиндивидуаль ные поля, отражающие в своем существовании тенденцию смерти субъ екта как суверенного личного сознания. В социуме сингулярности обра зуют «роевые» сообщества, являющиеся «множествами», противостоя щими «жестким» стабильным социальным структурам, управляемым по иерархическим, авторитарным законам. Сингулярности стремятся подор вать стабильные социальные структуры, обращаясь в «бегство» от их «порабощающей» власти. Сингулярности находятся в состоянии борьбы против общественной системы, которая всегда стремится к укреплению господства над индивидом. При этом власть демонизируется, связывается с авторитарным порабощением сингулярных «желающих машин», зара женных тенденцией ниспровержения власти. В целом, деятельность син гулярностей направлена на разрушение социальной целостности, сопро тивление всем формам власти, обратившимся в «негативный императив».

Сингулярности не способны на достижение консенсуса и друг с другом, превращая социальное пространство в борьбу всех против всех.

Постмодернистская трактовка сингулярностей связана с восприятием человека как безличной машины, производящей витальные желания. С позиции постмодерна, речь идет о постчеловеческих и посткультурных «роевых» сообществах. Человека как свободное, разумное, творческое, целостное лицо постигла смерть. Творческая самореализация субъекта скомпрометирована подчинением природы, социальными утопиями, ду ховными претензиями на воплощение вечного в историческом процессе.

Государство, культура, социальная система выступают олицетворением различных форм «насилия» над человеческим существованием. Постмо дернистское мышление утверждает необходимость отказа от идеи персо нального субъекта во имя растворения в ценностном мире гедонистиче ской массовой культуры нарциссизма (рассматриваемой в качестве эта лона), раскрепощения подавленных желаний, пути освобождения от «культурной ортодоксии» в «передовой» посткультурной множественно сти «униженных и угнетенных» сингулярностей, ведущей общество к вседозволенности и цинизму.

«Умерщвление» персонального субъекта происходит во имя «ботани ческого» взгляда на личность. Люди рассматриваются как организмы, бес сознательно и хаотически растущие в несоизмеримых желаниях, каждое из которых имеет право на существование и должно вызывать уважение.

«Ботаническая» теория сингулярностей стала основанием концепции мультикультурализма. Проект мультикультурализма представляет собой звено философской программы постмодерна. Мультикультуралистский проект – проект создания глобальной посткультурной общности с мно жеством «точек кипения», множеством посткультурных «традиций».

Плюралистическая вселенная, мультиверсум мультикультуралистов ста вит под сомнение понятие национальной культуры, утверждая принцип децентрированности, делает акцент на явлениях традиционно оценивав шихся в контексте маргинальности. Мультикультурная личность совме щает в себе различные «текучие» посткультурные идентичности, нахо дясь в состоянии кризиса культурной идентификации. Ее жизнь – жизнь маргинального субъекта, человека-кочевника с ценностно-аномальным сознанием и присущим ему гибридностью, метисацией, амбивалентно стью, синкретизмом и ценностным релятивизмом. Теория мультикульту рализма связана с убеждением в том, что массовая посткультура «перева ривает», ассимилирует различные культурные традиции, нивелируя и «обезвреживая» их духовный потенциал. Социальное пространство узур пировано здесь маргинальными приверженцами посткультурной универ сальности, а постоянно обыгрывающаяся оппозиция «жертва/ притесни тель» отражает оппозицию «посткультурное состояние/культура, соци альная организация, государство».

К чему привела теория мультикультурализма на практике? Последст виями постмодернистского проекта мультикультурализма стали непре станные межэтнические потрясения в Великобритании, Франции и Австралии, кризис проекта Евроконституции, меры по ужесточению иммиграционной политики в США, борьба за европейское пространство и реколонизацию Европы варварскими методами «угнетенными народа ми», акции гражданского сопротивления белого населения (расставшего ся с постколониальным комплексом вины), теракты в Мадриде и Лондо не, карикатурные войны, откровенно репрессивные меры европейских правительств по отношению к выходцам из бывших колоний. Распро странение массовой культуры в США, Европе, Австралии не обернулось забвением национальной самобытности, разрывом с исторической памя тью. Идеалы потребительского общества и массовой культуры оказались слишком «слабыми», чтобы остановить агрессивную активность по наве дению нового порядка в Европе представителями бывших колоний. Ев ропейские нации не стали «мозаичными культурами» посредством гедо нистических идеалов культуры нарциссизма. Маргинальные группы не сумели превратить свои ценности в доминирующие, хотя попытку пред ставить их ценности как преобладающие со стороны СМИ можно назвать впечатляющей. Постмодернистская теория плюрализма открыла путь групповому и индивидуалистическому эгоизму, провоцирующему разви тие хаотических социальных форм.

Означает ли кризис постмодернистской теории плюрализма необходи мость отказа от модели плюралистического общества? Ставит ли консерва тивная волна неизбежные преграды на пути развития многообразных соци альных форм? Не будут ли плюралистические социальные формы погло щены современной консервативной волной? Чтобы адекватно ответить на данные вопросы представляется целесообразным обратиться к теоретиче скому наследию отечественного либерального консерватизма. В «интел лектуальной лаборатории» российского либерального консерватизма была разработана программа развития плюралистического общества на основе персоналистической теории сингулярностей и концепта «соборности», столь характерного для российского философского мышления.

Обратимся к творческому наследию теоретиков российского либе рального консерватизма. П. Б. Струве (1870–1944) – один из ведущих теоретиков либерального консерватизма в России. Его разработка кон цептуальных основ либерального консерватизма теснейшим образом свя зана с плюралистическим пониманием жизни общества. Русский мысли тель утверждает многомерную целостность общественной жизни – нали чие в ней многообразных, неповторимых явлений при сохранении внут реннего единства. Концепция плюрализма П. Б. Струве опирается на тео рию сингуляризма. Сингулярное начало – начало единичное, индивиду альное, частное. П. Б. Струве признает существование множества авто номных духовных субстанций. Речь идет о множестве неповторимых человеческих личностей, наделенных творческой свободой. Свобода свя зывается мыслителем с личным творческим подвигом и личной ответст венностью, творческой автономией личного бытия. П. Б. Струве отстаи вает значение персональной сингулярности. Основанием общественно политической жизни для него является личность, которая делается стержневым понятием его социологии и политологии. Идея личности и ее естественных прав – базовый принцип либерального консерватизма.

П. Б. Струве считает, что общество – множественность персонифициро ванных сингулярностей. Русский мыслитель утверждает плюрализм и полифоничность форм социальной жизни, обосновывая данный тезис посредством идеи абсолютной ценности уникальной личности. При этом он стремится синтезировать реализм (универсализм), делающий акцент на реальности общих понятий, и номинализм (сингуляризм), делающий акцент на реальности единичного. Синтез достигается посредством ут верждения творческого плюрализма – учения о неповторимых личностях, свободно созидающих общество как единое целое, выступающих творче ским порождающим началом. Опираясь на плюралистическое мировиде ние, русский мыслитель призывал к свободному творчеству националь ного духа и государства как соборной целостности.

Концепции П. Б. Струве глубоко дополнил другой видный теоретик либерального консерватизма в России – С. Л. Франк (1877–1950). Вы дающийся русский философ подчеркивал неотделимость личности и об щества. Общество, с его точки зрения, есть целостная реальность. Для характеристики социальной жизни С. Л. Франк использует термин «со борность». При этом он избегает славянофильского отождествления со борности и церковности, применяя понятие соборности для всесторонне го анализа социальной жизни. Соборное единство, соборно-духовное бы тие – внутренние свободные духовные связи между личностями, превра щающие общество в целостность. Соборность – процесс нераздельно неслиянного сотрудничества человеческих персон, отражающий их ду ховное самоопределение. Соборность – единство разнородного личного бытия. Но это не единство биологического организма, а духовная связь между членами общества, связь между сознаниями людей, глубинные смысловые нити, соединяющие отдельных людей в духовную общность.

Понятие «соборность» раскрывает духовные основания общества, опре деляющие смысловой вектор социальной солидарности. Русский мысли тель утверждает, что человеческое общество существует благодаря пре творению в жизнь не природно-органических связей, а ценностно смысловых. Именно идейные, смысловые, ценностно-культурные начала созидают человеческое общество. При этом они реализуются посредст вом творческой свободы личности.

На наш взгляд, важно указать на то, что плюралистическое общество в условиях неоконсервативной волны может адекватно развиваться на основании теоретических моделей отечественного либерального консер ватизма. Как уже отмечалось, «ботаническая» теория сингулярностей, ставшая фундаментом теории мультикультурализма, не выдержала про верки временем. Однако нет оснований отказываться от модели плюра листического общества. Плюралистическое общество может быть осмыс лено в контексте теории свободного соборного единства персонифициро ванных сингулярных форм. Многомерность общественной жизни не про тиворечит ее соборной целостности. Плюрализм творческих форм соци альной жизни согласуется с ее целостностью, которая цементируется смысловыми связями. Именно ценностно-смысловые связи являются ин тегрирующей силой, выступая контекстом творческого многообразия плюралистического общества. Творческий диалог между многообразны ми социальными формами ведется в горизонте базовых ценностных ос нований конкретного плюралистического сообщества, устойчивого цен ностного консенсуса, обеспечивающего общественную солидарность.

Очевидно, что человеческие сообщества развиваются в горизонте са мобытных ценностных оснований. Человеческие сообщества обладают своеобразными этосами – взаимосвязью преобладающих представлений о наиболее существенных вопросах, ориентирующей развитие человече ского сообщества на модель целостности. Формы этоса – исторически обусловленные общепринятые представления. Возможно говорить о на личии ментальных границ общества, в пределах которых взаимодейству ют разнообразные социальные формы. Иными словами, устойчивые со борно-духовные связи конституируют плюралистическое сообщество, оказывая непрестанное воздействие на социальную нормативность. Плю ралистическая «необозримость» не означает вседозволенности, посколь ку она обладает «естественными» ценностными границами. В связи с этим, процессы агрессивной колонизации плюралистического общества со стороны социальных форм, расположенных внутри него, но вопло щающих стратегию разрушения его соборных оснований, невозможно отождествить с коммуникативной культурой плюрализма. Разработка стратегий, нацеленных на агрессивное упразднение преобладающего в данном сообществе этоса, направленных на испытание прочности его ценностного ядра, категорически недопустима и может быть рассмотрена как несоответствующая культуре диалогической коммуникации плюра листического общества. Сингулярности, стремящиеся к разрушению ба зового ценностного консенсуса, оказываются за пределами плюралисти ческой культуры. Социальные формы, расположенные внутри плюрали стического общества и обладающие яркой ценностной спецификой, должны сконцентрировать свои усилия на поддержании такого этоса, который бы не блокировал диалог с преобладающим этосом, а способст вовал его творческому развитию. Подобные социальные образования должны участвовать в творческом диалоге, будучи проникнутыми ува жением к ментальным границам социальной среды их обитания.

Установка на толерантность внутри плюралистического общества подразумевает уважение базового этоса сообщества, его соборно духовных оснований. При этом только творческое включение в созида ние соборно-духовных оснований сообщества (а не агрессивная колони зация социальной среды обитания), основанное на высокой коммуника тивной культуре, может стать адекватной стратегией конструирования действительного плюрализма.

Подведем итоги. «Ботаническая» теория сингулярностей стала осно ванием концепции мультикультурализма. Следуя данному взгляду, люди рассматриваются как организмы, бессознательно и хаотически растущие в несоизмеримых желаниях, каждое из которых имеет право на сущест вование и должно вызывать уважение. Постмодернистская теория плю рализма открыла путь групповому и индивидуалистическому эгоизму, провоцирующему развитие хаотических социальных форм. Кризис по стмодернистской теории плюрализма не означает необходимость отказа от модели плюралистического общества. В целях выхода из теоретиче ского тупика представляется целесообразным обратиться к теоретиче скому наследию отечественного либерального консерватизма. В «интел лектуальной лаборатории» российского либерального консерватизма бы ла разработана программа развития плюралистического общества на ос нове персоналистической теории сингулярностей и концепта «соборно сти», столь характерного для российского философского мышления.

Жизнестойкость плюралистического общества гарантируется целостным пространством коммуникативной культуры. При этом подобное про странство расположено в горизонте соборно-духовных оснований соци альной жизни. Многомерность общественной жизни не противоречит ее соборной целостности. Плюралистическая «необозримость» обладает ценностными границами. Установка на толерантность внутри плюрали стического общества подразумевает уважение базового этоса сообщества, его соборно-духовных оснований. Творческое включение в созидание соборно-духовных оснований сообщества (а не агрессивная колонизация социальной среды), основанное на высокой коммуникативной культуре, может рассматриваться в качестве адекватной стратегии конструирова ния действительного плюрализма.

Л. М. Русакова, И. Л. Носова «Грядущий Аттила»

«Грядущий Аттила» – так назвал свою книгу Игорь Ефимов, полито лог и издатель русского происхождения, проживающий ныне в США.

Подзаголовок книги – «прошлое, настоящее и будущее международного терроризма»43. Иными словами: образ владыки гуннов свирепого Аттилы ассоциируется у автора с самой страшной опасностью XXI века – опасно стью быть подвергнутым жесточайшей атаке, нападению безжалостного, порой, невидимого врага – террориста!

Новый «двадцать первый, золотой» – так его поэтично обозначил Иосиф Бродский, несмотря на короткую, менее чем десятилетнюю историю, заста вил мир изумиться изуверской многоликости, широчайшей гамме оттенков террористического наступления: подлинным началом третьего тысячелетия человечество считает не зимний январь, а атаку 11 сентября 2001 года. Како вы же истоки убийственных деяний прошлого и настоящего? Автор катего рически отвергает идею о нравственном начале человека: ненависть, неисто во разжигаемая в себе, «великая идея», воплощение которой снимает все моральные ограничения, составляют, по его мнению, суть человеческой ис тории. Подобная позиция, пожалуй, общая для многих исследователей тер роризма. Меняется мир, локальная окружающая среда, но «логика движения по экстремистской «трассе» непреложна. Экстремизм неизбежно переходит от идейного и морального ригоризма к крайнему этическому релятивизму и даже цинизму»44. Последнее обстоятельство как и ряд других «составляю щих» экстремизма убеждают во взаимосвязанности этих явлений, ибо «…экстремизм – одна из форм отчуждения и прежде всего отчуждения от общечеловеческих, общекультурных ценностей»45.

Вряд ли сегодня можно с уверенностью говорить о единой науке, ис следующей тему Другого/Чужого – «аллология», «ксенология» – при всем бесспорном интересе всех ветвей гуманитарного знания к обозна ченной проблеме. Но очевидно, что предпосылки экстремального пове дения не следует искать только во вне, но и внутри психологического склада личности: «проблема насилия стала теперь проблемой не соци Ефимов И. Грядущий Аттила. Прошлое, настоящее и будущее междуна родного терроризма. СПб., 2008.

Витюк В. В. Левый терроризм на Западе: история и современность. М., 1987. С. 263.

Томалинцев В. Н. Экстремаль России. Прогноз развития. СПб., 2007. С. 99.

ального, а психологического порядка»46. В данном контексте портретоло гия – междисциплинарная область знания – помогает создать образ тер рориста, его психологический портрет, выявляя наиболее значимые ак центы жизнедеятельности, соединяя их в целостную картину. Отметим, что определенные шаги в разработке политической портретологии были сделаны отечественными психологами предреволюционной поры.

«Личностные характеристики, связывающие людей в политические элиты, психологические особенности политических экстремистов, кото рые осуществили в России с 1902 по 1911 г. 241 покушение, были пред метом изучения русских психологов в предреволюционные годы. Но их жизненные судьбы, так же как и участь ученых, оказавшихся свидетеля ми и исследователями революционных событий 1917 г. и гражданской войны, нам, к сожалению, неизвестны. Это особая тема, ждущая своих исследователей»47. Своих исследователей ждет и тема, касающаяся пси хологического портрета террориста.

Факты биографии, внешность, черты характера, ключевые события в жизни отдельных экстремистов практически всегда рано или поздно ста новятся известны представителям оперативно – розыскной работы и ис следователям. Тем не менее, обобщенно – точного психологического портрета тех, кто готовит теракты или совершает их, пока нет.

Нужен системный анализ мотивации, ситуативных действий, тенденций поведения личности террориста. Именно портрет личности, по мнению Н. М. Ракитянского48, является ключом к пониманию того, что свершается вокруг нее. Составить наиболее точный портрет личности террориста пока не удается, поскольку сейчас стал размытым сам термин «терроризм».

Во-первых, незаметно утрачивается его изначальный смысл, и поэтому под данное определение часто попадают преступные деяния с совершенно не связанной с ним мотивацией. Необходимо, как считает Н. М. Ракитянский, углубиться в историю, обратиться к изначальным корням терроризма, найти его сущностные признаки. Во-вторых, если в современном мире он становится слишком многоликим, то, соответственно, нахождение особенностей отраже ния этих ликов в образе террориста является первостепенной задачей исследо вателя – портретолога. В-третьих, на базе собранного и подвергнутого класси фикации эмпирического материала, применяя компаративистский подход, в дальнейшем станет возможным создание обобщенного психологического портрета террориста с выделением существенных характеристик.

Грачев А. С. Политический терроризм: корни проблемы. М., 1982. С. 8.

Ракитянский Н. М. Портретология власти: теория и методология психоло гического портретирования личности политика. М., 2004. С. 49.

См.: Ракитянский Н. М. Портретология власти: теория и методология пси хологического портретирования личности политика. М., 2004.

На данном этапе исследований в этом направлении нам известны все го лишь черновые наброски и эскизы к «большой картине».

Для создания портрета преступника под названием «террорист», не обходимо видеть разницу между терроризмом и другими видами престу плений, необходимо выделить ключевые смыслообразующие элементы данного понятия.

Исходя из этимологии слова, учитывая его семантику и, обращаясь к толковым словарям русского языка, можно заметить, что в словаре В. Даля (1866) подчеркивается нацеленность терроризма на устрашение и насилие, а в словаре С. Ожегова (1953) фиксируется, что «террор – это физическое насилие, вплоть до физического уничтожения по отношению к политическим противникам». Главное в определении терроризма то, что насильственные методы борьбы с политическими оппонентами яв ляются основными, и террорист считает, что он вправе их применять.

Углубляясь в смысл термина «терроризм», отметим, что постановка политических целей и их достижение возможны только в организации, поэтому терроризм – это организованная форма политического насилия, а террорист – член организации;

«…террористы выступают хорошо ор ганизованной группой, действия которых направлены на достижение ка ких-либо политических или иных целей»49.

Их среда неоднородна, так как объединяясь, они попадают в группы и организации, в которых присутствует разделение «труда» и строгая иерархия. По мнению исследователей: «это своего рода пирамида, в ко торой есть свои уровни и ранги»50.

На вершине пирамиды стоят идеологи, чуть ниже – разработчики те рактов («сценаристы ужасающих акций»), еще ниже – их исполнители (шахиды – камикадзе), а в основании находятся те, кто обеспечивает тер рористам «тыл»: достает оружие и деньги, нанимает квартиры, делает поддельные документы и отвечает за все необходимое для проведения конкретного теракта.

Каждому уровню террористической организации соответствует свой психологический портрет.

Психологический портрет террориста-идеолога отмечен высоким уровнем интеллекта. Как правило, это люди, получившие превосходное образование или занимающиеся систематическим самообразованием, владеющие несколькими иностранными языками и «зараженные» какой либо радикальной идеей. Они преданы не лицам, а именно идее. Техно логия борьбы с террористами данного уровня предполагает разработку Осипова А. А. Справочник психолога по работе в кризисных ситуациях.

Ростов н/Д, 2005. С. 116.

Там же. С. 117.

системы аргументации, способной поставить данную идею под сомнение либо полностью развенчать ее.

Для всякого идеолога, будь он террорист или нет, важно, чтобы его собственное представление об идеале нашло место в реальной жизни. У террориста в отличие от обычного идеолога идеал гипертрофирован и предстает в виде «сверхидеала». Их цели глобальны, а средства – мас штабны. Господство «избранных» на Земле (например, «истинных арий цев») – это идея, отражающая сверхидеальное представление об общест ве. Создание современной мировой теократической империи (например, Нового Великого исламского халифата) – из разряда «сверхидей». Под чинение всего мусульманского мира подавляющей воле христиан или буддистов – тоже фантастическая идея, локализация которой возможна только на уровне представлений. Если личность заболевает такого рода глобальными мифическими проектами, то средства, которые она подыс кивает для воплощения фантастического плана в жизнь, оказываются не менее гипертрофированными.

Но грандиозность масштабов и планов всегда превышает возможно сти одного лица, поэтому идеолог для осуществления своих «социальных программ» предполагает наличие особой политической организации, на значение которой – реализовать его планы.

Террорист-идеолог – это самый сложный психологический тип и его портретирование предполагает вдумчивую и тонкую работу. Портретолог должен обращать внимание на то, каким образом идеолог аргументирует свою позицию, к каким источникам прибегает, как их использует. От вдумчивого психолога не ускользает тот факт, что идеологи-террористы для аргументации своей позиции очень часто прибегают к Библии, Кора ну, Национальной идее, Идее Коммунизма и т. д. Но они воспроизводят не общий смысл и пафос данных источников, а вырванные из контекста и адаптированные под свое мироощущение места, которые, якобы, позво ляют вершить крупномасштабное насилие против четко обозначенного врага. Если мы имеем дело с мусульманским террористом-идеологом, то в его концепции врагом оказывается представитель другой религии, так как иная религия рассматривается и аргументируется как ложная. Точно такую логику можно обнаружить у идеолога-террориста любой другой конфессиональной принадлежности.

Терроризм на основе религиозной веры отличается фанатизмом и безжалостностью к инаковерцам, так как врагом оказывается не «плохой»

человек, а просто представитель другого вероисповедания.

Допуская насилие в их адрес и совершая теракт, террористам совсем не важно, кто окажется на месте взрыва, главное, что он «чужой».

Таким образом, идеолог – это «крестный отец» терроризма, потому что без него никакая «суперидея» не может обрести жизнь, став для ее приверженцев идеологией.

В этой связи уместно дать еще одно определение терроризма.

Терроризм – это идеология насилия над политическим противником, в рамках которой террор является основным средством прихода к власти в условиях общественной неуправляемости и страха.

Психологический портрет «сценаристов» (разработчиков) терак тов менее сложен, так как он отражает личность, в большинстве своем не отягощенную метафизическими размышлениями, но которая не задумы ваясь поддерживает как саму идею, так и методы, которые рисует идео лог. Перед «сценаристом» стоит конкретная цель – теракт, а задачей яв ляется его успешное завершение.

Как правило, разработчики «актов возмездия» – люди со складом ума военного либо на самом деле военные. Они не допускают в свой адрес никаких возражений, имеют ярко выраженные качества лидера, прекрас но знают не только реалии жизни, но и слабые струны человеческой ду ши, способны сплотить вокруг себя целый штаб исполнителей.

Как правило, это люди со специальным техническим или военно техническим образованием, отлично знающие технику и современные средства связи.

В своем штабе командиры-террористы содержат разветвленную, ие рархически построенную группу исполнителей. В их распоряжении ока зываются значительные финансовые, технические и людские ресурсы, контроль над которыми тоже в их компетенции.

Они контролируют качество технического оснащения террористиче ской организации и деятельность «лагеря» по подготовке непосредствен ных исполнителей. За каждый блок террористического звена отвечает заместитель, находящийся в подчинении у командира.

Так постепенно вокруг «сценариста» вырисовываются структурные контуры организации, сферы и масштабы деятельности. Террористиче ская организация как «раковая опухоль» превращается в самодавлеющее образование в живом организме отдельных государств, часто выходя за его приделы.

Именно «сценарист» наделяет «сверхидею» плотью. Террористиче ская организация имеет не только цели и задачи, но и финансово – эко номические возможности, техническое оснащение, «профессиональное»

разделение труда, систему подготовки «кадров», отлаженную схему кон троля на всех уровнях и военный суд (трибунал). И все это в компетен ции главы организации, цель которого – разработать и осуществить не бывалый в истории по силе и эффекту теракт.

Таким образом, террорист данного уровня – личность авторитарная (тоталитарная). Это человек обязательно амбициозный, рвущийся к вла сти и использующий ее в разрушительных целях. В моральном сознании такой личности мир строго поделен на «белое» и «черное», «своих» и «чужих». «Свои» ассоциируются с Добром, Светом, «чужие» – со Злом, Тьмой. Никакие компромиссы не допускаются. Моральным «долгом»

такого фанатика является полное уничтожение противника.

Разработчик теракта – фигура ключевая и, безусловно, при ее гибели автоматически рвутся многие нити самого сценария теракта. Всем терро ристам известно понятие «военной тайны», но полнота этой тайны доступ на только «сценаристу». Далеко не каждый в организации может знать «сценариста» в лицо. Тем более, что члены группы всех уровней никогда не выступают под настоящими именами, они используют клички.

Психологический портрет лиц третьего ранга – непосредственных исполнителей «акта возмездия» (а теракт для них звучит именно так) еще проще. Вот как описывает его М. Креншо: «Он молод, у него есть желание рискнуть, он способен перешагнуть через моральные преграды. Его харак тер еще не сложился окончательно, и его незрелость делает его склонным к принятию экстремистских убеждений и групповой морали»51.

Это, как правило, люди, не отягощенные интеллектом, а значит и мо ральными суждениями, с упрощенной психической организацией. Обыч но, они не могут добиться признания иным путем, кроме попыток жечь, грабить, взрывать, убивать, насиловать. Внешность этих людей отражает внутреннее состояние злобы и ненависти. Черты лица в большинстве случаев грубые.

Террористы-исполнители пытаются усилить в своей внешности именно мужские атрибуты: запускают бороду и усы;

на теле делают та туировки с соответствующей символикой;

одежду подбирают такую, ко торая подчеркивает их мужественность;

выражение лица обычно с оттен ком жестокости и презрения.

Большинство исполнителей (и мужчин, и женщин) прошло в органи зации психологическую обработку и посажено на наркотики. Шахид – самоубийца не должен сомневаться в том, что он делает, он должен быть уверен, что совершает «угодное» для Аллаха дело. Приемы данной обра ботки «пушечного мяса» хорошо известны, однако – это особая тема.

Пособники террористов, представителей четвертого, самого низкого, но очень важного звена террористической организации, обычно бесприн ципные люди с размытыми понятиями и ценностями. Они руководству ются в основном задачами собственного выживания и материального обогащения.

Пособниками становятся в силу имеющегося у террористов компро мата против этих лиц. Часто люди начинают помогать террористам из боязни применения против них или их близких насилия и шантажа. Им Креншо М. Терроризм и международное сотрудничество. Реферат ИНИОН АН ССР – М., 1990. С. сложно найти адекватные методы собственной защиты, они не знают на что и на кого можно опереться и надеяться в сложившейся ситуации.

В их психике преобладает неуверенность и деструктивное начало, вызванное паническим страхом или чувством безысходности.

Согласившись помогать террористам, пособники часто мечутся меж ду желанием прекратить состояние своей от них зависимости и использо вания террористов в качестве средства собственной наживы.

Посредники живут среди обычных людей, поэтому должны вести скрытый от посторонних образ жизни.

Выход на посредников, которые снабжают террористов оружием, наркотиками, поддельными документами, квартирами очень продуктивен в раскрытии террористической организации. Это то слабое звено, которое обычно приводит к центральным органам террористической организации.

Обобщая особенности террористов всех уровней, следует выделить «базовые качества» их психологического портрета. В большинстве сво ем – это люди, слепо преданные идее и организации;

психологически готовые к проведению терактов с большим количеством невинных жертв;

готовые к самопожертвованию ради «великого дела»;

способные дейст вовать в условиях жесткой конспирации и дисциплины;

беспрекословно подчиняющиеся вышестоящему руководителю и придерживающиеся «Устава» организации;

умеющие поддерживать отношения с другими членами организации на основании выработанных жестких правил.

Они не хотят другой жизни, поскольку не имеют о ней никакого представления либо другая жизнь ассоциируется с понесенными потеря ми и утратами. Террористическая организация становится их домом и семьей. 20% членов экстремистских групп выросло в неполных семьях либо в семьях, где родители разошлись, когда будущие террористы были подростками (самый уязвимый с точки зрения психологии возраст). «Ка ждый третий террорист ушел из дома»52. У многих нет собственной се мьи. Почти половина – бросили своих жен и детей, оборвав навсегда связь с ними. Многие потеряли родных и близких во время военных кон фликтов на той территории, где они проживали. Кого-то привели в орга низацию друзья.

Впрочем, любая классификация не в состоянии охватить все много образие предтечи террористического пути. Примером тому – судьба Му хаммеда Бен Ладена, вошедшего в XXI век с красочной приставкой к собственному имени «террорист №1». Авторы многочисленных моно графий, посвященных ему, наперебой рассказывают, как до паломниче ства в Мекку, совершенного вместе с братом в 1977 году, он вел беспеч ную жизнь саудовского плейбоя. «Теперь он молится пять раз в день, Осипова А. А. Справочник психолога по работе в кризисных ситуациях. С. 118.

чего не делал уже несколько лет… Он забросил «Мерседес», порвал с пьющими друзьями… В университете погрузился в изучение религии.»

Как, вопрошают исследователи, набожный, образованный и очень со стоятельный человек превратился в самого неукротимого убийцу, призы вающего в своем завещании мусульманских юношей: «Возжаждай смер ти, и жизнь будет дарована тебе»53.

Видимо сегодня можно говорить о еще одной грани новой ступени вековечного противостояния «Восток-Запад», противостояния эпохи гло бализации, когда воинствующий восточный ригоризм в открытую сши бается с неприемлемой западной вседозволенностью и плюрализмом мнений. Острота конфликта усиливается процессом экспансии ислама в Европу, начавшегося еще в прошлом столетии: народы исламской веры все активнее покоряют пространство маленькой Европы, их лидеры все настойчивее стучатся в европейскую политику и ссылка на то, что «…в европейском обществе не происходит массового признания и принятия исламских культурных ценностей и норм поведения…»54, вряд ли выгля дят убедительно. Впрочем, все это не значит, что «грядущий Аттила» – так назвал террориста XXI века автор книги, ставшей поводом для наших рассуждений, явится, подобно легендарному вождю гуннов, с Востока.

«Всякий акт разрушения и саботажа отзывается во мне как голос классо вой общности. Возможный риск меня не тревожит, напротив, я ощущаю лихорадочное возбуждение», – вторит ему из некогда добропорядочной Европы «свой» теоретик терроризма Антонио Негри55.

Очевидно одно, террористами не рождаются, ими становятся люди с огромными психологическими проблемами, пережившие в своей жизни душевные травмы и испытавшие серьезные утраты и унижения. Поэтому в основании их мотивации прослеживается попытка восстановить (так им кажется) социальную «справедливость». Они прибегают к террору как своеобразной форме мести и мстят всему обществу за то, что им что-то не удалось и уже никогда не удастся сделать в нормальных условиях.

Поэтому их цель – насилием изменить существующие порядки, прийти к власти и установить новые, как им кажется, более справедливые. Только эти «новые» порядки будут еще хуже старых, потому что их законодате ли – преступники.

Ефимов И. Грядущий Аттила: прошлое, настоящее и будущее междуна родного терроризма. СПб., 2008. С. 232, 240.

Садыхова А. А. Исламизация Европы: миф или реальность // Культура и мир. 2008. С. 459.

Витюк В. В. Левый терроризм на Западе: история и современность. М., 1987. С. 262.

А. А. Лебедев «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленина:

интерпретация и (не)понимание потомками – к 100-летию публикации Причины побуждающие вновь обратиться к работе Ленина заключа ются в том, что и в начале XXI в. в философской литературе России про должают господствовать устаревшие представлений о философском ма териализме, в частности, в «Новой философской энциклопедии» 2001 г., а также в других энциклопедиях, словарях, многих учебниках. Достаточно сравнить определения материализма 1896 г.: «Материализм – философ ская система, приписывающая действительное бытие одной только мате рии…»56 с такими определениями: «Материализм (от лат. materialis – ве щественный) – воззрение, которое видит основу и субстанцию всей дей ствительности – не только материальной, но и душевной и духовной – в материи»57. Или – материализм «Субстанцией, первоосновой всего су щего… считает материю – независимую от сознания, духа реальность, часто рассматриваемую как вещественную, «телесную»58. Получается, что за более чем 100 лет, в том числе после освоения учения К. Маркса, произведений Ф. Энгельса и дискуссий по работе В. И. Ленина, философ ский материализм практически не изменился. Все это не может не влиять на содержание курса философии, который излагается в российских вузах в начале XXI в. Молчаливо предполагается, что советская версия фило софии марксизма отвергнута как идеологизированная и устаревшая. Фак тически же, о чем свидетельствуют приведенные выше фрагменты, во многих случаях преподносится несколько измененный по терминологии вариант советского «диалектического материализма». Этот вариант пре пятствует формированию у людей с высшим профессиональным образо ванием мировоззрения, отвечающего требованиям инновационного по стиндустриального рыночного демократического общества. В этом вари анте курс философии в своих основах продолжает оставаться натурали стическим и гносеологическим. Тогда как уже с ХХ в. его ядром должна была быть праксиология как философия культуры, общества, истории и техники. Принимать или отвергать философский материализм нужно Радлов Э. Материализм // Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон.

СПб., 1896. Т. 18. С. 708.

Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 259.

Кириленко Г. Г. Философский словарь: справ. студента. М., 2002. С. 321.

лишь на основе его современной интерпретации. А путь к такой интер претации, по-прежнему, проходит через работу В. И. Ленина.

Одним из источников таких упрощенных представлений является на ивно-буквальное толкование и понимание работы Ленина. Проблема ее интерпретации и понимания встала в полный рост после того, как в со ветский период приступили к изучению теоретического наследия Ленина.

Показательны в этом отношении попытки сторонников марксизма на За паде освоить указанную работу, после того, как в 20-х годах ХХ в. она была переведена на ряд европейских языков. Обнаружилась «несоизме римость интеллектуальных возможностей рецензентов и оцениваемого труда»59 и, как следствие, практически полное его непонимание. Полно стью и адекватно освоить идейное богатство этого произведения не смог ли сделать и профессиональные философы советского периода.


Для понимания какого-либо произведения надо исходить, как того требуют правила герменевтики, сначала из контекста эпохи его создания, а затем эпохи его восприятия. Сужение и ограничение задач, которые приписываются автору реципиентом, сразу лишает последнего возможности полностью освоить смысловое содержание произведения.

На рубеже XIX–XX в. многих неофитов марксизма интересовал во прос: как связан исторический материализм с предшествующим материа лизмом и его ключевой категорией «материя»? Часть сторонников мар ксизма полагала, что такая связь непосредственная, прямая, т. к. К. Маркс якобы открыл «общественную материю» или «социальную материю».

Представители таких ошибочных взглядов есть и в XXI в. В свою оче редь, многие не видели такой связи потому, что философский материа лизм продолжали отождествлять с натурфилософией в его старой форме, в которой ключевой и считалась категория материя. Противники мате риалистического характера и названия социально-философского учения Маркса были убеждены в том, что невозможно «поставить «экономиче скую структуру», «материальный базис» исторического материализма в какое-либо отношение к «материи» философского материализма, как бы ее не понимать». Следствием таких представлений было отрицание того, что «между марксизмом и теорией натурфилософского материализма существует логическая или какая бы то ни было связь»60. У новых при верженцев марксизма возникал также вопрос: Почему социально философское учение марксизма называется материалистическим? Неко Абрамов М. А. Главный философский труд В. И. Ленина в Англии (первые отклики) // Материализм и эмпириокритицизм в России и за рубежом: новые ма териалы. М., 1990. С. 41.

Цеттербаум М. К материалистическому пониманию истории // Историче ский материализм. СПб., 1908. С. 271–272.

торые считали, что такое название не связано с сущностью материализма и потому является случайным. Можно согласиться с Н. Валентиновым в том, что «социология марксизма носит название «материалистического»

понимания истории не потому, что она сводит общественные явления к какой-то социальной «материи»61. Нерешенность этих проблемы и созда вало почву для отказа от материализма. Но для того, чтобы восстановить эту связь, необходимо было поднять сам натурфилософский материализм на новый более высокий уровень. К этому побуждала и необходимость философского осмысление открытий в физике конца XIX – начала XX в.

Надо было пересмотреть как прежние представления о материи, как фи лософской категории, так и ее место в системе философского материа лизма в целом. Поэтому большая часть работы Ленина посвящена откры тиям в физике, т. е. натурфилософским проблемам. Но происходил такой пересмотр исходя, в первую очередь, из новых представлений о принци пах философского материализма, которые были созданы социально философским учением К. Маркса, т. е. историческим материализмом, а не из открытий в физике самих по себе. В свою очередь создать эти но вые принципы можно было, лишь применяя диалектику. Только на осно ве обновленного натурфилософского материализма можно было показать неразрывную связь с ним материализма во взглядах на историю и обще ство. Тем самым восстанавливалась целостность философского материа лизма. Вместе с тем становилось более четким и объемным то новое, что внесло распространение материализма на общество в философский мате риализм. Именно поэтому завершающей в работе Ленина стала глава об историческом материализме. Эту часть контекста можно назвать объек тивной.

Субъектная часть контекста порождена различием взглядов социал демократов того времени на философию марксизма. Фр. Энгельс показал, что философией марксизма является материализм. При этом он ввел тер мин «исторический материализм», чтобы подчеркнуть его качественное отличие от прежнего натуралистического и антропологического материа лизма. Многие марксисты не придали должного значения этим положе ниям. Часть русских социал-демократов во главе с Г. В. Плехановым от стаивала материализм с позиций устаревших, а именно натурфилософ ских о нем представлений. Возникла проблема противоречивости раз личных позиций: партийности в философии как сознательной привер женности материализму и его защите от ниспровергателей и критиков.

Вторая позиция – осознание необходимости творческого развития фило софского материализма посредством перехода к новой его парадигме и отказа от устаревших положений. Г. В. Плеханов и его последователи Валентинов Н. Философские построения марксизма. М., 1908. С. 207.

были партийными в философии. Но они оказались неспособными к твор ческому развитию философского материализма, отстаивали его традици онную натуралистическую форму, которая стала несовместимой с исто рическим материализмом. Часть социал-демократов, как русских, так и западноевропейских, видели, что распространенные тогда представления о материализме как философии марксизма устарели и не отвечают требо ваниям этого революционного учения. Эти социал-демократы, в частно сти, А. Богданов и Н. Валентинов, вскрыли слабые места таких представ лений. Познакомившись с социальным учением К. Маркса, А. Богданов увидел, что с ним «старый материализм совместить нельзя», т. к. … сама «материя», как основное понятие… признаются абсолютными»62. В под держку этого положения высказался Н. Валентинов, который был против трактовки «явлений мира по материалистической трафаретке с казенной печатью схоластики: Все есть материя»63. Но эти социал-демократы так же не сумели поднять философский материализм на новый уровень, а отбросили его. Они захотели быть выше идеализма и материализма, т. е.

перешли, как им казалось, на позиции беспартийности в философии.

В. И. Ленин сумел совместить две позиции – сознательную привержен ность философскому материализму и его творческое развитие.

Защита и развитие В. И. Лениным философии марксизма достигалась в ходе совместного решения нескольких задач. В начале XXI в. их значи мость располагается в таком порядке. 1. Совмещение сознательной при верженности философскому материализму (партийность) с его творче ским развитием. 2. Раскрытие связи и преемственности философии мар ксизма как исторического материализма с материализмом вообще и предшествующим. 3. Выявление общего во всех исторических формах материализма, а именно только взглядов на природу и ее познание. Такое общее фиксируется категорией «материализм вообще» и противопостав ляется «идеализму вообще». 4. Восстановление целостности философ ского материализма как единства исторического материализма и обнов ленной, в частности, на основе осмысления открытий в физике конца XIX – начала XX в., натурфилософии. 5. Пересмотр прежних устаревших представлений о материи как философской категории, ее места в системе философского материализма в целом на основе разграничения и связи с понятием «физическая материя» как объектом и понятием естественных наук с одной стороны и категорией «общественное бы тие» с другой стороны. 6. Фактический пересмотр представлений о месте гносеологии в философском материализме. Защита и развитие гносеоло гии материализма, прежде всего, как теории познания природы, на основе Богданов А. Эмпириомонизм. Кн. 3. СПб., 1906. С. IV.

Валентинов Н. Философские построения марксизма. С. 62.

теории отражения. 7. Критика теорий эмпириокритицизма и эмпириомо низма, представители которых претендовали на то, что они поднялись выше идеализма и материализма.

Одними из центральных в решении этих задач были проблемы: опре деление объема и значения понятий «материализм вообще», «материа лизм как направление», категорий «бытие», «сознание вообще»;

объем и значения термина «материя» в этих видах материализма в соотношении с понятием «объективная реальность». Рассмотрим предмет «материализма вообще», который включает только то, что является общим для филосо фии марксизма и других форм материализма, а именно домарксистского и стихийного материализма естествоиспытателей. А таким общим объек том-предметом, который определяет объем понятий и категорий мате риализма вообще является природа и процесс ее познания. Поэтому та кой материализм «внизу» есть, прежде всего, натурфилософия и гносео логия. Исторический материализм, который является ядром философии марксизма не входит в объем содержания понятия «материализм вооб ще». Другими словами, «материализм вообще», «материализм как на правление в истории философии» являются частными категориями, по скольку ограничены рассмотрением проблем природы и ее познания.

Чтобы показать связь философии марксизма с предшествующим и дру гими формами материализма, Ленин формулирует положения историче ского материализма сначала по матрице материализма вообще, материа лизма как направления: «Сознание вообще отражает бытие, – это об щее положение всего материализма. Не видеть его прямой и неразрывной связи с положением исторического материализма: общественное созна ние отражает общественное бытие – невозможно»64.

Из вышесказанного следует, что неправомерно рассматривать и счи тать положения и категории материализма вообще наиболее общими и самыми широкими в философии. Категории материя, бытие, физическое относятся только к природе, в силу чего Ленин, вслед за Энгельсом, и ставит их в один ряд. С другой стороны, категории дух, сознание, психи ка, ощущение в данном контексте рассматриваются только как отражение природы. Поскольку природу в философском смысле слова человек мо жет только познавать, то и традиционная гносеология относится главным образом к природе.

Стоит напомнить, что «Материализм и эмпириокритицизм» есть, прежде всего, полемическое произведение, а не учебное пособие по фи лософии. Поэтому ряд теоретических положений приходится уточнять, руководствуясь правилами герменевтики, в процессе анализа текста.


Сделать это необходимо, в частности, в отношении материи, т. к. это сло Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 18. М., 1968. С. 343.

во обладает, как минимум, четырьмя значениями. В данном случае необ ходимо выяснить соотношение двух значений. Одно буквальное значе ние – вещество, синонимом которого у Ленина является слово «физиче ское». Прежний материализм и, соответственно, материализм вообще, фактически еще не разграничивали материю как понятие естественных наук, т. е. физическую материю и философскую категорию материя. По этому при определении материализма как направления в философии оп равданным и объединяющим является суждение «материя – первичное, дух – вторичное». Но, как заметил еще Вл. Соловьев, «философия не мо жет остановиться на веществе естествоиспытателей, с его молекулами и атомами». Поэтому она поднимается к другому значению – материи как философской категории. Чтобы определить значение и объем термина «материя» в конкретном суждении необходимо обратить к контексту предложения. Чаще всего термин материя используется в работе Ленина в значении предмета изучения естественных наук, как физическая мате рия, в частности, в суждении «В мире нет ничего, кроме движущейся ма терии, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в простран стве и во времени»65. Из контекста высказывания следует, во-первых, что речь идет лишь о мире, изучаемом естествознанием, т. е. о природе. Во вторых, речь идет о движущейся в пространстве и времени, т. е. физиче ской материи, которая изучается естествознанием как наукой о природе.

Материя как философская категория не движется в пространстве и вре мени, хотя, в конечном счете, также относится только к природе.

Переход от физической материи к философской категории материя опосредован понятием «объективная реальность», которое принадлежит философскому сознанию естествоиспытателей. Поэтому в суждении «ма терия есть объективная реальность, данная нам в ощущении, и т. п.» речь идет о физической материи, поскольку материя как абстрактная фи лософская категория не дана в ощущениях. Соответственно понятие объ ективная реальность также по объему относится только к природе. О фи зической материи идет речь и в суждении: «единственное «свойство»

материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего соз нания»67. Но философский материализм не останавливается на этом «свойстве» и понятии «объективная реальность». В силу ограниченности понятия объективная реальность философский материализм переходит к собственной категории, которая «давным-давно называется в гносеоло Там же. С. 181.

Там же. С. 149.

Там же. С. 275.

гии материей и изучается естествознанием»68. Слова «изучается естество знанием» относятся к объективной реальности. Поэтому суждения «фи зическая материя есть объективная реальность» и «объективная реаль ность называется в гносеологии материей» имеют качественно различ ный смысл. Для любителей законов диалектики можно сказать, что поня тие физическая материя отрицается понятием объективная реальность.

Результатом отрицания последней, т. е. отрицание отрицания, является возвращение на новом качественном уровне к материи, но уже как фило софской гносеологической категории. Не только физическая материя, но и материя как философская категория, имея одинаковый объем, относят ся лишь к природе. Это уже давно понял С. Л. Рубинштейн: «Категория материя по своему научно фиксируемому содержанию относится к сфере природы»69. Примечательно, что к такому выводу пришел именно психо лог, т. к. он имел дело с реальностью, которая находится вне материи, вне природы. Из приведенных аргументов следует вывод, что материя явля ется частной философской категорией. И только в границах гносеологии, как части философии категории материя, бытие являются самыми широ кими. Ошибочным является утверждение, что «Материя – предельно ши рокая философская категория, содержание которой противоположно со держанию категории идеальное»70. «Противоположностью категории «идеальное» является категория «материальное». В литературе уже давно было указано на «правомерность различения социальной и природной материальности»71. Материя как философская категория выражает лишь природно-материальное. Наряду с последним категория «материальное»

включает и социально-материальное. В работе Ленина аналогом катего рии социально-материальное является категория общественное бытие людей. К сожалению, в большинстве философских справочников отсут ствует статья «материальное». Если же и встречается, то дается упро щенная ее трактовка в духе натуралистического материализма, как, на пример, «Материальное (от лат materialis – вещественный) состоящее из материи»72.

Понятие объективная реальность в работе Ленина принадлежит фи лософскому сознанию субъектов научно-познавательной, теоретической деятельности. Ограниченность этого понятия заключается в том, что оно не позволяет решить основной вопрос философии во взглядах на общест во, на социально-культурную реальность, поскольку охватывает лишь то, Там же. С. 179.

Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М., 1976. С. 297.

Кириленко Г. Г. Философский словарь: справ. студента. М., 2002. С. 322.

Дубровский Д. И. Категория идеального и ее соотношение с понятием инди видуального и общественного сознания // Вопросы философии. 1988. № 1. C. 20.

Новая философская энциклопедия: в 4 т. Т. 2. М., 2001. С. 509.

что всегда существовало вне сознания и вне людей. Социально культурная реальность (общество), во-первых, не существует вне людей, т. к. является продуктом их практической деятельности. Во-вторых, оп ределенная часть этой реальности, в частности, изобретения создается и воспроизводится благодаря технологическому сознанию, и, в этом смыс ле не существует, по крайней мере, без такого сознания. И здесь следует напомнить, что одной из задач написания Лениным работы было обнов ление материализма «внизу», во взглядах на природу. Сделать это можно было лишь с позиций более развитого философского материализма «вверху», а именно, исторического материализма. Рассматривая деятель ность субъектов практического общественного сознания, Ленин показы вает, «что общественное бытие независимо от общественного сознания людей». Принцип и отношение «независимости», выработанный в исто рическом материализме был применен для обновления философской ка тегории материя, что и выражено в известном ее определении. Принцип и отношение независимости позволил показать как связь социально исторического учения марксизма с натурфилософией материализма, так и общность с материализм вообще. Решение этих задач и выражено в об щем выводе: «Материализм вообще признает объективно реальное бытие (материю), независимое от сознания, от ощущения, от опыта и т. д. чело вечества. Материализм исторический признает общественное бытие не зависимым от общественного сознания человечества. Сознание и там и тут есть только отражение бытия»73. Стоит отметить, что понятие отра жение опирается на принцип зависимости, который был главным для все го предшествующего материализма. К сожалению, принцип зависимости продолжает оставаться главным для многих отечественных современных работ, в том числе по социальной философии. Заслуга отдельных отече ственных философов конца XX в. в правильной оценке значения принци па независимости. Они указывали, что «задача универсального материа листического решения основного вопроса философии решается только с помощью признака независимости от сознания»74. Однако еще раз под черкнем, что «независимость» нельзя сводить к существованию «вне соз нания», вне людей, т. к. в этом случае философская категория «матери альное» подменяется понятием «объективная реальность».

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 18. С. 346.

Петров Ю. А. Реценция на книгу «Главные философские труды В. И. Ле нина» (М., 1987) // Вестник Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. 1989. № 1. С. 93.

А. С. Тетдоева Политическая коммуникация и роль СМИ в ее осуществлении Политика не существует вне человеческой деятельности, различных способов взаимодействия ее носителей, вне коммуникационных процес сов, связывающих, направляющих и инновациирующих общественно политическую жизнь. Политическая коммуникация выступает своеобраз ным социально-информационным полем политики. Ее роль в политиче ской жизни общества сопоставима, по образному выражению француз ского политолога Ж.-М. Коттрэ, со значением кровообращения для орга низма человека75. Политическая коммуникация представляет собой сово купность процессов информационного обмена, передачи политической информации, структурирующих политическую деятельность и придаю щих ей новое значение.

Политическая система представляет конкретно-историческую форму взаимодействия субъектов политики и организации отношений между ними, властно упорядочивающую, оформляющую и заключающую в оп ределенные границы политическую деятельность в обществе. Соответст венно, под политической коммуникацией можно понимать процесс пере дачи политической информации, ее перемещения как внутри политиче ской системы между ее элементами и подсистемами, так и между поли тической системой и обществом.

В широком смысле, как подчеркивал известный американский поли толог Л. Пай, «политическая коммуникация подразумевает не односто роннюю направленность сигналов от элит к массе, а весь диапазон не формальных коммуникационных процессов в обществе, которые оказы вают самое разное влияние на политику»76.

Взаимодействие и взаимопроникновение различных типов информа ции о политике, их взаимное дополнение друг друга позволяет создать полный и относительно достоверный, устойчивый и многогранный образ политической коммуникации, характер которой во многом изменился, благодаря стремительному развитию новых технологий, обусловливаю щих формирование информационного общества. Без надлежащего ин формационного сопровождения функционирование современных поли Cм.: Cottеret J.-M. Gouvernants et gouvernes: La communication politique.

Paris, 1973. Р. 9, 112.

Pye L. Political Communication // The Blackwell Encyclopedia of Political Insti tutions. Oxford;

New York, 1987. P. 442.

тических институтов может быть существенно затруднено. Также необ ходимо учитывать, что современные информационные технологии, по мере расширения их сферы применения в жизни общества, создают ре альную возможность манипулятивного воздействия на личность, в том числе и со стороны субъектов политического процесса.

В западной литературе выделяется три основных способа политиче ской коммуникации:

1. Коммуникация через средства массовой информации, включающая в себя печатные средства (пресса, книги, плакаты и т. д.), электронные средства (радио, телевидение и т. д.);

2. Коммуникация через организации, когда политические партии или группы давления служат передаточным звеном между правителями и управляемыми;

3. Коммуникация через неформальные каналы77.

Однако к вышеперечисленным типам следует также отнести и осо бые коммуникативные ситуации или действия. Так, к политической ком муникации относятся и символические акты – самые разнообразные, та кие, как сожжение повестки о призыве в армию, участие в выборах, по литическое убийство или отправление каравана судов в плавание по все му свету. В значительной своей части политическая коммуникация со ставляет сферу компетенции специализированных учреждений и инсти тутов, таких, как средства массовой коммуникации, правительственные информационные агентства или политические партии. Тем не менее она обнаруживается во всякой обстановке социального общения, от бесед с глазу на глаз до обсуждения в палатах национального законодательного органа78.

Особую роль в распространении информации и формирования обще ственного мнения играют СМИ. Одна из доминирующих тенденций со временного общественного развития – все более активное воздействие СМИ на ход и содержание политического процесса, формирование и функционирование механизма власти. Вызвана эта тенденция разнооб разными причинами, главными среди которых – факторы социально политического и научно-технического порядка.

До 80-х годов технические и экономические обстоятельства сдержи вали развитие СМИ в узких пределах. Были закрыты некоторые каналы теле- и радиовещания, стоимость типографских работ была значительно выше, чем сегодня. Когда технические ограничители расширения были устранены, выросло число продукции средств массовой информации, Шварценберг Р.-Ж. Политическая социология. M., 1992. С. 175.

The dictionary of political analysis / J. C. Plano, R. E. Riggs H. S. Robin. 2nd ed.

Santa Barbara, Calif.: ABC–Clio, 1982. P. 112.

например телепрограмм, каналов, новостных передач. Одновременно с этим расширением выросло количество политической информации. Од нако по сравнению с общим количеством поступающей информации до ля политической информации снизилась. В противоположность этому сильно выросла доля развлечений в общей совокупности передач79.

Стремительное развитие СМИ вовлекает в коммуникационные отно шения отдельных людей и целые сообщества, государственные и частные предприятия, экономические, религиозные, культурные институты. СМИ оказывают сегодня большее, чем когда бы то ни было, влияние на фор мирование сознания и поведение людей, становятся мощным инструмен том влияния на институты власти. Понятие СМИ как четвертая власть приобретает новый смысл.

Особенность механизма формирования политических предпочтений в СМИ связана с активностью убеждаемых, которая состоит в том, что они самостоятельно интерпретируют смысл обращенных к ним символиче ских сообщений в соответствии с комплексами личных убеждений и чувств. Успешность воздействия зависит от способности убеждающего изменять так называемые «познавательные схемы» убеждаемых. В связи с этим главной задачей субъекта влияния, то есть средств массовой ин формации, будет являться правильное понимание реципиентов и спосо бов их классификации, а также поиск механизмов «вписывания» в кон кретные «познавательные схемы»80. Познавательные схемы делятся на два основных типа – «схему-я» и «схему-другого». Первая представляет собой «познавательные обобщения самой воспринимающей личности и имеет вербальное выражение», вторая относится к обобщенному знанию индивида о других людях, институтах, идеях и реализуется в зрительных образах. Следовательно, в рамках второй схемы убеждают скорее не сло ва, а чисто внешние приметы. В связи с тем, что значительная часть насе ления не может осознавать все многообразие политических явлений, да и не испытывает в этом потребности, у каждого человека постепенно скла дывается упрощенный образ политической действительности. В даль нейшем этот образ может дополняться и изменяться81.

Существенным для формирования политических предпочтений насе ления оказывается тот факт, с помощью какого средства массовой ин формации передается сообщение. Ведь различные СМИ формируют раз ные образы (вербальные, зрительные, слуховые), для создания которых Херманн М. К. Политическая коммуникация: воздействие средств масс.

информ. на о-во в соврем. государствах // Свободные средства массовой инфор мации: материалы конференции в Моск. шк. полит. наук. М., 2000.

Малаканова О. А. Политическая коммуникация // Политическая социоло гия и современная российская политика. СПб.: Европ. ун-т, 2000. С. 82.

Технология власти: филос.-полит. анализ. M., 1995. С. 138.

пресса, радио и телевидение используют специальные приемы – как об щие для всех трех, так и специфические:

– обращение к авторитетам при подаче информации;

– организация пресс-конференций, выступлений политических ли деров;

– информирование об экспресс-опросах;

– столкновение мнений оппонентов;

– организация телефонных линий с представителями экспертных институтов и т. д.

Важно отметить, что иногда функцию СМИ сводят к передаче ин формации. Тем самым из массово-коммуникационного процесса, в сущ ности, исключается обмен информацией и взаимовлияние СМИ и реци пиента. При этом не учитывается взаимодействие элементов процесса между собой. В поле анализа остается лишь целенаправленное распро странение информации, то есть сугубо пропагандистский аспект. В дей ствительности, однако, в процессе пропаганды всегда реализуется обрат ная связь: во-первых, через учет в деятельности СМИ характеристик и эволюции получателя информации, во-вторых, через взаимовлияние ка нала информации и его аудитории. Информационный поток многообра зен и образуется как стихийно (в основном путем межличностного обще ния), так и целенаправленно (преимущественно путем пропаганды). В связи с этим возрастает роль СМИ в процессе формирования политиче ских предпочтений. Это – роль координатора и организатора потоков информации82.

Сегодня многочисленные политические консультанты используют различные способы организации коммуникации для передачи смысла и значения. Существуют разные способы описания этих техник: описание предмета (внутри некоторого способа деятельности – рекламы, PR, имиджмейкинга, организации избирательной кампании), описание через идеологию. Политическая реклама является важным элементом передачи политической информации – она отражает суть политической платформы определенных политических сил, настраивает избирателей на их под держку, формирует и внедряет в массовое сознание определенное пред ставление о характере этих политических сил, создает желаемую психо логическую установку на голосование.

Политическую рекламу можно рассматривать в различных плоско стях. Прежде всего, она представляет собой одну из сфер рекламной дея тельности, наряду с экономической, социальной, юридической, конфес сиональной, личностной рекламой, рекламой услуг, межличностных от ношений и т. д. Цель любого рекламного сообщения – побудить людей к Малаканова О. А. Политическая коммуникация. С. 87.

конкретному действию, с желаемым и программируемым результатом, причем временной интервал между посланием и ожидаемой реакцией на нее должен быть как можно меньше, т. е. действовать следует как можно быстрее, как можно энергичнее. Политическая реклама функционирует не только в период избирательных кампаний, но и в промежутках между ними. Она служит, например, подспорьем для привлечения той или иной партией сторонников, вербовки новых членов, донесения до широких масс идеи или принципов новой партии, для побуждения людей к уча стию в какой-либо политической акции83.

Десятилетняя история становления в современной России политиче ской рекламы позволяет подвести некоторые итоги. Сегодня уже можно отметить определенные сдвиги в данном направлении. В первую очередь, это значительный количественный рост, определяющийся освоением все больших каналов коммуникации, использованием в политических кампа ниях новых разнообразных типов рекламных обращений. Во-вторых, это качественные изменения, которые происходят в результате профессиона лизации подхода к ведению рекламных кампаний, использования иссле дований и серьезной разработки рекламных обращений. Активно разви ваются буклетные формы, подход к составлению политических листовок и плакатов становится более дифференцированным;

составление реклам ных текстов поднимается на более высокий профессиональный уровень консультирования84.

.

А. К. Голиков Индивидуализация, социальная идентификация личности и способы их реализации в либеральных западноевропейских концепциях XIX века Как показывают исследования исторических социально-философских концепций западноевропейских и русских либералов, большое внимание в них уделялось анализу личностного начала как интегрального единства индивидуального и социального в человеке. Личность, как правило, рас сматривалась ими в трех основных качественных измерениях: 1. отноше Лисовский С. Ф. Политическая реклама. М., 2000. С. 21.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.