авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 20 |

«Санкт-Петербургское отделение Российского института культурологии Кафедра ЮНЕСКО по компаративным исследованиям духовных традиций, специфики их культур и межре- лигиозного ...»

-- [ Страница 3 ] --

40-е годы — «сырьевая экономика», главная цель которой — производство продуктов пер вой необходимости;

50-е годы — «товарная экономика» — производство товаров широкого спроса;

70–80-е годы — «производство услуг»;

90-е годы — «экономика приключений», пере живаний.17 Именно в этот последний период дизайну, отводится роль эмоционального про вокатора, обещающего придать любой вещи игровой характер, в любую стандартную ситу ацию, любое рутинное задание внести игру, поиск, превратить в захватывающе интересное занятие, снимающее психическое напряжение.

Каждое дело должно быть эмоционально насыщенным, каждая вещь провоцировать на игру, таково кредо современного дизайна, выраженное Вирджинией Пострел в кратком слогане: «Стремиться обогатить любое повседневное занятие чем-нибудь чувственным и эмоциональным». Тем не менее необходимо четко представлять себе, что «экономика переживаний» ста новится реальностью только тогда, когда удовлетворение первичных потребностей уже не 16 Рунге В. Ф., Сеньковский В. В. Основы теории и методологии дизайна. М., 2001.

17 Питерс Т. Дизайн. Изобретай, различай, сообщай. СПб, 2006.

18 Там же. С. 71.

54 В. В. Прозерский составляет проблемы, а конкуренция на рынке переносится на новый уровень, связанный с борьбой за привлечение потребителей уже на основании других ценностей. Подразумевает ся также, что конкурирующие на одном поле фирмы достигли примерно одинакового уров ня в создании технически и функционально совершенных вещей. Следовательно приори тет начинает переходить к другим факторам. Предложим смелое сравнение. У допущенных на какой-нибудь престижный международный музыкальный конкурс изначально предпо лагается высочайшая техника исполнения. Конкурсанты будут соревноваться не столько в технике, сколько в художественной интерпретации конкурсных произведений. Победите лем станет тот, кто продемонстрирует наибольшую силу воображения, создаст незабываемо яркие образы, способные пленить жюри и публику. Нечто подобное, напоминающее конкурс талантов на эстраде, происходит и в пространстве современного маркетинга, ставшего аре ной соревнования дизайнерских талантов. Любая корпорация, вступающая на путь конку рентной борьбы, прекрасно сознает, что при равенстве прочих условий, первенство получит та, чьи дизайнеры создадут бренды, притягивающие самые скрытые желания потребителей, производящие на них наибольшее эмоциональное впечатление, вызывающие наиболее ши рокую гамму переживаний. Таков облик ландшафта корпоративной культуры первого деся тилетия XXI века.

V. V. Prozersky Corporative Culture as a Subculture of Society The author proposes the retrospective view of the development of the corporative culture from the time of its origin till our days. Much attention is paid to the medieval corporative culture and the attempts of its restoration made by William Morris in the XIX century. W. Morris — the outstanding british artist and socialist by his convictions was the enemy of the bourgeois society with its alienation of personality. He was sure that the true social order can be established with the help of “aesthetic revolution” when the work will be transformed from the hard toil to a creative labour which is art itself. In order to achieve this goal he founded the workshops where all job was produced by hand only. Thus Morris opposed handicrafts to the division of labour at industrial factories.

The next step in the development of corporative culture was made by Russian avantgardists of 20ies of the former century. They promoted the idea of “productive aesthetics” and the style of constructivism. The “aesthetic experiment” though it was unsuccessful in practice, was the valuable contribution to science.

The last part of the article is devoted to the present state of the corporative culture. Its main features are: the division of large corporations to the small working groups, the so-called “net organization”, the splitting leadership, the hightening role of human communication and the spread of design all around.

Е. А. Репринцева Курский государственный университет современнаЯ игроваЯ Культура молоДежи КаК феномен теории и праКтиКи воспитаниЯ: проблемы и тенДенции раЗвитиЯ «Ужаснее же всего в этом то, что все эти бесчеловечные насилия и убийства, кроме того прямого зла, которое они причиняют жертвам насилий и их семьям, причиняют еще большее, вели чайшее зло всему русскому народу, разнося быстро распростра няющееся, как пожар по сухой соломе, развращение всех сословий русского народа. Распространяется это развращение особенно быстро среди простого, рабочего народа потому, что все эти преступления… совершаются под видом чего-то нужного, хоро шего, необходимого, не только оправдываемого, но и поддержи ваемого… И распространяется это развращение с необычайной быстротой».

Толстой Л. Н. Не могу молчать // Путь жизни. М., 1993. С. 498.

Характеризуя эволюцию современного человеческого потенциала, логично обратиться к тем видам и сферам деятельности, в которых такой потенциал имеет возможность полной и всес торонней реализации, в которых человек снимает внутренний самоконтроль и предстает в сво ем естественном состоянии, максимально приближенном к его истинному Я. Одним из таких видов деятельности является игра, в которой, как в зеркале, проявляется истинная сущность человека, его внутренний мир, духовная культура, жизненное кредо. Особенно выразительны изменения, происходящие с человеком, проявляющиеся в игровых увлечениях молодежи, по скольку эта часть общества особенно подвержена изменениям, открыта внешним воздействи ям, наименее устойчива к влияниям «чужих» культур. Молодежь быстрее интериоризирует, осваивает и ретранслирует в другие социальные слои культурные нормативы, привнесенные техническим прогрессом, становится проводником новых культурных норм и смыслов, усмат ривая в этом демократичность, открытость изменениям, новизне, готовность к преобразова нию мира. Однако такая открытость и чувствительность к новизне не всегда имеет позитивное значение, особенно когда речь идет об отрицании культурных архетипов собственного этноса и замещении их чужими. Эти явления зримо обнаруживаются в развитии игровой культуры современной молодежи. Причем особенно убедительно свою расположенность к таким измене ниям демонстрирует юношество, все меньше и реже обнаруживая типичные, характерные для русского этноса и его менталитета черты, человеческие качества, потенциал.

Социокультурная неопределенность расшатывает традиционные формы и способы транс ляции культуры;

в своем социальном развитии дети ориентируются уже не на взрослых, а 1 Статья подготовлена при поддержке РГНФ (грант РГНФ 06–06–00295а).

56 Е. А. Репринцева на своих продвинутых сверстников. Именно игра в этом случае способна создавать зоны ва риативного развития, характеризующиеся открытостью ребенка к восприятию социокуль турных традиций других стран и народов. Игра становится «школой произвольного пове дения» (В. В. Абраменкова), «школой морали в действии» (А. Н. Леонтьев), а своеобразное моделирование социальных отношений является ведущей деятельностью растущего ребен ка по совершенствованию и управлению собственным поведением (Д. Б. Эльконин). Харак тер и содержание развития современной игровой культуры демонстрирует устойчивую тен денцию утраты ею этнического своеобразия. Народные игры практически ушли из игровой культуры, освободив тем самым пространство, которое мгновенно заполнилось суррогатом игрового бизнеса — шоу, азартными играми, состязаниями на грани дозволенного. Боль шинство этих игр откровенно чужды русской культуре. В современном «водовороте» куль тур наблюдается процесс ассимиляции зарубежной игровой культуры, в которой ребенку очень трудно разобраться, обрести собственную индивидуальность и определить жизнен ные приоритеты.

Современная социокультурная ситуация в российском обществе характеризуется про никновением игры во все сферы человеческого бытия, — такое явление получило в гума нитаристике название игроизации, на что обращают внимание многие известные философы и социологи (В. А. Разумный, С. А. Кравченко, Л. Т. Ретюнских и др.). Последствием актив ного распространения этого явления становится выхолащивание социально-ценностных смыслов бытия человека и обесценивание ценностно-смыслового содержания традицион ной культуры. Примитивизация игровых форм ослабляет их культурный и морально-нравс твенный потенциал. Культура, поглощаемая игрой примитивного характера, задает дрейф обессмысливания жизни, целью которой становится получение простых удовольствий от упрощенных игровых форм. Вместе с тем игра как форма, метод и способ организации обу чения уходит из практики современного образования, что существенно обедняет образова тельный процесс, поскольку таким образом из образования вместе с игрой уходят и эмоции, что заметно снижает качество подготовки специалистов в вузах. Что несут с собой новые тенденции в развитии игровой культуры?

Эти явления, на наш взгляд, совпадают с обнаруживаемыми негативными тенденциями в развитии современной игровой культуры молодежи — социального отчуждения (О. В. Дол женко, В. Н. Дружинин, И. С. Кон, В. А. Разумный, Э. Тоффлер, Э. Эриксон), виртуализации сознания (А. Г. Асмолов, В. Н. Дружинин), гедонизации, эгоизации и индивидуализации игро вого процесса, «варваризации» содержания молодежной игры и уже были охарактеризованы нами2. Каждая из этих тенденций имеет свое специфическое отражение в содержании игры 2 См. подробнее: Репринцева Е. А. Гедонизм как феномен современной игровой культуры // Мир обра зования — Образование в мире. 2003, № 4. С. 21–43;

Репринцева Е. А. «Невинные забавы» российского студенчества: симптомы «болезни роста» или признаки деградации? // Alma mater. 2003, № 11. С. 17– 22;

Репринцева Е. А. Игра в образовании ребенка: от прошлого к настоящему. Курск, 2004;

Репринце ва Е. А. Тревожные тенденции и векторы надежды (О статусе игры в практике современного профес сионального образования) // Alma mater. 2005, № 6. С. 6–13;

Репринцева Е. А. Педагогика игры: Теория.

История. Практика. Курск, 2005;

и др.

Современная игровая культура молодежи как феномен теории и практики воспитания и последствия влияния, проявляясь в наиболее характерных особенностях социального по ведения молодых людей и отношениях между ними, в наборе жизненно важных для них смыслов и ценностей бытия, в доминирующих параметрах молодежной субкультуры. Явле ние социального отчуждения подготовлено современной ситуацией развития общества и ха рактеризуется постепенной утратой человеком своей индивидуальности. Эти процессы обус ловлены многими факторами, среди которых — научно-технический прогресс, достижения в сфере телекоммуникаций, в которых человеческое индивидуальное «Я» обезличивается, нивелируется, усредняется, стереотипизируется. Причины «ухода» (отчуждения) кроют ся, по мнению В. Н. Дружинина, в индивидуально-психологических особенностях людей и складывающейся ситуации социального бытия человека.

Для современной детской игровой культуры характерно усиление тенденции индивиду ализации игры, и, как следствие, социального отчуждения детей. Причины этого явления кроются не только в изменении характера игры, но и в тех моментах развития детской инди видуальности, на которые не обратили внимание взрослые — родители и педагоги. Одним из них можно считать «чувство глупого и незрелого саморазоблачения, которое мы называ ем стыдом, и … «удвоенного» недоверия, которое мы называем сомнением, — сомнением в себе и сомнением в твердости и проницательности своих учителей» (Э. Эриксон). Желание избежать чувства стыда и недоверия порождает у ребенка стремление удалиться от всех тех, кто вольно или невольно породил у него эти чувства. В результате отчуждения усугубляется «уход в себя» замыканием на собственных комплексах и недостатках, погружение в личност ные интересы, не получающие поддержки и признания извне. Отчуждение может быть спро воцировано и чувством неполноценности. Проявление неловкости, неточности выполнения игровой задачи, недостаточная активность, безэмоциональность ребенка в игре может при вести к ощущению собственной неполноценности. Отчуждение может усугубляться проти воречием между стремлением участвовать в игре и недостаточным игровым опытом, кото рый остается непризнанным сверстниками.

Изучая природу отчуждения в детской среде, Э. Эриксон обратил внимание на то, что од ной из них может быть «спутанность идентичности», которая проявляется в неспособности молодежи найти свое место в жизни и основывается на «предшествующих сильных сомне ниях в своей этнической принадлежности, или ролевой спутанности, соединяющейся с за старелым чувством безнадежности». Активная миграция этнических групп осложняет при способление ребенка к «другой культуре». Это явление опасно тем, что на представителя другой этнической группы проецируется сначала образ чужака, а потом и врага, что, в кон це концов, приводит к окончательному разрыву отношений. В лучшем случае представители одной этнической группы объединяются и организуют свои игры, в худшем — ребенок ста новится изгоем. Избавление от тяжести чувства стыда и недоверия, комплекса неполноцен ности и спутанности идентичности ребенок ищет в «играх-грезах», в том желанном вариан те жизни, который очень близок к «светлому прошлому», где не было проблем, боли, тревог, а был покой и эмоциональный комфорт. Ребенок изобретает «внутреннюю жизнь», пассивную «жизнь-сон», «жизнь-игру-грезы» наяву. Он начинает «грезить наяву» и «отлетать» в опре деленные моменты от реальности, погружаясь в мир своих фантазий, которые не всегда кра сочны и зачастую однообразны, но всегда желанны» (В. Н. Дружинин).

58 Е. А. Репринцева Социальное отчуждение может иметь индивидуальный и групповой характер. Автоном ность личности, осознающей собственную самодостаточность, не вызывает тревог и опасе ний. Самоизоляция же ребенка-изгоя, находящегося под гнетом комплекса неполноценнос ти, — очень серьезная социальная проблема. Однако игра — это оружие обоюдоострое, так как она в одних случаях выступает эффективным педагогическим средством, в других — ан типедагогическим. Следовательно, неумелое ее использование может не только не приоста новить тенденцию социального отчуждения и самоизоляции ребенка, но и усилить ее. Яв ление социального отчуждения подготовлено современной ситуацией развития общества, постепенной утратой человеком своей индивидуальности. Эти процессы обусловлены науч но-техническим прогрессом и достижениями в сфере телекоммуникаций, в которых челове ческое индивидуальное Я обезличивается, нивелируется, усредняется, стереотипизируется.

Уход в виртуальную реальность проще всего осуществить при помощи компьютера. Осо бенно опасна эта тенденция для тех детей и подростков, которые выбрали в качестве ухода «жизнь-блуждание по виртуальной реальности». Зависимые от компьютерных игр подрос тки и взрослые отличаются повышенной тревожностью, депрессивным фоном настроения, проблемами во взаимоотношениях с близкими. Любая компьютерная игра представляет собой упрощенную модель подлинной жизни, а компьютерная графика позволяет создать эффект присутствия, чтобы играющий мог уйти от жизненных проблем. У игрока, увле ченного компьютерной игрой, возникает иллюзия обратимости действия и ощущение веч ности, возобновляемости существования. Таким образом, виртуальная реальность — это еще одна разновидность «игры-грезы», позволяющая ребенку забыться, уйти от проблем реальной жизни, ощущая себя вне времени. Причины ухода-отчуждения кроются в инди видуально-психологических особенностях людей и социальной ситуации;

кроме того, соци ально-одобряемые варианты жизни требуют от многих людей невозможного. Такие же ситу ации складываются и в детской игре, многие из которых не соответствуют мотивации детей, их темпераменту, способностям, а игровая команда требует от игрока, неспособного стать автономным — быть самостоятельным, от эмоционально ранимого и тревожного — контро лировать себя. Ребенок не видит смысла в своем участии в игре, в достижении игровой цели, он разочарован в тех, с кем вступил в игру, он не в состоянии преодолеть барьер непонима ния. И он уходит в сторону, предоставляя свое место другим — более умелым и успешным.

Однако дети с сильной волей способны приобрести навыки автономного поведения и внут ренне преобразить себя при помощи все тех же «игр-грез». Постоянное пребывание в вирту альном пространстве размывает границы между реальным и виртуальным. У ребенка воз никает иллюзия грез наяву, «сновидений без сна», «теряется четкое представление о границе возможного и невозможного, которое всегда лежало в основе рационального планирования действия» (В. А. Лекторский). В молодежной среде фиксируется предпочтение жизни вирту альной (в киберпространстве) жизни в обычном мире. Этим затрудняется не только пред видение человеком результатов его действий, но и соотнесение способов их достижения с «существующими в обществе нормами поведения, с коллективными представлениями о доз воленном и недозволенном, с представлениями действующего субъекта о самом себе, о сво ей биографии, о принятых на себя в прошлом обязательствах, о принадлежности к той или иной общности, т. е. с тем, что называется индивидуальной идентичностью.

Современная игровая культура молодежи как феномен теории и практики воспитания Современные школьники не знают коллективных игр, — тех, в которые играли дети еще 5–6 лет назад. Коллективная игра ныне ушла из содержания воспитательной работы школы, она очень редко присутствует в работе внешкольных учреждений, практически не свойствен на игра семейным торжествам и праздникам. Несмотря на достаточно широкое тиражирова ние сборников игр, игровых праздников, они остаются невостребованными ни современны ми учителями, ни студентами педагогических вузов. На смену старой доброй коллективной игре пришла игра техническая, электронная. Прагматичный XX век сделал свое дело и из феномена культуры превратил игру в феномен, предполагающий не саму игру, а выигрыш.

Именно эту мысль подчеркивает А. Г. Асмолов, обращая внимание еще и на то, что в насто ящее время начинается другое прочтение игры, как у Ф. Достоевского: «И здесь начинаются другие игроки». Парадокс по мнению А. Г. Асмолова в том, что именно с играми Достоевско го более всего ассоциируется наступающая на нас совершенно особая реальность, которую мы не знаем, — реальность виртуальных миров, приходящая через компьютерные игры.

Компьютерные игры представляют собой ключ к виртуальным мирам. Опасность массо вого увлечения компьютерными играми состоит в том, что «в виртуальном мире может воз никнуть виртуальная ответственность — то есть виртуальный мир позволяет убежать от ответственности в другой, третий, десятый… в вереницу виртуальных миров, и поэтому так важно понять: когда ребенок оказывается в пространстве компьютерной игры, куда пове дет его эта игра? Будет ли она школой агрессии или школой гуманного отношения к миру?».

Представляет интерес оценка компьютерных игр И. Бурлаковым, считающим такие игры не только развлечением, они мало похожи на балетную сцену, галерейную стену или книж ную страницу, но точно так же фиксируют современную мораль, этику, иллюзии, надежды и представления о прошлом и будущем большинства людей3. Компьютерные игры расширя ют границы возможностей человека, переносят его в мир иллюзий и грез. Человек получил уникальную возможность погружаться в нереальный мир и иметь там неограниченную сво боду поведения. Интерактивность компьютерных игр превосходит возможности кино, те атра и книг. Игрок перестает быть сторонним пассивным наблюдателем, он активно влия ет на события виртуального мира, к нему приходит сознание собственной принадлежности к этому миру. Разнообразные карнавальные или массовые загородные игры толкиенистов тоже вовлекают в совместную деятельность, но в них свобода самовыражения игрока огра ничена сложной системой запретов. «Персональная» сущность компьютера освобождает от законов физики, морали и уголовного кодекса4. Компьютерные игры не перестали быть шо ком и до сих пор ощущаются как угроза не только культуре, но и жизни человека. Бесполезно утверждать, что в видеоиграх нет агрессии, и что проживание боевых сюжетов не влияет на психическое здоровье человека. Компьютерные игры способны так стимулировать освоение чужих культур (включая прошлое своей собственной), обеспечивать такое детальное вхож дение в подробности чужого культурного быта и в сам механизм исторического устройства (вырасти-ка собственную «Цивилизацию», не представляя себе детально, как она устрое на!), как не под силу ни ученым трудам, ни литературе, ни кино. Читая книги, просматривая 3 Бурлаков И. «Homo Gamer». М., 2000. С. 14.

4 Там же. С. 15.

60 Е. А. Репринцева фильмы, человек остается потребителем. В играх он — участник. Там можно прожить любое количество любых жизней. В чувственных подробностях, в повседневных действиях, изнут ри. Можно прожить жизнь шофера-дальнобойщика, Билла Гейтса, боксера, бармена, бога, волка в стае, химического существа с вымышленной планеты. Еще мощнее игры-стратегии, где действие разворачивается в иных мирах, исчезнувших или не существовавших. Напри мер, игра «Dragon Throne: Battle of Red Cliffs» построена на сюжетах китайской мифологии и требует, чтобы игрок ориентировался в этих сферах, знал особенности психологии китайцев, представлял себе, что повествует трактат о военном искусстве Сунь-цзы. Играющий должен обладать некоторым объемом знаний и чувствовать логику чужого мира. Борьба с против ником здесь — повод. Игра — это искусство быть Другим. Ее перспективы — многомирие как реальное состояние культуры и цивилизации. На полигонах Игр оно отрабатывает свои будущие формы.

Почему же игры вызывают сопротивление? Дело не только в том, что они довольно агрес сивны. Они пока еще не созрели, поэтому остаются на обочине культуры. Пока они не научат ся быть восприимчивыми к высоким смыслам культуры и говорить о них высоким языком;

пока альтернативные жизни в альтернативных мирах невозможно будет проживать всерьез;

пока они не станут магическим Театром, в котором человек будет испытывать то, чего не мо жет испытать в реальности. Человек будет уходить в эти миры так же и с теми же далеко иду щими последствиями, как теперь уезжает в другие города и страны. И Компьютерная игра перестанет быть игрой. Она станет жизнью: трудной, жестокой, захватывающей, рутинной, настоящей — какой бывает жизнь в чужой культуре5.

К проблеме разработки и применения компьютерных технологий, а вместе и ними — и компьютерных игр в образовании сегодня обращено внимание многих ученых;

проводятся семинары, конференции, круглые столы, заседают экспертные комиссии, в которых вместе с учеными участвуют представители ведущих компаний России по разработке компьютер ных игр. Обсуждаются вопросы о том, какие игры допустимы к разработке, а на разработку каких необходимо наложить запрет. Тревогу у большинства педагогов и родителей вызыва ют игры-«стрелялки». Если парень «косит» на мониторе сотни людских фигурок, — не мо жет такой опыт пройти бесследно, он притупляет чувства, потому что это азарт убийства.

Ребенок постоянно находится в водовороте криминальной информации: радио, телевидение, газеты, журналы пестрят заголовками о кровавых схватках, происшествиях и разборках криминальных группировок, а игра лишь повторяет, воспроизводит эти же сюжеты. В кино, например, убийство уже перестало быть чрезвычайным происшествием. По данным Ассоци ации психологов США, к окончанию школы подросток был свидетелем 18000 телеубийств и около 100 000 актов насилия! Это нельзя назвать приобретением навыков поведения, — это новая модель поведения. Поэтому в американском кино уже ввели ограничения: не показы вают кровь, нет прежнего натурализма. Многие считают, что боевик помогает ребенку сбро сить агрессию — и в жизни он станет гуманистом. Практика показывает обратное.

В интервью журналисту газеты Известия М. Рыбьянову психолог, профессор Рейнальдо Перес Ловелле отметил, что агрессивное и аффективное поведение современных подростков 5 Балла О. Магический театр на обочине // Известия. 2002. 26 июля.

Современная игровая культура молодежи как феномен теории и практики воспитания обусловлено теми ценностями, которые навязываются СМИ и компьютерными играми. Если общепринятые нормы не передаются детям родителями, дети заимствуют их из другого ис точника. Самыми значимыми альтернативными источниками для детей сегодня являются компьютерные игры, шоу-бизнес и ТВ. Ценности, которые проповедуют компьютерные иг ры и СМИ, формируются продюсерами, режиссерами, медиа-магнатами, сценаристами ком пьютерных игр. Они искусственны, поскольку существуют лишь в воображении авторов, и в соответствии с этими ценностями принимают решения только персонажи игр и фильмов.

Ценности мира родителей оказались для детей менее значимыми, чем ценности мира ки но и компьютерных игр6. Родители перестали воспитывать детей в рамках традиционной морали. Они приучают детей к гигиеническим нормам, но не говорят: нельзя убивать лю дей. Ребенок таких родителей включает телевизор, компьютер и видит как самый «секса пильный», элегантный, «крутой» и высокооплачиваемый актер убивает на экране одного за другим всех врагов и «делает это красиво». И ребенку очень хочется быть таким же краси вым и так же красиво убивать. Когда в реальной жизни человек стоит перед выбором: уби вать или нет — он не чувствует себя нарушителем закона, или заповеди, а наоборот, ощу щает удовлетворение, поскольку делает то же самое, что и его кумир. Маленький мальчик, играя в «Doom» или «Quake», подчиняется очень простой идеологии этих игрушек: тебе ме шают монстры, и ты должен их убивать. За всем этим лежит парадигма «убивай, и ты ре шишь все свои проблемы». Следствием этих антигуманных игрушек является перенос вир туальных отношений в реальную жизнь. А виртуальные убийства могут провоцировать реальные. Они могут уменьшить социальный запрет на настоящее убийство. Как действу ет запрет «не убий»? Убивать — неприятно. А в игрушках убийство, наоборот, — самое при ятное занятие.

Естественно, если бы на эти игрушки не было спроса, они и не создавались бы. Продав цы же игрушек не формируют в человеке жажду насилия, они всего лишь ее эксплуатиру ют. Мышцы человека, например, без использования атрофируются, а при тренировке растут, так и жажда насилия без ее эксплуатации притупляется, а при усиленной «накачке» — воз растает. Ребенок, считающий своими врагами тех, кто над ним посмеивается, унижает его, уже знает, как эту проблему решить, так он много раз решал ее с помощью компьютера. Ему никто не объяснил, что существуют другие способы. До настоящего времени никто не создал даже общественных организаций, которые попытались бы решить эту проблему. Очевидно, мало кто осознал факт ее наличия7.

6 Как здесь не вспомнить появившуюся в начале 90-х годов, одновременно с развалом СССР, «невин ную» компьютерную забаву «Морской бой», в которой геймер становился участником борьбы двух флотов — российского и украинского — за Крым!.. Как геймеру-подростку в 10–12 лет выбрать, на чьей стороне «воевать»? Как объяснить ему, что на безжалостно уничтожаемых им судах «вражеского»

флота находятся тысячи людей — чьих-то отцов, братьев, дедов? А как объяснить ему после этой иг ры, за что погиб его прапрадед под Севастополем в 1854 году, а за что воевал и остался лежать в крым ской степи его прадед в 1942-ом? Как объяснить, что ребенок, играя, становится жертвой чьей-то да леко идущей политики? Да и захочет ли он сам после поражения своего компьютерного флота стать защитником многострадальной крымской земли?

7 Рыбьянов М. Виртуальное убийство провоцирует реальное // Известия. 2002. 26 июля.

62 Е. А. Репринцева Немаловажная проблема, порождаемая компьютерными играми и практически доказан ная психологами, — компьютерная «наркомания», зависимость поведения ребенка от сиде ния за компьютером. Любая компьютерная игра расслабляет, т.к. в ней нельзя проиграть, и в то же время, как любая праздность — способствует агрессии. Проблема заключена не столь ко в содержании видеоигр, сколько в самом их факте. И если что-то не выходит, можно прос то выключить компьютер. Когда ребенок играет в реальную игру, он должен преодолевать себя физически, интеллектуально, подчинять свои действия правилам игры, проявлять чув ство товарищества. Есть еще одна проблема: общение реальное, человеческое подменяется в компьютерной игре общением виртуальным, — контакты в таком общении, с одной сторо ны, безопасны, но с другой — абсолютно безответственны. В реальной жизни виртуальное общение порождает агрессию.

В мире компьютерных игр появились и коллективные, сетевые. На чемпионате мира по компьютерным играм в 2002 г. россиянам не было равных. Русские победили в самых попу лярных в мире играх, в тех, что называются «стрелялками» («стрелялка-дуэль» и «коман дная стрелялка»). Устроители чемпионата всерьез заявляют об интеграции компьютерных развлечений в культуру современного общества. Дома, в офисах, в клубах играет вся плане та поголовно. В национальных отборочных турнирах участвовало полмиллиона (!) человек.

Глобальным спонсором выступила кампания Самсунг, — кроме мирового чемпионата она спонсировала и чемпионаты отдельных стран, в том числе и России. Пять молодых людей в возрасте от 17 до 20 лет представляли «виртуальный боевой отряд» «М-19». Имена у бой цов тоже виртуальные: «MADFAN», «KALЫЧ», «RIDER», «NOOK», «RADO». Команда одержа ла победу в одной из самых популярных в мире игр «CONTRL-STRIKE». Эта игра — зрели ще драматичное, но в ней всегда можно «возродиться». Во время соревнований разрешалось общаться, и это напоминало радиоперехват с настоящей боевой операции. Бешеные «клики»

и напряженные лица игроков означали, что «М-19» пошел в атаку и победил со счетом 13:9.

Россияне последовательно выбили из турнира 9 команд. Слаженность и точность действий обыкновенных ребят из Санкт-Петербурга показала, что в мире «виртуальных войн» Россия по-прежнему «сверхдержава». В одиночных соревнованиях также победил россиянин с вир туальным именем «UNKIND», — он не проиграл ни одного из 11 матчей! Выпускник года специально отказался поступать в ВУЗ, посвятил все лето подготовке к чемпионату. В интервью российскому корреспонденту капитан голландской команды сказал, что русские — самая сильная команда, с которой им приходилось когда-либо играть, они — единое целое.

И все-таки, воспитательный эффект от большинства компьютерных игр сомнителен, ибо их смысл всегда сводится к убийству. Особенно увлечены компьютерами так называемые «проблемные дети», дети с заниженной самооценкой, плохо успевающие в школе, испытыва ющие трудности в общении со сверстниками и т. п. Чем больше у ребенка психологических барьеров в жизненной реальности, тем глубже он погружается в реальность виртуальную.

Одновременно с этим в мире нарастает тревога за будущее детей, подверженных влиянию компьютерных игр. По данным Крэга Андерсона, профессора психологии из Айовы (США), видеоигры инициируют агрессивное и жестокое поведение, их воздействие сильнее кино и ТВ. По заявлению хирурга Эверетта Копа, видеоигры входят в число главных причин на силия в семье. Сотни семей США подали иски против разработчиков игр насилия. После Современная игровая культура молодежи как феномен теории и практики воспитания трагедии в Эрфурте (когда подросток-школьник расстрелял несколько десятков своих одно классников и учителей) глава Христианско-социального союза (Германия) Штойберг пот ребовал запретить пропаганду насилия в компьютерных играх, бундесканцлер Шредер со звал круглый стол для обсуждения проблем распространения современных компьютерных игр, а министр образования земли Бранденбург Райхе призвал родителей ограничить время, которое дети проводят перед монитором. По данным японских ученых, видеоигры мешают развитию лобных участков мозга, которые контролируют эмоции и поведение человека. От крытие проводит прямую связь между игрой и участившимися случаями насилия в обще стве. Правительство Греции приняло к рассмотрению законопроект о запрете на видеоигры в публичных местах, включая Интернет-кафе. За нарушение — год тюрьмы. Педагоги, пси хологи и родители обсуждают проблему ограничения пользования Интернетом для школь ников. Например, со школьного компьютера нельзя будет зайти на сомнительный сайт. Та кие решения зреют во многих странах Европейского сообщества, идут дискуссии о том, как оградить и защитить детство. По мнению разработчиков компьютерных обучающих про грамм, агрессивные игры будут запрещены в России. Идет работа над тем, чтобы сделать Ин тернет цивилизованнее.

Компьютер можно максимально использовать для развития творческих способностей ре бенка. В этом плане его возможности огромны: «Пазлы», развивающие пространственное и логическое мышление;

«Поле чудес», развивающее филологическое мышление;

программа «Логомиры» знакомит детей с возможностями компьютерной графики, позволяет детям со здавать и оживлять свой собственный мир;

вариант «Перволог» позволяет из заготовок вы полнить подобие открытки, сложить узор, создать картину и, отпечатав свое творение на принтере, получить не виртуальное, а реальное произведение. Так дети могут постепенно потерять интерес к компьютерному смертоубийству8. Компьютер предоставляет широкие образовательные возможности: можно побродить по залам Британского музея, или познако миться с уникальными книгами Библиотеки Конгресса США. Разработаны обучающие про граммы по иностранным языкам, математике, физике, литературе — практически по всем учебным предметам общеобразовательной школы. Они снабжены прекрасным видеорядом и озвучены. А вот телевидение не занимается просвещением и качает деньги из человеческих слабостей. Все надежды на него как великого просветителя рухнули. Но если такое мощное орудие как компьютер будет использоваться только для коммерции, — это будет приговор человечеству. Задачей ученых и государственных деятелей является поиск путей и средств подчинения этого пространства, по природе своей свободного от нормальных законов ци вилизации, приведения его в гармонию с социальными потребностями образования и про гресса.

Мы проанализировали, в какие игры играют современные школьники, каково содержа ние этих игр, каковы мотивы включения ребенка в игру? Знакомство с результатами опро са школьников и их педагогов показало, что их игры не отличаются большим разнообразием.

Из 1518 опрошенных школьников более 83% ответили, что в свободное время они предпочи тают играть в компьютерные игры. Иногда играют и в футбол, в настольный теннис. Однако 8 Шишова Т. В плену у «Умного ящика» // Народное образование, 2002. С. 180.

64 Е. А. Репринцева все они требуют наличия команды, игровых атрибутов: формы, мячей, клюшек, шайбы, а для того, чтобы поиграть на «компе», достаточно пойти к другу, у которого он есть, или иметь в кармане 20–30 рублей, чтобы пойти в Интернет-клуб. Педагоги (около 80%) не одобряют при страстия школьников к компьютерным играм. Изучение мотивов, побуждающих школьни ков ежедневно часами просиживать за компьютером, осваивая новые «стрелялки», показало, что большинство из них привлекает в игре эмоциональное напряжение, концентрация вни мания, тренировка сноровки в работе с «мышью». Таким образом, обнаруживается устой чивое игнорирование игры как формы организации досуга детей. Тенденция гедонизации жизнедеятельности школьников прослеживается и в отношении к ней другой возрастной категории молодежи — студенчества. Ориентация на эмоциональную привлекательность, стремление к получению удовольствия — вот те установки, которые побуждают студенчес тво включаться в игру.

Проведенный нами анализ феномена игры в общественной и педагогической культуре на рубеже ХХ и ХХI веков подтверждает предположение о том, что игра претерпевает сущес твенные и сущностные изменения, она становится другой, меняя привычные и апробиро ванные формы своего бытия. Постепенно утрачивается развивающая функция детской иг ры. Это явление связано с тем, что к игре педагоги обращаются уже не ради развития или совершенствования каких-либо качеств личности, имеющегося социального опыта, а ради стремления большей части молодежи удовлетворить свои гедонистические потребности. Ге донистическая функция игры превалирует над такими, как коммуникативная, корректиру ющая, ориентирующая, организующая, регулирующая и др., стимулирующими включение молодежи в социально полезные виды деятельности. Гедонизация игры пропагандируется средствами массовой информации, усиливающими не только узко-эгоистический индиви дуализм игровых форм, но и жажду азартных состязаний, которые становятся все более по пулярными.

Современная постиндустриальная эпоха создала новые игровые формы, заимствованные преимущественно в других странах и культурах, и потому не гармонирующие с традици ями русской национальной культуры. Игровые формы все более откровенно приобретают массовый, зрелищный характер, ориентированный на заражение высоким уровнем эмоци ональности, гедонизацию и азарт. Каждая из таких новых игровых форм привносит свою игровую атмосферу, чуждую традиционной отечественной игровой культуре. В играх чело век ориентирован не на строгое соблюдение правил, а на установление корпоративных свя зей, дающих уверенность в победе за счет других. Развивающаяся индустрия игр и развле чений подпитывает тенденцию гедонизации игры. Молодежь, участвуя в таких играх как «Фактор страха», «Последний герой», «Остаться в живых», получает удовольствие не только от приятных игровых ощущений, но и, напротив, от тех, которые в обыденной жизни вы звали бы у участников игры отвращение. В этих играх наслаждение усиливается стремлени ем индивида к победе, подогреваемым желанием выиграть большой денежный приз. Учас тники таких игр проходят, порой, через унижения собственного достоинства ради легкой наживы.

Гедонизация игры порождает противоречия между естественной природой игры и искус ственно насаждаемыми извне правилами;

между присущей игре свободой и необходимостью Современная игровая культура молодежи как феномен теории и практики воспитания подчиняться иным, чем в реальной жизни, стандартам и нормативам поведения;

между соб ственным желанием игрока действовать согласно моральным нормам и установкам и искус ственно созданной ситуацией, вызывающей стремление действовать вопреки всем прави лам. Таким образом, можно с полным основанием утверждать о явном кризисе современной игры и игровой культуры, ведущему к вырождению собственно игры и подмене ее игровым суррогатом, чуждым традициям и ценностям отечественной культуры. Возрастающая гедо нистическая направленность игровой культуры требует изменения политики государства по отношению к культуре в целом. Сейчас, как никогда прежде, остро стоит проблема про паганды разнообразных игровых форм, ориентированных на развитие интеллектуального и творческого потенциала российской молодежи, реализации ее природных способностей и задатков. Создаваемая ныне новая игровая культура не должна зиждиться на бездумном, примитивном копировании зарубежных аналогов, — от современной науки и практики тре буется использование собственных, апробированных этнокультурным опытом, игровых технологий, отвечающих интересам и потребностям подрастающего поколения, равно как и интересам русской национальной культуры.

Огромный поток заманчивых шоу, рекламируемых как инновационные игровые проекты, захлестнувших современное телевидение, нацелены лишь на реализацию гедонистических функций, подавление свободы индивида и манипуляцию его сознанием. Под таким же прес сингом инновационных игровых технологий находится незащищенная детская душа, не окрепшее детское сознание. И если взрослый человек в состоянии противопоставить этому электронному «монстру» свой опыт, активизировать силу воли, или просто выключить те левизор или компьютер, то ребенок, не обладающий устойчивым жизненным опытом, попа дает в зависимость от виртуальных игровых программ. В результате постоянного погруже ния в виртуальное пространство ребенок теряет самого себя, расстается с ощущением себя реального и начинает воспринимать себя как часть виртуального мира. Человек с «виртуа лизированным» сознанием не несет ответственности за свои действия и поступки. Этот мо мент как раз и является наиболее привлекательным для детей, увлекающихся компьютер ными играми. Жизнь в виртуальном мире позволяет избежать ответственности за действия, не соответствующие нормам человеческого бытия: тебя никто не призовет к ответу за сотни погубленных тобой жизней — они все виртуальные. Насаждение таких игр осуществляется с целью притупления рациональных способностей человека, отвлечения его от аналитико критической рефлексии.

Какие же факторы могут противостоять размыванию индивидуальности и идентичнос ти человека? Одним из средств спасения человека является сохранение традиций и ценно стей культуры. Игра, как одна из составляющих традиционной культуры, также нуждается в защите, поскольку все изменения, происходящие в обществе, затрагивают и ее. Размыва ются понятия «коллективизм», «коллективный», а вместе с ними обнаруживается тенден ция угасания интереса детей к коллективным играм. В лучшем случае сохраняется игра в малых группах. Игры детей носят преимущественно индивидуальный характер. Преданы забвению многие народные игры, однако, именно они предполагают коллективное взаимо действие детей разного возраста, именно в них ребенок впервые ощущает принадлежность к этнической группе, свою этнокультурную идентичность. В современной детской культуре 66 Е. А. Репринцева утрачивается коллективность и солидарность игры, так как обесцениваются переживания одного за успехи или поражения других;

перестало быть актуальным признание за други ми, как за самим собой, равных прав и обязанностей в оказании содействия и поддержки, а также требовательное отношение к себе, как и к игрокам команды. Размывается мотивация субъекта к переживаниям и действиям в отношении другого, как если бы этим другим яв лялся он сам (В. А. Лекторский). Вместе с тем, усиливается эгоизация игры, характеризую щаяся предпочтением личных интересов и действий в игре интересам игрового коллектива.

Основными мотивами выступают себялюбие и своекорысть на фоне утверждения исключи тельности своего Я. Индивидуализация игры проявляется в самоизоляции личности, в со здании своего замкнутого мира, утрате потребности в социальных контактах, отношениях, связях. Погружение в игру с виртуальным партнером восполняет утраченные способы бы тия в реальном мире.

Изучение процессов, происходящих в современной культуре, позволили наряду с яв лениями социального отчуждения, виртуализации сознания, и гедонизации игрового процесса, выявить тенденции «варваризации» культуры, в том числе — и детской иг ровой культуры. Термин «варваризация» (А. С. Ахиезер, В. П. Даниленко, В. С. Елистра тов, С. Г. Кара-Мурза, В. В. Колесов, Х. Ортега-и-Гассет, А. С. Панарин, И. Яковенко) упот ребляется преимущественно в двух смыслах: в первом — он используется как синоним слову «одичание», а во втором — для обозначения процесса языковых заимствований.

С нашей точки зрения оба варианта толкования «варваризации» адекватны процессам, происходящим в молодежной игровой культуре, ибо в ней налицо и явления «одичания»

(архаизации), и заимствований (и не только языковых) из других культур. «Варвариза ция» культуры ярко обнаружила себя особенно в последнее десятилетие ХХ — первые годы ХХI вв. Характеризуется она, во-первых, откатом в прошлое, к архаичным формам культуры, упрощением традиций, и особенно — моральных норм;

во-вторых, внедре нием в культуру иной логики жизни — поворота к мифологизации жизни;

в-третьих, стремлением элиты общества подавить (завоевать, подчинить) низшие слои;

в-четвер тых, откровенной пропагандой насилия, жестокости, культа физической силы. Изучение детской игровой культуры показывает, что эти тенденции уже проявляют себя как в ре альной детской среде, так и в играх детей.

Явление архаики в игровой детской культуре связано с отказом от традиционной игры, ее привычных форм, правил и табу, быстрой сменяемостью состава игровых сообществ совре менных школьников, размыванием границ постоянных игровых коллективов, разрывом ус тоявшихся связей и отношений, доминированием стихийности игровых команд. Происхо дит подмена названий традиционных игр такими, которые, с одной стороны, не отражают содержания игры, а с другой — иллюстрируют бедность игрового репертуара, ограничен ность лексического запаса детей, его обеднение, выхолащивание, отражают общую тенден цию к наполнению речи современных детей сленгом и нецензурными выражениями. Арха изация детской игровой культуры тесно связана с ее мистификацией. Основной причиной подобных явлений стали СМИ, TV и Интернет, широко популяризирующие астрологию, па рапсихологию, гадания, разного рода магии. В детской литературе фиксируется тенденция к мистификации, отрыву от реального рационального мира и уход в мир грез, фантазий.

Современная игровая культура молодежи как феномен теории и практики воспитания Мистификации подвергается и содержание мультипликационных сериалов и игровых про грамм, широко тиражируемых комиксов, главными героями которых стали фантастические монстры, уродцы. Все это является фактами, свидетельствующими о «варваризации» совре менной игровой культуры.

Анализ современной детской игровой культуры показывает, что ее все чаще сопровождает явление риска. Риск становится атрибутом социальной жизни и ему в одинаковой мере под вержены все социальный группы людей. Детское сообщество и жизнь, которой оно живет, тоже сращено с риском, но этот риск трансформирован, преобразован в средство, доставля ющее наслаждение от щекочущих нервы стрессов и выброса адреналина. Нагнетание стрес са — обратная сторона «стоимости комфорта», однако и эту, обратную сторону игры, моло дые люди способны принимать как наслаждение. Отсюда вывод: чем выше стресс от риска, тем разнообразнее потребление подобных игровых шоу, чем «запредельнее» стресс, тем изощреннее содержание предлагаемых испытаний, тем выше потребность в разнообразии состязаний, связанных с риском. Следствием этого становится потребность другого уровня, вновь подтверждающая процесс «варваризации» культуры, — потребность «выплеснуть»

взбудораженное нутро в асоциальных действиях, сексуальных патологиях и других деструк тивных актах и формах поведения (И. А. Мальковская).

Есть ли предел привыкания к наслаждениям от риска и порождаемого им стресса, или нет той грани, за которой может начаться массовый послеигровой стресс, психоз, чреватый взрывом насилия, разрушения, наркотической зависимости и пьянства? Современная иг ровая индустрия сама определяет «цену» человеческой свободы в выборе «гедонистичес ких» способов и средств, не задумываясь о психологической безопасности людей, и детей — в первую очередь. А именно они сегодня не застрахованы от массовой истерии, психоза и депрессии в результате «погружения» в «гедонистическую» среду, организация которой на правлена на манипуляцию человеческим сознанием посредством новых, более изощренных технологий. В постмодернистских научных теориях обнаруживается сдвиг от научной (ра циональной) к обыденной (чувственной) перцепции риска. Предпочтение последней счи тается прогрессивным и либеральным действием. Однако чувственная оценка риска, в от личие о рациональной, легко поддается манипуляции, особенно в современных условиях, когда достижения игровой индустрии сулят изысканность наслаждений на грани дозволен ного и недозволенного. Благодаря всемирной паутине, широко используемой дельцами иг ровой индустрии, риск имплантируется в ткань других социальных организмов, внедряясь в их информационное пространство, взаимно переходя друг в друга, вызывая кумулятив ный эффект. В результате происходит взаимообусловленное изменение, всеобщее «схваты вание риском».

Современная детская игровая культура переживает глубокий кризис, проявляющийся во всех ее сферах, — как в самой детской игре и ее характере, так и в том содержании, которым наполняют детские игры ее разработчики. Как и в любые времена, детская игра облачилась в «одежды времени» (Ю. М. Лотман), — в одежды отчуждения, гедонизации, виртуализации, «варваризации» и риска. — Именно эти тенденции стали характерными для детской игро вой культуры. Наполнение содержания детской литературы, анимации, художественных фильмов, комиксов идеями разрушения порождает подобное стремление и в душе ребенка:

68 Е. А. Репринцева разрушение, а не созидание становится привычным стереотипом социального поведения тех, кому предстоит принимать культурную эстафету.

Кризис современной игры и игровой культуры породил целый ряд противоречий: между достаточно высоким уровнем разработанности теории игры в отечественной и зарубежной философско-педагогической науке и локальным, преимущественно досуговым ее приме нением в практике образования отечественной молодежи;

между большим потенциальны ми возможностями игры и эпизодическим обращением к ней в реальной образовательной практике современной школы;

между потребностью детей в педагогически организованных играх и технологической некомпетентностью значительной части современных учителей в обеспечении игровой деятельности школьников;

между знанием педагогами воспитатель ных возможностей игры и нежеланием обращаться к ним в процессе организации воспита тельной работы;

между богатым арсеналом разнообразных игровых форм и недостаточной информированностью о них педагогов и школьников;

между содержанием традиционных игр и стремительным распространением новой игровой индустрии развлечений, их неогра ниченным потреблением молодежью.

Культура начинается с запретов (Ю. М. Лотман): именно запреты (табу) вывели челове чество из состояния дикости на уровень развитых цивилизаций, именно запреты лжена ук дали толчок развитию истинных наук, именно запреты регулируют отношения людей на основе норм морали, именно запреты творят внутренний мир человека.


На взрослых лежит ответственность за духовное здоровье детей. В отношении детской игры и игруш ки нужна четкая стратегия, основанная на традициях отечественной культуры, способная противостоять влиянию чуждых тенденций, навязываемых извне. Эта стратегия долж ная быть принята как доктрина отечественной игровой индустрией, которая способна пе реориентироваться со слепого и бездумного копирования зарубежных образцов игровых программ на разработку отечественных композиций, направленных не на трансляцию способов разрушения мира человеком, а на созидание, творение добра, справедливости, мира, красоты, человечности.Мир детства невозможно представить без игры, невозможно искусственно лишить его игровой романтики, игровых красок, эмоций, глубоких и волну ющих переживаний. В арсенале педагогических средств нет другого, более эффективного средства, чем игра, способного компенсировать эти неизбежные при сохранении нынеш них тенденций потери. Следовательно, чтобы сохранить игру в школе, она должна стать обязательным, необходимым атрибутом профессионального становления будущего учите ля в вузе, она должна сопровождать студента на протяжении всего периода его обучения в университете. Игра, по выражению А. С. Макаренко, «должна пропитывать» всю жизнеде ятельность каждого студенческого коллектива, каждого студента. Без игры школу заполо нит скука, тоска, уныние, серые и невыразительные «формы воспитания», порождающие потерю ребенком интереса к своему образовательному учреждению, к своей национальной культуре. Только в союзе с игрой возможно создание «Дома радости» (В. да Фельтре), воз можно внедрение «эстетики детской жизни» (А. С. Макаренко), возможно подлинное от крытие Мира детства.

Современная игровая культура молодежи как феномен теории и практики воспитания E. A. Reprintceva Modern Playing Culture of Young People as Phenomenon of Theory and Practice of Formation The author is giving proof of unity of culture and education. She opens its interaction and ana lyzes the condition of modern playing culture of youth. She characterizes the main ways of aliena tion and virtualization of human consciousness and of individualization, selfishness, hedonism of the gaming process. Every of these ways has its own specific view in matter of game and the conse quences which appear in the behavior of youth, in their relations and in their life-choice. The author spares special attention to the mechanisms of appearance of game’s addiction and the addiction be havior of youth, and its dangerous spreading in the society of young people. She says about some ef fective ways of prevent the dependence of game, and necessity of young teacher’s training to prevent the school children’s dependence of game.

теория динамики культурных форм А. В. Бондарев Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена, Санкт-Петербург историЯ отечественной КультурогенетиКи:

основные этапы развития и аКтуальные проблемы Одной из самых фундаментальных проблем культурологии как науки является изучение динамики развития системы культуры. Российскими учеными за прошедшее время было со здано значительное количество трудов, посвященных изучению динамики культурогенеза, и возникла настоятельная потребность исследовать и обобщить эту литературу.

В первую очередь, обращает на себя внимание различное понимание исходного понятия — культура — и соответственно разное понимание масштабов процессов ее возникновения и развития (культурогенеза). Имеются не только различные дефиниции понятия «культу рогенез» — многие авторы вовсе не используют его в своих работах, предпочитая ему иные термины, которые также отражают бытие культуры во времени, но обладают тем не менее своей собственной смысловой спецификой («процессы культурного развития», «инноваци онная динамика культуры», «конфигурации культурного роста», «эволюция культуры», «он то- и филогенез культуры», «происхождение культуры» и др.). В связи с этим по-разному определяется и соотношение между такими понятиями, как «культурогенез» и «динамика культуры», «культурогенез» и «исторический процесс» и др.

Необходимо по возможности избежать отождествления и модернизации терминологии, использованной в свое время авторами разных направлений, а также перекодировки осно вополагающих концептов, которыми они оперируют. Важно не допустить отождествления и симметризации явлений, относящихся у разных ученых к различным онтологическим сре зам изучения культурогенеза, каждый из которых в свою очередь требует основательной ка тегориальной коррекции. Поэтому нам представляется, что с точки зрения корректности анализа, само сопоставление существующих в литературе направлений изучения культуро генеза проблематично, поскольку каждое из них разнится по своим концептуально-катего риальным установкам, исследуемому материалу и т. д. Вместе с тем современное состояние историографии культурологической мысли характеризуется полным отсутствием широко масштабного осмысления обозначенной проблемы.

Еще одна проблема, которая настоятельно требует своего решения, заключается в том, что сторонники различных направлений в культурогенетике, к сожалению, зачастую не знают работ друг друга. Отсутствует какое-либо институционализированное оформление для ко ординации исследований в области изучения процессов культурогенеза, сама культурогене тика еще недостаточно конституирована в структуре современных наук о культуре. Вместе 1 Мы приносим глубокую признательность нашему учителю ак. В. М. Массону, а также науч.рук.

проф. Л. М. Мосоловой, А. Я. Флиеру, ак. Э. С. Маркаряну, Р. Х. Бариеву и В. С. Бочкареву за заинтере сованную поддержку и направляющие советы при разработке данной темы.

История отечественной культурогенетики с тем настоятельно требуют дальнейшей теоретической и конкретно-исторической разработ ки такие фундаментальные проблемы, как морфология и динамика культурогенеза, очаги культурогенеза, диалектическое сопряжение традиций и инноваций, культурогенетические скрещивания и взрывы, наследственность и вариабельность в процессах культурогенеза.

Для определения адекватной стратегии обновления и возрождения России в соответствии с ее многовековыми традициями немаловажным является глубокое понимание закономер ностей культурогенеза как процесса самообновления культуры. Это предполагает разработ ку выверенной культурной политики государства, базирующейся на общей теории динамики культуры. В этой связи представляется в высшей степени актуальным всестороннее комплек сное изучение опыта российских ученых в осмыслении ритмов и закономерностей социо- и этнокультурных трансформаций. Отечественные концепции культурогенеза включают в се бя теоретические положения, которые в том числе позволяют понять многие социально-поли тические и духовные процессы, происходящие в современном российском обществе.

Приоритетная цель настоящей работы — исследовать историю развития и основные про блемы отечественной культурогенетики как области междисциплинарного синтеза много образных направлений теоретического изучения культурогенетических процессов. Фор мирование российских традиций изучения культурогенеза проходило соотносительно с развитием зарубежных исследований в этой области, поэтому мы при необходимости попы таемся рассмотреть их становление на фоне развития мировой философии истории культу ры и частно-научных разработок по смежной тематике.

В специальной литературе уже неоднократно указывалось на принципиальную важность исследования культурогенеза для целостного изучения исторического процесса2, что невоз можно без систематизации, обобщения и осмысления уже накопленного в отечественной на уке опыта изучения динамики развития системы культуры.

степень научной разработанности. Несмотря на весьма обширный список авторов и их работ, которые можно отнести к данной проблематике, история отечественной культуро генетики на настоящий момент остается в значительной мере неизученной. Отдельные по пытки реконструкции ее некоторых аспектов предпринимались, как правило, лишь в рам ках историографических разделов диссертационных работ, посвященных теоретическим и конкретно-историческим проблемам динамики культуры и собственно культурогенеза 2 См., напр.: Бариев Р. Х. Философские аспекты этногенеза волжских булгар / Автореф. дис. д.ф.н. СПб., 1997. С. 4;

Окладников А. П. Этногенез и культурогенез // Проблемы этногенеза народов Сибири и Даль него Востока: (Тезисы докладов Всесоюзной конф., 18–21 декабря 1973). — Новосибирск, 1973. С. 5, С. 10;

Массон В. М. Формации, цивилизации, культурное наследие (Перспективы методологических разработок в исторической науке) // Диалог цивилизаций. 2005. № 1 (6). С. 11;

Массон В. М. Вопро сы культурного наследия: (Материалы для методологических семинаров). Ашхабад, 2002. С. 9–11, 26– 38;

Массон В. М. Древний Кыргызстан: процессы культурогенеза и культурное на–III. СПб., 1993;

Фли ер А. Я. Культурогенез. М.: РИК, 1995. С. 5–7;

Флиер А. Я. Структура и динамика культурогенетических процессов: Автореф. дисс. д.ф.н./ Российский институт культурологии. М., 1995. С. 3 и след.

3 Агаркова А. Б. Филогенез культуры: теоретические основания и реконструкция процесса / Авто реф. дис. ф.н. Сургут, 2004;

Арцыбашева Т. H. Центральная Россия как историко-культурный реги он: Культурогенез Средневековья и раннего Нового времени / Дис. д-ра культурол. наук. СПб., 2004;


72 А. В. Бондарев Однако историографические обзоры литературы, присутствующие в диссертационных ра ботах этих авторов, имеют, как правило, весьма беглый и описательный характер. В них рас сматриваются прежде всего те аспекты культурогенетической проблематики, которые свя занны с темой той или иной диссертации.

О культурно-генетическом направлении в этнографии и в современных археолого-этног рафических исследованиях имеются публикации С. И. Вайнштейна, однако они также носят очень сжатый, тезисный характер4.

Итак, мы видим, что избранная тема еще практически совершенно не исследована, а за дачи полномасштабного культурфилософского и собственно культурологического осмысле ния истории формирования и содержания культурогенетической проблематики до сих пор в полной мере не решены.

Все это в значительной мере обусловило новизну настоящей работы. Она заключается, главным образом, в том, что впервые в историографии культурологии мы постараемся ре конструировать историю различных течений в культурогенетике, раскрыв развитие отечес твенных подходов применительно к теоретическим аспектам конкретно-исторического изу чения культурогенеза.

основные периоды истории развития отечественной культурогенетики История зарождения и формирования отечественной культурогенетики глубоко драма тична и поучительна. Она неразрывно переплетена со всеми перипетиями, выпавшими на долю нашей страны и науки в ХХ столетии.

Прежде чем приступить к собственно периодизации развития отечественной культу рогенетики, необходимо выяснить, с какого времени вообще следует начинать историю Бариев Р. Х. Философские аспекты этногенеза волжских булгар / Автореф. дис. д.ф.н. СПб., 1997;

Бо гуцький Ю. П. Культурогенез як філософсько-історичний феномен / Автореф. дис. канд. філос. наук.

К., 2000;

Игошева М. А. Культурологический статус концепции этногенеза Л. Н. Гумилева / Автореф.

дис. канд.филос.н. Р-н-Д, 1998;

Коган И. Л. Возникновение и развитие культуры: этнопсихологические предпосылки / Дис. доктора культурологии. Мн., 2002;

Ларин Ю. В. Мировоззренческо-методологичес кие основы постижения культуры: проблема концептуализации / Автореф. дис. д.ф.н. Тюмень, 2004;

Лях В. И. Культурогенез как проблема теории культуры / Автореф. дис. д.ф.н. / МГУКИ. М., 1999;

Ма заева Т. А. Инновационная динамика в этнокультурной среде / Автореф. дис. д.ф.н. Р-н-Д, 2007;

Оле нев С. М. Информационная детерминация культурогенеза (философский категориальный и истори ко-генетический анализ) / Автореф. дис. д.ф.н. М., 2004;

Пелипенко А. А., Яковленко И. Г. Культура как система. М., 1998;

Селиванов В. В. Предмет искусства (в генетическом освещении) / Автореф. дис. канд.

филос.наук. Л., 1969;

Флиер А. Я. Структура и динамика культурогенетических процессов / Дис. д.ф.н./ Российский институт культурологии. М., 1995.

4 Вайнштейн С. И. Культурно-генетическое направление в этнографии и полевые исследования // Все союзная сессия по итогам полевых этнографических и антропологических исследований 1984–1985 гг.

Тез. докл. Йошкар-Ола, 1986. С. 64–65;

Вайнштейн С. И. Культурно-генетические исследования // Эт нография и смежные дисциплины, этнографические субдисциплины, школы и направления. Методы / Свод основных этнографических понятий и терминов. Вып. 2. М., 1988. С. 64–65;

Вайнштейн С. И. Куль турно-генетическое направление в современных археолого-этнографических исследованиях // II Меж дународный конгресс этнографов и антропологов. Резюме докладов и сообщений. Уфа, 1997. С. 39, Т. История отечественной культурогенетики культурогенетических исследований, т. е. что считать отправной точкой. Для ответа на этот вопрос нужно прежде всего уточнить, что мы должны класть за основание при определении начала истории отечественной культурогенетики.

• Описание конкретных историко-культурных данных, касающихся культурогене тических процессов.

• Появление терминологического аппарата культурогенетики.

• Формирование концептуально-категориального и методологического фундамента, создание первых культурогенетических теорий.

От того, какой позиции мы будем придерживаться, будет зависеть как начальная датиров ка возникновения культурогенетических исследований, так и длительность истории самой отечественной культурогенетики.

Поскольку мы разделяем последнюю точку зрения, то, на наш взгляд, процесс культуроге неза лишь сравнительно недавно стал предметом специального научного изучения. В боль шинстве философско-исторических произведений прошлого к теоретическому изучению истории преобладал синкретический подход, который не позволял адекватно выделить в ис торическом процессе соответствующие уровни аналитического исследования5.

В целом, исходя из внутренней логики становления отечественной культурогенетики, можно предложить следующую периодизацию истории ее развития.

I. Истоки: философско-эмпирический синкрезис и диффузное состояние протокультуро генетических исследований (прибл. ХIХ — начало ХХ вв.) II. Период теоретических поисков и скрещения разноаспектных подходов к изучению куль турно-исторического процесса (прибл. 1920-е — 1930-е гг.) III. Период анабиоза из-за гонений на все генетические области исследований (нач. 1940-х — конец 1950-х гг.) IV. Период регенерации и пробуждения интереса среди представителей различных дисцип лин к занятиям в области изучения культурогенеза (прибл. 1960-е — нач.1990-х гг.) V. Концептуально-теоретические разработки (1990-е — 2000-е гг.) Теперь попытаемся кратко охарактеризовать каждый из этих периодов.

I. Истоки: описательно-дисциплинарный период (прибл. ХIХ — начало ХХ вв.).

В отечественной науке уже начиная с середины ХIХ в. осознавалась важность самосто ятельных исследований процессов этнической и культурной динамики. Первые опыты такого рода разработок были предприняты в рамках философии истории (П. Я. Чаада ев, кн. В. Ф. Одоевский, А. С. Хомяков, братья Киреевские, Н. Я. Данилевский, К. Н. Ле онтьев и др.). В начале ХХ в. теоретико-философское постижение процессов культур но-исторического развития было продолжено в трудах крупных отечественных ученых ак. Н. И. Кареева, П. Н. Милюкова, ак. Р. Ю. Виппера, П. А. Сорокина и др. Значитель ный вклад в конкретно-историческое изучение процессов этнокультурного развития был сделан такими выдающимися российскими этнографами, как ак. Д. Н. Анучин, 5 См.: Бондарев А. В. Человек в постижении алгоритмов культурогенеза // Человек в мире культуры:

исследования, прогнозы. Материалы международного научного конгресса 17–18 апр. 2007 г. М., 2007.

С. 45–47.

74 А. В. Бондарев ак. В. В. Радлов, ак. А. А. Шахматов, С. М. Широкогоров, Л. Я. Штеренберг, В. Г. Богораз Тан, Э. Ю. Петри, Ф. К. Волков и др.

Теоретические предпосылки генетического изучения культуры:

• Накопление массива эмпирических данных, необходимых для теоретической рефлексии;

• Сложение философско-исторических и историософских основ изучения процессов куль турно-исторического развития;

• Формирование теоретико-методологической базы исследований (эволюционистская, ор ганицистская, процессуально-энергетическая парадигмы);

В целом можно дать следующую общую характеристику этого периода:

1). Состояние протокультурогенетических знаний носит синкретический характер.

2). Происходит накопление фактических данных по динамике историко-культурного разви тия.

3). Изложение отдельных аспектов изучения культурогенеза дается в описательной форме.

4). Отдельные вопросы культурогенеза рассматриваются в рамках различных дисциплин (истории, этнографии, археологии, философии культуры, социологии, эстетики и т. д.).

II. период теоретических поисков (прибл. 1920–1930-е гг.). В начале ХХ в. понятия «генетичность», «генетизм» и отчасти «генетика», предложенное в 1906 г. У. Бэтсоном, имели более широкое смысловое содержание, нежели это принято сейчас. По всей види мости, они изначально раскрывались как диалектика наследственности и вариатив ности в развитии некоего явления6. Но особенно важно, что эти понятия использова лись не только в отношении наследственности-изменчивости биологических генов, но и для исследования социально-генетических, психогенетических, ноогенетических, этно генетических и культурно-генетических процессов. Причем, когда впоследствии благода ря усилиям В. Л. Иогансена научным сообществом было принято слово «ген», то название биологической науки «генетика» начали связывать с этим термином, хотя он, как изве стно, появился на несколько лет позже (в 1909 г.). Указанные же «внебиологические гене тики» стали вполне оправданно считаться восходящими к понятию «генезис»7. Именно 6 См. историю вопроса: Полякова С. В. Из истории генетического метода // Литературное обозрение. — 1994. № 7–8. С. 13–20;

Гайсинович А. Е. Зарождение генетики. М., 1967;

Гайсинович А. Е. Зарождение и развитие генетики. М., 1988;

У истоков академической генетики в Санкт-Петербурге. СПб., 2002;

Кли мов Г. А. Вопросы методики сравнительно-генетического исследования. М., 1971. Левонтин Р. Гене тические основы эволюции. М., 1978;

Маковский М. М. Лингвистическая генетика. М., 2007;

Равич Щербо И. В. Исследования по психогенетике // Вопросы психологии. 1972. № 2;

Ригер Р., Михаэлис А.

Генетический и цитогенетический словарь. М., 1967;

Смирнов В. А. Генетический метод построе ния научной теории // Философские проблемы современной формальной логики. М., 1962;

Эфроим сон В. П. Генетика этики и эстетики. М., 1995;

Яковец Ю. В. Социогенетика: становление интегриро ванной отрасли знаний // Общественные науки и современность. 1993. С. 82–88. № 4;

Goldschmidt R.

Physiological Genetics. New York;

L., 1938;

Goldschmidt R. Theoretical Genetics. Los Angeles, 1955.

7 См.: Иогансен В. Л. Элементы точного учения об изменчивости и наследственности. Л., 1933;

Филип ченко Ю. А. Генетика. М.;

Л., 1929;

Фогель Ф., Мотульски А. Генетика человека. М., 1989. Т.1.;

Гайсино вич А. Е. Зарождение генетики. М., 1967 С. 138–146;

Weiss V. Psychogenetik. Humangenetik in Psychologie und Psychiatrie. VEB, 1982.

История отечественной культурогенетики поэтому во избежание биологизаторских коннотаций Н. Я. Марром был выдвинут тер мин «генесиологический метод» (от слова «генез»)8. Размах «историко-генетических» раз работок был столь велик, а достижения столь значительны, что можно говорить о том, что в 1920–1930-х гг. были созданы предпосылки для создания полномасштабной процессуаль но-генетической (или, по Н. Я. Марру, генесиологической) парадигмы, которая могла бы со здать единое теоретическое пространство для целого ряда междисциплинарных направ лений. В конце 1910 — нач. 1920-х гг. в нашей стране были заложены основы не только биологической генетике человека:

— начинали формироваться социальная генетика (М. М. Ковалевский, П. А. Сорокин и отчасти Н. Д. Кондратьев, изучавший экономическую генетику);

— В. И. Вернадский, как и П. Тейяр де Шарден, каждый через призму своих взглядов углу бились в постижение процессов ноогенеза;

— на новом уровне были поставлены проблемы этногенетики — изучения этнических процессов (С. М. Широкогоров), — ак. Н. Я. Марр выдвинул на первый план необходимость исследования глоттогоничес ких и сопряженных с ними этногонических процессов (это не снимает во многом обосно ванных обвинений, выдвинутых В. М. Алпатовым и др. по поводу «нового учения о языке»).

— Все это в целом само по себе не могло не подвести к тому, что уже в нач. 1920-х гг.

ак. Н. Я. Марром были намечены контуры генетики культуры — именно так он сам на звал эту смежную область9.

Однако развиться в полноценные научные отрасли в те годы в силу ряда обстоятельств оказалось возможным лишь биолого-генетике и психогенетике, да и то с перерывом после кампании против «менделистов-вейсманистов-морганистов», а также антропогенетике и этногенетике, которые оказались существенно редуцированы и политизированы (особен но этногенетика). Почему так произошло — это особый вопрос.

Для возникновения российской культурогенетики большую роль сыграла организацион ная деятельность ак. Н. Я. Марра. Так, в 1919 г. в т. ч. по его инициативе в Петрограде была уч реждена Российская академия истории материальной культуры (РАИМК), ставшая первым в мире центром разработки культурно-генетических проблем.

Если подводить итоги этого периода, то не трудно заметить, что его значение для будущего культурогенетики чрезвычайно велико. Перечислим только некоторые достижения:

8 Марр Н. Я. Лингвистически намечаемые эпохи развития человечества и их увязка с историей матери альной культуры // Избранные работы. Т. III. Язык и общество. М.;

Л., 1934. С. 45.

9 Марр Н. Я. Лингвистически намечаемые эпохи развития человечества и их увязка с историей матери альной культуры // Сообщения Государственной академии истории материальной культуры. Л., 1926.

С. 37–70. Т. I.

Марр Н. Я. Что дает яфетическая теория истории материальной культуры? // Сообщения ГАИМК.

1931. С. 7–24. № 11–12;

Марр Н. Я. В тупике ли история материальной культуры? // Известия ГАИМК.

1933. Вып. № 67;

Марр Н. Я. Яфетический Кавказ и третий этнический элемент в созидании средизем номорской культуры. Избранные работы. М.;

Л., 1933 С. 79–124. Т. I;

Марр Н. Я. Значение и роль изуче ния нацменьшинства в краеведении // Избранные работы. С. 231–248. Т. I.;

Марр Н. Я. О числительных (К постановке генетического вопроса) // Избранные работы. С. 246–306. Т. III.

76 А. В. Бондарев 1). Создание и разработка особой системы терминов, ставшей прочной основой отечест венных этногенетических и культурогенетических изысканий («генетика культуры», «очаги культуротворчества», «культуротворческие процессы» «глоттогония», «эт ногония», «этнические процессы» и др.) 2). Выработка отдельных методов изучения генетики культуры (генесиологический метод, палеонтологический анализ, диахронический и синхронистический анализ).

3). Уточнение содержания генетического метода в изучении культуры. Лишь сейчас можно по достоинству оценить всю глубину мысли О. М. Фрейденберг о том, что этот метод на правлен на выявление постоянного соотношения «фактора» как скрытого потенциала любой формы культуры и «факта» как проявления этого потенциала в конкретике куль турных феноменов. По ее мнению, эволюционный метод изучает формацию факта, а генетический — природу фактора10 («Система литературного сюжета», 1925 г.).

4). Складываются предпосылки и начинают развиваться парадигмальные основы изучения культуры: процессуально-генетический (Н. Я. Марр, О. М. Фрейденберг, И. И. Мещанинов и др.), а также системный (тектологический, А. А. Богданов) подходы.

5). Предприняты попытки выявить взаимообусловленность процессов глоттогенеза и со циогенеза, причем указывалось на необходимость учитывать в этой связи этногенез и ис торию развития материальной культуры.

6). Определен приоритет автохтонного (местного) развития над внешними воздействиями (миграциями).

7). Выявлена роль взрывных процессов («этнокультурных скрещиваний») в сравнении с пос тепенными эволюционными трансформациями11.

8). Осуществлены первые попытки проведения междисциплинарных исследований по раз ноаспектному изучению процессов возникновения и развития культуры, ставших необ ходимой предпосылкой для дальнейшего формирования исследований культурогенеза.

Появление первых опытов культурогенетических разработок на стыке языкознания, архе ологии и этнографии (Н. Я. Марр, И. И. Мещанинов и др.);

натурфилософии, естествозна ния и истории культуры (В. Н. Муравьев, А. А. Богданов, ак. В. И. Вернадский и др.).

9). Выполнены первые разработки в области личностного культурогенеза (Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев и др.) III. период «анабиоза» из-за гонений на все генетические области исследований (нач.

1940-х — 1950-е гг.). Сталинские репрессии конца 1930-х гг., а затем и Мировая война в значи тельной мере прервали развитие почти всех направлений генетических исследований. Рас сматривая же внутринаучные причины кризиса, следует указать на неготовность научной среды к такого рода новаторским и высокотеоретическим разработкам12. Сыграла здесь свою 10 Фрейденберг О. M. Система литературного сюжета // Монтаж: Литература. Искусство. Театр. Кино.

М., 1988. С. 216.

11 См. краткое изложение концепции школы Н. Я. Марра: Мещанинов И. И. Введение в яфетидологию.

Л., 1929.

12 Сам Н. Я. Марр неоднократно в отчаянии признавался, что его не понимают ни дружески располо женные коллеги, ни собственные ученики и многочисленные аспиранты.

История отечественной культурогенетики роль и насильственная советизация наук, приведшая к стремительному падению ее уровня прежде всего в гуманитарных областях (имеется в виду качество теоретико-концептуальных разработок, эмпирические исследования по большей части сохраняли свой профессиональ ный уровень). Кроме того, нельзя в этой связи не упомянуть и о процессе перемещения всех крупных академических институтов из Ленинграда в Москву. Нельзя закрывать глаза также на доносительство и интриги, которыми была отягощена научная среда тех лет.

Институт истории материальной культуры АН (ИИМК) — преемник главного детища Н. Я. Марра РАИМК и основной центр культурогенетических исследований — был одним из немногих ведущих научных учреждений, который оставался к началу Великой Отечествен ной войны в Ленинграде. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в тяжелейших усло виях блокады города, было принято решение о переведении дирекции ИИМК из Ленинграда в Москву. При этом директором ИИМК был назначен ак. Б. Д. Греков, хотя все дела находи лись в ведении московского археолога С. В. Киселева, не без участия которого была начата подготовка кампании против ленинградской археолого-культурогенетической школы. Уже в 1944 г. последовало распоряжение Президиума АН СССР о создании двух равноправных от делений ИИМК в Москве и Ленинграде. Когда же война уже близилась к победному заверше нию и мог встать справедливый вопрос о возвращении приоритета Ленинградскому отделе нию, то в директивном порядке административное руководство ИИМК 9 января 1945 г. было окончательно передано в руки Московского отделения. С этих пор Ленинградское отделение стало филиалом Московского ИИМК.

Но это было лишь только началом разгрома ленинградской археолого-культурогенетичес кой школы. Особенно этому поспособствовал ряд «квазинаучно-политических» демаршей, инициированных лично «корифеем всех наук» И. Сталиным и на долгие годы в принципе подорвавших возможность любых генетических разработок. Вспомним хотя бы «философ скую дискуссию» (1947 г.), разгром биологической генетики после XVIII сессии ВАСХНИЛ (июль–август 1948 г.)13, небезызвестное выступление самого Сталина «Относительно марк сизма в языкознании» (июнь 1950 г.), содержавшее резкую критику «нового учения о язы ке» ак. Н. Я. Марра, а также заседание объединенной научной сессии АН СССР и АМН СССР (июнь — июль 1950 г.), посвященной проблемам учения ак. И. П. Павлова и установившей монополию агенетизма по философским вопросам эволюции. В результате — по сути бы ла сделана попытка изгнать саму идею развития из области гуманитарных наук, подменив ее сталинским истматом, что привело у нас к длительному торжеству агенетизма (термин Б. Ф. Поршнева). Была дискредитирована вся генетическая терминология, особенно при менительно к изучению социально-культурных процессов, а смысл некоторых выживших генетических понятий был существенно редуцирован (напр., «этногенез», «антропогенез»



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 20 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.