авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 26 |

«Электронный архив УГЛТУ УСОЛЬЦЕВ ВЛАДИМИР АНДРЕЕВИЧ родился ...»

-- [ Страница 16 ] --

Как сообщает С.Э. Шноль (2010), «наиболее значительный вклад в развитие науки при надлежит Христофору Семеновичу Леденцову – одному из самых богатых людей России того времени. В отличие от другого российского промышленника А. Нобеля, Х.С. Леденцов заботился не об увековечении своего имени, а о благе народа».

В апреле 1905 г. Х.С. Леденцов написал завещание: «Я бы же лал, чтобы не позднее трех лет после моей смерти было орга низовано Общество…, если позволено так выразиться, “друзей человечества”. Цель и задача такого Общества помогать по мере возможности осуществлению если не рая на земле, то воз можно большего и полного приближения к нему. Средства, как их понимаю, заключаются только в науке и в возможно полном усвоении всеми научных знаний…».

«Общество содействия успехам опытных наук и их практи ческих применений» было зарегистрировано Министерством народного просвещения 24 февраля 1909 г., в мае оно полу чило имя Х.С. Леденцова и его личный девиз: «Наука. Труд.

Любовь. Довольство». На деньги Х.С. Леденцова было обес Христофор Семенович печено создание и развитие важнейших научных направле Леденцов ний. «Леденцовское общество» финансировало исследования (1842–1907).

И.П. Павлова и П.Н. Лебедева. На эти деньги был создан Инс Худ. Калиманов титут физики и биофизики, Институт экспериментальной био логии и Институт контроля вакцин и сывороток. После революции на базе этих институтов возникли Институт физики Земли, Институт рентгенологии и радиологии, Институт стекла и др. Именно леденцовские деньги обеспечили развитие науки в Академии наук. Но имя Х.С. Леденцова не упоминалось. После создания СССР все виды частной инициативы были запрещены. Преданы забвению имена благотворителей и меценатов. Репрессиям подверг нуты деятели науки и культуры. Процесс развития основных научных направлений, столь успешно начатый в конце XIX века, замедлен и даже остановлен (Шноль, 2010).

В.А. Волков и М.В. Куликова (1991) пишут: «Деятельность общества продолжала при носить свои плоды целый год после Октябрьской революции. Однако постановлением ВСНХ от 8 октября 1918 года его имущество было национализировано. Общество имени Христофора Семеновича Леденцова прекратило свое существование. И неблагодарные по томки забыли его имя…». По мнению А.Н. Маслова и К.В. Пушкина (2006), упомянутое постановление «…является преступлением против человечества и не имеет срока давности, …подписано должностными лицами с превышением полномочий, следовательно, незаконно Электронный архив УГЛТУ и недействительно с момента подписания. Таким образом, есть все основания в судебном или надзорном порядке восстановить работу Леденцовского общества…».

Видимо, далеко не все кухарки стремились управлять государством, поскольку перепись населения 1926 г., «осуществленная на очень высоком профессиональном уровне», обна ружила, «что 30% населения старше 15 лет – неграмотны.

И это после кампании по ликви дации неграмотности!» (Зубов, 2012). Д.М. Калихман (2012) утверждает, что в советской России произошло не повышение, а резкое падение уровня образования по сравнению с дореволюционным: «В приблизительных цифрах большевики начали “возрождать страну” в среднем с 40% дореволюционного интеллектуального потенциала, распределенного весьма неравномерно по отраслям знаний. Если в естественных и точных науках его можно оце нить в 60% дореволюционного, то в гуманитарных он составил не более 20 %, в военном же образовании этот процент стал и вовсе мизерным». Народный комиссар обороны СССР К.Е. Ворошилов имел за плечами всего два класса сельской школы, и, видимо, этого было достаточно, чтобы ставить свою подпись под документами.

Нужно все же признать, что в СССР существовала неплохая система образования, во многом обязанная своеобразной «передаче эстафеты» от уцелевших после репрессий педагогов дорево люционной России, отличавшихся высоким уровнем профессионализма и духовности. Писатель Виктор Петрович Астафьев с теплотой вспоминает свое детдомовское детство и школу в запо лярной Игарке, где их обучали русской литературе «педагоги от Бога», люди огромной культу ры – ссыльный И. Рождественский и бывший белогвардеец, штабс-капитан Соколов. В книге о Викторе Астафьеве (2009) Ю.А. Ростовцев приводит слова писателя: “Очарование словом” – не сразу, не вдруг определил я чувство, овладевшее нами, учениками школы, где большая часть из нас были из семей ссыльных, привезенных сюда умирать, ан не все вымерли, половина из них строила социализм, пилила и за границу отправляла отменную древесину, добывала валюту в разворованную российскую казну, а нарождавшиеся вопреки всем принимаемым мерам живучие крестьянские дети наперебой учились грамоте и родному языку» (с. 52).

Аналогичное явление наблюдалось и в науке. В.В. Налимов (1994) отмечает, что научные исследования в России 1920-х годов проводились на необыкновенном эмоциональном подъ еме, сопровождались духовным поиском, и эта «духовная напряженность» научного поиска и всего жизненного уклада была специфично российской особенностью, тогда как зарубеж ная жизнь тогда и сегодня поражает «своей погруженностью в комфорт» (с. 300).

Тем не менее, Д.М. Калихман (2012) констатирует: «Таким образом, речь может идти о преемственности научных школ, оставшихся в СССР от дореволюционной России, в сильно ослабленном виде, а также о хищнической эксплуатации большевиками интеллектуальных сил нации – с нынешним трагическим финалом».

Вот комментарий современного физика-теоретика Г.А. Сарданашвили (2010) относительно этой политики: «Это миф, что советская власть преуспела в развитии науки. Действительно, в 20-е годы большевики, вкладывая значительные средства и развивая международные контакты, дали толчок созданию в стране современной тогда науки – я буду говорить о физике. Но это не была “советская” наука. Ее делала дореволюционная профессу ра и ее молодые “непролетарские” ученики – генерации Иоффе, Капицы, Тамма, Фока, Иваненко, Ландау и др. Однако “день без террора – гибель советской власти”, как указывал Ленин (в конце концов он оказался прав). В 30-е развернулись репрессии. Кто-то из энциклопедистов сказал: “Вышлите из Франции сотню ученых, и она превратится в страну идиотов”. В СССР тысячи талантов были уничтожены и десятки тысяч репрессированы: “дело академиков”, “дело УФТИ”, “дело ЛФТИ” и т. д. Выжившие все же выиграли войну, сделали бомбу и вышли в космос. Но когда дореволюцион ная профессура и ее ученики ушли, и наука стала действительно «советской», она пала. В 60–80-е СССР “прозевал” все научные и технологические революции, которые преобразили мир» (с. 66).

В армию, промышленность, науку и образование большевики стали активно привлекать уцелевшие в годы «красного террора»

Геннадий Александрович старые дореволюционные кадры, за неимением других. «Ссылки Сарданашвили на успехи 1930–1950-х годов вне связи с дореволюционным про- (род. в 1950 г.) шлым России попросту некорректны, – пишет Д.М. Калихман Электронный архив УГЛТУ (2012). – Ведь не дети же 1917 года рождения строили и проектировали объекты первых пятиле ток! Очень характерен в этом смысле пример Днепростроя. Проект разработан был под руководс твом выдающегося российского ученого дореволюционной школы, профессора Петербургского университета Ивана Гавриловича Александрова (1875–1936). …Среди специалистов, работавших в Днепрострое, не было ни одного коммуниста, а решение о строительстве Днепрогэса принимала в 1926 году комиссия из шести человек – крупнейших специалистов в области гидростроения, возраст каждого их которых превышал 60 лет».

Одним из привлеченных «буржуазных» специалистов был замечательный русский ме таллург В.Е. Грум-Гржимайло. Вся его творческая жизнь была основана на принципах «ува жения к истине», его научные труды по сталеварению и теории металлургии были известны во всем мире, неоценим его вклад в индустриализацию страны после гражданской войны и разрухи. Вслед за Ле-Шателье, он выступал за глубокую те оретическую подготовку инженеров, считая, что теоретически подготовленные инженеры легко сориентируются на практике, а при слабой научной подготовке хорошего инженера не полу чится. Во главу угла он ставил творческую личность: «Исследо вательские институты должны руководиться людьми, отмечен ными природой, с искрой гения в душе» (цит. по: Вибе, 2006).

Владимир Ефимович видел бесперспективность «обобщест вленного», или как он называл, «казенного» управления хозяйс твом. В конце своей жизни в 1927 г. он писал редактору журнала «Предприятие» о низкой эффективности подобной системы: «Чем страдает советская организация промышленности? …Скажите, в какую тарифную сетку вы можете упрятать человека? В какую канцелярию? …Кто даст вам право доверять на слово, рисковать?

А ведь все это нужно в живом деле. …Московское купечество вы Владимир Ефимович шло из ничего. Его миллионы нажиты не разбоем на дороге, не Грум-Гржимайло жульничеством, а плодотворной работой. Кто их выдвигал? Жизнь, (1864–1928) а не канцелярия. В канцелярии они мирно погибли бы и сошли бы на нет. …Казенная промышленность в нормальной работе исключает риск, всякая неудача вызы вает вопрос о растрате народного достояния. Отсюда ревизии, отчеты и кислые разговоры, трепка нервов. Все это затрудняет проведение в жизнь новых приемов и идей до такой степени, что за водские инженеры решительно отказываются от своей инициативы, обращаясь в людей двадца того числа» (цит. по: Вибе, 2006. С. 194–195).

Большевики объявили виновной за свои поражения на промышленном фронте всю ин теллигенцию, было сфабриковано «шахтинское дело». В 1930 г. был организован процесс так называемой «промпартии», в тюрьмы и лагеря попали сотни «вредителей» из числа тех нической интеллигенции, а самого Владимира Ефимовича объявили «идейным вдохнови телем вредительства». А потом грянули годы массовых репрессий, и были «насильственно изъяты из жизни» практически все сподвижники и ученики В.Е. Грум-Гржимайло (Вибе, 2006). На пленуме ЦК партии большевиков Молотов «показал пример злой памяти» о Вла димире Ефимовиче: «Этот известный своими черносотенными взглядами профессор… По своим убеждениям он был достаточно откровенный контрреволюционер, и нам не прихо дится жалеть, что он недавно умер» (цит. по: Вибе, 2006. С. 221).

«Кровавые репрессии тридцатых годов, пишет Ф.И. Вибе (2006), – привели к тому, что в стране почти прекратился прирост производства стали, а в 1939 году кривая производства металла вообще поползла вниз. По самым скромным подсчетам, мы недополучили перед войной около 13 миллионов тонн стали. Так сталинщина хозяйничала в стране…» (с. 222).

Репрессии не обошли стороной и российскую науку. В истории репрессий против рос сийской науки и её работников особое место занимает так называемое «дело Академии наук» (1929–1931 гг.). Ф.Ф. Перченок писал: «К тому моменту, когда оно возникло в не драх ОГПУ, процесс огосударствления и идеологизации науки достиг крайнего напряжения.

“Дело АН” призвано было окончательно сломить сопротивление научной интеллигенции, подкрепить процесс антидемократического переустройства в академии, распахнуть двери в нее для деятелей “нового типа”. Власть и её сторонники домогались “великого перелома” сразу на двух фронтах в войне против обеих главных творческих сил нации – интеллигенции и крестьянства. В первом случае на направлении главного удара оказались АН СССР и уче Электронный архив УГЛТУ ные-гуманитарии. Операция против них, подготовленная по правилам военного заговора и проведенная по нормам “классовой” морали, и вылилась в “дело Академии наук”. Судебного разбирательства, даже закрытого, по “делу АН” не было.

…Воцарился «культ мозолистых рук», которому сопутствовали классовый паек, обыски, реквизиции, выселения, изымательства, непосильный быт, потеря службы, случайные арес ты, бессмысленные расправы. …Закрыли юридические факультеты во всех учебных заведе ниях страны, полагая, что тем самым раз и навсегда разделались с “буржуазным” правом.

В начальные годы НЭПа последовали новые, тщательно подготовленные удары: высылка нежелательных профессоров в 1922 г., ликвидация автономии высшей школы, закрытие гу манитарных научных обществ в 1923 г. в процессе принудительной их “перерегистрации”.

Не случайно массовая эмиграция ученых захватила в первую очередь гуманитариев: каждый шестой из ученых-эмигрантов – правовед, почти каждый седьмой – экономист;

за границу выметен весь цвет русской философии» (Перченок, 1995. С. 201–202).

Осада Академии наук началась в 1927 г. введением ее нового устава Совнаркомом СССР.

Его заведующий отделом научных учреждений Е.П. Воронов предпринял «демарш, напо минающий объявление войны», перед секретарем АН С.Ф. Ольденбургом: «Правительство десять лет ждало и дало много авансов, но на одиннадцатом году оно поступит с Академией наук по-своему. Академия наук не сумела понять и занять то положение, которое она долж на занять в советском государстве» (Перченок, 1995. С. 203). Здесь вновь напрашивается параллель с нынешним отношением к Российской академии наук со стороны правительства «постсоветского государства».

Биофизик и историк науки С.Э. Шноль в книге «Герои, злодеи, конформисты отечест венной науки» (2010) показал, что государственная политика последнего столетия в России обусловила постепенную деградацию страны, поскольку уничтожать лучших представите лей науки, культуры, духовной элиты общества было государственным самоубийством.

«Большевизм не должен уйти от ответственности за организацию травли ученых, лите раторов, мастеров искусств, инженеров и врачей, за колоссальный урон, нанесенный отечес твенной науке и культуре, – считает академик А.Н. Яковлев (2001). – По преступным идео логическим мотивам были подвергнуты остракизму генетика, кибернетика, прогрессивные направления в экономике и языкознании, в литературном и художественном творчестве».

С.Э. Шноль пишет, что в 1930 г. началось «…подавление свободной научной мысли уже не только в философии и других гуманитарных науках, а в науках естественных – начало политики, приведшей в конце концов к гибели государства “победившего социализма”. Это было государственным самоубийством. Подавлять и уничтожать экономистов, инженеров, химиков, математиков, биологов могут не просто тираны и деспоты, а невежественные ти раны и тупые деспоты с суженным “классовым”, а по существу преступным сознанием.

…С осени 1948 г. в Советском Союзе перестали преподавать генетику. Книги сжигали – кос тры из книг горели во дворах университетских и научных библиотек… Страна погружалась во мрак обскурантизма – будущие поколения оказались лишенными света знаний… Уничтожены отечественные школы генетиков и физиологов, ошельмованы специалисты в теории относительности, квантовой механике (теории строения химических соединений), вычислительной математики…» (Шноль, 2010. С. 163, 199, 457).

С.Э. Шноль не одинок в своем мнении. Вот взгляд на историю отечественной на уки Г.А. Сарданашвили (2010): «Мне, моему поколению твердили (в школе, в добрых детских книжках, в институте, в газетах и по телевидению, в пионерии и комсомоле – везде): «Учитесь, станьте умными, творите, это ваша миссия, вы необходимы обществу!».

В действительности, однако, оказалось, что стране не нужны умные люди, настолько не нужны, что она их массово убивала, прессовала, обратила в изгоев. Такого не было никогда, со времен становления древних цивилизаций. Даже дикий Чингисхан, ворвавшийся в свой XIII век из совсем уж доисторической глуши, все же берег умельцев» (с. 65).

В то же время, в предисловии к книге С.Э. Шноля (2010), опубликованной издательством URSS, ее анонимный издатель пишет: «Одно из самых ярких событий ХХ века – станов ление, расцвет и трагическая гибель советской цивилизации. Цивилизации, предложившей миру новый тип жизнеустройства, пытавшейся отказаться от вечного исторического про клятия жадности, властолюбия, порабощения и практически воплотить идеалы свободы, равенства, братства. …Советская цивилизация создала, вырастила, развила великую науку.

И ее достижения грандиозны – от прорыва в космос и освоения тайн атомного ядра до со здания удивительной, оригинальной математической школы» (с. 6–7).

Электронный архив УГЛТУ Потрясающая подмена понятий! Может быть, дело не в достоинствах «советской циви лизации», а в сохранении в тысячелетней нации специфичных «цивилизационных кодов», именно благодаря которым (и вопреки «достоинствам советской цивилизации») имел место упомянутый прогресс? Победа в Великой отечественной войне, выход в космос, научные достижения страны в ХХ веке во многом обусловлены духовностью народа, а также тем, что на оборону большевики никаких средств не жалели.

Когда нынешние коммунисты говорят, что Сталин принял страну с сохой, а сдал развитой промышленной державой, вскоре вышедшей в космос;

когда новоявленный «политолог из быв ших математиков» с лукавинкой в глазах – некий Кургинян взахлеб, на истерическом подъеме воспевает с экрана ТВ якобы очевидные преимущества сталинской системы управления, то все они почему-то упускают из виду, что если бы не этот «черный» период в истории России, страна могла сейчас быть в числе мировых духовных, интеллектуальных и экономических лидеров.

«Да, Сталин превратил Советский Союз в индустриальную державу, – пишет В.В. Познер (2012). – Да, в конечном счете, он привел страну к победе над германским фашизмом. Да, бла годаря его усилиям некогда отсталое государство изменилось. Но он добился всего этого ценой десятков миллионов человеческих жизней и еще большего числа искалеченных душ». И подкреп ляет сказанное фразой Дракона из одноименной пьесы Евгения Шварца: «Разрубишь тело попо лам – человек околеет. А душу разорвешь – станет послушней, и только» (с. 184, 309).

Историей поставлен «чистый эксперимент»: «Финляндия – это и есть та Россия, которая отделилась. И по ней можно понять возможную траекторию развития Российской империи. Ведь Финляндия – это сегодня одно из самых продвинутых и передовых государств мира» (Ремнев, 2008).

Этот же пример приводит И.Б. Чубайс (2009а): «…Обратимся к опыту Финляндии, так сказать, “советского Тайваня”, развивавшейся в составе Империи более века и не вошедшей в Совдепию. Суоми, где белое движение одолело красных, где 70 лет не строилось “светлое будущее”, сегодня со своим 2-тысячеевровым ежемесячным среднедушевым доходом входит в десятку наиболее развитых государств мира. …Значит, водораздел проходит не между вечно отсталой Россией и продвинутым внешним миром, а между ленинско-сталинским тоталитаризмом с его последователями и всем остальным историческим временем и социальным пространством».

И далее: «…Между исторической Россией и СССР не меньший разрыв, чем между Третьим Рейхом и ФРГ. Советское уничтожало российское “до основания” с момента Октябрьского государственного переворота. Между СССР и исторической Россией – Гражданская война, ГУЛАГ, раскулачивание, расказачивание, коллективизация, депортации, искусственный голод,.. словом, комидеология и десятки миллионов уничтоженных русских людей… Как писал Солженицын, СССР соотносится с Игорь Борисович исторической Россией как убийца с убитым» (Чубайс, 2009а).

Чубайс По свидетельству академика Н.Н. Моисеева (см. упомянутый (род. в 1947 г.) выше фильм А. Столярова), вся наука в СССР работала на достижение военного превосходства над США. В период «холодной войны», в стремлении показать «кузькину мать» (по Н.С. Хрущеву) потенциальному противнику, на науку, имеющую хоть какое-то отношение к обороне и «звездным войнам», денег не жалели. На это, в том числе на завоевание космоса (тоже, впрочем, в военных целях), были брошены огромные средства.

Перекошенная, надорванная “гонкой вооружений” экономика, отторгающая все наукоемкие технологии. Даже бытовал (и по сей день в ходу) уникальный термин – «внедрение» научно-технических достижений в промышленность, буквальный смысл которого вызывал у западных специалистов недоумение: буквально «внедрение» (inculca tion) – это насильственное насаждение чего-то, силовое проникновение чего-то в инородную среду, встречающее ее сопротивление. В конце концов, СССР рухнул.

Вот комментарий Ю. Визбора в «Рассказе технолога Петухова» (1964) «Зато мы делаем ракеты И перекрыли Енисей, А также в области балета Мы впереди планеты всей!».

Электронный архив УГЛТУ Его дополняет Эльдар Рязанов своим стихотворением в фильме «Забытая мелодия для флейты» (1987 г.):

«Мы не пашем, не сеем, не строим;

Мы гордимся общественным строем».

В книге С.Э. Шноля «Герои, злодеи, конформисты отечественной науки (2010) показано, как последовательно уничтожались представители русской аристократии, русского духовенства и науки. Директор Института компьютерных психотехнологий Е.Г. Русалкина свидетельствует, что не все люди поддаются коррекции сознания: это «аристократы духа – такая роскошь!».

И продолжает: «Аристократы духа – это не образное выражение, а физиология. …Настолько эти люди цельные – просто диву даешься! Интеллигентность – всегда приобретенное качество. Врож денным может быть аристократизм. Он либо есть, либо нет» (цит. по: Ветрова, 2009). Это озна чает, что целенаправленно «выкашивая» представителей российской аристократии и насаждая всевластие (гегемонию) «швондеров» и «шариковых», советский режим сознательно подрывал генофонд российской национальной популяции.

В результате такой «селекции» формировался соответствующий тип поведения и соответствующий тип руководителя. Подобный тип в концентрированном виде был показан в фильме А. Прошкина «Холодное лето пятьдесят третьего года» (1987 г.) талантливым недавно скончавшимся актером Владимиром Кашпуром, сыгравшим роль начальника пристани Фадеичева – забитой, зомбированной режимом личности.

Но не все столь очевидно: если бы все хозяйство держалось только на таких руководителях, то режим не смог бы существовать целых 70 лет. Выполнять «план любой ценой» на производстве могли только талантливые по-своему личности, формирующие соответствующие коллективы, и в этом понимании не так уже важно, осуществлялось ли это под страхом репрессий или на энтузиазме «строителей коммунизма», или на том и другом одновременно.

Духовные, сострадающие люди, правда, в виде исключения, работали даже в сталинско-бериевском репрессивном аппарате.

Один такой случай описывает народный артист СССР Г.С. Жженов в автобиографическом рассказе «Саночки»

(Жженов, 1997). Он повествует, как в бытность свою в ГУЛАГе, на Колыме он, полуживой от голодного истощения, в жестокий мороз пытался преодолеть 10-километровое расстояние от концлагеря до поселка, где на почте лежала для него посылка с продуктами. Его ждала неминуемая гибель в пути, если бы «оперуполномоченный» лейтенант по кличке «Ворон», которого боялись все заключенные, не протащил несчастного Георгий Степанович Жженов «зэка» все эти километры на детских саночках и тем спас ему (1915–2005) жизнь. Потом Георгий Степанович напишет: «Я думал: в каких закоулках человеческой души или сознания добро научилось уживаться со злом, милосердие с жестокостью? Всё слилось воедино, всё перемешалось…» (Жженов, 1997. С. 93).

Здесь мы опять возвращаемся к понятию «цивилизацион ного кода нации» и обращаемся к доводам И.Б. Чубайса (2009а):

«К сожалению, не все читали Василия Макаровича Шукшина, писавшего, что “за свою историю русский народ отобрал, сохранил, возвел в степень уважения человеческие качества, не подлежащие пересмотру – честность, совестливость, трудолюбие и доброту”».

В 1921 г. при ВСНХ СССР было создано «Остехбюро» – Осо бое техническое бюро по военным изобретениям специального назначения (1921–1939) – универсальный исследовательский центр, возглавляемый талантливым изобретателем Владимиром Владимир Иванович Ивановичем Бекаури. По отзывам военного командования, к Бекаури концу 1920-х годов коллективом В.И. Бекаури было разработано (1882–1938) Электронный архив УГЛТУ около 50 образцов и конструкций, которые могли быть использованы для технического оснащения вооруженных сил. С профилем работы вновь созданной организации был знаком только ограниченный круг высшего командного состава: С.С. Каменев, М.В. Фрунзе, И.П. Уборевич, М.Н. Тухачевский и некоторые другие (Орлов, Шошков, 1989).

Замечательные технические эксперименты и разработки во многом были заслугой В.И. Бекаури. Он не зацикливался на какой-то одной идее, которую бы вынашивал всю жизнь и добивался ее реализации. Как и работавшего в ту пору в авиации С.П. Королева, его вдохновляла каждая плодотворная идея, обещавшая результат, который позволял вырваться вперед. Множество идей было связано у В.И. Бекаури с новой тогда областью телемеханики и радиоуправления.

А далее произошли события, характерные для эпохи сталинизма: «Пали жертвами репрессий В.И. Бекаури, П.В. Бехтерев, а с ними – около 40 сотрудников Остехбюро. Могучий духом А.Н. Туполев в беседах на нарах тюремной “шарашки” поддерживал своих менее стойких коллег, дабы кто-нибудь из них не наложил на себя руки. Пионер ракетостроения С.П. Королев из консервной банки смастерил самодельную кружку, из которой сполна “испил”, по его собственным словам, в колымских лагерях. Арест и гибель стали участью Р.Г. Ниренберга, отстранили от работы, а позднее арестовали П.И. Гроховского. Мрачная тень подозрений пала на И.П. Граве, Л.Г. Гончарова и тысячи других “буржуазных” специалистов. Невыносимые условия, а вовсе не желание покинуть Родину, заставили стать “невозвращенцем” академика Ипатьева» (Орлов, Шошков, 1989).

В. Орлов и Е. Шошков (1989) пишут: «Вся их вина состояла в том, что они знали больше других и умели смотреть дальше других. Они любили Отчизну. Но воцарилось время, когда демонстрация эрудиции и приверженность к необычному рассматривались как умничанье… Постоянно подогреваемая призывами к бдительности боязнь инженерных заговоров, с непременной целью что-нибудь взорвать или затопить, превратилась поистине в “идею фикс”. А дело-то шло к войне…» (с. 21–22). Тем не менее, Остехбюро продолжало работать, и уцелевшие после репрессий специалисты под руководством А.Б. Слепушкина в 1940 г. изготовили два опытных образца радиолокационной станции РЛС «Редут», а в апреле 1941 г. начали ее монтаж на одном из крейсеров ВМФ.

В 1935 г. российский физик-экспериментатор Лев Шубников открыл сверхпроводники второго рода, отличающиеся от известных к тому времени сверхпроводников своим поведением в магнитном поле. Если высокий научный статус Нобелевского лауреата Льва Ландау известен даже неспециалистам, то имя физика Льва Шубникова, его друга и соратника по Физико-техническому институту, на долгие годы было предано столь основательному забвению, что и поныне этому ученому не отведено подобающее место в истории науки. Его пионерные научные работы заложили фундамент и обозначили пути развития важнейших направлений современной физики твердого тела, физики и техники низких температур.

После присуждения Виталию Гинзбургу в 2003 г. Нобелевской премии по физике ему был задан вопрос: «Что вы можете сказать о работе Алексея Абрикосова?». Российский ученый ответил: «Это безусловно хорошая работа. Но надо прямо сказать, что Абрикосов развил идеи замечательного физика Льва Шубникова, который в 1930-е годы в Харькове поставил очень интересные опыты».

В эпоху сталинской деспотии на смену яркому призыву «Время, вперед!» пришла мрачная «революционная бдительность». Физико-техническому институту было приказано провести «чистку» сотрудников и ввести режим секретности. Льву Шубникову, получившему в 1936 году персональное приглашение на международный конгресс в Гаагу, поездку не разрешили. Восемь человек были расстреляны как «враги народа», столько же сослано в лагеря. Побывали в тюрьмах И. Обреимов, А. Лейпунский, Л. Ландау.

Льва Шубникова арестовали 6 августа 1937 г., в день приезда Лев Васильевич из отпуска в Крыму, где он был с Львом Ландау. Ночью в его Шубников квартиру пришли с обыском и нашли «компрометирующие»

(1901–1937) материалы – старые туристические карты Берлина и Лейдена.

Электронный архив УГЛТУ Сохранилась выписка из протокола решения по его делу, подписанная Ежовым и Вышинским:

«Слушали: Материалы на обвиняемых, представленные управлением НКВД УССР по Харьковской области в порядке приказа НКВД СССР за 3 00439 от 25/VII – 1937 года.

Постановили: Шубникова Льва Васильевича расстрелять» (http://zn.ua/SOCIETY/lev_shub nikov_vozvraschenie-41525.html).

К началу 1930 г. в западных военных округах были подготовлены партизанские формирования и созданы скрытые партизанские базы с большими запасами средств борьбы в тайниках для случая нападения на страну. В 1937–1939-е годы все это было уничтожено, а из тысяч хорошо подготовленных партизанских командиров и специалистов физически уцелели единицы. Концепция «машинной» войны, которой придерживались Тухачевский, Уборевич, Якир и другие военачальники, утверждавшие, что будущая война будет войной моторов и техники, и выступавшие за сокращение столь любимой Ворошиловым и Буденным конницы, была признана вредительской, и все они были казнены (Орлов, Шошков, 1989).

Один из наших известных писателей отмечал, как высоко ценил Гитлер решительность Сталина, с которой тот обезглавил собственную армию накануне войны. В результате – миллионы неоправданных жертв. Сегодня в западной прессе пишут, что Второй мировой войны могло не быть, если бы западные страны объединились с СССР против Гитлера. Но они побаивались «коммунистического» Советского Союза, а после расстрела Сталиным не только самых высокопоставленных военачальников, но и тысяч армейских руководителей всех уровней, просто сомневались в боеспособности Красной Армии (Вагнер, 2005).

«Ленин был ничем не лучше Сталина, – пишет В.В. Познер (2012). – Ленин – и это отличало его от Сталина – являлся фанатиком идеи, его совершенно не интересовала власть, но для достижения идеи, которой он был предан, он готов был к уничтожению любого количества своих (да и чужих) сограждан. То есть то, на что Ленин шел ради идеи, Сталин шел ради собственной власти. И тот, и другой – монстры» (с. 183–184).

Ленинская доктрина мировой революции сменилась сталинской концепцией «борьбы за мировое господство». Сталин готовил армию к наступательной, а не оборонительной войне. Об этом, основываясь на многочисленных архивных документах, много написано Виктором Суворовым-Резуном (1995, 2008). Все его аргументы как «агента иностранных спецслужб» с большим или меньшим успехом опровергались некоторыми представителями КГБ и армейского генералитета СССР. Этому способствовало и способствует тот факт, что все архивные материалы Генштаба периода 1939–1941 гг. до сих пор засекречены. Но вот исторический факт: «Армия, которая к нападению не готовилась, но и к обороне почему то оказалась не готовой, погибла летом 1941 года», – констатирует, отвечая «противникам суворовской концепции», Дмитрий Хмельницкий (2006. С. 5).

В последние годы позиция В. Суворова получает поддержку со стороны некоторых историков. Вот что пишет Дмитрий Хмельницкий (2006): «Дискуссии вокруг книг Виктора Суворова длятся с начала 90-х годов. Собственно говоря, это дискуссии не о Суворове, а о Сталине. В них в концентрированном виде выявился главный и нерешенный вопрос всей советской истории – чего добивался Сталин, ломая и калеча страну и людей, выстраивая личную, неповторимую и ни на что не похожую систему власти? …С научной точки зрения спор закончен. То, что Сталин готовил нападение на Германию летом 1941 года, однозначно доказано М. Мельтюховым, В. Невежиным, И. Павловой и целым рядом других исследователей. Доказано независимо друг от друга и на разном материале» (с. 5, 10).

Сказанное подтверждается также последним исследованием петербургского историка Кирилла Александрова, результаты которого изложены им в статье «К какой войне готовился Сталин?» (2012). К. Александров пишет: «Когда хотят побудить врага отказаться от агрес сии – ему демонстрируют силу потенциального контрудара. Силу скрывают тогда, когда хотят неожиданно ударить сами». И приводит выдержки из неофициальных заявлений Сталина:

«Надо сказать рабочему классу – война идет за господство над миром. …Нужно подготовить народ к мысли о необходимости войны, причем наступательной войны. Дальнейшие цели Советского Союза могут быть достигнуты только применением оружия». И цитирует пенсионера Молотова: «Гитлеру ничего не оставалось делать, кроме как напасть на нас, хотя и не кончена война с Англией…». По-видимому, именно в этом – причина трагических событий первых месяцев войны и многомиллионных людских потерь. И не является ли трагедия всей Великой Отечественной войны одним из следствий «великого перелома» года в истории России?

Электронный архив УГЛТУ Вот правда Виктора Астафьева о Великой Отечественной войне, которую он прошел рядовым солдатом и знает ее не по заказным «мемуарам», а на основе личного опыта, смотрит на нее не с высот советского командования, а изнутри, на основе не только личного восприятия, но и мнений миллионов «окопников», как полегших на полях войны, так и дошедших до Берлина. В 1982 г. в письме В. Кондратьеву он пишет: «…Бездарно и бесчеловечно мы воевали на пределе всего – сил, совести, и вышла наша победа нам боком через много лет. Бездарные полководцы, разучившиеся ценить самую жизнь, сорили солда тами и досорились! Россия опустела, огромная страна взялась бурьяном, и в этом бурьяне догнивают изувеченные, надсаженные войной мужики. Зато уж наши «маршлы», как они себя называют, напротив, красуются на божнице, куда сами себя водрузили. …Я только теперь и понял, что сами эти разрядившиеся и с помощью генералиссимуса разжиревшие враги нашему народу и своему отечеству самые страшные еще потому, что, сытые и тупые от самодовольства, ничего не знают и знать не хотят о своем народе, и обжирали, и обжирают его со всех сторон. Самое страшное еще в том, что они породили себе подобных тупиц и карьеристов, «ржевская битва» всегда может повториться, только формы и размеры ее сейчас будут катастрофически огромными» (Астафьев, 2009. С. 327–328).

В.П. Астафьев в 1990 г. пишет одному из генералов: «…Не Вы, не я и не армия победили фашизм, а народ наш многострадальный. Это в его крови утопили фашизм, забросали врага трупами. …Только преступники могли так сорить своим народом! Только недруги могли так руководить армией во время боевых действий, только подонки могли держать армию в страхе и подозрении – все эти особые отделы, смерши… А штрафные роты, а заградотряды?

А приказ 227? Да за одно за это надо было всю кремлевскую камарилью разогнать после войны».

И тут же – анти-параллель: «…Был такой князь Раевский, который на Бородино вывел своих сыновей на редут (младшему было 14 лет!), вот я уверен, что князь Раевский, и Багратион, и Милорадович, и даже лихой казак Платов не опустились бы до поношения солдата уличной бранью, а вы? …В мирные дни наша армия несет потери большие, чем граф Чернышев, возглавлявший русскую армию в блистательном походе на Париж» (Астафьев, 2009. С. 461–462).

В 1995 г. Виктор Астафьев в письме Г. Вершинину раскрывает одну из причин огромных наших людских потерь в войне: «Вероятно, 47 миллионов – самая правдивая и страшная цифра. Да и как иначе могло быть? Когда у летчиков-немцев спрашивали, как это они, герои рейха, сумели сбить по 400–600 самолетов, а советский герой Покрышкин – два, и тоже герой, … немцы, учившиеся в наших авиашколах, скромно отвечали, что в ту пору, когда советские летчики сидели в классах, изучая историю партии, они летали – готовились к боям» (Там же. С. 572–573).

В 1987 г. писатель-фронтовик В.П. Астафьев называет «маршала Победы» Г.К. Жукова «браконьером русского народа»: «…Он и товарищ Сталин сожгли в огне войны русский народ и Россию. Вот с этого тяжелого обвинения надо начинать разговор о войне. …Страшно произносить, но страна-победительница исчезла, самоуничтожилась, и этому исчезновению и самоуничтожению и продолжающемуся неумолимому самоистреблению шибко помогли наши блистательные вожди, начиная со Сталина, и однопартийная система, спохватившаяся спасать страну и народ во время уже начавшейся агонии. …Выбит на войне русский народ и загублен в послевоенной голодухе, во время которой многие наши чины пир пировали, плюнув на тех, кто спас их шкуры и заслонил своими телами Родину, утопив внешнего врага в крови и не заметив внутреннего, не менее страшного, который всеми способами истреблял русский народ, унижал и уничтожал Россию и преуспел» (Астафьев, 2009. С. 418, 423).

Возможно, такая позиция В.П. Астафьева слишком резка, но вот мнение такого же фронтовика, академика РАН А.Н. Яковлева: «Большевизм не должен уйти от ответственности за бездарное ведение войны с гитлеровским фашизмом, особенно на ее первоначальном этапе, когда вся регулярная армия, находившаяся в западных районах страны, была пленена или уничтожена. И только стена из 30 млн погибших заслонила страну от иноземного порабощения» (Яковлев, 2001).

По поводу потерь армий СССР и Германии в войне 1941–1945 гг. сегодня имеются лишь приблизительные оценки, в этом сходятся и В.В. Бешанов (2010), и В.Р. Мединский (2011б).

Но, видимо, именно отсутствие достоверной информации открывает дорогу «лукавой статистике» и позволяет авторам выдавать желаемые результаты за действительные, если Электронный архив УГЛТУ не «с точностью до наоборот», то совершенно не совместимые с так называемым «здравым смыслом». Если первый из упомянутых авторов, историк В.В. Бешанов дает соотношение потерь советских и германских войск как 31 млн русских против 2 млн немцев, то второй утверждает, что потери были примерно равными, на уровне 6 млн человек как с той, так и с другой из сторон. Это при том, что, как показывает В.В. Бешанов, только за один 1942 г. «наши безвозвратные потери превысили 7 млн человек, тогда как Вермахт потерял чуть больше полумиллиона». Плюс к этому наша армия, почти целиком погибшая на западной границе СССР в 1941 году (по мнению В.П. Астафьева, – около 4 млн), плюс потери при освобождении Европы от фашизма.

Не легче приходилось нашим людям и в тылу. Виктор Астафьев делится своими впечатлениями и свидетельствует в одном из писем: «В вашем страшном городе, когда ставился там завод и станки работали под открытым небом (с каким героическим пафосом это показано в нашем “киношедевре” – “Вечный зов”!) – уже в конце сорок третьего года многие люди, особенно ребятишки и женщины, не возвращались со смены. Они замерзали на пути в рабочие бараки, и весной на территории завода вытаяли десятки тысяч трупов. Их сгребали лопатами, граблями в кузова и хоронили в общих ямах – так ставил “на крыло” нашу побитую авиацию комбинат вашего, ныне сверхзагрязненного, смертельно больного города» (Астафьев, 2009. С. 456).

В.П. Астафьев так формулирует цель своего романа «Прокляты и убиты» (который он называет «солдатской книгой», в противовес множеству «генеральских»): «Я пишу книгу о войне, чтобы показать людям, и, прежде всего русским, что война – это чудовищное преступление против человека и человеческой морали, пишу для того, чтобы если не обуздать, так хоть немножко утишить в человеке агрессивное начало» (Там же. С. 586).

Этой книгой Виктор Петрович подводит читателя к мысли, что «армии как таковой у нас не было и нет: есть загнанная в казармы толпа рабов, пользующаяся, кстати, уставом, писаным еще для рабской армии Рима, и с тех пор на нем лишь корочки менялись»: «Всей дальнейшей работой в романе я как раз и покажу, как армия рабов воевала по-рабски, трупами заваливая врага и кровью заливая поля, отданная бездарному командованию тоже рабского свойства. Почти четыре миллиона пленных в один год никакая армия не выдержит, а рабы могут все, они скот бессловесный, и скот этот воспитывается сперва казарменной системой, а уж и доводится, окончательно на колени ставится в самой казарме. Дедовщина так называемая нужна нашим дармоедам-генералам, как когда-то в лагерях блатная рвань нужна была, чтобы, ничего не делая и даже свои полторы извилины не утруждая, можно было управлять ордой рабов, одетых в военную форму» (Там же. С. 496).

Здесь Виктор Петрович, по-видимому, напрасно меряет одной меркой всех наших военачальников. Можно привести пример потомственного военного, генерала Ивана Даниловича Черняховского – самого молодого генерала армии и самого молодого командующего фронтом в истории советских вооруженных сил. Никто из служивших с ним не вспомнил ни одного случая, чтобы командующий, не выбирая выражений, распекал бы кого-нибудь за допущенные ошибки, он берег жизни солдат и не щадил своей. Маршалы А.М. Василевский и К.К. Рокоссовский свидетельствуют, что это был исключительно талантливый и энергичный командующий. Солдаты, офицеры и генералы любили его, прежде всего, за человечность и заботу о них, за отвагу и бесстрашие, за прямоту и простоту в обращении, за гуманность и выдержку, за требовательность к себе и к подчинённым. И гибель его уже перед концом войны была странной, якобы от снаряда, прилетевшего с нашей стороны фронта (http://alex-petsch.ucoz.ru/publ/smert_genera la/1-1-0-469). Иван Данилович Конечно, наш генералитет и обслуживающая их Черняховский (1906–1945) «журналистская рать» не оставляли без внимания подобные выпады В.П. Астафьева. В третьем фильме документальной кинотрилогии «Русский крест» (2003), посвященной народному артисту СССР Георгию Жженову, есть эпизод встречи артиста с Виктором Астафьевым на его квартире в краснояр ском Академгородке незадолго до смерти писателя. Виктор Петрович с горечью признается Электронный архив УГЛТУ прошедшему ГУЛАГ артисту, что генералы не оставляют его в покое, уже накопилась груда «матерных» писем, и он зачитывает Георгию Степановичу некоторые из них, полные злобы, оскорблений, проклятий.

Кто-то не понял позиции Виктора Астафьева, а кто-то сознательно и активно продол жает шельмовать неординарного писателя-гражданина. Б. Карпов (2011), подполковник войск МВД и «докучливый военный журналист», как он себя называет, к 10-летию со дня смерти писателя опубликовал статью в газете «Завтра». В ней он пытается обвинить Виктора Астафьева в чрезмерных эпатаже и злобности, не согласующихся с христианской моралью, подкрепляя это неблаговидными фразами вроде: «…Живой классик на своих страницах свирепел все больше». И это пишет бывший сотрудник самого зловещего, «людоедского»

репрессивного аппарата, «энкавэдэшник», как он себя называет! Полностью игнорируя при этом ту цель, которую ставил в своих последних произведениях писатель: «Если не обуздать, так хоть немножко утишить в человеке агрессивное начало».

Беспомощность и бездарность армейского руководства всех уровней, «вычищенного»

сталинскими репрессиями, пытаются отрицать не только генералы, но и некоторые из современных философов. Они совершенно справедливо отдают дань героизму и подвижничеству русского солдата, проявленным как в прошлой, так и новейшей истории, и понятно, что именно это определило исход Отечественной войны. Но зачем же подменять первое явление вторым?: «…Героизм и подвижничество русского воинства общеизвестны, хотя любимцы врагов нашего Отечества, осыпаемые наградами, премиями, званиями, всемирными похвалами и признаниями, много навредили и здесь. Они, называвшие себя правозащитниками, диссидентами, борцами с тоталитаризмом, узниками совести и т. д., сделали немало, чтобы опорочить светлое имя русского воина;

они стяжали немало заслуг на почве плутовских придумок и измышлений о пресловутых заградотрядах, о массовых предательствах, о невежественных красных командирах, о кровожадности Жукова и Сталина…» (Чуринов, 2006. С. 7).

Суть третьей книги романа «Прокляты и убиты» Виктор Астафьев (2009) излагает в письме Д.Я. Гусарову: «Третья книга – послевоенная жизнь брошенных на произвол судьбы фронтовиков, которых добивали уже свои деятели и комиссары, мстя народу за то, что он, ду рак, спас им шкуры, – добивали голодом, холодом, притеснениями, тюрьмами, лагерями…»

(с. 419).

Вот факты, которые приводит В.В. Познер (2012): «Совсем недавно я узнал, что с мая 1945 г. на советской территории оккупации Германии было создано около сорока концлагерей.

Приказом от 18 апреля 1945 года за № 135, подписанным генерал-полковником Серовым, создано десять спецлагерей НКВД на базе бывших лагерей смерти нацистов. В этих лагерях содержались попавшие в плен советские солдаты и офицеры, угнанные в Германию рядовые советские люди. В частности, на базе одного из самых страшных концлагерей, Заксенхаузен, был создан спецлагерь НКВД № 1/7. В нем содержались шестьдесят тысяч человек;

за пять лет от голода, болезней и жесточайшего обращения погибли двенадцать тысяч. Советских военнопленных сначала уничтожали нацисты в их лагерях смерти, а потом – свои все в тех же лагерях» (с. 130).

«Роман “Прокляты и убиты”, – считает Ю.А. Ростовцев (2009), – пожалуй, самое тяжелое произведение из тех, что оставил нам Виктор Петрович. Причем его не только трудно читать – оно требует от читателя, которому автор не дает пощады, огромных эмоциональных затрат, тяжким грузом ложится на сердце. Тяжела та правда, которую отстаивает Астафьев, полагающий, что наша история такова, что без душевной боли ее не постигнешь» (с. 330).

«Всем нужен патриотический треп о войне, – пишет В.П. Астафьев (2009). – Боже, какая же все-таки мы нация, готовая утопить все самое святое в безудержной болтовне и безответственной говорильне. Ни ума, ни совести, даже не понимают кощунства, лишь бы покрасоваться, грудь героически выпятить, медалями побренчать. Никому и в голову не приходит молиться, совсем свихнуты башки у народа, покалечено сознание коммунистичес кой моралью и брехней» (с. 579). Он с сарказмом писал: «Италии бы ненадолго, лет хоть на пять, советскую власть и самую мудрую нашу партию – и она тут же бы оказалась в нашей позиции, нечего было бы жрать, петь ни “белькантом”, ни блатным голосом не захотелось бы» (Астафьев, 2009. С. 477).

В.П. Астафьев всю суть постигшей народ трагедии вместил в краткий тезис (почти некролог) о погибшем хлебном поле: «Это вот и есть смысл всей человеческой трагедии, Электронный архив УГЛТУ это и есть главное преступление человека против себя, то есть уничтожение хлебного поля, сотворение которого началось миллионы лет назад с единого зернышка и двигало разум человека, формировало его душу и нравственность, и большевики, начавшие свой путь с отнимания и уничтожения хлебного поля и его творца, – есть самые главные преступники человеческой, а не только нашей, российской, истории. Разрушив основу основ, они и себя тут же приговорили к гибели, и стоит только удивляться, что и они, и мы еще живы, но это уже за счет сверхвыносливости и сверхтерпения русского народа, а оно не вечно, даже оно, наше национальное достоинство или родовой наш недостаток» (Астафьев, 2009. С. 484).

В.П. Астафьев, пройдя своей «дорогой на Голгофу», на исходе жизни с сарказмом пишет Ю.Н. Сбитневу: «Жизнь совсем с планеты не исчезнет, останутся частицы растений, водорослей и мелких, но самых стойких животных, скорее всего крысы, которые, доедая нас, родят тех, кто поест их, потом через миллион лет снова явится миру существо с комиссарскими мозгами и сообразит, что кто не работает, тот лучше и дольше проживет.

И все начнется сначала. Иного биосинтеза не предвидится. Надежда на Вселенную, на иные структуры и иное, не агрессивное, устройство разума» (Астафьев, 2009. С. 371).

Кому-то может показаться, что о «комиссарских мозгах» сказано слишком резко. Но вот что пишет академик А.Н. Яковлев (2001): «В нашей стране… большевистское государство с самого начала строилось на удушении работающих и возвышении бездельников. Стихия правит бал там, где власть лелеет пассивного, ленивого и равнодушного. Цивилизация, однако, – это каждодневность усилий, муки творческого поиска, тяжесть сомнений, груз ответственности, на основе чего личность только и может достичь счастья самореализации и обрести достоинство».

Сегодня предпринимаются попытки, особенно в западных СМИ, поставить знак равенства между большевизмом и сталинизмом, с одной стороны, и фашизмом – с другой.

Есть много противников этому подходу, особенно среди русских людей старшего поколения и особенно – среди тех, кого не коснулось «красное колесо», кто в той или иной степени был «облагодетельствован» режимом.

Надо отдать должное мужеству писателя и великого гражданина России В.П. Астафьева, когда он, не боясь враждебных выпадов со стороны упомянутых «противников», как и Нобелевский лауреат Иван Павлов, открыто отождествляет большевизм и фашизм: «Зла много. И породили его коммунисты – отродье человеческое. Конец ему, слава Богу, приходит.

Во всем мире, как к прокаженным, отношение, как к проклятью какому-то, презрение, ненависть, проклятьем этим и должно было кончиться самое страшное зло двадцатого века – фашизм и коммунизм» (Астафьев, 2009. С. 495, 511).

И снова В.П. Астафьев: «А коммунисты.., они что ж, хотели грешить, злодействовать и не каяться? …Тем более что они и отмаливать не собираются, а все на других сваливают, только вот на кого и куда? Перед ними пустыня, а сзади выжженная земля, кровь и кости убитого ими народа. Одно упрямство и кураж ими движет. Но они уже приговорены временем и человечеством, не может формация, даже такая, как коммунисты, существовать в мире, который их давно и справедливо ненавидит, считает антихристами. И кончат они свои дни нечисто, обязательно кусаясь, пья кровь и захлебываясь слезами, в том числе и своих детей.

…Не благодаря Сталину, а вопреки его системе и воле, не глядя на всю угрюмую псарню и велеречивых мехлисов, народ и его истинный сын Саша Матросов шел на фронт и воевал на передовой с честью, подлинной храбростью и достоинством», – пишет В.П. Астафьев (2009.


С. 423, 486–487).

«Есть раны, которые не заживают, – считает А.Н. Яковлев (2001). – Как могло случиться, что миллионы ни в чем не повинных людей были уничтожены по прихоти небольшой группы преступников, а еще миллионы были обречены на бесконечные страдания, оказавшись изгоями общества, жертвами злой государственной машины? И все это при молчаливом или шумливом одобрении других миллионов сбитых с толку и едва ли отдающих себе отчет в том, что они тоже принадлежат к расстрелянному поколению. Трагедия – не только в мертвых, но и в живых».

По мнению И.Б. Чубайса (2009б), развенчание культа Сталина началось не с ХХ съезда. После смерти Сталина в стране произошли серьезные бунты заключенных. Они оказали столь сильное давление на власть, что она испугалась и начала преобразования.

Были крупные восстания в Норильске, затем в Воркуте. Повстанцев бомбили с воздуха, все партийное и государственное руководство из Воркуты было срочно эвакуировано, власть в Электронный архив УГЛТУ панике бежала. Часть штаба повстанцев даже возили в Москву на переговоры. И Хрущев, очевидно, понял, что дальше держать людей в лагерях невозможно, потому что они дойдут до Москвы, до самого Кремля. После этого и началась «оттепель», стали строить «хрущевки» и переселять туда людей из коммуналок, была придумана «Целина», бессмысленный с точки зрения экономики трудовой фронт, чтобы отправлять туда молодежь. По мнению Игоря Чубайса, весь социалистический лагерь должен благодарить тех, кто поднял эти бунты.

Преследование инакомыслия продолжалось и после смерти Сталина. Различным репрессиям были подвергнуты так называемые «диссиденты». Одних выдворяли из страны, других отправляли в Институт Сербского (официально: Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского), организованный в 1921 г. в котором на должностях врачей состояли офицеры-чекисты. После «обследования» диссидента отправляли «на принудительное лечение» в спецлечебницы, зачастую – бессрочно.

Перечислим лишь некоторых из репрессированных диссидентов: литераторы А.Д. Си нявский и Ю.М. Даниэль, А.А. Амальрик, В.К. Буковский, П.П. Старчик, генерал П.Г. Гри горенко, философ Э.Г. Юдин, ученые и литераторы, ставшие затем лауреатами Нобелевской премии Б.Л. Пастернак, А.Д. Сахаров, А.И. Солженицын, И.А. Бродский и многие другие.

Подавляли выступления народа против власти не только при царях-батюшках и не только при Ленине–Сталине, но и при так называемой «хрущевской оттепели». «Целина» не решила продовольственной проблемы в стране, и в 1961 г. СССР начал массовые закупки зерна в Канаде. В начале лета 1962 г. на треть подняли цены на основные продукты питания. Во многих городах начались волнения среди народа, но в Новочеркасске «продовольственная программа» коммунистов совпала с резким понижением зарплат на крупнейшем электровозостроительном заводе. Завод встал, началась забастовка, в Москву полетела телеграмма об антисоветском мятеже. Около четырех тысяч человек были вытеснены с завода введенными в город воинскими частями.

Утром многотысячная колонна рабочих нескольких заводов двинулась на площадь, к зданию горкома партии. Заместитель командующего Северо-Кавказским военным округом, ветеран Отечественной войны генерал Матвей Кузьмич Шапошников получил приказ атаковать толпу танками. «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками», – ответил генерал. На этом его военная карьера закончилась. Тот поступок Матвея Шапошникова стал известен стране только через четверть века из статьи Юрия Щекочихина в «Литературной газете» (21 июня 1989). «Система может оказаться сильнее народа, но сильнее одного человека она может и не стать», – такими словами Юрий Щекочихин закончил свою статью тогда, весной 1989 г.

На площади из здания горкома партии по безоружным людям был открыт огонь из автоматов. По официальным данным было убито 26 человек, 58 ранено. По свидетельству одного из участников событий, их заставляли складировать трупы погибших штабелями, а они еще агонизировали. Потом Генерал трупы увезли и свалили в заброшенную шахту, кровь с площади Матвей Кузьмич Шапошников смыли брандспойтами. По «делу» было осуждено 105 человек (1906–1994) на 10–15 лет лагерей, семеро активистов были расстреляны, где находятся их могилы – неизвестно (Назаров, 2007;

Старохамская, 2007). Так партия коммунистов утверждала свое «единство» с народом.

«У диктаторов, как правило, “стальные нервы”, – пишет Е.М. Беркович (2010), – а доводы разума им не указ, если эти доводы противоречат идеологической иллюзии. И хотя своей безумной непреклонностью тиран сам роет себе могилу, он успевает сломать жизнь миллионам ни в чем не повинных людей. Жаль, что история учит лишь тому, что она ничему не учит. …Тоталитарный террор – не средство для достижения рациональной цели, а магия, ритуальное убийство».

Этот длившийся десятилетиями террор посеял в народе страх и покорность: «Нет надобности ни в философических медитациях, ни в глубокомысленных выводах психоло гов, – пишет О.В. Волков (1989), – чтобы заключить: зиждется этот общенародный отказ Электронный архив УГЛТУ Борис Леонидович Пастернак Андрей Донатович Синявский Юлий Маркович Даниэль (1890–1960) (1925–1997) (1925–1988) Петр Петрович Старчик Владимир Константинович Петр Григорьевич Григоренко (род. в 1938 г.) Буковский (род. в 1942 г.) (1907–1987) Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) Александр Исаевич Андрей Дмитриевич Сахаров Солженицын (1918–2008) (1921–1989) Эрик Григорьевич Юдин (1930–1976) Электронный архив УГЛТУ от свободы суждений, оценок и права на личное мнение и пристрастия – на том страхе, том смертельном страхе, какой внушили населению большевики с первых шагов своего правления. Теперь, когда можно с полным основанием говорить о несостоятельности прогнозов и ожиданий “учения”, не оправдавшихся ни в одном пункте, – если иметь в виду совершенное и прогрессивное устройство общества и развитие личности, – приходится признать, что в одном Ленин не ошибся: террор, система устрашения посредством массовых репрессий и казни невиновных, упразднения самого понятия правосудия принесли ожида емые плоды. Напугали, как он и надеялся, на десятилетия, вселили в души непреходящий ужас перед властью».

3.5. Подвижники науки в России последнего столетия В главе 2 были упомянуты некоторые из русских ученых-еретиков, не доживших до года «великого перелома» в русской истории. Другие же, такие, как Н.А. Морозов, В.М. Бех терев, П.А. Флоренский, продолжатели «общего дела» Н.Ф. Федорова В.Н. Муравьев, А.К. Горский и Н.А. Сетницкий, затем А.А. Богданов, В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский и его сподвижник Ю.В. Кондратюк, наконец, А.Л. Чижевский – сформировавшиеся как личности и как ученые еще до переворота, продолжили свой «крестный путь» уже при большевиках.

Эстафета от этих ярчайших представителей русского космизма была принята российскими подвижниками науки и культуры в тяжкие времена политической «бесовщины», и они с достоинством прошли каждый своим тернистым путем. Уделим внимание некоторым из них.

3.5.1. Л.Н. Гумилев и теория этногенеза Учение В.И. Вернадского о биосфере применительно к социальным явлениям, историческим процессам и общественным структурам было конкретизировано в теории этногенеза Л.Н. Гумилева – сына замечательных поэтов Серебряного века Николая Гумилёва и Анны Ахматовой. С 1934 г. учился на историческом факультете Ленинградского университета. В 1935 г. исключён из университета и арестован, но через некоторое время освобождён.

В 1937 г. восстановлен в ЛГУ. В начале 1938 г. снова арестован, будучи студентом ЛГУ, и осуждён на пять лет. Срок отбывал в Норильлаге, осенью 1944 г. добровольцем ушел на фронт, войну закончил в Берлине. В 1949 г. опять арестован, осуждён Особым совещанием на 10 лет, которые отбывал сначала в лагере около Караганды, затем в лагере у Междуреченска в Кемеровской области. В 1956 г. реабилитирован по причине отсутствия состава преступления.

Особенностью творчества Л.Н. Гумилёва является то, что он работал на стыке различных дисциплин: истории, географии, Лев Николаевич этнологии, философии и языкознания. Пассионарная теория Гумилев этногенеза – это гипотеза Льва Гумилёва, описывающая (1912–1992) исторический процесс как взаимодействие развивающихся этносов с вмещающим ландшафтом и другими этносами. Гипотеза определяет и описывает понятия этноса (точнее, несколько видов этнических систем), вводит понятие пассионарности, описывает типичные процессы этногенеза и взаимодействия этносов.

Она опубликована в виде статей в рецензируемых журналах, представлена в виде диссертации на соискание степени доктора географических наук (защищена, но не утверждена в ВАК) и депонирована в виде рукописи «Этногенез и биосфера Земли» в ВИНИТИ РАН, позднее издана в виде монографии в издательстве ЛГУ (1989 г.). Пассионарная теория этногенеза не встретила понимания и поддержки учёных ни в СССР, ни за пределами Советского Союза.

Рассматривая этногенез человечества в рамках истории биосферы Земли, Л.Н. Гумилев (1997) показал, что периоды расцвета этносов (как явлений биосферы) неизбежно сменяются эпохами безвременья, периоды подъема культуры – столетиями ее упадка. Он показал, что под воздействием природных законов этносы как устойчивые формы объединения людей имеют продолжительность жизни около 1500 лет и проходят в своем развитии несколько Электронный архив УГЛТУ обязательных стадий: от рождения – через расцвет – к угасанию (Гумилев, 1997, 2008).

Источником подобного естественноисторического процесса является энергия живого вещества Земли, с которым этносы находятся во взаимообусловливающей связи. Этот процесс обусловлен конкретным характером биоэнергетического обмена, имеющего земное и космическое происхождение.


Л.Н. Гумилев не просто конкретизировал идеи В.И. Вернадского, но и наметил пути их дальнейшего развития. Поскольку все живое вещество планеты является источником свободной энергии и может производить работу, Л.Н. Гумилев делает вывод: наша планета получает из Космоса больше энергии, чем необходимо для поддержания равновесия биосферы. Это ведет к эксцессам, порождающим среди животных явления вроде перелетов саранчи или массовых миграций грызунов, а среди людей – пассионарные толчки (взрывы этногенеза). Следовательно, пассионарность (как способность к целенаправленным сверхнапряжениям), с природно-космической точки зрения – это врожденная способность организма абсорбировать энергию внешней среды и выдавать ее в виде работы (Демин, Селезнев, 1993).

В настоящее время пассионарную теорию этногенеза преподают в высших школах России и стран ближнего зарубежья как одну из теорий развития этноса.

3.5.2. В.В. Налимов – «апостол спонтанности»

В рамках новой парадигмы понимания окружающего мира прошла вся творческая жизнь Василия Васильевича Налимова – создателя и руководителя нескольких новых научных направлений: метрологии количественного анализа, химической кибернетики, математической теории эксперимента и наукометрии. Как математик и философ, занимался проблемами математизации биологии, анализом оснований экологического прогноза, вероятностными аспектами эволюции, проблемами языка и мышления, философией и методологией науки, проблемами человека в современной науке, вероятностной теорией смыслов.

В 1929 г. Василий Васильевич поступил на математическое отделение физико-математического факультета МГУ, а в 1930-м покинул его в знак протеста против травли интеллигенции и работал инженером-лаборантом. Его отец, Василий Петрович, известный ученый-этнограф, был репрес сирован большевистским режимом в годы «красного террора», та же участь постигла и сына: в 1936 г. – первый арест. 18 июня Василий Васильевич 1937 – второй арест: приговор 5 лет по ст. 58 п. 10–11. Отбывал Налимов срок на лесоповале и золотом прииске. И затем – 5 лет поселения (1910–1997) в Магадане, на Оротуканском заводе горного оборудования, где работал заведующим лабораторией. В 1947 г. последовало возвращение в Москву, а в 1949 г. – повторный арест и бессрочная ссылка в Казахстан. Несмотря на довольно насыщенную «тюремную» биографию, в 1963 г. В.В. Налимов защитил докторскую диссертацию, а в 1965 г. он приглашен академиком А.Н. Колмогоровым на должность заместителя Межфакультетской лаборатории статистических методов (Фрумкина, 2012).

Очевидно созвучие понятия планетарного информационного общества, по Н.Н. Мои сееву, с представлением В. В. Налимова об Универсальном, «трансличностном сознании, открывающем новое направление в построении модели Мироздания» (Налимов, 2000), но В.В. Налимов экстраполирует идею Н.Н. Моисеева на всю Вселенную. «Русский провидец», как характеризовали его американцы (Дрогалина, Зуев, 2000), и «апостол» спонтанности как выражения свободы человеческой личности (Казютинский, Дрогалина, 2000), В. В. Налимов размышлял о природе Вселенной и Человека, о самоорганизации как творческом процессе, о глобальном эволюционизме. В своем утверждении, что «человечеству необходимо открыться Космическому сознанию» В.В. Налимов (1994) смыкается с идеями русского космизма.

В.В. Казютинский и Ж.А. Дрогалина (2000) характеризуют В.В. Налимова, в первую очередь, как «апостола спонтанности»: «Он много размышлял о природе Вселенной и Человека, о самоорганизации как творческом процессе, о глобальном эволюционизме, о континуальных потоках сознания, в разной степени свойственных всему сущему. Но Электронный архив УГЛТУ ведущее место в его размышлениях занимала идея спонтанности, противостоящей жесткому детерминизму и в некоторых проявлениях тождественной свободе человеческой личности. Сам Василий Васильевич любил называть себя “свободным мыслителем” и был им в полном смысле этого слова» (с. 299). В.В. Налимов (1991) определял спонтанность как «непредрешенность действия, творчество, порыв души» и считал ее одним из синонимов понятия свободы.

Понимание спонтанности В.В. Налимовым, по существу, смыкается с понятиями «квантовой магии» С.И. Доронина, «хрональных полей» Н.А. Козырева и Л.Р. Бартини, «полевой организации пространства» В.П. Казначеева и др. В.В. Казютинский и Ж.А. Дрогалина (2000) интерпретируют это следующим образом: «Парадигма причинно следственной связи (ньютоно-лапласовский детерминизм), игравшая доминирующую роль в развитии западной культуры, описывала Вселенную как часовой механизм, в котором жестко определено не только настоящее, но и прошлое, и будущее. Однако уже в квантовой механике произошло разрушение этого стереотипа: оказалось, что причинность в микромире носит лишь вероятностный характер. Сейчас ситуация изменилась еще более радикально. Описывая изменившуюся парадигму, В.В. Налимов говорил, что у нас больше не хватает воображения для того, чтобы, опираясь на принцип причинной обусловленности, объяснить ряд фундаментальных черт окружающего мира, например, сочетание констант в так называемом антропном принципе или возникновение единого генофонда человечества.

А как объяснить, продолжает он, демоническое начало, пронизывающее всю человеческую историю, но с особой силой раскрывшееся в XX веке? “Архетип детерминизма больше не работает”. В этом контексте он любил ссылаться на Ф. Ницше, по словам которого мир лишь представляется логизированным, причем, только потому, что человек его сначала логизировал. Хотя на самом деле мы все больше убеждаемся сейчас в том, что в основе мира может лежать спонтанность, которая: 1) не подчиняется причинно-следственным связям;

2) не локализована в физическом пространстве – в нем она только проявляет себя;

3) не персонализирована – персонализируется только ее проявление;

4) не ограничена временными рамками, отождествляется с забеганием вперед, что порождает завихрение времени» (с. 300).

В.В. Налимов (2002), обсуждая проблему жизни и смерти, задает несколько «вечных»

вопросов и пытается дать на них ответы. Например, в чем смысл истории? И отвечает:

«Смысл истории в том, что она является космическим экспериментом. Такой эксперимент нужен для раскрытия Мироздания» (с. 56). В чем смысл существования самой Вселенной?

«В раскрытии заложенной в ней потенциальности. Но как возможно раскрытие потенциальности без эксперимента? Подобные эксперименты, возможно, ведутся в других Мирах и на других Планетах». Что мы утеряли в результате кризиса нашей культуры? «Мы разучились осмысливать фундаментальную для нас соединительно-разъединительную дизъюнкцию жизнь – смерть. Наша культура, кажется, является …лишенной позиции по отношению к проблеме жизнь – смерть. Много написано на эту тему, но все… находится где то на обочине культуры». В чем смысл философских размышлений о будущем? «Философски мыслящие люди, озабоченные судьбами жизни на планете, должны готовить общество к предстоящей вспышке новых идей глобального масштаба» (с. 60).

Развивая концепции русских космистов, В.В. Налимов (2000) идет в своих рассуждениях еще дальше: «Может быть, Мироздание – это тоже творящее существо, обладающее Сверхсознанием, могущим воспринимать и осмысливать все происходящее, где бы и как бы оно ни совершалось, – даже в пространствах иных геометрий и в неведомых временах.

И тогда рукописи, действительно, не горят. Иначе говоря, все сотворенное сохраняет свой след. Встав на такую позицию, мы расширяем основы бытия Вселенной, признав, что она обладает скорее семантической структурой» (с. 27).

И далее: «Если мы готовы признать (хотя бы с некоторым сомнением) широкое распространение жизни во Вселенной, то естественно было бы допустить и возможность неограниченного бытия Человека в разных фазах развития, что будет соответствовать разным формам культуры. Развивая эту мысль дальше, естественно предположить, что различные планетарные культуры соединены воедино в Космическое сознание. Мы, земляне, становимся сопричастными этому сознанию лишь в моменты наивысших напряжений: в творческом порыве, равносильном полету – выходу за установленные пределы» (с. 56).

Электронный архив УГЛТУ Белорусский ученый А.К. Манеев (1989) «мировую энергию» В.М. Бехтерева, это «неизвестное состояние материи»

связывает с наличием системы взаимосвязей тела и био поля – сферы психического, представленного единством уровней бессознательного, подсознания, сознания и самосознания как определяющих факторов творческого потенциала личности: «…Биополевую формацию как субстрат психики и основу выработки, преобразования и устойчивого хранения информации правомерно признать базисным элементом в системе детерминации творческого потенциала личности, который функционально возрастает по мере исторического развития человека».

А.К. Манеев (1989) полагал, что запись информации в Алексей Климентьевич памяти человека осуществляется на субстрате биополевого Манеев типа, непосредственно не вступающем в обмен веществ, и к (род. в 1921 г.) формациям биополевого типа относил такие свойства психики как сознание, мышление, волю, способность к восприятиям, т. е. категории неявного знания.

Алексей Климентьевич полагал, что «…никакой физический эксперимент, регистрирующий физические поля, не обнаруживает сознания, мышления, воли и других свойств психики».

Профессор Н.И. Кобозев (1966) задает вопрос: «Лежат ли в основе мышления процессы молекулярного или иного уровня?». Исходя из того, что память не подвержена энтропийным явлениям, иначе процессы метаболизма быстро бы удалили из нее информацию, он отвечает: «Механизм мышления не может находиться на атомно-молекулярном уровне, осуществляемом известными нам частицами… Его нужно связать с особыми механизмами или особыми частицами, не подчиненными молекулярной статистике» (с. 793, 794). Объяснение молекулярного (биохимического) механизма сознания «…в принципе не способно создать основу для понимания высших безэнтропийных форм мышления и психики как системных процессов».

Эти предположения подтвердились исследованиями биоплазмы (или биополя как «четвертого состояния жизни») у живых организмов В.М. Инюшиным (1978), который пришел к выводу:

«Носителей психических функций и необходимой для жизни антиэнтропии нужно искать в области элементарных частиц и связанных с ними полей» (с. 96). В.М. Инюшин (2010) полагает, что поскольку живая система обладает отрицательной энтропией, для нее не существует полной процедуры воспроизведения: «Сама многомерность биологического пространства неизбежно приводит к постулату о невоспроизводимости биоструктур. В этом уникальность пространственно энергетического состояния биоплазмы – одного из проявлений живого».

В.М. Инюшин со ссылкой на основные положения Н.И. Кобозева пишет:

«Мозг как биохимическая, молекулярная, клеточная и нейрофизиологическая система не способен обеспечивать процесс мышления. Для обеспечения процесса мышления необходимо наличие антиэнтропийных структур, обеспечивающих подавление теплового движения высокомолекулярных компонентов мозга. Вещественный вакуум является необходимым атрибутом жизни. Обогащение биологических систем вещественным вакуумом повышает их жизнестойкость, а обеднение приводит к достаточно серьезным заболеваниям. Одним из путей поступления вещественного вакуума в организм человека является пища, важнейшим показателем которой является концентрация в ней вещественного вакуума. Изучение свойств вещественного вакуума – один из возможных ключевых подходов к пониманию общих свойств материи.

Психика, как антиэнтропийная структура, обуславливает четкость взаимодействия био голограмм – формирует их проявление, регулирует уровень разнообразия и накопления.

Организатором процессов “синтеза узоров” является психика, как верхний этаж всей биоэнергетической основы. Тонкая инфраструктура психики своими корнями уходит в глубинные структуры организованной материи. Следовательно, антиэнтропийную компоненту нужно искать в таких биоэнергетических структурах. …Без признания биоплазмы как матрицы для поддержания устойчивых когерентных волновых структур невозможно понять феномен жизни» (Инюшин, 2010).

Рассматривая бессознательную сферу человека как проявление семантической Вселен ной, В.В. Налимов и Ж.А. Дрогалина (1984), пишут: «Естественные науки по преимуществу Электронный архив УГЛТУ направлены на овладение миром и готовы интерпретировать в системе знаний только то, чем они в состоянии управлять. Между тем небезосновательно предположить, что сознание человека погружено в особую, “внеприборную реальность”, не охватываемую данными науками. Ее можно было бы назвать семантической в отличие от знаковой, семиотической реальности приборного (сенсорно воспринимаемого) мира. Называя эту семантическую реальность “субъективной”, некоторые представители науки отторгают ее от себя, не учитывая того очевидного факта, что сознание неизменно взаимодействует с бессознательным и может обнаруживать реальность, скрытую от физических приборов» (с. 113).

В.В. Налимов (2000), вслед за князем П.А. Кропоткиным, видит выход в создании обще ства, свободного от власти как основного регулирующего начала: «Становится ясным, что современное государство владеет излишней, чудовищной силой. За все беды ХХ в. несет ответственность государство. Нужно искать другие формы организации общества. Новое общественное устройство должно будет, наконец, воспринять христианское миропонимание.

И если это окажется невыполнимым, то общество задохнется от возрастающего насилия, порождаемого развитием техники» (с. 233). О необходимости обеспечения «независимости мысли от государства» пишет также С. Аверинцев (1990). Представления В.В. Налимова, по существу, близки к понятию «экологического социализма», по Н.Н. Моисееву.

3.5.3. Создатели отечественного ядерного оружия: патриоты или враги цивилизации?

Сегодня много пишут об ответственности ученых за последствия своих разработок и, в частности, об этике создателей ядерного оружия, поставивших всю цивилизацию на грань гибели.

Крупнейший методолог науки Георгий Петрович Щедровицкий, о котором речь пойдет в главе 3.7, писал: «Знание несет в себе определенные способы действия и человеческие способности:

способность действовать и способность понимать. Подавляющее большинство действий в кооперированных организованных структурах есть действия без понимания. И когда один стано вится носителем цели, а другие организованы на нижележащем уровне, то эти другие не только могут, но и обязаны действовать без понимания» (Путеводитель…, 2003. С. 141).

Обязан ли был «действовать без понимания» ученый, которому «носитель цели» поставил задачу создания ядерной бомбы? В данном случае речь идет о технологиях «двойного»

назначения, технологиях, используя которые, «носители цели» могут как погубить планету, так и спасти ее. Это и технологии «сильноточной электроники», основанные на применении квантовых генераторов (лазеров), это и нано-технологии, это и технологии квантовых компьютеров, а также многие другие, сегодня пока не известные. Как показывает история, любой научный прорыв всегда имел это «двойное» назначение. В состоянии ли сообщество ученых остановить научный прогресс? Это вопрос, безусловно, риторический, поскольку вызывает в памяти незабвенный образ высекшей себя «унтер-офицерской вдовы».

Далее Г.П. Щедровицкий говорит: «Мы совершаем действия, а потом начинаем понимать их смысл, близкие и более далекие последствия. …Но принцип остается: любому человеку с любыми способностями нужно прежде всего самоорганизоваться, определить, что ему делать и как, в том числе в необычной, неопределенной, не полностью описанной ситуации.

И для этого ему нужны способы и подходы. В чем способы и подходы выражаются в первую очередь? Нередко они выражаются в принципах. Принципы как раз и фиксируют дейст вия – как действовать» (Путеводитель…, 2003. С. 142, 144).

Как видим, ключевой термин – принципы, которые могут быть разными, в данном случае, у «носителя цели» как заказчика проекта и у ученого как его реализатора. Они «самоорганизуются» по-разному, и каждый действует согласно своим принципам. Второй ключевой термин – неопределенность ситуации и, как следствие, – широкий спектр последствий – от предельно благоприятных до предельно катастрофических. Таким образом, позиция ученого определяется его способностью предвидеть последствия в условиях неопределенности. Отсюда второй вопрос: является ли эта способность ученого этической категорией? Для ученого, скорее всего, – нет. Для «носителя цели», от которого зависит, на что будет направлено научное достижение, по-видимому, – да. Теоретически вроде бы все ясно. На практике все гораздо сложнее. В процессе создания ядерной бомбы происходило «переплетение» принципов заказчика и исполнителя.

В 1938 г. был открыт процесс деления атомных ядер урана нейтронами. А год спустя молодые советские физики К.А. Петржак и Г.Н. Флеров, работая под руководством И.В. Курчатова, Электронный архив УГЛТУ Игорь Васильевич Георгий Николаевич Константин Антонович Курчатов Флеров Петржак (1902–1960) (1913–1990) (1907–1998) сделали открытие – самопроизвольное деление ядер урана, принесшее им мировую известность.

В 1940 г. В. Шпинель и В. Маслов из Харьковского физико-технического института подали заявку на изобретение атомного боеприпаса на основе использования цепной реакции самопроизвольного деления урана-235. Однако заявка была отложена, и свидетельство на изобретение было получено только в 1946 г.

В конце 1941 г. Г.Н. Флеров, тогда курсант Военно-воздушной академии, сделал в Казани доклад о военном использовании ядерной энергии и написал об этом Сталину: «Это письмо последнее, после которого я складываю оружие и жду, когда в Германии, Англии и США удастся решить задачу. Результаты будут огромны…».

Именно это письмо легло в основу знаменитого распоряжения ГКО № 2352сс «Об организации работ по урану» от 28 сентября 1942 г. (http://www.ras.ru). После этого письм и полученных одновременно с ним разведданных о ядерных проектах в Англии и США, наконец, с опозданием на два года, развернулись работы по советскому ядерному проекту.

По свидетельству физика О.О. Фейгина (2011), накануне запуска «Атомного проекта» А.Ф. Иоффе рекомендовал Сталину Петр Леонидович академика П.Л. Капицу в качестве руководителя проекта, но тот Капица (1894–1984) отказался под предлогом, что «военные атомные технологии не имеют ни малейших перспектив». А после конфликта с куратором проекта Берией П.Л. Капица был снят с поста директора основанного им Института физических проблем и до самой смерти Сталина находился под домашним арестом.

По рекомендации А.Ф. Иоффе руководителем проекта был утвержден И.В. Курчатов. Техни ческий уровень СССР в то время не позволял создать атомную бомбу, но неоценимую помощь оказала разведка наших спецслужб. Участники атомного проекта США поставляли СССР важнейшую информацию на «идейной» основе, с целью предотвращения монополии США на атомное оружие. Американцы после атомной бомбардировки Японии в 1945 г. предполагали, что СССР создаст бомбу не ранее 1955 г., и ядерное испытание под Семипалатинском в 1949 г. явилось для них сюрпризом. Это, возмож но, предотвратило планируемую американцами ядерную бомбардировку СССР.

Известный историк науки Геннадий Горелик (2009) показывает, что далеко не все ученые хо тели работать «на Сталина». И в первую оче редь – это физики, будущие Нобелевские Лев Давидович Ландау (1908–1968).



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 26 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.