авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ...»

-- [ Страница 2 ] --

Профессиональная деятельность осуществляется в локальном и глобальном временных масштабах, взаимопроникающих друг в друга. Локальный масштаб связан с деятельностью в рамках ситуации, глобальный — в течение длительных временных периодов. Локальный временной масштаб традиционно широко исследуется в психологии деятельности (в том числе трудовой и профессиональной). Перспективность для задач психологии труда так называе мого «ситуационного» подхода, разрабатываемого в социальной психологии, подчеркивает ся многими авторами. В частности, А.В. Карповым ситуация включена в саму структуру (си стему) деятельности [Карпов, 2008], Ю.К. Стрелков единицей анализа трудового процесса считает ситуацию [Стрелков, 1999]. Глобальный временной масштаб деятельности более сложен, так как выходит за рамки непосредственного трудового взаимодействия, охватывает весь период осуществления деятельности, включает весь опыт этой деятельности, т. е. вы ходит за рамки ситуации.

Третьей важной характеристикой деятельности является ее субъектность. Деятельность немыслима без субъекта. Именно субъект является тем элементом всей системы деятель ности, который сообщает ей определенность, целенаправленность, полноту, регуляцию. Про фессиональная деятельность, как правило, является основной, «ведущей» деятельностью в течение большей части жизни индивида. Профессия является для человека институтом со циализации, посредством профессиональной деятельности индивид реализует основные мотивы и удовлетворяет многие потребности, в ходе профессиональной деятельности субъект выступает как личность, получает статус в профессиональной группе и обществе в целом (именно как представитель какой-либо профессии). Осваивая и осуществляя профессио нальную деятельность, субъект усваивает социальные и профессиональные нормы, часто выступающие объективными критериями оценки деятельности, придает им смысл и перево дит в разряд субъективных критериев. Если объективный критерий неоднозначен в трактов ке, субъект вынужден самостоятельно искать его смысл. При этом изначальное, норматив ное значение критерия и его субъективное понимание (толкование) могут не совпадать.

Помимо этого, в результате расширения профессионального опыта субъект продуцирует и собственные критерии оценки деятельности, выступающие регуляторами его труда.

Исходя из вышеизложенных основополагающих характеристик профессиональной дея тельности, нами предложена модель оценки профессиональной деятельности. Она основа на на трех основных подходах к оценке, которые можно считать параметрами оценки про фессиональной деятельности:

а) использование максимально возможного числа субъектов оценивания профессиональ ной деятельности (многоаспектность оценки);

б) сочетание объективных и субъективных критериев оценки профессиональной дея тельности;

в) учет временного масштаба оценки профессиональной деятельности.

Вариант наглядного представления модели оценки профессиональной деятельности изо бражен на рисунке. Необходимо отметить, что все структурные элементы модели находятся в динамическом взаимодействии: наблюдается взаимопроникновение параметров и крите риев оценивания. Так, объективные критерии могут содержаться в числе субъективных, ло кальный временной масштаб деятельности оцениваться через глобальный, оценка собствен ной деятельности субъекта труда оцениваться через удовлетворенность потребителя и т.д.

Оценка профессиональной деятельности Локальный временной масштаб Глобальный временной масштаб Объективные Объективные Субъективные Субъективные критерии критерии критерии критерии должность и др.

Нормативы, Квалификация, потребителей труда потребителей труда инструкции, субъекта труда субъекта труда регалии, руководства руководства требования коллег коллег и др.

Рис. Модель оценки профессиональной деятельности Важно отметить, что комплексная оценка профессиональной деятельности возможна толь ко при максимальном учете всех компонентов предложенной модели.

Итак, профессионал (субъект труда) находится на пересечении оценок с двух разных сто рон: со стороны профессиональной среды (в лице коллег и руководства) и со стороны потре бителя труда. Условно говоря, и коллег, и руководство, и потребителей труда можно считать «участниками» профессиональной деятельности, поскольку все они в нее хоть и опосредо ванно, но вовлечены («участвуют»).

Находясь в центре данного пересечения оценок, субъект имеет собственную критериаль ную структуру оценивания своей деятельности. Данная структура частично соотносится с критериями, используемыми другими «участниками» профессионального взаимодействия, но в ней содержатся и те критерии, которые не могут быть использованы ни представителя ми профессионального сообщества, ни потребителями, поскольку субъекту труда ситуация его профессиональной деятельности представлена изнутри и многие закономерности ее про текания известны только ему.

Именно субъект труда, по сути, является центром оценивания деятельности. Именно в критериальной системе субъекта труда возможно частичное соединение критериев других «участников» профессиональной деятельности. Важным механизмом обеспечения целост ности профессиональной деятельности, единства всех уровней ее социальной представлен ности, является рефлексия субъекта труда.

Таким образом, можно предположить, что оценка процесса деятельности в локальном временном масштабе будет пониматься как процесс достижения цели в конкретной трудовой ситуации, в глобальном — как оценка «жизни в профессии», профессионального пути;

оцен ка конкретного продукта деятельности будет более значима в локальном временном масштабе оценки, в то время как оценка личности профессионала — в глобальном.

В психологии труда традиционно больше внимания уделяется поиску объективных крите риев. Во многом это связано с запросом со стороны руководства, задачами оценки. Однако следует еще раз подчеркнуть важность учета субъективных критериев оценки. Субъект регу лирует собственную деятельность исходя из субъективных критериев успешности, на основе субъективных представлений, формирующихся на основе усвоения социальных эталонов и норм, опыта деятельности, смысловых отношений к миру. Субъект профессиональной дея тельности действует не столько исходя из социальных требований, норм, закрепленных в различных инструкциях, сколько исходя из субъективного принятия этих норм, целей дея тельности, трансформации социального в личностное. Поэтому изучение субъективных кри териев оценки деятельности становится наиболее важным в психологическом анализе.

В профессиональной деятельности оценка выступает как многоаспектный феномен: оценке подвергается продукт (результат) деятельности, субъект труда, сам процесс труда. Оценка не привязана жестко к этапу окончания деятельности, она осуществляется по ходу деятель ности, позволяя корректировать течение процесса. Субъект часто оценивает не только ре зультат, но и путь к этому результату, т. е. сам процесс деятельности. Все эти аспекты оценки не существуют изолированно, а взаимодополняют друг друга.

Предложенная нами модель оценки профессиональной деятельности является универ сальной в том смысле, что может быть использована для профессий всех типов (согласно классификации профессий Е.А. Климова). Как известно, в данной классификации одним из оснований для деления профессий является предмет труда, в связи с чем выделяются пять типов профессий: «человек — человек», «человек — техника (неживая природа)», «человек — знак», «человек — художественный образ», «человек — (живая) природа» [Климов, 1991, 1998].

Ряд гипотез нашего исследования можно объединить предположением о наличии специ фики критериев оценки деятельности в разнотипных профессиях при различных параметрах оценивания. В частности, нами выдвинуты следующие гипотезы:

1. Существуют значимые различия в критериях оценки деятельности у разных субъектов оценивания (сам субъект, его коллега, потребитель труда) в каждом типе профессий (по клас сификации Е.А. Климова) в каждом из временных масштабов оценки деятельности.

2. Существуют различия в значимости критериев оценки профессиональной деятельно сти в разнотипных профессиях (по разным параметрам оценивания).

3. Профессии типа «человек — человек» отличаются от прочих типов значимостью оцен ки со стороны потребителя труда и вовлеченностью последнего в сам процесс деятельности.

Для проверки данных гипотез нами был проведен ряд исследований. В рамках данного доклада остановимся на исследовании различий критериев оценки профессиональной дея тельности в локальном временном масштабе в разнотипных профессиях.

В исследовании приняли участие 26 представителей профессий типа «человек — техни ка» (слесари, механики, швеи и др.), 18 представителей профессий типа «человек — знак»

(бухгалтеры, экономисты) и 33 представителя профессий типа «человек — человек» (мед сестры, библиотекари). Общий объем выборки — 77 человек. Основным методом исследо вания выступало структурированное интервью. В структуре интервью содержались блоки, на правленные на выявление критериев оценки профессиональной деятельности в зависимос ти от различных параметров оценки в соответствии с предложенной нами моделью. Кроме того, в структуре интервью содержались блоки вопросов, направленных на отбор выборки, вопросы, касающиеся определения значимости субъекта оценивания деятельности и факто ров, влияющих на успешность профессиональной деятельности.

Обработка результатов производилась методом контент-анализа. Статистическая обра ботка данных — посредством подсчета критерия * (углового преобразования Фишера).

Производилось сопоставление частоты использования субъективных критериев оценки про фессиональной деятельности по нескольким параметрам:

а) оценка собственной профессиональной деятельности субъектом труда в разнотипных профессиях;

б) оценка коллегой профессиональной деятельности в разнотипных профессиях.

Результаты исследования различий критериев оценки профессиональной деятельности в локальном временном масштабе в разнотипных профессиях представлены в табл. 1—2. Зна чимые различия отмечены жирным курсивом.

Таблица Оценка собственной профессиональной деятельности в локальном временном масштабе субъектом труда в разнотипных профессиях Сравниваемые Тип профессии группы Критерии оценки Ч-Т Ч-З Ч-Ч Ч-Т/ Ч-З/ Ч-Т/ Ч-З Ч-Ч Ч-Ч (%) (%) (%) Материальное вознаграждение — 5,6 6,1 1,56 0,07 1, Внеситуативные критерии (связь с глобальным 15,4 11,1 15,2 0,42 0,42 0, масштабом оценки) Ориентация субъекта труда на оценку, отношение — — 33,3 0,00 4,20 4, потребителей труда Ориентация субъекта труда на оценку, отношение 23,1 16,7 6,1 0,53 1,17 1, руководства Ориентация субъекта труда на оценку, отношение — 5,6 15,2 1,56 1,10 3, коллег Содействие потребителя субъекту труда — — 33,3 0,00 4,20 4, Содействие руководства деятельности субъекта — — 9,1 0,00 2,09 2, труда Соответствие субъекта труда предъявляемым к 3,8 11,1 21,2 0,94 0,95 2, нему требованиям Содействие коллег, «команды» субъекту труда 3,8 11,1 12,1 0,94 0,11 1, Характеристики действий 50,0 61,1 78,8 0,73 1,33 2, Последствия для потребителя труда — — 33,3 0,00 4,20 4, Последствия для субъекта труда — 11,1 30,3 2,21 1,66 4, Последствия для организации — 11,1 3,0 2,21 1,13 1, Временные критерии 23,1 22,2 48,5 0,07 1,91 2, Средства, условия, организация труда 26,9 38,9 9,1 0,83 2,50 1, Оптимальность функциональных 3,8 — 45,5 1,28 5,05 4, и эмоциональных состояний субъекта труда Оптимальность функциональных — — 9,1 0,00 2,09 2, и эмоциональных состояний потребителя труда Удовлетворение субъекта труда 11,5 11,1 3,0 0,04 1,13 1, Удовлетворение потребителя труда 3,8 5,6 9,1 0,28 0,46 0, Оптимальность функциональных — 11,1 — 2,21 2,32 0, и эмоциональных состояний коллег Как видно из табл. 1, наиболее развернутая критериальная система выявлена у предста вителей профессий типа «человек — человек». Можно отметить, что именно для представи телей данного типа профессий значимо взаимодействие с потребителем труда. Если рас сматривать ранговые распределения критериев, то можно отметить, что «тройка» наиболее часто используемых критериев у представителей профессий типа «человек — знак» и «чело век — техника» совпадает. Это описание необходимых действий, требования к средствам и организации труда и временные критерии. В профессиях же типа «человек — человек» ран говое распределение имеет некоторую специфику. Если первые два ранга имеют схожие с предыдущими типами критерии («характеристики действий» и «временные критерии»), то третий ранг имеет критерий «оптимальность функциональных и эмоциональных состояний субъекта труда», а затем — целая группа критериев, связанных с ролью потребителей труда при оценке собственной деятельности.

Значимые различия выявлены по 14 критериям из 20. При этом различий в частоте ис пользования критериев оценки собственной деятельности между профессиями типа «чело век — знак» и «человек — техника» выявлено не было. Таким образом, именно профессии типа »человек — человек» обладают определенной спецификой.

Таблица Оценка коллегой профессиональной деятельности в локальном временном масштабе в разнотипных профессиях Сравниваемые Тип профессии группы Критерии оценки Ч-Т Ч-З Ч-Ч Ч-Т/ Ч-З/ Ч-Т/ Ч-З Ч-Ч Ч-Ч (%) (%) (%) 1 2 3 4 5 6 Материальное вознаграждение — — 3,0 0,00 1,19 1, Внеситуативные критерии (связь с глобальным 7,7 16,7 6,1 0,91 1,17 0, масштабом оценки) 1 2 3 4 5 6 Ориентация субъекта труда на оценку, 3,8 5,6 — 0,28 1,63 1, отношение руководства Соответствие субъекта труда предъявляемым к 11,5 88,9 66,7 5,77 1,88 4, нему требованиям Содействие коллег, «команды» субъекту труда 19,2 16,7 15,2 0,21 0,14 0, Характеристики действий 73,1 77,8 87,9 0,36 0,92 1, Последствия для потребителя труда — — 6,1 0,00 1,70 1, Последствия для организации — 11,1 — 2,21 2,32 0, Последствия для коллеги-наблюдателя 23,1 11,1 15,2 1,06 0,42 0, Временные критерии 11,5 16,7 51,5 0,49 2,59 3, Оптимальность функциональных — — 12,1 0,00 2,43 2, и эмоциональных состояний субъекта труда Удовлетворение потребителя труда — — 6,1 0,00 1,70 1, Обращает на себя внимание тот факт, что при оценке профессиональной деятельности сторонним наблюдателем используется меньшее число критериев оценки, при этом послед ствия, удовлетворенность потребителя труда отмечается только в социономических профес сиях (хоть и незначительно). Можно отметить и тот факт, что последствия деятельности субъек та труда для всей организации отмечается только в профессиях типа «человек — знак».

Вероятно, именно в этом типе профессий такие последствия порой более очевидны.

Можно отметить, что при оценке деятельности своего коллеги в профессиях типа «чело век — техника» акцент ставится, главным образом, на его действиях (что и как он делает), в профессиях типа «человек — знак» помимо оценки непосредственных действий обращается внимание на соответствие субъекта труда предъявляемым к нему требованиям, а в профес сиях типа «человек — человек» к этим критериям добавляется оценка временных характе ристик действий профессионала.

Значимые различия выявлены по 4 критериям из 12. Таким образом, вероятно, оценка профессиональной деятельности коллегой (внешним наблюдателем) не имеет ярко выра женной профессиональной специфичности в отличие от оценки деятельности субъектом труда.

При сопоставлении в рамках каждого из типов профессий критериев оценки профессио нальной деятельности, используемых профессионалами для оценки собственной деятель ности и деятельности коллег, наибольшее число значимых различий в оценке собственной деятельности и оценке деятельности коллегой выявлено в профессиях типа «человек — человек» (11), наименьшее — в профессиях типа «человек — знак» (2). Это может свиде тельствовать о том, что деятельность в социономических профессиях в большей степени скрыта от внешнего наблюдения, в то время как в профессиях типа «человек — знак» в большей степени опирается на интериоризированные объективные критерии.

Таким образом, установлено, что в локальном временном масштабе существует специ фика критериев оценивания профессиональной деятельности в зависимости от субъекта оценивания в разнотипных профессиях. При этом именно для социономических профессий значима фигура потребителя их труда.

В дальнейшем мы планируем сопоставить выявленные критерии, используемые субъек том труда и коллегой-наблюдателем, с критериями, которые используют для оценки профес сиональной деятельности потребители труда.

Библиографический список 1. Абульханова-Славская К.А. Категория деятельности в советской психологии // Психологический журнал. — 1980. — № 4. — С. 11—27.

2. Карпов А.В. Структурно-уровневая организация профессиональной деятельности: концептуализация и реальность // Проблемы фундаментальной и прикладной психологии профессиональной деятельности / под ред. В.А. Бодрова, А.Л. Журавлева. — М., 2008. — С. 126—161.

3. Климов Е.А. Введение в психологию труда. — М., 1998.

4. Климов Е.А. Образ мира в разнотипных профессиях. — М., 1991.

5. Стрелков Ю.К. Психологическое содержание операторского труда. — М., 1999.

6. Стрелков Ю.К. Инженерная и профессиональная психология. — М., 2001.

R ДОКЛАДЫ УДК 378.02:372. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ВЕБКВЕСТА НА ЗАНЯТИЯХ ПО ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ А.Г. Балобанова Стремительное развитие информационных технологий на современном этапе заметно снижает временные и пространственные барьеры в распространении информации и откры вает новые перспективы в сфере образования. Идет тенденция слияния образовательных и информационных технологий и формирование на этой основе принципиально новых инте грированных технологий обучения, основанных, в частности, на интернет-технологиях. С ис пользованием интернет-технологий появилась возможность неограниченного и дешевого тиражирования учебной информации, моментальной и адресной ее доставки. Следует учи тывать и тот факт, что на данном этапе развития общества происходит быстрое старение предметного содержания дисциплин в связи с новыми открытиями науки и техники. Поэтому особое значение приобретает подготовка студентов вуза в области использования новых способов поиска знаний и методов доступа к удаленным банкам данных, содержащим ак туальную научную и учебную информацию. Студент уже в процессе обучения в вузе должен овладеть навыками использования интернет-технологий в учебной, научно-исследователь ской и практической деятельностях.

Преимущество внедрения интернет-технологий в процесс обучения иностранному языку в настоящий момент не вызывает сомнений и не требует дополнительных доказательств.

Непосредственно ресурсы сети Интернет являются бесценной и необъятной базой для со здания информационно-предметной среды, образования и самообразования студентов. Эко номическое развитие России и федеральный национальный проект «Образование» посте пенно делают Интернет повседневной реальностью для студентов. Однако одно только на личие доступа к интернет-ресурсам не является гарантом быстрого и качественного языко вого образования. Поэтому на современном этапе обучения иностранным языкам, когда ис пользуются новейшие интернет-технологии, возникает острая необходимость в разработке новых учебных интернет-материалов, которые направлены на комплексное формирование и развитие:

1) аспектов иноязычной коммуникативной компетенции во всем многообразии ее компо нентов (языкового, грамматического, социокультурного, учебно-познавательного);

2) коммуникативно-когнитивных умений осуществлять поиск и отбор, производить обоб щение, классификацию, анализ и синтез полученной информации;

3) коммуникативных умений представлять и обсуждать результаты работы с ресурсами сети Интернет;

4) умений использовать ресурсы сети Интернет для образования и самообразования с целью знакомства с культурно-историческим наследием различных стран и народов, а также выступать в качестве представителя родной культуры, страны, города;

5) умений использовать ресурсы сети Интернет для удовлетворения своих информацион ных, профессиональных интересов и потребностей.

Из наиболее популярных и широко используемых в учебном процессе видов учебных интернет-материалов таких, как хотлист, мультимедийный скрэпбук, трэжа хант, сабджект сэмпл и вебквест хотелось бы подробнее остановиться на вебквесте.

Вебквест (от английского «webquest» — интернет-поиск) является относительно новым средством использования интернет-технологий. Впервые модель была представлена препо давателем университета Сан-Диего Берни Доджем в 1995 г. И с этого времени преподавате ли всего мира начали широко применять вебквест как один из способов успешного использо вания Интернета на занятиях.

Вебквест определяется как ориентированная на решение проблемы деятельность. При чем большая часть или вся информация взята из Интернета. Вебквест создан так, что время на поиск информации используется очень эффективно и студент сосредоточивается именно на самой информации, а не на ее поиске. Таким образом, вебквест поддерживает обучение на уровне мышления, анализа, синтеза и оценки.

Вебквест может быть создан для одной дисциплины и также междисциплинарным. Он может выполняться индивидуально или группой студентов совместно с преподавателем.

Каждый вебквест имеет четкую структуру, свой дизайн.

1) Введение. Цель этого раздела и подготовить и заинтересовать студента. Введение со держит вопрос, над которым будут размышлять обучаемые. Также здесь должны быть четко описаны главные роли участников, предварительный план работы, обзор всего квеста.

2) Задание. Это наиболее важная часть вебквеста. Задание направляет студента на то, что конкретно надо будет делать.

Это может быть научное задание: оно обязательно включает в себя предположение (гипотезу), которое проверяется данными, а результатом является научный доклад.

Дизайн-задание. Задания, требующие создания предмета, продукта или плана-схемы, как достичь ту или иную цель.

Задание, содержащее какую-либо загадку.

Творческие задания. Эти задания оставляют еще больший простор для творчества, чем дизайн-задания, так как здесь самовыражение безгранично.

В разделе «Задание» должен быть четко определен итоговый результат самостоятельной работы. Например, задана серия вопросов, на которые нужно найти ответы, прописана проб лема, которую нужно решить, определена позиция, которая должна быть защищена, и ука зана другая деятельность, направленная на переработку и представление результатов, ис ходя из собранной информации.

3) Процесс. В этой секции содержатся указания, как именно студенты будут выполнять задание (порядок выполнения и сортировка информации).

4) Ресурсы. Этот раздел содержит веб-ресурсы для получения информации.

5) Критерии оценки. Секция содержит критерии оценки (соответствие выполненного за дания определенным стандартам).

6) Заключение. Здесь подводится итог, поощряется рефлексия и дальнейшие исследова ния по проблеме.

7) Страницы для преподавателя (дополнительно). В них содержится информация для помощи другим преподавателям, которые будут использовать данный квест (не обязательно разрабатывать вебквест с «нуля»).

Различают два типа вебквестов: для кратковременной работы (цель: углубление знаний и их интеграция, рассчитан на одно-три занятия) и длительной работы (цель: углубление и преобразование знаний студентов, рассчитан на длительный срок — на семестр или даже учебный год).

В настоящий момент в сети Интернет существуют специальные сайты для создания веб квестов, позволяющих преподавателю самостоятельно создавать учебные материалы. Как правило, их несложно найти, используя зарубежные поисковые системы общего назначения, специализированные образовательные базы данных, а также обратившись к веб-сайтам ресурсных центров и к личным веб-страницам специалистов в области применения инфор мационных технологий в обучении иностранному языку. Подобные ресурсы активно приме няются для подготовки учебных ресурсов на различных языках во всем мире.

Исходя из выше сказанного можно сделать вывод, что, используя модель обучения веб квест, преподаватель организует работу студентов более эффективно. Подобные формы ра боты, на наш взгляд, улучшают усвоение предмета, повышают сетевую грамотность студен тов и мотивацию, улучшают их отношение к обучению, и, как следствие, повышают уровень усвоения предложенного материала, значительно активизируют познавательную деятель ность, совершенствуют навыки самостоятельного обучения и исследования, более эффек тивно прививают практические навыки.

Библиографический список 1. Омарова Р.К. Новые информационные технологии как средство повышения мотивации к изучению иност ранного языка [Электронный ресурс] / Р.К. Омарова, Н.И. Утюшева. — Режим доступа: http://www.media awareness.ca 2. Полат Е.С. Интернет на уроках иностранного языка // Иностр. яз. в школе. — 2001. — № 2. — С. 4—19;

№ 3. — С. 5—12.

3. Судаков А.В. Формирование информационно-образовательной среды // Школа. — 2006. — № 2. — С. 49— 4. Сысоев П.В. Методика использования учебных Интернет-материалов в обучении иностранному языку / П.В. Сысоев, М.Н. Евстигнеев // Вестник, Тамбов. ун-та. Сер. 2. Гуманитарные науки. — 2008. — № 2. — С. 58—60.

5. Belz J.A. Computermediated Intercultural Foreign Lanquage Education / J.A. Belz, S.L. Thorne. — Boston, 2006.

R УДК 37.018. СЕМЕЙНЫЕ ТРАДИЦИИ В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ Т.М. Баринова Проблемы создания и развития института семьи и семейного воспитания всегда привле кали внимание исследователей разных эпох и направлений. Еще в одной из первых книг человечества — Библии (Ветхий Завет) в определенной степени обобщен этнокультурный древнеиудейский опыт организации семьи и основ воспитания детей. Первое генеалогиче ское древо было представлено в теогонии — мифологических представлениях о родословии богов.

Семья — это многогранная система и поэтому имеет много аспектов анализа. Объектив но надо отметить, что существует общая позиция, которая объединяет современные фило софские, социологические и психолого-педагогические исследования о семье и семейном воспитании. В обобщенном виде это утверждение о том, что в системе разнообразных со циальных институтов и групп семья наиболее важна и необходима, очень специфична и до статочно закрыта и, в идеале, она выступает как эмоционально насыщенный и действен ный компонент позитивного становления личности ребенка. Кроме этого, важной составляю щей семьи является не только взаимодействие и взаимоотношения в диаде «родители — ребенок», но и взаимопроникновение мира взрослых и мира детей, что и является важной основой «присвоения» ребенком разнообразнейших пластов культуры.

Также многочисленные психолого-педагогические исследования говорят и о разнообра зии подходов к анализу процесса освоения ребенком культурного потенциала вообще и в семье в частности (А.Г. Асмолов, Л.С. Выготский, В.А. Караковский, И.С. Кон, В.Т. Кудрявцев, Г.А. Ковалев, А.В. Мудрик, В.А. Петровский, Д.И. Фельдштейн и др.).

В контексте заявленной нами темы есть необходимость рассмотреть наиболее значимые из подходов.

Один из них связан с особенностями социализации ребенка. Ведь традиционно считает ся, что в социальном развитии ребенка ведущее место занимает процесс присвоения им нравственных ценностей своей семьи, своего народа и, позднее, присвоение нравственных общечеловеческих ценностей. При этом влияние семьи имеет решающее значение.

Конечно, общество заинтересовано в том, чтобы его члены овладели ролями мужчины или женщины (поло-ролевая социализация), могли бы и хотели компетентно участвовать в производительной деятельности (профессиональная социализация), создали прочную семью (усвоили семейные роли), были законопослушными гражданами (политическая социализа ция) и т. д. Все это характеризует человека как объект социализации. Но сущность ее этим не исчерпывается. А.В. Петровский правомерно утверждает, что человек становится полноцен ным членом общества, будучи не только объектом, но и субъектом социализации. Как субъект человек не просто усваивает социальные нормы и культурные ценности общества. Это усвое ние идет в неразрывном единстве активности человека, его саморазвития и самореализа ции в обществе. Важно, что в процессе социализации развивается личность человека.

От человека в соответствии с его возрастными возможностями ждут приобщенности к возможному уровню культуры, овладению некоторой суммой знаний, умений и навыков, оп ределенного уровня сформированности, направленности личности. Социально-культурный ряд имеет как бы два слоя. С одной стороны, это задачи, предъявляемые человеку в верба лизированной форме институтами общества, с другой — воспринимаемые им из обществен ной практики нравов, обычаев, традиций, психологических стереотипов непосредствен ного окружения. Эти два слоя могут совпадать, могут не совпадать между собой, нередко частич но противоречат друг другу.

А.В. Петровский (1982) рассматривает процесс социального развития личности как диа лектическое единство прерывности и непрерывности. Первая тенденция отражает качествен ные изменения, порождаемые особенностями включения ее в новые социально-историче ские условия, вторая — закономерности развития в рамках данной референтной общности.

По мнению В.А. Петровского (1987) способность быть личностью можно определить как способность к осуществлению акта персонализации, объединяющему три конституирующих момента: социально-типический, индивидуальный и всеобщий. Социально типическое оз начает соответствие активности индивида общепризнанным и необходимым образцам со циальной жизни общества на данном этапе его развития. Индивидуальное указывает на своеобразие системных связей индивида с обществом в целом. Во всеобщем раскрывается его готовность к решению социальных задач, порождаемых движением общества вперед.

Для нашего исследования структуры и функций семейных традиций важно, что каждому из моментов персонализации соответствует особый процесс (фаза): адаптация — присвое ние индивидом социальных норм и ценностей, становление социально-типического;

индиви дуализация — открытие или утверждение «Я», выявление своих склонностей и возможнос тей, становление индивидуальности;

интеграция — изменение жизнедеятельности окружаю щих людей, осуществление «личностных» вкладов и их принятие окружающими и тем самым утверждение своего инобытия в других людях.

Сегодня не подлежит сомнению, что семья является универсальным фактором социали зации человека, так как все члены семьи находятся в родственных, а потому в тесных контак тах друг с другом. Задачи, объективно предъявляемые человеку в процессе социализации, в первую очередь формируются семьей. Практически весь набор механизмов социализации представлен в семье. Но для выявления более детальной картины развития личности ре бенка-дошкольника в семье целесообразно рассмотреть данную проблему в русле концеп ции социоисторической характеристики мира человека, т. е. того, что присваивается лич ности и составляет содержание ее социальных системных качеств в данной культуре, к чему приобщается личность в системе общественных отношений. А.Г. Асмоловым в работе «Куль турно-историческая психология и конструирование миров» (1996) обосновывается положе ние о том, что ключом к пониманию движения личности в социальной системе является кате гория «социально-исторический образ жизни». Данная категория, как и связанные с ней пред ставления о «социальной ситуации развития», дает возможность снять оппозицию «личность общество», рассмотреть закономерности движения «личности в обществе», а также провес ти анализ развития личности как бы на пересечении трех координат — исторического време ни, социального пространства и жизненного пути личности в обществе.

Рассматривая эти направления в исследованиях значения семьи в становлении и разви тии субкультуры детства, можно сказать, что все эти доказательства являются системообра зующими, но не могут считаться завершающими, если не рассмотрена еще очень важная проблема: что может считаться позитивным в развитии ребенка дошкольного возраста.

Для этого мы должны обратиться к книге В.Т. Кудрявцева «Смысл человеческого детства и психическое развитие ребенка» (1997). Здесь мы находим важное утверждение о том, что в настоящее время «детство становится особым периодом жизни, специально отведенным для общей ориентации в сложно организованном мире человеческой деятельности» [Куд рявцев, 1997, с. 39]. Как далее утверждает автор, «перед детьми возникает новая социальная задача — интеграция во взрослое сообщество. Эта задача носит творческий характер, так как предполагает освоение детьми тех идеальных форм деятельности, которые им заданы взрослыми как общественные образцы» [Там же].

В.Т. Кудрявцев также называет следующее разграничение, с которым мы полностью со гласны: социализация предполагает усвоение детьми норм предустановленного социально го миропорядка и соответствующих ЗУНов, образующих как бы поверхностный слой культу ры, ее утилитарную оболочку. «Врастание» (Л.С. Выготский) ребенка в культуру, в ее глубин ные пласты — это процесс «подлинного освоения культуры, включающий в себя и элементы культуротворчества» [Кудрявцев, 1997, с. 44]. Далее мы читаем: «В этом процессе дети осваи вают общечеловеческий потенциал, причем не только уже реализованных, но и не прояв ленные, скрытые возможности созидательной деятельности детей. Эти возможности так же, как и ЗУНы, воплощены в грандиозной системе вещей, созданных человеком для человека;

в способах человеческих взаимоотношений по поводу этих вещей. Они, как и ЗУНы, истори чески передаются от поколения к поколению и присваиваются детьми. Однако происходит это по другим законам».

Таким образом, общий анализ современных исследований по выделенной нами пробле ме позволяет дать более объективную характеристику семьи как стимулирующей среды пер воначального освоения мира культуры ребенком:

– семья — важнейший институт культуры, являющий собой персональную среду жизни и развития человека от рождения до смерти, особенности и качество которой определяется рядом параметров;

– семья в конкретном социальном пространстве (например, современная семья конца ХХI в. в северо-восточном регионе РФ) предметной действительности участвует в процессе приобщения ребенка через совместную деятельность к общественно-историческому опыту:

к «полю значений», существующих в форме схем действий, ролей, понятий, различных соци альных символов и норм, традиций, обычаев. Условие развития личности ребенка в семье определяется тем, что он включается в поток деятельности (а не только поток сознания), в процессе ее усваивает экстериоризованные в человеческом мире «значения». Это «поле»

ребенок находит как «вне — его существующее», им воспринимаемое, усваиваемое, как то, что входит в его образ мира (А.Н. Леонтьев). Организуя деятельность ребенка, взрослые непрерывно подтверждают реальность его существования, но истинным конструктором ин дивидуальной мотивации личности ребенка является деятельностно-опосредованный тип взаимоотношений в семье;

– семья предоставляет ребенку потенциальное пространство выбора как объективно за данное. Именно в этом смысле появление ребенка в «мире человека» делает его членом семейной группы, в которой ему «заданы» принадлежность к ней и экономические условия, и социальная позиция и т. п. Эти социально-предметные особенности образа жизни семьи выступают как потенциальные возможности развития или неразвития личности ребенка и опосредуются следующими моментами: отношением к типам жизнедеятельности, социальным ценностям, нормам участников совместной деятельности;

оценкой их совместной деятель ности, индивидуальными свойствами и возможностями, мотивами и целями самой личности.

Культурно-исторические, культурообразующие ценности и атмосфера семьи определяют, становится ли она средой саморазвития и ареной самореализации ребенка и его воспитания.

Библиографический список 1. Асмолов А.Г. Культурно-историческая психология и конструирование миров. — М.,1996.

2. Кудрявцев В.Т. Смысл человеческого детства и психическое развитие ребенка. — М., 1997.

3. Петровский В.А. Личность в психологии: парадигма субъектности. — Ростов н/Д, 1996.

R УДК 504.4. ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ КЛЕТОЧНО-АВТОМАТНОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ ПОТОКОВ ЖИДКОСТИ Н.О. Вдовенко Альтернативой математического моделирования являются клеточно-автоматные модели, которые применяются во многих областях для моделирования самых различных физических процессов.

Применение клеточных автоматов на универсальных ЭВМ является самым доступным способом реализации. Программные модели просты в использовании и могут быть легко модифицированы. Однако для их реализации затрачивается много времени на вычисления.

Уменьшение времени на вычисления достигается использованием параллельной реализа ции. Клеточно-автоматные модели обладают высокой эффективностью распараллеливания на многопроцессорных вычислительных системах и системах с массовым параллелизмом [Тоффоли и др., 1991]. Реализация на любых многопроцессорных архитектурах с сотнями, тысячами и даже десятками тысяч процессоров при минимальной деградации эффектив ности распараллеливания возможна благодаря самой структуре этих моделей.

Самым результативным способом применения является построение спецпроцессоров.

Каждая клетка автомата реализуется определенным элементом схемы. Этот элемент имеет невысокую сложность, поэтому на современном уровне развития микроэлектроники инте гральная схема может реализовать клеточный автомат достаточно большого размера.

Граничные условия (ГУ) в клеточно-автоматных моделях задаются типом клеток автома та. Группы клеток, образующие границы, состоят из клеток типа стенки. Поведение клеток стенки отлично от поведения обычных клеток, но вычислительная сложность обработки од ной клетки не зависит от ее типа. Это приводит к тому, что время вычислений клеточного автомата заданного размера остается неизменным, несмотря на сложность его границ. Так как задания ГУ просты, клеточно-автоматные модели приобрели особенное значение для исследования потоков жидкости.

Каждый из типов клетки имеет различные таблицы переходов. На каждом такте клеточ ный автомат выполняет две фазы: столкновение и сдвиг. Каждая из этих функций удовлетво ряет законам сохранения массы и импульса. Фаза сдвига в клетках всех типов происходит одинаково, различия поведения есть только на фазе столкновения.

В клетках стенки частицы «отражаются» по различным правилам, определяющим свой ства стенки, нарушая при этом закон сохранения импульса. Если скорость потока вблизи стенок равна нулю, правилом отражения клеток-стенок является изменение всех векторов скорости частиц на противоположные. Таким образом, стенки и источники определяют гра ничные условия автомата. Из правил поведения автомата следует, что объем вычислений при моделировании зависит только от общего количества клеток в автомате, но не зависит от их типов. Поэтому не важно насколько сложны бы граничные условия, время моделирова ния от этого не увеличится.

С точки зрения практического применения наибольший интерес представляет первый способ отражения. При осреднении скоростей частиц на расстоянии до стенки d = 0 осред ненные значения скорости равны нулю, что соответствует условию равенства нулю скорости потока жидкости возле стенки. Простейшим примером отражения частиц от стенки служит отражение одиночной частицы.

Моделирование трехмерных потоков является достаточно сложной задачей, это обуслов лено тем, что модель должна не только удовлетворять условиям изотропии, но и иметь прием лемую вычислительную сложность, которая зависит от количества соседних клеток. Усло вия изотропии накладываются на тензоры изотропии до четвертого порядка включительно [Медведев, 2002, с. 98]. Среди трехмерных моделей нет таких, которые обладали бы изотро пией четвертого порядка. Однако была разработана трехмерная клеточно-автоматная мо дель, названная RD-I, имеющая третий порядок точности соответствия с условиями изотро пии, но ее вычислительная сложность на несколько порядков ниже, чем у точных моделей.

Следовательно, моделирование потоков с применением трехмерных клеточных автоматов приобретает большую актуальность.

Возможность применения КА для моделирования потоков жидкости представляется сле дующим образом. Состояние элементарного автомата s определяется булевым вектором и в каждый момент времени характеризуется набором некоторых содержащихся в нем гипоте тических частиц. Частицы обладают следующими свойствами:

1. Масса частицы единична т = 1.

2. Модуль вектора скорости частицы единичный |с| = 1 либо нулевой |с| =0.

3. Вектор скорости с частицы может быть направлен только в сторону одной из соседних клеток Ni (w).

4. В один момент времени в одной и той же клетке w не может быть двух или более частиц с одинаковыми векторами скорости с.

Тогда состояние каждой клетки w представлено булевым вектором s = ( s1, s2,..., sb ), sl {0, 1}, l = 1, 2,..., b, длины b = bm + br, где bm – |N(w)| — количество о соседних клеток, br — количество частиц покоя. Каждый разряд вектора s определяет нали чие или отсутствие частицы с вектором скорости c1. Для частиц с номерами l = 1,2,..., bm им вектор скорости направлен в сторону l-го соседа и имеет модуль скорости |Cl | = 1. Частицы покоя имеют номера l = bm, bm+1,..., b и модуль скорости |cl| = 0, направление их движения не определено.

Каждый такт работы клеточного автомата разбит на две фазы: столкновение (отвечает за процесс диффузии в жидкости) и сдвиг (процесс переноса вещества в потоке). Таким образом функция переходов элементарного автомата А состоит: из композиции функций 1 (столкновение) и 2 (сдвиг):

(s) = 2 (1 (s)).

При этом не должны быть нарушены ни один из четырех вышеприведенных принципов, и необходимо, чтобы выполнялись законы сохранения массы и импульса. Соответственно, имеем уравнения:

b b sl ( w, t + 1) = sl ( w, t ), (С) wW l =1 wW l = b b сl ( w, t + 1) = сl ( w, t ). (Д) wW l =1 wW l = В фазе столкновения происходит изменение состояния клеток КА согласно некоторым правилам столкновения, не зависящим от состояний соседних клеток, т. е. 1 зависит только от внутреннего состояния своего элементарного автомата, s1/ = 1(s).

В большинстве известных моделей 1 функция вероятностная и выбирается такой, чтобы сохранялись масса и импульс частиц в клетке:

b b s ( w, t + 1) = s ( w, t ), wW (А) l l l =1 l = b b сl ( w, t + 1) = сl ( w, t ). w W (Б) l =1 l = В фазе сдвига каждая частица перемещается на одну клетку в направлении вектора ее ( )) ( )( ) ( скорости: s2 ( w ) = 2 s1 ( w ), s1 N1 ( w ), s1 N 2 ( w ),..., s1 N bm ( w ), / / / / / ( ) где s1 N l ( w ) — состояние после столкновения l-го соседа клетки w. Значение функции / о ( ) сдвига 2 определено для каждого разряда вектора s2 ( w ) = s21,..., s2l,..., s2b / / / / следующим образом.

s1/l ( N l ( w ) ) для l = 1, 2,..., bm s = s/ w / 1l ( ), l = bm, bm +1,..., b для 2l ( ) где s1l N l ( w ) — разряд вектора состояния l-го соседа клетки w (его вектор скорости cl / направлен в сторону клетки w). Таким образом, при сдвиге масса и импульс частиц в клетке изменяются, т. е. нарушаются условия (А) и (Б), но в пределах всего КА они сохраняются, т. е.

условия (С) и (Д) выполняются.

Для моделирования потока жидкости значения параметров автомата (масса и скорость частиц в каждой клетке w) на микроуровне недостаточны, необходимы осредненные значе ния их скоростей и и концентраций n по некоторой окрестности Av(w), которая для дву- у мерных моделей имеет форму bm-угольника, где bm — количество соседей.

Осредненная скорость представляет собой сумму всех векторов частиц, попадающих в окрестность осреднения Av(w), деленную на мощность окрестности осреднения:

bm c, и = А w () l A ( w) l = где |А (w)| — количество клеток, попадающих в окрестность осреднения, cl — вектор скорости, соответствующий l-му разряду вектора состояния s, принадлежащей окрестности осреднения A(w) клетки.

Осредненная концентрация частиц n подсчитывается в той же окрестности A(w) сле дующим образом.

b s () n = А w, l A ( w) l = где sl — значение l -го разряду вектора состояния s, принадлежащей окрестности осред нения Av(w) клетки. Осредненные значения скорости и концентрация частиц, являющиеся модельными значениями скорости и давления, соответствуют значениям скорости и давле ния реальной жидкости и являются параметрами макроуровня. Причем осредненная ско рость модельных частиц соответствует скорости потока, а осредненная концентрация частиц соответствует давлению.

Кроме осреднения скорости и концентрации, необходимо осреднение по пространству и по времени или комбинированное осреднение по пространству и времени.

Окрестностью осреднения с центром в клетке w0 W является множество клеток автома та, удовлетворяющее условию:

A (w0, r) = {w: (wx – w0х)2 + (wy – w0y)2 + (wz – w0z )2 r2}, где wx, wy, wz и w0х, w0y, w0z — координаты клеток w и w0 соответственно. Таким образом, окрестность осреднения составляют все клетки, находящиеся внутри шара радиуса r с цент ром в клетке w0.

При осреднении по пространству результатом является сумма векторов скорости частиц и во всех клетках, попадающих в окрестность осреднения A(w0) клетки w0 в определенный момент времени t, деленная на количество клеток в окрестности:

bm c (t ), и = А l,k k A ( w0 ) l = где cl,k — вектор скорости l-й частицы в клетке wk A(w0), bm — количество соседних клеток, a |A| — количество клеток в окрестности осреднения.

Важным параметром является радиус осреднения r. Чем больше r, тем меньше влияние автоматного шума на результат. Автоматный шум обусловлен дискретностью модели. Ре зультирующий вектор скорости и принимает значение из конечного множества сумм дис кретных векторов cl,k, находящихся во всех возможных комбинациях. Следует заметить, что при осреднении по пространству при достаточно больших размерах окрестности получить осредненные значения вблизи границ невозможно. Расстояние d от центра осреднения w0 до ближайшей границы должно превышать радиус осреднения r, (d r ), иначе в окрестность осреднения войдут клетки стенки. Поэтому приходится использовать осреднение по времени.

При осреднении по времени результатом является сумма векторов скорости частиц, на ходящихся в заданной клетке w на протяжении определенного количества Т подряд идущих итераций 1 Т bm и = сl ( t ), Т t =1 l = где cl — вектор скорости l-й частицы в клетке w, bm — количество соседних клеток, а T — количество итераций, на протяжении которых производится осреднение. Точность результа та в этом способе зависит от количества итераций, на протяжении которых производится осреднение. Осреднение по времени требует больше машинного времени, чем осреднение по пространству, так как при этом приходится еще и производить Т-дополнительных после установления стационарного режима тактов столкновений и сдвигов, но зато с его помощью можно получить осредненные значения в любой клетке КА, даже на его границах.

Важной особенностью предлагаемого клеточного автомата является возможность исполь зования неодинаковых интервалов в разных клетках, единственным ограничением является требование кратности всех интервалов самому меньшему из них. Величина интервала за дается при моделировании процесса.

Библиографический список 1. Карпов Ю.Г. Теория автоматов. — СПб., 2002.

2. Медведев Ю.Г. Моделирование потоков жидкости и газа клеточными автоматами // Моделирование нерав новесных систем. — Красноярск, 2001.

3. Медведев Ю.Г. Трехмерная клеточная модель потока жидкости // Труды конференции молодых ученых ИВМиМГ. — Новосибирск, 2002.

4. Тоффоли Т. Машина клеточных автоматов / Т. Тоффоли, Н. Марголус. — М., 1991.

R УДК 378.02:372.8, ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКИ Т.Н. Великода Когнитивная лингвистика возникла в рамках общекогнитивного направления в науке во 2-й половине двадцатого столетия и исследует процессы познания и самое знание в их языко вой ипостаси. Именно язык является инструментом и средством выражения интеллектуаль ной и духовной деятельности человека и вместе с тем обеспечивает объективацию знаний, т. е. выступает в функции метаязыка. В рамках когнитивной лингвистики способы и формы вербализации знаний коррелируют с ментальным форматом знания индивида. Основными форматами знания в терминах ментальной сферы являются концепт, сценарий, фрейм, геш тальт, ситуационная модель, сценарий и некоторые другие.

Концепт в определенном смысле близок понятию. Между этими терминами нет резкой границы, и они могут переходить друг в друга. Концепт шире понятия в том смысле, что включает в свое содержание эмоциональную и этноспецифичную сферы, тогда как понятие (прежде всего научное) наднационально и лишено каких-либо коннотаций. Например, у всех северных народов есть понятие первого весеннего цветка, и это понятие концептуализирует ся, вбирая в себя символику надежды и обновления. При этом в различных языках указанное понятие и языковое значение представлены особым образом в названии цветка, т. е. обладают специфической внутренней формой, обычно не осознаваемой носителями языка и входя щей составной частью в соответствующий концепт. Во французском языке — это perce-neige — значение действия «пройти, пробиться сквозь, выйти наружу». В немецком — это Schneegl`ckchen — значение непроцессуального признака («снежный колокольчик»), а в рус ском языке слово «подснежник» имеет значение местонахождения «под снегом» и действия «пробиться из-под снега». Концепт можно определить как одухотворенный смысл, как базо вую ячейку этнокультурного менталитета, и вместе с тем — это оперативная единица памя ти в терминах ментального лексикона. Совокупность концептов формирует концептосферы индивидуального, группового и этноспецифического уровней и лежит в основе языковой кар тины мира. В качестве примера можно привести англоязычные концепты running и jogging.


Концепт jogging полагает целенаправленное ведение преуспевающим индивидуумом — пред ставителем среднего класса здорового образа жизни. Из сферы этого концепта исключена соревновательность, он также не предполагает вовлеченность в действие jogging малолет них детей и стариков. Все это и определяет различие между конкретными концептами running и jogging [Е.В. Рахилина, 2000, с. 3—15]. Концепт носит исторический характер и формирует ся в личностном и групповом сознаниях в процессе практического освоения окружающей среды и теоретического познания фрагментов мира и всего мироздания в целом. На наш взгляд, можно говорить о наивно-бытовой концептуализации, предшествующей этапу быто вой категоризации действительности, и о научной концептуализации, которая опирается на уже выработанное научное знание и научную категоризацию.

На уровне образно-схематического представления знания, помимо концептов, выде ляются разнообразные ассоциативные отношения, характерные для компонентов, которые и формируют некую образно-схематичную категорию. Иными словами, в мозгу индивида су ществуют уже готовые сценарно-стереотипные структуры, которые помогают ему осуществить восприятие, запоминание и выборку информации.

Эти структуры в лингвистике определяются как фреймы. Термин предложен Ч. Филмором в 1970-х годах прошлого столетия. Фрейм понимается как совокупность лингвистических вариантов, которые ассоциируются с так называемыми сценариями, при этом значение сло ва определяется как некая концептуальная структура, т. е. совокупность знаний, известных говорящему и слушающему, и одновременно схема интерпретации опыта. Фрейм есть некая структура данных, обеспечивающая идеализированную стереотипизацию какой-либо ситуа ции, это вербализованное знание о стереотипных событиях и ситуациях. С точки зрения ког нитивной лингвистики за значением каждого слова стоит определенный прототипичный фрейм, построенный на основе прошлого опыта, воспоминаний, впечатлений и соотносимый с опре деленным концептом из долговременной памяти. Это некая когнитивная модель, задающая однозначные соответствия между концептами и лексическими единицами, структурирующая знание и обеспечивающая стереотипизацию опыта.

Набор фреймов отдельного человека формируется на протяжении всей его жизни и имеет достаточно индивидуальный характер, но в силу единой социально-биологической организации жизненного пространства все индивидуальные фреймы достаточно близки, за счет чего и обеспечивается взаимопонимание.

С онтологической точки зрения фрейм отражает структуру организации научно-практи ческой деятельности, в гносеологическом плане он представляет отражение этой деятель ности в процессе ее познания, а в когнитивном плане фрейм обеспечивает структурную орга низацию полученных знаний в сознании человека.

В качестве примеров можно привести фреймы, выделяемые в диссертационном иссле довании А.А. Карелиной. Так, фрейм «субстанция возникает в объекте» («countlessness emerges in the object») категоризует признак неисчисляемости как объект, тем самым вовле каясь в манипуляции с ним: health — «condition of the body or the mind» «soundness of body and mind;

freedom from disease or ailment». Фрейм «объект вызывает ситуацию» («object causes the event»): cage — «framework, fixed or portable, with wires and bars, in which birds and animals may be kept» «anything that confines or imprisons» и др. [Карелина, 2003, с. 9—10].

В диссертационном исследовании А.В.Юнгом осуществлен анализ гиперфрейма «Деловое письмо на английском языке», выступающего в качестве когнитивного прототипа письма-оферты.

По мнению автора, именно фрейм является когнитивным коррелятом делового письма, по скольку оно представляет собой «конвенциональную совокупность ритуализированных, зак репленных временем и традицией структурно-композиционных элементов» [Юнг, 2004, с. 12].

Помимо таких ментальных форматов знания, как концепт, фрейм, сценарий и некоторые другие, когнитивная лингвистика также оперирует понятием гештальта. Это некое целостное образование, не сводимое к простой сумме составляющих его частей. Примером может слу жить гештальтный анализ концепта «моральные качества», выполненный в диссертацион ном исследовании В.О.Тимченко. По определению автора, «… синонимы, дополняя и уточ няя друг друга, фактически свидетельствуют об организации воспринимаемых социальных явлений в единую комплексную картину. Эта картина, согласно общим положениям гештальт ной теории, по объему несколько больше суммы составляющих ее частей, так как познава тельный опыт индивида заранее оставляет свободное пространство для последующего ос воения действительности» [Тимченко, 2004, с. 19].

В заключение можно отметить, что когнитивизм как научное направление имеет древ ние истоки, восходящие к эпохе античности. Возникшая на этой общей основе когнитивная лингвистика постулирует корреляцию между различными форматами знания на ментальном уровне и их вербализованными репрезентантами.

Библиографический список 1. Карелина А.А. Когнитивные механизмы взаимодействия многозначных существительных и отсубстантив ных прилагательных в современном английском языке (на материале словообразовательных моделей N+ -Y, N+ -ISH): автореф. дис.... канд. филол. наук. — Владивосток, 2003. — 15 с.

2. Рахилина Е.В. О тенденциях в развитии когнитивной семантики // ИАН. СЛЯ. — М., 2000. — Т. 59. — № 3. — С. 3—15.

3. Тимченко В.О. Английская синонимика в русле когнитивной лингвистики: опыт гештальтного анализа (на материале прилагательных, вербализующих концепт «моральные качества»): автореф. дис.... канд. филол.

наук. — Владивосток, 2004. — 25 с.

4. Юнг А.В. Когнитивные основы текста делового письма на английском языке (на материале деловых пи сем-оферта): автореф. дис.... канд. филол. наук. — Владивосток, 2004. — 22 с.

R УДК 343.3/. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ СУБЪЕКТА ПРОТИВОПРАВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В СФЕРЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ КОМПЬЮТЕРНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В РОССИИ Д.О. Величко Последнее десятилетие характеризуется резким изменением структуры преступности в России, ее ростом, появлением новых видов преступлений и способов их совершения. В их число входят и преступления в сфере информационных технологий.

Специфичность преступлений в сфере информационных технологий, многообразие пред метов и способов преступных посягательств, их высокая латентность создали для правоох ранительных органов существенные преграды на пути к защите прав и интересов общества и государства. Положение усугубляется общим снижением эффективности деятельности в сфере раскрытия и расследования преступлений. Российские правоохранительные органы крайне медленно адаптируются к новым условиям борьбы с преступностью.

Изучение проблем расследования преступлений в сфере компьютерной информации яв ляется одной из острейших задач. Несмотря на то что в последние годы в литературе уделяет ся повышенное внимание методике расследования компьютерных преступлений, в этой области еще остается ряд нерешенных и дискуссионных вопросов. В частности, нуждается в уточнении классификация лиц, совершающих преступления в сфере компьютерной инфор мации.

Попытки классификации лиц, совершающих преступления в сфере компьютерной инфор мации, неоднократно являлись предметом рассмотрения в литературе.

Однозначной трактовки понятия субъектов рассматриваемых составов преступлений среди ученых пока не достигнуто. Одни считают, что преступления в области использования вычис лительной техники — это в основном и главным образом преступления со специальными субъектами [Гринберг, 1974, с. 122]. Другие полагают, что чем выше уровень компьютериза ции общества, тем чаще компьютерные преступления будут учиняться общими субъектами [Комментарий к УК РФ, 1996, с. 665]. Анализируя Уголовный кодекс Российской Федерации (далее УК РФ), можно выделить следующие категории субъектов преступлений в сфере компьютерной информации:

1) лица, осуществляющие неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации (ч. 1 ст. 272 УК РФ);

2) лица, осуществляющие неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации в группе по предварительному сговору или организованной группой (ч. 2 ст. УК РФ);

3) лица, осуществляющие неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации с использованием своего служебного положения (ч. 2 ст. 272 УК РФ);

4) лица, имеющие доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети и осуществляющие неправо мерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации (ч. 2 ст. 272) или нарушаю щие правила эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети (ст. 274);

5) лица, создающие, внесшие изменения в существующие вредоносные программы, ис пользующие, распространяющие такие программы или машинные носители с такими про граммами (ч. 1 ст. 273 УК РФ).

Лица, осуществляющие неправомерный доступ к компьютерной информации с использо ванием своего служебного положения представляют наибольшую опасность, поэтому пре ступления, совершенные такими лицами, уголовное законодательство относит к квалифици рующим признакам.

В литературе приводится более подробная классификация указанных лиц:

а) лица, не связанные трудовыми отношениями с потерпевшей стороной, но имеющие с ней некоторые другие связи, — лица, занимающиеся сервисным обслуживанием, ремон том систем и т. п.;

б) сотрудники организации, занимающие в ней ответственное положение;


в) сотрудники — пользователи ЭВМ, злоупотребляющие своим положением [Мазуров, 2002, с. 123].

Нам представляется, что в круг лиц, имеющих доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети, должны включаться: а) лица, которые обладают правом работы с компьютерной информа цией, делегированным им собственником (или законным владельцем), в силу занимаемого служебного положения или выполняемых функциональных обязанностей;

б) лица, которые по характеру своей трудовой деятельности осуществляют техническое обслуживание компью терной техники. При этом лицо не должно обладать правом допуска к охраняемой законом компьютерной информации, находящейся в ЭВМ, системе ЭВМ или их сети. Данная катего рия лиц отличается от лиц, использующих для совершения неправомерного доступа к компью терной информации свое служебное положение, тем, что последние не имеют непосред ственного отношения к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети. Их служебное положение предостав ляет возможность совершить неправомерный доступ самим непосредственно или используя в этих целях других лиц. Использование служебного положения означает, что лицо незакон но получает доступ к компьютерной информации, злоупотребляя правами, предоставленны ми ему исключительно в силу служебного положения (занимаемой должности или в силу закона) [Лопатина, 2006].

Полагаем, что к числу лиц, которые могут осуществить неправомерный доступ к охраняе мой законом компьютерной информации, используя свое служебное положение, следует от носить:

– должностных лиц;

– лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой организации независимо от формы собственности, а также в некоммерческой организации, не являющейся государ ственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципаль ным учреждением;

– иных служащих указанных структур, которые по роду своей служебной деятельности осуществляют контроль за эксплуатацией электронно-вычислительной техники, а также тех, кому подчиняются лица, непосредственно работающие на ЭВМ. Это лица, управляющие ком пьютерной сетью или системой, руководящие операторами или работами по программному обеспечению и т. п.

Субъект преступления, предусмотренного ст. 274 УК РФ, трактуется неоднозначно: как общий [Комментарий к УК РФ, 1996, с. 639] или специальный [Уголовное право России, 1996, с. 358;

УК РФ: Постатейный комментарий, 1997, с. 587]. В качестве дополнительного призна ка законодатель называет доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети. По содержанию диспози ции ст. 274 УК РФ, все лица, имеющие доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети, совершая указанное деяние, всегда получают возможность оперировать информационными ресурса ми, нарушая правила эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети. Поэтому, безусловно, субъект нарушения правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети, специальный — физическое лицо, достигшее к моменту совершения преступления шестнадцатилетнего воз раста и имеющее в силу характера выполняемой им трудовой, профессиональной или иной деятельности доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети.

На наш взгляд, заслуживает внимания вопрос о возрасте субъекта компьютерных пре ступлений. Как известно, за все преступления в сфере компьютерной информации уголов ная ответственность установлена с 16 лет. Вместе с тем зависимость роста числа рассмат риваемых общественно опасных деяний от увеличения численности парка ЭВМ и роста об щего количества пользователей ЭВМ, систем ЭВМ или их сети позволяет предложить за конодателю снизить возраст уголовной ответственности.

Кроме указанных лиц, к числу потенциальных преступников можно отнести лиц, страдаю щих новым видом психических заболеваний — информационными болезнями или компью терными фобиями. В специальной литературе отмечается, что указанная категория заболе ваний вызывается систематическим нарушением информационного режима человека: ин формационным голодом, информационными перегрузками, сбоями темпоритма, неплано выми переключениями с одного информационного процесса на другой, дефицитами време ни на настройку, информационным шумом [Мазуров, 2002, с. 127]. При этом отмечается, что преступные действия указанных лиц в основном направлены на физическое уничтожение или повреждение средств компьютерной техники без наличия преступного умысла, с частич ной или полной потерей контроля над своими действиями [Вехов, 1996, с. 34—35].

Одним из обстоятельств, которое необходимо установить при расследовании неправо мерного доступа к компьютерной информации, является установление лица, совершившего неправомерный доступ [Скоромников, 1998, с. 348—349]. Причастность конкретного лица к несанкционированному доступу к компьютерной информации, кроме показаний свидетелей, может быть установлена также и по материально фиксированным отображениям, выявлен ным при производстве следственного осмотра компьютера и его компонентов. Это могут быть следы пальцев рук, оставленные на их поверхности, отдельные записи на внешней упаковке дискет, дисков, где обычно оставляются заметки о характере записанной на них информа ции;

следы обуви и иные материальные следы. Для их исследования назначаются тради ционные криминалистические экспертизы: дактилоскопические, трасологические, а также технико-криминалистическое исследование документов.

Чтобы выявить лиц, обязанных обеспечивать соблюдение режима доступа к компьютер ной системе, необходимо в первую очередь ознакомиться с имеющимися инструкциями, ко торые устанавливают полномочия должностных лиц, ответственных за защиту информации, после чего необходимо провести допросы этих лиц.

С помощью допросов лиц, которые обслуживают компьютерную систему, можно устано вить: кто запускал внештатную программу, было ли это зафиксировано каким-либо спосо бом? При наличии достаточных оснований у лиц, подозреваемых в неправомерном доступе к компьютерной информации, проводится обыск, в процессе которого могут быть выявлены:

компьютерная техника, различные записи, дискеты, содержащие сведения, которые могут иметь отношение к расследуемому событию, например, коды, пароли, идентификационные номера пользователей конкретной компьютерной системы, а также данные о ее пользовате лях. В ходе обысков и осмотров также необходимо обращать внимание на литературу и ме тодические материалы по компьютерной технике и программированию. Так, в деле о хище нии валютных средств во Внешэкономбанке сообщается, что, в ходе обыска у одного из об виняемых была обнаружена работа на тему «Компьютерные злоупотребления и способы их пресечения», а также программа его производственной практики в Германии — «Изучение состояния дел по защите информации при обработке ее на ЭВМ и подготовка соответствую щих рекомендаций с учетом возможностей программного обеспечения и принятых в банке технических и технологических решений по реализации задач, находящихся в эксплуатации».

Это все, хотя и косвенно, указывало на возможную причастность данного обвиняемого к рас следуемому преступлению.

Необходимо иметь в виду, что на первом допросе подозреваемый может попробовать пояснить факт неправомерного доступа к компьютерной информации некриминальными при чинами (случайностью, стечением определенных обстоятельств, посторонним влиянием и т. п.).

Может рассказывать о неправомерном доступе к компьютерной информации, как о факте, который совершился при отсутствии преступного намерения. Для изобличения таких лиц хорошие результаты дает правильная реализация информации о преступной деятельности этого лица, полученной при проведении оперативно-розыскных мер, а также предъявление предметов и документов, принадлежащих подозреваемому и использовавшихся для неправо мерного доступа к компьютерной информации. Умелое использование указанных сведений влияет на допрашиваемого и позволяет получить правдивые показания на первом допросе.

Таким образом, исследование криминалистических и психологических черт кибер преступников, выделение типичных моделей разных категорий этих преступников в сфере использования компьютерных технологий, знание основных характеристик этих субъектов позволяет оптимизировать процесс выявления круга лиц, среди которых целесообразно вести поиск преступника и точнее изобличить конкретного правонарушителя, что, в свою очередь, способствует полному и быстрому раскрытию и расследованию компьютерных преступлений.

Библиографический список 1. Вехов В.В. Компьютерные преступления: способы совершения и раскрытия / под общ. ред. акад.

В.П. Смагоринского. — М., 1996.

2. Гринберг М.С. Преступления против общественной безопасности. — Свердловск, 1974.

3. Комментарий к УК РФ / отв. ред. А.В. Наумов. — М., 1996.

4. Комментарий к УК РФ / под общ. ред. проф. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. — М., 1996.

5. Мазуров В.А. Компьютерные преступления: классификация и способы противодействия : учеб.-практ. по собие. — М., 2002.

6. Скоромников К.С. Особенности расследования неправомерного доступа к компьютерной информации.

Расследование преступлений повышенной общественной опасности : пособие для следователя / под ред.

Н.А. Селиванова, А.И. Двойкина — М., 1998.

7. Уголовное право России. Особенная часть : учебник / под ред. Б.В. Здравомыслова. — М., 1996.

8. УК РФ: Постатейный комментарий / науч. ред. Н.Ф. Кузнецова и Г.М. Миньковский. — М., 1997.

R УДК О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ПОЭТИЧЕСКОГО ПЕРЕВОДА В США Н.В. Вороневская Теория и практика поэтического перевода в США представлена огромным разнообра зием подходов и взглядов, которые сложно свести воедино. Отдельные попытки американ ских переводчиков выработать некие общие подходы к переводу поэзии (симпозиум по поэтическому переводу в университете Брауна в середине 70-х годов XX века, перевод ческий семинар в университете штата Айова в начале 80-х годов и издание журнала «Translating Poetry») не привели к успеху: большинство переводчиков исповедует свои соб ственные, ими самими установленные принципы перевода [Чайковский, 1997, с. 12].

Говоря о развитии американской школы поэтического перевода, нельзя не упомянуть имя У. Уитмена (W. Whitman). Творчество этого поэта во многом способствовало возросшему инте ресу к поэзии в США в конце XIX—начале XX в. С именем У. Уитмена связано распрост ранение в американской поэзии верлибра или свободного стиха, который теперь занимает ведущее место в поэзии США. Творчество У. Уитмена, его отстаивание права свободного стиха, лишенного рифм и причудливых словосочетаний, оказало колоссальное влияние на целые поколения американских поэтов и переводчиков. После У. Уитмена в американской поэзии стал господствовать свободный стих, передающий ритм живой речи и не обременен ный ни рифмами, ни конечным числом слогов в строке.

Неоценимый вклад в развитие поэтического перевода в США внес Э. Паунд (E. Pound), поэт, критик, журналист, переводчик. В своей поэзии Э. Паунд всегда стремился к прямоте и ясности изложения, к точности деталей и образов, а в переводе поэзии он обращал особое внимание на связь и расположение слов, на ритм и поэтический язык. Э. Паунд полагал, что не интуиция, а знание истории переводимого произведения помогают понимать и восприни мать его. Отметим, что, несмотря на множество различных толкований «теории» поэтическо го перевода Э. Паунда американскими переводчиками, основное, что переняли из наследия Э. Паунда поэты и переводчики Америки, — это отсутствие «излишнего украшательства», простой язык поэзии, ясный и четкий для восприятия, как и проза.

Начиная с 1960-х годов художественный перевод, в том числе и перевод поэзии, интенсив но развивается и привлекает внимание все большего числа филологов, лингвистов, поэтов, переводчиков и критиков. О возросшем интересе к художественному переводу говорит появ ление переводческих центров в Йельском, Принстонском, Колумбийском, Техасском и дру гих университетах, издание журналов «Modern Poetry in Translation», «Translation Review», а также выход в свет разнообразных книг по проблемам теории и практики поэтического пере вода — «Translating Neruda» Дж. Фелстайнера (J. Felstiner), «The Poet's Other Voice» Э. Хони га (E. Honig), «The Craft of Translation», «The Art of Translating Poetry»

Б. Раффела (B. Raffel) и др.

В наши дни в США предпринимаются попытки представить художественный перевод в целом и перевод поэзии в частности, как нечто, чему можно и возможно научить. Так, напри мер, существует ряд школ и курсов поэтического перевода в некоторых американских универ ситетах;

выпускаются учебные пособия по овладению навыками переводческого мастерства.

Книга «The Eight Stages of Translation» американского теоретика и практика поэтического перевода Р. Блая (R. Bly) представляет собой такую попытку описать весь процесс перевода поэтического произведения на примере XXI сонета из первой части «Сонетов к Орфею»

Р.М. Рильке. Процесс перевода Р. Блай условно делит на восемь этапов или «ступеней», которые проходит переводчик с момента своего первого знакомства с переводимым поэти ческим произведением до его полного воссоздания на языке перевода.

Критический анализ Р. Блая английских переводов XXI сонета первой части цикла «Со неты к Орфею», выполненных другими переводчиками, завершает описание восьми «ступе ней» перевода. Так, например, не являясь сторонником использования рифм в английских переводах, Р. Блай критически относится к переводам, выполненным на английском языке с конечными рифмами. Это, прежде всего, перевод-открытие «Сонетов к Орфею» британского переводчика Дж. Б. Лейшмана (J.B. Leishman), вышедшего в свет в 1936 году Р. Блай рас суждает о том, что переводчики XIX в. чувствовали необходимость сохранять в переводах конечные рифмы такие же, как в оригинале. Как следствие, этим переводчикам, по мне нию Р. Блая, в угоду рифме приходилось жертвовать смыслом. Р. Блай считает, что в англий ском варианте вообще не следует сохранять конечные рифмы оригинала, а нужно только работать как можно больше с внутренними рифмами [Bly, 1991, с. 44].

Нам трудно согласиться с таким мнением этого переводчика, так как, на наш взгляд, в пе реводе должно по возможности быть сохранено все, что есть в оригинале: как на содержа тельном уровне, так и на уровне формы. Когда переводчик приступает к работе, перед ним стоит задача создания адекватного перевода, т. е. текста, содержательно, эстетически и функционально равноценного оригиналу;

текста, максимально полно и без искажений воссоздающего оригинал на языке перевода [Чайковский, 1997, с. 63].

Другая проблема состоит в том, что, как справедливо отмечает Е.В. Витковский (извест ный отечественный знаток и переводчик зарубежной поэзии), английский язык не имеет та кой же богатой школы рифмы, как, например, русская, и по-английски сравнительно трудно рифмовать, поэтому английский язык ушел от рифмованной поэзии [Чайковский, 1997, с. 25].

И тем не менее, как считает Е.В. Витковский, в английском языке есть прекрасные традиции рифмованного перевода [Чайковский, 1997, с. 25], а значит, возможно создавать рифмован ные переводы. Особенно это касается переводов поэзии в тех случаях, когда рифма играет важную роль в оригинале, как, например, в «Сонетах к Орфею» Р.М. Рильке.

Думается, что именно ограниченность рифм английского языка, а не эстетическая ущерб ность переводчика или отсутствие компетенции, часто не позволяют передать все богат ство рифм, например, в поэзии Рильке. И тем не менее есть ли какой-нибудь выход у амери канского переводчика Рильке, стремящегося все-таки, несмотря на объективные трудности, показать читателю в своей стране все особенности уникальной поэзии великого австрийско го поэта? Ответ на этот вопрос можно найти у самих переводчиков Рильке на английский язык. Так, например, Р.Э. Фуртак (R.A. Furtak), американский переводчик «Сонетов к Орфею», полагает, что отсутствие богатых рифм в английском языке можно отчасти компенсировать такими приемами, как ассонанс, к которым Р.Э. Фуртак прибегнул в своем переводе «Соне тов» [Furtak, 2007, с. 27].

Принимая во внимание все сказанное нами выше, мы можем назвать частое (распростра ненное) отсутствие рифмы в переводах поэзии как одну из характерных особенностей аме риканской школы поэтического перевода. Можно выделить две причины этого явления: праг матическую и социально-психологическую. С прагматической точки зрения банальные, хо дульные, штампованные рифмы упрощают и обедняют поэзию на английском языке, в то время как синтетические языки такие, как русский, богатые разнообразием созвучий и окон чаний, представляют практически неограниченные возможности для создания новых и ярких рифменных сочетаний. Согласно социально-психологическому толкованию отсутствия риф мы в американской поэзии, представленному Г.Д. Гачевым, «завершающие оковы рифмы»

не подходят для американского экстравертного сознания, его «принцип открытых возмож ностей» действует и в стихе, тогда как в европейском и русском языках «рифма нужна как порядок и строй …» [Гачев, 1997, с. 505].

В свою очередь Т.А. Казакова подчеркивает, что со времен Дж. Драйдена в англоязычной культуре в число задач социальной адаптации переводного текста входил выбор между стихо творной или прозаической передачей поэзии, и американские переводчики, как правило, строго придерживались семантического принципа и переводили, например, русский традиционный стих (стихи А. Ахматовой) верлибром [Казакова, 2006, с. 208]. Т.А. Казакова видит причину такой позиции переводчиков в США в том, что свободный стих расценивается выше, чем рифмованная и связанная строгой метрической нормой поэзия.

Тонкая восприимчивость поэзии и хорошее владение «пером» в английском языке яв ляются самыми ценными критериями для многих американских переводчиков наших дней, а в оценке качества перевода поэзии важным представляется воссоздание «духа» стихотворе ния средствами современного английского языка. Вот как пишет об оценке переводов поэзии Ст. Каплан (St. Kaplan): «Rather than expecting a translation to be as literal as possible, the more appropriate question when evaluating its validity should be whether or not it provides the reader with the sense of or a feeling for the original. … a truly «accurate» translation would be one that has succeeded in rec-reating what Friedhelm Kemp1 refers to as the «climate» of a poem» [Kaplan, 1989, с. 3].

По мнению многих американских переводчиков, при любой попытке соблюсти внешние особенности оригинала в жертву будет принесено содержание переводимого поэтического произведения. Как следствие, для американских переводчиков поэзии характерно жертво вать формой ради верного прочтения содержания оригинала. Американский переводчик А. Ахма товой Р. МакКейн (R. MacKane), признается: «I consciously abandoned aspects such as rhyme, rhythm, and meter … the formal aspects of their poetry in my translation, the subject matter and emotion behind the language got across» [Казакова, 2006, с. 208].

Однако, несмотря на господствующую в американском поэтическом переводе традицию отказываться от сохранения формальных признаков стиха (например, рифмы и метра), неко торые американские переводчики полагают, что рифма и размер стиха должны быть во что бы то ни стало воссозданы в переводе поэзии. Так, в своей статье «Playing Scrabble without a Board: On formal translation from the Swedish» американская переводчица Дж. Моффет (J. Moffet) рассматривает и успешно решает вопросы сохранения рифмы при переводе швед ских поэтов на английский язык. В свою очередь известный американский поэт и переводчик У. Барнстоун (W. Barnstone), автор монографии о теории и практике перевода «Poetics of Translation: History, Theory, Practice», был сторонником перевода рифмованной поэзии риф мованными стихами. Он писал об этом так: «… if one disapproves of rhyme in poetry, then one should not translate poems that rhyme» [Barnstone, 1984, с. 50].



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.