авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |

«Труды • Том 190 Министерство культуры Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств ...»

-- [ Страница 8 ] --

В настоящее время Франция подписала договоры с некоторыми госу дарствами: Португалией, Италией, Испанией, Марокко, Турцией, Алжи ром, в которых предусматривается изучение языков этих стран в рамках учебных программ314. Было образовано около 200 классов по изучению этих языков, разработана программа ELCO, предусматривающая образо вание на первых (родных) языках для эмигрантов из этих стран315.

Таким образом, Франция довольно давно проводит политику защиты своих культурных традиций и языка, в то же время, поддерживая и ре гиональные языки как часть французской культуры. Однако в последние годы в отношении региональных языков наметилась тенденция к их ин теграции во французскую культуру. В этом отношении правительство Франции балансирует между политикой, направленной на сохранение культурного плюрализма в мире, и интеграцию культур этнических меньшинств во французскую культуру. Такая двойственность, впрочем, Официальный сайт Главной Делегации по французскому языку. URL:

http://www.dglf.culture.gouv.fr.

Les langues immigrantes. URL: http://www.tlfq.ulaval.ca/axl/europe/france 3politik_minorites.htm. 28.05.2008.

Ibid.

не противоречит общей внешней культурной политике Франции, которая учитывает и современные реалии времени, связанные с процессами инте грации и глобализации, и национальные интересы.

Рассмотренные меры по реализации языковой политики в большей степени носят внутренний характер. Однако деятельность, направленная на укрепление позиций французского языка и его защиту от иностранно го влияния, осуществляемая внутри страны, также характерна и для внешней политики Франции.

Исторически сложилось, что основным направлением внешней куль турной политики Франции было и остается языковое направление: рас пространение французского языка в мире, поддержание интереса к его изучению, расширение сфер использования в международной практике.

Языковое направление можно назвать стержневым во внешней культур ной политике Франции. Его важность подтверждается тем, что оно нахо дит продолжение и в других направлениях внешней культурной полити ки: распространение за рубежом образовательных программ на француз ском языке, открытие филиалов французских учебных заведений, при влечение во Францию иностранных студентов, которые погружаются в языковую среду, также служат поддержанию французского языка. Этому же способствует распространение за рубежом французского телевидения, радио, французских художественных и документальных фильмов, фран цузских книг, организация гастролей французских коллективов и т. д. Сейчас французское правительство предпринимает различные шаги, чтобы укрепить статус французского языка как языка международного общения, языка, объединяющего вокруг себя представителей различных народов, государств и культур. Эта работа проводится в самых различ ных направлениях, однако, в последнее время наиболее активно Франция развивает свою языковую политику на трех основных фронтах: наука, спорт, международные организации.

Для поддержания статуса французского языка как языка междуна родной науки издаются различные журналы, словари, банки данных на учной терминологии на французском языке. Активно проводятся различ ные мероприятия, направленные на продвижение французского языка как языка образования, языка экономики и языка торгово-промышленной сферы. Так, например, в 1997 г. состоялся Конгресс франко-канадской ассоциации «Наука говорит по-французски», на котором обсуждались возможные перспективы в этом направлении. Французский язык также является сейчас языком спорта. Это зафиксировано в основном докумен Soutenir la diffusion et la production des documentaires franais. URL:

http://www.diplomatie.gouv.fr/fr/rubrique.php3?id_rubrique=1045.

те современных олимпийских игр – Олимпийской Хартии (ст. 27)317.

Кроме Международного Олимпийского комитета французский язык ис пользуется и в других авторитетных международных организациях – ООН, ЮНЕСКО, Совете Европы.

В распространении французского языка немалых успехов достигли культурные центры Франции – Французские Альянсы и Французские институты. Всего существует 145 институтов и культурных центров, ко торые расположены в 92 странах мира. В 134 странах находятся центров Французского Альянса. На сеть культурных центров в 2006 году было выделено 138 миллионов евро. Так, каждый год примерно 640 учеников занимаются изучением французского языка в учреждениях се ти. Количество учеников увеличилось в сравнении с 2004 годом пример но на 20%318. Особая роль культурных центров Франции за рубежом за ключается в том, что они проводят мероприятия по распространению французской культуры за рубежом, адаптируя их к местным культурным традициям.

Языковое направление внешней политики реализуется в рамках раз личных образовательных проектов, например, открытие филиалов фран цузских вузов за рубежом, языковых центров или образовательных про грамм. Например, в Санкт-Петербурге с 1992 года существует Француз ский Университетский Колледж. Это высшее учебное заведение, ведущее подготовку на русском и французском языке. Также в Санкт-Петербурге с 1996 года действует Центр французского языка, который организует семинары и курсы повышения квалификаций для преподавателей фран цузского языка, дает возможность желающим сдать национальный фран цузский экзамен DALF, обеспечивает литературой на французском язы ке319. Помимо этих программ, существуют программы по подготовке кадров на французском языке. Например, программа по специальности «Экономика и управление» для студентов, владеющих французским язы ком и обучающихся на экономических факультетах в вузах Санкт Петербурга, созданная совместными усилиями университета г. Гренобля, университета Париж-Дофин и петербургского финэка.

Для Франции важным аспектом внешней культурной политики явля ется продвижение французской литературы, французской книги за рубе жом. Эта деятельность рассматривается как продолжение языкового ас пекта внешней культурной политики. В рамках таких программ было Олимпийская Хартия.

Les cours de franais. URL: http://www.diplomatie.gouv.fr/fr/actions france_830/action-culturelle_1031/les-instruments_11307/ un-reseau-etranger_11309/ les-cours-francais_52867.html.

Центр французского языка в Санкт-Петербурге. URL: http://www.ifspb.

com/rus/page.php?24.

распределено более 100 000 книг на французском языке различного со держания в странах Африки, находящихся южнее Сахары320.

Во Франции существуют три международных телеканала, вещающие на франкоязычные страны, призванные поддерживать интересы Фран ции, создавать положительный образ страны в мире, содействовать рас пространению французского языка. Это TV5, CFI (Французский между народный телеканал) и TVFI (Французское международное телевидение).

В ряде стран, прежде всего африканских, вещание данных телеканалов бесплатно321. Так, например, CFI вещает в 97 странах322.

Важнейшим плацдармом для реализации языковой политики Фран ции является Международная Организация Франкофонии. В Хартии Франкофонии говорится, что организация поддерживает сохранение и распространение французского языка как средства международного об щения323. В рамках этой организации Франция занимается широкой обра зовательной деятельностью, включающей, в том числе, изучение фран цузского языка. Например, Международный университет французского языка предлагает такие программы как французский язык и культурно лингвистическое разнообразие324.

Организация занимается осуществлением большого количества лин гвистических программ, поддерживает издание книг на французском языке, проводит борьбу с неграмотностью. Лингвистическая политика в рамках организации проводится через три инстанции: Международная сеть фран цузского языка (Rifram), объединяющая различные государственные и него сударственные учреждения франкоговорящих государств, заинтересованные в расширении использования французского языка и улучшении качества его преподавания, Международная сеть по использованию технологий в области поддержания французского языка и языков стран партнеров (Rifal) и, нако нец, Международная сеть франкоговорящей литературы (Rilif)325.

На сегодняшний день французский язык занимает 2-е место в мире среди наиболее часто изучаемых языков после английского;

по некото рым данным, около 40% населения Земли использует французский Animer le dialogue culturel. URL: http://www.diplomatie.gouv.fr/fr/article imprim.php3?id_article=22088.

Гостелевидение во Франции. URL: http://history.rin.ru/text/tree/2827.html.

Tlchargez le rapport d’activit 2007. URL: http://www.cfi.fr/ qui_sommes_ nous.php.

Charte de la Francophonie. URL: http://www.francophonie.org/ressources/ textes.cfm#docgeneraux.

Langue franaise, diversit culturelle et linguistique. URL: http:// www.auf.org/ rubrique18.html.

Appui aux politiques linguistiques et aux langues partenaires. URL:

http://www.francophonie.org/actions/francais/ini-politiques.cfm.

язык326. Во многом такие позиции французского языка обеспечены ак тивными действиями Франции по реализации ее языковой политики, продуманностью ее основных мероприятий, осознанием их важности, а также сочетанием усилий, проводимых на внутреннем и внешнем уровне и одобряемых большинством французов.

Е. И. Чубукова Когнитивные аспекты межкультурной коммуникации В современной философии языка большое внимание уделяется ког нитивным аспектам коммуникативных взаимодействий. В этом аспекте наиболее актуальными являются проблемы взаимосвязи языка, мышле ния и познавательных процессов, способов представления знаний, ис пользуемых участниками коммуникации, механизмов организации и концептуализации информации в процессах понимания и построения речевых высказываний, ментальных репрезентаций и моделей, высту пающих как необходимый компонент нашего сознания и всей когнитив ной структуры, отражающей социальный и культурный опыт человека.

Попытки построения когнитивных моделей коммуникации предпри нимались в работах западных лингвистических философов Т. ван Дейка, Ч. Филлмора, Дж. Лакоффа, М. Минского, М. Бирвиша и др. Согласно современным подходам общая база знаний, используемых участниками коммуникации, представляет собой сложную систему. В ее состав, кроме собственно языковых знаний, касающихся грамматики, семантики, упот ребления выражений и принципов речевого общения, входят также и так называемые «внеязыковые» знания о мире, контексте и ситуации, в кото рых происходит коммуникативное взаимодействие, получившие название «общефоновых».

Согласно Т. ван Дейку, одним из главных компонентов общей теории коммуникативного общения является когнитивная концепция использо вания языка. По его замыслу, она должна не только открывать доступ к процессам и структурам, обеспечивающим продуцирование, производст во, запоминание и другие виды когнитивной обработки высказываний, но также объяснять, как происходит планирование, осуществление и пони мание речевых актов327. Когнитивная теория должна стремиться к прояс Цветова Н. Франкофония в цифрах: 1999–2002. URL:

http://www.infrance.ru.

Дейк Т. А. ван. Контекст и познание: фреймы знаний и понимание речевых актов // Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989. С. 12.

нению связи между различными концептуальными системами и усло виями успешности речевых актов в конкретных ситуациях. Кроме таких когнитивных феноменов как представления, желания, намерения, пред почтения, нормы Т. ван Дейк считает одним из основных факторов, обес печивающих коммуникацию, конвенциальное знание. По его мнению, понимание высказываний основано на более общих концептах, категори ях, правилах, стратегиях, которые можно описать в терминах «фреймов»

или «сценариев»328. Именно концептуальные «фреймы», называемые иногда «сценариями», определенным образом организуют наше комму никативное поведение и позволяют правильно интерпретировать выска зывания и действия других участников коммуникации. Наше знание ми ра, организованное в сознании в виде «фреймов», обеспечивает адекват ную когнитивную обработку стандартных ситуаций.

Данные концептуальные системы знаний играют важную роль в функционировании естественного языка, восприятии последовательности речевых актов и интерпретации связи между ними. Предшествующий речевой акт задает контекст, в котором происходит интерпретация и оценка последующего речевого акта. Таким образом, системы знаний, именуемые «фреймами», концептуальными «схемами», «сценариями», формируют контекстные ожидания, позволяющие прогнозировать буду щее развитие событий на основе ранее встречающихся, предшествующих и сходных по структуре действий. Эти проблемы занимают центральное место в совместной работе Т. ван Дейка и В. Кинча «Стратегии понима ния связного текста». Ее авторы уделяют особое внимание динамическим аспектам понимания связного текста, подчеркивают гибкость используе мых стратегий, их зависимость от когнитивных структур, таких как зна ния, установки, планы, намерения, а также от возможностей обработки языка329.

Т. ван Дейк считает, что последовательность речевых актов может анализироваться на различных уровнях, в том числе и на глобальном. В этом случае она рассматривается как единое целое, как глобальный или макроречевой акт. При этом конкретные речевые акты, будучи отдель ными, самостоятельными единицами коммуникации, могут рассматри ваться как компоненты последовательности, образующей глобальный речевой акт. Одна из важнейших функций понимания на макроуровне, согласно ван Дейку, состоит в том, что говорящий и слушающий могут устанавливать связь между высказываниями, что позволяет планировать и контролировать большие фрагменты дискурса, правильно интерпрети Там же. С. 16.

Дейк Т. А. ван, Кинч В. Стратегии понимания связного текста // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 23: Когнитивные аспекты языка. М., 1988.

ровать речевые акты на всем протяжении коммуникативной деятельно сти. Т. ван Дейк осознает, что в области исследования когнитивных осно ваний прагматических структур коммуникации существует еще много нерешенных проблем, решение которых возможно только на уровне междисциплинарных исследований, включающих философию языка, фи лософию сознания, психологию, логику, когнитивную лингвистику, лин гвокультурологию и другие гуманитарные науки, которые часто называ ют когнитивными.

Проблема анализа прагматического контекста в его когнитивном ас пекте рассматривается также в работах Ч. Филлмора. Размышляя над проблемами семантической теории, такими как производство и понима ние языковых высказываний, Филлмор считает, что их следует рассмат ривать в более широком контексте, подчеркивая, что значения высказы ваний обусловливаются ситуациями. Свою главную задачу Филлмор ви дит в представлении целостной концептуальной основы для обсуждения вопросов, связанных со значением выражений, их интерпретацией и по ниманием. В отличие от предшествующих концепций, остающихся ис ключительно в пределах чисто лингвистических аспектов при исследова нии семантических проблем, абстрагирующихся от связи со знаниями о культуре, системе верований или фактов, относящихся к окружающему миру, Филлмор считает, что при таком подходе невозможно раскрыть смысловую структуру высказываний, так как не принимается во внима ние их употребление в различных ситуациях. В противоположность тра диционным подходам Филлмор предлагает включить проблематику си туативности значения в содержание более широкой теории языковой дея тельности330. При этом само понятие ситуации включает совокупность предварительных знаний, которыми обладают участники коммуникации, и в действительности ее трудно расчленить на составляющие элементы, поскольку интерпретация дискурса предполагает обращение к воспри ятиям, памяти, опыту и стоящему за ними окружающему миру, расчле няемому на отдельные события, действия и объекты331.

Таким образом, кардинально меняется сама парадигма исследования коммуникативных взаимодействий, для которой характерна переориен тация на системное изучение синтаксических, семантических и прагма тических аспектов значения, расширенном понимании контекста речевой деятельности, включающего различные элементы базовой когнитивной структуры участников дискурса. При этом осуществляется выход за пре делы традиционного лингвистического анализа с целью создания общей Fillmore Ch. Topics in Lexical Semantics // Current Issues in Linguistic The ory / ed. P. Cole. Bloomington;

London, 1977. P. 77–78.

Ibid. P. 84.

теории употребления и понимания языковых высказываний, опирающей ся на результаты исследований, полученные в смежных областях, в том числе и в сфере когнитивных наук.

«Когнитивный поворот» в современной философии языка означает системное исследование когнитивных структур, их участия в процессах усвоения, переработки и трансформации информации, способности ин дивидов, аккумулируя языковые и внеязыковые знания, в том числе и касающиеся контекста ситуации, вырабатывать стратегии коммуника тивного взаимодействия, понимать, интерпретировать и осуществлять речевые акты. Согласно данной парадигме, понимание смысла речевых выражений невозможно без анализа познавательных ментальных струк тур и механизмов их воздействия на восприятие языковых действий и самого мира. Реконструируемость смысловой связанности дискурса предполагает обращение к контекстуальным особенностям коммуника тивной ситуации, мнениям, желаниям, намерениям, всему тому, что от носится к ментальной сфере субъектов общения, включающей опреде ленные интенциональные состояния. В этом аспекте один из основателей теории речевых актов Дж. Серль подчеркивал необходимость интенцио нального подхода к проблеме коммуникации. По его мнению, наша спо собность соотносить себя с миром посредством интенциональных со стояний, мнений, желаний, намерений и т. д. является более фундамен тальной, чем способность к речевой деятельности332. Обращение к ин тенциональным состояниям, выражающим определенную ментальную направленность субъекта к действительным или возможным объектам и состояниям мира, явилось одним из перспективных направлений когни тивистского подхода к исследованию межличностной коммуникации, так как здесь ставится важная проблема соотношения нашего сознания с вне языковой действительностью. Философия языка, таким образом, тесно связана с философией сознания.

Сам процесс восприятия и понимания мира, выделение объектов и придание им определенного смысла происходит на основе концептуаль ных систем, позволяющих идентифицировать и интерпретировать пред меты. Концептуальные системы, отражающие познавательный опыт субъектов коммуникации на самых разных уровнях333, являющиеся ком понентом контекста смысловой интерпретации, включают структуры, репрезентирующие как индивидуальные, субъективные знания о мире, так и интерсубъективные конвенционально принятые знания. При этом, Seale J. Intentionality. Cambridge Univ. Press, 1983.

Павиленис Р. И. Проблема смысла: соврем. логико-философ. анализ языка.

М., 1983;

Pavilionis R. I. On Meaning and Understanding. Acta Philosopica Fen nica, 1985. Vol. 38.

как подчеркивает Р. Павиленис, субъективное знание содержит не только информацию, относящуюся к повседневному познавательному опыту индивида и его личной истории в мире, но также и теоретически «нагру женную» информацию, которую можно назвать «интерсубъективной», связанную тесным образом с другими менее конвенциональными кон цептами концептуальной системы. Таким образом, понимание языковых выражений и речевых актов есть их интерпретация на определенном уровне концептуальной системы, в том числе и на уровне концептов, со ставляющих систему мнений о мире, являющейся базисной для всех дру гих интенциональных состояний. Только опираясь на такую систему и интерпретируемый в ней контекст употребления языковых выражений, мы способны, подчеркивает Павиленис, распознать иллокутивные наме рения участников речевых актов и содержание употребляемых ими вы сказываний. Сам же процесс понимания, возможный при условии общно сти концептуальных систем, предполагает интерпретацию другой кон цептуальной системы в рамках своей собственной. В этом аспекте, со гласно Павиленису, интенциональность как направленность нашего соз нания на объекты действительного или возможных миров и интенсио нальность как отнесенность интенциональных состояний к определенной концептуальной системе являются универсальными и существенными характеристиками любого акта понимания как интерпретации.

В настоящее время специалисты самых разных областей знания – эпистемологии, лингвокультурологии, когнитивной лингвистики, когни тивной психологии, истории философии, философии сознания и других гуманитарных дисциплин обращаются к понятию «концепта», поскольку именно концепты являются системообразующими компонентами когни тивных структур, системы наших знаний и представлений о мире. В оте чественных и зарубежных исследованиях, как известно, существуют раз личные трактовки этого термина. Так, Павиленис понимает концепт как смысл, способ задания объекта в мышлении, а само понимание рассмат ривается как интерпретация в определенной концептуальной системе, то есть системе мнений и знаний о мире, отражающих познавательный опыт субъектов. Центральное место занимает понятие концепта при разработке такой проблемы как концептуализация внешнего мира, заложенная в языке. В этом аспекте известный лингвист А. Вежбицкая в своей работе «Язык. Культура. Познание» обосновывает положение о том, что та или иная концептуализация внешнего мира, заложенная в языке, отражает особенности культуры и своеобразие национального характера его носи телей. На основании сравнения специфичных в этнографическом плане концептов Вежбицкая делает вывод о том, что язык изначально задает свою картину мира, и все значения являются антропоцентричными и эт ноцентричными. Ее исследования имеют междисциплинарный характер, поскольку они осуществляются на базе культурологии, психологии куль туры, когнитологии, лингвистики. Произведенный с таких позиций ана лиз концептов и концептуального устройства естественного языка позво ляет составить представление об универсальных и специфических, уни кальных особенностях мировидения различных народов, того, что В.

Гумбольдт называл «духом народа»334. Согласно версии Э. Сепира и Б.

Уорфа, языки различаются своими «языковыми картинами мира», и лю ди, говорящие на разных языках, имеют разные типы мышления и видят мир через призму своего родного языка335.

Таким образом, концепты это не просто единицы обработки, хране ния и передачи информации, но они представляют собой семантическое образование, отражающее культурно-обусловленные представления че ловека о мире. Отсутствие единого унифицированного определения кон цепта свидетельствует о многомерности его структуры, которая включает социальные, психологические, культурные, ассоциативные, оценочные, эмоциональные аспекты, а также национальные образы и коннотации, присущие данной культуре. Концепты выражают национальное мирови дение, этническую языковую картину мира и в то же время выступают как «кванты» знания, отражающие познавательный опыт, связанный с человеческой деятельностью. Вследствие многомерности определения концепта в нем присутствуют рациональные и эмоциональные, общена циональные и этнические, универсальные и индивидуально-личностные моменты.

Проблемы отношения между языком и познанием рассматриваются в концепции коммуникативного действия Ю. Хабермаса. Понимание смысла и значения высказывания, согласно Хабермасу, возможно только в контексте прагматического измерения языка, реальной речевой дея тельности. При этом он имеет в виду не эмпирический уровень прагма тического исследования языка, на котором обычно остается социолин гвистика и психолингвистика, а прежде всего, его трансцендентальный уровень, универсальные структуры речевого общения. В связи с этим Хабермас подчеркивал отличие его «универсальной прагматики» от тео рии «порождающей грамматики» Н. Хомского, рассматривающего язык как стабильную знаковую систему, возникающую в рамках некоторого набора правил порождения в силу врожденной индивиду способности к речевой деятельности и представляющую собой переход от глубинных мыслительных структур к поверхностным, то есть к языковым высказы ваниям. Хабермас убежден в возможности создания «универсальной прагматики», в том, что не только лингвистическая компетенция, то есть способность говорящего «порождать» грамматически правильные пред Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М., 1984. С. 319–322.

Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М., 1993.

ложения, но также и коммуникативная компетенция подлежит теорети ческой реконструкции.

Рассматривая проблему методологического статуса «универсальной прагматики», Хабермас относит ее к типу так называемого «реконструк тивного» исследования. Классическим примером такого исследования он считает кантовскую трансцендентальную философию, поставившую важную проблему обоснования возможности существования знания, его условий и предпосылок. К этому же типу исследований он относит также теории, объясняющие возникновение и существование присущих челове ку «универсальных компетенций» – когнитивной, моральной, интерак тивной, лингвистической.

Возникновение коммуникативной компетенции не является, согласно Хабермасу, «врожденной способностью». Реконструктивное исследова ние коммуникативной компетенции должно учитывать как филогенети ческое, так и онтогенетическое развитие речевых структур, взаимосвязь действия и опыта и в этом смысле основывается на «апостериорном зна нии»336. В качестве примера теорий, объясняющих приобретение когни тивной и моральной компетенции, Хабермас приводит концепцию когни тивного развития Ж. Пиаже и теорию морального развития Л. Кольберга.

Особенность своего реконструктивного исследования Хабермас видит в том, что она направлена на открытие наиболее глубоких структур, лежа щих в основании способности понимать многозначные символические формы – высказывания и действия субъектов речевой коммуникации.

Концепция коммуникативной компетенции Хабермаса имеет в каче стве своего фундаментального основания анализ универсальной инфра структуры речевой ситуации, которая предполагает отношение к реаль ностям различного рода. Согласно Хабермасу, уже сам акт высказывания в процессе речевой коммуникации предполагает определенное отноше ние к внешней реальности (миру объектов, событий, относительно кото рых можно сделать истинные или ложные утверждения);

субъективной реальности (собственному миру интенциональных состояний и пережи ваний говорящего, которые могут быть выражены достоверно или недос товерно) и «нормативной» реальности (социальному «жизненному миру»

разделяемых ценностей и норм, которым речевые высказывания могут соответствовать или не соответствовать, и которые сами могут быть обоснованными или необоснованными). Основные направления исследо вания коммуникативной компетенции соответствуют основным функци ям речи, которые подразделяются на репрезентативную, экспрессивную, интерактивную и отражают указанные отношения речевых высказываний Habermas J. What is Universal Pragmatics // Communication and the Evolution of Society. Boston, 1970. P. 21.

к «реальностям» различного рода. Способность идентифицировать объ екты через использование лингвистических универсалий предполагает, согласно Хабермасу, овладение определенными базисными операциями, связанными с организацией когнитивного опыта говорящего. Экспрес сивная функция речи предполагает исследование универсальных условий выражения интенциональных переживаний собственного внутреннего мира субъектов. Интерактивной функции речи соответствует анализ не обходимых предпосылок установления межличностных связей в любой речевой ситуации. Этот аспект универсальной прагматики, по мнению Хабермаса, должен разрабатываться в рамках общей теории интерсубъ ективности понимания.

Таким образом, в своей теории коммуникативного действия Хабер мас рассматривает проблемы интерсубъективности понимания смысла речевых высказываний в аспектах их соотнесенности с действительно стью, собственными состояниями участников коммуникации и возмож ности понимания собственной субъективности другими участниками коммуникации;

лингвистических, когнитивных, интенциональных, кон цептуальных и социально-культурных факторов коммуникативно-языко вых взаимодействий. Решение этих проблем, согласно Хабермасу, воз можно только на базе теории коммуникативной деятельности, предпола гающей интеграцию исследований в различных областях гуманитарного знания с целью обоснования «трансцендентальных» предпосылок меж личностной коммуникации как важнейшей сферы жизнедеятельности человечества.

А. В. Суртаева Проблема определения и типологии подтекста В ХХ веке одной из центральных проблем, к которой обращались ученые многих научных областей, являлась проблема подтекста. Наличие некоего скрытого дополнительного смысла в тексте волновало не только лингвистов, но и режиссеров, например, Е. В. Вахтангова337.

Проблема определения подтекста до сих пор остается неразрешен ной. Даже сам термин «подтекст» применяется далеко не всеми учеными, изучающими данное явление. Так, например, наряду с термином «под текст» мы встречаем термины «импликация» (В. А. Кухаренко), «скры тая» (добавочная) информация (В. А. Звегинцев), «имплицитное содер Беседы о Вахтангове. М.;

Л. 1940.

жание текста» (К. А. Долинин), «комбинаторные приращения смысла»

(Б. А. Ларин), «содержательно-подтекстовая информация» (И. Р. Гальпе рин). Понимание сути данного явления осложняет то, что каждый из пе речисленных исследователей по-своему понимает явление подтекста.

Так, Б. А. Ларин, один из основоположников изучения явления под текста в отечественной лингвистике наравне с В. В. Виноградовым, опре деляет подтекст как тонкие семантические нюансы, которые восприни маются, но не имеют своих знаков в речи, а образуются в художествен ном контексте, наслаиваясь на прямое значение слова338.

К. А. Долинин считает, что подтекст – это то содержание, которое прямо не воплощено в узуальных грамматических и лексических значе ниях языковых единиц, составляющих высказывание, но может быть из влечено из последнего при его восприятии339.

В. А. Кухаренко понимает подтекст следующим образом: подтекст – это сознательно избираемая автором манера художественного представления явлений, которая имеет объективное выражение в языке произведений340 (курсив мой. – А. С.). Однако, как было указано выше, исследователь также использует и термин «импликация», трактуя его как «дополнительное смысловое и эмоциональное содержание (курсив мой. – А. С.), реализуемое за счет нелинейных связей между единицами текста»341. Очевидно, что в своем исследовании В. А. Кухаренко исполь зует термины «импликация» и «подтекст» как синонимичные. Но в этом случае, исходя из авторских определений данных терминов, остается не ясным, как одно и то же по сути явление может одновременно представ ляться и как манера, и как содержание.

Некоторые ученые, исследуя область подтекста, отграничивают его от понятия «импликация». Так, И. В. Арнольд считает, что импликация и подтекст являются видами подразумевания. По мнению исследователя, «как импликация, так и подтекст создают дополнительную глубину со держания, но в разных масштабах. В подтексте это дополнительное со держание углубляет сюжет, ведет свою смысловую линию, помогает бо лее полному раскрытию главных тем произведения. Текстовая имплика ция отражает установку отдельного коммуникативного акта, поступка или действия, составляющих отдельное звено сюжета – эпизод»342. Таким образом, И. В. Арнольд подчеркивает ситуативный характер импликации, Ларин Б. А. Эстетика слова и язык писателя. Л., 1974. С. 36.

Долинин К. А. Имплицитное содержание высказывания // Вопросы языко знания. 1983. № 4. С. 37.

Кухаренко В. А. Интерпретация текста. М., 1988. С. 72.

Там же. С. 98–99.

Арнольд И. В. Импликация как прием построения текста и предмет фило логического изучения // Вопросы языкознания. 1982. № 4. С. 84–85.

однако замечает, что «подтекст и импликацию часто трудно разграни чить, поскольку оба являются вариантом подразумевания и встречаются вместе;

присутствуя в тексте одновременно, они взаимодействуют друг с другом»343.

И. Р. Гальперин определяет подтекст (содержательно-подтекстовую информацию, или СПИ) как скрытую информацию (содержание, смысл), извлекаемую из содержательно-фактуальной информации, или СФИ (эксплицитно выраженной в тексте), благодаря способности единиц язы ка порождать ассоциативные и коннотативные значения, а также благо даря способности предложений внутри СФИ приращивать смыслы344.

Исследователь полагает, что подтекстовая информация имплицитна по своей природе, это «диалог между СФИ и СКИ». По мнению Л. Ю. Чуневой, «фактуальная информация» и «концептуальная информа ция» оказываются синонимичными терминам «значение» и «смысл». Та ким образом Л. Ю. Чунева полагает, что подтекст можно считать свя зующим звеном между содержанием (которое складывается из значений языковых единиц) и смыслом345.

Помимо термина «подтекст» и «импликация» мы находим в работах исследователей ряд других терминов, в той или иной мере отражающих суть данного явления – нулевые знаки, скрытые категории, пресуппози ции, импликатуры, энтимемы, намеки, скрытые смыслы и т. п.

Так, мы находим понятие «скрытый смысл» в работах Л. А. Исаевой.

Исследователь считает, что скрытыми смыслами признаются те, которые не присутствуют в языковых (регулярных) значениях и отношениях обра зущих текст единиц, но являются следствием видоизменения единицы в тексте, одновременной актуализации нескольких возможных ее значений, а также актуализации в тексте дополнительной «внетекстовой» нагрузки языкового знака346.

В своем исследовании И. А. Солодилова определяет скрытый смысл как отдельную категорию, противопоставленную таким категориям как содержание, пресуппозиция, импликация и подтекст. По мнению иссле дователя, скрытый смысл определяется как совокупность существенных связей и отношений между элементами текста, упорядоченных эстетиче ской заданностью последнего, не выраженных вербально, но понимаемых читателем как результат его рефлексивной деятельности над содержа Там же. С. 84–85.

Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М., 1981. С. 28.

Чунева Л. Ю. Смыслообразующая функция подтекста в литературном произведении: автореф. дис. … канд. филол. наук. Тверь, 2006. С. 28.

Исаева Л. А. Виды скрытых смыслов и способы их представления в худо жественном тексте: автореф. дис. … д-ра филол. наук. Краснодар, 1996. С. 3.

тельной формой (формой представления смысла)347. Данное определение, на наш взгляд, мало отличается от определения понятия подтекста в ху дожественном тексте, и является синонимичным понятию «художествен ные скрытые смыслы», определение которых мы находим в исследовании Л. А. Исаевой. В этом случае остается неясным, как именно категория скрытых смыслов противопоставляется категориям пресуппозиции, им пликации и подтекста.

А. А. Масленникова также считает, что скрытые смыслы описывают ся широким диапозоном терминов. Автор исследования понимает под скрытым смыслом всякий смысл, вербально не выраженный в тексте со общения. Этот смысл воспринимается адресатом как подразумеваемый и интерпретируется им на основании языковой компетенции, знаний о ми ре и содержащихся в контексте показателей348.

И. Ю. Облачко определяет скрытый смысл как вербально не выра женную информацию, результат совокупности существенных отношений и связей между элементами текста. Под вербальной невыраженностью подразумевается опосредованное выражение, требующее усилий со сто роны читателя, перед которым стоит задача соотнести элементы содер жания таким образом, чтобы они обрели осмысленность, значимость в составе целого349. Как мы видим, данное определение во многом повто ряет определение «скрытого смысла», данное Л. А. Исаевой.

Исследуя феномен подтекста, Л. А. Голякова использует принцип дополнительности, т. е. привлечение других наук, кроме лингвистики, в частности, психологии. Исследователь полагает, что подтекст как раз и является тем сложным многогранным феноменом, который представляет собой средоточие проблем смежных наук в таинственном их переплете нии и взаимном дополнении, где язык – лишь средство передачи скрытых личностных смыслов350. В своем исследовании Л. А. Голякова дает сле дующее определение подтекста: «Подтекст – это скрытый личностный смысл, который актуализируется в сознании воспринимающего текст благодаря направленному ассоциативному процессу воздействия лин гвистического контекста на целостный потенциал личности»351. Такой подход, который, по словам самого исследователя, можно назвать миро Солодилова И. А. Скрытые смыслы и их языковое выражение в словесно образной системе Роберта Музиля: автореф. дис. … канд. филол. наук. СПб., 2000. С. 4.

Масленникова А. А. Скрытые смыслы и их лингвистическая интерпрета ция: автореф. дис. … канд. филол. наук. СПб., 1999. С. 2.

Облачко И. Ю. Скрытые смыслы как компонент идиостиля С. Рушди и спо собы их представления: автореф. дис. … канд. филол. наук. Барнаул, 2005. С. 2.

Голякова Л. А. Подтекст как полидетерминированное явление. Пермь, 1999. С. 74.

Там же. С. 74.

воззренческим352, стоящим на стыке наук, основанным на принципе до полнительности, безусловно, выходит далеко за рамки лингвистического исследования.

Ряд определений подтекста, таким образом, представляет для всех вышеперечисленных исследователей сложный многогранный феномен, не имеющий четких внутренних структурных границ и вербально не вы раженный в тексте. Важно подчеркнуть, что в определениях подтексто вого феномена все вышеперечисленные исследователи прямо или кос венно указывают на наличие дополнительных смыслов, привнесенных в текст. Многие исследователи в своих определениях данного феномена отмечают обязательное присутствие так называемого «тезауруса читате ля», среди них Л. А. Исаева, И. А. Солодилова, А. А. Масленникова. Как видно из приведенных определений подтекста, некоторые из них харак теризуют способ образования данного феномена. С этой позиции можно выделить ряд определений, в которых подтекст представлен как резуль тат отношений и связей между элементами текста (И. Ю. Облачко, В. А. Кухаренко, К. А. Долинин и др.), следствие видоизменения едини цы в тексте, одновременной актуализации нескольких ее возможных зна чений (Л. А. Исаева), инструмент создания дополнительной глубины со держания (И. В. Арнольд), взаимодействие слоев скрытой информацион ной структуры текста (И. Р. Гальперин) и даже скрытый личностный смысл (Л. А. Голякова). Таким образом, можно говорить о том, что под текст является «глубинной» частью информационной структуры текста, которая выявляется путем анализа отношений и связей между отдельны ми элементами этой информационной структуры.

Проблема типологии подтекста, как и проблема определения подтек ста, достаточно сложна и до сих пор не является решенной. Это подтвер ждает и то, что исследование типологии подтекста является в настоящее время одним из наиболее популярных подходов к изучению подтекста.

Сложность подтекстового феномена обуславливает множество предла гаемых исследователями классификаций подтекста, каждая из которых рассматривает данный феномен с различных точек зрения.

Так, например, И. Р. Гальперин, рассматривающий подтекст как вид иерархической информационной текстовой структуры, выделяет ситуа тивный и ассоциативный подтекст. По мнению исследователя, первый вид подтекстовой информации возникает в связи с фактами, событиями, ранее описанными в тексте. Ассоциативный же подтекст возникает в си лу свойственной нашему сознанию привычки связывать изложенное вер бально с накопленным личным или общественным опытом. При этом Там же. С. 54.

автор исследования отмечает эфемерность, расплывчатость и неопреде ленность последнего вида подтекстовой информации353.

Похожую классификацию видов подтекста мы находим у Л. А. Исаевой. Прежде всего следует отметить, что Л. А. Исаева делит смыслы на «явные» (выраженные) и «скрытые» (невыраженные). Явные смыслы основаны на появлении дополнительной информации в результа те сложных взаимодействий между составляющими текста, при этом са ми составляющие (слова, словоформы, словосочетания, предложения) не подвергаются каким-либо изменениям, кроме тех, которые естественны при вхождении единицы более низкого уровня языковой системы в со став более сложного образования. По мнению исследователя, такие смыслы обязательны для текстов разных видов и воспринимаются чита телем автоматически (например, временные и причинно-следственные отношения между единицами). Скрытые смыслы не выводятся непосред ственно из регулярных значений слов и грамматических значений син таксических единиц. Они возникают в результате различного рода изме нений, которым подвергаются языковые единицы в тексте, причем эти изменения имеют «неуниверсальный» характер (исследователь рассмат ривает их как контекстуальные приращения значений). Скрытые смыслы возникают также в результате привлечения к пониманию текста внетек стовых структур (например, филологического и культурологического «вертикального контекста»). В связи с этим Л. А. Исаева приводит в сво ем исследовании следующий пример: «15 июня того года убили в Сарае ве Фердинанда». На данном примере исследователь показывает, как вне текстовые структуры, в данном случае, привлечение культурологическо го «вертикального контекста», вызывают у читателя появление нового понимания прочитанного354.

Немаловажно то, что Л. А. Исаева предприняла в своем исследовании попытку классифицировать «скрытые смыслы» по способу раскрытия их содержания. Так, исследователь выделяет несобственно языковые «скры тые смыслы» – это скрытая информация, выражаемая языковыми едини цами с большой внеязыковой семантической нагрузкой (например, слова концепты Бог, жизнь, судьба;

имена собственные, местоимения, аллюзия, пародия), и собственно языковые, в основе которых лежат различные видоизменения языковых единиц. Собственно языковые смыслы основа ны на существовании у читателя вертикального контекста (т. е. суммы знаний воспринимающего о языковых законах, правилах использования Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М., 1981. С. 45.

Исаева Л. А. Виды скрытых смыслов и способы их представления в худо жественном тексте: автореф. дис. … д-ра филол. наук. Краснодар, 1996. С. 9–11.

слов, истории языковых единиц и т. д.) и лингвистической пресуппози ции (так, например, «начало» предполагает «конец»). Говоря о собствен но языковом скрытом смысле, Л. А. Исаева отмечает, что знаком пред ставления скрытого смысла можно назвать единицу, содержащую нару шение, отступление от нормы и типовые формы организации контекста, которые позволяют появиться и проявиться таким «скрытым смыслам».

Как уже было отмечено ранее, феномен, который Л. А. Исаева именует скрытым смыслом, Л. Ю. Чунева и некоторые другие исследователи на зывают подтекстом.

Говоря о типологии подтекста, нельзя не отметить исследование И. В. Арнольд. Как было изложено выше, И. В. Арнольд разграничивает подтекст и импликацию, относя эти явления к видам подразумевания и подчеркивая ситуативность импликации. По мнению исследователя, тек стовая импликация тесно связана с исторической эпохой, культурой, био графией писателя. Этот тип подразумевания требует подключения фоно вых знаний читателя. В отличие от импликации, подтекст реализуется в макроконтексте всего произведения.

Ряд исследователей строят свою типологию подтекста с точки зрения его ретроспективной и проспективной направленности. Так, В. А. Куха ренко выделяет импликацию предшествования, которая предназначена для создания «впечатления о наличии предшествующего тексту опыта, общего для писателя и читателя», и импликацию одновременности, цель которой – «создание эмоционально-психологической глубины текста, при этом полностью или частично изменяется линейно реализуемое смысловое содержание произведения»355. Второй вид импликации, выде ляемый исследователем, и является подтекстом в нашем понимании. Са ма автор исследования пишет о том, что лишь этот вид импликации мож но назвать «собственно подтекстом»356.

О ретроспективно и проспективно направленном подтексте также го ворится и в исследовании Р. А. Унайбаевой. Помимо этих видов подтек ста, исследователь выделяет также локализованный подтекст, т. е. под текст, формирующийся в определенном отрезке текста и не требующий обращения к его предыдущим и последующим частям. Таким образом, можно говорить о том, что данная типология подтекста основана на кри терии границы реализации подтекста в тексте357. Однако ряд исследовате лей указывают на слабые места этой типологии. Так, Л. А. Голякова отме чает, что подобная типология основывается, скорее, на противопоставле Кухаренко В. А. Интерпретация текста. М., 1988. С. 185.

Там же. С. 185.

Унайбаева Р. А. Категории подтекста и способы его выявления: автореф.

дис. … канд. филол. наук. М., 1980. С. 38.

нии: локализованность/дистанцированность, и скорее свидетельствует о способах создания подтекстовой информации, чем о ее видах358.

Л. А. Голякова в качестве критериев дифференциации типов подтек ста выделяет мировоззренческую установку субъекта, воспринимающего текст, и его осознаваемую психическую деятельность359. Основываясь на принципе дополнительности в науке, исследователь подключает область психологии в изучении подтекста и рассматривает подтекст с точки зре ния его восприятия читателем. Не умаляя значимости данного исследова ния, следует подчеркнуть, что данные критерии, безусловно, являются субъективными, а феномен подтекста лишь отчасти рассматривается ис следователем как лингвистическое явление.

Представленные типологии показывают, что в основе их лежат наи более актуальные проблемы подтекстового феномена, а именно границы подтекста и что можно считать подтекстом (эти проблемы поставлены в типологиях И. Р. Гальперина, Л. А. Исаевой, И. Р. Арнольд), отношения, в которые подтекст вступает с единицами текста (типологии В. А. Кухарен ко, Р. А. Унайбаева) и, наконец, взаимодействие подтекста с мировоззрен ческой установкой читателя (типология Л. А. Голяковой). Однако необхо димо отметить, что малоизученной все еще остается область типологиза ции смыслов, которые подтекст привносит в текст. На наш взгляд, виды этих смыслов достаточно разнообразны и заслуживают отдельной клас сификации, а, возможно, и нескольких классификаций.

Голякова Л. А. Подтекст как полидетерминированное явление. Пермь, 1999. С. 90.

Голякова Л. А. Текст. Контекст. Подтекст. Пермь, 2002. С. 54.

Е. С. Синельникова Понимание и доверие как условия успешной внутрисемейной коммуникации Выполнение основных семейных функций: воспитательной, хозяйст венно-бытовой (ведение хозяйства, сохранения и восстановления физи ческого здоровья членов семьи), эмоциональной (удовлетворение по требностей членов семьи в симпатии, уважении, признании, эмоциональ ной поддержке, психологической защищенности), духовного общения, первичного социального контроля (выполнение членами семьи социаль ных норм), сексуально-эротической – невозможно без коммуникации между членами семьи. Нарушенная коммуникация ведет к частичной или полной невозможности выполнения семьей ее основных функций и не удовлетворенности членов семьи внутрисемейными взаимоотношениями.

Невозможность договориться со своими домочадцами, объяснить им свою точку зрения, услышать их мнение по основным внутрисемейным проблемам нередко приводит семьи к кризису и является частой причи ной обращения к семейному консультанту. Восстановление эффективной коммуникации в семье – одна из основных задач консультанта. В то же время неэффективная коммуникация может являться не столько причи ной, сколько симптомом внутрисемейных нарушений и внутриличност ных проблем членов семьи.

Критериями эффективной внутрисемейной коммуникации являются:

достижение целей (полное и точное восприятие передаваемой информации, нахождение решения, устраивающего всех членов семьи, выполнение семь ей ее основных функций, доверительные отношения между членами семьи, психологическая близость между членами семьи), удовлетворенность (удов летворенность процессом коммуникации, отсутствие досады и недопонима ния), отсутствие трудностей (таких как, например, чувство, неловкости, вы званное необходимостью разговора на данную тему).

Согласно В. Н. Куницыной, психологическими критериями успешно сти общения являются легкость, спонтанность, свобода, контактность, коммуникативная совместимость, адаптивность и удовлетворенность. Чле ны семьи являются друг для друга самыми близкими людьми, вследствие чего внутрисемейная коммуникация обладает определенной спецификой, по сравнению, например, с деловой коммуникацией. Важнейшим факто ром успешности внутрисемейной коммуникации является доверие между членами семьи. Оправданно высокий уровень доверия между членами лю бой социальной группы имеет, согласно В. Н. Куницыной, ряд преиму ществ: открытый обмен взглядами и мнениями по существенным вопро сам, более корректная постановка целей и задач, большее удовлетворение от участия в работе группы, рост сплоченности, более высокая мотивация деятельности. В семье должны быть сформированы доверительные отно шения. Доверительные отношения родителей и детей строятся на основе базального доверия, формируемого в первый год жизни.


Доверительные отношения между супругами должны начать форми роваться на стадии образования пары. В ходе своего развития довери тельные отношения проходят целый ряд стадий: установление первого контакта и формирование образа другого человека, формирование меж личностных отношений, стабилизация межличностных отношений. На первой стадии формируется образ другого человека и решается вопрос о возможности формирования доверительных отношений. На данной ста дии важнейшую роль играет невербальная коммуникация: жесты, позы, мимика, артефакты. На второй стадии должны быть решены следующие задачи: достижение согласия, получение партнерами эмоциональной поддержки и одобрения, принятие партнера как личности и получение принятия собственной личности. На этой стадии возрастает интенсив ность вербальной коммуникации, ищутся средства эффективного влия ния на партнера, успешной коммуникации с ним, также происходят ин тенсивные процессы самокоррекции, саморегуляции, самоконтроля. Цель третьей стадии – установление оптимального психологического контакта, его сохранение и преобразование в желательную сторону. На данной ста дии вновь возрастает значение невербальной коммуникации.

На пути к доверительному общению партнерам необходимо преодо леть целый ряд барьеров. Первым барьером являются такие свойства личности, как аутистичность и шизоидность. Они затрудняют даже дело вую коммуникацию, сводя ее к узкофункциональной коммуникации и лишая ее невербальной составляющей. Вторым барьером являются такие личностные свойства как отчужденность и некоммуникабельность. Дан ные свойства затрудняют построение даже приятельских взаимоотноше ний. Прохождение первых двух барьеров означает доверительное обще ние, и многим людям при наличии других факторов, склоняющих их к браку, кажется достаточным для формирования семьи. Однако для уста новления доверительных отношений и достижения психологической бли зости необходимо преодолеть еще несколько барьеров. Первый из них – застенчивость, пониженное самоуважение, невротизация, авторитар ность. Люди, имеющие невротические симптомы, не способны к подлин ной близости, и их коммуникация всегда нарушена вследствие отсутст вия доверия к себе, партнеру, миру в целом. Они либо считают недопус тимым прямо говорить о своих желаниях и выказывать свое недовольст во или делают это в форме, не приемлемой для партнера, тем более, если он сам невротизирован. Наличие данных свойств препятствует установ лению психологического контакта. Следующим барьером является кон фликтность, агрессивность и фрустрированность. Данные свойства, так же имеющие невротическую природу, привносят в коммуникацию из лишнюю напряженность и препятствуют коммуникативной совместимо сти партнеров. Сенситивность, чувство одиночества, неудовлетворен ность отношениями снижают успешность общения, ведут к обвинениям партнера и самообвинениям.

Эгоцентричность, инфантильность, склонность манипулировать людьми препятствует достижению психологической близости, нарушает дружеские, любовные и семейные отношения, делает невозможной от крытую и спонтанную коммуникацию между партнерами. Если же все барьеры пройдены, то результатом является формирование психологиче ской близости партнеров, включающее в себя понимание, доверие, эмо циональную близость, принятие, единство, близость целей, идеалов, то чек зрения. В основе чувства близости лежит механизм идентификации.

В условиях психологической близости коммуникация между людьми чрезвычайно эффективна. Интенсивно используются средства невербаль ной коммуникации, люди понимают друг друга без слов и легко «улавли вают» мельчайшие оттенки разговора.

Доверительное общение выполняет функции формирования межлич ностных отношений, установления и сохранения психологического кон такта, эмоциональной поддержки, удовлетворения потребности в призна нии и принятии, релаксации, восстановления и сохранения душевного равновесия.

Неумение установить и сохранить оптимальную психологическую дистанцию нередко является причиной конфликтов между супругами.

Исследование, проведенное В. Н. Куницыной, показало, что люди различаются по своей способности доверять: были составлены портреты доверяющего и не доверяющего людям. Доверяющий людям – независим в суждениях, хорошо владеет невербальными средствами общения, само достаточен, немногословен, обладает высокой эмпатией. Не доверяющий людям – подозрителен, авторитарен, скован, застенчив, закрыт.

Исследование А. Б. Купреченко и С. П. Табхановой выявило ос новные черты личности, способствующие формированию доверия к ней. Наиболее значимыми критериями доверия являются сила, актив ность, оптимизм и смелость, нравственность, приязнь, надежность, открытость, ум, образованность, находчивость, независимость, орга низованность, вежливость, близость мировоззрения, интересов и жиз ненных целей. Данные критерии наиболее значимы для оценки близ кого человека, члена семьи.

Осознанное доверие к людям и к миру, сочетающееся с пониманием и трезвой оценкой возможных рисков, ни в коей мере нельзя смешивать с доверчивостью и псевдодоверием, ибо последние, напротив, значительно снижают эффективность коммуникации. Под доверчивостью мы понима ем постоянную готовность человека верить слову, обещанию другого человека или группы. Доверчивость одного из членов семьи провоцирует других членов семьи, особенно, если они склонны делать это в отноше ниях с другими людьми, на использование стратегий манипуляции и на ложь, что исключает возможность построения подлинно доверительных отношений.

Значительный вред внутрисемейной коммуникации наносит и псев додоверие. К его основным разновидностям относят: доверие от отчаяния (человек выбирает меньшее из двух зол: лучше рассказать о проступке маме, чтобы она защитила перед учителем), конформная доверительность (родителям нужно доверять все), наивность, импульсивность (доверие под влиянием момента: например, жена в порыве чувств рассказывает мужу о чем-то и потом сожалеет об этом), слепая вера в человека (мой ребенок не может курить), азарт в отношениях (если я буду откровенна с мужем, то и он будет откровенен со мной). Неоправданное доверие ведет к разочарованиям и ухудшению отношений между супругами.

Не менее значимым фактором эффективной внутрисемейной комму никации является понимание членами семьи друг друга. Понимание складывается из следующих компонентов: рациональное понимание, принятие, эмпатия. Рациональное понимание – накопление, систематиза ция вербальных знаний о других людях и оперирование ими с целью дос тичь максимального соответствия суждений, оценок, представлений о человеке его объективно существующим чертам, свойствам, мотивам.

Знание основных целей, ценностей, ведущих мотивов, особенностей ха рактера человека позволяет более эффективно строить отношения с ним.

Принятие и эмпатия являются неосознанными механизмами. Принятие другого человека выражается в наличии или отсутствии психологических барьеров по отношению к нему. Наличие психологических барьеров по отношению к человеку мешает увидеть мир его глазами, встать на его точку зрения и тем самым затрудняет коммуникацию. Как ни странно, но неприятие членами семьи друг друга встречается довольно часто. Непри нятие другого человека тесно связано с пониженным самоуважением, тревожностью и фрустрированностью.

Подводя итоги, можно сказать, что понимание и доверие являются важ нейшими факторами успешной внутрисемейной коммуникации. Они обес печивают точность понимания членами семьи друг друга, открытость и че стность коммуникации, позволяют найти решения, удовлетворяющие всех членов семьи, обеспечивают высокую удовлетворенность членов семьи внутрисемейной коммуникацией и отношениями вообще, формируют бла гоприятный психологический климат в семье.

Н. В. Серов Язык искусства и средства межкультурной коммуникации Объектом настоящего сообщения является язык искусства, создаваемый художником как субъектом эстетического взаимодействия. В свою очередь последнее предполагает наличие определенного информационного процесса.

Информация же (в отличие от сигнала) обладает онтологически идеальными предикатами360, адекватной моделью которых может служить лишь цвет как идеальное и одновременно объективированное мировой культурой и/или в краске, и/или в цветовых канонах как неких универсалиях. В силу многих обстоятельств до настоящего времени отсутствовала общепризнанная модель цветовых универсалий. Так, в частности, после четвертьвекового исследования этого вопроса Анна Вежбицкая констатирует: «Концепт цвета действительно чрезвычайно сложный, и я не буду пытаться дать его толкование»361. Людвиг Витгенштейн также считает, что «логика понятия «цвет» гораздо более сложна, чем это могло бы показаться»362.

Таким образом, на нашем пути возникают достаточно сложные пробле мы, преодолеть которые позволила теория и методология хроматизма – интердисциплинарного учения о генезисе сложных информационных систем363. Название этого учения связано с древнегреческим термином «хрома», в котором с позиций онтологии были выделены следующие значения: 1) цвет как идеальное, распредмеченное;

2) краска как матери альное, опредмеченное;

3) вербальное цветообозначение как материаль ное относительно цвета, но идеальное относительно краски;

4) чувства как информационно-энергетическое отношение между релевантными семами по п. 1–3.

Поскольку любая система характеризуется отношениями между ее компонентами, и, в частности, информацией как идеальным, то цвет ока зывается наиболее надежным инструментарием для создания информа ционной модели. Это связано с тем, что цветовой язык отличается от вербального большей подвижностью семантических значений собствен ных контекстов. Понятие контекста принято использовать и по отноше нию к культуре в целом, и по отношению к любым ее формам вплоть до Серов Н. В. Обработка информации в атомарной модели интеллекта // НТИ. Сер. 2. 2006. № 1. С. 12–20.


Вежбицкая А. Обозначения цвета и универсалии зрительного воспри ятия // Язык. Культура. Познание. М.: Рус. словари, 1997. С. 286.

Wittgenstein L. Remarks on colour. Berkeley & Los Angeles: UCP, 1977. Р. 29.

Серов Н. В. Цвет культуры. СПб.: Речь, 2004. С. 465–487.

цветового метаязыка религий, поскольку, вообще говоря, метаязыком является любой язык, при помощи которого начинается формализация.

Так, например, контекст одного и того же цвета может резко изменять семантику в зависимости от условий его восприятия364. Контекст же, как связная целостность, обеспечивающая согласованность своих частей, в хроматизме является носителем целостного значения и рассматривается как основа, цементирующая отдельные знаки зависимостью от заданных факторов365. Ибо уже в «Хроматизме мифа» я показал, что характеристи ческим свойством цветовой модальности является оппонентный характер переработки перцептов как идеальных распредмеченных образов, кото рого не существует ни для осязания, обоняния, вкуса или слуха как функций отработки стимулов, то есть относительно материальных оп редмеченных образов. Для апробации методологии кратко рассмотрим семантику ахромных тонов, чтобы использовать полученные закономер ности при эстетическом анализе языка искусства.

БЕЛЫЙ ЦВЕТ. Обычно белый цвет олицетворял цвет Великой Ма тери, цвет женщины, ибо белой создана она из белой кости: «И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену» (Быт. 2, 22). Вспомина ется Марина Цветаева: «Во всей девчонке ни кровиночки…/ Вся, как ко сыночка, бела». Белым цветом наделялись такие свойства человека как сознательное исполнение долга, социальная сплоченность, сохранение традиций, всеобщая осведомленность и память. В о б ы ч н ы х у с л о в и я х существования племен белизна служила неизменным симво лом ж е н с к и х к а ч е с т в. «Белорукая» – эпитет исключительно женских божеств. Замечательный образ белизны женственного цвета выразил Рильке: «Мне виделось – все женщины на свете / Как бы слились в то белое пятно». В одежды белого цвета из виссона одеваются ангелы и праведники. (Прит 31: 22): «Добродетельная жена… виссон и пурпур – одежда ее». Как поясняет Библейская энциклопедия, виссон – тончайшая белая ткань из льна или хлопка – служит символом праведности и нрав ственной чистоты. Буддистские вероучения наделяют белый цвет само обладанием и высшей духовной трансформацией через женственность мира: «Белая Тара – высочайшая духовная трансформация через женст венное – Мать всех Будд Ведущая наружу за тьму оков незнания». Белый цвет – цвет Матери олицетворяет святость, непорочность, чистоту и спа сение. В Традиционном Китае белым цветом был канонизирован смысл Brusatin M. Histoire des couleurs. Paris: Flammarion, 2003;

Spence D. P. Sub liminal perception and peceptual defence: two sides of a single problem // Behav. Sci.

1967. Vol. 12. № 3. Р. 133–193.

Серов Н. В. Хроматизм мифа. Л.: В. О., 1990. Гл. 7;

Серов Н. В. Цвет куль туры. СПб.: Речь, 2004.

«же н с т в е н н о й к а т е г о р и и» И Н Ь. В Античной Греции в белое одеты жрицы Афродиты. И здесь же рождается миф о Белой скале, про летая мимо которой, души умерших теряют память о земном существо вании. Платон в рассуждениях о человеческой душе (Федр, 253 d) наде лил б е л ы м ц в е т о м совестливую ее часть, которая чтит з а к о н ы, т р а д и ц и и и н р а в ы о б щ е с т в а. Поэтому-то и судьи в Афинах надевали белые одежды, и кандидаты на должности в Риме, и почти все сановники должны были носить белые тоги. В Древнем Риме весталки, которые давали обет хранить и девственность, и т р а д и ц и и о б щ е с т в а, носили только белые одежды.

В христианстве, согласно святому благовествованию от Иоанна (1:

1–14): «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. / И Слово стало плотию и обитало с нами полное благодати и истины».

Поскольку и в е р б а л и з а ц и я, и о п р е д м е ч и в а н и е относятся преимущественно к ф у н к ц и и с о з н а н и я366, то моделирующий его б е л ы й ц в е т в христианстве имеет наиболее существенные значения.

Упоминая, что и Богу-Отцу, и Деве Марии, посвящен белый цвет, Р.-Л. Руссо, а вслед за ним и Э. Бремон, и С. Лежен367 приходят к (весьма распространенному среди исследователей цветовой семантики) выводу:

«белый – ни мужской, ни женский, поскольку он объединяет оба пола».

Ошибочность этого вывода вытекает из хроматического контекста: Богу Отцу как Творцу посвящен белый свет, Деве Марии – белый цвет. И эту ошибку (смешение представлений о свете и цвете) нельзя считать чисто метафизической, так как нередко ее можно встретить и у физиков колориметристов, и у физиологов, исследующих цветовоощущение, и у психологов, изучающих цветовосприятие, и, наконец, у лингвистов, оп ределяющих предикаты цветообозначений.

Здесь и далее понятие «сознание» принципиально не включает какие-либо неосознаваемые предикаты. Напомню, что в хроматизме сложные явления и/или системы изучаются на уровне информационных моделей, то есть упрощенных системно-функциональных моделей, сохраняющих лишь характеристические свойства изучаемых объектов (Серов Н. В. Лечение цветом. СПб.: Речь, 2005).

Для изучения человека в его гендерно-половом диморфизме принята за основу динамическую модель личности, которая в согласии с традицией классической науки называется интеллектом (лат. «intellectus» – ощущение, восприятие, пони мание). Интеллект подразделяется на сознание (формальная логика, социальность и т. п.), подсознание (образная логика, творчество и т. п.) и бессознание (генная логика, аффекты и т. п.) (Серов Н. В. Цвет культуры. СПб., 2004).

Rousseau R.-L. Le langage des couleurs. St Jean de Braye, 1980;

Brmond.

L’intelligence de la couleur. Paris: Albin Michel, 2002. Р. 57;

Lejeune S., Blin-Barrois B (Red.) Parlons couleur: langage, codes, cration. Roussillon: disud–khra, 2006.

В средневековой символике серебристо-белый цвет имеет такие зна чения как Луна, женский принцип, девственность. Золото и серебро – два аспекта одной и той же космической реальности. Белый цвет связывался здесь с Луной, серебром, ртутью и как чистота индивидуального света. У алхимиков Луна символизировала «очищенные качества». Ибо и алхимия гласила, что белый цвет – это «женский принцип», «белая женщина, бе лая лилия – в общем, женщина»368. В средние века белые одежды в миру носили преимущественно те, кто хотел «выказать чистоту и неподкуп ность сердца», что в хроматизме интерпретируется как проявления ими с о з н а т е л ь н о г о с л е д о в а н и я т р а д и ц и я м о б щ е с т в а. Бе лые флаги вывешивали и над тюрьмами, когда там не было преступни ков – в знак чистоты и милосердия. Белый флаг символизировал капиту ляцию, перемирие, дружбу и добрую волю. Ибо б е л ы й ц в е т в с е гда сублимировал всю женственность нашего мира в ее обычных условиях существования.

Как отмечает Алла Чернова369, во времена Шекспира белый означал духовность и духовный свет, целомудрие, простоту, невиновность, яс ность души, девственность, истину и траур: «Земля мертва и белый плащ на ней», – говорит Шекспир в печальном пятом сонете. И, разумеется, здесь белый цвет включает, прежде всего, семантику п р о ш л о г о в р е м е н и. И, разумеется, же с п р о ш л ы м, всегда был связан и саван покойника, и фата невесты, и одежды священников, его сохранявших в т р а д и ц и о н н о с т и верований. Именно традиционность сознания хранила прошлое в своей сублимированной памяти белого цвета. «В пла не же морали, – пишет Элизабет Бремон370, – белый цвет ведет нас к та ким понятиям, как чистота, опрятность, бессмертие и осмысленность по рядка». И эти понятия, безусловно, связаны с ц в е т о м г р у д н о г о м о л о к а к а к ц в е т о м М а т е р и н с к о й с у щ н о с т и – суб станции Матери – как цветом нашей первичной с о ц и а л и з а ц и и. И социализирующееся сознание младенца как нельзя более восприимчиво к этому цвету. Наглядным хроматическим примером этому может служить правило, сформулированное еще Леонардо да Винчи: «Белое более вос приимчиво к любому цвету, чем какая угодно другая поверхность любого тела»371. И эта белизна как нельзя лучше согласуется с концепцией К. Г. Юнга, согласно которой, в частности, архетип Матери является вво дящим нас в будущую жизнь, определяемую в младенчестве прежде все Рабинович В. Л. Алхимия как феномен средневековой культуры. М.: Нау ка, 1979;

Кульпина В. Г. Лингвистика цвета. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001.

Чернова А. …Все краски мира, кроме желтой. М.: Искусство, 1987. С. 102.

Brmond. L’intelligence de la couleur. Paris: Albin Michel, 2002. Р. 56.

Леонардо да Винчи. Избранные произведения. М.: Академия, 1935. § 215.

го собственной матерью. Не зря же на Западе традиционно называют брак без сексуальных отношений «белым», то есть чисто сознательным372.

В аспектах гендерного сопоставления В. Г. Кульпина приводит мно жество примеров, которые выявляют именно ж е н с т в е н н у ю с е м а н т и к у б е л о г о ц в е т а для нормальных условий существова ния373: «Мыла Марусенька белые ноги…». Булат Окуджава также не мог обойти столь очаровательный факт: «Она по проволке ходила, / Махала белою ногой…». В связи с белым маркером женственности вспомним и былину о Михайле Потыке. Во время охоты герой видит необычайной красоты белую лебедь, которая просит не убивать ее и превращается в столь же красивую девушку, имеющую двойное имя Марья Лебедь белая.

О лебеде как о метонимическом существе говорил И. Ф. Анненский:

«…Как тогда вы мне кажетесь молоды, / Облака, мои лебеди нежные!».

По замечанию А. Ханзен-Леве374, эротическая «нежность» лебедя связа на, с одной стороны, с античным мифом о Леде, с другой – с белоснежно стью его оперения, или как писал Александ Блок: «…Ты вспомни ту нежность, тот ласковый сон,… Когда подходила Ты, стройно-бела, / Как лебедь, к моей глубине…». Далее при анализе черного цвета мы вер немся к этому сюжету и, в частности, к сущности образа Марьи Лебеди белой.

По мнению современных психологов375, женщинам в белом свойст венны бескомпромиссность, некоторая холодность сердца и отсутствие кокетства с мужчинами. Об этом же писали и женщины в начале XX ве ка: белый цвет – утверждающий, черный – отрицательный… Женщина, одетая во все белое, внушает мужчине более уважения… Белый цвет отгоняет недобрые и грешные мысли – освещает темноту. Белый цвет требует от нас идеальной чистоты, тем самым часто предохраняет нас от заразы и болезней. Белый цвет чрезвычайно практичен – в отли чие от других цветов он не выгорает на солнце, а значит, и выгоден в носке376. Как замечает Э. Бремон, «белый – цвет нерешительности, коле баний, сомнений, пассивности и бессилия»377. Однако с позиций подсоз нания этими свойствами наделено именно сознание (как компонент ин Pastoureau M. Dictionnaire des couleurs de notre temps. Symbolique et socit.

Paris: Bonneton, 1999;

Rousseau R.-L. Le langage des couleurs. St Jean de Braye, 1980.

Кульпина В. Г. Лингвистика цвета. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001. С. 97.

Ханзен-Леве А. Русский символизм: Система поэтических мотивов. Мифопоэти ческий символизм. Космическая символика. СПб.: Академ. проект, 2003. С. 527.

Бер У. Что означают цвета. Ростов н/Д: Феникс, 1997;

Де Боно Э. Шесть шляп мышления. СПб.: Питер, 1997;

Купер М., Мэтьюз А. Язык цвета. М.:

ЭКСМО-Пресс, 2001.

Забозлаева Т. Символика цвета. СПб.: Borey-Print, 1996. С. 20.

Brmond. L’intelligence de la couleur. Paris: Albin Michel, 2002. P. 57.

теллекта), поскольку, прежде всего, оно связано с памятью прошлого. И сразу же возникает ассоциация с белоснежными одеждами женщин, «жриц времени» и «рабынь календаря», которые хранили, хранят и будут хранить в себе, в своем б е л о м с о з н а н и и в с е т р а д и ц и и п р о ш л о г о и разумные своей белизной устои общества.

В самом деле, все цвета выгорают «со временем», превращаясь в бе лесоватые и б е л ы е т а к ж е к а к с а м о в р е м я в с е б о л е е и более уходит в прошлое, превращается в «память ч е л о в е ч е с т в а ». В «нетающие снега былых времен» Франсуа Вийо на. Или, как мы читаем у Рильке: «Как одиноко все и как бело … забыв о времени, – оно ушло». Или, как символизирует память Александр Блок:

«Я всех забыл, кого любил, / Я сердце вьюгой закрутил, / Я бросил сердце с белых гор». Или, как Марина Цветаева передает метафизику белого сублимата: «Есть пробелы в памяти, – бельма / На глазах: семь покры вал./ Я не помню тебя отдельно. / Вместо черт – белый провал». Или, как это выразил Борис Пастернак: «И все терялось в снежной мгле / Се дой и белой». Или, как поет Юрий Шевчук, «Белая река – о былом…».

Или как Алексей Андреев пишет в «Паутине», «стирательная резинка времени хочет оставить лишь снег».

Аналогичная семантика белого цвета может быть легко раскрыта и для случаев савана или фаты невесты. П р о ш л о е з а б и р а е т с т а р о е ( о т ж и в ш е е с в о е в р е м я ) в с в о и б е л ы е а р х и в ы п а м я т и не только для того чтобы дать место новому, но для того чтобы это новое могло руководствоваться достижениями отжившего старого. По крайней мере, такова была традиция всех пережиточных обществ, видевших в «белых духах предков» своих идеальных наставников, которые оформля ли в нечто единое их разрозненные тела и души378. И в этом смысле оформленный цвет всегда будет доминировать над неоформленным. Так в постимпрессионизме большое внимание уделялось рамам для живопис ных полотен. К примеру, Писарро в письме Синьяку отмечал следующие эксперименты Сера: «Картина выглядит совсем иначе, если она обрамле на белым или чем-нибудь еще. Без этого обязательного дополнения нель зя получить решительно никакого представления о солнце или пасмурной погоде»379. Это оформление вполне можно сопоставить с процессом об лачения в слово какой-либо подсознательной идеи при и/или после инсай та. Именно ф о р м а л и з а ц и я б е л и з н о й с о з н а н и я и заканчивает процесс творения. Иначе все останется непонятым, незавершенным, как говорят и художники, у которых оформление цвета в краску является не менее сложным делом, чем оформление чувства в слово у поэтов.

Серов Н. В. Хроматизм мифа. Л.: В. О., 199. Гл. 7.

Ревалд Дж. Постимпрессионизм. М.;

Л.: Искусство, 1962. С. 73.

Психологи считают, что белый цвет – это цвет без эффекта. Это – «tabula rasa» (чистая доска), на которой еще предстоит написать нечто содержательное. Как наше сознание, как сознание младенца впитываю щего с белым молоком Матери всю белизну науки жить в обществе. Не зря же Фрезер говорит о белой нити науки, увязывая последнюю с ра циональностью сознания. Р. Л. Руссо также считает белый цветом боже ственной науки и интегрального знания науки современной380. И Эдвард де Боно находит в сублимате белого цвета бесстрастную манеру изло жения, оперирование фактами и объективной информацией381. И нако нец, немецкие исследователи также называют белый цвет символом зна ний382.

Отметим в заключение этого раздела, что в «атомарной» модели ин теллекта383 белый цвет сублимирует функции общемирового – Материн ского сознания. Белый цвет в хроматической модели времен характери зует прошлое – память человечества, которой оно почему-то все больше и больше пренебрегает.

СЕРЫЙ ЦВЕТ. Археологи и этнологи называют серый цвет керамики ц в е т о м « с м е н ы в р е м е н », так как вместе с красным он предше ствует возникновению каждой новой культуры384. Мифологии практиче ски всех традиционных культур утверждают, что человек создан из гли ны, грязи, пепла или праха земного. Ибо еще Авраам говорил: «я, прах и пепел». Ибо: Создал Господь Бог человека из праха земного (Быт. 2, 7;

18, 27). А ведь до сих пор «человек» во многих языках это мужчина. И одеж ды современного мужчины – серые, из пепла и праха… В христианских канонах за серым цветом закрепилось значение телесной смерти и духов ного бессмертия385. Средневековая Европа называет серый цветом джентльменов, цветом высшего света и т. п. И одновременно геральдика обозначает им несчастье и страдание. Серый цвет встречается, впрочем, довольно часто в одежде для торжественных случаев;

вероятно, и трауру он придавал некоторый элегический нюанс, – отмечает Й. Хей зинга, обсуждая цвет одежд эпохи Возрождения386. Возникает и каббали стический «цвет мудрости». Цвета одежды масона, посвящаемого в выс Rousseau R.-L. Le langage des couleurs. St Jean de Braye, 1980.

Де Боно Э. Шесть шляп мышления. СПб.: Питер, 1997. С. 56, 239.

Gericke L., Schne К. Das Phnomen Farbe. Zur Geschichte und Theorie ihrer Anwendung. Berlin: Henschelverlag, 1970. S. 128.

Серов Н. В. Лечение цветом: архетип и фигура. СПб.: Речь, 2005.

Rousseau R.-L. Le langage des couleurs. St Jean de Braye, 1980.

Кульпина В. Г. Лингвистика цвета. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001. С. 360.

Хейзинга Й. Осень Средневековья: исслед. форм жизнен. уклада и форм мышления в XIV и XV вв. во Франции и Нидерландах. М.: Наука, 1988. С. 306.

шие степени приобщения к таинствам ложи, – серые. О серых же цветах «униформы современных чиновников» говорить вообще не приходится – сегодня это видит каждый. Как пишет о мужской моде конца ХХ века Ульрих Бер387, «серый костюм – самая популярная форма одежды. Он говорит об исполнительном, стремящемся к успеху и уверенности в зав трашнем дне, мужчине». Или, как это наглядно выразил в свое время М. Ю. Лермонтов: «На нем треугольная шляпа и / Серый походный сюр тук». «Серый – это классический нейтральный цвет, – пишут Купер и Мэтьюз, – он умеренно консервативен, традиционен и говорит об интел лигентности, деловитости и уме»388. Любопытную психоаналитическую трактовку серого цвета приводит Мишель Пастуро389. Так, он анализиру ет сказку о Красной шапочке с позиций Зигмунда Фрейда и усматривает какую-то непонятную чисто мужскую настойчивость серого волка съесть сначала бабушку и лишь потом полакомиться Красной шапочкой. «Се рый кардинал» – человек, правящий незаметно, за спинами красных, бе лых и т. п. И только потом – по прошествии времени, то есть в прошед шем времени – выясняется его истинная роль390. Серый же – это время настоящее. И в Фаусте замечательным образом Гете связывает с серым цветом именно настоящее время: «Ведь удалось Ахиллу в Ферах / Как, верно, ведомо тебе / С ней жить вне наших рамок серых, / Вне времени, назло судьбе!». Или, как в «Зеркале» – разумеется, отражающем только настоящее время – Борис Пастернак упоминает тень с ее серыми полуто нами настоящего: «Там книгу читает Тень». Или, как говорит Иосиф Бродский то же о з е р к а л а х – с и х п р и н ц и п и а л ь н о н е р а з д е л и м ы м н а с т о я щ и м : «Там в моде серый цвет – цвет времени и бревен».

Лиц, специализирующихся на изучении цветовой семантики, воз можно заинтересует зеркальная проблема настоящего. И здесь следует обратить внимание на тот факт, что зеркало меняет левое направление на правое и наоборот. Так, крестное знамение православных в зеркальном отражении соответствует крестному знамению католиков. Аналогично этому отображение стимульных цветов – при переходе от красного через зеленый к синему в цветовом круге – Ньютоном, Ламбертом, Юнгом, Гельмгольцем, Максвеллом и Джаддом располагалось по часовой стрел ке. В то же время расположение перцептивных цветов Гете, Рунге, Шо пенгауэром, Герингом, Оствальдом, Манселлом, МКО, DIN и NCS – Бер У. Что означают цвета. С. 141.

Купер М., Мэтьюз А. Язык цвета. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. С. 40, 47.

Pastoureau M. Dictionnaire des couleurs de notre temps. Paris: Bonneton, 1999. Р. 171.

Де Боно Э. Шесть шляп мышления. СПб.: Питер, 1997. С. 147.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.