авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

«Федеральное агентство по образованию Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Сибирский федеральный университет» ...»

-- [ Страница 8 ] --

проводят различные мероприятия, имеющие своей целью вызвать интерес населения к спорту. Во время праздника можно бесплатно пользоваться все возможными спортивными сооружениями. Проводятся спортивные игры и соревнования, в рамках движения за охрану здоровья людей проводятся про филактические осмотры жителей и различные медицинские тесты: определе ние объема легких, силы рук и ног и т.п. Часто в национальный день спорта организовывают экзамены по физкультуре, марафоны, состязания по перетя гиванию каната, спортивные соревнования между школами и общинами.

Японская команда впервые приняла участие в Олимпийских играх в 1912 г. Трижды Олимпиады прошли на японской земле: летние Олимпийские игры в Токио в 1964 г., зимние - в 1972 г. в Саппоро и в 1998 г. в Нагано.

Золотые медали были завоеваны спортсменами Японии на мировых чемпионатах в таких видах, как гимнастика, борьба, тяжелая атлетика, пла вание, дзюдо, волейбол, настольный теннис и бадминтон.

4.6.2. Традиционные виды спорта: сумо.

cclxxiv Сумо (яп. ) уходит своими корнями в легендарную глубину ве ков, когда согласно поверьям бог Такамикадзути вступил в поединок с богом варваров и победил. Благодаря этой победе японцы получили право осесть на территории нынешнего Хонсю. Также в «Ни хонги» упоминается о первом национальном соревновании сумотори (так называют борцов сумо, досл. «занимающийся сумо»), прохо дившем в 230-м г. до н.э., где победителем вышел Номино Сукунэ. Впоследствии он был обожествлён и с тех пор почитается в качестве покровителя сумо.

История сумо. Первые поединки носили не спортивный, а религиозный характер, со провождались ритуальными танцами, молит вами и театральными представлениями соот ветствующей тематики. Такие поединки устраивались ежегодно и проходили по окончании полевых осенних работ. В те «дикие» времена борьба сумои стов практически ничем не ограничивалась: запрещённых приёмов не было, противника можно было таскать за волосы, пинать ногами, бить в голову и т.п. Только в эпоху Хэйан (794-1185) сложились основные правила сумо, где запрещались подобные экзекуции, а также кристаллизировалась система су действа.

Турниры стали терять своё религиозное значение и проводиться всё реже и реже с тех пор, как стало усиливаться воинское сословие и, наоборот, ослабевать власть Императора. В период междоусобиц приёмы сумо широко использовались для подготовки воинов и применялись в бою, и только с вос становлением мира, развитием торговли и усилением купеческого класса в XVII веке сумо снова возвращает былое величие и становится излюбленным времяпрепрово ждением.

В период Эдо (1603-1868) оформля ется иерархия бойцов, совершенствуются правила соревнований (примерно в таком виде они и дошли до нашего времени) и окончательно оформляются канонические приёмы – захваты, подножки, толчки и т.п.

В это же время появляется звание великого чемпиона – йокодзуна.

Во времена Реставрации Мейдзи сумо как вид развлечения для народа пришло в упадок – в Японии появились новые увлечения с Запада, плюс ко cclxxv всему этот вид борьбы был объявлен пережитком феодализма, в результате чего на сумотори начались гонения.

Только благодаря личной поддержке Императора и народной любви сумо не кануло в Лету и турниры вскоре возобновились и с тех пор не пре кращались, проходя даже в военное время. В последнее время сумо распро странилось и за пределами Японии и в Международную ассоциацию сумо сейчас входит около 80 стран. В России же получило распространение люби тельское спортивное сумо.

Правила сумо. В поединке принимают участие двое бойцов, одетых в ритуальные набедренные пояса-повязки (маваси). Прежде, чем броситься на противника, каждый из них должен коснуться кулаками земли и дождаться того же жеста от соперника. Только после этого начинается поединок. Если же один из сумотори не выдержал и сорвался чуть раньше, он получает заме чание от судьи и процедура старта начинается с самого начала, причём коли чество раз не ограничено.

Непосредственно правила борьбы довольно просты: нужно заставить противника коснуться поверхности ринга любой частью тела за пределами выделенного круга, либо же в его пределах – любой частью тела, за исклю чением подошв ступней. Также современные правила строго запрещают уда ры кулаком, пальцами или ребром ладони, а также пинки ногами в живот или грудь, и атаку в горло и пах.

Сейчас в профессиональном су мо отсутствуют весовые категории, но вес начинающего бойца должен быть не менее 70 кг при росте не ниже см. Для сравнения – до 1910 г. к схваткам допускались сумотори, ве сившие не менее 52 кг, а планка роста вообще никак не задавалась.

Определить победителя не все гда просто и иногда для определения исхода поединка может созываться своеобразный совет судей, в его со став входит судья, непосредственно судящий данный поединок, а также су дьи, находящиеся за пределами дохё. В случае, если судьи не могут прийти к консенсусу, может быть назначен ещё один поединок.

Место боя сумотори. Сумотори сходятся друг с другом на специаль ной арене, называемой дохё, которая представляет собой круг с диаметром cclxxvi 4,55 м. Дохё сооружают перед турниром из глины и делают верхний слой из песочной крошки. По краю же арену окаймляют соломенной окантовкой.

Подготовка арены как таковой, а также её подготовка к поединкам это на стоящее искусство, как и многое в Японии, овеянное тайнами и поверьями, в частности на дохё запрещается ступать женщинам.

На возведение дохё отводится трое суток, за которые специалисты в количестве 42 человек должны смастерить саму арену, а также провести не обходимые ритуалы: в центре каждого дохё должны быть обязательно зары ты морские водоросли, соль, мытый рис, каштан, сушёная каракатица и плод китайского мисканта. Непосредственно накануне турнира всё это поливается освящённым сакэ, что должно призвать удачу и благословение богов.

Ритуалы проведения боёв и турниров. Турнир сумо, называемый ба сё, проводится довольно часто – раз в два месяца, т.е. в январе, марте, мае, июле, сентябре и ноябре. Из них трижды басё проходит в Токио (январь, май, сентрябрь) и по разу в Осаке (март), Нагое (июль) и Фукуоке (ноябрь). Пер вым днём турнира является первое или второе воскресенье месяца, при этом сильнейшие бойцы борются без выходных, а те, что попроще, проводят по поединков за 2 недели.

Перед началом поединков проводится церемония дохё-ири – «вступле ние на помост» – во время которой под ритмичный бой деревянных палочек выходят рикиси («богатыри»). По обычаю все сумотори поделены на две большие группы – представляющие Восток (они выходят первыми) и Запад.

Все рикиси хлопают в ладоши, отгоняя злых духов, а затем кругом выстраи ваются на помосте.

Все бойцы облачены в праздничные одеяния – кэсё-маваси, расшитые золотыми и серебряными нитями. Каждый такой пояс является произведени ем искусства и весит в общей сложности около 10 кг. Рисунок на кэсё-маваси может быть любым: от изображения родных мест борца до наименования ор ганизации-дарителя.

Кульминацией церемонии становится появление великого чемпиона (йокодзуна), который сначала также хлопает в ладоши, привлекая внимание богов, затем вытягивает руки в стороны ладонями вверх, демонстрируя, что не имеет дурных помыслов и оружия, и после этого поочерёдно с силой то пает ногами по земле, отгоняя злых духов с дохё.

cclxxvii По сле то го, как злые духи изгнаны, а боги с интересом внимают обращающимся к ним, мож но начинать поединки. Два сумотори выходят на ринг, прополаскивают рот водой и обтираются бумажным полотенцем. Полоскание рта помогает очи ститься от дурных мыслей и воду готовящемуся бойцу подносит другой ри киси (но только не тот, кто только что проиграл поединок – такое недопус тимо, т.к. считается дурным предзнаменованием). Далее противники разбра сывают по дохё соль, проводя ритуал очищения. Причём, очищения во всех смыслах, т.к., во-первых, соль в Японии считается символом чистоты, а во вторых, она является гарантией того, что при возможных ранениях в кровь поранившегося не попадёт инфекция.

Соль берётся горстями из специально го ящика и щедро разбрасывается по дохё.

На помосте участники поединка снова хлопают в ладоши, разводят в стороны руки и поочерёдно притопты вают и в это время судьи могут выне сти на арену специальные свитки, сви детельствующие о награде для побе дителя. Один свиток приравнивается к 60 тысячам йен (на момент написания статьи этой сумме соответствует при мерно 12,5 тыс. руб.).

cclxxviii По окончании поединка победитель, стараясь не показать своего лико вания, садится на корточки, к нему приближается судья, называет имя побе дителя и указывает в его сторону ритуальным веером. Тогда же победитель получает денежный приз, если приз назначался, после чего берёт в руки ков шик и наполняет его водой для следующего участника.

Завершается турнир чествованием победителей, которые вновь вызы ваются на дохё буквально сразу после последнего поединка. Главный приз (Императорский кубок) чемпион турнира получает из рук одного из предста вителей императорской семьи. Помимо этого он получает призы и подарки от спонсоров, а также вознаграждение от Ассоциации сумо (в размере при мерно 10 млн. йен, что составляет примерно 2 млн. руб.).

Победители в менее сложных категориях также получают подарки, а также вручаются отдельные премии за бойцовский дух (кантосё), техниче ское совершенство (гиносё) и за победу над бойцами рангом выше (сюкун сё). Помимо денежных и материальных наград все победители получают за служенное внимание публики, а также прессы, телевидения и других СМИ.

Быт сумотори. Жизнь молодого сумотори подобна бытию новобранца в армии – та же широта круга обязанностей без какого-либо намёка на права.

Молодые бойцы готовят, убирают, выполняют приказы более именитых бой цов и всё это должно выполняться чётко и беспрекословно. Такой темп вы держивают не все, поэтому многие (в отличие, правда, от той же армии) от сеиваются из «стройных» рядов сумотори. Однако, те, кто прошли через эта кое горнило, становятся настоящими звёздами своих школ, обеспечивая дос тойное существование себе и школе впридачу. Именитые сумотори – завид ные женихи, в итоге в жёнах у которых ходят и топ-модели, и актрисы и дру гие писаные красавицы.

Но чтобы достичь такого положения в обществе необходимо не только здоровье, но и терпение. Всякий решивший посвятить себя сумо должен доб ровольно отказаться от множества мирских удовольствий: любое нарушение режима и недостойное поведение будут жестоко караться, вплоть до изгна ния из сумо.

cclxxix Для выступлений сумотори, как правило, придумывают себе псевдо ним, который невозможно перевести на остальные языки, но который очень хорошо звучит: Футагояма, Ваканохана и др. Под собственными фамилиями выступают, как правило, только очень молодые бойцы.

Утро сумотори начинается с восходом солнца, а зимой и того раньше, и сразу же начинаются тренировки, тренировки и тренировки, которые длятся до седьмого пота и прерываются только на несколько часов – на завтрак, обед и «тихий час» в середине дня. Рикиси питается два раза в сутки и каж дый день съедает не менее полкило риса и не менее килограмма тянко. Тян ко называется вообще любая еда сумотори и в каждой школе свой секрет её приготовления. Как правило, еда готовится в огромном котле, где варятся рыба, мясо, травы, морепродукты и другая полезная пища.

Для правильного распределения пищи по организму необходим после обеденный сон, после чего снова начинаются тренировки, на этот раз до за cclxxx ката. Бойцы тренируются друг с другом, с столбами, играющими роль «груш», а также с сильнейшими борцами своей школы.

Иерархия борцов сумо. Профессиональное сумо подразделяется на категорий, в высшей из которых (макуути) борцы делятся на ранги. Самый высший ранг в категории макуути – ёкодзуна – даётся пожизненно, а все ос тальные (одзэки, сэкивакэ, комусуби, маэгасира) завоёвываются и под тверждаются рикиси в ходе различных турниров. Ранги борцов низших кате горий называются так же, как и сами категории (дзюрё, макусита, сандам мэ, дзёнидан, дзёнокути), плюс к ним добавляется номер, под которым боец состоит в рейтинге.

Сумо это не просто спорт, это больше, чем спорт, и увидеть турнир ри киси означает увидеть кусочек древней Японии.

По материалам Fushigi Nippon http://leit.ru Вопросы и задания для самоконтроля:

1. Назовите японские традиционные виды спорта.

2. Какой вид спорта является старейшим организованным национальным видом спорта в Японии?

3. Какой вид спорта, распространенный на Западе, был первым привезен в Японию? Когда?

4. Какие виды спорта сейчас популярны в Японии?

cclxxxi ! А знаете ли вы, что:

1. Студент университета Васэда Минору Фудзии первым из спортсменов стал применять для прыжков бамбуковый шест. В ноябре 1902 года он первым из японцев установил мировой рекорд, пробежав стометровку за 10,24 секунды. В октябре 1906 года его опять поздравляли с миро вым рекордом, но теперь уже в прыжках с шестом - 3 м 90 см.

2. Благодаря создателю школы борьбы дзюдо Дзигоро Кано Япония при няла решение участвовать в V Олимпийских играх 1912 года в Сток гольме. В 1909 году к нему обратился председатель Международного Олимпийского комитета Пьер де Кубертен с предложением стать пер вым членом МОК от азиатской страны. В шведскую столицу была на правлена национальная команда в составе двух атлетов. Медалей на родину они не привезли, но, как известно, важно участие.

3. В 30-е годы 20 века некоторые иностранные виды спорта были запре щены на территории Японии. Это было результатом влияния шовини стических идей, захлестнувших Японию в этот период. Так, «непатрио тичными» видами спорта были признаны бейсбол и теннис.

4. На Олимпиаде 1932 года в Лос-Анджелесе японская команда получила 7 золотых, 7 серебряных и 4 бронзовые медали. В 1952 году в Хельсин ки - 1 золотую, 6 серебряных, 2 бронзовые. В 1956 году в Мельбурне соответственно 4, 10 и 5. В 1960 г. в Риме - 4,7 и 7. В Токийской олим пиаде 1964 года японские атлеты были удостоены 16 золотых, 5 сереб ряных и 8 бронзовых медалей.

Вопросы и задания по теме «Сумо»:

1. Расскажите о возникновении сумо.

2. Проследите историю формирования сумо.

3. Перечислите основные правила борьбы.

4. Опишите церемонию перед началом состязания.

5. Как проходит поединок?

6. Какое положение в обществе занимают сумотори?

Дайте определение:

Сумотори 6 Рикиси Дохё 7 Кантосё Басё 8 Гиносё Дохё-ири 9 Сюкунсё Йокодзуна 10 Тянко cclxxxii Тематический блок 5: Литература Японии.

5.1. История литературы Японии.

Японская литература как таковая зародилась чрезвычайно давно, за долго до заимствования у китайцев символов для обозначения устной речи.

Таким образом, самые ранние литературные произведения передавались из уст в уста, «от сердца к сердцу». После того, как в Японии появились иерог лифы, появилась возможность записывать те произведения, что слагались в народе и при дворе. Очень долгое время японская литература находилась под влиянием литературы Китая и многие литературные произведения создава лись именно на китайском языке.

Самыми первыми памятниками японской литературы являются «Код зики»(712) и «Нихон сёки», представляющие собой собрания японских ми фов и преданий о деяниях богов и легендарных героев, а также сведения о событиях реальной японской истории дохэйанского периода. Они были со ставлены под эгидой императорского двора в период Нара.

Эпоха Хэйан (IX - ХII вв.) была периодом широких контактов между Китаем и Японией, и китайское классическое искусство оказывало опреде ляющее влияние на японскую литературу того времени. За этот период воз никает множество новых литературных жанров, предпринимаются первые попытки разработать теорию поэзии. Буддийские представления определяли и характер, и тематику многих литературных произведений. Образованность в среде придворной аристократии достигла высокого уровня. Ее представи тели создали большую часть литературных произведений эпохи.

В Х в. из сочетания стихотворного экспромта и прозаического введения к нему вырастает особый вид насыщенной стихами прозы - моногатари, первым образцом которой является «Исэ-моногатари», а затем — памятники дневниково-мемуарной литературы (никки).

Со второй половины Х в. в японской литературе происходит разделе ние прозы на «мужскую» и «женскую». Мужчины писали, как правило, по китайски, а женщины — на японском языке.

Самый ранний из сохранившихся дневников — «Дневник путешествия из Тоса», написанный поэтом Ки-но Цураюки (882–946) от имени женщины.

Вершиной классической японской литературы является «Гэндзи моногатари» (ок. 1008 г.) Мурасаки Сикибу — 54-томный любовный и нра воописательный роман со сложной фабулой, одним главным героем и (включая эпизодические) действующими лицами. Тема романа — история жизни «блистательного» принца Гэндзи, от его рождения до преклонного возраста, многочисленные любовные приключения героя.

cclxxxiii На рубеже Х–ХI вв. создан другой крупнейший памятник — «Макура но соси» («Записки у изголовья») Сэй Сёнагон, первое по времени произве дение в жанре дзуйхицу (эссе).

В ХI в. завершился расцвет культуры придворной аристократии;

в про зе снова стал заметнее фольклорный элемент.

Классическим жанром японской поэзии считаются стихи в стиле «ва ка» («японский стих»), называемые также танка («короткий стих»), которые состояли из пяти строк и содержали 31 слог (5—7—5—7—7). Термин «вака»

возник во времена эпохи Хэйан — им обозначали «высокую» поэзию на японском языке (ранее известную как ямато-но-ута). Поэзия вака пользова лась особым покровительством императорского двора: в частности, при дво ре устраивались специальные поэтические состязания (ута-авасэ), а лучшие стихи объединялись в императорские сборники. Сжатость размера танка вы нуждала поэтов прибегать к иносказанию как форме расширения заключен ного в строфах смысла — литературному приему, который с того времени стал характерной чертой японской литературы.

В 759 г. появилась первая поэтическая антология «Манъёсю» («Сбор ник мириад листьев»), включившая 4500 фольклорных и авторских (около 500 авторов) разнообразных по жанру и тематике стихотворений. Крупней шие поэты антологии — Какиномото-но Хитомаро (конец VII — начало VIII в.), Ямабэ Акахито (VIII в.), Яманоуэ Окура (659–733), Отомо Якамоти (718– 785). В авторской поэзии преобладал жанр танка.

В 905 г. закончено составление антологии японской поэзии «Ко кин(вака)сю» («Собрание старых и новых японских песен» — 20 книг, свы ше 1100 стихотворений). Стихи антологии классифицировались по тематиче скому признаку: «Весна», «Лето», «Осень», «Зима», «Любовь», «Разлука», «Путешествия» и т. д. Самый распространенный жанр — танка. В предисло вии к «Кокин(вака)сю» Ки-но Цураюки предпринял первый опыт теоретиче ского осмысления японской поэзии.

В поэзии раннего средневековья прослеживаются две тенденции: со ставление многочисленных сборников и канонизация формы.

В 951 г. при дворе было создано Вакадокоро (Ведомство японской по эзии), целью которого было собирать лучшие стихи тогдашних поэтов и сво дить их в антологии. Для каждой официальной (императорской) антологии назначалась коллегия из мастеров и знатоков поэзии.

Возвышение местной военной аристократии в качестве правящего класса привело к тому, что в течение 150 лет, начиная с конца XII в., особен но популярными стали сказания о войне. Эти полтораста лет дали значитель ное количество известных исторических романов, в которых в роли главных героев изнеженных придворных кавалеров сменили доблестные самураи.

cclxxxiv Упадок власти императора и его двора, а также разрушительная череда ожес точенных войн того времени привели к появлению в этих произведениях тра гических тональностей, подчеркивавших превратности человеческой судьбы.

В литературе наметился новый жанр: военно-феодальная эпопея гунки.

Насчитывается пять известных произведений жанра гунки. Четыре из них относятся к ХIII в. и посвящены перипетиям борьбы за власть между фео дальными домами Тайра и Минамото: «Сказание о годах Хогэн», «Сказание о годах Хэйдзи», «Повесть о расцвете и падении домов Минамото и Тайра» и «Повесть о доме Тайра»;

пятое — «Повесть о великом мире» — относится к концу ХIV в. и описывает войну между сторонниками императорского и сё гунского правления.

Параллельно гунки развивается жанр дзуйхицу. Крупнейшие авторы — Камо-но Тёмэй (1153–1216) и Ёсида Кэнко (1283–1352). Их произведения продолжали и завершали хэйанскую культурную традицию. С литературой придворной аристократии их объединяли высокая языковая культура, внима ние к эстетическому идеалу (особенно в «Записках от скуки» Ёсида Кэнко, 1330) и, главное, идеализация старины. В них выражена буддийская идея не постоянства сущего, особенно в «Записках отшельника» (1212) Камо-но Тё мэй, где она связана с проповедью отшельничества.

Хэйанскую традицию продолжает и дневниковая литература. По худо жественному уровню она уступает раннесредневековой, но интересна в исто рико-культурном и жанровом отношениях.

Продолжали создаваться сборники сэцува — популярных рассказов (религиозного, исторического и бытового характера), преданий, сказок и анекдотов, частично повторяющих линию «Кондзяку-моногатари».

С ХIII в. появляются произведения буддийской житийной литературы (жизнеописания буддийских проповедников) на разговорном языке. Они на сыщены рассказами о путешествиях в иные миры, о встречах с мифическими существами, о чудесных деяниях. В поэзии получает распространение и жанр имаё ута («песни на современный лад») — восьмистишия с чередованием слогов 7–5–7–5–7–5–7–5 и цезурой после 4-й строфы.

В ХIII–ХIV вв. появилось огромное число стихотворных собраний:

официальных антологий (лучшая из них — «Синкокинсю»), сборников от дельных поэтов, записей поэтических турниров, собраний лучших образцов поэзии прошлого по типу «по одному стихотворению от ста поэтов».

Период расцвета драматургии и поэзии рэнга отмечен наибольшим влиянием учения секты дзэн. В литературе наряду с мотивами иллюзорности земных благ находит отражение дзэнская концепция сатори («мгновенного постижения истины, озарения»).

cclxxxv Жанр рэнга произошел из стихотворной игры: один из участников дек ламировал начальное трехстишие-экспромт, второй дополнял его концовкой, третий «надстраивал» над нею свое начало, которое служило четвертому за чином для его двустишия, и т. д. — все это с использованием тем, системы образов и поэтических намеков одного участника игры другим. Количество стихов в одном рэнга не лимитировалось и достигало 50, 100, 500, а затем 1000 и более. Впервые такие стихотворные цепочки были включены в анто логии ХII в.;

в ХIV в. увлечение рэнга стало повсеместным.

В ХVI в. вместе с повышением роли городов в экономике Японии на чала развиваться и городская литература.

С открытием Японии европейцами (1542) и активизацией миссионер ской деятельности католиков на японский язык стали переводиться отрывки из сочинений Гомера, Аристотеля, Цезаря, Цицерона и других античных ав торов. Особое значение имел перевод басен Эзопа (1593).

Успехи книгопечатания в начале ХVII в. способствовали распростра нению грамотности. Новый расцвет японской литературы относится к годам Гэнроку (1688–1703) — золотому веку культуры позднего средневековья — и связан с именем новеллиста Ихара Сайкаку (1642–1693), зачинателя трех основных направлений в этом жанре: косёкумоно (новеллы о любви и лю бовных похождениях), букэмоно (новеллы из жизни самураев) и тёнинмоно (новеллы из жизни горожан, целью которых было накопление денег). Напи санные разговорным языком, новеллы Ихара Сайкаку пользовались успехом у горожан.

В поэзии к началу ХVII в. господствующим стал жанр хайку (хокку), также известный как хайкай, хайкай-но рэнга. Хайку – это 17 слоговой стих (5—7—5), допускавший более разговорный стиль и потому считавшийся бо лее «легкомысленными» по сравнению с «серьезной» поэзией вака. Однако такие стихи были куда ближе к народу и получили в результате самое широ кое распространение и признание. Вскоре появились мастера поэзии хайку, которые почитались не меньше, чем мастера поэзии вака. Существовало школы хайку: Тэймон (основатель — Мацунага Тэйтоку, 1571–1653), Дан рин (основатель — Нисияма Соин, 1605–1686) и Сёфу (во главе с Мацуо Ба сё, 1644–1694).

Наиболее признанными поэтами, творившими в жанре хайку, считают ся Нисияма Сёин (1605—82), Ихара Сайкаку (1642—93), Уэдзима Оницу ра (1661—1738), а также Кониси Райдзан, Икэниси Гонсуй, Ямагути Со доо и многие другие. Но наиболее известным мастером хайку считается ве ликий Мацуо Басё (1644—94), поэт мировой величины, разработавший фор мальные и эстетические принципы жанра.

cclxxxvi В ХVIII в. последователи Мацуо Басё разделились на несколько школ;

наибольшей популярностью пользовалась Тэммэй хайкай. Ее родоначаль ник — поэт и художник Ёса Бусон (1716–1783). Новый этап в развитии жан ра открыл Кобаяси Исса (1763–1827), который ввел в хайку просторечную и диалектную лексику, демократизировал их тематику.

В период Эдо большую популярность получают так называемые отоги дзоси — легенды, притчи и рассказы, которые возникли ещё в XIV—XV вв. в устной форме и как анонимные произведения. С XVII в. отоги-дзоси стали издавать ксилографическим способом, часто с иллюстрациями. Записывались такие рассказы каной, поэтому были доступным весьма широким слоям на селения, в том числе и низам, поэтому пользовались широкой популярно стью. В тот же период появляется авторская проза, на которую повлияли ото ги-дзоси. Очень долгое время главным жанром таких рассказов были забав ные истории из обычной жизни (гэсаку), которые в свою очередь подразде лялись на несколько поджанров. Например, сярэбон – «остроумные расска зы», бывшие циничными и долженствующие развлекать «почтенную публи ку», а также «ниндзсобон» - рассказы о дамах из «весёлых кварталов» и их поклонниках, весьма сентиментальные и весьма правдивые.

Романы Такидзава Бакин пользовались огромным успехом и оказали влияние на целое поколение литераторов. Его самый популярный роман — «История восьми псов» (1814);

герои романа, полулюди-полупсы, символи зируют 8 конфуцианских добродетелей: гуманность, долг, вежливость, муд рость, преданность, честность, почитание родителей и служение старшим.

Начало жанру коккэйбон («забавные книжки») положил Дзиппэнся Икку (1765–1831) повестью «На своих двоих по Токайдоскому тракту»

(1802–1822). Повесть Дзиппэнся Икку — первое в японской литературе про изведение, сознательно противопоставленное авторитету «высокой» литера туры.

В 30–40-е гг. ХIХ в. получил распространение сентиментальный роман ниндзёбон («книги о человеческих чувствах»). Родоначальник жанра Тамэ нага Сюнсуй (1789–1843) находил героев для своих романов среди молодых людей из низших слоев городского населения и строил интригу на любовном треугольнике. Попытки психологического анализа в романах ниндзёбон во многом определяли их успех у читателей нового времени.

После падения сёгуната Токугава в японской литературе произошёл коренной перелом, т.к. на внутренний рынок хлынули произведения запад ных литераторов, которые быстро завоевали популярность и стали оказывать влияние на умы современных писателей. В некоторых случаях эффект был ободряющим, иногда — разочаровывающим. Начался период лихорадочного литературного развития и экспериментов. Японская литература обогащалась cclxxxvii различными направлениями западной мысли, такими как либерализм, идеа лизм, романтизм. Японские писатели обратились к стилю западной новеллы, и в литературе того этапа сосуществовали разнообразные течения и направ ления заимствованных на Западе идей.

Начало литературной реформе положил трактат Цубоути Сёё (1859– 1935) «Сущность романа» (1885). Роман Футабатэя Симэя «Плывущее об лако» (1889) положил начало развитию критического реализма в Японии. По свидетельству самого писателя, знатока русской литературы, его роман был написан под влиянием Ф. М. Достоевского и И. А. Гончарова.

В конце столетия написаны произведения выдающихся прозаиков Мо ри Огай и Нацумэ Сосэки, которые пользуются большой популярностью и сегодня. Большая часть западной художественной литературы была переве дена на японский язык, и великие писатели Запада — от Шекспира, Гёте, Толстого и до мастеров современной литературы, — наверное, так же хоро шо известны в Японии, как и в собственных странах.

Несмотря на воздействие западной литературы, популярны и традици онно японские художественные формы. Многие поэты, как профессионалы, так и любители, используют сегодня стили танка и хайку с тем же мастерст вом и эмоциональностью, что и придворные аристократы прошлого. Япон ские газеты регулярно публикуют колонку танка и хайку поэтов-любителей.

После войны западные читатели познакомились с большим количест вом произведений японских авторов. Современные произведения, наиболее часто читаемые на английском и других языках, включают «Кикё» («Воз вращение домой») Осараги Дзиро, «Кинкакудзи» («Храм Золотого павильо на») Мисима Юкио и «Тадэ куу муси» («Кто-то предпочитает и крапиву») Танидзаки Дзюнъитиро. Также широко популярны «Сказание о Гэндзи» и другие переводы японской классики.

В 1968 г. японскому писателю Кавабата Ясунари (1899–1972) была присуждена Нобелевская премия за успехи в области литературы. Кавабата широко известен за рубежом многочисленными переводами своих произве дений, включая такие, как «Снежная страна», «Тысяча журавликов» и «Кио то». Его стиль отличается стремлением к красоте, необычайным лиризмом и обостренной чувствительностью.

В 1994 г. Нобелевская премия по литературе была присуждена Оэ Кэндзабуро.

Японская литература в России. Причины популярности японской ли тературы кажутся на первый взгляд столь же загадочными, как сама Япония и ее литература, повествующая о любовании первым снегом, о прыгающих в пруд лягушках и сожженных древних храмах. И попытки проанализировать cclxxxviii их уводят нас скорее в область культурологических сопоставлений, чем в об ласть непосредственного филологического анализа.

Не углубляясь в хорошо изученную историю первых контактов между Россией и Японией (использование потерпевшего кораблекрушения японца Дэмбэя в 1705 году для обучения русских японскому языку в основанной то гда же японской школе, пребывание в Японии И.А.Гончарова, описание страны Головниным в книге «Приключениях капитана флота В. Головнина в плену у японцев в 1811, 1812, 1813 годах», изданной в 1816 году, учреждение кафедры японского языка в Санкт-Петербургском университете в 1989 году и т.д.), выделим три периода интереса к Японии и ее литературе, приходящие ся на прошлый век.

Первый период, как ни парадоксально, пришелся на годы после русско японской войны. Вместе с волной шовинизма в российском обществе пробу дился интерес к стране, неожиданно показавшей в военных действиях такие блистательные результаты. В журналах «Нива» и «Русское богатство» пуб ликовались первые страноведческие статьи и переводы японской литературы.

На первые десятилетия прошлого века приходится начало деятельности ведущих российских японоведов – Н.А.Невского (1892--1938) и Н.И.Конрада (1891--1970). Невский, побывавший в Японии в 1912-1925 гг. и позже препо дававший в Ленинградском университете, оставил первые фундаментальные работы в области японского языкознания, а также этнографии и этнологии.

Конрад, кроме переводов японской классики и статей по истории японской литературы, воспитал целое поколение русских японистов.

Второй период интереса к японской литературе приходится на 1960 1970-е годы. Именно в эти годы были переведены Абэ Кобо, Акутагава Рю носкэ, Оэ Кэндзабуро, Кавабата Ясунари, Иноуэ Ясуси и др. И так же, как в первый период «катализатором» интереса к литературе был «внелитератур ный» факт - поражение в русско-японской войне, - так и здесь уместно вспомнить не собственно литературные факторы. Рецепция японской литера туры во многом уже была подготовлена японским кинематографом (культур ную «экспансию» сразу по двум фронтам – литературному и кинематографи ческому – мы наблюдаем и в наши дни, когда самыми знаковыми японскими именами стали имена писателя Мураками Харуки и актера и режиссера Ки тано Такэси), а именно успехом Куросава Акира. Можно предположить, что на активные переводы японских авторов идеологические власти смотрели то гда довольно терпимо по двум причинам.

Во-первых, японские авторы по собственной воле много и охотно при знавались во влиянии на них русской классики (лестен был и тот факт, что японская литература нового времени – после Реставрации Мэйдзи – вообще возникла во многом под влиянием переводов Толстого, Тургенева, Пушкина, cclxxxix Гоголя и др.). Во-вторых, близок властям был и социальный пафос японских авторов – антибуржуазный, симпатизирующий русскому революционному движению у Акутагава, левый и нонконформистский по отношению к капи талистическому обществу у Оэ и отчасти Абэ. Эти факторы, конечно, не должны было автоматически обеспечивать внимательное восприятие япон ской литературы со стороны неодураченных читателей.

Японская литература вполне могла бы занять ту же, достаточно пыль ную, нишу, что и переводы из прокоммунистически настроенных и дружест венных Советскому союзу вьетнамских, африканских и прочих авторов. Од нако рецепция новой японской литературы состоялась, а ее восприятие в ин теллектуальной, в том числе и в нонконформистски настроенной среде, ока залось очень плодотворным. Объясняется этот успех не только тем, что пере водили первоклассных авторов, но и своеобразным сплавом экзотического и общезначимого, что отличает новую японскую литературу. Советские власти относились к изданию японских авторов, кажется, равнодушно снисходительно, зато нонконформистская интеллигенция нашла в творчестве послевоенных японских авторов аналоги собственным настроениям.

Напряженный психологизм и интимная доверительность Кавабата, Оэ или Абэ воспринималась цензурой и иными идеологическими контролерами как признак «художественной ценности» текста. Однако для советского чи тателя именно эта сосредоточенная интимность и подспудный или открыто описанный трагизм одиночества оказались подлинным открытием, причем это открытие помогало решить сугубо советские психологические проблемы.

Интеллектуалы побежденной Японии и интеллигенты в победившем СССР оказались в сходном положении: традиционная культура воспринима лась как развалины, ее восприятие стало проблемой;

героические идеалы дискредитированы, и на развалинах нужно заново выстраивать, заново обре тать важнейшие жизненные смыслы. Для такого строительства и японским, и советским интеллектуалам необходимо было новое осмысление личности – личности одинокой, растерянной, ищущей понимание во враждебном мире.

Это породило интимный тон многих японских произведений, вызывающий сочувственное отношение у российских читателей.

Если в произведениях писателей нашего времени, повествующих о космополитических реалиях нынешней Японии, граница между националь ным и общедоступным проходит внутри самого произведения, достаточно условна и размыта, если вообще есть, то среди переводившихся в 60--70-е ав торов были те, кто с точки зрения официальной советской критики «отвечал»

за сугубо национальное, и те, кто развивал космополитический дискурс.

Так, Кавабата (начинавший, кстати, под влиянием европейского модер низма – он активно сотрудничал с японскими неосенсуалистами, а его «Кри ccxc сталлическая фантазия» 1930 года написана в стилистике «потока сознания») полностью национален. Его книги полны полюбившейся русскому читателю японской экзотики («путь чая» в «Тысяче журавлей», описание игры на му зыкальном инструменте биве в «Шуме гор» и т.д.). К полюсу «космополи тов» относится Абэ, который переносил на японский материал – достаточно условный, если вспомнить ту же яму из «Женщины в песках» - идеи фран цузского экзистенциализма. В этом, возможно, еще одна причина популярно сти японцев у русских читателей того времени – познакомиться с модными европейскими идеями было зачастую трудно по первоисточникам. Акутагава находится где-то посредине между этими двумя полюсами – он с равным ус пехом делал «римейки» как средневековых японских легенд, так и «Шинели»

Гоголя.

В те же годы активно переводились японская поэзия и японский фольклор. Над этими переводами работали тогда лучшие отечественные япо нисты, - вспомним хотя бы блистательные переводы Веры Марковой, - не за гнанные к тому же, в отличие от сегодняшней практики, издателями в жест кие временные рамки. Забегая вперед, скажу, что процесс этот в дальнейшем замедлился, - сначала из-за общего состояния книжного рынка и экономиче ских факторов, а потом из-за популярности именно японской прозы. Сказки и поэзия в 1990-е переводились мало.

Правда, буквально в последние годы ситуация изменилась: вышло сра зу два сборника японских «кайданов» (рассказов о привидениях и прочей не чисти), публикуются сказки (в частности, в серии «Золотой фонд японской литературы») и новые переводы поэзии (сборник современной японской по эзии «Странный ветер» 2003 года и «Японская поэзия Серебряного века:

Танка, Хайку, Киндайси» в переводе А. Долина в 2004 году).

Однако всенародная любовь к японской поэзии зародилась уже тогда, в 60-70-е годы, чтобы в наши годы оформиться в особое направление русской поэзии (см. «российский альманах поэзии хайку» «Тритон», печатающий русских поэтов, работающих в этой технике, переводы с японского и иссле дования о западной поэзии хайку, или недавно появившийся «альманах по эзии хайку» «Хайкумена») и принять такие формы массового интереса, как специальные сайты в Интернете для любителей попрактиковаться в сочине нии танка и хайку, конкурс газеты «Аргументы и факты» на лучшее подра жание японской поэзии и т.д. Впрочем, явление это не специфическое для России, поскольку международная субкультура хайку – большое и уже дав нее явление. В наши дни в литературоведении уже существуют первые ис следования этого специфического явления.

Третий, самый плодотворный период увлечения японской литературой начался в начале 90-х и продолжается по сей день. Не будем говорить о таких внелитературных факторах, во многом подготовивших этот интерес, как по ccxci пулярность японских единоборств в перестроечные годы, увлечение дзэн буддизмом среди интеллектуалов, японский кинематограф, японская мода, японские мультфильмы анимэ, комиксы манга и японская кухня: во-первых, все это происходит буквально на наших глазах, во-вторых, пришло это к нам во многом не из самой Японии, а в обход, через Европу и Америку. Так, дав но прошедшее в Европе и Америке увлечение дзэном пришло к нам именно оттуда, в виде переведенных с английского книг Судзуки, как и японские рестораны, в меню которых упорно значатся американизированные суши и сашими вместо суси и сасими в принятой в нашей японистике системе транс крибирования.

Новый всплеск интереса к японской литературе на этот раз подготови ли книги Мисима Юкио, переведенные Григорием Чхартишвили. Эстетика этого автора – страстное увлечение всем западным в начале его творчества, не менее страстное, доходящее до ксенофобии, увлечение всем националь ным в конце, и его экстравагантная кончина посредством архаичного сэппуку (то, что обычно называется харакири), а также его необычная эстетическая система, главными компонентами в которой выступали Красота и Смерть – необычна даже для самих японцев, но российский читатель, и так ждавший, видимо, от японцев всяческих странностей, принял его весьма увлеченно.

По материалам журнала «Япония сегодня» www.japantoday.ru Мировая художественная культура: Учеб. Пособие.

/Колл. авт.: Б.А. Эренгросс, В.Р. Арсеньев, Н.Н. Воробьев и др.;

Под. ред. Б.А.

Эренгросс/ - М.: Высшая школа, 2001. - 767 с.

5.2. Мифы и сказки Японии. Мифологические существа.

5.2.1. Мифология.

Основные мифы древней Японии собраны в двух национальных эпосах:

«Кодзики» («Записи о деяниях древности»), составленном в 712 г., и «Нихонги» `(), или «Нихонсёки» («Анналы Японии»), относящемся к 720 г. Оба эпоса были составлены по повелению правителей рода Ямато, утвердившихся во власти в VII в.

ccxcii Наиболее известным является эпос «Кодзики». Он состоит из трех час тей, или свитков. Мифы первого свитка представляют собой записанные уст ные народные предания о появлении первых богов на небесах и о сотворении ими Земли. Эти мифы относятся к самому раннему периоду истории Японии, называемому эрой богов. Мифы второго и третьего свитков посвящены ге роическим деяниям небесных потомков на Земле. За этими деяниями уже угадываются реальные эпизоды истории древней Японии.

Мифологические сюжеты имеются также в других древних манускрип тах, например в «Кого сюи» («Отрывки из древних историй», 807 г.), соб ранных кланом Имбэ, в манускрипте «Фудоки» («Записи обычаев и земель»), много таких сюжетов содержит летопись провинции Идзумо — «Идзумо-но куни фудоки» (733 г.). Есть мифологические сюжеты в «Сёку нихонги»

(«Продолжение хроники Японии», 797 г.).

Цукиока Ёситоси. Гравюра XVIIIв. (Сюжет из «Кодзики») Поединок между Яматотакэру и Каваками.

Частично сюжеты древних японских мифов встречаются в антологии древней японской поэзии «Манъёсю» (VIII в.) и в религиозных придворных песнопениях норито, собранных в манускрипте «Энги сики» («Правила по ведения эры Энги», X в.).

Мифы, собранные в эпосах «Кодзики» и «Нихонги», распадаются тема тически на три больших цикла. Первый цикл содержит мифы о Такамагахара (Равнина Высокого Неба), на которой появились первые боги. Второй цикл мифов связан с событиями, которые происходили в стране Идзумо (Идзумо древнее название местности, ныне расположенной в восточной части пре ccxciii фектуры Симанэ в центральной Японии). В эту страну был за свои провинно сти изгнан с Небес бог Сусаноо. И наконец, третий цикл мифов связан со страной Цукуси (современный Кюсю). Именно сюда спустился с Небес бог Ниниги, чтобы взять на себя управление Японией. Некоторые исследователи объединяют первый и третий циклы мифов в общий цикл, посвященный стране Ямато.

Героями мифов в этих свитках выступают боги - ками (также есть слово «микото»/, присоединяемое к именам богов, например - богиня Идзанами). Одни ками действуют и говорят подобно людям, другие же олицетворяют абстрактные, умозрительные представления. Высшую кате горию ками представляют собой небесные ками, среди которых, в свою оче редь, выделяются «особые небесные» ками, ниже их стоят земные ками, обычно привязанные к определённой местности;

и ещё ниже - ками-духи, проявлением существования которых служат предметы и явления природы.

В японской мифологии нет единого творца - зачинателя мироздания, демиурга. Всё начинается не с хаоса, а с самопроизвольного установления самого первоначального и элементарного порядка, одновременного появле нию богов-ками.

Первых ками трое: Амэ-но Минакануси, Такамимусуби и Камимусуби.

В отличие от последующих поколений богов, являющихся парами, они не имеют пола и каких-либо внешних признаков. За этой троицей появляются ещё четыре ками-одиночки. Они уже менее абстрактны и связаны с теми или иными природными объектами. Двое из них были рождены в лоне земли, ко торую можно отождествить с Японией (поэтическое наименование Японии в мифах - Асихара-но Накацукуни, «тростниковая равнина - срединная стра на»). Следом рождаются бог, навечно утвердившийся на земле, и бог обиль ных облаков над равнинами - последние боги-одиночки. Бог всплывающей грязи и его младшая сестра, богиня осаждающегося песка, открывают список богов, являющихся парами.

Завершение космогонического процесса приходится на долю пятой пары этих богов – Ид занаки (позднее его имя стали произносить как «Идзанаги») и Идзанами, повествование о кото рых занимает одно из центральных мест в первом цикле мифов, наряду с мифами о Аматэрасу и Су саноо. Ко времени появления Идзанаги и Идзана ми «земля еще не вышла из младенчества» и носи лась по морским волнам, поэтому высшие небес ные боги поручают этим богам обратить жидкую землю в твердь и вручают Священное Драгоценное ccxciv копье. Капля, сорвавшаяся с кончика этого копья, сгустившись, образовала остров Оногоро, на который Идзанаги и Идзанами спустились с Небес и по ложили начало жизни на Земле. Они создали восемь островов, составивших территорию Японии. Когда Идзанами ушла в мир иной, Идзанаги попытался выручить ее из Страны тьмы, но потерпел неудачу. Очищаясь от скверны Страны тьмы в водах реки Татибана, он создал трех главных божеств япон ской мифологии. Из омовения его левого глаза возникла богиня солнца Ама тэрасу ( ), почитаемая как главное синтоистское божество, из омо вения правого глаза — бог луны Цукиёми, а из омовения носа — бог стихии и бури Сусаноо.

Как старшая из троих детей, рожденных Идзанаги, Аматэрасу получает в свое владение Равнину Высокого Неба.

Важное место в мифах, связанных с Аматэрасу, занимают ее спор с братом, богом ветра и грома — Сусаноо-но Микото и сокрытие в Небесном гроте.

Сусаноо, изгнанный Идзанаги из Равнины Высокого Неба, напоследок совершает во владениях Аматэрасу ряд проступков, считавшихся в древней Японии тяжелейшими прегрешениями: разрушает оросительные сооружения на полях, возделанных Аматэрасу, оскверняет ее покои, сдирает шкуру с жи вой лошади и до смерти пугает небесных ткачих, вместе с которыми Аматэ расу занимается ткачеством.

Огорченная и разгневанная, богиня укрывается в гроте, оставляя Все ленную во тьме. Боги решают хитростью выманить Аматэрасу, чтобы снова вернуть миру свет и порядок. Для этого небесный кузнец Амацумара и боги ня Исикоридомэ изготавливают священное зеркало — Ята, на ветви священ ного дерева сакаки вешается магическое ожерелье из резных яшм — Магата ма, голубые и белые одежды, приносят «долгопоющих птиц» — петухов, чей крик возвещает наступление утра, и в довершение всего богиня Амэ-но уд зумэ пляшет священный танец кагура на перевернутом чане, распустив за вязки своей одежды, чем вызывает громовой хохот богов.

Удивленная таким весельем, Аматэрасу выглядывает из грота, и Амэ но тадзикарао («бог-силач») за руку вытаскивает ее наружу.

Сусаноо в наказание был изгнан с Небес в страну Идзумо, где сразился с восьмиголовым змеем, победил его и извлек из хвоста священный меч Ку санаги.

Во втором цикле мифов, связанном со страной Идзумо, рассказывается о потомке Сусаноо — земном боге Окунинуси, правившем этой страной.

Сначала он боролся за сохранение власти со своими братьями, а затем — с богиней Аматэрасу, задумавшей послать в Идзумо небесного наместника.

ccxcv Эта борьба закончилась тем, что Окунинуси согласился в конце концов при нять небесного наместника.

Третий цикл мифов посвящен сошествию с Небес на Землю в страну Цукуси внука богини Аматэрасу бога Ниниги. Перед этим Аматэрасу вручи ла Ниниги три священные реликвии Небес — яшмовые подвески Магатама, зеркало Ята и меч Кусанаги, которые стали почитаться на Земле как священ ные реликвии религии синто и как регалии императорской власти. Однако первый небесный наместник на Земле не прославился какими-либо героиче скими делами, напротив, он даже навлек на себя проклятье бога Оямацуми, из-за которого срок жизни небесных наместников на Земле стал ограничи ваться продолжительностью жизни обычных смертных.

Мифом о Ниниги завершается первый свиток эпоса «Кодзики». Мифы второго и третьего свитков этого эпоса повествуют уже о земных делах не бесных наместников в Японии. Среди них выделяются мифы о Дзимму и Дзингу. Под каждым из них уже имеются определенные исторические обос нования.

Дзимму Тэнно, первый император Японии. Утагава Ёситоси Дзимму, который, согласно мифам, был праправнуком Ниниги, совер шил поход из Цукуси в Ямато (нынешняя префектура Нара). Его имя откры вает длинный перечень правителей Японии эры богов, у него впервые появ ляются даты правления: 660–585 гг. до н.э. Дзимму считается первым импе ратором Японии. С вычисленным впоследствии днем его восшествия на пре стол был связан один из самых известных праздничных дней Японии — День основания империи (Кигэнсэцу ). Он был отменен во время оккупа ции страны после второй мировой войны, но вновь восстановлен в 1966 г. как День основания государства (Кэнкоку кинэнби ). Миф, посвя щенный императрице Дзингу, рассказывает о ее завоевательном походе в Ко рею, который она совершила по повелению богов.

ccxcvi Японские мифы во многом чрезвычайно самобытны и оригинальны. В них, например, отсутствует сюжет о появлении человека на Земле. Людьми, согласно мифам, стали потомки божеств, спустившихся с Небес на Землю.

Характерной особенностью японской мифологии является широкое отраже ние в ней веры древних японцев в магию. Исследователи отмечают, что японские мифы больше похожи на смесь различных суеверий, чем на связ ную сюжетную систему. Подробное описание магических обрядов приводит ся в мифе о бегстве Идзанаги из подземного царства, содержащем распро странённый в фольклоре многих народов мотив задержания погони посред ством бросания различных предметов («магическое бегство»), и в мифе о со крытии солнечной богини Аматэрасу в грот, где самым главным в магиче ском ритуале является танец богини Амэ-но удзумэ. Мифы Японии знакомят нас с фундаментальными понятиями и ценностями синтоизма — древней на циональной религии японцев. Они позволяют нам глубже и конкретнее по нять психологию японского народа, более отчетливо составить представле ние о мотивации поведения японцев, их нравственных и духовных ценностях.


Не следует, однако, забывать, что мифы древней Японии являются также органической составной частью устного творчества народов далекой доисторической эпохи, многое заимствуют из этого творчества в отношении мифологических героев и сюжетов, прежде всего это относится к народам, населявшим Тихоокеанское побережье Азии и близлежащие океанские ост рова. Поэтому в содержании японских мифов отразились не только и не столько национальные черты древних японцев, сколько мышление и поведе ние народов той доисторической эпохи.

ccxcvii Богиня Аматэрасу. Рисунок. Кацусика Хокусай Отрывок из «Кодзики», повествующий о сокрытии богини Аматэ расу в Небесном Гроте («Кодзики», свиток 1, глава 12, перевод Е.М.Пинтус).

И вот тогда Великая Священная Богиня Аматэрасу оо-ми-ками, увидев [это], испугалась и, отворив дверь Амэ-но-ивая - Небесного Скалистого Грота, укрылась [в нем]. Тут вся Равнина Высокого Неба погрузилась во тьму, в Тростниковой Равнине-Серединной Стран) повсюду темень стала.

Из-за этого вечная ночь наступила. Тут голоса множества злых богов, как летние мухи [жужжанием] все наполнили, всюду беды произошли.

Тогда восемьсот мириад богов собралось-сошлось у Амэ-но-ясу-но кава - Небесной Спокойной Реки, сыну бога Така-ми-мусуби но ками Омоиканэ-но ками - Богу Размышляющему наказал размышлять, собрали долгопоющих птиц из Вечного Царства заставили петь, добыли небесную крепкую скалу с верхнего течение Амэ-но-ясу-но кава - Небесной Спокойной Реки, добыли железо и небесной рудной горы, нашли небесного кузнеца [по имени] Амацу мара Исикоридомэ-но микото - Богине-Литейщице наказали изготовит зер кало, Тама-но-я-но микото - Богу-Предку Гранильщиков наказал изготовить длинную нить со множеством [нанизанных] магатам призвали Амэ-но коянэ-но микото - Бога Возносящего и Футодамано микото - Бога Прино сящего и заставили [их] у оленя-самца " небесной горы Кагуяма вывернуть лопатку, взять небесное дерево Хахака с небесной горы Кагуяма и исполнить гадание. Густоветвистые деревья Масакаки с небесной горы Кагуяма, выко пав с корнями, к верхним веткам прикрепили длинные нити со множеством магатама, на средние ветки навесили большущее зеркало, к нижним веткам подвесили белые, голубые лоскуты нигитэ, и все эти различные вещи бог Футодама-но микото благоговейно, для преподношения [богине Аматэрасу], держал, а бог Амэ-но коянэ-но микото сильное молитвословие благоговейно вознес, а Амэ-но-тадзикара-о-но микото - Небесный Бог-Муж Могучих Рук у двери [грота] притаился, а Амэ-но-удзумэ-но микото - Небесная Богиня От важная, рукава подвязав лозой, с небесной горы Кагуяма, из небесной лозы Сасаки сетку кадзура сделав, листья Саса с небесной горы Кагуяма пучками связав, пустой котел у двери Небесного Скалистого Грота опрокинув, нога ми [по нему] с грохотом колотя, в священную одержимость пришла" и, гру ди вывалив, шнурки юбки до тайного места распустила. Тут Равнина Высо кого Неба ходуном заходила - все восемьсот мириад богов разразились хохо том. Тогда Великая Священная Богиня Аматэрасу-но оо-ми-ками, странным это сочтя, дверь Небесного Скалистого Грота чуть приоткрыла и молвила изнутри: "Я сокрыться изволила, из-за этого Равнина Высокого Неба вся по грузилась во тьму, да, я думаю, и Тростниковая Равнина-Серединная Страна ccxcviii тоже вся во тьме. С какой же стати Амэ-но удзумэ потешает [вас], да и все восемьсот мириад богов хохочут?" - так молвила. Тогда Амэ-но-удзумэ сказала: "Есть высокое божество, превосходит тебя - богиню. Вот [мы] и веселимся-потешаемся", - так сказала. А пока так говорила, боги Амэ-но коянэ-но микото и Футодама-но микото, то зеркало принеся, Великой Свя щенной Богине Аматэрасу оо-ми-ками [его] показали, и тогда Великая Свя щенная Богиня Аматэрасу оо-ми-ками еще больше в удивление пришла, по степенно из двери вышла-выглянула, и тут тот бог Амэ-но тадзикара-о-но микото, что у двери [грота] притаился, взял ее за священные руки и выта щил [наружу], а бог Футодама-но микото тут-то веревку-заграждение по зади нее и протянул, и сказал: "Отныне возвращаться туда не изволь", - так сказал. И вот, когда Великая Священная Богиня Аматэрасу-но оо-ми-ками выйти [из грота] изволила, тут и Равнина Высокого Неба, и Тростниковая Равнина-Серединная Страна, сами собой, озарились светом.Тут восемьсот мириад богов, посовещавшись, бога Хая-Сусано-о-но микото заставили ты сячу столов заполнить [искупительными дарами], а еще [ему] бороду обре зали, ногти на руках и на ногах заставили сорвать, и [с Равнины Высокого Неба] изгнали [его] божественным изгнанием.

5.2.2. Сказки Японии. Мифологические существа.

Сказки. Слово «сказка» на японский язык переводится как «мукаси банаси», что буквально означает «рассказ старины».

На протяжении веков в каждой области, городе, местечке или деревне формировалось свое собственное представление о сказке, ее сюжете и пер сонажах. Сказки каждой префектуры Японии — это своеобразный фольк лорный мир со своими законами и канонами. И потому сказки Осаки, брыз жущие задором и лукавством, никогда не спутать с утонченно романтическими сказками Киото, а простодушные сказки южных островов Рюкю — с суровыми и строгими сказками северного острова Хоккайдо.

Это, однако, не означало, что все сказки существовали лишь в рамках одной местности. Наиболее живучи и устойчивы так называемые великие сказки. Они известны всем. Без этих сказок немыслимо детство ни одного ребенка, на их морали воспитано не одно поколение японцев. А такие из них, как «Момотаро», «Воробей Резаный Язычок», «Гора Катикати», «Дед ccxcix Ханасака» и «Ури-химэ и Аманодзяку», по праву вошли в мировую сокро вищницу сказок.

Японские сказки разнообразны не только по форме бытования и вос приятия, но и по жанрам. Сказки о глупцах, недотепах, хитрецах и обман щиках объединяются, как правило, в жанр вараи-банаси ( «смешные сказки»). К жанру обакэ-банаси («рассказы об оборотнях») отно сятся все страшные сказки: о привидениях, таинственных исчезновениях, о ночных происшествиях на горной дороге или в заброшенном храме. Жанр фусиги-банаси ( «о том, что необычно») включает повествования о различных чудесах — добрых и не очень, но всегда поражающих своей оригинальностью и эмоциональной глубиной. Ряд сказок объединен в жанр тиэ-но ару ханаси ( «о том, что умно»). Это своего рода ди дактические сказки-притчи, нередко с прозрачно выраженной моралью. По своему содержанию они очень близки сказкам, относящимся к жанру добу цу-но ханаси ( «рассказы о животных»). В дидактических япон ских сказках наиболее часто многочисленные перипетии происходят имен но с животными.

Можно выделить и тонари-но дзисан-но ханаси ( «рассказы о соседях»). Разнообразные по сюжету и социальной направлен ности, сказки о соседях представляют собой комплекс бытовых повествова ний, порой перерастающих в народные новеллы.

Популярны в Японии и всевозможные сказки-шутки, известные под названием кэйсики-банаси ( дословно — «сказки только по виду»), например так называемые нагай ханаси ( «длинные рассказы»), в которых монотонно могут пересчитываться падающие с дерева каштаны или прыгающие в воду лягушки до тех пор, пока слушатель не закричит:

«Довольно!» К сказкам-шуткам относятся и мидзикай ханаси ( «ко роткие рассказы»), которыми подчас охлаждали пыл надоедливых слушате лей, бесконечно требующих новых и новых историй. В префектуре Нагаса ки, к примеру, бытовала такая форма самозащиты сказителя: «В старину это было. А-аи. На озере плавало множество уток. Тут пришел охотник. А-аи.

Прицелился он из ружья. А-аи. Рассказывать дальше или не рассказывать?»

— «Расскажи!» — «Пон! Выстрелил, все утки улетели. Сказке конец».

Японская сказка глубоко поэтична. Не только потому, что стихи не редко умело вплетаются в ткань повествования, но и потому, что и поэзия, и сказка всегда почитались в Японии как орудие добра и справедливости, способное укрощать сердца людей и ярость стихий. Ведь недаром, как гла сит легенда, поэт Соги (ХV в.) усмирил свирепого разбойника силой своего искусства.

ccc Те герои сказок, которые наделены великим даром стихотворца, все гда вызывают уважение, любовь, сострадание. Тот, кто творит, не может быть источником зла — таков поэтический закон японской сказки. И пото му невеста, умеющая к месту сложить красивое стихотворение, берет верх над своими завистливыми соперницами. Барсук украдкой таскает из чужого дома свитки со стихами и самозабвенно декламирует их на поляне, осве щенной лунным блеском. А разбойник по прозвищу Красный Осьминог восходит на эшафот, отдавая людям свой последний дар — стихи.

Мифологические существа. Чувство единства с природой, свойст венное японцам и нашедшее свое отражение в разных формах и направле ниях японского искусства, стало основой и всего сказочного фольклора.

Звери и птицы, цветы и деревья — все в японской сказке наделено душой, все живет.

Как тонко подметила А. Садовская, специалист в области японского фольклора, «феноменальное чувство единения и родства с природой воз никло у народа, который невероятно часто, как, наверное, ни один другой народ на земле, испытывает на себе ее бесконечные капризы. Еще более удивительно то, что разрушительные землетрясения, тайфуны и цунами не породили негативного отношения японцев к стихийным бедствиям и при роде вообще, а наоборот, приучили к кроткому обращению с природой, воспринимаемой как единое целое со всеми вместе и с каждым отдельно».

Поэтому весь окружающий мир для японцев заселен многочисленны ми богами ками, а также многочисленными сверхъестественными сущест вами, занимающими в иерархии мироздания среднюю ступень между бога ми и людьми. В этих существах, их облике, особенностях характера и пове дения слились воедино исконно японские черты и заимствованные, в основ ном из Индии и Китая.


Таких существ огромное множество: есть существа, появляющиеся лишь в фольклоре определенной местности, к тому же в зависимости от района часто меняются и трактовки образов сказочных персонажей, извест ных во всей стране. Мы остановимся лишь на самых распространенных из них.

Общий термин, обозначающий сверхъестественные существа, - обакэ или бакэмоно (). Эти слова образованы от глагола бакэру ( ), «видоизменяться, менять форму», то есть в японской традиции все сверхъестественное связано с трансформацией, принятием необычной фор мы.

ccci Обакэ делятся на две большие группы: ёкай () и юрэй ().

Термин «ёкай», хотя его и переводят как «призрак» или «привиде ние», на самом деле понимается более широко. Слово записывается двумя иероглифами со значениями «волшебный, чудесный» и «загадка, нечто странное, призрак». Видимо, именно иероглифическая трактовка слова ёкай наиболее точно соответствует тому, что скрывается за этим словом. Ёкаи столь многочисленны и разнообразны по своему внешнему облику, привыч кам, функциям и месту обитания, что все вместе и каждый в отдельности они только и могут пониматься как «нечто странное и чудесное». Другое дело — юрэй. К этой группе как раз и относятся призраки и привидения.

Недаром и сам термин записывается иероглифами «потусторонний мир» и «душа».

Для начала остановимся подробнее на юрэях. Юрэи имели единое происхождение и облик, поскольку были духами умерших. Их цель заклю чалась в том, чтобы появиться перед здравствующим человеком и в той или иной степени вступить с ним в контакт. По канонам синтоизма, после смер ти душа человека выжидает момент, когда никого нет рядом и никто не оп лакивает умершего, и тогда покидает тело. Душа тех, кто умер естественной смертью, сублимируется в духе предков, а тем же, кто принял насильствен ную смерть, уготована участь стать юрэями. Причем интересно, что незави симо от того, кем был умерший — мужчиной или женщиной, юрэи, стано вясь своего рода символом неприкаянной души, всегда являются в этот мир в женском обличье.

Юрэй, иллюстрация из книги художника и ученого Торияма Сэкиэн cccii «Ночной парад сотни демонов» ( ) Они приходят в дом темной ночью, отчего их облик расплывчат и не ясен. Принято считать, что верхняя часть их тела вполне антропоморфна, однако чем ближе к ногам, тем все более призрачным или окутанным дым кой становится их силуэт. Фигуры как бы сужаются книзу, а ноги отсутст вуют вовсе. Поэтому создается впечатление, что юрэи плывут по воздуху, оставляя за собой лишь тоненькую струйку дыма. Японские привидения не привязаны к конкретному месту, они отправляются за фольклорным героем через долины и горные перевалы, преодолевая огромные расстояния. Осо бый интерес юрэи испытывают к заброшенным домам, старым храмам, по луразрушенным горным лачужкам, где и поджидают запоздалого путника.

В отличие от ёкаев, как правило, незадачливых, простодушных, легковер ных, хотя, бывает, и зловредных, юрэи нередко являются персонажами по настоящему страшными. Иногда сам их облик приводил героя в ужас: ведь у привидения в женском обличье вместо лица может оказаться полупро зрачный шар с одним глазом на подбородке, а то и без глаза вовсе, или вдруг, грациозно взмахнув рукавом, неизвестная красавица оголит свой ло коть, а с него будут смотреть, не моргая, целых два или три глаза.

Мир ёкаев более разнообразен. Они обитают в самых неожиданных местах, имеют самые разные формы. Ёкаи вполне материальны и антропо морфны, хотя их облик чаще всего необычен. Более того, именно в этой не обычности и заключена их особая притягательность. Неординарность внешнего вида ёкаев привлекает и озадачивает героя народных сказок и ле генд. Ёкаи не ищут встречи с человеком нарочно. Они живут своей собст венной жизнью, в которую вдруг, случайно вторгается человек, и получает ся, что человек сам пришел к ёкаям, а не они к нему. Именно поэтому встреча с неведомым носит в японском фольклоре случайный, незапланиро ванный характер. Все ёкаи любят обитать в строго определенных местах, они привязаны к «сфере своей деятельности». Одни живут в реках и нико гда не перебираются в море. Другие ждут запоздалых путников на горной тропинке и никогда не приближаются к человеческому жилью.

Именно такая «привязанность» ёкаев к определенным местам обита ния позволила исследователям классифицировать их. Выдающийся этно граф и знаток народной японской культуры сути К. Янагита предложил сле дующую классификацию:

обитающие в горах;

обитающие в водоемах (море, река, пруд);

обитающие на обочине дороги;

обитающие в домах;

ccciii ёкаи, которые, появляясь при совершенно конкретных обстоя тельствах и в строго определенных ситуациях, не столь уж сильно привяза ны к ландшафту.

Итак, рассмотрим вкратце основных представителей этих групп.

Ёкаи, обитающие в горах ().

1.

Тэнгу () занимает одно из центральных мест в японской культуре.

Как и многие другие обитатели японского потустороннего мира, тэнгу ведет свое происхождение из Китая (там его название звучало как «тяньгоу»), до словный перевод этого слова — «небесная собака». Известнейший китаевед Б. Л. Рифтин в «Мифологическом словаре» (М., 1990) описывает это сущест во так: «Тяньгоу – в древнекитайской мифологии существо, похожее на ли сицу, но с белой головой, способное отвращать всякие беды, напасти, отпу гивать своим лаем разбойников. Появление тяньгоу знаменует мир и спокой ствие. …Тяньгоу также злое божество, живущее на Луне. Тяньгоу означает еще и особый тип звезд, падающих с блеском и треском...»

Именно в этой последней ипостаси тэнгу впервые упоминается в письменных памятниках Японии. В хронике «Нихонги» описано необычное событие, слу чившиеся в 9-й год правления императора Дзёмэй (637): «Большая звезда пролетела с востока на запад. Она издавала шум, подобный грому. Одни лю ди тогда говорили, что это шум падающей звезды. Другие говорили, что это шум Земного Грома. Монах же Мин сказал так: «Это не падающая звезда.

Это небесная собака. Ее лай похож на гром». Однако тэнгу было дано не так уж долго существовать в Японии в образе ли сособаки. На первый план выходит ее крыла тость и способность летать по небу, и вот уже в «Собрании стародавних повестей» («Кондзяку моногатари»), появившемся в Японии в XII в., тэнгу предстает нам в образе птицы, точнее со кола, обитающего в кроне старых деревьев и способного всяческими чарами смущать род людской.

Но на этом удивительные превращения тэнгу в Японии не закончились. В том же «Со брании стародавних повестей» мы находим многочисленные упоминания о том, что сверхъестественную силу тэнгу пытались ис пользовать в своекорыстных целях буддийские монахи, особенно приверженцы различного толка эзотерических, тайных учений. Один даже сумел вылечить императора от тяжкого недуга, но, буду ccciv чи разоблачен как почитатель тэнгу, был впоследствии с позором изгнан.

Считалось, что если даже подобные «еретические» методы, эта своего рода буддийская «черная магия», и помогают сначала, то потом обязательно вы явятся отрицательные последствия, которые намного усугубят проблемы прибегающих к этой сомнительной практике. Можно и нужно было с помо щью магических средств обращаться к сверхъестественным способностям будд и бодхисаттв, но вот использование в таких целях могущественных, но темных сил было запрещено (потом, правда, ситуация изменилась и отноше ние к тэнгу стало куда как более положительным). Даже самих монахов чародеев, свернувших на этот, как говорили сами буддисты, «чуждый путь», стали порою именовать тэнгу. Точнее, считалось, что они суть тэнгу, при нявшие благодаря своим сверхъестественным способностям человеческий облик.

Особый трепет вызывали последователи практики сюгэндо ( сю — 'совершенствование', гэн — 'сверхъестественные способности', до: — 'путь'), которых именовали «спящими в горах» (ямабуси), ибо последователи этого течения, соединившего воедино исконные синтоистские верования с магическими ритуалами даосизма и буддизма, для достижения просветления и обретения сопутствующих ему сверхъестественных способностей уходили на недели, а то и месяцы в горы, где и занимались аскезой и тайными прак тиками. Их-то прежде всего и стали отождествлять с тэнгу, тем более что умение летать считалось неотъемлемым свойством каждого настоящего яма буси.

Именно эти представления и оказали решающее влияние на формиро вание типичного облика японского тэнгу. Примерно с XII в. он уже предстает перед нами в облике ямабуси с характерной для их облачения крохотной ша почкой, которая крепится с помощью шнурков уже почти на самом бритом лбу аскета, с крыльями за спиной, посохом или мечом в руке и весьма при мечательным лицом. У так называемого «большого тэнгу» (дайтэнгу ) оно красного цвета, но главное — это огром ный длинный нос. Отличительная же черта второго главного типа —«птичьего тэнгу» или «тэнгу-ворона» (карасу тэнгу, ) — это клюв вместо носа. Дополняют его портрет круглые (птичьи?) блестящие глаза.

В представлении японцев тэнгу зачастую ассоциировался со звуками. Возникавшие вся кого рода слуховые галлюцинации было нято относить на его счет и называть тэнгу даоси ( ). В лесу мог внезапно cccv сться громкий, страшный смех — тэнгу вараи, или возникало ложное ощущение, что кто-то совсем рядом рубит дерево. Воздействие на людей звуком со стороны тэнгу было столь же значительным, как и его по ступки. Тэнгу даоси, при котором тэнгу действительно мог одолеть человека, вызывало панический страх, нервные расстройства и даже безумие.

Однако тэнгу отнюдь не является персонажем однозначно отрицатель ным. Более того, в письменных памятниках, появлявшихся после XII в., тэнгу отводится все более и более позитивная роль. Например, многочисленны ле генды о том, как лучшие мастера боевых искусств Японии получали свое ис ключительное знание и умение непосредственно от тэнгу, что и позволяло им с легкостью побеждать простых смертных. Согласно легенде, у тэнгу учился военному искусству великий полководец и герой Минамото-но-Ёсицунэ.

Постепенно тэнгу начинает восприниматься и как зримое воплощение дотоле невидимых ками гор. В такой ипостаси его порою почитали даже за врага буддийских верований, который, противясь распространению чуже земной веры, сбивал монахов с истинного пути, а то и просто похищал их.

Однако и эта враждебность постепенно сходит на нет, и тэнгу ныне считается местным покровителем и защитником всех святилищ без разбору, особенно тех, что находятся в горах. В качестве типичного примера сложившихся ныне представлений о роли тэнгу можно привести защитный амулет известнейше го монастыря школы тайного, эзотерического буддизма Сингон на горе Коя, на котором изображен тэнгу. Этот талисман интересен и тем, что на одном рисунке запечатлен и исконный облик тэнгу — в виде лисособаки, и новый, обретенный в Японии,— в виде крылатого яма-буси. Маски тэнгу, а то и полнофигурные скульптурные изображения его можно обнаружить при вхо де во многие горные святилища Японии и в наши дни. Свирепостью вида своего они должны отваживать всякую нечисть. Однако сказать, что тэнгу окончательно превратились в этаких верных и примерных стражей ками и будд, нельзя. Как и в давние времена, японские мамаши продолжают пугать неслухов: «Вот придет тэнгу и утащит тебя в лес!»

С течением времени за тэнгу прочно закрепились три неотъемлемые детали (сосна, нос и веер), каждая из которых всегда ассоциировалась имен но с этим персонажем японской народной демонологии. Что касается сосны, то существует даже такой термин, как тэнгу мацу ( «сосна тэнгу»). До сих пор в разных районах Японии бытует множество легенд о связи старых сосен с тэнгу. Во многих местечках есть свои тэнгу мацу – старые сосны, с которых, как утверждают местные жители, периодически доносятся звуки, издаваемые тэнгу.

Длинный нос тэнгу и неизменный веер из перьев с течением времени стали восприниматься как взаимодополняющие. В сказочном фольклоре веер cccvi не только предмет, которым хотят завладеть добрые и недобрые герои, он еще может укорачивать или удлинять носы, т.е. делать их длинными «как у тэнгу», или короткими, «как у людей».

Сюжеты многих японских сказок построены именно на этой особенно сти вееров. «В давние времена жили в Японии демоны с длинными носами.

Называли их тэнгу. Были у тэнгу волшебные веера: шлепнешь по носу одной стороной — начинает нос расти, шлепнешь другой — снова нос коротким становится» — так начинается одна из самых известных японских сказок «Красный тэнгу и синий тэнгу».

Веер тэнгу мог помочь доброму человеку разбогатеть и жениться на княжеской дочери. Ведь никому, кроме обладателя этого чудесного веера, не под силу было вновь превратить обезображенную длинным носом девушку в красавицу. Мог он и строго наказать лентяя и лгуна. Так и случилось с бар суком из сказки «Барсук и волшебный веер», не знавшим от безделья, чем себя занять после плотного обеда. Начал он постукивать себя по носу веером, украденным у маленьких тэнгу, да заснул, а нос рос и рос, пока не достиг не ба, где работали небесные строители. Они схватили барсука за нос и подняли на небо, решив, что это не нос, а палка, именно та, которой им не хватало для строительства небесного моста.

Волшебными свойствами обладал и нос тэнгу. Надо сказать, что в от личие от легенд, в которых наличие у тэнгу длинного носа не замечалось во все или же знаменовало собой нечто грозное в облике летающего демона, в сказках нос тэнгу рассматривался как источник всевозможных казусов и причина забавных приключений. Так, например, в уже упомянутой сказке «Красный тэнгу и синий тэнгу» герои с помощью свои носов пытались до быть себе что-нибудь вкусненькое, удлиняя носы так, что их можно было пе рекинуть через семь гор и опустить в богатом доме. Беда была лишь в том, что носы шарили по домам независимо от своих хозяев, сидящих очень дале ко, и не всегда добывали то, что надо, а то и вовсе попадали в переплет: на них качались, кувыркались и даже пытались вырезать ножичком имя, думая, что это палка.

Однако, как забавно ни выглядели порой тэнгу, для японцев они в пер вую очередь оставались существами, внушавшими опасения. Тэнгу могли обогатить человека, а могли и заморочить его до смерти, могли щедро ода рить, а могли и сурово покарать за неуважительное отношение к природе.

Ямамба, или Ямауба ( букв. «горная старуха») и Ямаотоко ( букв. «горный человек», «горный мужчина»).

cccvii Ямамба и ямаотоко занимают не столь видное место в японской культу ре, как тэнгу, хотя и им посвящены многочисленные легенды и сказки.

Ямамба и ямаотоко рассматривались японской народной традицией как жен ский и мужской горные духи, не свя занные супружескими или какими бы то ни было родственными узами. Вот как описывала их одна из легенд пре фектуры Сидзуока, славящейся много численными историями о ямамбе и ямаотоко: «Говорят, что в деревне Яма ка и в деревне Тацуяма в уезде Ивата, в горном районе Энсю в давние времена жили великаны. Мужчин называли ямаотоко, женщин — ямамба. Роста они были метров шесть и бегали по го рам босые, быстрее ветра»

Народная молва часто отождествляла ямамбу и ямаотоко, приписывая им схожий внешний облик и форму бытия. Говорили, например, что горные великаны обитают около камней или под старыми деревьями, что питаются они плодами и небольшими зверюшками. Их считали хозяевами леса. Внеш ность у них была весьма отпугивающая, однако это не мешало людям обра щаться к ним за помощью. Японский фольклор проявлял наибольший инте рес к ямамбе, а не к ямаотоко. Но хотя легенд о ямаотоко сохранилось не много, внешний облик его хорошо известен. Обычно это старик, тело которо го покрыто шерстью, а белые лохматые волосы спадают на лицо. От него не ждут вреда, и даже, наоборот, его можно позвать на помощь. В ряде районов ямаотоко отождествлялся с Богом горы — Яма-но ками, а иногда считался материализованным горным эхо.

Легенд и сказок о ямамбе сохранилось значительно больше, и каждая добавляла специфические детали к ее внешности и поведению. Еще в начале нашего века Г.Джоули так описывал японских «горных старух»: «У нее рот у самых корней волос, локоны которых в любой момент могут превратиться в змей. Она ловит детей и съедает их».

cccviii Двадцать лет спустя М.Анэсаки, доказывая, что первоначально словом «ямамба» называли всех горных духов женского пола и что лишь сравни тельно недавно это имя закрепилось за конкретным фольклорным образом, рассматривал ямамбу как нимфу-обольстительницу, завлекавшую в свои лю бовные сети воинов-самураев. Имя одного из них Райко, и он не кто иной, как отец сына ямамбы — ребенка-великана по имени Кинтаро () или Кинтоки (), обладающего огромной силой, ни чего на свете не боящегося и играющего с дикими животными. Сама же ямамба, по мнению Анэсаки, это лирическая натура, «смесь облаков и тумана».

Специфический внешний облик «горной старухи» Ямамба и Кинтаро отмечал и Х.Асакура, считая, что у нее светятся глаза, рот до ушей, длинные волосы и белая одежда. Автор замечал также, что в образе ямамбы «не всегда есть что-то устрашающее, она часто помогает людям, хотя нередко и поедает их».

Как видно, фольклорные тексты сохранили весьма неоднозначные оценки этого образа. В ямамбе сочетается несочетаемое: доброта и жесто кость, романтическая красота и уродство, любовь к собственному ребенку и безразличие к чужим детям. Можно предположить, что первоначально ямам ба действительно воспринималась японцами как гостеприимная хозяйка леса и лишь затем превратилась в народном сознании в страшную лесную ведьму.

На о-ве Хатидзёсима бытовала, например, легенда о том, как ямамба — юная и веселая вдова, подносила людям лесные дары, пока те не стали требовать от нее все больше и больше грибов и ягод и не рассердили лесную владычицу так, что она превратилась в коварную и жестокую старуху.

Проделкам ямамбы в японских сказках поистине нет предела. Завязка сюжета строится преимущественно на непреодолимом желании «горной ста рухи» поймать и съесть ребенка. Для этого она обманом пытается выманить ребенка из дома или нанимается в няньки. Эти действительно страшные сказки имеют обычно этиологическую концовку: часто смертью ямамбы на родная традиция старалась объяснить те или иные явления действительности.

Так, в сказке «Золотая цепь Небесного бога» два мальчика, спасаясь от горной ведьмы, просят Небесного бога помочь им. Тот спускает золотую цепь и превращает старшего брата в месяц, а младшего — в звезду. Ямамбе же, также пытавшейся подняться на небо, Небесный бог спускает прогнив шую веревку, которая рвется, и ведьма, упав на землю, разбивается. «Брыз нула кровь и окрасила гречиху на поле. Вот почему у гречихи корни крас ные», — резюмирует историю о ямамбе народная сказка.

cccix В некоторых сказках ямамбе удается съесть ребенка, тогда повествова ние часто строится вокруг мести родителей ямамбе.

Справедливости ради, однако, заметим, что в сказках контакты ямамбы с людьми не всегда заканчиваются столь трагически для всех. Безусловно, главное чувство, которое вызывает «горная старуха», — это страх. Человек как бы изначально готов к худшему и бывает приятно удивлен, когда собы тия развиваются по-другому. В этом смысле весьма показательна сказка «Ведьма с горы Тёфукуяма», в которой рассказывается о том, как ямамба, жившая на высокой горе, потребовала от жителей небольшой деревушки принести еду, поскольку ей нечем кормить своего новорожденного младенца.

Никто не отважился отправиться к ямамбе с рисовыми лепешками-моти, и тогда пошла на гору дряхлая старушка. Она очень удивилась, увидев младен ца, что лишь вчера родился: «Встал из угла детина ростом с большой камень валун, выбежал из пещеры и в ту же минуту назад вернулся — моти принес».



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.