авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

№ 2 (19)

ВЕСТНИК

2010

Дальневосточного

юридического

института

Министерства внутренних дел

Российской Федерации

_

_

Выходит с 2001 г. СОДЕРЖАНИЕ два раза в год Редакционная коллегия: Актуальная тема Гусев В.А. Сравнительный правовой анализ отдельных норм проекта Федерального закона «О полиции» и пер Главный редактор спективы их применения в деятельности органов внутрен А.С. Бахта, канд. юрид. наук, доцент них дел / 3 Ответственный секретарь Национальная безопасность А.А. Осадчий Баринов Д.А., Рыбак А.А., Никонов К.О. К вопросу про тиводействия распространению экстремизма и межнацио Члены редколлегии:

нальной напряженности на территории Дальневосточного А.Н. Бабай, федерального округа / канд. юрид. наук, доцент В.Н. Бойко, д-р юрид. наук, профессор Научные сообщения Н.Н. Дерюга, Вязов А.Л. Справедливость как этико-юридический фе д-р юрид. наук, профессор номен / Л.Н. Древаль, Болдырев С.Н. Юридическая техника как наука и учебная д-р юрид. наук, доцент дисциплина / Н.Н. Егоров, Мотрович И.Д. Осознаваемость мотивов: административ д-р юрид. наук, профессор (г. Москва) но-деликтологический аспект / В.В. Кулыгин, д-р юрид. наук, профессор Уголовное право и криминология Н.Е. Мерецкий, Авдеев В.А. Становление механизма правового регулиро д-р юрид. наук, профессор вания преступлений против чести и достоинства личности Н.М. Тюкалова, в национальной системе права / канд. юрид. наук, доцент Прутовых В.В. Значение современного толкования поня В.А. Шабалин, д-р философ. наук, профессор тия «вред здоровью» для квалификации насильственных Н.А. Шабельникова, преступлений / д-р истор. наук, профессор Швец А.В. Значение характеристики личности преступни (г. Владивосток) ка для предупреждения мошенничеств, совершаемых женщинами / Редактор Теория и практика правоохранительной деятельности В.К. Твердохлебова Макаренко А.М. Правовые средства прокурорского Корректор Н.Б. Хохлова надзора за исполнением законов оперативно-розыскными органами / Серебрянникова М.В. Прокурорский надзор за порядком Учредитель и издатель – Дальневосточный разрешения сообщений о преступлениях как средство по юридический институт вышения эффективности реализации приоритетных наци Министерства внутренних дел ональных проектов / Российской Федерации Журавлев С.Ю., Котельников П.А. Характеристика комплексных криминальных технологий, реализуемых с Журнал зарегистрирован применением механизма фиктивного предприниматель Федеральной службой ства / по надзору в сфере связи, Степанов М.Е. Криминалистические аспекты подготовки информационных технологий инсценировки как способа сокрытия убийств, совершен и массовых коммуникаций.

Свидетельство ных членами организованных преступных групп / ПИ № ФС77-37942 Куратов А.А. К проблеме применения меры обеспечения от 5 ноября 2009 г. производства по делам об административных правонару шениях в виде принудительного привода / При использовании материалов Трибуна молодых ученых ссылка на журнал «Вестник Полякова С.А. Об ответственности за правонарушения в Дальневосточного юридического бюджетной сфере / института МВД России»

Свиридов А.С. История развития института ответствен обязательна ности за нарушение бюджетного законодательства / Публикуемые материалы Выходцева С.А. К проблеме определения понятия особо отражают точку зрения автора, охраняемых природных территорий / которая может не совпадать с мнением редколлегии Страницы истории Сергиенко В.А. Судебная защита прав россиян в полосе отчуждения Китайско-Восточной железной дороги в Подписано в печать 23.12.2010 г.

1920-е гг. / Бум. офис. Формат 60х84 1/8.

Браженская Н.Е. О влиянии социального статуса женщи Усл. печ. л. 14,18.

ны на представления о женском образовании: историче Уч.-изд. л. 9,30.

ский аспект / Тираж 500 экз. Заказ № 84.

Цена свободная Есть мнение… Плата с авторов за публикацию Гурский А.А. Реформа органов предварительного след рукописей не взимается. ствия: знаем ли дорогу, которой идем / Рукописи не возвращаются Научная жизнь Дальневосточный юридический О научных мероприятиях, проведенных в Дальнево институт МВД России.

сточном юридическом институте МВД России осенью Организационно-научный 2010 г. / и редакционно-издательский отдел.

Участок оперативной К сведению авторов / полиграфии.

680020, г. Хабаровск, пер. Казарменный, 15.

Электронный адрес редакции:

e-mail: redactor80@gmail.com Тел. (4212) 21-56- Тел./факс: (4212) 23-77- © Дальневосточный юриди ческий институт МВД РФ, Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) Актуальная тема Сравнительный правовой анализ отдельных норм проекта Федерального закона «О полиции» и перспективы их применения в деятельности органов внутренних дел Владимир Александрович Гусев, заместитель начальника Дальневосточного юридического института МВД России по научной работе, кандидат юридических наук, доцент УДК 340. В статье рассматриваются предполагаемые перспективы реализации отдельных поло жений проекта Федерального закона «О полиции», проблемы их соотношения с нормами уголовно-процессуального и оперативно-розыскного законодательства. На основе анализа указанного законопроекта и смежных нормативных правовых актов автором предлагаются пути совершенствования правового регулирования полицейской деятельности.

Ключевые слова: полиция, расследование, оперативно-розыскная деятельность, пре ступление, документирование, прокурорский надзор.

В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 18 февраля 2010 г. № 208 «О некоторых мерах по реформированию Министерства внутренних дел Российской Федерации» был подготовлен проект Федерального закона «О по лиции» (далее – законопроект). В пояснительной записке к данному законопроекту указывается, что им предусмотрено комплексное решение задач по устранению не согласованности норм, содержащихся в различных нормативных правовых актах Российской Федерации, а также пробелов в правовом регулировании деятельности милиции. Безусловно, данная законодательная новелла в сфере правоохранительной (именно – полицейской) деятельности является значительным этапом совершен ствования ее правового регулирования, обеспечивающим гармоничное соотношение прав и свобод человека и гражданина с обязанностями и интересами государства и общества. Однако говорить о полном устранении пробелов и несогласованности за конодательства, регламентирующего деятельность органов внутренних дел (далее – ОВД), вряд ли возможно.

В частности, пункт 10 ч. 1 ст. 12 законопроекта предписывает полиции «ис полнять … письменные поручения прокурора, … касающиеся производства след ственных действий, проведения оперативно-розыскных мероприятий». Следует признать, что в этой части законопроект не соответствует действующему уголовно процессуальному законодательству, регламентирующему процессуальное положе ние прокурора. Во-первых, с точки зрения чистоты терминологии, в Уголовно процессуальном кодексе Российской Федерации (далее – УПК РФ) вообще отсут ствует понятие «письменное поручение прокурора», в п. 4 ч. 2 ст. 37 УПК РФ упо минается лишь о полномочиях прокурора «давать дознавателю письменные указа ния о направлении расследования, производстве процессуальных действий». Во вторых, если ранее прокурор был наделен полномочиями на участие в производстве предварительного следствия, то сейчас вследствие существенных изменений его процессуальных функций этим правом он более не обладает. В связи с этим из но вой редакции ст. 37 УПК РФ исключено также право прокурора давать органу до знания указания о проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Ряд норм законопроекта носят ярко выраженный процессуальный характер.

Вместе с тем большая их часть является декларативной и не обеспечивается соот Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) ветствующими юридическими процедурами их реализации в практической деятель ности ОВД. Так, например, пункт 11 ч. 1 ст. 13 законопроекта предусматривает пра во полиции «требовать от организаций при наличии признаков подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления проведения проверок и ревизий фи нансово-хозяйственной деятельности этих организаций … в сроки и по основаниям, которые установлены уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации». Далеко не всегда руководители и владельцы таких организаций будут заинтересованы в проведении проверок, а тем более и оплате работы специалиста (бухгалтера, аудитора). В связи с этим можно предположить, что требование долж ностных лиц полиции останется без удовлетворения, а правового механизма обес печения его реализации в законопроекте не предусмотрено. Исключением можно считать ч. 4 ст. 32 законопроекта, в соответствии с которой «сотрудник полиции в случае отказа гражданина или должностного лица от выполнения его законного требования имеет право принудить гражданина или должностное лицо к выполне нию этого требования». Однако непосредственно процедуру принуждения, обеспе чивающего исполнение требования сотрудника полиции в рамках п. 11 ч. 1 ст. законопроекта, представить крайне сложно, а нормативно она не определена.

Аналогичная ситуация складывается и с п. 13 ч. 1 ст. 13 законопроекта, где регламентируется право полиции «вносить в соответствии с федеральным законом соответствующим должностным лицам, в соответствующие общественные объеди нения и организации представления о принятии мер по устранению причин и усло вий, способствовавших совершению преступлений, административных правонару шений либо иных нарушений федерального закона». Вместе с тем законом не предусматривается правовой механизм реализации данного права и корреспонди рующих ему обязанностей, т.е. порядок исполнения данного представления, его сроки и ответственность соответствующих лиц. На наш взгляд, отсутствие норма тивно закрепленной процедуры вынесения представления и обеспечения его испол нения не позволит полиции эффективно реализовывать свои функции в сфере про филактики и предотвращения преступлений и административных правонарушений.

Встречающиеся в законопроекте необоснованные, по нашему мнению, повто ры свидетельствуют об определенных нарушениях правил юридической техники. В частности, статья 3 законопроекта определяет, что «правовую основу деятельности полиции составляют Конституция Российской Федерации, общепризнанные прин ципы и нормы международного права, международные договоры Российской Феде рации, федеральные конституционные законы, настоящий Федеральный закон, дру гие федеральные законы, нормативные правовые акты Президента Российской Фе дерации и Правительства Российской Федерации, а также нормативные правовые акты федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел». В то же время часть 1 ст. 6 содержит положение, согласно которому «полиция осуществляет свою деятельность на территории Российской Федерации в соответствии с Консти туцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами между народного права, международными договорами Российской Федерации, федераль ными конституционными законами, федеральными законами и иными нормативны ми правовыми актами». Весьма затруднительно понять, какой юридический смысл пытались вложить авторы законопроекта в это повторение. Вряд ли можно предпо ложить, что правоприменитель, имея законодательно определенную правовую ос нову своей деятельности, может осуществлять ее не в соответствии с перечислен ными в ст. 3 нормативными правовыми актами и не нарушать при этом принципа законности.

Непоследовательно, на наш взгляд, в законопроекте излагаются права полиции:

1. В части 2 ст. 1 законопроекта отмечается, что «полиция имеет право при менять меры государственного принуждения, в том числе физическую силу, специ Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) альные средства и огнестрельное оружие». Данная норма законопроекта противоре чит другим его положениям. Во-первых, в соответствии с гл. 4 законопроекта, кото рая регламентирует применение полицией отдельных мер государственного при нуждения, применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия не включено в состав мер государственного принуждения. Во-вторых, право полиции применять меры государственного принуждения, физическую силу, специ альные средства и огнестрельное оружие по неизвестной причине не включено в пе речень прав полиции, зафиксированный в ст. 13 законопроекта. Более того, возника ет вопрос: зачем оговаривать часть прав полиции в ст. 1 «Полиция и ее назначение», если в законопроекте предусмотрена отдельная статья 13 «Права полиции»?

2. Нарушается логическая последовательность в самом перечне прав полиции.

Так, например, равнозначные пункты 12 и 20 ч. 1 ст. 13 соотносятся как целое и часть. На наш взгляд, необоснованно авторы законопроекта дублируют право поли ции на изъятие документов вообще в п. 12 и «документов, имеющих признаки под делки», в п. 20;

изъятие предметов вообще в п. 12 и «вещей, изъятых из гражданско го оборота или ограниченно оборотоспособных» в п. 20.

Представляет практический и научный интерес использование в законопроек те юридических терминов и понятий, присущих отдельным отраслям научного зна ния. В частности, необходимо отметить, что в различных нормах представленного законопроекта неоднозначно используется заимствованный из оперативно розыскной науки термин «документирование», который в контексте того или иного положения имеет различный смысл и содержание.

Так, в ч. 3 ст. 11 законопроекта указывается, что полиция использует технические средства, средства фото- и ви деофиксации при документировании обстоятельств совершения преступлений и административных правонарушений, в том числе в общественных местах, а также при документировании действий сотрудников полиции, выполняющих возложен ные на них обязанности. В пункте 2 ч. 1 ст. 12 законопроекта закреплена обязан ность полиции принимать меры по документированию обстоятельств совершения преступлений и административных правонарушений. В пункте 38 ч. 1 ст. 13 законо проекта предусматривается право полиции использовать для документирования своей деятельности информационные системы, видео- и аудиотехнику, кино- и фо тоаппаратуру, а также другие технические и специальные средства.

Анализ указанных положений законопроекта позволяет сделать следующие выводы: во-первых, авторы законопроекта выделяют два направления документиро вания: обстоятельства совершения преступлений (правонарушений) и действия со трудников полиции, а во-вторых, под термином «документирование», исходя из ло гики текста, понимается только использование кино-, фотосъемки, аудио-, видеоза писи, а также других технических и специальных средств фиксации. Однако данный подход к пониманию процесса документирования не отражает его сущность и про тиворечит основам теории оперативно-розыскной деятельности, в рамках которой появилось и исследовалось данное понятие.

Так, в соответствии со ст. 10 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее – Закон об ОРД) под документированием понимается осу ществляемый по делам оперативного учета процесс собирания и систематизации сведений, проверки и оценки результатов оперативно-розыскной деятельности, а также принятие на их основе соответствующих решений органами, осуществляю щими оперативно-розыскную деятельность. Однако документирование как познава тельный процесс сбора, проверки, оценки и использования фактических данных осуществляется на практике не только по делам оперативного учета (например, при проверке первичных сообщений о преступлениях, исполнении поручений следова Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) и т.д.)1. В итоге под документированием в теории ОРД понимается выявле теля ние оперативно-розыскным путем фактических данных о преступной деятельности и обеспечение возможности их использования для предупреждения и раскрытия преступлений2.

Таким образом, понятие «документирование» относится к процессу сбора ин формации о преступлении и не может толковаться расширительно и распростра няться на видео- и аудиозапись действий сотрудника полиции при исполнении им своих служебных обязанностей. В этой части нам представляется более правильным говорить не о документировании, а о фиксации действий полицейского. Кроме того, принимая во внимание содержательную часть процесса документирования преступ ной деятельности, недопустимо, на наш взгляд, законодательно упрощать сущность документирования и сводить его только к использованию технических средств фо тосъемки, аудио- и видеозаписи обстоятельств преступления.

Особое внимание в законопроекте уделено нормам, обеспечивающим эффек тивность деятельности полиции, направленной на выявление и раскрытие преступ лений. Так, в соответствии с п. 7 ч. 1 ст. 13 законопроекта полиция имеет право «удалять граждан с места совершения преступления, административного правона рушения, иного происшествия либо обязать их оставаться там на период проведения следственных действий или оперативно-розыскных мероприятий». Следует отме тить, что в Законе Российской Федерации «О милиции» (далее – Закон о милиции) предусматриваются относительно аналогичные права милиции: пункты 1 и 22 ч. ст. 11 также наделяют сотрудников милиции правом «удалять граждан с места со вершения правонарушения» и «обязывать их остаться … в целях … проведения следственных и розыскных действий».

Сравнительный анализ этих норм позволяет сделать вывод о том, что в зако нопроекте более четко определен временной интервал, на который граждане долж ны оставаться на месте происшествия (период проведения соответствующих дей ствий и мероприятий), а также узкопрофессиональный термин «розыскные дей ствия» заменен в законопроекте на установленный Законом об ОРД термин «опера тивно-розыскные мероприятия». В целом нет сомнений в целесообразности конкре тизации процедуры действий сотрудников полиции, временно ограничивающих права граждан на свободу передвижения. Граждане обязаны подчиниться законным требованиям сотрудника полиции оставаться в указанном месте, но они должны точно знать, на какой срок и при каких обстоятельствах. Кроме того, в развитие это го положения в ч. 2 ст. 16 законопроекта отмечается, что «при оцеплении (блокиро вании) участков местности может быть ограничено или запрещено движение транс порта и пешеходов, если это необходимо для … проведения оперативно-розыскных мероприятий». В п. 20 ст. 11 Закона о милиции такого основания для ограничения передвижения граждан при оцеплении не предусматривается. Принимая во внима ние объективную необходимость в некоторых случаях блокировать участки местно сти при проведении оперативно-розыскных мероприятий, в том числе для обеспече ния безопасности граждан, данное нововведение законопроекта следует отметить с положительной стороны.

В целом создатели законопроекта попытались максимально полно включить в его содержание положения действующего оперативно-розыскного законодатель ства, с учетом обязательного наличия у полиции оперативно-розыскной функции.

Так, пункт 10 ч. 1 ст. 13 законопроекта предусматривает право полиции «проводить гласно и негласно оперативно-розыскные мероприятия, осуществлять при решении Оперативно-розыскная деятельность: учеб. 2-е изд., доп. и перераб. / под ред. К.К.

Горяинова, В.С. Овчинского, Г.К. Синилова и др. М.: ИНФРА-М, 2004. С. 441.

Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность – необходимость и законность.

2-е изд., перераб. и доп. Н.Новгород: Нижегородский юрид. ин-т МВД России, 1997. С. 144.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) задач оперативно-розыскной деятельности иные предусмотренные федеральным за коном действия» (выделено нами – В.Г.). Однако никакого упоминания о возмож ности осуществления иных действий при решении задач оперативно-розыскной дея тельности Закон об ОРД не содержит. В статье 1 Закона об ОРД отмечается, что оперативно-розыскная деятельность осуществляется посредством проведения опе ративно-розыскных мероприятий, перечень которых приведен в ст. 6 Закона об ОРД. Справедливости ради следует отметить, что лишь однажды в ч. 10 ст. 8 Закона об ОРД законодатель неожиданно вместо понятия «оперативно-розыскные меро приятия» в качестве синонима применяет термин «действия». Вместе с тем, в любом случае в соответствии с ч. 2 ст. 6 Закона об ОРД перечень оперативно-розыскных мероприятий может быть изменен или дополнен только федеральным законом.

Если предположить, что в данной норме законопроекта под иными действия ми законодатель предусматривает отдельные права полиции1, тогда возникают со мнения в правильном выборе оснований для их классификации, так как равнознач ные по законопроекту указанные пункты перечня прав полиции соотносятся как общее и частное. Кроме того, в данном случае опять возникает вопрос о целесооб разности дублирования указанных законодательных норм. В связи с этим норматив ное положение законопроекта о праве полиции осуществлять при решении задач оперативно-розыскной деятельности иные предусмотренные федеральным законом действия, на наш взгляд, беспредметно и необоснованно расширяет перечень опера тивно-розыскных мероприятий и противоречит действующему оперативно розыскному законодательству.

Пункт 39 ч. 1 ст. 13 законопроекта устанавливает право полиции «привлекать граждан с их согласия к внештатному сотрудничеству;

устанавливать негласное со трудничество с лицами, изъявившими желание конфиденциальным образом оказы вать содействие полиции на безвозмездной или возмездной основе» (выделено нами – В.Г.). В то же время пункт 2 ч. 1 ст. 15 Закона об ОРД определяет право органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, «устанавливать на безвоз мездной либо возмездной основе отношения сотрудничества с лицами, изъявив шими согласие оказывать содействие на конфиденциальной основе» (выделено нами – В.Г.). Нетрудно заметить, что создатели законопроекта несколько вольно перефра зировали положения оперативно-розыскного законодательства, но какая при этом ставилась цель, совершенно непонятно.

Вообще очень трудно объяснить такое большое внимание авторов законопро екта к нормам, регулирующим оперативно-розыскные правоотношения полиции и граждан. В соответствии с ч. 1 ст. 1 законопроекта полиция является составной ча стью единой централизованной системы ОВД, а, в свою очередь, часть 1 ст. 13 За кона об ОРД включает ОВД в перечень органов, уполномоченных на осуществление ОРД. Таким образом, полиция априори обладает всеми оперативно-розыскными возможностями, установленными Законом об ОРД. В связи с этим, на наш взгляд, вполне достаточно было указать в ст. 13 законопроекта, что полиция имеет право осуществлять оперативно-розыскную деятельность2. В ином случае, если действу ющая редакция данной нормы сохранится, следует констатировать, что законопро Например, производить изъятие документов, предметов, материалов и сообщений (п. 12 ч. 1 ст. 13 законопроекта), входить в жилые и иные помещения граждан (п. 34 ч. ст. 13 законопроекта), привлекать граждан к сотрудничеству (п. 39 ч. 1 ст. 13 законопроек та) и некоторые другие.

В настоящее время пункт 16 ст. 11 Закона о милиции предусматривает, что для вы полнения возложенных на нее обязанностей милиции предоставляется право осуществлять оперативно-розыскную деятельность в соответствии с федеральным законом, и это не пре пятствует ей в проведении оперативно-розыскных мероприятий и привлечении граждан к конфиденциальному сотрудничеству.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) ект необоснованно вторгается в предмет правового регулирования оперативно розыскного законодательства, дублируя и неверно интерпретируя часть его положений.

Особое внимание, как сотрудники ОВД, так и правозащитники, уделяют со блюдению конституционных прав и свобод человека и гражданина при осуществле нии правоохранительной деятельности. В связи с этим научный и практический ин терес представляет анализ ст. 15 законопроекта, определяющей процедуру ограни чения права человека и гражданина на неприкосновенность жилища при необходи мости проникновения полиции в соответствующие помещения, в том числе против воли проживающих там граждан. Следует отметить, что действующий Закон о ми лиции в п. 18 ч. 1 ст. 11 лишь в общих чертах определяет право сотрудников мили ции беспрепятственно входить в помещения граждан, не конкретизируя очень важ ные для механизма правоприменения детали.

Необходимость проникновения в какие-либо помещения возникает у сотруд ников милиции в ходе проведения следственных действий, оперативно-розыскных мероприятий или в процессе административно-служебной деятельности. Процедура проведения ряда следственных действий, предусматривающих возможное проник новение в жилище гражданина, достаточно детально прописана в уголовно процессуальном законодательстве (например, основания и порядок производства обыска определяются в ст. 182 УПК РФ). В то же время Кодекс Российской Феде рации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ) в качестве мер, обеспечивающих производство по делам об административных правонарушениях, определяет лишь осмотр помещений и территорий, принадлежащих юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям (ст. 27.8 КоАП РФ), досмотр транс портного средства (ст. 27.9 КоАП РФ). Никаких юридических процедур, оснований и условий проникновения в жилое или иное помещение граждан КоАП РФ не со держит. Нет их и в оперативно-розыскном законодательстве. Закон об ОРД лишь отмечает в п. 8 ст. 6 оперативно-розыскное мероприятие «обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств», а в ст. 8 опреде ляет, что в случае ограничения права гражданина на неприкосновенность жилища, оно может быть проведено только на основании судебного решения или в случаях, не терпящих отлагательства, обследование может быть проведено на основании по становления руководителя органа, осуществляющего ОРД, с обязательным уведом лением суда в течение 24 часов и получением судебного решения в течение 48 часов.

В связи с этим можно только приветствовать попытку авторов законопроекта более четко и последовательно прописать порядок проникновения сотрудников по лиции в помещения, принадлежащие гражданам, в том числе против их воли и с по вреждением запирающих устройств. Однако вызывает некоторое недоумение часть 3 ст. 15 законопроекта, в которой предписывается во всех случаях проникновения полиции в жилое помещение против воли находящихся там граждан уведомлять прокурора в течение 24 часов. В соответствии со ст. 25 Конституции Российской Федерации «никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения». Именно поэтому мы полагаем, что и при проникновении в жи лое помещение гражданина в случаях, предусмотренных законопроектом, уведом ляться должен суд (судья), а не прокурор. Более того, было бы логичным преду смотреть также по аналогии с ч. 5 ст. 165 УПК РФ нормативно закрепленный поря док судебной проверки законности произведенного проникновения и вынесения со ответствующего судебного постановления.

Представляется позитивной законодательная новелла, которая нашла свое от ражение в ч. 2 ст. 53 законопроекта: «вопросы, касающиеся организации деятельно сти полиции, тактики, методов и средств ее осуществления, не являются предметом прокурорского надзора». Действительно, часть 2 ст. 1 Федерального закона «О про Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) куратуре Российской Федерации» гласит, что прокуратура Российской Федерации осуществляет надзор за исполнением законов органами, осуществляющими опера тивно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие. А статья указанного закона определяет, что предметом надзора в этой части является соблю дение прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях, выполнения оперативно-розыскных мероприятий и проведения расследования, а также закон ность решений, принимаемых органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие. В то же время вопросы, ка сающиеся организации деятельности ОВД, тактики, методов и средств ее осуществ ления, регулируются ведомственными нормативными правовыми актами. Следова тельно, в этой сфере нет места прокурорскому надзору, а контроль выполнения тре бований, содержащихся в соответствующих приказах и инструкциях, находится в компетенции руководителей органов внутренних дел. Как справедливо отмечается в юридической литературе, «прокурор не осуществляет надзор за исполнением орга нами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, нормативных актов министерств и ведомств. Это является задачей ведомственного контроля»1.

Таким образом, современное правовое регулирование прокурорского надзора за деятельностью ОВД таково, что оно исключает прямое императивное вмешатель ство прокурора в уголовно-процессуальную и оперативно-розыскную деятельность.

Однако, как отмечает И.В. Чернышова, даже после изменения уголовно-процес суального законодательства в 2007 г. «прокуратура, несколько ограниченная в своих полномочиях, не желает уступать своих позиций. Реальность такова, что нефор мально функции тотального надзора сохранились»2. Именно поэтому мы полагаем, что детальное законодательное ограничение предмета прокурорского надзора, не противоречащее положениям Федерального закона «О прокуратуре Российской Фе дерации», будет только способствовать более эффективному взаимодействию двух правоохранительных органов.

В заключение хотелось бы отметить, что для полного выявления и устранения всех законодательных просчетов в проекте Федерального закона «О полиции» по требуется его более глубокое и комплексное исследование. Вместе с тем, несмотря на достаточно большое количество критических замечаний по законопроекту, фор мирование нового, современного полицейского законодательства является объек тивной необходимостью и основным фактором повышения эффективности деятель ности органов внутренних дел. Кроме того, широкое обсуждение законопроекта позволит, мы надеемся, учесть мнение всех заинтересованных в его совершенство вании представителей общественности, ученых и практиков и исключить из Феде рального закона «О полиции» имеющиеся пробелы и коллизии.

Литература 1. Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность – необходимость и закон ность. 2-е изд., перераб. и доп. Н.Новгород: Нижегородский юрид. ин-т МВД России, 1997.

2. Оперативно-розыскная деятельность: Учебник. 2-е изд., доп. и перераб. / Под ред.

К.К. Горяинова, В.С. Овчинского, Г.К. Синилова и др. М.: ИНФРА-М, 2004.

3. Трикс А.В. Справочник прокурора. СПб.: ООО "Питер Пресс", 2007.

Трикс А.В. Справочник прокурора. СПб.: ООО "Питер Пресс", 2007 // СПС Консуль тант Плюс.

Чернышова И.В. Проблемы досудебного уголовного судопроизводства // СПС Кон сультант Плюс, 2008.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) Национальная безопасность К вопросу противодействия распространению экстремизма и межнациональной напряженности на территории Дальневосточного федерального округа Дмитрий Алексеевич Баринов, начальник кафедры, кандидат юридических наук, доцент;

Алексей Александрович Рыбак, преподаватель;

Кирилл Олегович Никонов, адъюнкт (Дальневосточный юридический институт МВД России) УДК 343. Авторы статьи излагают свои суждения о противодействии распространению межна циональной напряженности, национализма и экстремизма на территории Дальневосточного федерального округа России. При этом исследуются факторы, оказывающие непосред ственное воздействие на вышеупомянутые явления: миграция и переселенческие процессы.

Ключевые слова: экстремизм, межнациональная, межрелигиозная напряженность, национализм, миграция, переселенческие процессы, этнические диаспоры.

Распространение экстремизма, национализма и межнациональной напряженно сти в Российской Федерации является одним из факторов, угрожающих национальной безопасности и, как следствие, целостности государства. Если терроризм бесспорно осуждается и отвергается российским обществом, то экстремизм – ключевой эле мент разрушения основ конституционного строя – все еще воспринимается граждана ми как вполне допустимый инструмент политического противостояния.

Анализ имеющихся фактов свидетельствует, что указанные явления становятся обыденными и социально самодостаточными, по целям и разрушительному потен циалу равными, а в определенных условиях и превосходящими террористическую угрозу национальной безопасности государства1.

Обозначенные проблемы в той или иной мере свойственны всей Российской Федерации, в том числе и ее Дальневосточному федеральному округу (далее – ДФО). При этом, несмотря на наличие на территории ДФО достаточно большого количества мигрантов (как внешних, так и внутренних, как легальных, так и неле гальных), представляющих самые различные национальности и религиозные кон фессии, обстановка в части межнациональной и религиозной напряженности, в от личие от центральных регионов России, довольно спокойная. Однако приходится констатировать, что и здесь наблюдаются активизация и рост влияния экстремист ских организаций. В частности, в ДФО зафиксирована деятельность таких группи ровок и движений экстремистской направленности, как «Скинхеды», «Национал большевистская партия (НБП)», «Русский клуб», «Союз славян», «Социалистиче ское сопротивление», «Славянский союз», «Союз русского народа», «Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ)», «Авангард красной молодежи (АКМ)», «Русское национальное единство (РНЕ)», «Воля».

Методические рекомендации для органов внутренних дел по противодействию про тивоправной деятельности экстремистских молодежных группировок (п. 6 протокола сове щания при Министерстве внутренних дел Российской Федерации от 29 сентября 2008 г. № 18).

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) Группами граждан, в основном имеющим прямое или косвенное отношение к вышеобозначенным экстремистским организациям, был инициирован ряд акций с целью привлечения внимания общественности и органов власти к различным соци ально-экономическим проблемам. Протестные тенденции обусловлены активной информационно-пропагандистской деятельностью оппозиционных сил и наличием значительных слоев не обеспеченного в социальном отношении населения1.

При рассмотрении проблемы межнациональной напряженности и экстремиз ма особое внимание следует обратить на проблему миграции населения, так как именно данный процесс зачастую играет ключевую роль в возникновении подобно го рода явлений.

Большинство мигрантов на территории ДФО являются гражданами КНР. Их высокая концентрация в регионе может повлечь определенного рода социальную напряженность, главным образом связанную с местным населением. Несомненно, что для регулирования данного явления неоценимую помощь могут оказать социо логические исследования и опросы населения.

Так, в Хабаровском крае с 2003 г. по настоящее время при грантовой под держке Правительства Хабаровского края и Российского гуманитарного научного фонда проводится исследование на тему «Адаптация китайских мигрантов на Даль нем Востоке и их взаимоотношения с местным населением». Согласно пилотажному исследованию, проводившемуся в рамках вышеуказанного проекта в г. Хабаровске в августе-сентябре 2004 г.2, 44,7 % респондентов считают, что между русскими и китайцами сложились исключительно нейтрально-деловые, партнерские, торгово экономические, рыночные отношения: китайцы приезжают зарабатывать деньги на Дальний Восток, при этом обеспечивают население необходимыми товарами и про дуктами питания;

55,3 %, наоборот, дали негативную характеристику межэтниче скому взаимодействию. И если 20,2 % респондентов просто назвали отношения напряженными, натянутыми, то оставшаяся часть опрашиваемых объяснила свою оценку. В частности, 16 % считают, что межэтническое взаимодействие не склады вается по вине китайской стороны: китайцы наглые и агрессивные, потребительски, неуважительно и пренебрежительно относятся к местному населению, вывозят при родные ресурсы, считают Россию обнищавшей, слабой страной, а нелюбовь русских – лишь ответ на такое поведение;

19,1 % респондентов, наоборот, считают отноше ние русских к китайцам потребительским: русские, осознавая, что именно китайцы полностью обеспечивают их «ширпотребом» и продуктами, стараются вести себя высокомерно и пренебрежительно, с презрением относятся к китайским торговцам, обвиняют их в намерении захватить русские земли. Отсюда китайская закрытость и скрытая ненависть к русским.

Кроме того, 70 % респондентов отметили, что на Дальнем Востоке России проживают представители других национальностей, вызывающие большее недо вольство и раздражение местного населения, чем китайцы. При этом 33 % опро шенных пожаловались на «выходцев с Кавказа», еще 13 % – на цыган. Также упо минались, но сравнительно редко, представители коренных народов Приамурья, Средней Азии, евреи, корейцы, украинцы и др.3.

См., подробнее: В Хабаровске неизвестные пытались поджечь синагогу. URL:

www.interfax-religion.ru/?act=news&div=13215 (дата обращения 14.08.2006);

В Хабаровске скинхеды забросали синагогу бутылками с зажигательной смесью. URL: www.interfax religion.ru/?act=news&div=32006.

В рамках проекта опросы населения больше не проводились, поэтому нет более поздних данных.

См., подробнее: Кубарский Д.В. Социально-психологическая адаптация китайцев на Дальнем Востоке в восприятии местного населения // Толерантность в межкультурном диа Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) Среди этнических диаспор на территории ДФО самыми многочисленными яв ляются азербайджанские, армянские, чеченские и ингушские. Другие этнические группы заметного влияния на обстановку не оказывают.

Этнонациональная составляющая преступлений, совершаемых представите лями различных национальностей на территории Дальнего Востока, как правило, носит общеуголовный характер. На состоявшемся 10 февраля 2010 г. в Главном управлении МВД России по ДФО совещании было отмечено, что на протяжении 2009 г. и до настоящего времени обстановка в сфере межнациональных и межкон фессиональных отношений на Дальнем Востоке была и остается стабильной и кон тролируемой1.

Вместе с тем в 2009 г. в ДФО пресекались попытки противоправной активно сти представителей ряда различных молодежных националистических группировок.

Их деятельность сведена в основном к декларированию своих идей и распростране нию печатной продукции, содержащей призывы к разжиганию межнациональной розни. Наибольшая активность таких группировок отмечена в краевых и областных центрах (Хабаровск, Владивосток, Благовещенск).

Немаловажное значение в рамках рассматриваемой проблемы имеет религи озная обстановка в округе, которая характеризуется достаточно высоким уровнем миссионерской активности религиозных организаций, прежде всего, иностранных.

Так, в ДФО осуществляют деятельность 859 зарегистрированных религиоз ных организаций, представленных 25 конфессиями. Подавляющее большинство (93 %) составляют организации христианской направленности2. Приоритетным направлением деятельности зарубежных религиозных организаций является расши рение масштабов идеологического воздействия на население за счет создания мощ ной информационной сети во всех субъектах округа. Деятельность значительного числа этих организаций ведется под непосредственным руководством зарубежных религиозных центров. Вместе с тем анализ фактической деятельности зарубежных религиозных организаций на территории округа свидетельствует о том, что суще ственного влияния на политическую и общественную обстановку в регионе они не оказывают, сведения о причинении ущерба национальной безопасности в право охранительных органах округа отсутствуют.

Однако следует иметь в виду, что недостаточно контролируемая миграция и деятельность религиозных организаций, неэффективная государственная политика в данных сферах могут значительно актуализировать проблему международного тер роризма, которая и без того уже стала приобретать характер одной из глобальных проблем современности. Ислам, как мировая религия, активизируется во всех реги онах мира, особенно такое его агрессивное течение, как исламский фундамента лизм, в основном делающий ставку на террор. В этих условиях именно нелегальная миграция может привести к проявлениям международного терроризма.

Дальневосточный регион, в силу своего уникального геополитического поло жения, представляет для исламских фундаменталистов особый интерес для совер шения актов международного терроризма. Индонезия, страны Центральной Азии, Пакистан, Афганистан, населенные мусульманами, рассматриваются исламскими фундаменталистами своим плацдармом для ведения священной войны с неверными, агрессивной экспансии ислама на близлежащие регионы и, прежде всего, Дальний логе: коллективная монография Института этнологии и антропологии РАН / отв. ред.Н.М.

Лебедева, А.Н. Татарко. М., 2005.

URL: http://www.mvd.ru/news/37675/ Дударенок С.М. Современная религиозная ситуация на российском Дальнем Восто ке: особенности формирования и тенденции развития // Свобода религии и демократии:

старые и новые вызовы: мат-лы междунар. науч. конф. Киев, 2010. С. 23.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) Восток, который справедливо считается воротами многих транзитных путей Европы в Азиатско-Тихоокеанский регион и наоборот.

Миграционные процессы в Дальневосточном регионе России характеризуют ся некоторым увеличением количества мигрантов из числа мусульманского населе ния Северного Кавказа, с одной стороны, Закавказья и Средней Азии – с другой, ко торые традиционно осуществляют свою жизнедеятельность в рамках существую щих или создаваемых национальных общин и землячеств. Для Дальнего Востока характерны усиление роли и влияние на экономическую, социальную, да и полити ческую основы жизни всего населения этого региона России азербайджанской, че ченской и дагестанской диаспор. И хотя в настоящее время на территории ДФО вы ходцы из Северо-Кавказского региона России не представляют доминирующую группу среди других национальных диаспор неисламского толка (соотношение 1:5) и радикальные настроения, которые в конечном итоге могли бы вылиться в террор, пока не наблюдаются1, теоретически они могут быть использованы не только кри минальными кругами, но и исламскими экстремистскими организациями для осу ществления своих преступных замыслов, в том числе и террористических актов2.

Следует отметить, что в последнее время на территории России наблюдаются и другие источники межнациональной напряженности. В приграничных районах РФ происходит процесс формирования переселенческих общин, которые принципиаль но отличаются по своей культуре (язык, конфессии, традиции, жизненные ценности) от коренного населения страны пребывания. Уже сегодня в данных районах страны нередко выдвигаются требования о создании национально-культурных автономий.

И хотя на Дальнем Востоке пока таких тенденций не прослеживается, существуют факторы, способные привести к подобному результату.

Географическая и ресурсная характеристика региона привлекает мигрантов, которые занимаются трудовой, предпринимательской деятельностью. В 2006 г. в ДФО въехало 632,9 тыс. иностранных граждан и лиц без гражданства (+27,5 %).

Граждане КНР составили 70,4 % от общего количества въехавших. Наиболее актив но миграционные процессы протекают в приграничных с КНР регионах – Примор ском (408,5 тыс. чел., или 64,5 % от общего количества въехавших в ДФО) и Хаба ровском краях (35,4 тыс. чел., или 5,6 %), Амурской (103,3 тыс. чел., или 16,3 %) и Сахалинской (35, 4 тыс. чел, или 5,6 %) областях3. Эти процессы сопровождаются не только высоким уровнем естественной убыли населения Дальневосточного реги она (выше, чем в среднем по стране), но и значительным ростом миграции в другие более социально-благоприятные районы Российской Федерации (в ДФО с 1993 по 2006 г. на долю миграционного оттока пришлось более 950 000 человек (87 %)4.

Данная проблема не только демографическая, она стратегическая. Она угро жает безопасности нашей страны и чревата отторжением территории Дальнего Востока.

В условиях увеличения численности китайского населения российский Даль ний Восток с огромной территорией и малочисленным населением становится есте ственным направлением миграции граждан Китая. А формирование иностранных Колташов А.И. Социально-правовая сущность терроризма и основные направления международного сотрудничества в борьбе с ним // Актуальные проблемы борьбы с пре ступностью в Дальневосточном федеральном округе: мат-лы Всерос. науч.-практ. конф. 24 25 апреля 2008 г.: в 2 ч. Хабаровск: ДВЮИ МВД РФ, 2008. Ч. 1. С. 283.

В настоящий момент исламские группировки не проявляют политических интересов, что обусловлено тем, что они заняты в первую очередь экономическим противодействием более мощной китайской миграционной группе.

Рахманинова М.В. Россия в цифрах // Федеральная служба государственной стати стики. URL: www.gks.ru Выписка из обзора ФМС России об итогах деятельности территориальных органов ФМС России в 2007 г.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) общин на данной территории может привести к эскалации межнациональной напряженности, а также изменению международной миграцией традиционного конфессионального состава населения нашего региона.

Учитывая недостаточную для воспроизводства фертильность российского населения, согласно демографической теории, уровень миграции, требующийся для поддержания объема населения на стабильном уровне, приведет в конечном итоге к замещению местного населения пришлым1 (в нашем случае – китайским). Любое население, пытающееся поддержать свое количество посредством ввоза населения извне для компенсации не восполняющейся рождаемости, будет рано или поздно вытеснено этим ввозимым населением. Его культура также будет вытеснена, если, конечно, новое пришлое население не пожелает адаптироваться к местным устоям, ценностям и традициям, чего у большинства китайских иммигрантов на сегодняш ний день не наблюдается.

Следовательно, чтобы не допустить межнациональной напряженности и со хранить территориальную целостность, необходимо «пошире открыть двери» ки тайцам на западе страны, создавая им условия для более равномерного расселения по российской территории, не стараясь концентрировать их на слабозаселенном Дальнем Востоке. Для заселения территорий вдоль российско-китайской границы целесообразно шире привлекать корейцев и вьетнамцев, иммигрантов из Средней Азии, чтобы избежать доминирования одной этнической группы. О соотношении этнических групп мигрантов, зарегистрированных (поставленных на миграционный учет) в ДФО, можно судить на примере одного из его приграничных субъектов – Хабаровского края2.

Количество иностранных граждан, зарегистрированных (поставленных на миграционный учет) на территории Хабаровского края в 2007-2008 гг.

Гражданство 2007 г. (чел.) 2008 г. (чел.) КНР 17 17 КНДР 1109 СРВ 120 Стран СНГ 6898 15 Всего: 39 887 47 Ограниченный потенциал внутренней миграции, а также миграционный по тенциал русского и русскоязычного населения в государствах – участниках СНГ не позволяет рассчитывать на значительное увеличение его переселения на Дальний Восток. Поэтому в обозримом будущем будет происходить усложнение этнической структуры иммигрантов, а, следовательно, всего населения Дальнего Востока за счет роста численности диаспор народов, проживающих за пределами Российской Федерации. Поэтому необходимо активизировать усилия по формированию граж данской идентичности россиян-дальневосточников, воспитанию у них толерантно сти по отношению к другим этносам и народам.

В городах Сибири и Дальнего Востока формируются китайские общины и ко лонии. Новая община, как правило, складывается вокруг старой. С помощью об В Евросоюзе ожидается демографический кризис // Новый Регион. URL: www.nr2.ru (дата обращения 11.05.2007).

Обзор деятельности территориальных органов ФМС России, расположенных в Дальневосточном федеральном округе, по реализации государственной миграционной по литике в 2009 г.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) щинных связей возникает бизнес, покупается недвижимость, иммигранты ищут ра боту и пути оформления вида на жительство. Размеры общин пока более чем скромны, но важен сам факт их наличия как устойчивого притягивающего ядра.

Таким образом, несмотря на отсутствие в целом в регионе традиций национа лизма и антисемитизма, преуменьшать их угрозу в настоящее время весьма опасно.

В условиях падения уровня жизни в Дальневосточном регионе, более высокой, нежели во многих других районах страны, степени маргинализации населения, обу словленной экономическим кризисом, ориентированной традиционно на внешнюю политику, социальная база активизировавшегося правого радикализма объективно расширяется. Быть может, на фоне острейших проблем региона борьба с национа лизмом вообще и с антисемитизмом в частности не воспринимается как актуальная.

Но в контексте общероссийской тенденции роста правого радикализма антисеми тизм – серьезная угроза всему обществу.

В свою очередь, наиболее вероятный сценарий развития угроз китайской экс пансии в ДФО – это усиление влияния китайских диаспор, контролирующих сопре дельную российскую территорию. В перспективе неконтролируемая китайская ми грация может сформировать в районах Дальнего Востока целые регионы с этниче ским преобладанием китайцев, сохраняющих образ жизни (культурный, хозяйствен ный и даже политический), характерный для их исторической родины, превратить их своим трудом во вполне обжитые «анклавы оседлости» и сделать собственными территориями. Интенсивное проникновение китайцев в российские регионы, прежде всего в приграничные территории Дальнего Востока и Сибири, со временем может привести к межнациональной напряженности или даже к утрате этих территорий.

В связи с этим нельзя не вспомнить недавние погромы во Франции, совер шенные мигрантами, жившими анклавами. Также можно привести другой пример – Швеции, которая столкнулась с вырождением нации и стала привлекать любых лю дей, которые способны жить в этой стране. Но шведов было всего 5 миллионов – как не потеряться среди приезжих? И выход был найден: когда человек приезжал, ему давали место для жизни, максимально удаленное от всех его соплеменников.


Какое бы малочисленное ни было шведское общество, но мигрант находился в шведской среде. И кем бы он ни был по национальности, по культуре, по воспита нию, он становился шведом. Долгие годы эта политика работала великолепно. Если мы хотим иметь единое, а не расколотое внутри себя общество, следует в первую очередь решить задачу интеграции диаспор в российское общество.

Литература 1. Дударенок С.М. Современная религиозная ситуация на российском Дальнем Во стоке: особенности формирования и тенденции развития // Свобода религии и демократии:

старые и новые вызовы: Мат-лы междунар. науч. конф. Киев, 2010.

2. Колташов А.И. Социально-правовая сущность терроризма и основные направле ния международного сотрудничества в борьбе с ним // Актуальные проблемы борьбы с пре ступностью в Дальневосточном федеральном округе: Мат-лы Всерос. науч.-практ. конф.

24-25 апреля 2008 г.: в 2 ч. Хабаровск: ДВЮИ МВД РФ, 2008.

3. Кубарский Д.В. Социально-психологическая адаптация китайцев на Дальнем Во стоке в восприятии местного населения // Толерантность в межкультурном диалоге: коллек тивная монография Института этнологии и антропологии РАН / Отв. ред. Н.М. Лебедева, А.Н. Татарко. М., 2005. 372 с.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) Научные сообщения Справедливость как этико-юридический феномен Андрей Леонтьевич Вязов, доцент Дальневосточного юридического института МВД России, кандидат юридических наук, доцент УДК 340. В статье исследуется развитие категории справедливости как этико-правового фено мена в истории политико-правовой мысли. Представлены взгляды философов и юристов античности, средних веков, адептов буржуазного и социалистического права, современных ученых-юристов.

Ключевые слова: идея справедливости, нравственная категория, античная философия, общество, государство, право, этико-юридический феномен.

Слово «справедливость» имеет в русском языке много значений. Под ним подразумеваются и беспристрастность действий, суждений, и честное признание за кем-либо чьей-нибудь правоты, достоинства, и воздаяние должного на законных и честных основаниях, и в целом соответствие человеческих отношений, поступков общепринятым моральным и правовым нормам.

В энциклопедическом словаре указывается, что справедливость является кате горией, характеризующей морально-правовое и социально-политическое сознание, понятием о должном, связанном с исторически изменяющимися представлениями о неотъемлемых правах человека. Данное понятие «содержит требование соответ ствия между реальной значимостью различных индивидов (социальных групп) и их социальным положением, между их правами и обязанностями, между деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием и т.п. Несоот ветствие в этих отношениях оценивается как несправедливость»1.

Понятие справедливости – сложное и многогранное. Оно исследуется в науке не только как отражающее соответствующее содержание социально-политическое, нравственное, правовое явление, но и как чувство, оценка, норма, принцип, идеал.

При этом обязательно отражается, что справедливость всегда гносеологически ко ренится в условиях жизни людей.

Разнообразие во взглядах на понятие справедливости предопределило разно сторонность изучения проблематики данного феномена. Однако наиболее тесная связь категории справедливости с системой социально-экономических отношений общества обусловила выдвижение на передний план исследования понятия «спра ведливость» в двух аспектах: нравственном и социально-правовом.

Выдающиеся мыслители прошлого, в том числе все великие философы древ ности (Сократ, Платон, Аристотель и др.), а также эпохи Просвещения (Руссо, Кант, Гегель и др.), были крупными представителями идеи и создателями учений о праве и государстве, где «нравственная перспектива, а именно справедливость, играла центральную роль»2.

Нравственный аспект справедливости выражается главным образом в том, что она, являясь категорией этики, обязательно предполагает оценку (ценностный под Советский энциклопедический словарь. М., 1981. С. 1270.

Отфрид Хеффе. Политика. Право. Справедливость. Основоположения критической философии права и государства. М., 1994. С. 4.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) ход). «Справедливость как оценочное этическое понятие всегда выражает отноше ние индивида, класса или общества к определенным социальным явлениям и чело веческим поступкам»1.

С позиций идеи справедливости в обществе оцениваются: характер господ ствующей власти и идеологии, действующие законодательство и правовая доктрина, общественный и правовой порядок, внутренняя и внешняя политика, поступки от дельных государственных деятелей и партий, действия целых наций, народов, стран, а также отношения между личностью и обществом.

В доклассовом обществе представление о справедливости выражало нрав ственную оценку племенем, родом, общиной поведения членов этого коллектива с учетом их участия в делах сообщества и применительно к укладу жизни, обычаям, традициям, нравам, взглядам, бытующим в данном коллективе. На начальном этапе становления человеческого общежития справедливость отождествлялась прежде всего с основной социальной нормой жизнедеятельности первых форм и образова ний совместного проживания людей (племенных общин). В древнегреческом языке термин «справедливость» истолковывался как уклад жизни, обычай2.

Индивид, проживая в племени, почти никогда не противопоставлял себя кол лективу, ибо в случае несоблюдения традиций, обычаев, запретов мог быть изгнан из него. Участие в делах племени, совпадение при этом интересов отдельного чело века и коллектива давало личности возможность выжить в условиях суровой дей ствительности. Кроме того, понимание справедливости в своем первородном значе нии формировалось с требованием жестокого наказания за нарушение разнообраз ных норм обычая. Существование же человека в ту пору в одиночку было немысли мым3.

С появлением частной собственности и с разделением общества на классы единство традиционных норм, регулирующих социальные отношения, разрушается.

Эти процессы получили свое выражение в возникновении и последующем домини ровании в нравственном понимании справедливости ее социально-правового аспек та, поскольку то, что является справедливым для одного класса (например, господ ствующего), может не быть таковым для других классов (угнетенных).

В этих условиях люди начали глубже осознавать суть и характер обществен ных процессов, что повлекло за собой разнообразие форм познания истоков приро ды, а также определений понятия социальной справедливости. С классовых позиций воспринималось и ее соответствие реальной действительности, складывающемуся либо устанавливаемому порядку распределения благ, привилегий, прав и обязанно стей. Так, П. Лафарг отмечал: «Справедливость, которая, по словам философов, творила чудеса в прошлом… есть, наоборот, плодовитая мать социальных неспра ведливостей»4.

Феномен справедливости вызывал к себе интерес исследователей с античных времен. В древнегреческой (как ранее и в древнеиндийской, и древнекитайской) фи лософии справедливость считалась выражением мировой гармонии, показателем жизни человечества по единым законам космоса. Конечно, первоначально сфера нравственности, добра, справедливости еще не осознавалась в этике как специфиче ская для общества, уникальная для человека. Она рассматривалась в основном как проекция космической упорядоченности5.

Бербешкина З.А. Справедливость как социально-философская категория. М., 1983.

С. 46.

Нерсесянц В.С. Право и закон. Из истории правовых учений. М., 1983. С. 84.

Тихонова Е.А., Котюк В.А. Социализм и социальная справедливость. Киев, 1988. С. 12.

Лафарг П. Соч. М., 1931. Т. 3. С. 13.

Дробницкий О.Г. Понятие морали. М., 1974. С. 25.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) Философы Древней Греции пытались выяснить: откуда происходит справед ливость – «от бога», «от природы» или от человеческого установления? В частно сти, Гераклит рассматривал справедливость как идеальный мировой порядок, «бо жественный логос», которому подчинены и люди, и боги. Однако «для бога все пре красно, хорошо и справедливо, а люди одно считают несправедливым, другое – справедливым»1.

Согласно воззрениям Демокрита, справедливость заключается не в изменчи вых, относительных взглядах людей, а в выражении объективных, природных об стоятельств и, подобно закономерностям природы, состоит в действиях. Его тезис – «Несправедливо то, что противно природе»2.

Таким образом, у философов древних эпох понятие справедливости не за мкнуто в кругу этических категорий. «Быть справедливым означало (у древних гре ков – В.А.) уважать природу (меру) чего-нибудь или кого-нибудь;

напротив, повре ждение или уничтожение этой природы было «насилием» или «несправедливо стью». Не случайно Солон называет море «справедливым», когда оно не тревожимо ветром, само не тревожит никого и ничего»3.

Особое место в древнегреческой философии занимает разработка проблемы справедливости, изложенная в идеях Сократа, Платона и Аристотеля.

Сократ, связывая между собой добродетель и мудрость, превознося красоту разума, смысла, сознания, защищая идею целесообразности, подводил под понима ние справедливости логическую основу. Он полагал, что справедливость – это сле дование мудрости, истинному знанию, порядку вещей, законам. Сократ утверждал, что «справедливость и всякая другая добродетель есть мудрость. Справедливые по ступки и вообще все поступки, основанные на добродетели, прекрасны и хороши»4.


Для него этический, правовой и политический аспекты справедливости были нераз делимы и равноценны.

Несправедливость, по убеждению Сократа, причиняет больше вреда тому, кто ее совершает, чем жертве. Здесь он придавал особое значение справедливости как непременной нравственной добродетели личности. Непоколебимо отстаивая идеал справедливости, Сократ считал страшнее смерти измену своим воззрениям, в част ности, собственному нравственному принципу, запрещающему человеку отвечать на несправедливость несправедливостью5.

Платон, рассматривая справедливость также в качестве начала всех доброде телей, дальше развивал ее правовой аспект. Он утверждал, что справедливость, по добно истине, добру, красоте, непостижимо чувственная и постигается лишь через мышление. Основу платоновской концепции справедливости составляла идея о том, что каждый человек и каждая вещь имеют свое место и функцию, определенную безличным вселенским законом и выступающую источником «веры одновременно и в естественный, и в человеческий закон»6.

Согласно воззрениям Платона, идея справедливости почти синоним права. Не случайно в своей работе «Государство» он рассуждает прежде всего об уплате дол гов в прямом смысле. Отправным пунктом размышлений здесь являются собствен ность, имущественное право, обладание богатством. Однако, развивая далее свои суждения, Платон делает вывод: справедливость есть не столько личная, сколько государственная добродетель. «Справедливостью будет, – указывал Платон, – и сделает справедливым государство преданность делу у всех сословий – дельцов, Кессиди Ф.Х. Гераклит. М., 1982. С. 156.

Материалисты Древней Греции. М., 1955. С. 159.

Кессиди Ф.Х. Указ. соч. С. 158.

Ксенофонт Афинский. Сократические сочинения. М., 1935. С. 119.

Фролов Э.Д. Огни Диоскуров. Л., 1984. С. 126.

Рассел Б. История западной философии. М., 1959. С. 134.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) помощников и стражей, причем каждое из них будет выполнять то, что ему свой ственно»1.

В обществе и государстве (по Платону) справедливость существует, если лич ностные стремления подчинены общественным интересам, а разделенное на три слоя или класса общество функционирует согласованно и гармонично, если в госу дарстве все классы наилучшим образом выполняют свои обязанности. Правящий класс управляет, воины защищают государство, а земледельцы и ремесленники тру дятся и создают блага. Эти классы равноправны и свободны. Однако рабов Платон не считал полноценными людьми. В его «идеальном государстве» каждому обще ственному слою провидением отведено заранее определенное место, и установление между ними гармоничных и разумных отношений обеспечивает благополучие госу дарства и реализацию высшей справедливости.

Наиболее взвешенную концепцию справедливости создал в античной фило софии Аристотель. Основой ее выступает нравственность, подразумевающая равно правие, умеренность и законопослушные действия. Центральным понятием, харак теризующим справедливость, является «соразмерность» как принцип организации разумного равновесия. Он сводится к тезису: «то, что соразмерно, то и справедливо».

Аристотель впервые в социологической мысли представил формально структурный анализ категории справедливости, дифференцировал ее на разделяю щую, или распределяющую (политика), и уравнивающую (экономика и право). Он считал справедливость той добродетелью, в которой слиты воедино законное и рав номерное. «Все установленное законом в известном смысле справедливо, – утвер ждал Аристотель, – ибо все, что положено законодателем, законно, и каждое от дельное его постановление мы называем справедливым»2.

Характеризуя два проявления несправедливости (с одной стороны – наруше ние закона, с другой – неодинаковое отношение к равным), Аристотель ставил спра ведливое между ними в виде некоторой средней точки. Равноудаленное от того и другого признавалось справедливым. Такой подход был следствием почитаемой Аристотелем доктрины «золотой середины». Поскольку добродетель есть для него некая середина между противоположными страстями, постольку и справедливость, как совершенная добродетель, определяется по той же схеме.

Аристотель различал понятия справедливости и правды, отдавая приоритет последней. Понятие правды, полагал он, означает внесение поправки в закономер ности справедливости и сосредоточено не на исключительно точном выполнении, а на целесообразном изменении закона. По Аристотелю, правда – высшая степень справедливости, особый ее вид, призванный корректировать общие нормы с учетом частных случаев. В отношениях между людьми в гражданском обществе справед ливость представляет собой общую закономерность, право же – это политическая закономерность, установленный в государстве порядок.

Оценивая концепции Платона и Аристотеля о справедливости как наиболее показательные для античности, Б. Рассел подчеркивал, что их воззрения опираются на признание принципа неравенства людей, предметов и явлений. «Они полагали, отмечал Б. Рассел, - что каждая вещь или человек имеет свою собственную, соот ветственную сферу, преступить которую несправедливо… Некоторые люди в силу своего характера и склонностей имеют более широкую сферу, чем другие, и если они пользуются большей долей счастья – в этом нет несправедливости»3.

Равномерное (но не равное) деление искомых сфер по их заведомо предопре деленному иерархическому «достоинству» характерно для восприятия философами Платон. Соч. М., 1971. Т. 3 (1). С. 226.

Аристотель. Этика. СПб., 1908. С. 84.

Рассел Б. Указ. соч. С. 96.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) античной эпохи сущности справедливости, понимаемой и как общее начало воздая ния.

Эпикур, подобно Аристотелю, полагал, что существуют два вида справедли вости: естественная и искусственная. Первая из них – исконно всеобщая. Однако с интенсивным проявлением различий индивидуальных особенностей разных людей, изменением среды, условий их жизни, отношений между ними естественная спра ведливость оказывается уже не для всех единой, а в определенный момент даже может предстать несправедливостью и прекратить свое существование1.

В этот период люди в целях восстановления естественной справедливости и для взаимной пользы сознательно формируют посредством договора между собой условное право. Когда природный закон не отвечает интересам народа, он должен быть заменен целесообразным для всех разумным человеческим законом.

Будучи по своей природе выражением справедливости, закон выступает у Эпикура залогом должного взаимного общения людей. Если же, по его утвержде нию, принимается закон, который практически не способствует этому, то он уже не является справедливым. В таком понимании «справедливость, происходящая от природы, есть договор людей о полезном с целью не вредить друг другу и не тер петь вреда»2. Указание у Эпикура на конвенционную природу справедливости, несомненно, стало новым этапом в познании идеи справедливости.

Значительный вклад в развитие учения о естественной и искусственной спра ведливости, в его правоприменение внесли римские философы, историки и юристы (особенно Цицерон). Ими разработаны основные принципы права, исходя из той же идеи естественной и разумной справедливости.

Стремление утвердить в жизни либо хотя бы провозгласить идею спра ведливости прослеживается уже в древнейших юридических документах разных государств. Вот так, например, обосновывалось издание Свода законов царя Вавилонии Хаммурапи (XVIII в. до н.э.): «Для того, чтобы дать сиять справед ливости в стране, чтобы погубить беззаконных и злых, чтобы сильному не при теснять слабого»3.

Представители ранней христианской идеологии частично принимали понима ние справедливости, разработанное античными мыслителями, но обряжали его в теологические одежды. Фома Аквинский, осуществив в XIII в. теологизацию ари стотелевского мировоззрения, стал трактовать проблемы закона, права и справедли вости в свете религиозных представлений о месте и назначении человека, о характе ре и смысле его действий в божественном миропорядке. Он утверждал, что « … вечное право заключено в самом боге и по существу тождественно с ним», тогда как есте ственное право представляет собой «… совокупность правил вечного права, при вившегося в человеческих умах, отраженного в них»4.

Таким образом, у Фомы Аквинского категория справедливости полностью оторвана от земной социальной сферы и объявлена освященной «божественным по рядком». Эта позиция в вопросе понимания идеи справедливости и сегодня всячески обосновывается теологами всех мировых религий – христианства, буддизма, ислама, иудаизма.

С возникновением и по мере развития капиталистических отношений на сме ну теологическому пришло мировоззрение адептов формирующегося буржуазного права с его акцентом на юридическую сторону в понимании идеи справедливости и равенства людей. Этот процесс нашел выражение в концепциях Ф. Бэкона и Т. Гоб бса. Так, Бэкон утверждал, что справедливость есть то, что объединяет людей и со Материалисты Древней Греции. С. 217.

Рассел Б. Указ. соч. С. 28.

Алексеев С.С. Теория права. М., 1994. С. 55.

Баргош Ю. Фома Аквинский. М., 1997. С. 126.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) здает основание для права. «Только благодаря наличию справедливости человек че ловеку – бог, а не волк», – писал Ф.Бэкон, и далее указывал, что « … справедли вость состоит в том, чтобы не делать другому того, чего не желаешь себе»1.

Т. Гоббс, опровергая господствовавшую в обществе теологическую точку зрения, объявлял государство, мораль и право институтами творчества самого чело века. Будучи одним из первых авторов конструкций «общественного договора», в котором органически связаны вопросы возникновения и сущности идеи справедли вости, Гоббс утверждал, что она представляет собой правовое воздаятельное требо вание. Политика и этика, по Гоббсу, есть наука о соблюдении справедливости в ее собственной естественной основе. В своем труде «Левиафан» он писал: «Справед ливость, т.е. соблюдение соглашений, есть правило разума, запрещающего нам де лать что-либо, что пагубно для нашей жизни, из чего следует, что справедливость есть естественный закон»2.

Подобно Аристотелю, Гоббс выделял два вида справедливости: коммутатив ную, или уравнительную, и дистрибутивную, или распределительную. Наличие обоих ее видов он считал необходимым, но отдавал преимущество последнему. По его мнению, справедливость состоит не в том, чтобы продать вещь как можно до роже и дать кому-либо больше или меньше положенного, а в том, чтобы не наруша лось установленное соглашение. Таким образом, справедливость существует лишь в соотношении с законодательством и проявляется в соблюдении и неуклонном вы полнении договоров, заключенных между людьми.

Б. Спиноза так же, как и Гоббс, полагал, что мысль о справедливости зароди лась одновременно с возникновением гражданского общества, государства и зако нодательства. «Справедливость и несправедливость, – отмечал он, – могут быть представлены только в государстве». Содержание же самой справедливости, по его мнению, состоит в заслуженном воздаянии надлежащего. «Справедливым называет ся тот, кто имеет неуклонную волю воздавать каждому должное ему, несправедли вым же, наоборот, тот, кто стремится присвоить себе принадлежащее другому»3.

Разработанное предшественниками учение о социальной природе и значимо сти идеи справедливости впоследствии вписывается в систему постулатов есте ственно-правовых теорий, доктрин правовой философии. При этом наряду с веду щим свое начало от Аристотеля политико-правовым аспектом понимания справед ливости как явления социального широкое распространение получило ее рассмот рение в первую очередь как нравственной категории.

Так, И. Кант, критикуя чисто правовое понимание идеи справедливости, пол ностью относил ее к области этики. Давая моральное обоснование правовой системе и опираясь на теорию «общественного договора», он отмечал, что «суд справедли вости содержит… в себе противоречие». И далее: «… Строжайшее право – это ве личайшая несправедливость, но на пути права этому злу ничем нельзя помочь.., по тому что справедливость относится только к суду совести»4.

Вместе с тем, по суждению Канта, справедливость выступает как выражение долга. «Существует, – отмечал он, – принцип морали, не нуждающейся ни в каком доказательстве: не следует совершать ничего, что может оказаться несправедли вым…Следовательно, сознание справедливости действия, которое я хочу предпри нять, – это безусловный долг»5. Сам образ справедливости, по его мнению, незави сим от эмпирических обстоятельств. Он апробирован, абстрактен и может быть вос Бэкон Ф. Соч. М., 1977. С. 365.

Гоббс Т. Избранные произведения. М., 1964. Т 2. С. 173.

Спиноза Б. Избранные произведения. М., 1957. Т. 2. С. 209, 299.

Кант И. Соч. М., 1964. Т. 2. С. 201.

Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 260.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) принят разумом лишь как «…запредельный принцип, приписываемый сверхчув ственному субъекту»1.

В основном как нравственную категорию, теснейшим образом связанную с проблемой свободы, рассматривал справедливость и Гегель. Он полагал, что там, где обретающая себя свободная воля, мораль индивида перерастает в нравствен ность общности людей (семьи, гражданского общества, государства), и реализуется феномен справедливости. Основываясь на идее государства как нравственной общ ности людей, Гегель признавал необходимым господство в нем права в виде поли тической нормы справедливости. Любая человеческая идея, будучи, согласно его воззрениям, единством бытия и понятия, содержит в себе практическое отношение к окружающей действительности;

оценку явлений как ценных, полезных или, наобо рот, вредных, опасных для данного индивида, класса, общества. Поэтому обще ственные закономерности отражаются в идее справедливости под определенным потребностно-ценностным углом зрения, преломляясь через классовые, групповые и даже личные интересы. В этом состоит ее аксиологический компонент.

Диалектические воззрения Гегеля признаются вершиной домарксистской за падной философии. Марксисты считают его своим непосредственным предше ственником.

Подход марксизма к идее справедливости основан на материалистическом понимании жизнедеятельности общества. Справедливость, по утверждению Ф. Эн гельса, «…всегда представляет собой лишь идеологизированное… выражение су ществующих экономических отношений либо с их консервативной, либо с их рево люционной стороны»2.

В этом определении просматривается как философский аспект проблемы (всегда вторичность представлений о справедливости по отношению к экономиче скому базису, согласно идеям марксизма), так и социальный. Классово-партийный, конкретный исторический подход к представлениям о справедливости и к соответ ствующим ей теоретическим построениям – азбука марксизма. «Справедливость греков и римлян находила справедливым рабство;

справедливость буржуа 1789 года требовала устранения феодализма, объявленного несправедливым». Развивая идеи Маркса-Энгельса, В.И. Ленин утверждал: «Для нас справедливость подчинена инте ресам свержения капитализма»3.

Изложенный выше краткий исторический экскурс не преследовал цели дать полный и детальный анализ всех форм, в которых в ходе истории «отливалась» идея справедливости. Задача его состояла лишь в том, чтобы показать те основные аспек ты, грани исследуемой проблемы, которые в разные исторические эпохи актуализи ровались, будучи выражением особенностей той или иной философской школы.

Еще недавно, в советский период, марксистско-ленинский подход к определе нию понятия справедливости имел широкое освещение в работах философов и юри стов СССР. Представители марксистско-ленинской этики утверждали, что справед ливость, будучи категорией морального сознания, характеризует не только меру воздаяния и равенства, но и требования к личности, группе или обществу в целом, а также правомерность оценок (и самооценок) экономических, политических, право вых явлений действительности и поступков людей с учетом классовой обусловлен ности нравственности соответствующей эпохи. Считалось, что и в простых нормах Кант И. Соч. М., 1965. Т. 3. С. 23.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 18. С. 273.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 38. С. 364.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2010. № 2 (19) нравственности и справедливости проявляется классовый характер, хотя и не прямо, а опосредованно1.

Вместе с тем всегда сохраняется обществом и развивается в нем утвердившее ся еще в древности понимание справедливости как вечного и неотъемлемого, не за висящего от конкретных социальных условий свойства природы вообще и челове ческой в частности. В связи с этим важное значение имеет знание веками вырабо танных человечеством суждений, раскрывающих сущность феномена справедливости.

Так, идея соотнесенности справедливости и законности, права и закона ухо дит своими корнями в античную философию.

Через тысячелетия суждения древних мыслителей по этой проблеме находят свое подтверждение, например, в следующем кратком определении, которое дает праву В.С. Нерсесянц: «Право – это обязательный принцип равенства или, иначе говоря, равная мера свободы, обладающая законной силой»2.

Современная Россия провозглашена Конституцией РФ демократическим пра вовым государством, где на первое место среди других социальных ценностей вы двигаются права и свободы человека и гражданина. Поэтому при разработке иссле дуемой нами проблемы основной акцент надо делать не на противопоставлении взглядов различных классов и социальных групп, а на реализации тех норм нрав ственности и справедливости, которые сложились исторически и передавались от поколения к поколению. Возможность такого подхода не отрицалась и основопо ложниками марксизма-ленинизма. В частности, Ф. Энгельс подчеркивал, что спра ведливость есть мерило естественных прав человека3.

В современной отечественной философской и правовой литературе выделя ются, как минимум, три подхода к определению содержания категории справедли вости. Одна группа авторов (С.Ф. Шабров, Г.А. Емельянов, Г. Соотла, В.А. Копы рин и др.) характеризует справедливость как непременное условие существования объективного явления, как сторону, момент, «срез» общественных отношений. Дру гая группа авторов (А.И. Экимов, Ю.Д. Блувштейн, Л.Л. Кругликов, Л.С. Явич, К.А.

Глухов и др.) считает справедливость субъективным явлением, морально-этической категорией, выраженной в форме чувств, идей, представлений, идеалов, понятий, а также нравственно обоснованным критерием для соизмерения взаимных требований и поступков людей. Этот феномен общественного коллективного и индивидуально го сознания инициирует при определенных условиях отрицание существующих экономических отношений.

И, наконец, третья группа авторов подчеркивает, что объективность и субъек тивность понятия справедливости – это взаимодополняющие стороны одного явле ния, отражающие лишь различные его грани. Так, по мнению Н.В. Гайворонюка, справедливость – целостная система, функционирующая за счет взаимодействия ее «…объективной основы, какой являются все общественные отношения, и субъек тивной формы, действующей на различных уровнях индивидуального и обществен ного сознания»4.

Примерно такой же точки зрения придерживается Г.В. Мальцев, полагая, что «основными элементами понятия «социальная справедливость» являются, с одной стороны, совокупность общественных отношений обменного и распределительного типа, а с другой – выработанные на основе социальной, прежде всего производ См., например: Бербешкина З.А. Проблема справедливости в марксистско-ленинской этике. М., 1974. С. 65-66;

Попов С.И. Политика, экономика, мораль: социально-нравствен ные аспекты перестройки. М., 1989. С. 194-195.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.