авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«С.-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ВОПРОСЫ ОТЕЧЕСТВЕННОГО И ЗАРУБЕЖНОГО ИСКУССТВА Издается с 1975 года Выпуск ...»

-- [ Страница 2 ] --

Пpоем имел обкладку в один киpпич на толстом слое кpемового из весткового pаствоpа. На фасад кладка, сохpанившая два нижних pяда кирпичей, выходила чеpедованием тычка и ложка. С обоих стоpон пpоема имелись четвеpти, что пpедполагало установку двух двеpей, утопленных в обpазовавшиеся ниши.

Второе с запада помещение имело длину поперек храма около 15,5 м, короче первого за счет толщины северной стены. Ширина вдоль храма 8,44 м. От третьего помещения оно отделялось следую щей каменной стеной с примерно 4,2 м проемом в центре. Ее над земная ширина у северной стены храма (толщина 2,2 м) была равна 2,32 м, а ширина фундамента у проема 2,52 м. Следующее третье помещение, сохранив поперечную длину, имело укороченную вдвое ширину вдоль храма 4,1 м.

Пространство апсид отделялось следующей сравнительно тон кой 1,4 м стеной с дверным проемом в центральную апсиду. Раскры тый изнутри он был устроен в 0,46 м глубины нише с раструбом. По фасаду ее ширина 1,8 м, у проема 1,36 м. Ширина проема 1,1 м. Его притолоки облицованы красным кирпичом (0,27–0,28х0,13х0,07– 0,08 м) с широкими хорошо затертыми горизонтальными и верти кальными швами. Сохранилось два ряда кирпичной кладки. Внут ренняя длина центральной апсиды около 6 м, предполагаемая шири на 4,2 м. На заливке пола каких-либо следов плит не прослежива лось, но в верхнем перемешанном слое обнаружены две керамиче ские плиты размером 0,245–0,23х0,25х0,055 м и 0,25х0,055 м. В замкнутое помещение северной апсиды (с размерами 3,05х5,9 м) вел узкий проем без четвертей шириной около 1,1 м (пол сажени). Тол щина стены между северной и центральной апсидами, также их на ружных стен около 2,16 м (сажень). Уровень пола всех помещений имел незначительные колебания и почти сов ————— падал с отметками дневной поверхности снаружи. Очевидно такой план мог принадлежать только подцерковью.

Несколько слов можно сказать и о планировке храма 1766 г.

Его наружный контур совпадал с древним, но, при одноэтажном объеме, стены были тоньше. Внутреннее пространство делилось на две части. Западное помещение оставалось замкнутым. Входной проем изменился в pазмеpах за счет сокpащения толщины стены на 0,3–0,4 м. Вход из притвора в собственно храм увеличился в pазмеpах и изменился в конфигуpации. Шиpина пpоема у двеpей достигла 1,74 м (отмечен след утопленной в кладку двеpной коло ды), раструба у восточной плоскости стены 2,58 м. Местоположение восточных столбов и торцов апсидных стенок примерно совпадало с современным. Западные подкупольные столбы очевидно целиком стояли на старых фундаментах, образуя квадрат. Информации о су ществовании третьей пары столбов пока нет.

В 5 м от храма к северу по линии его восточной стены был за ложен стратиграфический шурф № 23. На глубине около 0,5 м от уровня современной дневной поверхности начинался материк — желто-коричневый песок с мелкой и крупной галькой. На материке лежал (до 0,14 м) слой черного гумуса. Розовато-серый материковый песок с галькой (до 0,14 м), лежащий на гумусе, может быть иден тифицирован с выбросом из фундаментных рвов. Очень тонкий (до 0,01 м) слой черного гумуса над выбросом содержит следы пожара и много корней. Пожар мог произойти во время захвата монастыря шведами. Покоящийся на гумусной прослойке толстый пласт строи тельного мусора (до 0,16 м) может объединять в себе как след раз борки храма шведами, так и его возобновление в XVIII и XIX вв.

Темно-серый гумус с мелким строительным мусором и булыжника ми отмостки в южной части шурфа относится к напластованиям XIX–XX вв. В связи с тем, что нам известен только один летописный пожар 1553 г., возможна несколько иная интерпретация прослоек.

Выброс материкового песка с галькой мог появиться в связи с нача лом работ по строительству каменного храма незадолго до пожара, ставшего причиной гибели деревянного монастырского собора и приостановившего новое строительство. Как сообщает Н. Троиц кий, 50 он видел в Тульском археологическом музее документ, свиде тельствующий о пожаре, после которого через три года была заново построена церковь Пр. Богородицы.

————— Строительство собора над обновленным гробом святого несо мненно связано с его канонизацией. До сих пор неизвестно, когда началось почитание преподобного и установилось празднование. Со храняющаяся в наши дни в Церковном музее г. Куопио пелена г. на раку преподобного — вклад боярских детей Михаила Бровцына и Григория Щетинина с вкладной надписью 51 — свидетельствует об обострении внимания к святому. Е. Голубинский относит канониза цию Арсения в период между собором 1549 года и учреждением Си нода. При этом он пишет, что вплоть до 1682 года, когда патриархом Иоакимом издается исправленный устав с приготовленным списком общепочитаемых святых, господствует произвол. Он также добавля ет, что в устав 1682 г. не помещается ни память Арсения Коневско го, ни Сергия и Германа Валаамских. Их память не внесена в устав 1610 и 1633 гг. и далее, но их имена внесены в следованную псал тирь и требник этого времени, и в служебники Никоновские 1655– 1658 гг. 52. По прошению строителя Илариона в 1819 года офици ально завершилась общерусская канонизация Святого Арсения. Можно говорить об авторе Жития Арсения. В его заглавии сказано, что «Месяца июня в 12 день житие и подвизи и отчасти чюдес исповеда ние преподобнаго Арсения, началника Коневского монастыря списано игуменом Варлаамом тоя же обители Коневския». 54 Самым ранним из известных списков жития Арсения является отрывок XVII в., но основано оно на конкретных данных биографии святого, известных лишь его совре менникам. Это позволяет думать, что Варлаам обработал («списал») более ранние тексты. 55 П. Строев помещает Варлаама в «Списке иерархов» среди игуменов Коневского монастыря после Пимена (1551 г.) и до Леон тия (1610 г.). По приведенным выше документам в 1554 г. игуменом был Матвей, в 1578 г. Варлаам, в 1585 г. Геннадий, в 1597–1611 гг. Ле онтий. «При Борисе Годунове (т. е. при коневском игумене Леонтии.

— Ю.Б., В.Б.) в Деревяницком монастыре проживал временем и со сланный в Антониев монастырь Варлаам, епископ крутицкий (1583– 1586)» В 1610 г. он уже в Коневском монастыре вместе с игуменом Леонтием прикладывал руку к челобитной об отдаче братии Деревя ницкого монастыря. 57 Вполне возможно, что коневский игумен Вар лаам после перевоза своего монастыря в Деревяницы на 4 года был переведен в Москву. В новгородской летописи под 1571 г. упомина ется игумен Деревяницкого монастыря Варлаам. 58 Выбор именно этого монастыря для переезда в 1581 г. позволяет ————— предположить в Варлааме коневском бывшего деревяницкого игу мена. Судя по ситуации, «списание» Жития Арсения Варлаамом можно относить к 1570-м гг., 59 времени, близком строительству над гробного храма.

Определимся с аналогами архитектурных форм и строительной техники собора. Именно в середине XVI в. строят подобные гранди озные храмы, в том числе и в монастырях — Соловецком и, возмож но, Валаамском. Храм Никиты Мученика в Новгороде середины 1550-х гг. близок коневецкому размерами и пропорциями плана.

Ширина западного членения здесь почти в два раза превышает тран септ. Перед храмом имелась еще широкая двухэтажная галерея паперть и приделы. Благовещенский собор в Сольвычегодске 1560 – нач.1570-х гг. имеет 20-метровую ширину и длину с папертью около 32 м. Огpомен белокаменный двухэтажный шестистолпный с шиpоко pасставленными пятью главами Хpистоpождественский собоp в Каpгополе 1552–1562 гг. Близок к коневецкому храму и Спасский собор Соловецкого монастыря 1558–1566 гг. Здесь есть прямоугольная алтарная часть, пространство подцерковья пересече но толстыми стенами, огромны размеры сооружения, в кладке собо ра, как и в более ранней трапезной (1552–1557 гг.), помимо кирпича (30х15х8 см, больше коневецкого в ширину и длину на 2 см) исполь зуются плиты серого известняка. Цоколь этих двух соловецких по строек сделан уступами из темно-серых гранитных плит с заполне ниями неровностей мелкими валунами и кирпичом. В эту же группу надо включить Успенский собор в Костроме середины XVI в. мень ших размеров, но сходной структуры. 60 Апсиды этого двухъярусного храма примыкали к трансепту, в результате чего барабан главы опи рался на восточную стену и пару западных столбов. Развитие компо зиции в западном направлении поддерживалось и папертью с ее мощным основанием. В кладке применялся кирпич «коневецкого»

размера 0,285х0,139х0,81 м.

Существующий план и аналоги позволяют подойти к реконст рукции собора. Расположение гробницы в западном помещении подцерковья задает интерьеру торжественный тон. Предание говорит об изначальном погpебении Аpсения «под папертью храма при вхо де» с устройством над ним придела святого Онуфрия, 61 так как пре подобный преставился в день памяти Онуфрия Великого — 12 июня 1444 года. Ввиду отсутствия признаков капитального лестничного всхода снаружи ————— храма, можно предположить его устройство внутри паперти по при меру Соловецкого собора. В таком случае, западный вход в помеще ние с гробницей и был главным входом в здание. Следующее огром ное двухчастное помещение подцерковья за двойной скромно оформленной дверью вряд ли можно назвать складским. Основная часть (130 кв. м) должна была перекрываться более 4 м высоты ко робовым сводом. Разделение пространства поперечными отрезками стен скорее вынужденное. Широкая арка вела в узкую восточную зо ну (63,5 кв. м). Последним проемом на центральной оси являлся вход в трехчастный алтарь. Подобная строгость структуры очевидно предполагала единую и значительную функцию. Быть может здесь была трапезная с храмом. Возможно именно ее требовалось лишь «устроить» в конце XVI в. Быть может также существовала зависи мость от посвящения трапезной церкви название возобновленного в 1719 г. Никольского монастырского собора (с двумя приделами).

Никольской могла быть и сгоревшая в 1553 г. «теплая» церковь. В 1766 г. при восстановленном главном Рождественском престоле вновь устраиваются приделы — северный, в честь праздника Срете ния и южный Трех Святителей. В 1813 г. Никольский престол пере носится в составную с братскими кельями и с трапезной часть ком плекса. Вероятно посвящение придельных престолов в XVIII в. так же возобновлялись. По наблюдениям А.Л. Баталова, многопридель ность в середине XVI в. становится основой обусловленного струк турой символического мышления композиционного замысла цер ковного здания. Этому способствовало утверждение на соборах и 1549 гг. житий и канонов почитания новых русских чудотворцев, повлекшее создание им отдельных престолов в церквях 1550–1560-х гг. 62 Вопрос об устройстве в XVI в. престола св. Арсения пока оста ется открытым. Но вряд ли можно сомневаться в многопрестольно сти и, соответственно, в многоглавой композиции самого монастыр ского собора.

Актуален вопрос о возможном местонахождении центральной гла вы. Поперечная стена под почти квадратным наосом, служившая опорой подкупольным столбам, размещена на равном центральному нефу рас стоянии от предалтарной стены. Образованный квадрат скорее всего и был подкупольным. Двустолпная композиция «сольвычегодского» типа здесь вряд ли возможна, поскольку столбы там располагаются почти на равном расстоянии от восточной и западной стен. На Коневце за падные арки должны были бы быть вдвое шире восточных. Наибо лее вероятен здесь «соловецкий» и «кост ————— ромской» тип устройства главы с опорой на восточную стену и два западных столба. Впрочем, вытянутая форма апсид позволяла устро ить восточное поперечное членение с установкой по углам малых глав. Две другие главы видимо размещались над дальними западны ми углами, создавая асимметричную композицию, близкую «карго польской».

примечания Статистическое описание Коневского монастыря. СПб., 1861. С. 3;

ПСРЛ. Т.

III. СПб., 1841. С. 233 — Н3Л, С. 102 — Н4Л.

Статистическое описание Коневского монастыря... С. 5.

Пимен, архим. Рождественский Коневский монастырь. СПб., 1886. (2-е изд. — 1892.). Берташ А., Арсений, иеромонах. Шесть столетий Рождество Богородичного Коневского монастыря. Коневский монастырь, 1993. С. 25.

ПСРЛ. Т. Ш. СПб., 1841. С. 233 - Н3Л. ПСРЛ. Т. V. СПб., 1851. С. 248.

ПСРЛ. T. IV. Ч. 1. Вып. II. Пг., 1925. С. 382.

Статистическое описание Коневского монастыря... С. 5, 6.;

Историческое обозрение о начале Коневской обители. СПб., 1817;

Берташ А., Арсений, иером.

Шесть столетий... С. 5.

Материалы по истории Карелии XII–XVI вв. Под редакцией В.Г. Геймак. Пет розаводск, 1941. С. 170–171. Все выделения текста жирным шрифтом — автор ские.

Сергий, архим.. Черты церковно-приходского и монастырского быта в писцовой книге Водской пятины 1500 г. СПб., 1905. С. 303, 342–345, 362–363;

также см.:

Неволин К.А. О пятинах и погостах Новгородских в XVI веке. // Записки импера торского Русского географического общества. Т. 8;

Переписная оборочная книга Вотской пятины 1500 г. // ВОИДР. Т. 3.

Сведения из рукописи диплома: Сизоненко Т. Рождественский собор Коневец кого монастыря. Проект росписи храма с обоснованием иконографической про граммы и стиля живописи. СПб., Гуманитарный университет, 1996. Благодарим автора за возможность пользоваться рукописью, ссылками на источники и соб ранными ею документами.

Савич А.А. Главные моменты монастырской колонизации русского севера XIV– XVII в. // Сборник общества истории, философии и социальных наук при Перм ском университете. Вып.3. 1929. С. 54.

Aune Jaaskinen. The icon of the Virgin of Konevitsa. Helsinki, 1971.

Р. 45;

Kirkinen H. Kariala idankulttuuripiirissa.Bysantin ja Venaajan yhteyksista keski-ajan Karjalaan. Rauma, 1963. Р. 199.

Смирнова Э.С. Лицевые рукописи Великого Новгорода. М., 1994.

С. 136, 367.

ПСРЛ. Т. V. СПб., 1851. С. 73.

Материалы по истории Карелии... С. 171.

ПСРЛ. Т. V. СПб., 1851. С. Материалы по истории Карелии.... С. 170.

Там же. С. 175.

————— Из надписи на осташковской иконе Спаса: Cтатистическое описание Коневско го монастыря. С. 7.

Внесенное в месяцесловы гражданской печати в 1794–1795 гг.: Историко статистическое описание Рождественского Коневского монастыря. СПб., 1869. С.

6–7.

Материалы по истории Карелии.... С. 254–256.

Кадыкин П.Ш., Шляпкин И.А. Летопись и акты новгородского Воскресенского Деревяницкого монастыря (1355–1859). СПб., 1911. С. 20–21.

Материалы по истории Карелии... С. 358–359.

Кадыкин П.Ш., Шляпкин И.А. Летопись и акты... С. 20–21.

Там же.

Там же. С. 21–25.

Там же. С. 25.

Там же. С. 16–17.

Там же. С. 74–75.

Берташ А., Арсений, иером. Шесть столетий...

Кадыкин П.Ш., Шляпкин И.А. Летопись и акты... С. 70–71.

Там же. С. 71–72.

Там же. С. 72–74.

Грамоты изданы в: Историко-статистическое описание монастыря. СПб., 1869.

С. 19, 20;

Амвросий (Орнатский). История Российской иерархии. М., 1812. Ч. 4. С.

616–628.

Историко-статистистическое описание. С. 19–20, 21.

Публикация в: Aune Jaaskinen. Ibid. Р. 54.

Шляпкин И. Книги переписные Кексгольмского уезда Коневского монастыря // Записки императорского Археологического общества. СПб., 1897. Т. 9. С. 305– 308.

РГИА. Ф. 796. Оп. 20. Д. 185.

РГИА. Ф. 796. Оп. 21. Д. 567.

Указ опубликован в: Историко-статистическое описание... С. 22–23.

Сведения из рукописи диплома Т. Сизоненко.

Иеросхимонах Алексий (из записок его келейника иеромонаха Ионы) // Стран ник. 1861. Т. 3. № 3. С. 145–171.

Берташ А., Арсений, иером. Шесть столетий... С. 12;

Житие и подвиги в бозе почившего блаженная памяти старца схимонаха Зосимы. М., 1889;

Историко статистическое описание... 1869. С. 25.

Историко-статистическое описание... 1869. С. 26.

Konevitsan luostarin. Helsiunki, 1982. Р. 76–77 (публикация архивных материа лов, находящихся в Финляндии).

Знаменский Ф., прот. Рождественский Коневский монастырь. СПб., 1909. С.

18. «От гроба преподобного на них устремилось пламя ослепившее их».

Пимен, архим. Рождественский.. Коневский монастырь...

Кирпичников А.Н., Хлопин И.Н. Обследование острова Коневец на Ладожском озере. // АО. 1973. М., 1973. С. 14.

Экспедиция состоялась благодаpя энеpгии и этузиазму З.А. Коневой и Е.Е. То локониной, а также добpому pасположению настоятеля монастыpя о.Назаpия. В настоящее время готовится к выходу из печати текст археологиче ского отчета в статье: Бирюков Ю.Б., Булкин Вал.А.. Открытие Рождественского ————— собора Коневского монастыря – памятника архитектуры третьей четверти XVI века. // Аpхеология и истоpия Пскова и Псковской земли. Материалы археологи ческих семинаров 1996–1999 гг. Изд. ИА РАН, ПГНИАЦ. Отв. ред. В.В. Седов.

Псков, 2000.

Статистическое описание Коневского монастыря... С. 6.

Троицкий Н. Коневская икона Пр.Богородицы «с птичкой». // Светильник.

1913. № 4–5. М., 1913. С. 25–32.

Пимен, архим. Рождественский Коневский монастырь... С. 34.

Голубинский Е. История канонизации святых в русской церкви. М., 1903. С.

255.

РГИА. Ф. 796. Оп. 100. Д. 815.

Дмитриева Р.П. Варлаам. // Словарь книжников и книжности Древней Руси.

Вып. 2. (вторая половина XIV–XVI вв.). Часть 1. А–К. Л., 1988. С. 107.

А.Г. Бобров, по сведениям Т. Сизоненко, даже предположил, что житие Арсе ния могло быть написано архимандритом Юрьева монастыря Варлаамом в 1411– 1412 гг. С ним Арсений был знаком по Лисицкому монастырю.

Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви.

СПб., 1877. Стб. 285.

Кадыкин П.Ш., Шляпкин И.А. Летопись и акты... С. 19, 21.

ПСРЛ. СПб., 1841. Т. 3. С. 167.

Kirkinen and Widnas. Maria Pyhittaja. Arseni Konevitsalaisen elama. // Ortodoksia 14. Karkkila, 1963. Pp. 9–45;

Aune Jaaskinen. Ibid.... P. 47.

Кудряшов Е.В. К вопросу о первоначальных формах Успенского собора в Кост роме // Культура Средневековой Руси. Л., 1974. С. 148, рис. 2.

Статистическое описание Коневского монастыря... С. 6.

Баталов А.Л. Идея многопрестольности в московском каменном зодчестве се редины – второй половины XVI в. // Русское искусство позднего средневековья.

Образ и смысл. Сб. научных трудов. М., 1993. С. 104–105.

————— А. А. Дутов Преемственность традиций в декоре русских печных облицовок XVII- начала XX в.

Печь всегда занимала основное место в интерьере. Прежде все го, из-за своих функциональных качеств она являлась необходимым элементом любого помещения — жилого, общественного, культово го, так как в нашем холодном климате невозможно обойтись без отопительного прибора. Кроме того, на протяжении столетий она служила украшением интерьера, являясь его своеобразной доминан той.

О былом значении печи для русского жилища говорит И.Е. За белин: «Клеть зимняя, приспособленная для тепла, отапливаемая по средством печи, в отличие от холодной клети именовалась истъбою, также истопкою, что заставляет предполагать, что из этой истопки образовалась и самое слово изба, от глагола топить, истопить... […]...в русских понятиях изба, истопка разумелась вообще клеть, отап ливаемая печью, как она и теперь этим именем отличается от про стой, холодной клети. Это была постройка, повсеместно распростра ненная в нашей более или менее лесной равнине, от Новгорода до Киева, составлявшая коренную типическую форму русского жилища как в простонародном крестьянском быту, так точно и в княжеском, а потом, до конца XVII ст., и в царском». Выводы И.Е. Забелина говорят, что процесс обогрева жилища дал название и самому жилищу. Для нашей темы это очень важно, так как свидетельствует о главенствующей роли печи, сначала как утилитарного, а затем и как декоративного элемента помещения на протяжении всей русской истории. Кроме того, она несла, наряду с другими материальными предметами, некую смысловую, семантиче скую, информацию о статусе владельца. Декоративная отделка печей всегда играла значительную, а порой и главную, роль в интерьере. В связи с этим, печи стали из давна украшать различными материалами, среди которых одно из главных мест занимает керамика — изразцовый декор.

Самым ранним памятником древнерусской майолики является фриз с фасада предполагаемого дворца княгини Ольги X в. в Киеве ————— из поливных плиток красно-коричневой глазури с полихромным узором из ломаных линий, петель кружков. 3 В 1824 г. при раскопках Десятинной и Ирининской церквей в Киеве были обнаружены остат ки полов, выложенных поливными плитками. 4 Археологические данные свидетельствуют, что майолика в декоративном украшении фасадов и интерьеров зданий в домонгольский период использова лась очень часто. Например, пол княжеской бесстолпной церкви в детинце Смоленска середины XII в. был выложен плитками с поли вой. 5 Уже с XII в. для настилки полов применяли как однотонные зе леные, желтые и красно-коричневые напольные плитки, так и с раз ноцветной росписью и фигурные по форме. В Галицкой земле изго тавливались даже плитки с рельефным орнаментом. 6 В настоящее время известно, что архитектурная керамика в виде майоликовых плиток (изразцов без румпы) применялась для украшения храмов и дворцов в домонгольское время в Вышгороде, Владимире, Гродно, Галиче, Владимире-Волынском, Чернигове, Полоцке, Смоленске, Старой Рязани, Ростове, Суздале, Переяславле, Новгороде и других городах. Применение полихромной керамики, как наиболее эффектного архитектурного декора, появилась в Киевской Руси под влиянием Византийского искусства. 8 Столь широкое распространение архитек турной керамики свидетельствует, что она служила одним из глав ных декоративных элементов, применялась не только для украшения культовых построек, но и жилых, и была распространена повсемест но, не только в Киевском княжестве.

Печные изразцы появляются в России в XIV в. По археологи ческим данным в Полоцке и Новгороде первые изразцы для печей были горшковидными, круглыми в сечении. Тогда же, в первой по ловине XIV в., в Новгороде для облицовок печей применяют и пря моугольные по форме изразцы. В то же время некоторые исследователи считают, что в России «…никогда и нигде не делали так называемых миско- или плошкообраз ных изразцов, напоминавших своим видом блюдце или миску иногда с за гнутыми по четырем сторонам краями и с отростком сзади для крепления в стене». 10 По сведениям, приведенным Ю.М. Овсянниковым, подобные изразцы были широко распространены в Европе начиная с XII в. (Болга рия, север Италии, Чехия, Южная Германия, Польша), причем если в За падной Европе они уже в XV столетии не изготавливались, то в Болгарии, Польше, Прибалтике и Западной Белоруссии они существовали вплоть до конца XIX в. 11 Печные ————— глазурованные изразцы появились в Европе в XIV в., они сохраняли форму плошкообразных терракотовых изразцов. Прямоугольные, от формованные без гончарного круга, изразцы появляются в Европе в конце XV в. 12 Рельефные изразцы, покрытые цветными глазурями, известны в Европе с того же столетия. Тогда же в Италии начинают изготавливать гладкие изразцы с полихромной росписью по белому фону. Учитывая данные археологии последнего времени с полной уверенностью можно сказать, что изразцы появились в Древней Руси под влиянием византийского искусства. В дальнейший период древ ней истории, во время татар, этот вид искусства был так же распро странен и находился под влиянием татарских традиций. Отсутствие нынешних археологических данных не позволяло дореволюционным исследователям говорить о широком распространении изразцов на Руси в домонгольский период. В связи с этим долгое время бытовала точка зрения, что появление изразцов на Руси было связано с тата рами и относится к XIII–XIV вв. Сведения XIX в. о раскопках в развалинах Сарая говорят, что полихромная майолика была широко распространена в Орде. Здесь были найдены остатки комнат «обложенные цветным изразцом и мозаикою», «с полом из голубого изразца», «печи, выложенные го лубым изразцом». 15 Эти сведения указывают на широкое примене ние декоративной майолики в интерьере жилого здания уже в во времена татар. Можно предположить, что и во дворцах русских кня зей для отделки внутренних помещений и печей мог применяться изразцовый декор.

Наибольшего расцвета русское изразцовое искусство достигло во второй половине XVII в. К концу XVII — началу XVIII вв. в Рос сии было много школ-производств, отличавшихся индивидуально стью и выпускавших традиционную полихромную декоративную майолику, которая употреблялась как для украшения фасадов зда ний, так и для интерьеров, в том числе и печей. Крупнейшими кера мическими центрами по производству керамики были: Москва, Ря зань, Ярославль, Вологода, Кострома, Ростов и др. В начале XVIII в.

изразцы начинают изготавливать в Тюмени и других отделенных го родах. 16 Н. В. Воронов отмечает «…как ярославские, так и почти все другие местные изразцы находят себе прямые аналогии в московских изразцвх. Попытки выявить местные изразцовые школы, предприня тые некоторыми исследователями, пока не дали убедительных ре зультатов. По-видимому, можно говорить не о местных ————— школах, а о местных вариантах одних и тех же распространенных моти вов»17. Среди многочсленных изразцовых центров рубежа XVII–XVIII вв.

Москва была "законодательницей мод", хранительницей традиций и соз дательницей новых технологий.

Изразцы Московского производства конца XVI–XVII вв. явля ются наиболее изученными, что позволяет архитекторам реставраторам реконструировать печи этого времени. Тем не менее, из-за отсутствия аутентичных образцов, любая реконструкция явля ется только гипотезой. Н.И. Немцова, относя печи начала XVII в. к готическому типу, указывает, что отсутствие сохранившихся фунда ментов, полного набора изразцов, большая часть которых имели сю жетную орнаментику, не позволяет создать достоверную архитектур ную реконструкцию. Тем не менее, благодаря археологическим находкам можно говорить о декоре ранних печей.

Самыми ранними являются красные печные изразцы первой трети XVII в., но их продолжали изготавливать и позже. По мнению Р.Л. Розенфельдта изразцы в Москве начинают выпускать только в начале XVII столетия: «Немногочисленные изразцовые печи, имев шиеся в XVI в. в царских дворцах и патриарших покоях, по утвер ждению документов, были собраны из привозных (польских, укра инских) изразцов приезжими мастерами»19.

Отсутствие археологических данных и письменных источников от носительно производства изразцов в Москве до начала XVII в. подтвер ждается тем, что помещения часто нагревались по трубам из нижнего этажа, в котором находилась печь, которая, естественно, не имела декора тивного изразцового оформления. Забелин пишет, что «Все большие цар ские палаты, Грановитая, две Золотые, Столовая и Набережная… на гревались проводными трубами из печей, устроенных под ними в подклетах»20. Позже, в XVII в., в этих палатах были установлены из разцовые печи21. Печи такого типа в XVII в. называли «ценинными трубами», топка которых располагались в нижнем этаже, или в со седнем (служебном) помещении. «В брусяных хоромах Натальи Ки рилловны, безусловно, стояли “ценинные трубы” а топки их разме щались в печах нижних служебных этажей…»22. А.Г. Векслер при водит пример сохранившихся подобных отопительных приборов, топка которых расположена в нижнем этаже: в Тихвинской церкви бывшего села Алексеевского в Москве23. Кроме того, топочный вход мог быть устроен в соседнем помещении. Подобный пример был об наружен археологами в палатах Натальи Кирилловны24. На устройст во топки печи в соседнем помещении ука ————— зывает и Н.И. Немцова: «В XVII в. печи сиавили чаще всего в углу с топкой из сеней или с улицы»25. Подобный принцип устройства топ ки печи сохранялся очень долго, на протяжении всего XVII и даже в XVIII столетии26.

В начале XVII в. в Москве стали изготавливать красные ра мочные изразцы для облицовки печей. Изразцы были терракотовы ми, без поливы и каждый изразец имел по периметру лицевой сторо ны рамку, которая являлась обрамлением рельефного орнаменталь ного или сюжетного изображения27.

Печи из красных изразцов покрывались краской, но чаще бе лились, о чем свидетельствуют остатки побелки на большей части найденных археологами изразцов. Для большей эффектности в мел добавлялось толченая слюда, которая придавала печам особый блеск28.

Крашеные терракотовые печи из красных изразцов, наряду с глазурованными полихромными, существовали на протяжении всего XVII в., а может быть и дольше. Об этом свидетельствуют данные, приводимые И.Е. Забелиным: «…в 1684 г. в хоромах царицы Пра сковьи и царевны Софьи четыре печи расписаны краскою зеленою, а в 1686 г. у царицы Марфы Матвеевны в новопостроенных каменных комнатах три печки — суриком»29. Такие печи были дешевле поли хромных глазурованных, так как они были проще в изготовлении.

Как пишет Р. Л. Розенфельдт: «Красные изразцы получили в Москве в первой трети XVII в. широчайшее распространение, и печи из них были не только у зажиточных горожан, но и в домах рядовы москвичей. Ранние московские израсцы были найдены в Ярославле, Владимире, Переяславле-Рязанском, в ряде старых усадеб монасты рей. (Как и в более позднее время, что отмечено вдокументах) Моск ва и в начале XVII в. снабжала изразцами другие города»30.

С 30–40-х гг. XVII столетия в производстве изразцов вводится усовершенствование в виде уменьшения ширины рамки по перимет ру изразца и покрытия лицевой части изразца поливой, чаще всего зеленого цвета31. При установке изразцов, между ними получались широкие швы, которые промазывались глиной. Печи из терракото вых изразцов белились или красились, таким образом, швы не были заметны. Печь из поливных изразцов уже не было необходимости дополнительно белить или красить. Однако, широкие швы, прома занные глиной, не создавали единой строгой изразцовой композиции и имели неаккуратный вид.

В связи с этим и появляются изразцы, периметральная рамка которых становится уже, что позволяет удалить из печного комплек ————— та перемычки и значительно сократить количество швов. Это не только делает печную облицовку дешевле, но и значительно упроща ет ее конструкцию и сборку32.

При облицовке ряды изразцов образовывали строгую геомет рическую композицию. Каждый ряд мог выставляться строго в ли нию с нижним, или со сдвигом на пол-изразца, что улучшало связку изразцов между собой. В плане печи имели прямоугольную форму.

Нижний ярус был больше верхнего, являясь для него основанием.

В 70-х гг. XVII в. появляются печи с безрамочными изразцами.

Теперь весь остов печи представлял единую композицию, так как из разцы, стыкуясь друг с другом, создавали единый ковровый орна мент. Производство безрамочных изразцов в Москве связано с пере водом в 1666 г. мастерской из Истры, в которой работали, в основ ном, белорусские изразечники. Изразцы с растительным рельефным орнаментом, без рамки, покрытые зеленой или многоцветной глазу рью, называли "фряжскими", они пользовались большим спросом не только в Москве, но и в Подмосковье, и в других городах России33.

Во второй половине XVII в. в дворцовых расходных книгах упоми наются печи "киевские" и "польские"34, что, бесспорно связано с по явлением в Москве гончаров-иноземцев, которые оказали влияние на развитие московского изразцового производства.

В документах XVII в. фигурируют не только печи зеленого цвета, хорошо известные по археологическим находкам, но и с однотонной по ливой других цветов.

В 1613 г. печники Демка Деев с Баженом Олферьевым в Казенном приказе делали «печи изразцовые белые»35. В 1646 г. Васька Самойлов Зу бок, гончар и печник, в Приказе сбора ратных людей «чинил печь изразцо вую белую»36. Через год в том же приказе гончар и печник Осип Иванов Лом «чинил белую изразцовую печь»37. Игнат Максимов, печник, це нинник, уроженец Копыси, взят из Вязьмы в 1654 г. в мастерскую Иверского Валдайского монастыря, к сентябрю 1656 г. кроме ценин ных и зеленых изразцов сделал «600 белых простых»38. Печник Гурька в 1663 г. делал на Аптекарском дворе «печь польскую бе лую»39. Якушка Червяков, печник Иверского Валдайского монасты ря, мещанин села Богородицына в 1665-1679 гг. «делает изразцы зе леные и белые»40. Самошка Григорьев, печник и изразечник Приказа Большого Дворца, уроженец Копыси, ————— в Москве с 1666 г., «сам белые образцы делает»41. В 1673 г. Стень ка Герасимов, печник, стрелец, десятник приказа Ивана Елагина, с Иваном Микитиным, печником Огородной слободы, и Олфером Те рентьевым, печником Гончарной слободы, на Посольском новом дворе разбирали четыре белые печи и складывали их заново42. Ста рец гончарного дела, печник ценинник Иверского Валдайского мо настыря Селиверст в 1673–1674 гг. делает для Новгородского ми трополита Иоакима печные изразцы, в том числе и 220 белых43.

Кроме того, известно, что мастерская Иверского Валдайского монастыря, созданная, прежде всего, для производства печных из разцов, в самом начале своей деятельности (1655 г.) изготовила не сколько десятков печных наборов изразцов, крытых белой, зеленой глазурями и полихромных ("покощаных")44. Из приведенных данных видно, что наряду с красными терракотовыми изразцами, которые необходимо было белить, уже с начала XVII в. в Москве широко вы пускаются изразцы с белой поливой.

Наряду с изразцами, покрытыми зеленой и белой поливой на чинают изготавливать изразцы с поливой красно-коричневого или желтого цветов. В документах 1660–1680-х гг. встречаются так же печи черного цвета45. Возможно, именно в это время появилось и еще одна полива изразцов — синяя.

Четкой временной границы смены одного типа печей другим (терракотовых зелеными, зеленых полихромными и т. п.) не сущест вовало. На протяжении столетия наряду с вновь появившимися при менялись и облицовки более раннего времени. А.Г. Векслер пишет, что палаты Натальи Кирилловны в Московском Кремле "украшали как рельефные полихромные изразцовые, печи (это время их расцве та), так и зеленые монохромные…" С конца 60-х гг. XVII в. стали изготавливать изразцы, декори рованные не только рельефом, но и полихромной росписью47. Чуть позже декор печей усложняется введением клейм, которые собира лись из четырех или более изразцов48. В архитектуре печей также по является нововведение — фигурные ножки-подставки в основании печи, что усложняло общую архитектурно-композиционную струк туру печи и повышало ее декоративность.

Печи конца XVII в. имели широкий цокольный ярус ("подий"), на котором устанавливались более объемные, но имеющие меньшую ширину, ярусы (с уменьшением размеров в каждом последую ————— щем)49. Изразцы применялись плоские или полукруглые, что обу славливалось плановым построением печи.

Цокольный ярус с лицевой стороны и с торцов декорировался фигурными изразцами создавая своеобразный подзор из «ножек» с арочными нишами. Ярусы складывались из «прямых», «ребристых»

изразцов, «наугольников» и делились различными тягами из профи лированных изразцов — «каблучками», «валиками», «выкружками», «перемычками», «уступами», «свесами», «свислыми». В завершении устанавливался карниз, который, порой, имел сложно профилированную моделировку. Над карнизом нередко помещался ряд фигурных изразцов, которые называли «городками». Этот ряд образовывал подобие короны. Кроме упомянутых названий А.И.

Иванов приводит еще и другие: круглые, плоские, поясковые, испод ники, подзорные, шары, столбовые, лощатые, крюки, ножки, языки и углы50. Несмотря на декоративность отдельных частей печных обли цовок того времени (цоколя и завершения) в целом объемы печей были простыми, без сложных изразцовых элементов. Главным укра шением печей допетровской эпохи были сами изразцы, — рельеф ные, покрытые разноцветными глазурями.

В интерьере печь занимала угловое положение, с отступами от стен. От одной стены был отступ меньше, от другой больше, если «затоп» производился из той же комнаты, в которой печь находи лась. Эти отступы от стен («запечье») были продиктованы самыми разными техническими причинами, прежде всего, необходимостью доступа со стороны топки и для безопасности в пожарном отноше нии, особенно в деревянных домах. Сводчатые перекрытия также диктовали необходимость некоторого "отодвигания" печи от стен, что позволяло увеличить объем и высоту печи. Кроме того, увеличи валась теплоотдача печи, не соприкасавшейся со стенами.

Таким образом, печи, облицованные как одиночными изразцами, так и клеймами, выполненные с применением полихромной росписи, на фигурных ножках, представляли уже многокрасочные архитектурные композиции, которые не могли не создавать в интерьере сильный акцент.

Типологически печи последней четверти XVII в. по месту, ко торое они занимали в интерьере, можно назвать «угловыми». В пла не они могли быть двух вариантов — прямоугольные и круглые.

Круглые печи являлись, по всей вероятности, большой редко стью. В настоящее время известен только один пример подобного ————— типа печи: в Тихвинской церкви бывшего села Алексеевского в Мо скве 1670-х гг51. Две аналогичные печи были приобретены в 1672 г.

для царского дворца в селе Дмитровском.52.

Наиболее распространенными были прямоугольные в плане печи. Характерными образцами такого типа являются сохранившие ся до наших дней печи 1680-х гг. в Приказной палате Государствен ного Музея-заповедника «Коломенское» (происходит из Михайлов ской церкви в Немецкой слободе)53 и в надвратной Преображенской церкви Новодевичьего монастыря в Москве54, в облицовке которых использованы многоизразцовые клейма. Известна еще одна анало гичная по архитектурному построению печь, датируемая 1699 г., которая находится в надвратной церкви Иоанна Предтечи Троице Сергиевой лавры. Остов печи облицован расписными изразцами по невысокому рельефу со стилизованными картушами.

Прямоугольная в плане, она имеет сложное профилированное основание, опирающееся на ряд фигурных «ножек». Корпус делится на два яруса, верхний ярус завершается несложным выступающим карнизом, зеркально повторяющем ряды переходных изразцов между ярусами. На карнизе установлен невысокий «парапет» из прямо угольных изразцов (возможно, ряд завершающих «городков» утра чен). Типологически эта печь также относится ко всем предыдущим.

Уже в конце XVII в. происходит унификация производства и потребления изразцовой продукции, которая будет широко распро странена во второй половине XIX — начале XX вв. Изразцы одина кового рельефа выпускались и покрытые зеленой глазурью и с поли хромной росписью. Покупатель имел уже выбор, сообразно своим вкусам и материальным возможностям. Кроме того, изразцы прода вались как целыми печными комплектами, так и поштучно для ре монта56.

Одним из первых изображений печи рубежа XVII–XVIII вв. являет ся печь, которая находилась в Большой столовой палате Лефортовского (Петровского, Меншиковского) дворца в Москве57. Со времени окончания строительства в 1699 г. до создания гравюры прошло всего три года, та ким образом, благодаря гравюре А. Шхонебека «Свадьба шута Феофилак та Шанского» (1702 г.) мы имеем редкую возможность видеть печь в пер воначальном состоянии, без искажений позднейшими ремонтами и пере делками.

Большая столовая палата в Лефортовском дворце являлась од ним из самых больших парадных помещений Москвы конца XVII века: ее размеры составляли свыше 18х18 м, при высоте около ————— 10 м. Кроме того, при столь больших размерах она имела плоское перекрытие, без сводов и внутренних опорных столбов, столь харак терных для архитектуры предшествующего времени.

Отопительный прибор, который должен был не только выпол нять свое прямое назначение, но и являться украшением зала, необ ходимо было вписать в интерьер, учитывая объем помещения и впрямую связанные с ним размеры печи. Возможно, ранее в больших парадных помещениях XVII в. уже устанавливали две парные сим метричные печи. В данном зале было решено установить одну печь, но очень большого размера, что обуславливалось объемом помеще ния. Наверное, такое решение было наиболее оправданным, так как две печи в углах заняли бы значительную часть зала. Две печи у стен в центре зала создавали бы ту же самую проблему и, кроме того, в этих местах как раз находились двери, ведущие в сени. Таким обра зом, одна большая печь в углу зала, но высотой до самого потолка явилась самым правильным и целесообразным решением. Разделен ная на три яруса, она завершалась сложным карнизом. « В натуре она должнп была представлять редкое зрелище как по масштабу, так и по красочности и красоте изразцов»58. Облицованная яркими рель ефными полихромными изразцами, печь создавала праздничное на строение вместе с обивкой красного сукна, расписным потолком, живописью, зеркалами и т. д. Своей конструктивной идеей она пол ностью относится к той типологии печей, которая существовала в XVII в. Она очень похожа на сохранившиеся до нашего времени пе чи 1780-х гг. в Приказной палате в Коломенском и в Преображен ской церкви Новодевичьего монастыря в Москве: также прямоуголь на в плане и делится на три яруса переходными изразцами. К сожа лению, невозможно говорить о колористической гамме по черно белому изображению, тем не менее, на гравюре четко читается бога тый рельеф на изразцах.

Кроме выполнения чисто функциональных задач к печам этого времени уже предъявлялись требования украшения интерьера. Это достигалось не только чисто декоративными качествами изразцовой облицовки, но и решением архитектурно-планировочных задач раз мещения печи в конкретном интерьере.

В начале XVIII в., с основанием и бурным строительством Пе тербурга появляется новая школа изразцового искусства — Петер бургская, — которая все последующее время будет оказывать значи тельное влияние на все другие керамические центры России59.

Ориентация всего уклада русского общества начала XVIII в. на западноевропейские образцы повлияла и на русское керамическое производство. Петербургские мастера под влиянием новой моды на ————— чали выпускать бело-синие расписные изразцы. Вместе с тем, накоп ленный в России богатый опыт позволил мастерам Петровской эпохи не только быстро наладить новое производство, но и внести свои на циональные традиции и особый колорит в создаваемые произведе ния.

Отличительной чертой новой продукции была роспись синей или голубой (кобальтовой) краской по белому гладкому фону изразца. Данная технология была заимствована в странах Северной Европы (Голландия, Германия). Таким образом, полихромные с богатым рельефом облицовки заменили гладкими расписными, основными цветами которых были белый и голубой. Живописные изразцы подразделялись на несколько типов: «в каймах» (т. е. рамочные, но теперь рамка была не рельефной, а написанной по гладкому фону) и «не в каймах»;

«ландшафтные» или «русские»60 (с пейзажем);

«ревельской манеры»;

61 «гамбурские большой руки» (43х см);

«гамбурские малой руки» (28х24 см);

62 «решетка с кубиками»63.

Вместе с тем в Петербурге продолжают изготовление изразцов по старым московским образцам, которые имели глазурованное покрытие бе лого, голубого, зеленого, желтого и даже черного цвета. Например, М.

Лумисте пишет, что в интерьерах Екатерининтальского дворца стояли «печи на точеных ножках из бело-синих, а также черных и темно-зеленых изразцов.»64 Известна еще одна печь черного поливного изразца, нахо дившаяся в домике Петра I в Ревеле65.

Не сохранились и другие печи однотонного полива, которые устанавливались в большом количестве во всех домах Петербурга, как правило, не в парадных комнатах, а в служебных и жилых66. Та ким образом, вместе с расписными бело-синими изразцами в Петер бурге продолжали выпускать изразцы по старой русской технологии, по крытые традиционными глазурями — зелеными и желтыми.

Прямоугольные в плане печи, разделенные на ярусы горизонталь ными тягами, хорошо известные в XVII, продолжали ставить и в петер бургских домах. Об этом свидетельствуют некоторые печи в Летнем двор це Петра I: на втором этаже в Приемной Екатерины I, в Тронной и в Спальне.

Подобно печи в Большой столовой палате Лефортовского дворца эти печи занимают место в углах комнат, прямоугольные в плане. Все они трехъярусные, с заметным уменьшением объемов по мере ————— возрастания печи, что придает им некоторую тектоничность и отли чает от печей предшествующего столетия. Ярусы отделяются профи лированными тягами из объемных изразцов и валиков. Изразцы, по крывающие стороны печей — гладкие, только выступающий верти кальный угол срезан. Так же как и в Лефортовском дворце все печи по высоте доходят до самого потолка. Новшеством в печах Летнего дворца являются точеные деревянные ножки-балясины в основании, ко торые заменили «подий» с фигурными изразцами-ножками с арочными нишками. Завершаются печи карнизом и рядом фигурных изразцов «городков». Причем печь в Спальне имеет только карниз, находящийся под самым потолком. Точно такого же типа сохранилась печь в Екатери нинтальском дворце в Ревеле начала 1720-х гг67.

К этому же типу можно отнести печь, датируемую первой полови ной XVIII в. и находившуюся в начале XX в. в неизвестном петер бургском доме68. Печь также прямоугольная в плане и занимает уг ловое положение и доходит до самого потолка. Судя по низкому карнизу стены комнаты, она находилась в каких-то служебных по мещениях или жилых комнатах в антресолях. Цокольный ряд отде лен рядом объемных изразцов с профилированным верхом. Нижний ярус массивен и сложен из двух рядов больших изразцов с росписью в виде трельяжной сетки, «решетки с кубиками», очень популярной на протяжении всей первой половины XVIII в. Однообразность и простоту нижнего яруса нарушает выступающий угол, который име ет сложное геометрическое решение. Завершается нижний ярус ши рокой полкой-лежанкой. Верхний ярус также сложен из двух рядов больших изразцов, но намного меньше в объеме, завершается рядом изразцов-валиков и профилированным карнизом.

Прямоугольные в плане печи существовали на протяжении всей дальнейшей их истории бытования. Но по классическим кано нам они занимали в интерьере уже не угловое место, а центральное, у стены, что позволяет дать этому типу печей название «средистен ного».

Кроме того, начиная с 1730-х годов, они стали изменяться в сторону усложнения архитектурно-пространственной композиции, что отвечало барочному, а затем и классицистическому характеру.

Рельефные однотонно-цветные или расписные полихромные изразцы все более вытесняются кобальтовой росписью по гладкому белому фону. В Петербурге это происходит раньше, чем в других го родах России, но и провинциальные центры также находятся под влиянием этой западноевропейской моды, хотя некоторые из них ————— продолжают выпускать полихромную печную майолику на протяже нии всего XVIII в. Провинциальная Россия оказалась более верна старым русским традициям, так как там любовь к "печам в пестрых изразцах" была сильнее, чем в столице. Об этом говорят и многочис ленные примеры в собраниях музеев — изразцы с полихромной рос писью по гладкому белому фону, как орнаментальные, так и сюжет ные. Однако белый фон изразцов являлся «отзвуком» петровских но вовведений.

Стилистический перелом и повышенное внимание к допетров скому печному декору появляется с приходом русского стиля в 1830 х гг. Первое обращение к традициям печных обливок XVII в. про изошло при восстановлении Теремного дворца в Московском Кремле в 1835-1836 гг. Ф. Г. Солнцев писал, что окончательный проект вос становления Теремов был пятнадцатым по счету, так все предыду щие были отвергнуты Николаем I69. Оригиналом для создания новых печей послужила печь из села Коломенского70. Сохраняя традицион ное плановое построение (прямоугольных, круглых, с уменьшением объемов), в декоре печей впервые за продолжительный период была использована яркая многоцветность полихромной керамики XVII в.

Известно, что печи для Теремного дворца выполнялись на заводе Ф.

Ф. Кокошкина в с. Брехове Звенигородского уезда Московской гу бернии71. Аналогичный подход к восстановлению печей был исполь зован в Палатах бояр Романовых в московском Зарядье по проекту Ф. Ф. Рихтера в 1858–1859 гг.72.

Эти первые работы, которые наряду с чисто прагматическими задачами — восстановления памятников прошлого, — были уже и новым взглядом на архитектуру с романтических позиций раннего русского стиля. Важно, что к опыту XVII в. обращаются именно в Москве, так как она, прежде всего, являлась хранительницей тради ций прошлого.

Петербургским примером этого времени является печь, проис ходящая из Николаевского дворца73. Хотя она и исполнена в технике росписи по белому фону, но орнамент росписи изразцов, стремление к многоцветности, сложное архитектурное построение — все говорит о новых стилевых признаках, которые были взяты из XVII. В анало гичной технике сделаны и изразцы круглой в плане печи 1860-х гг. в помещении церкви Инженерного замка.

Следующим шагом в развитии русского стиля в печном искус стве была новая технология, разработанная братьями Бонафеде.

Впер вые печь, выполненная ими, была представлена на Всероссийской мануфактурной выставке 1870 г. Критик писал: «Посетители выстав ————— ки, конечно обратили внимание на замечательные керамические произведения Л.П. Бонафеде: печку из глины, эмальированную в русском стиле, подражание итальянской майолике, писанное по сы рой поливе, красный цвет совершенно новый и в этого рода живопи си неупотреблявшийся.»74. В последующем промышленный выпуск полихромных печей был налажен на Императорском Стеклянном за воде, и, как писал сам Бонафеде, его мастерская могла производить до 200 изразцов в день75. Но, несмотря на значительное промышлен ное производство, печей Бонафеде сохранилось до нашего времени всего несколько единиц76.

Русские национальные мотивы широко использовались в печ ных облицовках, созданных в Абрамцевской мастерской С.И. Ма монтова. Здесь по эскизам Врубеля изразцы выполнял П.К. Ваулин.

Эти печи отличаются нестандартными архитектурными решениями, свойственными модерну, тем не менее, они все имеют характерные черты русского стиля в использовании различных декоративных мо тивов рельефного полихромного рисунка изразцов. В Абрамцевской мастерской был создан знаменитый камин «Вольга и Микула», кото рый позже был повторен П.К. Ваулиным в Кикеринских художест венных мастерских77.

Художественно-промышленные мастерские в Кикерино уделя ли внимание различным стилевым направлениям начала XX в., сре ди которых значительное место занимали произведения в русском стиле. К ним могут быть отнесены печи с полихромными фризами, изображающими павлинов.


О том, что подобные мотивы использовались и другими пред приятиями этого времени, выпускавшими тиражированную массо вую печную керамику, говорит сохранившаяся печь завода «Або»

Финляндского акционерного общества78. Все изразцы гладкие, по крыты глазурью красного цвета, который широко использовался в русском декоративном искусстве допетровской эпохи. Главным ак центом в облицовке этой печи является завершение в виде полуцир кульного панно с павлинами, рельефное, с росписью цветными гла зурями и золотом по красному фону.

Таким образом, несмотря на различные влияния, нововведения и реформы русский керамический печной декор XVII — начала XX в. сохранял свои особенности. На архитектурно-плановом построе нии ————— печей, декоративном оформлении изразцов второй половины XIX — начала XX вв. широко отражались традиционные русские мотивы допетровской эпохи.

примечания Забелин И. Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столети ях. Кн. Первая. Государев двор, или дворец. М., 1990. С. 58.

Впервые на эту роль печи было обращено внимание Н.А. Кренке.

См.: Кренке Н. А. Изразцовые печи в селах Коломенское и Дьяково.

// Коломенское. Материалы и исследования / Под общ. ред. Л.А. Бе ляева и В.Е. Суздалева. Вып. 5. Ч. 2. М., 1993. С. 131.

Воронов Н. В. Изразцы // Русское декоративное искусство. Т. 1. М., 1962. С. 265;

Овсянников Ю. М. Солнечные плитки (Рассказы об из разцах). М., 1966. С. 7–12.

Султанов Н. Изразцы в древнерусском искусстве // Материалы по истории русских одежд и обстановки жизни народной, издаваемые по высочайшему повелению Л. Прохоровым. Вып. 4. СПб., 1885. С.

2.

Археология СССР: Дрвняя Русь: Город, замок, село / Под общ. ред.

акад. Б. А. Рыбакова. М., 1985. С. 159.

Там же. С. 167.

Воронов Н. В. Изразцы С. 265;

Овсянников Ю. М. Солнечные плит ки. С. 20.

Подтверждением тому служат спектральные анализы древнерус ских поливных изделий, проведенные Ю. Л. Шаповой, на основании которых можно говорить, что мастера-керамисты Древней Руси ис пользовали рецептуру глазурей из Византии (Макарова Т. И., Плет нева С. А. О центрах эмальерного дела Древней Руси. // Славяне и Русь. М., 1968. С. 100, примеч. 9).

Археология СССР. С. 167.

Русские изразцы \ Сост. и авт. вступ. статьи Ю. М. Овсянников. Л., (1968 ). С.

8–9.

Там же.

Там же. С. 28–29.

Там же. С. 30.

Четырехлетие. Археологические поиски в развалинах Сарая // Журнал Мини стерства внутренних дел. Кн. 9. 1847;

То же // Записки Санкт-Петербургского Ар хеолого-нумизматического общества. Т. III. 1850;

Северная Пчела за 1848–1849, 1850 гг.;

Султанов Н. Изразцы в древнерусском искусстве. С. 7–8;

Иванов А. И.

Забытое производство: Очерк изразцовой промышленности Владимирского края.

Владимир, 1930. С. 5.

Султанов Н. Изразцы в древнерусском искусстве. С. 8.

Воронов Н. В. Изразцы. С. 272, 285.

————— Там же. С. 285.

Немцова Н. И. Исследования и реставрация русскх изразцовых пе чей XVII-XVIII веков: Методические рекомендации. М., 1989. С. 19.

Розенфельдт Р. Л. Московское керамическон производство вв. М., 1968. С. 58. Печи, поставленные во дворце Лжедмитрия также мож но отнести к привозным: «В этом дворце Дмитрий повелел… внтри сделать превосходные печи и украсить их разнообразными произве дениями искусства (по дневнику Марины, печи были зеленые и не которые обведены серебряными решетками)» (Забелин И. Е. Домаш ний быт русских царей…С. 80).

Забелин И. Е. Домашний быт русских царей…С. 144.

Н. В. Воронов пишет: «Различалсь два вида тепловых сооружений – собственно печи и такк называемые «трубы», то есть круглые или квадратные в плане облицованные зразцами змеевики, устанавли вавшиеся в парадных комнатах второго этажа (или бельэтажа). Топ ки таких теплопроводных труб находилиь в нижних служебных по мещениях» (Воронов Н. В. Изразцы. С. 288).

Векслер А. Г. Платы Натальи Кирилловны в Московском Кремле: (Опыт рекон струкции по документам и археологическим данным) // Древности Московского Кремля. М., 1971. С. 206.

Там же. Об этом же пишет С. А. Маслих. См.: Маслих С. А. Русское изразвое искуссиво XV-XIX веков. М., 1983. № 139.

Векслер А. Г. Платы Натальи Кирилловны…С. 206.

Немцова Н. И. Исследования и реставрация русскх изразцовых печей…С.8.

Ильенко И. В. Некоторые сведения об изразцовых печах XVII-XVIII веков // Ко ломенское: Материалы и исследования. С 71;

Векслер А. Г. Платы Натальи Ки рилловны…С. 206-207.

Подобный принцип декоративного решения печных изразцов часто использо вался мнргими как русскими, так и финляндскими, немецкими и др. заводами, выпускавшими печную керамику массового производства в конце XIX – начале ХХ в., что отвечало требованиям господствовавшего тогда художественного тиля Историзма.

Розенфельдт Р. Л. Московское керамическон производство… С. 60. Мнение Н.

В. Воронова о том, что красные изразцы как облицовочный печной материал имели существенные недостатки очень спорно. Исследователь считал, что терра котовые изразцы были пористыми из-за этого пропускали дым, быстро загрязня лись и поэтому их часто белили, частые же побелки со временем совершенно скрывали рельеф изразцов (Воронов Н. В. Изразцы. С. 272). Побелку или покраску изразцов производили сразу же после установки, чтобы придать единую окраску всему остову печи и скрыть широкие швы между изразцами.

Кроме того беленые зразцы должны были имитировать камень, из которого, возможно, А.В. Жервэ ————— делали ранее домашние очаги, типа каминов, имевшие широкое рас пространение в Западной Европе.

Забелин И. Е. Домашний быт русских царей…С. 144.

Розенфельдт Р. Л. Московское керамическон производство… С.

64. Вместе необходимо отметить, что впервые плитки зеленого цвета использовались в Пскове в конце XIII – начале XIV в. в декоре фаса да собора Спасо-Мирожского монастря (Овсянников Ю. М. Солнеч ные плитки. С. 24). Позже в Пскове изготавливали изразцы с зеленой поливой для украшения фасадов).

Там же.

Там же. С. 64.

Там же. С. 67. Этот тип изразцов применялся для декора печей и в более позднее времия, особенно они были популярны в Вологде, Ве ликом Устюге и некоторых других изразцовых центрах на протяже нии всего XVII - начала XVIII вв. М., 1991. С 7. Яков Медведев, печ ник Гончарной слободы, уроженец Копыси, в 1659 г. В задней пала те Устюжской чети делает «печь киевскую с розными ценинными изразцами» (Там же. С. 34-35).

Там же. С. 18, 37.

Там же. С. 21.

Там же. С. 31.

Там же. С. 32-33.

Там же. С. 18.

Там же. С. 49.

Там же. С. 17-18.

Там же. С. 17, 35, 45-46.

Там же. С. 42-43.

Сивак С. И. Деятельность изразцовой мастерской Иверского Вал дайского монастыря во второй половине XVII в. // Реставрация и ис следоваия памятников культуры. Вып. III. М., 1990. С. 35. Этимоло гия названия «покощаные» («покощатые», «покущатые») не совсем ясна. Это могли быть и нарядные изразцовые печи, которые занима ли главное место в палате – кранный угол, кут в избе, и печи черного поливного изразца (от «покута» - черное, жалевое. печальное). См.:

Толковый словарь живого Великорусского языка Владимира Даля. 2 ое изд. Т. 3. М., 1955. С. 249.

«Печи делают черные» - Тимофей Иванов, тяглец Мещанской сло боды, уроженец Орши и братья Власко и Марчко Клементьевы, уро женцы Витебского уезда местечка Оболи (Фролов М. Ф. Мастера изразечники Москвы…С. 25, 28).

Векслер А. Г. Платы Натальи Кирилловны…С. 206.

————— Многие исследователи связывают это с переводом истринских мастеров, многие из которых были выходцами западных земель, в Приказ Больщого дворца (Оружейную палату).

Композиции, составленные из изразцов, продолжавших орнамент друг друга, возможно, являются изобретением Степана Иванова сына Полубеса, применившим впервые подобную композицию во фрзе «Павлинье ок но» в Новом Иерусалиме на церкви Григория Неокесарийского в 1670- гг. Н. В.

Воронов указывает, что подобные изразцы, имевшие исключмтелную вариант ност, могли применяться как для фасадов, так и в интерьере (Воронов Н. В. Из разцы. С. 285-287).

Подобный тип, прямоугольных в плане и разделенных на ярусы с уменьшением объемов, печей долго оставался популярен в провинциальных городах, часто ис пользовался при установке печей на протяжении всего XVIII в.

Иванов А. И. Забытое производство. С. 25.

Маслих С. А. Русское изразцовое искусство…№ 139. Н. В. Воронов пишет, что эта печь была перенесена в церковь из разобранной деревянной дворцовой по стройки Алексея Михайловича (Воронов Н. В. Изразцы. С. 288). А. Г. Векслер указывает на Путевой дворец Алексея Михайловича (Векслер А. Г. Платы Ната льи Кирилловны…С. 206).

Розенфельдт Р. Л. Московское керамическон производство… С. 67.

Маслих С. А. Русское изразцовое искусство…№ 141.

Там же. № 140.

Маслих датирует печь началом XVIII в. (Там же. № 167), в то же время извест но, что церковь строилась в 1692-1699 гг. н средства Г. Д. Строганова. Печь на ходится в келье, которая расположена в северо-западном углу гульбища церкви, первоначально открытого, крыша над ним была устроена позднее (см.: Балдин В.


Загорск. М., 1989. С. 195-196).

Воронов Н. В. Изразцы. С. 288.

Лефортовский дворец строился подрядом архитектора («каменных зданий художника») Д. В.

Аксамитова в 1697-1699 гг. К моменту возвращения Великого Посольства дворец был уже почти готов, 12 февраля 1699 г. В нем праздновалось новоселье. Имеющиеся документы говорят о том, что Петр I принимал активное участие в строительстве и отделочных работах дворца, все вопосы решались им лично, даже во время отсутствия в Москве. Оформление нтерьера главного зала дворца также происходило при непосредственном участии Петра. Об этом свидетель ствует, например, его распоржение в Приказ каменных дел: « Лета 7207 (1698) декабря в 1 день в. г. Петр Алексеевич указал взять из Приказу Большой казны в приказ Каменных дел к боярину Франца Яковле к Тихону Никитичу Стрешневу с товарищи в столову палату адмирала вича Лефорта на обивку стен 476 аршин сукна английского красно го» (цит.по: Подольский Р. Петровкий дворецна Яузе // АН: 1951.

Вып. 1. М., 1951. С. 21). Возможно,какие-то указания Петр I мог сделать относительно этой печи.

Подольский Р. Петровкий дворецна Яузе. С. 28.

Первое упоминание о кафельном мастере в Петербурге относится уже к 1707 г.: Василий Яковлев, солдат Бутырского полка, был со слан за побег на каторгу в Петербург, где каторга ему была заменена работой кафельником на казенных заводах, изготавливавших израз цы (Калязина Н. В., Калязин Е. А. Дворец Меншикова в Санкт ————— Петербурге. СПб., 1996. С. 25). Невские кирпичные заводы были ос нованы указом Петра I в 1704 г. (Полное собрание законов Россий ской империи. Обрание 1-е. СПб., 1830. Т. VII. № 4405).

«Русские малой руки» изразцы имели размеры 23 * 19 см.

Дорофеева Л. П. О мастерах изразцового дла в Петербурге петров ского времени // Петербургские чтения: Науч. конф., посвящ. 290 летию Санкт-Петербурга, 24-28 мая 1993 г.: Тез. Докл. Вып. 2 СПб., 1993. С. 47.

Отличительной чертой «гамбурских изразцов» кроме размеров бы ла рамка по периметру изразца в виде сложного орнаментального картуша (см.: Вилите В. Е. О петербургских мастерах гончарного де ла в Курземе // ПКНО: 987. М., 1988. С. 357).

Изразцы с подобной живопсной орнаментикой применялись для облицовки печей Зимнег дворца Петра I, о чем свидетельствуют ар хеологические исследования в Эрмитажном театре. Е. М. Баженова отмечает: «Широкое распространение в печах Зимнего дворца полу чили изразцы с трельяжными сетками, состоящие из четырехлепест ковых цветов, соединенных прямыми или зигзагообразными линия ми. Иногда вписывались в квадрат. Такая композиция называется в документах «решетка с кубиками». Как правило, роспись занимает всю поверхность изразца и, стыкуясь с соединениями, образует сплошной ковровый орнамент» (Баженова Е. М. Изразцы в интерье рах первых Зимних дворцов: Коллекция Государственного Эрмитажа // Музей 4. Художественные собрания СССР. М., 1983. С. 69) Лумисте М. Кадриоргский дворец. Таллин, 1976. С. 17.

К сожалению, эта уникальная в своем роде печь не сохранилась. Опубликова но: Художественные сокровища России. Т. 3. 1903 г. № 9-12. С. 60.

Об этом говорят фрагменты изразцов в собраниях музеев.

В настоящее время хорошо известно, что печные комплекты изразцов для двор цов северо-западных территорий в Ревеле, Нарве, Руентале и других привозились из Петербурга или изготавливались на месте русскими мастерами, посланными Канцелярией от строений. Например, М. Земцов просил прислать в Ревель «печ ника, который мог бы собрать в свой порядок» присланные из Петер бурга печи…» (Иогансен М. В. Ми хаил Земцов. Л., 1975. С. 27-28). При строительстве Руетальского дворца Бирона большинство печей были изготовлены русскими мас терами из Петербурга (Ланцман И. Н. Новые матерал о ранних ин терьрах Ф. Б. Растрелли в Рундальском дворце // ПКНО: 1979. Л., 1980. С. 342-355;

Вилите В. Е. О петербургских мастерах… С. 351).

————— Фотография 1910-х гг. в ГМИ СПб. (Инв. № 11223-ф). Из собра ния Музея Старого Петербурга. К сожалению, в инвентаре не сказа но, в каком здании произведена фотосъемка.

Солнцев Ф. Г. Мо жизнь и археологические труды // Русская ста рина. 1876. Т. 15. № 1. С. 110, № 2. С 273.

Русский бографический словарь. Т. «Смеловский-Суворина». СПб., 1912. С. 74.

По сведениям А. Б. Салтыкова завод был основан между 1829 и 1831 гг. директором императорских театров Ф. Ф. Кокошкиным, за крыт в начале 1840-х гг. (Салтыков А. Б. Русская керамика: Пособие по определению памятников материальной культуры XVIII – начала ХХ в. М., 1952. С. 120). Образцы продукции завод представлял на Московской выставке в 1835 г. (см. также: Селиванов А. В. Фарфор и фаянс Российской Империи: Описание фабрик и заводов. Владимир, С. 37-39).

Русский бографический словарь. Т. «Рейтерн-Рольцберг». СПб., 1913. С. 252.

Хранится в Гос. музее истории СПб., поступила в 1976 г. Дворец строился по проекту архитектора А. И. Штакеншнейдера в 1853- гг. Таким образом, создание этой печи можно датировать около 1860. Производство неизвестно, скорее всего, петербургское. На не которых зразцах имеются клейма «К.И.Б.».

Скальковский К. Всероссийская мануфактура выставка в промыш ленном отношении. СПб., 1870. С. 84. Изображение первой печи Бо нафеде, преставленной на выставке см.: Иллюстрированное описа ние. 1870. № 7. С. 32.

Бонафеде Л. П. Применение в архитектуре эмальированных гли няных изделии // Зодчий. 1874. № 5. С. 57.

Подробнее см.: Дутов А. А. Изразцовое производство Л. П. Бона феде: (Из истории русской печной керамики) // Петербургской чте ния: Тез. докл. СПб., 1992. С. 60-62.

Дутов А. А. Работы художника-керамиста П. К. Ваулина и его мастер ских для интерьеров Петербурга // Пунинские чтения, 98: Тез. докл. науч.

чтений, к 110-й годовщине со дня рождения Н. Н. Пунина. СПб., 1998. С.

59-65.

Хранится в музее «Меншиковский дворец».

А. В. Жервэ ————— Новгородская плинфа первой трети XII в.

Систематическое архитектурно-археологическое изучение Новгородского зодчества первой трети XII века насчитывает уже бо лее шести десятков лет. Начало ему было положено работами М.К.

Каргера и А.В. Арциховского. В число задач, стоявших перед иссле дователями, входило уточнение сроков постройки памятников (прак тически все имеют летописную дату), выяснение технико технологических приемов, археологическое исследование интерье ров и ряд других, при этом самому массовому материалу — плинфе уделялось лишь несколько строк, включающих «общий размер» (ко лебание в нем достигало 5–8 см.) и особенности формы (на прим, лекальность). В 1932 г. в «Сообщениях ГАИМК» появилась статья Н.Б. Бакланова, посвященная изучению строительной техники как одному из способов датировки памятников. В частности, при работе с кирпичом нужно было обратить внимание на состав теста, химиче ское воздействие от его компонентов, знаки, формат, место в клад ке. Лишь с конца 70-х — начала 80-х гг. строительный материал вновь попадает в поле зрения ученых. Г.М. Штендер публикует таб лицу с основными форматами плинфы Новгорода, 2 П.А. Раппопорт применяет разработанную им на смоленских памятниках методику (приняв за основу данные Г.М. Штендера) для новгородской архи тектуры. 3 Слабым местом работы, по мнению самого автора, было отсутствие массового промера кирпича, необходимого для выявле ния основного формата. Только два храма на шкале размеров полно стью совпадали с летописными датами: Никольский собор на Яро славовом Дворище 1113 г. и церковь Пантелеймона 1207 г.

Вслед за статьей П.А. Раппопорта появляется работа Н.Н. Де мичевой, посвященная изучению памятников новгородского и псковского зодчества XII — начала XIII вв. по данным об эволюции формата кирпича. 4 Методологической базой для ее исследования стали разработки, предложенные П.А. Раппопортом. 5 Цель работы — Выражаю глубокую признательность С.В. Белецкому, Вал.А. Булкину, О.В. Жегуровой, Е.Н.

Носову, С.В. Трояновскому за предоставленные материалы и помощь в работе.

————— выяснение «общерусской закономерности» изменения формата кир пича. Материалы взяты из обмеров Г.М. Штендера, круг памятников расширен (включены Псков и Старая Ладога). На основании таблицы автор располагает памятники группами по формату. В рамках опре деления закономерностей пропорций основных форматов построена и работа С.В. Белецкого. В монографиях П.А. Раппопорта, посвященных древнерусской архитекту ре и строительному производству в Древней Руси, 7 были обобщены и системати зированы все имеющиеся сведения о строительных материалах в том числе и о плинфе. Они завершили первый этап исследований, предложенных в статье Н.Б.

Бакланова.

Гораздо более тщательно строительный материал был рас смотрен в статье Н.В. Новоселова, 8 когда при работе с плинфой Ста рой Ладоги учитывался способ формовки, состав керамического тес та, следы на поверхности, местонахождение в кладке и др.

Основной задачей нашего исследования явялось рассмотрение плинфы как артефакта – совокупности признаков, характерных приемов, которые оставил после себя мастер-плинфотворитль. Для обработки материала была составлена методика, основанная на опи сании более чем 20 признаков, сведенных в таблицу. После промера всех экземпляров коллекции (в музее) или не менее 5–6 десятков об разцов выстраивается шкала размеров по длине или ширине (послед няя используется в случае большого количества фрагментов). Она строится от меньшего к большему или наоборот так, чтобы при по следующем выделении форматов (групп) колебания в них были в пределах 2–3 см. Внутри этих форматов описывается каждая плин фа. Образцы могут переходить из одной группы в другую, если не соответствуют выделенным признакам. Особое внимание обращает ся на 1) способ формовки;

2) состав керамического теста;

3) фактуру поверхности;

4) контекст находки;

5) метки, знаки, клейма, отпечат ки.

Целью мтодики было выявление индивидуальных особенностей, свойственных той или иной группе (формату). Она позволяет зафиксиро вать максимально возможный набор форм плинфы на памятнике. Исходя из того, что пр обжиге первоначальный размер усыхает на 2-3 см., появи лась возможность гуппу-формат отождествить с конкретным инструмен том мастера-плинфотворителя – рамкой. Если количеств рамок соответст вовало чслу людей, занятых в производстве, то перед нами прдстает почти вся «строительная артель»;

————— если не соответствовало, то можно выявить общее и частное в техно логии для каждого памятника.

Для проверки выбранной методики и анализа строительного материала были обработаны архитектурно-археологические фонды Новгородского музея, в которых находится плинфа XI–XIII вв. Исто рические сведения сжатыпоступившая туда в разное время и из до необходимого минимума: оставлены даты постройки и ремонтов, а также некоторые наиболее важные выводы из раскопок.

Основная трудность заключалась в том, что количество мате риала и его фрагментарности. Поэтому говорить о реконструкции строительной жизни Новгорода, включая обработанный материал, пока рано, хотя обратить внимание на отдельные архитектурные эпизоды необходимо. Кроме того, разработанная методика может быть использована при описании плинфы и на других, еще не иссле дованных памятниках.

Церковь Благовещения на Городище.

«В то же лето (1103 г. — А.Ж.) заложиша церковь Благовеще ние Мьстислав князь на Городищи» 9. Оппозиционность и террито риальная отдалённость храма от городской архитектуры странным образом проявилась в XIX–XX вв. Он не привлёк к себе внимание исследователей (в отличие от неподалёку стоящей церкви Спаса на Нередице 1198 г.). Лишь разведывательные работы были проведены М.К. Каргером в 1934 году. Во время Великой Отечественной войны церковь Благовещения была на две трети разрушена, а после войны осталась стоять в руинах. Её планомерное архитектурно археологическое изучение проводилось в 1966–1970 гг. экспедицией М.К. Каргера. Сведений о ремонтах храма, за исключением пере стройки его в 1342–43 гг. не сохранилось.

Оказалось, что в фондах новгородского музея больше всего материалов (67 шт.) из церкви Благовещения, причём приблизитель но одна треть имеет полные размеры. Это даёт основание точнее, нежели на других памятниках, классифицировать плинфу и соста вить шкалу размеров. 24 экземпляра можно расположить по группам Группа 1: (23–24,5) х (11–12) х (5–6) см (3 шт.) Они имеют красно-коричневый цвет обжига, у № 5 и № 26 на нижней постели проходят продольные полосы — следы правила.

Причём, расстояние между полосами на нижней постели в большин стве ————— случаев больше, чем на верхней. Сверху у № 4 и № 26 видно про дольное заглаживание, образующее широкие полосы по 20–25 мм (выделяются более глубокими линиями), и подрезанные закраины.

На № 5 смазанный отпечаток пальца. На торце № 4 и №26 проведена полоса шириной 1,5–2 см от нижнего края.

Группа 2: (28) х (13,5–14) х (6–7) см (2 шт.) Красно-коричневый цвет обжига. Нижняя постель № 2 в рас творе, у № 1 плохо читаются продольные полосы. На верхней посте ли - следы скольжения правила, закраины подрезаны. У № 1 — от печаток большого пальца. По торцам обеих плинф проходит полоса шириной 1,5–2 см., такая же как на предыдущей группе.

Группа3: (32) х(14,5) х (7–7,5) см (1 шт.) Цвет — красно-коричневый. Низ отформован грубо — шерша вый, бугристый, но сохранил отпечатки пальцев с двух сторон (с од ной — два, с другой — три). Верх — продольные полосы правила, подрезанные закраины и отпечаток большого пальца. Торец ровный и в нескольких местах хорошо заглажен.

Группа 4: (21–22) х (14,5–15) х (2–3) см (2 шт.) Обжиг красно-коричневого цвета. Грубо сделанная, бугристая нижняя поверхность сохранила следы правила. Сверху — продоль ные полосы меньшей величины. На небольшой толщине торцов не осталось характерных черт, подтверждающих выделение этой серии.

У № 3 на торце небольшой фрагмент фрески.

Группа 5: (43,5–44) х(15) х (8–8,5) см (1 шт.) Цвет обжига остался прежним - красно-коричневый. Нижняя сторона первоначально бугристая, выровнена. На верху подрезаны закраины и видны полосы от пальцев. Весьма вероятно, что отпечат ки пальцев сохранились и на торце, но читаются плохо. На тычке обнаружены четыре глубокие вертикальные полосы — следы сколь жения рамки.

Группа 6: (27–28) х (18–19) х (3–5) см (9 шт.) Самая представительная. Она включает в себя несколько под групп: подгруппа 1: №№ 9, 25, 27, 28. У трех — оранжевый цвет обжига. Их отличает очень тщательная, на фоне других, обработка поверхностей. На нижней постели образца № 9 видны продольные полосы. У остальных — следы правила заметны на верхней плоско сти. Только № 28 на торце имеет продольные полосы в виде пункти ров. Подгруппа 2: №№ 5, 6. Её отличительной особенностью являет ся наличие на верхней постели следов заглаживания, которые обра зуют ————— широкие полосы и разграничены утолщёнными линиями. На нижней постели образца № 10 сохранились отпечатки травы, а также попе речные полосы заглаживания. Сверху видны капли дождя.

Группа 7: (35–38) х (21–22) х (4–5) см (5 шт.) Если предположить, что образец № 7 составляет самостоя тельную группу 37,5–38х20,5–21х4–4,5 см, то общая длина группы выровняется — 35–36 см.

Цвет обжига всех экземпляров — красно-коричневый. В тесто добавлен уголь. Нижняя постель половины плинф в растворе. На ос тавшихся — продольные и поперечные полосы заглаживания. Верх обработан правилом почти у всех. № 7, отличающийся в данной группе по длине, выделяется очень хорошей обработкой верха. № покрыт пузырьками — вздутиями. На торце №№ 7 и 4 остались вер тикальные полосы.

Особый интерес представляет плинфа № 8. На её верхнюю по стель нанесена метка (по терминологии И.М. Хозерова и Л.А. Бе ляева), т.е. «знак, проведённый пальцем или каким-либо другим предметом по постелистой стороне кирпича до его обжига». Она располагается в правом нижнем углу плинфы и напоминает букву “С”, верхнее и нижнее полукружие которой пересечено вертикаль ными отрезками, не соединёнными друг с другом. Размер изобра жения — 7 х 7 см. На более поздних памятниках новгородской архи тектуры меток не известно.

Группа 8: (28–30) х (22,5) х (4–5,5) см (2 шт.) Красно-коричневый цвет обжига. Бугристая поверхность ниж ней постели № 7 пересечена заглаживанием. На верхней стороне только у этого экземпляра видны продольные полосы. На её торце оставлен выпуклый знак — клеймо величиной 7х3 см., хорошо ви димый на поверхности. Он состоит из двух частей. Правая — в виде ростка с тремя отростками-листьями на конце, левая — напоминает изображение зверя в профиль, только на этом оттиске у него вытяну ты задние ноги и нет головы. Эта единственная пока в новгородской коллекции находка может помочь в определении истока строитель ной традиции.

Группа 9: (30–31) х (23,5–24) х (5,5–6) см (1 шт.) Цвет обжига — оранжевый. В тесте видны включения угля. На нижней и на верхней постелях следы правила. Кроме того, сверху ос тались отпечатки пальцев. Они встречены и на торцах вместе с пло хо видимыми продольными полосами. На одном ложке в правом ————— верхнем углу оттиснут ромб (10х12) мм, на другом, слева внизу, — треугольник (25х30) мм. Случайный это оттиск или нет — не ясно, хотя изображения видны вполне отчётливо.

Группа 10: (30,5–31) х (27–28) х (5,5–6,5) см (1 шт.) Красно-коричневый цвет. Продольные полосы на нижней и верхней постелях, на торцах — глубокие вертикальные борозды.

В коллекции оказалась только одна лекальная плинфа трапе циевидной формы 27 х (15,8–19,8) х (4–4,3) см. Она красно коричневого цвета, с ровной нижней постелистой поверхностью, продольными полосами правила на верху и сглаженным на торце бортиком.

В ходе раскопок 1987–88 гг., проводимых к югу от Благове щенской церкви новгородской областной археологической экспеди цией ЛОИА АН СССР под руководством Е.Н. Носова была обнару жена и раскрыта кладка из плинфы на глиняном растворе, которая оказалась печью для обжига извести. 10 9 образцов были привезены экспедицией в Петербург и хранятся в секторе славяно-финской ар хеологии ИИМК РАН. Из них 4 имеют целый размер (35) х (19,5–21) х (3,5–5) см. Остальные по толщине и ширине с небольшими ого ворками укладываются в эти параметры. Так, № 4 по измерениям ра вен (35–35,5) х (17–17,5) х (3,5–4) см., а №№ 2, 4, 8 по толщине не много меньше, чем 3,5–4 см.

Для этой коллекции описание будет проводиться целиком, без выделения групп, поскольку размер с незначительными отклонения ми одинаков, а отличительных признаков, подтверждающих наличие той или иной группы не обнаружено. Цвет обжига у 6–ти из 9 образ цов необычен — розовый, две плинфы — оранжевые и одна красно коричневая. №№ 1 и 4 расслаиваются при прикосновении к ним. Все без исключения имеют бугристую нижнюю поверхность, но без за глаживания. Верхняя постель у 6 из 9 покрыта продольными поло сами, однако закраины не срезаны. На №№ 6 и 8 видны следы дож дя. У шести образцов верхняя поверхность покрыта пузырьками — вздутиями. У № 4 рамка, следы которой остались на торцах, сохра нила верхний и нижний бортик на тычке. В то же время на ложке хорошо виден только нижний. Можно предположить, что либо рам ка была целиком разъёмной и при заглаживании верхний бортик сре зан, либо она была разъёмная с одного борта, например в несколько ячеек. На торцах у №№ 1, 5, 6, 9 вертикальные полосы — следы движения рамки.

————— При расчистке кладки экспедицией были сделаны промеры плинф. Большинство промеренных образцов совпадает с группой церкви Благовещения. Из отчёта ясно, что на поверхностях были следы заглаживания и отпечатки травы. Тот факт, что плинфа имела розовый цвет, а также была обожжена на глубину до 15 см, то есть почти на половину длины, может говорить о том, что это — сырец.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.