авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |

«Труды • Том 190 Министерство культуры Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств ...»

-- [ Страница 9 ] --

против часовой стрелки. Единственными цветами, сохраняющими свое местоположение для объемных представлений оставались ахромные цве та, и прежде всего серый391. Таким образом, данные физиков и физиоло гов оказались зеркальным отображением данных, полученных психоло гами и художниками. Отсюда можно предположить, что существует не кая взаимодополнительность данных физиков и физиологов, с одной сто роны, и психологов, с другой. Левое же и правое направление цветов в цветовом круге с позиций латерализации объясняется преимуществен ным расположением цветообозначений стимульных цветов в левом по лушарии головного мозга и перцептивных в правом. В хроматизме лате рализация связана с определенной стереотипией функций левого полу шария (сознания) и функциональной индивидуализацией правого (под сознания)392. Именно здесь мы сталкиваемся с проблемой архетипично сти цветовых образов в подсознании. Ведь если бы они были строго ин дивидуальными, то никак не являлись бы архетипическими, то есть при сущими коллективному бессознательному. В хроматизме же вслед за Юнгом постулируется, что все люди на Земле неосознанно обладают то ждественными архетипами, то есть сублимированными образами в под сознании. Поэтому я обращаю особое внимание на тот факт, что индиви дуальным являются не образы подсознания, а лишь их попытки осознан но материального воплощения, то есть способность адекватного опред мечивания архетипов в реалиях, в красках или словах в силу таланта или умения опредметить их, т. е. претворить такими, какие они есть в нашей душе – в коллективном бессознательном человечества. Для этого надо быть Гением или Пророком, как утверждал К. Г. Юнг. Как известно, Пророками, Творцами великих учений в истории мировой культуры были исключительно мужчины. Соотнесенность же мужского пола и серого цвета вытекает и из поговорок, приводимых В. И. Далем: «Хоть кафтан сер, а ум черт не съел», «У серого армяка казна толста» и т. д. и т. п. А ведь серый – единственный цвет, который может видеть даже дальтоник.

В самом деле, для серого не существует ни дополнительных, ни контра стных цветов. И этим он принципиально отличен от них, поскольку со держит в себе их оппозиционное единство. Снимает в себе, как сказал бы Гегель, противоречия любых возможных проявлений крайности. Прини мая все это во внимание, можно полагать, что архетипы уже изначально Серов Н. В. Обработка информации…;

Bourdin D. Le langage secret des couleurs. Paris: Grancher, 2006;

Brmond. L’intelligence de la couleur. Paris: Albin Michel, 2002. P. 57;

Brusatin M. Histoire des couleurs. Paris: Flammarion, 2003;

Forman Y. (Red.) La couleur: nature, histoire et dcoration. Paris: Le Temps Apprivois, 1993.

Серов Н. В. Лечение цветом. С. 205.

заложены в подсознании Творца как образ-концепты393. И в процессе творческой сублимации ему остается лишь все более и более прибли жаться к адекватности их опредмечивания в своем труде.

Андрей Белый заметил, что воплощение небытия в бытие, придаю щее последнему призрачность, символизирует серый цвет. Действитель но, переход в неизвестное будущее (пугающее черное) из белого (осмыс ленного) бытия незаметен, призрачен как наше настоящее. Лишь мгнове ние назад мы были в нем, а его уже нет. Это мгновение – уже бывшее прошлое, то есть осмысленное белое прошлое, как мы убедились в пре дыдущем разделе. Настоящее же творчество всегда находится в этом на стоящем времени – в этой туманной незаметности творения нового сублимирующим подсознанием творца. Как отмечал Гегель394, «у гол ландцев совершенство колорита может быть объяснено тем, что они при неизменно туманном горизонте постоянно имели перед собой представ ление с е р о г о ф о н а и эта сумрачность побуждала их изучать цвета во всех их действиях и разнообразии освещения, отражения, бликов и т. д., выявлять их и находить в этом главную задачу своего искусства» (раз рядка моя – Н. С.). Для ответа на вопрос о смысле серого цвета привле чем последующие рассуждения Гегеля, который акцентируя абстрактную основу всякого колорита в оппозиции светлое–темное, пишет: «Если пустить в ход эту противоположность и ее опосредования сами по себе, без дальнейших различий цвета, то таким образом о б н а р у ж а т с я л и ш ь п р о т и в о п о л о ж н о с т и белого как света и черного как те ни, а также переходы и нюансы, из которых слагается рисунок и к о т о рые входят в собственно классический элемент ф о р м ы …» (разрядка моя. – Н. С.). Отсюда можно заключить, что один из элементов с е р о с т и – о п п о з и ц и о н н а я с у т ь ф о р м о образования.

Во-вторых, в полиграфической практике цветоведения серый цвет бывает достаточно трудно получить из полихромных без того, чтобы он не приобрел цветного оттенка. Выше мы уже видели соотнесение серо го и настоящего времени. Так можно ли представить настоящее время без его суетности дел и пестроты желаний? Нельзя. Это весьма убеди тельно доказал Кристофер Роу, который вслед за Мюллером-Боре ут верждал, к примеру, что эпический стиль поэм Гомера не допускал цве тастости именно в силу глубокого прошлого, им описанного395. Поли хромные же цвета допустимы только в настоящем, которое они и при Серов Н. В. Цвет культуры. СПб.: Речь, 2004. Ч. 5.

Гегель Г. В. Ф. Эстетика. Т. 3. М.: Искусство, 1971. С. 230–231.

Роу К. Концепции цвета и цветовой символизм… // Психология цвета. М.:

Рефл-бук, 1996. С. 10.

званы расцвечивать, объединяясь в его сублимированном сером цвете.

Поэтому для представления настоящего без ежеминутной цветастости и существует сугубо индивидуальное предназначение только у серого цвета гениальности, о которой говорилось выше. Таким образом, можно полагать, что с е р ы й ц в е т о б л а д а е т т р у д н о в о с п р о и з в о д и м о й и н д и в и д у а л ь н о с т ь ю. Феноменологически об этом говорят и впечатления художников, согласно которым полихромные цвета более всего выступают на сером фоне. Об этом же говорят и оп тики, отмечая также и тот факт, что насыщенные и светлые цвета обыч но кажутся ближе темных и ненасыщенных. Поскольку серый цвет ха рактеризуется нулевой насыщенностью по определению, то отсюда можно полагать, что с у щ е с т в о в а н и е с е р о г о ф о н а н а стоящего времени обеспечивает большую дейст венность всех остальных цветов.

Психологи полагают, что серый цвет является максимально нена вязчивым. В самом деле, человек постоянно пребывает в сером цвете собственного свечения сетчатки, которое так же незаметно и нена вязчиво, как и настоящее время или собственное подсознание. Поэтому он привык к его очевидности и не может воспринимать его именно в силу этой очевидности. Ибо, как заметил Жан-Жак Руссо: «Требуется много философии, чтобы однажды увидеть то, что находится перед глазами каждый день»396. Или, как отмечал Людвиг Витгенштейн397, наиболее важные для нас аспекты вещей скрыты из-за своей простоты и повседневности. (Их не замечают, – потому что они всегда перед глаза ми.) Подлинные основания исследования их совсем не привлекают внимание человека. До тех пор пока это не бросится ему в глаза. – Ина че говоря: то, чего мы не замечаем, будучи увидено однажды, оказыва ется самым захватывающим и сильным.

Итак, можно заключить, что серый цвет является сублимированным архетипом хроматизма. В хроматической модели интеллекта серый про являет творческие черты о б щ е м и р о в о г о п о д с о з н а н и я. Вре менной аспект этого сублимата – незаметное настоящее.

ЧЕРНЫЙ ЦВЕТ. Черный цвет часто обозначал смерть, обморок, сон или тьму. Связывают его и с бессознательным состоянием, с опытом помрачения, затмения сознания398. Вместе с тем конфуцианство усмотре ло в этом цвете символику мудрости и знания, наделяя именно черным Цит. по: Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М.: Рус. словари, 1997.

С. 286.

Витгенштейн Л. Философские работы. Ч. 1. М.: Гнозис, 1994. С. 131.

Рабинович В. Л. Алхимия как феномен средневековой культуры. М.: Нау ка, 1979;

Роу К. Концепции цвета… // Психология цвета. М.: Рефл-бук, 1996;

Тэр нер В. Символ и ритуал. М.: Наука, 1983.

цветом «женственную категорию Инь». В рассуждениях о душе челове ческой Платон (Федр, 253 d) наделил черным цветом именно эту, бессо вестную ее часть, которая (вопреки традициям общества) неистово добивается своих низменных желаний. В хроматизме эта бессовестная часть души человеческой, или как ее определил Платон, «друг наглости и похвальбы», несет семантику всех телесных потребностей, то есть бес сознания, – всего того, что Фрейд обозначал бессознательным и связывал с сексуальностью. Нередко в мифах черный цвет сопоставлен с опасной, инфернальной стихией, с и р р а ц и о н а л ь н о с т ь ю и н е п о з н а в а е м о с т ь ю б у д у щ е г о в р е м е н и. С мистическим влечением к женскому лону (Псн. П. 1, 4): «Дщери Иерусалимские! Черна я, но краси ва…». Еще Виктор Гюго и Рихард Вагнер отмечали прямую близость черного цвета и материнского начала (рождение из черного и ночь как мать зарождения). Карл Густав Юнг также утверждал, что для древних натурфилософов символом тела была дева. Колдовство всегда считалось женским делом. Вообще говоря, магию как функцию женского бессозна ния уже Фрезер называл «черной нитью». Аналогичное мнение высказы вал и Юнг: «Русалки представляют собой еще инстинктивную первую ступень этого колдовского женского существа, которое мы называем Анимой. Известны также сирены, мелюзины, феи, ундины, дочери лесно го короля, ламии, суккубы, заманивающие юношей и высасывающие из них жизнь.… Боялись этих существ настолько, что даже их впечатляю щие эротические повадки не считались главной характеристикой… Ани ма консервативна, она в целостности сохраняет в себе древнее человече ство»399. То есть, черный цвет самым тесным образом связан со скрытой энергией природы. И, безусловно, – с энергией женственной природы человека, его бессознания. Как отмечает французская исследовательница цвета Элизабет Бремон, «ч е р н ы й э т о ц в е т н а ш е г о б е с с о з н а н и я, то есть всего того, чего мы не знаем сами о себе»400.

Существует связь между черным цветом и сексуальной привлека тельностью. У африканского племени ндембу женщины с очень черной кожей высоко ценятся как любовницы, но не как жены. У арабов выра жение «чернота глаз» означает возлюбленную, «чернота сердца» – лю бовь. У мусульманских женщин черный является цветом повседневной одежды. Ибо в культуре ислама черный цвет ценили гораздо выше, чем в средневековой Европе. Любовная страсть покрыта темнотой и тайной;

стало быть, черное может символизировать нечто сокровенное и страстно желанное. Так, в средневековом эпосе герой вещает подруге: «Сядь предо мной – / нашлю на тебя / черную похоть…». Этого же значения придер Юнг К. Г. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991. С. 114–117.

Brmond. L’intelligence de la couleur. Paris: Albin Michel, 2002. Р. 78.

живался Шекспир в «Отелло»: Ты для того ль бледна, как белый лист, / Чтоб вывести чернилами «блудница»? В «Лукреции» Шекспир еще бо лее актуализирует смысл этого цвета: На черных крыльях похоти хмель ной… Стефан Цвейг вообще обозначил противоречие черного цвета и общепринятой морали белого как «черный флаг аморализма». Ибо Чер ный – это абсолютное поглощение всех цветов. И «света» с его условно стями, моралью и правопорядком. Об этом же говорят и устойчивые словосочетания типа «черная работа», «черный рынок», «черный юмор»

и т. п. Вспомним былину о Михайло Потыке401, договор с которым для Марьи Лебеди белой осознанно или бессознательно оказывается спосо бом погубить мужа под видом любви к нему. Во втором сюжетном типе ее намерение вполне обдуманно, в земле она превращается в змею, угро жающую Потыку. То есть поведение Марьи Лебеди белой, превратив шейся в девушку, и Марьи-жены, превратившейся в змею, контрастно.

Первая просит взять ее в жены, вторая стремится погубить, пожрать му жа. Между тем все это исходит от одного и того же былинного персона жа. Как объяснить такую двойственность в поведении героини? Плава ние, проглатывание, поглощение – известные деяния, связанные с мифо логическим змеем. Ибо, как констатирует А. Ханзен-Леве402, Первозмей в образе Уробороса, глотающего самого себя, – символ единства и цельно сти, встречающийся во всех мифологиях. Космогонической функции Уробороса соответствует сотериологическая функция преображения ду ши – ведь во всех культах инициацию символизирует «проглатывание и рождение». Здесь змей представляет собой ту «утробу», в которую по гружается герой, чтобы впоследствии регенерироваться из возлюблен ной-матери. Отверстие в земле – это «лоно Земли, плодовитость которой представлена связанной с нею змеей». Показательно, что и проглатыва ние, и рождение непосредственно связаны с женственным характером черного цвета, т. е. непознаваемо черного бессознания женщины, доми нирующего в экстремальных состояниях, а именно в трауре, во сне и сек сусе. «…Бездонность сумрака, неразрешенность сна, / Из угля черного – рождение алмаза. / Нам правда каждый раз – сверхчувственно дана, / Ко гда мы вступим в луч священного экстаза…» (Бальмонт).

В наше время критерии кардинально изменились и черный цвет – как оппозиционный к традиционному белому – с началом III тысячелетия стал символом утонченности и элегантности. Не свидетельствует ли это об экстремальных условиях существования нашей культуры?. Это до сих Фроянов И. Я., Юдин Ю. И. Драма древней семьи в русской былевой по эзии. СПб.: КУБиК, 1993.

Ханзен-Леве А. Русский символизм: Система поэтических мотивов. Мифопо этический символизм. Космическая символика. СПб.: Академ. проект, 2003. С. 122.

пор удивляет психологов: нравится одно, выбирают другое, а носят третье… Здесь-то мы и видим всю «противоречивость» логики женского интеллекта, всю жизненность логики бытия в одной и той же «женст венной» категории Инь: сознанию нравится белый, для мужа выбирается серый, а для себя, для бессознания – черный. И здесь же мы сталкиваемся с якобы противоречивой «цельностью» этой логики в масштабе мировой культуры. Как известно, на Западе женщины обычно носят белые одежды («Женщина в белом» и т. п.), тогда как на Востоке – черные (черные ман дилы у хевсурок, черные покрывала (буибуи) у кениек и т. п.). В трауре же, как и в любых других э к с т р е м а л ь н ы х у с л о в и я х жизни, женщины надевают черное на Западе и белое на Востоке. То есть во всех случаях женщина оказывается правой – и б е л ы й и ч е р н ы й я в л я ю т с я ж е н с к и м и ц в е т а м и Инь. Женщине остается лишь вы бирать.

И здесь нельзя не вернуться к теме настоящего сообщения. Единство архетипа и его опредмечиваемого художником образа в женском вопло щении, по-видимому, является своего рода диалектическим, т. к. может быть представлено лишь в процессе, – в его вечной динамике. И, как и в рамках архаического гностического мышления, так и сегодня этот про цесс может трактоваться как превращение познающего в познаваемое, т. е. как «субстанциальное уравнивание» созерцателя и созерцаемого, по определению Ханзен-Леве403. В этой герметичности творчества, вероят но, и коренится та «беспредметность», которая позволяет соединять в символизме образа поэтику, философию и эстетику. В постсимволист ском абстракционизме Кандинского или Малевича эта беспредметность одновременно подвергается дальнейшей демифологизации и ремифоло гизации: она расчленяется и поднимается до полного охвата некой транс цендирующей самое себя современности.

Черным цветом в христианстве наделяется Дьявол и Ад. Наверное, об этом размышлял Юнг, когда писал: «человек в целом, без сомнения, хо рош куда менее, чем он о себе думает или чем ему хотелось бы быть. Ка ждому из нас сопутствует в жизни Тень, и чем меньше она присутствует в сознательной жизни индивида, тем чернее и больше эта Тень. Если не что низкое осознается, у нас всегда есть шанс исправиться… Тень – это не что-то целиком скверное, а просто низшее, примитивное, неприспо собленное и неудобное. В нее входят и такие низшие качества, детские и примитивные, которые могли бы обновить и украсить человеческое су ществование, но «сего не дано». Образованная публика, цвет нашей ны Там же. С. 329.

нешней цивилизации, оторвалась от своих корней и готова вообще утра тить связь с землей»404.

Так как черные предметы всегда кажутся тяжелее остальных, то в теории композиции отмечается, что черный цвет дает неправильное ощущение формы предмета, поскольку заглушает светотень. В хрома тизме же эта бесформенность черного цвета объясняется тем, что он суб лимирует в себе информацию будущего времени, которая никак не может быть полностью оформлена, опредмечена, осознана в настоящем. Разу меется, этический взгляд на цвета дает многое для понимания их семан тики. Однако при этом остается непонятным причина, по которой именно черным цветом символизировалась Мать-земля, Деметра, Кора. Или по чему в христианской миниатюре, в церковной и станковой живописи Де ва Мария нередко изображалась при Благовещении в черных одеждах;

или почему гениальность меланхоликов часто характеризовалась черным цветом. Хроматизм как научная дисциплина отвечает на эти вопросы до статочно ясно и определенно.

Для наглядности сопоставим сцену «Грехопадение» середины XVI в405. с представлением женственности, по Ман Рею в образе 1924 г.

«Вчера, Сегодня, Завтра». На дне чаши сцена «Грехопадение»: в центре на фоне пейзажа, под деревом, ствол которого обвил змей с женским тор сом, фигура Евы, всем видом стремящаяся к змею, к которому протянута ее левая рука. В правой же она держит ветвь с плодами, привлекающими внимание сидящего рядом Адама. Этот сюжет иллюстрирует библейское сказание о первородном грехе (Быт. 3, 1–6). Бог создал первых людей – Адама и Еву – и поселил их в саду Эдемском. «И были оба наги… и не стыдились». Только один завет дал Создатель человеку – не вкушать плодов от древа познания добра и зла. Но дьявол в образе змея обольстил Еву, говоря, что, вкусив запретный плод, люди станут «как боги, знаю щие добро и зло». Женщина сама отведала плод и дала Адаму.

Ман Рей удивительным образом использует этот архетипический – постоянно воспроизводимый в истории взаимоотношений Бога, Дьявола, мужчины и женщины – сюжет. На фоне ослепительно-телесного алмаза с «направляющими нас вверх» руками резко выделен «указующий вниз»

треугольник порождающего угля познания – познания черного (в своей непознаваемости) будущего, или, как говорит Ман Рей, «завтра». Вспо минается Бальмонт: «… Черный уголь – символ жизни, а не смерти для меня: – / Был Огонь здесь, говорю я, будет вновь напев Огня. / И не черный Юнг К. Г. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991. С. 117, 182.

Чаша с крышкой, медь, эмаль;

роспись гризайльная, позолота, диаметр чаши 18,0 (Раппе Т. В., Булкина Л. С. Лиможские расписные эмали в собрании Эрмитажа. СПб.: Гос. Эрмитаж, 2005. URL: http://www.manray-photo.com/catalog.

ли нам уголь, чтоб украсить светлый час, / Из себя произрождает ярко праздничный алмаз…».

Итак, мне остается лишь заключить настоящее сообщение ритори ческими вопросами «познания», ибо заинтересованные лица всегда най дут адекватные ответы в коллективном бессознательном собственного интеллекта. Не архетипично ли звучит образ завивающих друг друга но жек, если столь же грациозно змей обвивался вокруг древа, увивая за со бой Еву? Не традиционен ли образ Адама, занятого яблоком и тысячеле тиями игнорирующего эту противоречивую метафизичность женственно сти? И так ли уж незаметно наше настоящее, цвет которого столь зримо представлен Творцом в его амбивалентности? Не образ ли нашего мира запечатлел Ман Рей в этом контрастирующем противостоянии черного и белого, «верха» и «низа», «вчера» и «завтра»? В этом сочетании женст венности мира и его эстетического преобразования в произведениях ис кусства, по всей видимости, и заключается язык искусства как средство межкультурной коммуникации.

Раздел IV Музей как межкультурная коммуникация Е. Н. Мастеница Миссия музея в ракурсе проблем межкультурной коммуникации Современный мир представляет собой многомерное пространство, в котором пересекается бесчисленное множество устремлений, действий, мотивов и образов, выраженных в разнообразных формах. Это многовек торное развитие опосредовано этническими, социальными, исторически ми, лингвистическими, а также другими контекстами, что создает нема лые трудности для понимания и эффективной коммуникации. Есть, одна ко, такие социокультурные институты, которые являются своеобразными центрами разного рода дискурсов, а значит, хранение и передача социо культурного опыта, а также понимание ценностей прошлого и смысла настоящего, является для них имманентным и необходимым. К таковым исследователи по праву относят современный музей, в котором панорам ное видение достигается не только в рамках профильных научных дис циплин, но оказывается результатом пересечения, в частности, идеологи ческого, научного и художественного пластов, глубоко отрефлексиро ванных в процессе музейной деятельности406.

Миссия музея – это главное, что он может сказать о себе своим ре альным и потенциальным посетителям и партнерам, а также обществу в целом. Однако сегодня, когда адресованные музею запросы и ожидания стали рассматриваться как нечто весьма сложное по своей структуре и динамике, уже недостаточно и, пожалуй, невозможно говорить о миссии музея одной формулировкой, имеющей равное отношение как к конкрет ному музею, так и к остальным ему подобным. Общим местом, не вызы вающим сомнений и каких-либо эмоций, а, следовательно, и импульсов притяжения, оказывается утверждение, что музей – это хранилище цен ностей, культурный и образовательный центр, научно-исследовательский институт и т. д. Подобные определения справедливы, но при всей их пра См.: Беззубова О. В. Музей как инсталляция художественого, научного и идеологического дискурсов: автореф. дис. … канд. филос. наук. СПб., 2003.

вомерности слишком универсальны или тривиальны, чтобы служить формированию нового имиджа музея и его миссии.

Музей – это уникальное пространство, призванное служить межкуль турному взаимодействию, информационному и ценностному обмену ме жду различными социальными общностями и сообществами, этносами, поколениями, профессиональными, возрастными, территориальными и иными субкультурами. При подобном понимании смысла и предназначе ния музея круг партнеров по коммуникации, заинтересованных в исполь зовании потенциала культурного наследия или его актуализации, может быть столь же широк, сколь и беспредельны горизонты межкультурой коммуникации.

Проблемы межкультурной коммуникации в самой высокой степени значимы для музеев, так как сами музеи обращены к многомиллионной аудитории и оказывают колоссальное воздействие как на отдельную лич ность, так и на общество в целом. А в современном мире, который Мар шалл Маклюэн в связи с появлением новых информационных техноло гий, приведших к глобализации коммуникации, назвал «всемирной де ревней»407, возникает столь же глобальная проблема сохранения и разви тия собственной культуры на основе плодотворного приобщения к об щему руслу мирового развития.

Это противоречие, принимающее порой конфликтный характер, обу словлено следующими причинами. С одной стороны, макрокоммуника ция в обществе всегда направлена на обмен идеями – информацией, цен ностями, на социализацию, интеграцию культур. С другой стороны, поя вился ряд новых моментов, меняющих динамику культуры в самых глу бинных ее основаниях: во-первых, беспрецедентная по масштабам воз можность объединения массовых аудиторий благодаря применению но вых информационных технологий от прессы, кино, радио и телевидения до Интернета, а во-вторых, урбанизация и индустриализация, приводя щие к тому, что общество становится мобильным, нестабильным, лишен ным корней, отчужденным и, следовательно, легко манипулируемым че рез каналы массовых коммуникаций.

Переход к электронной коммуникации имеет такое же революци онное значение для культуры, как и переход от устной коммуникации к письменной, которая принципиально изменила тип культуры: в общест ве, где трансляция информации происходит в устной форме, большая часть времени и умственной энергии тратится на запоминание, а всякие McLuhan M., Fiore Q. The medium is the message. 1967. P. 26. Цит. по: По полов Д. С. Метафоры коммуникации в электронных технологиях и современных социальных коммуникационных процессах: автореф. дис. … канд. филос. наук.

М., 2001. С. 10–11.

новации рассматриваются как деструкция. Письменность меняет тип мышления, так как кодирование в текстах больших массивов информа ции позволяет выходить на интерсубъективный уровень, а отсутствие страха потери информации дает большую свободу интепретации текста, наращивания смыслов.

Новые технологии меняют сами принципы кодирования смыслов.

Эти смыслы обнаруживаются теперь не вне человека, что само по себе предполагает отстраненность его от предмета осмысления («мировоззре ние»), а в продолжении его внутренних возможностей и способностей.

Компьютер – это не просто технология, как, например, перо, которым можно записать только то, что уже есть в голове. Компьютер ведет с ва ми диалог, он спрашивает, отвечает, подтверждает, создает иную реаль ность. Для электронной коммуникации не нужны живые люди, достаточ но виртуальных. Человек один на один не с техникой, а со всем миром, который эта техника открывает. Не случайно Маршалл Маклюэн опреде лил современную среду коммуникации как любое продолжение психиче ской или физиологической способности человека408.

В этом новом типе культуры, свидетелями формирования которого мы являемся, меняются такие фундаментальные для любой культуры понятия, как пространство, время, знание, информация, возрастает значе ние межкультурной коммуникации. В этой связи интересны во многом прогностические положения известной работы А. Моля «Социодинамика культуры», где он анализирует изменение процесса познания, связанное с активизацией коммуникационных процессов. Обратим внимание на тер мин «мозаичная культура», с помощью которого он характеризовал со временную ему ситуацию409.

Таким образом, утверждение о смене типа культуры и формировании культуры, в которой доминируют универсальные характеристики, от нюдь не отменяет культурного многообразия и следующей из этого мно гообразия проблемы межкультурного взаимодействия и взаимопонима ния. В силу этого возрастает и значимость роли музеев в современном мире, которые обладают широким спектом возможностей способствовать диалогу и обогащению культур.

Термин «коммуникация», появившийся в научной литературе отно сительно недавно, за несколько десятилетий ХХ века стал, по существу, ключевым в социально-гуманитарном знании. Это, по-видимому, объяс няется особой его емкостью, позволяющей наполнять слово разнообраз ными смыслами, использовать его в разных познавательных целях. Самое общее значение касается связи любых объектов, но в социологии таким Там же. С. 10–11.

Моль А. Социодинамика культуры. М., 1987. С. 43–46.

объектом является общество и составляющие его структуры (и поэтому чаще всего социологическим объектом оказывается массовая коммуни кация);

в психологии речь идет о межличностной коммуникации;

в этно графии исследуются межэтнические коммуникации;

в сфере искусства – это коммуникация между создателем произведения – режиссером, акте ром, поэтом, художником, композитором и т. д. – и зрителем, читателем, слушателем и т. д.;

в образовании – между обучающим и обучаемым;

в музееведении – это музейная коммуникация, в которой помимо субъекта, формирующего аксиологически и гносеологически осмысленное музей ное собрание, всегда существует также субъект воспринимающий. Соб рание музейных предметов, которое никто не осматривает, нельзя счи тать фактом культуры. Этот второй субъект тоже является носителем культурных установок. И если его установки близки установкам первого, между ними возможно взаимопонимание. А смысл, вкладываемый в соб рание, будет адекватно воспринят. Это и есть элементарный акт музей ной коммуникации и одновременно минимальная единица коммуникаци онного анализа в музееведении410.

Но о какой бы форме коммуникации ни шла речь, в том числе и о му зейной коммуникации, – есть имманентно присущие этому процессу эле менты, наличие которых и позволяет говорить именно о коммуникации.

Мы имеем в виду такие понятия как информация (сообщение или текст), понимание (как рациональное, так и чувственное), которое является це лью коммуникации, и технология, позволяющая эффективно с точки зре ния понимания информацию транслировать.

В соответствии с логикой наших дальнейших рассуждений сделаем акцент на первом слове в понятии «межкультурная коммуникация»

именно с позиций герменевтики. Интерпретация или герменевтика в уз ком смысле слова трактуется как реконструкция внутренней логики и смысла тех или иных действий человека, имеющих знаково-символичес кое выражение. Такой интерпретации может быть подвергнуто как «вер бальное поведение» (свободные высказывания в беседе, сочинения и дру гие тексты), так и невербальное поведение и поступки, а также объекты материальной культуры. Для осмысления проблемы понимания в меж культурном диалоге или полилоге, происходящем в музее, методологиче скими ориентирами могут служить каноны герменевтического процесса, разработанные Э. Бетти:

1. Ориентация на аутентичный смысл интерпретируемого содержа ния. Это означает признание и уважение индивидуальности, своеобразия См.: Мастеница Е. Н. Эвристический потенциал коммуникационного подхода в музееведении // Современные проблемы межкультурных коммуника ций. СПб., 2007. C. 295–302.

человека, которого понимаешь. Те действия другого человека, которые интерпретируются, уже имеют свой смысл – не какой-то объективно пра вильный, нормативный или близкий интерпретатору, а именно субъек тивный, аутентичный для самого интерпретируемого смысл.

2. Следование принципу «герменевтического круга», суть которого кратко выражается формулой: единство целого проясняется через пони мание отдельных частей, а смысл каждой части постигается в контексте целого.

3. Учет влияния личности интерпретатора на процесс и результат ин терпретации. Так как интерпретатор в понимании «объекта» опирается на собственный опыт, знания, а также собственные индивидуальные осо бенности, то «претензия, что интерпретатор может приостановить собст венную субъективность, более чем абсурдна».

4. Стремление к «герменевтическому консонансу». Имеется в виду соответствие «духовных горизонтов» объекта и субъекта интерпретации, моральной и психологической готовности последнего к отказу от собст венных предрассудков, предвзятости и узости взглядов411.

Продолжая наши размышления, отметим, что в этнографии слово «межкультурный», как правило, используют, когда речь идет о межэтни ческих отношениях, в лингвистике – о взаимодействии носителей разных языков. Мы же исходим из того, что для процесса межкультурной ком муникации в музее, прежде всего, актуально не только общение между представителями разных культур, но и то, что даже внутри этнической целостности, даже в среде людей, говорящих на одном языке, общество поликультурно, и демаркация культур может проходить по разным кри териям: не только этническому, но и возрастному, половому, статусному, профессиональному, ценностному и т. п. Приведем в качестве подтвер ждения нашей позиции мнение Рональда Инглегарта, высказанное в ра боте «Культурный сдвиг в зрелом индустриальном обществе», в которой он выделяет роль таких культурных факторов, как смена поколений с присущими каждому из них своими системами ценностей. «Представите ли различных обществ являются носителями разных культур, они отли чаются друг от друга своим мировоззрением, ценностями, навыками и предпочтениями. Перемены, происшедшие в последние десятилетия в экономической, технической и социально-политической сферах, обусло вили серьезные сдвиги в культурных основах современного индустри ального общества. Изменилось все: стимулы, побуждающие человека к работе, противоречия, становящиеся причинами политических конфлик тов, религиозные убеждения людей, их отношение к разводам, абортам, Цит. по: Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней: в 4 т. Т. 4. СПб., 1997. С. 434–435.

гомосексуализму, значение, которое человек придает обзаведению семь ей и детьми. Можно пойти еще дальше и позволить себе утверждение, что за время существования современного индустриального общества изменилось даже то, чего люди хотят от жизни.

Все эти перемены происходят постепенно, в свою очередь, отражая изменения в процессе формирования человека, определяющие лицо раз личных поколений. Так, среди старших членов общества по-прежнему широко распространены традиционные ценности и нормы, тогда как группы молодежи все больше становятся привержены новым ориентаци ям. По мере того, как более молодое поколение взрослеет и постепенно вытесняет старшее, происходит и трансформация мировоззрения, прева лирующего в обществе»412.

Итак, хотя герменевтика – одна из самых древних наук, но на рубеже ХIХ–ХХ вв. формировались новые подходы, которые получили название понимающей герменевтики, близкой к «понимающей психологии»

В. Дильтея и «понимающей социологии» М. Вебера. Подход основан на вполне очевидном факте: если предметы и явления физического, объек тивного мира доступны для восприятия (пусть и усиленного сколь угодно сложными техническими средствами), то мир гуманитарный, внутренний мир человеческой жизни не дан в прямом восприятии и может «открыть ся» только в результате особой «понимающей активности» исследовате ля. Только с помощью понимания удается за наблюдаемыми внешними проявлениями человека «увидеть невидимое» – субъективные смыслы, ценности, отношения, переживания. А так как многие из этих сущностей имеют нерациональную природу и потому не могут быть адекватно по знаны только рациональным путем, то понимающая герменевтика вклю чает как методы, имеющие рационально-логическую основу, так и мето ды, опирающиеся на чувства и интуицию.

Коммуникационный подход, по мнению современных специалистов, позволяет сформулировать и концепцию «понимающего музееведения».

Ее отличительной особенностью является исходная уравновешенность позиций всех участников музейной коммуникации, равное внимание к их точкам зрения. Посетители, профессионалы, а также люди, которые стоят «по ту сторону» музейных предметов (те, кто их создавал или имел от ношение к их бытованию), – все они обладают особым взглядом на вещи, и на пересечении этих взглядов рождается многоликое, нагруженное смыслами музейное собрание. Именно установки «понимающего музее ведения» объединяют сегодня исследователей, которые рассматривают в Инглегарт Р. Культурный сдвиг в зрелом индустриальном обществе // Новая постиндустриальная волна на Западе: антология / под ред. В. Л. Иноземце ва. М., 1999. С. 260–292.

терминах коммуникации такие, казалось бы, далекие друг от друга во просы, как применение в музеях методов «гуманистической педагогики», принципы деятельности «экомузеев» или проблемы демократизации му зейного дела413.

Рассмотрение миссии музея в ракурсе проблем межкультурной ком муникации и представление о музее как о важнейшем элементе инфра структуры культурной коммуникации может послужить основой «иде альной» функциональной модели музея, определяющей в конечном итоге те целевые ориентиры, которыми музей мог руководствоваться в своем развитии. В данном контексте музей можно трактовать как:

пространство коммуникации, представляющее возможность об щения широкому кругу и большому количеству коммуникатов, напол ненное целенаправленно отобранными и концептуально представленны ми объектами историко-культурного значения, оснащенную необходи мым материально-техническим оборудованием и професиональным сер висом коммуникационную площадку;

место встречи субъектов коммуникации, доступное для тех, кто владеет информацией и заинтересован в ее распространении, так и для тех, кто в этой информации нуждается;

коммуникационный узел, то есть место приема, научной обра ботки и систематизации, специального хранения, переадресации, пере распределения и доставки информации социокультурного значения, за ключенной в музейных предметах и памятниках;

средство коммуникации в виде специфической, основанной на предметном материале, универсальной знаковой системы, совместимой с другими знаковыми системами;

инструмент синтезирования культурных текстов и создания ги пертекстов на основе комплекса знаковых систем, в которых сочетаются способы вербального, визуального, символического, электронного и дру гих способов передачи информации;

особого рода канал коммуникации, расширяющий границы и го ризонты межкультурного общения и взаимодействия.

Музей и коммуникация: концепция развития Самарск. обл. ист.-краевед. му зея им. П. В. Алабина / авт. колл. под ред. Н. А. Никишина и В. Н. Сорокина. М.;

Са мара, 1998. URL: http://www.alabin.ru/alabina/about_museum/conception/part_2.

И. А. Куклинова Экомузей – музей времени и пространства:

западноевропейский образец и восточная модель XX век привнес много нового в теорию и практику музейного дела:

от полного отрицания музея как института модернистами до его апологе тики и признания эпохи постмодерна временем тотальной музеефикации, когда музей может заинтересоваться любым явлением действительности.

Музейным сообществом в разных странах обсуждается вопрос о кризисе музея традиционного, растет количество музеев, ширится их профильная и видовая принадлежность. Одной из новых групп музеев, рожденных второй половиной XX века, представляются экомузеи, являющиеся, по сути, разновидностью музеев под открытым небом.

Родились экомузеи во Франции, в которой традиционных музеев под открытым небом, прообразом которых являлся шведский Скансен, не существовало. Во второй половине 1960-х гг. в связи с усилившимися тенденциями децентрализации в нескольких сельскохозяйственных ре гионах страны создаются так называемые региональные природные пар ки. С самого начала проявились отличия нового французского изобрете ния: традиционная жизнь музеефицировалась in situ, внимание уделялось не только культурному наследию, но также изучению традиционного природного окружения. Наиболее известными региональными природ ными парками стали: Мон д’Арре (Monts d’Arree), Гранд-Ланд (Grande Lande), Нижняя Сена (Basse Seine). Имея в виду, что с первых дней суще ствования новых музеев в их деятельности особую роль играла проблема поиска путей гармонизации отношений между человеком и его окруже нием (природным и рукотворным), вскоре, уже в 1971 г. они были назва ны экомузеями. Следующим важным шагом стало создание первого эко музея в городской общине – Ле-Крезо Монсо-ле-Мин – (музей человека и промышленности) в 1971–1974 гг. Реализация идеи экомузея в городской общине доказала многогранность родившегося феномена. В дальнейшем тематика экомузеев продолжала расширяться. Создаются они и в город ской среде, не связанной с промышленностью и населенной в основном теми, кто совсем недавно обосновался в городских кварталах. Это, преж де всего, экомузеи парижских пригородов: Курнев (La Courneuve), Фрэн (Fresnes), Сен-Кентэн-ан-Ивлин (Saint-Quentin-en-Yvelines). Есть в на стоящее время во Франции экомузеи, которые разрабатывают морскую тематику: экомузей Сен-Назер (Saint-Nazaire) и Марэ Салан (Marais Salant). В 1991 г. в стране была создана Ассоциация экомузеев и общин ных музеев Франции414, на сегодняшний день во Франции функциониру ет несколько десятков таких музеев.

Остановимся подробнее на определении нового феномена в музей ном мире. Естественно, что ставшие классическими дефиниции экомузея появились именно во Франции. Трижды (в 1973, 1976 и 1980) формули ровал представление об экомузее известный музейный новатор, бывший директор Международного Совета музеев (ИКОМ) Ж.-А. Ривьер. В ре зультате последняя редакция 1980 г. носит название «Эволюционное оп ределение экомузея»415. Это чрезвычайно широкое и пространное опре деление ориентировано на дальнейшие трансформации феномена, у ис токов которого стоял и сам Ж.-А. Ривьер. Акцент французским специа листом делается на следующих моментах: активное участие местного населения в создании и функционировании экомузея, неразрывность природных и культурных составляющих, характеризующих традицион ную жизнь, способность экомузея быть исследовательской лабораторией, школой, присущие ему черты заповедной территории. Особый интерес для нас представляет декларируемая Ж.-А. Ривьером возможность экому зея быть и музеем времени, подобно традиционному музейному учреж дению, и музеем пространства, музеефицирующим и интерпретирующим его. Экомузей обеспечивает связь веков, поскольку изучается вся история данной территории: это и время, когда на ней еще не существовало чело веческой жизни, и все периоды освоения человеком этого пространства.

Такие исследовательские задачи продиктованы направленностью экому зея на решение стоящих перед территориями социально-экономических задач: только зная прошлое, опираясь на его опыт и традиции, община способна решать возникающие современные проблемы и грамотно пла нировать будущее.

Свое определение предложил и другой специалист по экомузеям Ю. де Варин: «Экомузей – форма участия общественности в планирова нии развития и в самом развитии общины»416. В данном случае и для Ю. де Варина основной в новом музее становится его антропологическая составляющая, возможность отвечать на актуальные проблемы социаль но – экономического развития. Безусловно, такие задачи могут решаться только на основе усвоения опыта прошлого. Первым Ю. де Варин пред ложил и сравнение музея традиционного и экомузея, которое наглядно демонстрирует новаторство последнего. Характеристикам «коллекция– См. сайт ассоциации: URL: www.fems.asso.fr.

Ривьер Ж. А. Эволюционное определение экомузея // Museum. 1985.

№ 148. С. 2–3.

Проблемы развития экомузеев в некоторых зарубежных странах // Куль тура и искусство за рубежом: экспресс-информ. М., 1987. Вып. 4. С. 2.

здание–публика», детерминирующим музей традиционный, французский специалист противопоставляет триаду «наследие–место–население», описывающую сущностные особенности экомузея417. Уже в 2005 г., раз вивая свою позицию, Ю. де Варин утверждал: «Новый музей отличается от традиционного тем, что делает акцент на территории (памятном месте, окружающей среде), а не на здании;

на наследии, а не на коллекции;

на общине, а не на публике. Именно территория определяет и часто дает название музею, а не этикетка „экомузей“, точной модели которого не существует»418.

В годы становления феномена попытался определить экомузей и то гдашний президент Национального фонда исторических памятников и достопримечательностей Франции М. Керьен: «Экомузей – социально культурное учреждение, в задачи которого входит всестороннее выявле ние совокупности социальных и культурных аспектов, характеризующих местное население»419. По мнению М. Керьена, «его подлинное достоя ние – коллективная память, из нее возникает самобытность, которая в своем своеобразии противостоит как настоящему, так и будущему»420.

Таким образом, М. Керьен акцентирует внимание на многоаспектном изучении местного населения и его наследия и на нематериальные со ставляющие наследия каждой конкретной общины. Безусловно, в освое нии опыта прошлого и прогнозировании преемственности развития вели ка роль и самого местного населения, и музейных специалистов, оказы вающих общине в этом профессиональную помощь.

На сегодняшний день на сайте Министерства культуры Франции встречаем более институционально выверенное определение данного вида музеев: «Экомузей – культурное учреждение, обеспечивающее на постоянной основе на данной территории с участием населения функции исследования, сохранения, представления и использования комплекса культурных и природных ценностей, типичных для основанных на них среды и образа жизни»421. Таким образом, несмотря на всю нетрадицион ность подобного музея, за ним закрепляется, как за всяким музеем, статус научного учреждения, он связывается с конкретной территорией, делает ся акцент на участии местного населения в его функционировании, зало жено и внимание не только к материальному, но и нематериальному на следию.

Maggi M., Falletti V. Ecomuseums in Europe: What they are and what they can be. Istituto ricerche economico-sociali del Piemonte, 2000. P. 11. URL:

http://www.213.254.4.222.cataloghi.pdfires.535.pdf.

Varine H. de // Les nouvelles de l’ICOM. 2005. № 3. P. 6.

Проблемы развития экомузеев в некоторых зарубежных странах. С. Керьен М. О природе феномена // Museum. 1985. № 148. С. URL: www.culture.gouv.fr.pdf.

По мере распространения экомузеев по всему земному шару увели чивалось и количество определений, ширилось понимание феномена и заложенных в нем потенциальных возможностей. В наше время все чаще акцент с решения проблем социально-экономического развития региона переносится на вопросы культурной идентификации и самобытности территорий, на которых создаются подобные музеи.

Во многом именно такими задачами продиктовано создание экомузеев в странах Востока, в первую очередь, в Китае. Первый из китайских экому зеев был создан в 1995 г. в Сога (округ Лиужи, провинция Гуйчжоу). Инте рес к экомузеям в этой стране не случаен: китайское общество все острее ощущает, насколько высокую цену приходится платить за экономические успехи: остро заявляют о себе экологические проблемы, перемены, прихо дящие даже в удаленные уголки страны, начинают угрожать культурным традициям некоторых этнических групп. Европейские специалисты, в том числе и цитировавшийся уже Ю. де Варин, бывающие в Китае на между народных конференциях и изучающие опыт китайских экомузеев, отмеча ют, что сегодня в Китае постиндустриальная цивилизация стремительно врывается в жизнь сообществ (чаще всего представляющих этнические меньшинства), долгое время остававшихся островками доиндустриального развития, вдали от городов и современных средств коммуникации422. Эко музей в данном случае – возможность сохранить этническое своеобразие путем утверждения культурной идентичности, в то же самое время вклю чая механизмы современного динамичного развития региона. Эта пробле ма тем более актуальна и непроста, что Китай – страна многонациональная и густо населенная, даже небольшие по китайским меркам этносы – это миллионы человек, а территории, на которых создаются экомузеи – это наиболее отсталые сельскохозяйственные районы. В связи с этим решение о создании экомузеев, которые помогут, сохранив культурное многообра зие Китая, придать новый импульс развития этим территориям, было при нято на правительственном уровне, в отличие и от французского образца, и от других стран, где функционируют экомузеи. Китайские музейные спе циалисты обратились к международному опыту и начали создание экому зеев на территориях, населяемых некоторыми этническими меньшинства ми: монголами, дун, мяо, яо, хани, буи. На сегодняшний день в этой стране создано уже 7 экомузеев423, существуют планы дальнейшего развития сети A few remarks by Hugues de Varine on various subjects discussed at the con ferece and on observations made during field visits. URL: http://www.interactions– online.com/page_news.php?id_news=177&filtre_visu=0&pr.

Donghai Su Ecomusees en Chine // Les nouvelles de l’ICOM. 2005. № 3. P. 7.

экомузеев424, проводятся международные конференции по проблемам функционирования этой группы музеев.

Сформулирован в Китае и свой взгляд на феномен экомузея. Своеоб разной попыткой дать дефиницию феномена экомузея можно считать «принципы Лиужи»425, разработанные для первых китайских экомузеев в середине 1990-х гг. и характеризующие основы функционирования эко музеев в Китае. Эти принципы предполагают:

Жители деревень являются единственными носителями своих культур. Они обладают правом их интерпретировать и узаконивать.

Культурный смысл ценностей может быть определен только челове ческим восприятием и интерпретацией, которые основаны на знании.

Участие публики – фундаментальный закон для экомузеев. Куль тура – общая и универсальная ценность, которая должна управляться де мократически.

При возникновении конфликта между туризмом и сохранением культуры, приоритет получает культура. Подлинное наследие не может продаваться, но изготовление качественных сувениров, опирающееся на местное ремесло, должно поощряться.

Серьезное внимание уделяется всеобъемлющему долгосрочному планированию. Экономических мотивов, носящих краткосрочный харак тер и разрушающих культуру в долгосрочной перспективе, необходимо избегать.

Сохранение культурного наследия должно быть интегрировано в ансамблевый подход к окружению. Особое внимание должно уделяться традиционным техникам и материалам.

Посетители имеют моральную обязанность вести себя уважи тельно. Они должны получать кодекс поведения.

Нет общих критериев для экомузеев. Они отличаются в зави симости от особых культур и ситуации общины, которую они пред ставляют.

Социальное развитие – необходимое условие для создания эко музеев в сердце «живых» общин. Благосостояние жителей должно улуч шаться, не вредя традиционным ценностям.

«Принципы Лиужи», повторяя по-своему многие положения дефини ций французских музееведов, в то же самое время высвечивают и неко торые особенности китайских экомузеев, проистекающие из специфики развития региона. Так, подчеркивается общий для всех экомузеев прин Rong Xiaoning Ecomuseums in Guangxi : Establishment, Exploration and Ex pectations. URL: http://www.interactions–online.com/page_news.php?id_news= 173&filtre_visu=5&pr.

Ibid.

цип активного участия населения во всех направлениях их деятельности, научный подход к осмыслению материала, интерес к традиционным за нятиям местного населения, долгосрочное планирование развития терри тории, отсутствие жестких профильных и институциональных рамок фе номена. Кроме того, особым образом звучит проблема взаимоотношения жителей экомузея и пришлых посетителей – туристов, включая вопросы уважительного отношения к местному населению, руководство долго срочными программами, способствующими культурному развитию тер риторий, а не сиюминутной экономической выгодой, в то же самое вре мя – утверждение, что изучение и популяризацию культурной самобыт ности должны приводить и к росту благосостояния жителей вследствие более динамичного культурного развития.


Почему таким проблемам уде ляется внимание в «принципах Лиужи» – ответ на этот вопрос мы нахо дим у того же Ю. де Варина. Интересны его замечания, высказанные по итогам Международной конференции по экомузеям, прошедшей в июне 2005 г. в Гуйяне (Китай)426. Знакомство с китайскими экомузеями позво лило Ю. де Варину поставить вопрос о возможных опасностях, таящихся для материального и нематериального наследия общин, которые совсем недавно стали открыты миру благодаря развитию туризма. Во-первых, это искушение, которому могут подвергаться обладатели тех или иных традиционных предметов со стороны коллекционеров, предлагающих за них значительные деньги. При этом это могут быть как настоящие жем чужины местной культуры (например, «бронзовые барабаны» провинции Нандан Яо, играющие важную роль в религиозной жизни общины и пе редающиеся от отца к сыну на протяжении 12 поколений), так и вещи вполне обыденные, но имеющие ценность для коллекционера традици онной культуры. Как считает Ю. де Варин, специалисты, работающие в таких общинах, должны разрабатывать механизмы, препятствующие по добным последствиям массового туризма. Во-вторых, французский спе циалист видит угрозу общинному наследию в силу такого взаимодейст вия со сферой туризма, как производство и продажа сувениров. Рост спроса на сувениры приводит к производству ограниченного количества образцов традиционной продукции, которые могут удовлетворить негра мотный глаз туриста, но не только утрачивают свое культурное содержа ние, становясь простыми сувенирами, но и зачастую теряют качество. И в данном случае велика роль специалистов, способных объяснять местным жителям разницу между рынком традиционным и туристским и изучать возможные организационные формы производства сувенирной продук ции, способные сохранять качество ремесленных изделий, развивать творческий потенциал производителей и в то же время позволяющие по A few remarks by Hugues de Varine… лучать экономическую выгоду от общения с туристами. Задается фран цузский специалист и еще одним вопросом: каково будет место деревень, превращенных в экомузеи, в будущем тех национальных культур, кото рые они призваны изучать и показывать? Насколько велико будет влия ние процессов, происходящих в них, на сохранение всей культуры в це лом? Ю. де Варин видит необходимость превращения их в подлинные «национальные культурные центры», центры документации и исследова ния наследия региона, которые должны вести свою работу в тесной связи с университетами и другими научными учреждениями страны427.

Подводя некоторые итоги, мы можем констатировать, насколько дальновидными были в 1970-х гг. те специалисты, что стояли у истоков зарождения и оформления экомузеев как самостоятельного явления. Фе номен, родившийся во вполне определенных условиях и обстоятельствах во Франции, многое переоценивавшей в своей общественной жизни по сле событий 1968 г., смог распространиться на другие страны и конти ненты. Где-то (как в Швеции и Норвегии) на первый план выходят эколо гические проблемы, которые позволяет решать формат экомузея. Где-то (как в Италии) экомузей позволяет изучать традиционные занятия той или иной территории. А в Китае на первый план выходят вопросы, свя занные с сохранением традиционных национальных культур, которым угрожает наступающая и на удаленные регионы глобализация. Но в каж дом из этих вариантов есть и общее: экомузей изучает и интерпретирует историю развития определенной территории (являясь одновременно му зеем времени и пространства), активно вовлекая в свою деятельность местных жителей, тем самым оставаясь одним из самых современных и актуальных вариантов института музея.

Ibid.

Ю. В. Спиридонова Пакт Рериха в международной системе координат США – Европа в 30-х гг. XX в.

Взаимность есть более сердечное определение сотРудни чества. Если мы давно мечтали и всячески старались достичь сотрудничества, то сами нынешние обстоятель ства повелительно устремляют нас по этим сердечным путям.

Н. К. Рерих «Культура – сотрудничество»

Всю свою жизнь Н. К. Рерих посвятил воплощению в жизнь специального международного соглашения об охране памятников культуры. Этот интерес, выразившийся в четкой формулировке предложения об охране памятников археологии, проявился уже в 1899 г., когда Рерих, лектор Санкт Петербургского Археологического института, производил раскопки на терри тории Санкт-Петербургской губернии. Первый выход Рериха с инициативой по охране культурных ценностей на международный уровень состоялся в сен тябре 1914 г. Потрясенный значительными повреждениями Реймсского собора вследствие обстрела немецкой армией, Рерих вместе с коллективом возглав ляемой им Рисовальной школы Императорского поощрения художества обра тился к главам двух мировых держав – США и Франции – и глубоко скорбел о гибельных последствиях войны для памятников культуры428. Рерих словно предугадал тогда, что пятнадцать лет спустя его проект по защите культурных ценностей во время войны станет частью международно-политических отно шений этих государств.

В 1935 г. усилия Рериха и проведенная огромная работа его сторонников достигли кульминации. 15 апреля 1935 г. в Белом Доме в Вашингтоне при личном присутствии Президента США Франклина Рузвельта был подписан Договор об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников. Первоначально договор был подписан США и 20 странами Латинской Америки. Договор стал известен как Вашингтонский договор, а также по имени его инициатора как Пакт Рериха. Он стал первым международным актом, посвященным охране культурных ценностей, единственным соглашением в этой сфере, принятым до Второй мировой Мельников В. Л. Основные вехи Пакта Рериха и Всемирной Лиги Культу ры // Пакт Рериха: 70 лет: материалы Междунар. науч.-практ. конференции апреля 2005 г. в С.-Петерб. Доме юриста. СПб., 2005. С. 39.

войны. В 1954 г. Пакт Рериха лег в основу Гаагской «Международной конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта».

Причины заинтересованности США в проекте Пакта Рериха не становились темой отдельного подробного исследования. Чтобы осветить их, нам представляется необходимым рассмотреть Пакт Рериха в исторической ретроспективе. Сначала остановимся на истории подписания самого Пакта.

Во введении к французскому изданию «Пакт Рериха. Знамя Мира» Ж.

Шклявер, один из разработчиков юридической формы основного документа Пакта, отмечает «в мае 1930 г. проект пакта был представлен в Международ ный комитет музеев Лиги Наций, который, одобрив проект пакта, передал его на рассмотрение Комиссии международной интеллектуальной кооперации»429.

Он также сообщает, что «правление Международного комитета музеев выра зило мнение, что конвенция такого рода может быть реализована. Чтобы при дать больше силы этому желанию, она возлагает на секретаря Международно го комитета музеев полномочия собрать подписи у членов Совещательного экспертного комитета в пользу проекта, тем самым присоединившись к чле нам Правления»430. Приведенный текст представляет собой пример формаль ной отписки. Проект Пакта отправляется на рассмотрение в другие подразде ления Лиги Наций. С этого момента важно проследить отношение междуна родной организации, ставившей своей целью сохранение мира, к пронизанно му идеей резкого осуждения войны проекту Пакта Рериха.

Официальная точка зрения Лиги наций на предложенный Рерихом проект Договора отражена в статьях генерального секретаря Международного коми тета музеев Е. Фундукидиса и Генерального секретаря Института междуна родного права профессора Шарля де Вишера431. Особо подчеркнем, что ко времени появления этих статей Седьмая Международная конференция Пан американского союза, проходившая в декабря 1933 г. в Монтевидео, приняла резолюцию поддержать Пакт американскими государствами. Таким образом, Пакт Рериха уже получил международную огласку и воспринимался фактиче ски европейской Лигой наций как американская инициатива. Аргументируя свой вывод о несовершенности положений проекта, Ш. де Вишер отмечает, что документ не учитывает невозможность самого применения принципа не прикосновенности в условиях военных действий: «Статья 1 рассматривает принцип нейтральности не только исторических памятников и музеев, но и всех учреждений, посвященных наукам, искусствам, образованию и культуре.

Распространение, таким образом, данного принципа неприкосновенности де Chklaver G. G. Le Pacte Roerich et la Socit des nations // Le Pacte Roerich.

Bannire de Paix. 1931. № 1. P. 49.

Ibid. P. См.: Mouseion. 1936. Vol. 35–36.

лает неисполнимым его применение в европейских странах, где большая часть художественных и культурных богатств находится в населенных районах, их непосредственная близость к объектам стратегического значения не позволили бы, в действительности, их изолировать от среды, в которой они находятся»432.

E. Фундукидис развивая эту же аргументацию, заявляет: «Ставить культ исторического памятника выше военной необходимости представляется сен тиментальностью странного анахронизма»433. Однако именно борьбу со всеми проявлениями войны ставила своей целью Лига наций. Официальная точка зрения Лиги наций на проект Пакта Рериха отражает уровень международного права в сфере охраны культурного наследия и обнаруживает попытки перевес ти проблему в плоскость юридической терминологии эпохи. В итоге Прези дент Международной комиссии интеллектуальной кооперации заявил, что «идея ведения войны и одновременного уважения произведений искусства не имеет смысла»434, тем самым, похоронив положительную резолюцию в отно шении проекта Пакта Лигой наций.


Итог дискуссии вокруг проекта договора доказывает, что Лига Наций в принципе была не готова ограничить военные действия какими-либо конвен циями. Это постигло и другие благие намерения. Например, Афинская конфе ренция 1931 г., проведенная по инициативе Международного комитета музеев, рекомендовала воспитание общества в традициях необходимости уважения и охраны культурных ценностей во время военных действий. Но Директивный комитет Комиссии, опираясь на мнение, выраженное Лигой наций, заявил:

«Ни в каком случае нельзя поддерживать действия такого рода, так как их реа лизация неприменима и принцип несвоевременен»435.

К проблеме отношения в Лиге наций к Пакту Рериха мы еще вернемся.

Рассмотрим исторический контекст, в котором проходила эта сложная дискус сия. После Первой мировой войны в Европе начала формироваться новая ме ждународно-политическая система. Это было связано с тем, что Европа утра тила свою социальную однородность, следствием чего явилось перераспреде ление соотношения сил на европейском континенте436. Ряд действий во внеш Visscher de C. La protection internationale des monuments historiques et des oeuvres d’art en temps de guerre // Mouseion. 1936. Vol. 35–36. P. 6– Foundoukidis E. L’Office International des Muses et la protection monuments et des oeuvres d’art en temps de guerre // Mouseion. 1936. Vol. 35–36. P. Ibid. P. 15.

Цит по: Toman J. La protection des biens culturels en cas de conflit arm:

commentaire de la Convention et du Protocole de La Haye du 14 mai 1954 pour la protection des biens culturels en cas de conflit arm ainsi que d’autres instruments de droit international relatifs cette protection, Paris, Editions UNESCO, coll. Patrimoine mondial, 1994. P. 35.

Европа между миром и войной. М., 1992. С. 6.

ней политике Франции доказывают ее желание занять господствующее поло жение в Европе.

К подобным действиям относится инициатива выдвижения проекта Пан Европы французским премьер-министром А. Брианом в конце 20-х гг. Панъ европейское движение набирало силу с начала второго десятилетия XX в. В 1927 г. А. Бриан стал почетным президентом «Панъевропейского союза», чле нами которого были такие видные политические деятели, как Э. Эррио, Л. Блюм, П. Бонкур. Я. Шахт и К. Вирт, писатели Томас и Генрих Манны, ученые А. Эйнштейн, З. Фрейд и др437.

А. Бриан от имени французского правительства обратился к 27 европей ским государствам с предложением о создании федерального европейского союза. Бриан хотел тесно соединить создаваемый союз с Лигой Наций. Мно гие исследователи видят в этом шаге Бриана намерение укрепить позиции Франции в Европе438. После длительных обсуждений европейские страны не поддержали французскую инициативу. Проект не вписался в сложную и про тиворечивую обстановку, которая сложилась на континенте в межвоенный период.

В Европе после Первой мировой войны отчетливее складывалось убеждение, что ни одна европейская страна не может участвовать в сколько-нибудь продолжительной войне, не заручившись поддержкой или хотя бы нейтралитетом США. Поэтому Франция предпринимает ряд внешнеполитических действий, направленных на упрочнение отношений с США, что также связывалось с укреплением положения в Европе. апреля 1927 г. Бриан предложил американским руководителям заключить двусторонний договор «о вечной дружбе» и об отказе от войны между собой, при том, что никакой угрозы войны между двумя странами не су ществовало439. Бриан на этом не остановился, ему нужен был любой ди пломатический успех для укрепления позиций Франции в Европе. Он стал добиваться скорейшего заключения договора об арбитраже с США, который и был подписан 6 февраля 1928 г. Газеты двух стран называли этот договор пактом дружбы. И наконец, апогеем подобных событий ста ло подписание 27 июля 1928 г. представителями 15 государств «пакта Келлога-Бриана», который предусматривал мирное урегулирование меж дународных конфликтов и отказ от войны в качестве орудия националь ной политики440.

Там же. С. 17.

Там же. С. 17.

Там же. С. 65.

Там же. С. 66.

Краткий анализ внешнеполитических шагов Франции в отношении Евро пы и США доказывает стремление первой занять господствующее положение в европейском регионе.

Новым моментом в международной ситуации явилось постепенное вовле чение в европейские дела США. Этот процесс проходил неоднозначно и про тиворечиво. Изоляционистские тенденции часто развивались одновременно со стремлением расширить американское влияние в мире.

США оказались единственной крупной страной среди победителей, кото рая материально выиграла от войны. Монополии Уолл-стрит пожали обиль ные плоды длительного американского нейтралитета, позволившего им полу чить большую прибыль от торговли с воюющими европейскими странами.

Суммарные военные затраты США составили менее 1/10 их довоенного на ционального богатства, тогда как для Великобритании, например, эта доля составила более 1/3. Если до войны внешний долг США достигал 5 млрд.

долл., то после войны уже европейские союзники должны были им до 10 млрд долл441. Из 20 стран-должников основными были Великобритания, Франция и Италия, на долю которых приходилось более 90% всех долгов.

Экономический фактор сыграл свою роль в развитии новых отраслей промышленности в США, которые в первое послевоенное десятилетие спо собствовали увеличению дистанции, отделяющей американский капитализм от европейского. Новые отрасли промышленности – автомобильная, электро и радиотехническая и другие – быстро росли. Массовое производство и стан дартизация стали девизом США442. Американское «просперити» ассоциирует ся с автомобилем. В 1922–1929 гг. автомобильные заводы США произвели в готовом и в несобранном виде свыше 33 млн. машин. В 1922 г. на каждую тысячу жителей США были зарегистрированы 96, а в 1929 г. – 189 легковых автомобилей. В США отмечали, что стоимость годовой продукции «Дженерал моторс» превосходит государственный бюджет Франции443. Параллельно с развитием автомобильной промышленности в Америке строились автомо бильные дороги, а это способствовало расширению внутреннего рынка. В это время европейская торговля была парализована. Согласно данным Бюро труда Лиги наций, к началу 1925 г. средняя заработная плата в главном городе глав ного промышленного штата США – в Филадельфии – была в 2 раза выше, чем в Лондоне;

в 3 раза выше, чем в Париже444.

Внешняя политика государства и международные отношения в 20 гг. час то сводились к поискам урегулирования спорных финансовых и торговых во Европа в системе международных отношений (1917–1945): сб. науч. тр. / Урал. гос ун-т им. А. М. Горького. Свердловск: УрГУ, 1990. С. 273.

Лан В. И. США: от первой до второй мировой войны. М., 1976. С. 189–190.

Там же. С. 191–192.

Там же. С. 195.

просов. Взаимосвязь экономических факторов и внешней политики держав в этот период была особенно заметной. В это время США превратились в мощ ную экономическую державу, Франция заявляла о себе как господствующая страна в Европе.

В контексте нашей проблематики необходимо осветить роль Лиги наций в международных отношениях и в борьбе за европейскую безопасность. Лига наций явилась на тот момент новым историческим феноменом: она стала пер вой универсальной международной организацией, декларировавшей цели ми ра. Идею создания Лиги наций выдвинул американский президент В. Вильсон в ходе Версальской мирной конференции в 1919 г. Очевидно, США стреми лись занять такое положение, при котором они бы имели возможность исполь зовать ресурс Лиги наций в своих интересах, однако захватить в ней руково дящую роль США не удалось. Уже на этапе разработки устава Лиги наций в феврале-апреле 1919 г. жаркие споры порождались острыми противоречиями между великими державами в их борьбе за гегемонию в мировой политике, немаловажным средством достижения которой представлялась Лига наций445.

Устав не только безусловно не запретил войну, но и сохранил возможность различных ее толкований. Так, оставалось неясным, подпадали ли под понятие войны такие военные акции, как «мирная оккупация», «военные репрессии», «карательные экспедиции». Не получило отражение в Уставе и понятие вой ны. В конце концов, США отказались стать членами Лиги наций. Законода тельницами мод в международной организации стали крупные европейские державы, особенно Франция и Англия.

Несмотря на существенные недоработки в организации Лиги наций, впер вые в истории было документально зафиксировано, хотя и ограниченное, обя зательство не прибегать к войне. Было также намечено различие между жерт вой агрессии и нападающей стороной, предусматривались санкции в отноше нии агрессора. Тем не менее, несовершенство Лиги давало возможность про извольно манипулировать ею. В зависимости от конкретных обстоятельств правительства великих держав в случае желательности санкции Лиги или бес спорности вопроса передавали его на рассмотрение Лиги. В щекотливых об стоятельствах эти вопросы изымались из Лиги и передавались на Конферен ции послов, собрания дипломатических аппаратов. Первой серьезной провер кой Лиги стал греко-итальянский конфликт 1923 г. Таким образом, была соз дана целая система политического жонглирования и маневрирования по ре шению «деликатных» конфликтных ситуаций446. Судьба Пакта Рериха в Лиге наций является ярким примером подобной политики.

Хотя США формально отказались стать членами Лиги наций, они пози ционировали себя в качестве поборника мира, делая ряд шагов в пользу кол Европа в международных отношениях. С. 127.

Там же. С. 143–146.

лективной безопасности. Само инициирование Лиги наций исходило от Со единенных Штатов. Следующий формальный внешнеполитический шаг в пользу сохранения мира совершил Гувер на предвыборной кампании, хотя его целью было восстановление своей поблекшей репутации. В историю это со бытие вошло под названием «гуверовская бомба». 21 июня 1932 г. американ ская делегация на конференции в Женеве по разоружению внесла предложе ние о сокращении вооружений всего мира на 1/3 и о полной ликвидации всей бомбардировочной авиации, всех танков, всех тяжелых подвижных орудий и всех средств химической войны447.

Ф. Рузвельт начал применять новую тактику внешней политики в отноше нии стран Латинской Америки, важнейшей ареной внешней экспансии США.

В своем первом официальном обращении к американскому народу 4 марта 1933 г. Рузвельт декларировал политику «доброго соседа». В декабре 1933 г. в столице Уругвая состоялась уже упомянутая VII Панамериканская конферен ция. Среди резолюций, обсуждавшихся на конференции, фигурировала сле дующая: «Ни одно государство не имеет право вмешиваться во внутренние или внешние дела другого государства». К. Хэлл, государственный секретарь США, в дискуссии заявил: «При правительстве Рузвельта ни одно государство не должно опасаться интервенции со стороны США»448. Разумеется, что обе щания Рузвельта и Хэлла отнюдь не означали, что США навсегда отреклись от вооруженной интервенции в южные страны. К тому же даже и при Рузвельте в дипломатическом арсенале Вашингтона сохранялись достаточно сильные ме тоды воздействия на латино-амераканские государства, среди которых выде ляются идеологические методы. В рамках подобного идеологического метода можно рассмотреть и постановку на рассмотрение проекта Пакта Рериха, ко торый к тому времени уже мыслился инициативой США. Напомним, что ре золюция о поддержке Пакта Рериха, была принята на этой же конференции.

Совпадение видится не случайным.

Изучая историю культурной политики России, С. С. Загребин, доктор ис торических наук, справедливо отмечает, что «государство, разрабатывая и осуществляя культурную политику, руководствуется прежде всего, собствен ными интересами, обусловленными сущностью государства как такового.

Культура подвергается трансформации сообразно государственной полити ке»449. Эти слова правомерно использовать и в отношении понятия внешней культурной политики.

Внешняя культурная политика при ее успешной реализации может слу жить сильным вспомогательным идеологическим орудием, сопровождающим Лан В. И. США: от первой до второй мировой войны. С. 332.

Там же. С. 442.

Загребин С. С. Культурная политика российского государства (общена циональные доминанты и региональные особенности). Челябинск, 2006. С. 347.

осуществление общей внешнеполитической стратегии государства. Ее осуще ствление создает прочный фундамент, позволяющий государству не только отстаивать и продвигать свои национальные интересы на мировой арене, но и оказывать непосредственное и очень серьезное влияние на различные полити ческие, экономические, социальные процессы в мире или регионе450.

Высокие гуманистические идеи Пакта Рериха, а также его осуждение са мого явления войны укладывались в пацифистские настроения эпохи. К тому же, это был первый документ, ставившей своей целью защитить культурное наследие во время войны. Ф. Рузвельт действительно высоко оценивал содер жание этого документа, что подтверждает произнесенная им речь в день при нятия Пакта Рериха, навсегда вошедшая в историю: «Предлагая этот Пакт для подписания всеми странами мира, мы стремимся к тому, чтобы его всемирное признание сделалось насущным принципом для сохранения современной ци вилизации. Этот договор имеет более глубокое значение, чем текст самого документа»451. Рузвельт прекрасно понимал, что США войдет в историю ох раны памятников во время войны в качестве инициатора международного за конодательства в этой сфере. Но можно предположить, что планы президента простирались гораздо дальше, а вернее – гораздо ближе – на его сиюминутные интересы. Этими внешнеполитическими интересами являлись как раз страны Латинской Америки. Являясь инициатором подписания Договора, хотя бы и в сфере охраны памятников, но направленного на осуждение войны, Рузвельт тем самым имел дополнительный идеологический инструмент убедить страны Латинской Америки в твердости изменения своего агрессивного внешнеполи тического курса в их отношении. Не случайно в 1935 г. Пакт Рериха был под писан странами в том же составе, который был на VII Панамериканской кон ференции. В то же время инициирование Пакта Соединенными Штатами име ло еще один вектор. Рузвельт тем самым давал понять заокеанским государст вам, противоречия с которыми еще больше усугубил экономический кризис 1929 г., свое стремление к коллективной безопасности. Таким образом, приня тие Пакт Рериха явилось одним из мощных идеологических инструментов США в рамках позиционирования своей политики по коллективной безопас ности в межвоенный период. США после Второй мировой войны станут од ним из ярких мировых примеров с сильной внешней культурной экспансией, предпосылки которой обнаруживаются в 30-е гг. XX в.

Интересно проследить дальнейшее отношение к уже подписанному Пакту Рериха в Европе, а именно в Лиге наций, отвергнувшей саму идею охраны памятников во время военных действий. В конце 30-х гг. ситуа ция кардинально меняется. В 1938 г. VI Комиссия Ассамблеи Лиги На Филимонов Г. Ю. Фактор культуры во внешней политике США. URL:

http://www.humanities.edu.ru/db/msg/38693. 01.03.2009.

Цит. по: Мельников В. Л. Основные вехи Пакта Рериха… С. 42.

ций обратилась к уже упомянутому Ш. де Вишеру с просьбой разрабо тать предварительный проект Международной конвенции о защите па мятников и произведений искусства во время вооруженных конфликтов.

Под его руководством был создан комитет экспертов, активное участие в работе которого приняли Г. Лапрадель, Н. Политис, Ф. Муанвиль и Г. Сас (MM. Gouffre de Lapradelle, N. Politis, F. Moineville, G. J. Sas).

Предварительный проект был внесен на рассмотрение в Совет и Гене ральную Ассамблею Лиги Наций во время сессий осенью 1938, но не был рассмотрен. Второй проект был разработан в 1939 г., но начавшаяся Вто рая мировая война помешала его принятию. Гражданская война в Испа нии явилась формальным предлогом торопливого изменения Комитетом отношения к идее охраны памятников во время войны452. Вызывает во прос тот факт, что европейские страны не присоединились к уже приня тому американскими государствами Пакту Рериха, а решили разработать его аналог. В этом свете огромный интерес вызывает одна из стенограмм письма, хранящаяся в Архиве ЮНЕСКО (Париж). Письмо на официаль ном бланке Лиги наций, датированное 26 июля 1938 г., адресовано Анри Бонне (Henri Bonnet), директору Международного института интеллекту ального сотрудничества. Приведем текст письма: «Сегодня утром было согласовано с майором Абрагамом включить следующий параграф на стр. 5 проекта доклада представителя Франции в Совете:

«С) Проект Международной конвенции о защите памятников и произве дений искусства во время вооруженных конфликтов.

Комиссия направляет в Совет предварительный проект Конвенции о за щите памятников и произведений искусства во время вооруженных конфлик тов. Этот текст, разработанный стараниями Управляющего комитета Между народного комитета музеев при содействии юристов и военных экспертов, прикреплен к докладу Комиссии»453.

На стенограмме письма стоит пометка «срочно Фундукидис», т. к. уже близится осенняя сессия 1938 г. Генеральной Ассамблеи Лиги Наций, во время которой проект Конвенции был внесен на рассмотрение. Приведенный текст доказывает стремление Франции быть инициатором Международной конвен ции о защите памятников и произведений искусства во время вооруженных конфликтов накануне Второй мировой войны.

Пакт Рериха стал первым принятым документом о защите культурных ценностей во время войны и остался единственным в своем роде до Второй Toman J. La protection des biens culturels en cas de conflit arm: commentaire de la Convention et du Protocole de La Haye du 14 mai 1954 pour la protection des biens culturels en cas de conflit arm ainsi que d’autres instruments de droit international relatifs cette protection. P. 36.

Lettre de la Ligue des Nations Henri Bonnet date du 26 juillet 1938.

Archives de l’UNESCO, IICI, OIM, VI 26.

мировой войны. История принятия Пакта была глубоко связана с реалиями межвоенного времени. Сложное отношение к проекту Пакта со стороны Евро пы и Америки обнажает политические противоречия между странами. Идея российского поданного стала составной частью международных отношений Европы и США 30-х гг. XX в. Отказ принять Пакт Рериха в Европе можно рассматривать как одну из ошибок европейских стран в рассматриваемый пе риод «упущенных возможностей». В 30-е гг. XX в. наблюдается увеличения роли культурно-идеологического фактора во внешней политики мировых держав и усиление его влияния на мировые социально-политические процес сы, а также на международные отношения в целом.

Раздел V Вопросы культуры и искусства в межкультурной коммуникации С. Н. Иконникова Влияние гуманитарной культуры на менталитет народа Универсальные константы Бытия, нормы и стереотипы поведения, верования и стиль общения, архетипы фольклора и символы, формы хо зяйственного уклада и повседневной жизни составляют основу историче ского субстрата культуры. По внутренним вертикальным «лифтам» они перемещаются в современность по принципу «сообщающихся сосудов».



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.