авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«С.-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ВОПРОСЫ ОТЕЧЕСТВЕННОГО И ЗАРУБЕЖНОГО ИСКУССТВА Издается с 1975 года Выпуск ...»

-- [ Страница 3 ] --

По данным таблицы отчёта видно, что: 1) при возведении пе чи могли использоваться все три типа формата — малый (25 х 18, х 4,5), средний (34–35) х (19–21) х (4–4,5) и большой (37 х 21,5 х 4);

2) преобладают среднеформатные. Вероятно, это один из основных размеров;

3) у не вошедших в таблицу четырёх фрагментов ширина ?

х (19–21) х 4 см. Исходя из этого можно предположить длину — 34–35 см.;

4) группа 2 из промеров экспедиции аналогична группе коллекции новгородского музея, что свидетельствует в пользу одно временности построек.

Основные выводы:

1. В целом плинфа церкви Благовещения формована не очень тщательно: шероховатый бугристый низ с продольными, как и на верхней постели, полосами;

красно-коричневый цвет обжига преоб ладает;

часто встречаются подрезанные закраины;

вертикальные по лосы на торцах и смятые углы говорят в пользу неразъемной рамки;

можно выделить лишь небольшую группу с более тщательной обра боткой поверхности.

2. Промеренная и описанная плинфа даёт наибольшее количе ство групп, различных по своим технико-техническим характеристи кам. Это может свидетельствовать как в пользу широкого сортамента плинфы, находившегося в распоряжении зодчего, так и в пользу строительных ремонтов домонгольского времени.

3. Заслуживающими особого внимания являются находки зна ков-клейм и меток, не характерных для новгородского зодчества.

Они могут помочь в определении происхождения мастеров. Наличие знака на торце предполагает разъемную рамку, т.е. для формовки ис пользовались оба типа.

4. Найденная в 1987–88 гг. печь для обжига извести по разме рам и характеру обработки плинфы может считаться одновременной храму.

————— Никольский собор на Ярославовом Дворище.

Был заложен в 1113 г. Мстиславом Владимировичем на «кня жем дворе у Торговища». Сохранились летописные известия о мно гочисленных пожарах, после которых собор восстанавливался и о больших строительных работах во второй половине XII века, когда в юго-западное членение была встроена лестничная башня, а также за ложен дверной проём на втором этаже. Случай уникальный, вызван ный, впрочем, особыми условиями — «ликвидацией перехода на хо ры, ведшего непосредственно со второго этажа княжеского двор ца». 11 К сожалению, плинфяной материал новгородской коллекции, собранный Г.М. Штендером, весьма незначителен — 5 образцов.

Только три из них имеют целый размер (см. табл.3).

Группа 1: (29–30) х (14–15) х (7–7,5) см (1 шт.) Выделяется по очень тщательной на общем фоне формовке и обработке поверхностей. Цвет обжига — оранжевый. Нижняя по стель целиком покрыта коркой — обсыпкой из крупного песка.

Верхняя — гладкая, выровненная правилом в продольном и попе речном направлениях. Закраины срезаны, а посередине — крупный отпечаток собачьей лапы. Торцы, как и нижняя постель, обсыпаны крупным песком. Забегая вперёд, скажем, что точно такая же серия встречается в церкви Фёдора Стратилата на Щирковой улице.

Группа 2: (35,5–36) х (16–16,5) х (4–4,5) см (2 шт.) В одном случае обжиг красно-коричневый, в тесте отмечены угольки и камешки, в другом — оранжевый. На обеих постелях свер ху и снизу обнаружены вздутия, образованные кирпичной крошкой и камешками, замешанными в тесто. На торцах замечены отпечатки пальцев и вертикальные полосы рамки. Кроме того, у № 11 видны продольные полосы правила.

Группа 3: (?) х (21,5–22) х (4,5) см (1 шт.) Можно предположить, что это представитель основного фор мата, выделенного Г.М. Штендером и П.А. Раппопортом — (35–37) х (21–22) х (4,5–5) см. Если это так, то он выделяется в самостоя тельную группу. Обжиг ровный, оранжевого цвета. На нижней по стели виден отпечаток пальца. Встречаются следы, напоминающие обсыпку. На верхней — продольное заглаживание. Закраины срезаны не везде. Сохранился отпечаток лапы собаки. Торец ровно отформо ван. Видны две диагональные полосы.

————— Группа 4: толщ. 5,5–6 см (1 шт.) Фрагмент оранжевого цвета со следами хаотического заглажи вания и травы на нижней постели, продольным заглаживанием — на верхней, отпечатками двух пальцев и вертикальными полосами на торцах. Он менее всего может претендовать на отдельную группу, однако аргументом в пользу его выделения служит большая толщина (5,5–6 см) и значимые признаки.

Основные выводы:

1. По плинфе пока не удаётся определить является ли построй ка продолжением строительства, начатого в 1103 году, или с неё нужно вести собственно новгородскую строительную традицию — очень небольшая выборка.

2. Обращает на себя внимание группа 1 — плинфа с размером (29–30) х (14–16) х (7–7,5) см и не столько тем, что её формовка рез ко отличается от других плинф этого памятника, сколько тем, что нижняя постель и торцы обсыпаны крупным песком. Есть аналог этой плинфе у церкви Благовещения — группа 2 — 28 х (13–14) х (6–7) см. Но подобен только размер и обработка верхней поверхно сти. Ни обсыпки, ни чёткой формовки на ней нет.

3. При обмерах заложенной в середине XII века части есть воз можность выделить вычинки и характерные для них форматы. Это может помочь уточнению картины новгородского строительства в середине – второй половине XII века.

Рождественский собор Антониева монастыря.

Церковь была заложена игуменом Антонием в 1117 г., а за вершена в 1119 г. Исследования Г.М. Штендера и Вал. А. Булкина установили ещё один строительный этап в постройке храма — при стройку нартекса и башни. 12 Как предполагают исследователи, исхо дя из косвенных данных летописи, он закончился в 1122–23 гг., так как в 1125 г. храм был уже расписан. В 1127 г. закладывается в мо настыре каменная трапезная, «что косвенно указывает на то, что ра боты по собору к этому времени были полностью завершены.» Коллекция плинфы Рождественского собора вторая по величи не после церкви Благовещения и насчитывает 32 экземпляра. Из них в таблице использованы 29.

————— Группа 1: 28 х (10,8–11) х (6,5–7) см (1 шт.) Имеет оранжевый цвет обжига. Нижняя постель в растворе. На верхней — не очень отчётливо видны следы правила. Очень хорошо отформован торец, на котором остались вертикальные полосы рамки.

Группа 2: (?) х (12–13,5) х (3,5) см (3 шт.) У двух фрагментов обжиг красно-коричневый, у третьего — оранжевый. О характере обработки верхней и нижней постели ска зать что-либо сложно, поскольку низ — в растворе, а верх лишь у № 19 позволяет увидеть продольное заглаживание. В двух случаях за краины оставлены. Только на торцах видна характерная черта — две глубоких вертикальных полосы у правого края тычка.

Группа 3: (?) х (13–14) х (6,5–7) см (3 шт.) Группа 4: ( 29–29,5) х (14) х (8,5–9) см (1 шт.) Описания групп 3 и 4 проводятся вместе, поскольку характер обработки схож. Кроме того, № 35 из группы 3 не отвечает полно стью её требованиям. Однако окончательно установить взаимоотно шение этих групп мешает существенная разница в толщине — 2 см.

Обе группы при обжиге получили оранжевый цвет и на фоне других очень тщательно отформованы. Это качество отсутствует у № 35 (гр.

3). Нижняя постель № 33 сохранила продольные, а № 7 (гр. 4) попе речные полосы. На верхней — у трёх образцов продольные полосы, разделённые более глубокими следами, образуют ленты по 20 см. У № 33 такие ленты не встречены. Закраины срезаны у № 29 (гр. 3).

Торец очень хорошо обработан у троих экземпляров. Исключение составляет № 35. № 29 и № 33 имеют вертикальные полосы, № 35 — срезанную 1,5–2 см. полосу, проходящую по нижнему краю.

Необходимо отметить, что группа 4 встречена при исследова ниях Г.М. Штендера в кладке Софии и названа кирпичами “типа брусковых”.

Группа 5: (?) х (14–15) х (4) см (3 шт.) Цвет обжига — красно-коричневый. На нижней постели № сохранились отпечатки пальцев. Два образца на верхней постели не сут продольные полосы, у третьего срезаны закраины. № 21 сохра нил отпечатки пальцев и на верхней постели. В центре верхней по стели экземпляра № 33 пальцами нарисована метка в виде буквы “N” (14х10 см) Торец № 21 выделяется из общей группы хорошей ————— формовкой. На № 17 видны отпечатки пальцев. У всех трёх — про дольны и вертикальные полосы.

Группа 6: (29–30) х (13–15) х (6) см (3 шт.) Обжиг оранжевого цвета, а № 8 выделяется более тщательной обработкой поверхностей. На нижней постели трудно различимые продольные полосы видны у № 9. Полосы на верхней постели сохра нились у всех, однако, у № 8 они образуют уже знакомые нам ленты по 15–20 см. Их торцы отличаются хорошей формовкой, а №№ 8 и подтёсаны соответственно с четырёх и с двух сторон.

По ряду признаков эту группу можно соотнести с группой 3 и, может быть, 4. Наиболее полно соответствует всем характеристикам образец № 8, но мешает сопоставлению отсутствие длины в группе 3.

Предположительно её можно реконструировать как 29–30 см.

Группа 7: (?) х (19,5–21) х (4,5–5) см (5 шт.) Тщательной обработкой поверхности выделяется № 13 оран жевого цвета с примесями извёстки в тесте. У трёх других — красно коричневый обжиг. Последняя плинфа пережжена. На нижней по стели двух образцов заметны отпечатки травы. Верхние постели, кроме № 31, несут продольные полосы правила. № 35 со следами дождя. Два других фрагмента трудно интерпретировать: либо следы дождя, либо обсыпка. На торцах № 1 и № 22 отпечатались движения рамки. Вероятно, П.А. Раппопорт считал именно эту группу основ ным форматом с длиной 32,5–35 см.

Группа 8: (?) х (21,5) х (7–8) см (1 шт.) Оранжевый цвет обжига. На нижней постели — отпечатки пальцев и редкие продольные полосы. На верхней — следы правила, подрезанные закраины и отметины дождя. Эта группа может быть соотнесена с выделенной Г.М. Штендером (?) х (22,5) х (7,5) см.

Группа 9: (?) х (22,5) х (4,5–5) см (1 шт.) Красно-коричневый обжиг. Следы травы на нижней постели.

Продольные заглаживания, следы дождя и срезанные закраины — на верхней. Торец сохранил вертикальные полосы. Эта плинфа может быть отнесена к группе 7, то есть к основному формату.

Группа 10: (26,5) х (26) х (5) см (1 шт.) Очень чётко сформована и при обжиге получила оранжевый цвет. На нижней постели — хаотичное заглаживание, на верхней — полностью срезаны закраины. Торцы тщательно обработаны и не со хранили следов.

————— Особые группы составляют лекальные плинфы нескольких размеров:

Группа “А”: (?) х (14–3) х (4–5) см (4 шт.) Кирпичи в виде усечённого “зубца”. Два — оранжевых, третий — красно-коричневый, четвёртый — пережжён. Нижние постели трёх из них — в растворе, на последней — видны отпечатки травы.

На верхних — продольное заглаживание, на № 23 — следы дождя.

Торец № 24 выделяется хорошей формовкой. Остальные сохранили вертикальные полосы. У № 23 срезана полоса в 1,5–2 см от нижнего края.

Группа “Б”: (?) х (16–2) х (4,5–5,5) см (2 шт.) Форма в виде усечённого “зубца”, оранжевого цвета. Нижняя постель первого — в растворе, второго — сохранила следы травы. На верхней — продольные полосы читаются не везде. У № 25 подреза ны закраины, на № 20 заметны следы дождя. На обоих торцах верти кальные полосы.

Группа “В”: (?) х (14–0) х (6,5) см (1 шт.) Это сегмент с оранжевым цветом обжига и двумя постелями в растворе. Необходимо отметить, что на верху заметна обсыпка из крупного песка. Реконструируемая длина — 28—29 см.

Основные выводы:

1. Отличительные особенности плинфы Рождественского со бора:

а) частая встречаемость так называемых брусковых кирпичей с толщиной 7–9 см;

б) значительно лучшая и более тщательная формовка плинфы по отношению к другим новгородским памятникам — около 50%, иногда в тесто включена известь;

в) более 50% всех образцов имеют оранжевый цвет обжига;

г) на торцах встречаются несколько вертикальных полос, есть продольные. Можно предположить, что наряду с неразъемной для формовки использовалась и разъемная рамка;

2. Обращает на себя внимание плинфа № 33 из группы 5. На её верхней постель пальцами нанесена метка в виде буквы “N”.

3. К сожалению, нет чётких данных для того, чтобы выделить более позднюю часть храма с нартексом и башней по плинфе, хотя скорее всего, сделать это практически невозможно. Подобное со ————— поставление может дать результаты, если храм достраивали другие мастера.

Церковь Фёдора Стратилата на Щиркове улице.

Из летописи известно, что в 1292 г. «Святого Фёдора церковь почаша здати, которая порушилась.» 14 Известно также, что в 1115 г.

«заложи Воигост церковь святого Фёдора Тирона, апреля в 28.» 15 Ис следователи до сих пор не решили вопрос о том, к какому из Фёдо ровских храмов отнести это сообщение. 16 Раскопками Вал.А. Булки на и Е.А. Туровой были обнаружены следы капитальной перестройки здания в домонгольский период: «верх под стенами и столбами на ходится на разных уровнях, первоначальный пол в центральной ап сиде лежит ниже верха фундамента XII века.

» 17 Удалось выявить ос татки лестничной башни у западного прясла южной стены. К сожа лению, неясно была ли она построена одновременно с храмом или, как в Никольском и Рождественском соборах, появилась позже. Об ратимся к строительному материалу. 5 образцов можно расположить по трём группам. Ещё одну составляют лекальные (2 шт.) Группа 1: (30–30,5) х (14) х (7–7,5) см (1 шт.) Оранжевый цвет обжига. Нижняя постель обсыпана крупным песком. Верхняя отформована очень хорошо. Видно продольное за глаживание и срезанные закраины. Прямой аналог по размерами формовке есть в Никольском соборе — (29–30) х (14–15) х (7–7,5) см., а также в церкви Благовещения на Городище 28 х (13,5–14) х (6–7) см. и в Рождественском соборе — (29–30) х (13–15) х 6 см. (гр.

6), (29–29,5) х 14 х (8,5–9) см. (гр. 4) и, если реконструировать длину группы 3, то (29–30) х (13–14) х (6,5–7) см. Таким образом, размер и формовка этой плинфы прекрасно ложиться в строительную ситуа цию Новгорода первой четверти XII века, что косвенно подтверждает сопоставление раннего памятника с летописной датой 1115 г.

Группа 2: (?) х (16–17) х (4–5) см (2 шт.) У одного фрагмента обжиг красно-розового цвета, у другого — на 2–3 мм вся поверхность покрыта чёрной коркой. Вероятно, это следы пожара, так как сам обжиг ровный. У № 6 все поверхности в растворе. На нижней постели № 8 видны отпечатки травы, на верх ней — дождя.

————— Группа 3: (?) х 19 х (4–5) см (1 шт.) Цвет обжига — оранжевый. Низ — без следов заглаживания, верх — продольные полосы, следы дождя, закраины подрезаны. На торце видны вертикальные полосы. Может быть, у № 9 тычок имеет нижний и верхний бортик, что говорит о разъёмном способе фор мовки теста.

Лекальные кирпичи-зубчики составляют отдельные группы:

Группа “А”: 26 х (10–0) х (6–6,5);

(?) х 10 х (6–6,5) см Группа “Б”: (?) х 10 х 3,5 см У первых двух — обжиг тёмно-красный. В одном случае ров ный, в другом — двухслойный. Нижняя постель № 10 напоминает запёкшуюся бугристую поверхность — корку. По ней проходят две еле заметные продольные полосы. На верхней — края срезаны, про дольные полосы видны очень слабо. В противоположной зубчику части нанесён ряд треугольных вдавлений острым предметом глуби ной до 0,5 см. У № 3 низ и торец обсыпаны крупным песком, от чего создаётся ощущение запёкшейся поверхности. Может быть, эта плинфа более позднего происхождения. Низ оставшегося образца № 7 покрыт отпечатками травы. Верх несёт следы дождя и крупной гальки.

Основные выводы:

1. Размер и формовка «брускового кирпича» очень хорошо вписываются в строительную ситуацию первой четверти XII века, что косвенно подтверждает летописную дату (1115 г.).

2. Лекальный кирпич группы “А” по ряду характеристик, в том числе по формовке, похож на более поздний и может быть сопостав лен с кирпичом церкви Николы на Липне.

Георгиевский собор Юрьева монастыря.

«В лето 6627 (1119 г. — А.Ж.) великий князь Всеволод Мсти славич заложил церковь каменную в Великом Новгороде, и игумен Кириак, за три поприща, во имя святого великомученика Георгия, и сотвориши монастырь велий... и совершил великий князь Всеволод Мстиславич, и освятиша в лето 6648 июня в 29 день... а мастер тру дился Пётр.» 18 О строительной истории собора известно очень мало.

Может быть появление пары лопаток на внутренних стенах, отде лявшие нартекс от основного помещения (по мнению Г.М. Штенде ————— ра, они позднее основного объёма) относится к домонгольскому вре мени. Но предположение пока фактически подтвердить не удалось.

Работа с плинфой Георгиевского собора оказалась весьма за труднительна, поскольку в коллекции новгородского музея её не ока залось, и следовательно ни один экземпляр нельзя рассмотреть во взвешенном состоянии. При натурных обмерах удалось установить одну группу (см. табл. 3):

Группа 1: 32 х (21–22) х (4–5) см (4 шт.) У трёх длина дана условно, исходя из ширины и толщины.

Они все имеют красно-коричневый цвет обжига. В тесте большие добавки угля. Нижняя постель бугристая, но выровненная. Верхняя — гладкая, ровная с отпечатками продольных полос и подрезанными закраинами Нижний бортик на торцах равен 0,5 см.

Есть плинфа с размерами 36 х (?) х 5 см, но о её формовке су дить трудно. Выявить кирпичи большого размера, которыми выло жены своды, не удалось, также как найти основной формат (35,5–38) х (21,5) х (4,5–5) см.

Из лекальных кирпичей был обнаружен сегмент, находящийся в барабане башни. Его приблизительная длина — 30 см. Подобный экземпляр уже встречался в соборе Антониева монастыря.

Основные выводы:

1. Осмотренная плинфа собора пока не может быть введена как информативный источник наравне с другими: малочисленная выборка и описание материала в кладке.

2. Обращают на себя внимание большие добавки угля в тесто.

Церковь Иоанна на Опоках.

В 1127 г. «заложи церковь камяну святого Иоанна Всеволод Новегороде на Петрятине дворе»19, а в 1130 г. строительство было закончено. Но в 1184 г. сказано, что «заложиша церковь камену свя того Иоанна на Торговищи.»20. В результате архитектурно археологических работ П.А. Раппопорта в 1979 г. выяснилось, что церковь 1127 г. была полностью разрушена уже в конце XII в21. От неё уцелел только фундамент, на котором возвели храм 1184 г. В XV в. постройку сломали, а материал обеих церквей использовали в кладке нового здания.

————— Группа 1: (25–25,50 х (17–18) х (4–4,5) см (2 шт.) По цвету обжига одна — белёсая (сизая), другая — красно коричневая с включениями угля. На нижней постели белёсой плин фы имеются следы травы, верхняя — в растворе. У второй — наобо рот: низ в растворе, а сверху подрезаны закраины. Торцы одинаково неясны. Очень похоже, что на них отпечаталась разъёмная рамка, так как видны следы верхнего (0,3 см) и нижнего (0,5 см) бортика.

Группа 2: (?) х (18–19) х (4–4,5) см (4 шт.) Обжиг у двух образцов красно-коричневого цвета;

у третьего — оранжевый и у четвёртого — сизый (белёсый). В основном — об жиг двухслойный. В тесте примесь угля. У двух образцов на нижней постели отпечатки травы. На верхней — у № 7 — продольные поло сы и подрезанные на ложке закраины. Может быть, для № 7 исполь зовали разъёмную рамку, так как видны два бортика.

Группа 3: (?) х (23–23,5) х (4–4,5) см (1 шт.) Красно-коричневый цвет обжига и большое содержание угля в тесте. Нижняя постель находится в растворе, на верхней — не заме чено следов заглаживания, закраины срезаны. На торцах из-под рас твора видна обсыпка из крупного песка. Надо полагать, что такая же корка могла находиться на нижней постели.

Основные выводы:

1. Среди плинф выделяются несколько с плохим обжигом, что пока не встречалось на других памятниках.

2. Сопоставить различные группы с предложенными П.А. Рап попортом форматами (для 1127 г. (35–36) х (22–24) х (5–5,5)см;

для 1184 г. (27–2) х (18–19) х (4–4,5) см) не удаётся. Вероятно, группа соответствует строительству 20-х гг., но не совпадает ширина;

также как группа 2 соотносится с материалом 1184 г., но вновь ширина различна.

Церковь Успения на Торгу.

Церковь заложена в 1135 г.: «заложи Всеволод Мстиславич и владыка Нифонт святую Богородицу в тереме»22, а завершена в г.: «съвершиша церковь камяну святеи Богородицы на Торговищи Новегороде»23. Из строительной истории известно, что церковь не однократно (по-видимому и в домонгольское время) горела.

————— Единственный образец, который можно было осмотреть во «взвешенном» состоянии — лекальный кирпич в форме усечённой трапеции с полукруглым торцом (26) х (22) х (6) см. Красно коричневый цвет обжига. В тесте видны включения угля. Нижняя постель бугристая, выровненная. В 2–3 см от округлого торца прохо дит линия соответствующая ему. Вероятно, было продольное загла живание. На верхней постели его не видно, закраины срезаны. Весь кирпич в различной степени обсыпан песком.

Таким образом, посмотреть плинфу формата (32–34,5) х (21– 22) х (4,5–) см и разобраться в её формовке пока не представляется возможным. Многолетний перерыв в строительстве храма, связан ный с изгнанием Всеволода из Новгорода через год после закладки и окончание постройки при владыке Нифонте, обнаружить также не удалось.

В результате анализа основного строительного материала кар тина раннего новгородского строительства приобретает новые оттен ки. Церковь Благовещения 1103 г., возводимая «не местными зодчи ми»24, по обработке плинфы стоит особняком у истоков новгород ской архитектуры XII в. В первую очередь потому, что это единст венный пока новгородский храм первой трети XII в.(за исключением ц. Рождества Богородицы), в котором на кирпич наносились знаки и метки. Интересно отметить также, что это еще и уникальный архео логический комплекс, на котором проступает строительная пло щадка. Плинфа Никольского собора 1113 г. и Федоровского храма 1115 г.(?) содержит две характерные черты: 1) ровный оранжевый обжиг и 2) «брусковый кирпич» с песчаной обсыпкой, о котором см.

ниже. Очень интересны материалы Рождественского собора 1117 г.

Во-первых, на плинфе вновь появляется метка. На сей раз в виде бу квы «N». Во-вторых, отмечена очень тщательная обработка поверхностей, ровный оранжевый обжиг и большой процент «брускового кирпича». В-третьих, наличие подквадратного формата заставляет более пристально приглядеться к Троицкому собору Пскова, плинфа которого «практически подквадратная»25. В группе 10 находится лишь один экземпляр, но во время реставрационных работ внутри собора автором было обнаружено 10–15 плинф этого размера. Ко нечно, одного совпадения, тем более по форме, недостаточно для вывода о преем ственности строительной традиции. Но более внимательное сопоставление этих памятников, равно как и рассмотрение Троицкого собора в рамках новгородского зодчества времени «больших соборов» необходимо. Материал Георгиевского со бора 1119 г. пока невозможно анализировать наравне с другими, хо тя интересно отметить совпадение сегментов с Рождественским со бором.

————— Размеры: (28–30) х (14–15) х (6–7) см (формовка неясна). Плинфа церкви Иоанна на Опоках 1127 г. и церкви Успения на Торгу 1135 г.

по ряду признаков совпадает с материалами Иоанновского собора в Пскове (напр. формат, следы травы и песка), датируемого исследова телями 1130–35 гг26. Таким образом, необходимо отметить черты двух строительных традиций. Первая нить проходит через Николь ский, Федоровский, Георгиевский, Иоанновский, Успенский и Иоан новский (во Пскове) храмы, вторая — через Рождественский и Тро ицкий соборы. При этом церковь Благовещения обладает общими чертами канвы, а сами нити переплетаются друг с другом в неповто римый узор новгородской архитектурной школы.

Особое внимание привлекает сюжет, связанный с использова нием в домонгольских памятниках т.н. «брусковых кирпичей». По формату они отнесены к памятникам новгородского зодчества конца XIII — первой половины XIV вв27. Но в основе таблицы лежит только фиксация формата, в то время как уже при беглом взгляде на фор мовку плинфы в Никольском, Федоровском и Рождественском хра мах возникает мысль об их домонгольском происхождении (в этот ряд входит и церковь Благовещения). Причем полностью совпадают первые группы Федоровского и Никольского храмов. Их нижние по стели покрыты обсыпкой, верхние — ровные, гладкие с продольны ми полосами и заглаженными закраинами. Отличительной особен ностью является качественный оранжевый обжиг и тщательная фор мовка (аналог — половина коллекции из Рождественского собора, в котором как и в Никольском строительные работы кон.XIII–XIV вв.

как будто бы не велись). Другое дело обсыпка. Она известна на кир пичах конца XIII в. (например, церкви Николы на Липне 1292 г.), но широкое распространение получила еще в сер. XII в. в Пскове и Ла доге. Есть она и в церкви Иоанна на Опоках, но не понятно к какому храму отнести фрагмент. Самая ранняя обнаружена на лекальной плинфе из Рождественского монастыря. Таким образом, при извест ных оговорках можно соотнести эту группу с памятниками первой трети XII в. Однако появляется лакуна в послемонгольском строи тельстве. Выходом из этой патовой ситуации служит более внима тельное изучение новгородских строительных традиций конца XIII– XIV вв.

Кроме того, исходя из полученных описаний, можно выявить некоторые сходные группы на разных памятниках. Наибольшее ко ————— личество таких вариантов встречено среди плинф Благовещенского и Рождественского храмов. Но это лишь совпадения форматов. Групп со сходными признаками гораздо меньше: церковь Благовещения — группы 2 и 3 могут быть вписаны в серию т.н. «брусковых кирпи чей» ((29–32) х (14–15) х (6,5–8) см.);

группы 4, 6 и, возможно, Рождественского собора, выделяются по аккуратной обработке по верхностей. Сопоставимы группа 6 (№ 10) и группа 3 церкви Федора Стратилата на Щиркове: на верхней постели следы дождя, на торце — продольные полосы. Вероятно, рамка была разъемной. Подобны группа 7 и группа 1 Георгиевского собора: красно-коричневый об жиг, включения угля, ровный верх со следами правила, подрезанные закраины. На торце оставлен бортик 0,5 см. В Рождественском собо ре обращают на себя внимание группа 7 и группа 2 (может быть гр.

1) церкви Иоанна на Опоках: снизу — следы травы, сверху — следы правила, подрезанные закраины и следы дождя, т. е. по крайней мере сушка проходила сходным образом.

Для сопоставления отдельной группы (формаиа) памятника с кон кретным мастером материалов оказывается недостаточно, хотя схо жие элементы на разных памятниках близких друг другу были пере числены выше. Весьма существенную помощь могла бы оказать дак тилоскопия. Есть группы, куда помещены несколько плинф с отпе чатками пальцев.

Данный обзор плинфы далеко не полон и является лишь ча стью большого комплексного исследования новгородского зодчества XII–XV вв., но на его материалах в новом свете проступают особен ности каждого памятника и единство княжеской строительной эпо хи, близкой по направленности, торжеству и величию «большим традициям киевского искусства XI — начала XII вв.»28.

примечания Бакланов Н. Б. Изучение строительной техники как один из спосо бов датировки памятников // Сообщения ГАИМК, 1932. №№ 7, 8. С.

33–40.

Штендер Г. М. О ранних Федоровских храмах древнего Новгорода // ПКНО. Ежегодник. 1976. М., 1977. С. 443.

Раппопорт П. А. Археологические исследования памятников нов городского зодчества // НИС. № 1 (11). Л., 1982. С. 189–203.

Демичева Н. Н. Исследование памятников новгородского зодчества XII–нач. XIII вв. по данным об эволюции формата кирпича // СА.

1984. № 1. С. 220–228;

Ее же: О датировке памятников домонголь ского зодчества в Пскове // КСИА. 1989. № 198. С. 112–117.

————— Раппопорт П. А. Метод датирования памятников древнего смоленского зодчества по формату плинфы // СА. 1976. № 2. С. 83–93.

Белецкий С. В. К вопросу о датировке домонгольских храмов Пскова // Проблемы изучения древнерусского зодчества. СПб., 1996. С. 100–109.

Раппопорт П. А. Древнерусская архитектура. СПб., 1993;

Он же. Строи тельное производство Древней Руси. СПб., 1994.

Новоселов Н. В. Плинфа Старой Ладоги // Древние культуры и техноло гии. СПб., 1996. С. 92–99.

НПЛ. М.-Л., 1950. Строка 6611.

Носов Е. Н. Отчет о работе областной археологической экспедиции ЛОИА АН СССР в 1988 г. // Архив ИА. Ф. 1988. оп. Р–1. д. 12772. Л 1-33.

Раппопорт П.А. Строительное производство Древней Руси. С. 87.

Гладенко Т.В., Красноречьев Л.Е., Штендер Г.М., Шуляк Л.М. Архитек тура Новгорода в свете последних исследований // Новгород. К 1100– летию города. М., 1964;

Булкин Вал. А. Материалы к строительной ис тории Новгородского Антониева монастыря // Программа “Храм”.

Вып. 12. СПб., 1996. С. 105–127.

Булкин Вал. А. Материалы к строительной истории Новгородского Антониева монастыря. С. 116.

НПЛ. Строка 6800.

Там же. Строка 6623.

Штендер Г.М. О ранних Федоровских храмах... ;

Булкин Вал. А. Новгородское зодчество начала XII века по археологическим данным // Искусство Руси и стран византий ского мира XII века. СПб., 1995. С. 27–28.

Булкин Вал. А. Новгородское зодчество начала XII… С. 28.

ПСРЛ. Н-III. СПб., 1841. С. 214.

НПЛ. 6635.

Там же. 6692.

Раппопорт П. А. Раскопки церквей в Новгороде и Старой Ладоге // АО: 1979.

М., 1980. С. 28.

ПЛ. Вып. 1. М.;

Л., 1941. С.9.

НПЛ. 6652.

Комеч А. И. Древнерусское зодчество конца Х – начала XII в. М., 1987. С. 299.

Белецкий С. В. К вопросу о датировке домонгольских храмов Пскова. С. 102.

Демичева Н. Н. О датировке памятников домонгольского зодчества в Пскове;

Булкин Вал. А. Троицкий собор XII века во Пскове // Проблемы изучения древнерусского зодчества. СПб., 1996. С. 97-99;

Белецкий С. В. К вопросу о датировке домонгольских хрмов Пскова. С. 103.

————— Антипов И. В., Солейникова Е. В. Формат новгородских брускрвых кирпичей XIII – середены XV в. // Древние культуры и технологии. СПб., 1996. С. 121-128.

Комеч А. И. Древнерусскон зодчество…С. 297.

Архитектурно-археологический фонд Новгородского государственного музея Название собора Фонд Номера Церковь Благовещения на Городище 33685 1- 33676 2-4,7,8,10,15, 22531 1-5,7,9,15,17,19 38290 1- Никольский собор 16890 1, 33676 Рождественский собор Антониева монастыря 18531 29- 17-26а, 27,30 33,35, 36571 7- 37313 4(?) Церковь Федора Стратилата на Щиркове 33676 37312 1- Церковь Иоанна на Опоках 17569 2 7,7а,9,10,12,12а, Церковь Успения на Торгу 15906 О.М. Иоаннисян К вопросу об элементах романской архитектуры Софийского собора в Новгороде Впервые о романских чертах в архитектуре Софии Новгород ской заговорила еще в начале нынешнего века А.К. Капустина. Вслед за ней к этой теме обратился П.Н. Максимов. 2 В концентриро ванном виде проблема романских черт в архитектуре Новгородской Софии еще позднее была изложена В.Н. Лазаревым. 3 Все эти иссле дователи отметили, что, несмотря на очевидную близость Новгород ской Софии Софии Киевской, в первой присутствуют черты, которые отсутствуют в киевском соборе, и появление которых они объяснили «близостью Новгорода миру романского искусства». 4 О каких же чертах и особенностях Новгородского Софийского собора, свиде тельствующих о его связи с искусством романской Европы идет речь? Как уже говорилось, в наиболее концентрированном виде они были перечислены В.Н. Лазаревым. По его мнению, основанному на выводах А.К. Капустиной и П.Н. Максимова, — «это неведомый Ви зантии аркатурный пояс на гладком барабане, это резко обрываю щиеся лопатки фасадов, близкие к романским контрфорсам, это ред ко попадающийся особый вид свода, который образует в поперечном разрезе треугольник (под западными концами внутренних и над вто рыми с запада членениями боковых нефов), это четвертные своды, это аркбутаны, отходившие от крестчатых столбов и подпиравшие стены основного массива здания, это, наконец, кладка стен из ог ромных, неправильной формы камней». 5 Рассмотрим теперь каждый из этих признаков в отдельности для того, чтобы еще раз попытаться ответить на вопрос о том, насколько их появление в Софийском со боре в Новгороде связано с воздействием романской архитектуры.

Начнем с вопроса о контрфорсах. Отметим здесь, что в отли чие от киевского Софийского собора, где аркбутаны применены в наружной, одноярусной, галерее, в Новгороде контрфорсы устроены как на первом, так и на втором ярусе единственного пояса двухэтаж ных галерей, окружающих собор. Появление контрфорсов не следует ставить в зависимость от воздействия романской архитектуры, по скольку они хорошо были известны архитектуре Византии, откуда и попали на Русь.

Обращаясь к проблеме датировки контрфорсов новгородского и киевского соборов, отметим, что в Киеве, по нашему мнению, они появились раньше и затем были повторены в Новгороде. Несмотря на это мы считаем все же данную проблему открытой и требующей проведения дополнительных натурных исследований как в Новго родской, так и в Киевской Софии. На вопросе о происхождении контрфорсов в новгородском соборе можно было бы более не оста навливаться, но мы тем не менее вновь ненадолго задержимся на нем в связи с одной из реконструкций первоначального вида Софий ского собора в Новгороде, предложенной в ходе послевоенной рес таврации собора А.П. Удаленковым. Реконструируя первоначальный облик двухъярусных галерей Новгородской Софии, А.П. Удаленков предположил, что оба яруса галерей собора изначально были откры тыми папертями в виде отдельно стоящих двухъярусных аркбутанов, которые на первом ярусе объединялись открытой аркадой, а на вто ром нависали над открытым гульбищем, устроенным на плоском пе рекрытии первого яруса галереи. 6 Таким образом, в его реконструк ции галереи собора оказывались не двухъярусными, 7 а одноярусны ми, двухъярусными же оставались лишь сами аркбутаны. Сознавая нелепость такой реконструкции А.П. Удаленков высказал еще более нелепое предположение о том, что аркбутаны вовсе не входили в за мысел создателей собора как архитектурная форма, а появились как чисто технологическая конструкция, устроенная лишь на период строительства собора для того, чтобы подпирать в процессе кладки огромные опалубки-щиты, которые якобы были необходимы «при возведении стен с большим количеством жидкого раствора (?! — О.И.)». 8 Никаких особо жидких растворов при строительстве Со фийского собора не употреблялось, а описываемая А. Удаленковым технология стен никогда в домонгольской строительной практике не применялась и является плодом вымысла исследователя. В то же время А.П. Удаленков обратил внимание на другое, весьма важное обстоятельство. Игнорируя наличие конструкции аркбутанов в ви зантийской архитектуре времени, предшествующего созданию Нов городской Софии, и ассоциируя ее только с романской и готической архитектурой, он заметил, что в таком случае в Софии Новгород ской, возведенной между 1045 и 1050 годами, эта конструкция появ ляется раньше, чем в большинстве памятников Западной Европы.

Таким образом, по мнению А.П. Удаленкова, эта конструкция ————— впервые была изобретена в Новгороде и затем послужила образцом для аркбутанов Западной Европы. 9 Нелепость такого утверждения очевидна, однако оно вполне характерно для того времени, когда проводились исследования этого автора — пресловутой эпохи "борь бы с космополитизмом", когда все в истории русской культуры счи талось абсолютно автохтонным, независимым от европейской куль туры и, более того, во многом первичным по отношению к послед ней. Однако, как мы уже видели, конструкция аркбутана существует и в Киевской Софии. Нет никакого сомнения в том, что, независимо от того, в каком из двух Софийских соборов — киевском или новго родском — появилась раньше, она, как и многое другое в этих па мятниках, была взята из арсенала приемов и форм архитектуры Ви зантии.

Перейдем теперь к другому конструктивному элементу Софий ского собора в Новгороде, который, по мнению А.К. Капустиной, П.Н. Максимова и В.Н. Лазарева был заимствован строителями со бора из романской архитектуры, — это полукоробовые своды, фор ма которых образует кривую в 1/4 окружности, вторящую очертани ям аркбутанов. 10 В Софии Новгородской такими сводами перекрыты первый ярус южной галереи и вторые ярусы южной и северной гале рей, а также восточные участки крайних боковых нефов основного объема. В византийской архитектуре такая форма свода действи тельно неизвестна. Еще А.К. Капустина обратила внимание на то, что единственными аналогиями этих сводов в архитектуре XI–XII веков являются своды памятников французской романики. 11 В каче стве примера она привела памятники школы Оверни, где в роман скую эпоху такие своды действительно получили широкое распро странение. П.Н. Максимов значительно расширил круг этих оверн ских аналогий 12 (церковь Нотр-Дам дю Пор в Клермон-Ферране, церковь Сен-Поль в Иссуаре, церкви в Сан-Сатурнине и Шориа) за счет памятников Нормандии (церковь св. Стефана в Кане), Аквита нии (церковь Сан-Сатурнин в Тулузе), Прованса (церковь в Леонсе ле), а также Швейцарии (церковь в Грансон). К перечисленным памят никам можно добавить еще такой классический образец французской ро маники, как церковь Сен-Беньин в Дижоне, 13 а также еще два памятника в Оверни — церковь в Орсиваль 14 и монастырь Сен-Нектер. 15 В более позднее время — В XIII–XIV веках — такие своды появляются в Герма нии, романизированных постройках Сербии, Далмации, а в XV–XVI веках становятся одной из отличительных черт архитектуры Венеции. В ХIV — нача ————— ле XVI века они получат широкое распространение и в архитектуре Новгорода, образуя покрытие боковых нефов храмов с трехлопаст ным покрытием. В XI же и XII веках, как мы уже видели, они явля ются достоянием в основном романской архитектуры Франции. От куда же взялась эта конструкция в Новгородской Софии?

Для ответа на этот вопрос рассмотрим его с двух сторон: 1) были ли реальные возможности заимствования этой формы строите лями Софийского собора в Новгороде из романской архитектуры Франции? и 2) в каком архитектурном контексте эта конструкция появляется в Новгородской Софии и в романских постройках Фран ции?

Обратимся сперва к первой части вопроса. Как мы уже знаем, строительство Софийского собора в Новгороде было начато в году, а завершено где-то около 1050 года. Заказчик новгородского собора был тот же, что и собора в Киеве — князь Ярослав Мудрый, а строителями его — киевские мастера. Нередко, решая вопрос о воз можном источнике заимствований в древнерусском домонгольском зодчестве, исследователи обращаются к рассмотрению династиче ских связей князя-заказчика и, в условиях существования фактиче ского государственного заказа на монументальное строительство в домонгольской Руси, 16 как правило, всегда довольно легко этот ис точник определяют. Заключая династические браки, князья нередко получали в качестве своеобразных "свадебных подарков" и артели мастеров строителей. Учитывая разветвленную систему междуна родных династических связей Ярослава Мудрого, попробуем приме нить такой метод поиска и в нашем случае. В те годы, когда в Нов городе возводится Софийский собор, наместником Ярослава там яв ляется его сын князь Владимир Ярославич, который фактически и руко водит строительством собора. Незадолго до начала строительства собора (в 1043 году) Владимир женится на герцогине Оде фон Штаден. 17 Однако эта династическая связь не дает нам ничего интересного в связи с интере сующим нас вопросом — в архитектуре Германии вплоть до позднероман ской и готической эпохи, то есть до конца XIII века, такая конструкция свода совершенно неизвестна.

Гораздо больше надежд дает нам другая династическая связь мно гочисленного потомства Ярослава. В 1051 году, то есть как раз в то время, когда был уже закончено или даже еще только заканчивалось строительст во Софийского собора в Новгороде, дочь Ярослава Мудрого, княжна Анна Ярославна, выдается замуж за французского ————— короля Генриха I и становится королевой Франции. 18 Естественно, возникает соблазн увязать это событие с появлением форм, свойст венных романской архитектуре Франции в Новгородской Софии. Ис следователи не раз отмечали, что характер верхних частей Софии Новгородской (хоры и 2-й ярус галерей) несколько отличается от ее нижних частей. Г.М. Штендер убедительно доказал, что это связано с изменением замысла зодчего и заказчика, случившегося уже после того, как стены основного объема и галереи были возведены до вы соты первого яруса галерей. 19 Однако в таком случае встает вопрос:

тот же зодчий завершал возведение собора, или это был уже другой мастер, а, возможно, и другая артель. Именно так и предполагал К.Н.

Афанасьев, высказывая мысль о том, что верхний этаж галерей был выстроен уже другим зодчим, у которого было другое отношение к материалу и к конструкциям. 20 Правда, датировал он время появле ния этого мастера, как и достройки галерей, уже XII веком. 21 Г.М.

Штендер, как мы уже видели, убедительно доказал, что второй ярус галерей достраивался вместе с основным объемом, но не в XII веке, а в XI — около 1050 года, и, что хотя 2-й этаж галерей и был возведен с изменением первоначального замысла, тем не менее сооружен од новременно, а не в начале XII века. 22 Судя по материалам исследо ваний Г.М. Штендера, изменения в замысле воплощены столь орга нично, что предполагать смену зодчего вряд ли имеет смысл. Однако предположим, что мы соглашаемся с К.Н. Афанасьевым и допуска ем (правда с поправкой на датировку XI веком), что достройку верх ней части галерей, а возможно, и хор осуществлял уже другой мас тер. Если считать, что завершение строительства собора происходи ло около 1050 года (возможно в 1051–1052 годах), то тогда можно предположить, что этот мастер возможно был прислан Ярославу или Владимиру их дочерью и сестрой Анной или их зятем Генрихом I, и тогда этот французский зодчий и принес с собой в Новгород столь характерную для французской романики конструкцию полукоробо вого (четвертного) свода.

Как бы ни было соблазнительно подобное объяснение, от него все же следует отказаться. Во-первых, речь идет о достройке только хор и 2-го яруса галерей, и считается, что главная часть основного объема к этому времени уже была достроена. Но в таком случае сле дует обратить внимание на то, что четвертной свод появляется не только в галереях — к тому моменту, когда замысел был изменен, и галереи получили 2-й ярус, перекрытый четвертными свода ————— ми, такие своды уже существовали в перекрытиях 1-го яруса южной галереи и в перекрытиях восточных частей крайних боковых нефов основного объема.

Во-вторых, чтобы убедиться в том, что появление четвертных сводов в Новгородской Софии никак не может зависеть от воздейст вия французской романики, достаточно сравнить датировки Софий ского собора и упоминавшихся памятников французской романики.

Как мы помним, строительство Софии Новгородской начина ется в 1045 году, а завершается около 1050 года. Посмотрим теперь на датировки французских памятников, где применена конструкция полуцилиндрических (четвертных) сводов. Самый ранний из них — церковь Стефана в Кане — 1064–1066 годы, но ее своды — еще позднее: они были устроены только в 1130-х годах. Лишь в 80-х го дах XI века началось строительство монастырской церкви Сен Нектер. Церковь Нотр Дам дю Пор в Клермон-Ферране построена около 1100 года. XII веком датируются такие овернские постройки, как церковь Сен-Поль в Иссуаре и церкви в Сан-Сатурнине, Орсевале и Шориа. Церковь Сан-Сатурнин в Тулузе датируется концом XI-XII веками, на рубеже этих веков была построена и церковь Сен-Беньин в Дижоне, а церкви в Леонселе и в Грансон были возведены уже в XII столетии.

Таким образом, мы видим, что все известные нам и неодно кратно привлекавшиеся для объяснения появления четвертных сво дов в новгородском соборе французские памятники построены уже позже Софийского собора в Новгороде. Уже хотя бы поэтому ни один из них не мог служить ни образцом, ни источником проникно вения этой формы свода на Русь.

Посмотрим теперь на другую сторону вопроса — в каком архи тектурном контексте появляются такие своды, и какой тектониче ский смысл имеет их появление как в Новгородской Софии, так и в романских постройках Франции. В большинстве случаев роль их бы ла чисто функциональной и конструктивной. В тех случаях, когда они устраивались над пониженными крайними боковыми нефами (как, например, крайние боковые нефы пятинефной базилики Сан Сатурнин в Тулузе), они фактически играли роль тех же контрфор сов, передавая распор более высоких средних и центральных нефов на более низкие боковые стены здания. В той же церкви Сан Сатурнин в Тулузе полуцилиндрическими сводами перекрыты и средние, примыкающие непосредственно к центральному, нефы. По отношению к нему они лишь слегка понижены, и помимо того, что именно с этих нефов начинается эстафета передачи распора свода главного нефа на боковые стены, эти два примыкающие к централь ————— ному нефу корабли, перекрытые четвертными сводами, создают и чисто зрительный образ движения от пониженных боковых стен к центру, плавно передавая ритм движения к осевой точке апогея. При этом на фасаде криволинейная форма четвертных сводов никак не выявляется, поскольку они скрыты за плоскими наклонными скат ными покрытиями.

Несколько иной вариант применения четвертных сводов дают такие памятники, как Сен-Поль в Иссуаре и Сен-Беньин в Дижоне. В них четвертные своды использованы в перекрытии верхних ярусов галерей, устроенных над круговым обходом в апсиде перед венцом капелл, увенчанной высокой башней, напоминающей вестверки ка ролингских и оттоновских храмов, но, в отличие от них расположен ной не в западной, а в восточной части церкви. Наиболее высокая, центральная, часть этой башни перекрывается купольным сводом, а сбоку к нему примыкают более низкие части, перекрытые четверт ным сводом, что создает динамичную композицию завершения, близкую трехлопастной. Однако и здесь криволинейные формы на фасаде не выявляются, а скрываются за наклонными скатными кров лями, что создает своеобразную цезуру на пути зрительного движе ния к центру и вверх, усложняя ритм композиции.

В Новгородской Софии, на первый взгляд, мы сталкиваемся с ситуацией, аналогичной той, которая была нами рассмотрена на примере церкви Сан-Сатурнин в Тулузе. Здесь также мы можем уви деть постепенное понижение, зрительно подчеркиваемое криволи нейностью форм покрытия, от боковых нефов основного объема к боковым стенам галерей. При этом зрительный эффект, производи мый этим элементом, в новгородском памятнике намного сильнее, чем во французских, поскольку криволинейность покрытий здесь не была скрыта 23 — лишь покрытие первого яруса южной галереи име ло выраженную полуцилиндрическую форму лишь со стороны ин терьера, так как над сводом здесь было устроено плоское перекрытие в виде горизонтальной кладки из известняковых плит с заполнением пазухи голосниковой кладкой на цемянке. 24 Это плоское перекрытие, которое по первоначальному замыслу должно было служить крышей галереи и полом террасы-"гульбища", после устройства 2-го этажа галерей стало их полом. ————— Однако причина устройства в Новгородской Софии полуци линдрических сводов с выраженным на фасаде криволинейным по крытием иная, чем в церкви Сан-Сатурнин в Тулузе. Контрфорсы боковых галерей Новгородской Софии (особенно южной) действи тельно принимают на себя боковой распор основного объема. С этой целью они и были устроены. Однако после надстройки галерей 2-м ярусом они лишь слегка понижены по отношению к основному объ ему, и перепад высот между шелыгой свода центрального нефа и пя той контрфорсов второго яруса здесь значительно меньше, чем во французской постройке. Между контрфорсами в качестве перекры тия галерей могли быть использованы своды любой формы — кре стовые, купольные, коробовые и полукоробовые. В Киевской Софии, как мы помним, своды коробовые, продольные. В Новгородской — своды на южной галерее соответствуют форме аркбутана, то есть устроены полукоробовыми с четвертной кривой покрытия. При этом их криволинейная форма покрытия на первом ярусе была выявлена только со стороны интерьера, поскольку верх ее скрыт плоским меж дуэтажным перекрытием с закладкой пазух голосниками, служащим полом 2-го яруса. 2-й ярус перекрыт такими же четвертными свода ми, скрытыми в настоящее время под скатной кровлей. Однако Г.М.

Штендер убедительно доказал, что изначально форма покрытия 2-го яруса галерей была криволинейной, соответствующей очертаниям контрфорсов. 26 Устройство здесь коробового свода неизбежно приве ло бы к тому, что его кладкой были бы закрыты уже устроенные в стене основного объема окна, выходящие на фасад в уровне 2-го яру са галерей. Устройство же здесь полукоробового, четвертного свода позволило спасти окна от полного закрытия и превратило их из фа садных, долженствующих освещать интерьер, во внутренние, кото рые, наоборот, стали служить для освещения 2-го яруса галерей, но не с фасада, а "вторым светом" — из интерьера хор в основном объеме через верхний свет, попадающий на хоры из западных малых куполов. 27 Причи на же, по которой форма покрытия галерей имеет характер не одноцен тровой арки в 1/4 окружности, а пологой многоцентровой кривой объясня ется Г.М. Штендером следующим образом: «верх лопаток и ендовы сводов основного объема, ограничивающие высоту полукоробового свода гале рей, не давали возможности сделать одноцентровый свод в четверть окружности;

для этого верхнюю пяту свода нужно было поднять на м выше основных сводов или нижнюю пяту опустить, отчего она оказалась бы у само ————— го пола. Таким образом, осуществить возведение верхних полукоро бовых сводов галереи можно было только при пологом начертании кривой. Оно было вынужденным и не задуманным заранее, но сде ланным в процессе возведения здания без перерыва в строительст ве». Но, как мы уже знаем, четвертным сводом перекрыты и край ние боковые нефы основного объема собора (их восточные участки).

Их перекрытие никоим образом не зависело от изменения авторского замысла в процессе надстройки галерей, ибо к этому времени основ ной объем собора должен был быть уже возведен.


Почему же в таком случае восточные ячейки боковых нефов основного объема получают столь необычное завершение? Если внимательно взглянуть на план собора в уровне 2-го яруса, то не сложно заметить, что участки, пе рекрытые этими сводами, представляют собой фактически самостоя тельные помещения (типа пастофориев) на хорах собора. По сути де ла полукоробовыми сводами перекрыты как раз именно эти неболь шие помещения, в то время как остальное пространство боковых ру кавов хор в продольном направлении перекрыто обычными коробо выми сводами, выходящими на западный фасад (над соответствую щими пряслами галерей) закомарами. Устраивая перекрытие "пасто фориев" на хорах, зодчий должен был решить задачу устройства сводчатого покрытия над крохотными помещениями восточных яче ек хор. Применить здесь тот же тип свода, что и над пространством к западу от этих ячеек было бы невозможным. Их пространство на столько мало, что полный профиль коробового свода, будь он при менен здесь, должен был бы иметь очень высокую шелыгу, располо женную намного выше шелыг центрального и внутренних боковых нефов, или превратило бы его в щипцовый свод, фронтон которого также был бы очень высок, что неизбежно нарушило бы весь компо зиционный ритм фасада. Несомненно, учтя это, зодчий и нашел ори гинальный выход из положения: он уменьшил обычный коробовый свод ровно наполовину, за счет чего добился плавного перехода от уровня шелыги соседнего нефа к более низкому уровню пяты полу свода над восточной ячейкой крайнего бокового нефа. По сути дела, мастера Софии Новгородской предвосхитили здесь тот прием, кото рый впоследствии, уже с XIII века стал широко применяться в новго родском зодчестве при создании трехлопастной системы завершения небольших по размерам храмов, а уже в XIV–XV веках стал визит ной карточкой архитектуры Новгорода. Та ————— ким образом, появление здесь полукоробового свода также следует считать "вынужденным". Мастеру совершенно не нужно было его откуда-то заимствовать, тем более, что, как мы уже видели, заимст вовать было еще и неоткуда, поскольку все известные нам аналоги таких сводов относятся ко времени более позднему, чем время по стройки Софии Новгородской, он просто нашел выход из положения, создавшегося при решении поставленной перед ним задачи, приспо собив хорошо знакомую ему форму коробового свода к этим услови ям.

Таким образом, и здесь мы не можем говорить о каких-то сле дах воздействия романского искусства. Отмеченные же черты сход ства с романской архитектурой являются определенным параллелиз мом, вызванным общими закономерностями развития как древнерус ской, так и романской архитектуры, проявившимися независимо друг от друга при решении схожих конструктивных или тектониче ских задач.

Еще один необычный вид свода, который иногда связывают с воздействием романской архитектуры, — это щипцовый свод, пере крывающий западные концы внутренних нефов и вторые с запада членения боковых нефов. В поперечном сечении такой свод, иногда называемый еще «фронтонным», образует треугольник. 29 На не обычность этой формы обратила внимание еще А. Капустина, срав нив его с «фронтонами на боковых фасадах уже более развитого ро манского искусства» 30 или с чисто декоративным мотивом щипцовой формы, употребленной в декоративной аркатуре на фасаде, распро страненном в романской архитектуре, 31 но примененном, как мы уже видели, и в Софии Киевской. Однако ни та, ни другая форма не со ответствует тому, что мы видим в новгородском Софийском соборе.

Здесь мы сталкиваемся не с фронтоном, выходящим на фасад, о кото ром пишет А.К. Капустина, и который может, на самом деле, скрывать за собой какую угодно форму свода, и не с декоративным мотивом фронтон чика или щипца, включенного в аркатуру, украшающую фасад, а именно со сводом. Причем сводом, относящимся к редчайшему типу. В отличие от А.К. Капустиной, П.Н. Максимов рассматривает этот элемент не фор мально как треугольной формы фронтон или декоративный элемент, а именно как свод, причем свод исключительно редкий, который «не полу чил дальнейшего развития ни в новгородской, ни вообще в русской архи тектуре». 32 «Он не имеет аналогии не только в южнорусских, но и в византийских постройках,» — пишет далее П.Н. Максимов, — «не что подобное можно найти лишь в западной архитектуре, но не в сводах, а в перекрытиях ————— проемов в некоторых дороманских и раннероманских постройках Скандинавии и острова Готланд, в башнях англосаксонских церквей в Эрлс-Бартоне и Бартоне на Хамбере». 33 И тем не менее такие своды все же существовали и существовали в очень раннее время в доволь но примитивной англо-саксонской и ирландской архитектуре. Таким «фронтонным» сводом перекрыта, например, часовня VII века в Гал лерус в Ирландии. Трудно, конечно, объяснить прямую связь Новго родской Софии с примитивной архитектурой Ирландии и Британии, отстоящей от нее не только географически, но и хронологически почти на пять столетий. Причина появления столь редкого типа сво да в новгородском соборе кроется совсем в друг ом. Выше, рассмат ривая причину появления полукоробового свода над восточными ячейками хор, мы видели, что небольшие размеры этих помещений при перекрытии их обычным коробовым сводом привели бы к тому, что шелыгу последнего пришлось бы высоко поднимать, а склоны свода делать очень крутыми, по существу превращая его в треуголь ный в сечении. Однако в таком случае, это нарушило бы общий ритм композиции восточного фасада, и зодчий, учтя это, нашел другое решение, превратив коробовый свод в полукоробовый.

Аналогичная история произошла и в рассматриваемых нами случаях — обычный ритм размещения арок закомар и покоящихся на них коробовых сводов на западном и южном фасадах был сбит за счет включения в него верхнего яруса лестничной башни. Поэтому вписать в него обычный свод с арочным очертанием на фасаде зод чий уже не мог. Сохранить ритм западного фасада он сумел благода ря тому, чего не стал делать на восточном, — резким подъемом склонов свода, что превратило коробовый свод в щипцовый.

То же самое произошло и на южном фасаде, поскольку объем баш ни нарушает и его ритм. Чтобы сохранить его, зодчий прибегает к уже оп робованному на западном фасаде решению, ну а на северном фасаде фрон тонный свод появляется как симметричный такому же своду на южном фасаде.

Таким образом, и в этом случае мы не можем найти ничего, что объясняло бы нам появление необычной формы прямым заимстовованием из арсенала форм романской архитектуры. Здесь, как и в случае с полуко робовыми сводами, мы сталкиваемся с великолепным умением мастера выходить из затруднительных положений, прибегая к неожиданным решениям. О таланте и мастерстве этого зодчего говорит уже хотя бы то обстоятельство, что он использует доступные ————— византийской и древнерусской архитектуре средства, однако в случае необходимости смело видоизменяет их, что иногда создает иллюзию происхождения их из какого-то другого, западного источника.

Теперь обратимся еще к одному важнейшему конструктивному элементу Софийского собора в Новгороде, с которым связано боль шинство высказываний исследователей о его романском происхож дении. Речь идет о самой кладке собора. В Новгородской Софии в отличие от Киевской в кладке обильно применены крупные блоки камня — грубо отесанного с лицевой поверхности волховского плитняка. По сути дела кладка собора выполнена в основном из него, а плинфа использована лишь в наиболее ответственных местах, та ких как кладка сводов, арок, закругляющихся частей (апсид, бараба нов). 34 Все это придает новгородскому собору совершенно иную пла стику, чем киевским памятникам. Если уже Киевская София отлича лась от византийских памятников гораздо большей массивностью и "телесностью", вызывающими ассоциации с романской архитекту рой, то грубая массивность кладки Новгородской Софии, усиленная нерегулярностью больших каменных блоков, еще больше ассоцииру ется с романской архитектурой. На необычный характер кладки со бора впервые обратил внимание еще А.М. Павлинов, 35 а вслед за ним об этом писали И.Э. Грабарь 36 и А.И. Некрасов. 37 П.Н. Максимов, также обративший внимание на эту особенность собора, поставил вопрос о романском происхождении необычной для константино польских и киевских памятников этого времени кладки. Он указал на то, что такая кладка из грубо обработанных камней «встречалась в бо гатых естественным камнем странах Скандинавского полуострова, с кото рыми Новгородцы поддерживали довольно оживленные сношения». 38 Эту же особенность кладки Новгородской Софии отметил и В.Н. Лазарев, так же связавшей ее происхождение с романской архитектурой Скандина вии. 39 Об особой, в основном каменной, кладке стен новгородского собо ра, придававшей зданию «мощность и суровость», писал и М.К. Каргер, однако он никак не связывал ее происхождение с романской архитектурой.

Действительно, мощная каменная кладка стен и столбов собора, подчеркнутая нерегулярностью блоков и некоторой хаотичностью их рас положения, «порождает ощущение плотной, но инертной массы», 41 свой ственное романской архитектуре.

В чем же причина столь радикального изменения характера кладки Софийского собора в Новгороде по сравнению с его киев ————— ским прототипом, и действительно ли в его создании участвовали романские мастера из Скандинавии?

На вторую часть этого вопроса, вопреки мнению П.Н. Макси мова и В. Н. Лазарева, следует ответить отрицательно. Ни один из скандинавских романских храмов не мог послужить образцом для какой бы то ни было формы или конструкции в Новгородской Со фии, поскольку в середине XI века, когда он был построен, в самой Скандинавии таких построек еще попросту не существовало. Как мы уже знаем, скандинавские королевства принимают крещение позднее Руси — только в XI веке, монументальное строительство там начи нается не ранее 60-х годов этого столетия, а своего расцвета дости гает лишь в XII столетии, 42 то есть после того, как Софийский собор в Новгороде был уже возведен.


Ответ на первую часть поставленного выше вопроса мы полу чим, обратившись к работам П.А. Раппопорта, объясняющего не обычную особенность кладки собора, исходя из чисто прагматиче ских задач его создателей. «По-видимому», — пишет исследова тель, — «в Новгороде на первых порах было нелегко наладить мас совое производство плинфы, поэтому опытные мастера при строи тельстве широко применяли местную постелистую известняковую плиту, затирая поверхности стен известковым раствором. Кирпич же они употребляли очень экономно, в основном для кладки сводов и арок. В результате характер поверхности стен новгородской Софии существенно отличается от фактуры стен киевской Софии». 43 Г.М.

Штендер называет и еще одну причину использования кирпича по мимо основной кладки из камня: его применяли в кладке наиболее значимых с сакральной точки зрения частях храма — апсидах, бара банах и куполах, что давало возможность максимального использо вания декоративных возможностей плинфяной кладки. 44 Несмотря на необычность для византийской архитектуры и киевского зодчест ва использования крупных необработанных блоков камня, сам прин цип использования камня носит чисто византийский характер — при том, что стены тщательно затирались цемяночным раствором, чтобы скрыть неровности кладки, мастера четко подрезали раствор по гра нице блоков, оконтуривая их. Такое отношению к камню мы можем увидеть в памятниках именно византийской архитектуры, там, где строительство велось в основном из камня — в Греции, Малой Азии, Трапезунде. 45 Волховская плита, месторождения которой можно было найти в большом количестве в ближайших ————— окрестностях Новгорода, имеет одну особенность — при обработке ей невозможно придать правильные регулярные очертания, но в то же время она настолько легко выламывается из карьеров, что ее можно добывать там очень крупными блоками, что в ходе возведе ния здания дает возможность довольно быстрой кладки больших участков стен. Поэтому использование большого количества этого камня в кладке стен приводило к их неровности и массивности. Го раздо большая, даже по сравнению с Киевом, не говоря уже о Визан тии, массивность стен Софии Новгородской и создает столь непохо жее на утонченность и рафинированность собственно византийских памятников ощущение повышенной массивности и энергии, в чем, по образному определению А.И. Комеча, «угадывается начальный этап культуры народа, чья история имела гораздо более общего с го сударствами романской Европы, нежели с «империей ромеев». Таким образом, и эта особенность Софийского собора в Новго роде не связана с воздействием романского искусства, а является ре зультатом рационального мышления создавших его мастеров и их виртуозным умением приспособить имеющиеся в их распоряжении средства для решения поставленных перед ними задач.

Среди черт Софийского собора в Новгороде, связанных, по мнению В.Н. Лазарева, с романским искусством, называются «резко обрывающиеся лопатки фасадов, близкие к романским контрфор сам». 47 Однако и эта особенность, на наш взгляд, к романской архи тектуре не имеет никакого отношения. Гораздо больший, чем в ви зантийских и киевских памятниках, вынос лопаток Новгородской Софии вызван только что рассмотренным нами характером кладки собора. Более массивный характер стен привел к увеличению сече ния лопаток и их большему выносу из плоскости стен, в то время как пяты сводов, опирающихся на эти лопатки, остаются в плоскости самой стены. Это и приводит к тому, что в местах сопряжения осно ваний закомар и верха лопаток последние имеют своеобразную «по лочку» — выступ, действительно придающий им сходство с роман скими контрфорсами, — но отнюдь не к идентичности с ними.

Перейдем теперь к рассмотрению одного декоративного эле мента Софийского собора, также обычно связываемого с возможным воздействи ем романской архитектуры. Еще А.К. Капустина 48 и А.И. Некрасов 49 обратили внимание на аркатурный поясок на барабанах собора, проходящий в основании его глав. Вслед за ними о «неведомом Византии аркатурном поясе на главном барабане» пи ————— сал и В.Н. Лазарев. 50 Действительно, такие пояски или фризы, про ходящие под карнизами на апсидах, башнях, барабанах (там, где они есть) или фасадах здания — характерная черта романской архитек туры, но ни в Византии, ни в предшествующих новгородскому собо ру киевских постройках они никогда не применялись. Однако и в романской архитектуре они стали применятся лишь, начиная со 2-й половины XI века, получив особое распространение лишь в XII сто летии. Таким образом, этот декоративный элемент в Новгородской Софии может служить фактически первым примером использования такой декоративной формы. Однако точнее было бы сказать не "мо жет" а "мог бы".

П.Н. Максимов точно подметил очень важную особенность этого пояска в Новгородской Софии — основания его арочек не имеют под собой обязательных в таких случаях в романской архи тектуре консолей и как бы повисают на гладком фасаде барабана.

Сравнив характер барабанов Софийских соборов в Новгороде и в Киеве, он указал на то, что между ними есть существенные различия — барабаны пяти главных куполов киевского собора первоначально завершались рядом малых арок, лежащих в основании куполов и соз дающих, характерный для византийской архитектуры своеобразный «фес тончатый» пояс под куполами. Основания таких арок как в византийских постройках, так и в Софии Киевской опираются на тонкие тяги полуколонки, расположенные в простенках между окнами. 51 В Новгород ской Софии, ввиду уже известных нам особенностей ее кладки, тонкие тя ги-полуколонки практически пропадают из системы декорации здания и появляются только на фасаде центральной апсиды. На барабанах они так же отсутствуют, хотя система малых арок в основании куполов здесь, как и в других памятниках этого круга, была устроена, правда без нишек, ко торые в византийской архитектуре обычно вписываются в эти арочки.

П.Н. Максимов совершенно точно заметил, что в Новгородской Софии «полукружия у основания куполов остались, но полуколонки исчезли». Таким образом основания малых арок как бы повисли в воздухе, не имея под собой опоры в виде капителей полуколонок. Позднее, при ремонтах и переделках собора, полукружия малых арок в основании куполов, венчав шие барабаны и образовавшие характерные для византийской архитекту ры «фестончатые» пояса под куполами, оказались надложенными и пре вратились в подобие романских аркатурных фризов, хотя таковыми и не являются. Поэтому в основании арочек и отсутствуют необходимые в аркатурном фри ————— зе консоли. Этот пример весьма показателен в том отношении, что наглядно показывает насколько важно для исследователя строить свои выводы на основе не только зрительного восприятия той или иной архитектурной формы или детали, но, и прежде всего, на ре зультатах тщательного натурного исследования, которое должно ис ключить подобного рода ошибки. Интересно, что ситуация с лож ным впечатлением о существовании «романских» аркатурных поясов в основании куполов Новгородской Софии была хорошо понятна уже П.Н. Максимову, писавшему, что «данный пример говорит о том, к каким ошибкам можно прийти при решении вопроса о взаимоотно шениях между архитектурой разных стран, если не считаться с раз витием архитектурных форм и с теми искажениями. которым под вергались древние здания при позднейших переделках». 53 Удиви тельно, что эти наблюдения П.Н. Максимова оказались не замечен ными В.Н. Лазаревым, повторившим ошибку А.К. Капустиной и А.И. Некрасова и принявшим искаженные при поздних переделках «фестончатые» пояса малых арок в основании куполов за аркатурные фризы, навеянные романской архитектурой.

П.Н. Максимов очертил и дальнейшее развитие этой формы в новгородском зодчестве. Если в таких памятниках начала XII века, как соборы Юрьева и Антониева монастырей в Новгороде ситуация повторяет уже знакомую нам по Софийскому собору картину, в ко торой арки «фестончатого» пояса не имеют под собой опоры в виде колонок, но их ритм соответствует ритму окон на барабане (в соборе Юрьева монастыря вновь появляется и такая характерная для визан тийской и киевской архитектуры черта, как нишки, вписанные в ма лые арки), то в постройках середины и второй половины XII века (Мирожский и Ивановский соборы во Пскове, церковь Спаса на Не редице в Новгороде) эти «полукружия утратили связь с окнами и простенками и уже не завершали барабаны, а располагались под све сом кровли», 54 действительно, превратившись таким образом в по добие романских аркатурных поясов, однако не имеющих в основа нии арок консолей.

————— ————— ————— ————— ————— Таким образом, и этот элемент архитектуры Новгородской Со фии не может рассматриваться как образец связей с романским ис кусством, он «хотя и восходит к иноземным образцам, но не к ро манским, а к византийским». Помимо рассмотренных выше особенностей Софийского собо ра в Новгороде, вызывающих ассоциации с романской архитектурой Запада, можно указать еще на одну, не отмечавшуюся ранее иссле дователями — это четко выраженная геометричность криволиней ных форм плана, придающая апсидам собора сходство с апсидами и круглыми башнями оттоновских и романских построек. Однако и эта особенность никоим образом не связана с воздействием западноев ропейской архитектуры, а является всего лишь ассоциацией, вызван ной особенностями строительной техники. Большая массивность стен новгородского собора, как мы уже видели, привела к отказу от многих декоративных форм, свойственных византийской архитекту ре и киевским постройкам XI века. Помимо тяг-полуколонок на фа садах создатели Софии Новгородской отказались и от декорирования апсид системой чередующихся уступчатых ниш и окон. Если в Со фии Киевской окна и ниши на апсидах расположены в нескольких ярусах (3 яруса в центральной и по 4 яруса в боковых) подобно па мятникам Константинополя (ср.

с церковью св. Феодосия 56), то в Софии Новгородской один ряд окон располагается только в нижнем ярусе центральной апсиды, и еще одно окно над ним находится только в уровне 3-го яруса, на боковых апсидах помещается уже только по два, расположенных друг над другом окна (на уровне 1-го и 2-го ярусов), а глухие декоративные ниши и вовсе пропадают. При этом окна теряют уступчатый профиль и заметно уменьшаются в размерах, напоминая бойницы. Пластика восточного фасада новго родского собора в результате этого существенным образом меняется — на смену строгой, но живописной пластичности, свойственной византийским памятникам и Киевской Софии, в Софии Новгород ской приходит суровая нерасчлененность больших фасадных по верхностей апсид, нерасчлененных большим количеством окон и полностью лишенных ниш. Благодаря этому очертания апсид теряют свою пластичность и приобретают четко выраженную геометрич ность формы, сближающую новгородский собор с романской архи тектурой, но не вызванную непосредственным заимствованием из нее.

————— Завершая рассмотрение Софийского собора в Новгороде, сле дует вспомнить еще об одном его элементе, который можно связать с архитектурой «латинского» Запада, и который обычно ускользает из поля зрения исследователей. Связан он уже с архитектурой малых форм собора. Элемент этот — первоначальный главный престол храма. Впервые остатки древнего главного престола собора были от крыты В.В. Сусловым в центральной апсиде в ходе проводившихся им реставрационных работ в 1893–1894 годах, 57 а в 1962–1965 они были полностью исследованы Г.М. Штендером и Л.М. Шуляк. 58 Ис следования показали, что престол представлял собой сооружение в форме стола прямоугольной формы, его несохранившаяся столешни ца из каменных плит опиралась на пять ножек-опор, сложенных из плинфы и имеющих в середине плинфяной кладки центральный стержень-сердечник, выполненный из камня. При этом четыре опо ры располагались по углам престола, а пятая находилась в его цен тре. В центральной опоре была устроена ниша-ковчег для хранения мощей. 59 В XIII столетии престол подвергся реконструкции, которая, однако, свелась к замене его верхней плиты-столешницы, а также дополнительной обкладке его опор плинфяной кладкой и не затро нула ни его типа, ни его основной конструкции. 60 Форма престола в виде стола достаточно традиционна для любой, независимо от кон фессии, литургической традиции, 61 однако в православной литурги ческой практике престолы, как правило, имеют квадратную форму, в то время как прямоугольная форма, получившая широкое распро странение в раннехристианскую эпоху, сохранилась, в основном, в католической литургической традиции. 62 Появление такой формы престола в Новгородской Софии вряд ли стоит связывать с воздействи ем католической архитектуры или литургической практики. Вспомним, что официальное разделение христианских церквей на восточную — пра вославную, и западную — католическую, произошло в 1054 году. Время строительства Софийского собора в Новгороде обычно определяется ис следователями в хронологических рамках между 1045 и 1050 годами. При этом фиксированную летописную дату имеют лишь год закладки со бора — 1045 и год окончания строительства — 1050. Дата же освящения собора в источниках называется по-разному: Софийская I летопись поме щает сообщение об этом событии под тем же 1050 годом, 64 а III Новгород ская летопись приурочивает его к 1052 году. 65 Обычно освящение храма устраивается не после окончания его ————— строительства как такового, а именно после устройства в нем пре стола. Таким образом, время устройства главного престола собора находится в хронологическом промежутке между 1050 и 1052 года ми и в любом случае произошло до схизмы 1054 года. Поэтому по явление в соборе престола, связанного с «латинской» традицией, не должно вызывать удивления, поскольку было вполне допустимо с литургической точки зрения, тем более, что такой тип престола в бо лее раннее время был не чужд и восточному христианству и к тому же был освящен глубокой церковной традицией, восходящей еще к эпохе раннего христианства.

Появление центрального — пятого — опорного столба под престолом также находит свое объяснение в литургической практике православной церкви. Как мы уже видели, именно в нем устроена ниша для хранения святых мощей. Место устройства такого ковчега каноническими правилами строго не регламентировано, 66 однако в тех случаях, когда храм освящался apxиеpeeм высокого ранга, место хранения святых мощей конкретизировалось, так как правила такого освящения не были единообразными. По одному из таких чинов по лагалось помещать мощи «под престолом в особом ящике». 67 Кроме того, факт наличия пятого о столба в центре под престолом уже сам по себе связан с тем, что Софийский собор был создан как кафед ральный храм веси Новгородской епископии и согласно чину должен был освящаться архиереем. Именно для таких престолов по канони ческим правилам архиерейского освящения и обязательно наличие центрального столба под престолом. Таким образом, Софийский собор в Новгороде, так же как и Софийский собор в Киеве, не имеет ни одной архитектурной формы, конструкции или декоративного элемента, которые можно было бы связать с воздействием на его архитектуру романской архитектуры Запада. Все его необычные для Византии и Киева особенности вы званы использованием здесь гораздо большего количества камня, что сразу придало ощущение большей массивности, свойственной более романскому, а не византийскому искусству, и привело к отказу от ряда декоративных особенностей, свойственных средневизантийской архитектуре и зодчеству Киева (двухуступчатые ниши на апсидах, тяги-полуколонки на боковых апсидах и в простенках барабанов).

Поэтому на примере этого памятника мы хорошо можем увидеть, как в одно и то же время в разных архитектурно-стили ————— стических и архитектурно-конструктивных системах смогли поя виться независимо друг от друга схожие черты и особенности.

примечания Капустина А. К вопросу об архитектуре св. Софии Новгородской. // ЗОРСА. Т. XII. Пг., 1918. С. 107–115.

Максимов П.Н. Зарубежные связи в архитектуре Новгорода и Пско ва XI – начала XVI веков // АН. № 12. М., 1960. С. 23–26.

Лазарев В.Н. Искусство средневековой Руси и Запад // Лазарев В. Н.

Византийское и древнерусское искусство. М., 1978. С. 231.

Там же.

Там же.

Удаленков А. О мировом значении русского национального зодче ства. АС. 1948. № 10. С. 5.

Изначально одноярусными галереи Новгородской Софии считал и К.Н. Афанасьев (Афанасьев К.Н. Новый вариант реконструкции хра ма Софии в Новгороде// Сообщения Института истории искусств.

Вып. 2. М., 1953. С. 91–111;

Он же. Построение архитектурной фор мы древнерусскими зодчими. М., 1961. Прил.1. С. 215–235. Рис.

123, 124, 130). Одноярусными считал галереи Софийского собора и П.Н. Максимов, не исключая, однако возможности и того, что они сразу могли быть построены двухэтажными (Асеев Ю.С, Максимов П.Н. Каменное зодчество конца X – первой половины XI в. ВИА. Т.

3. Архитектура Восточной Европы. Средние века. Л.-М., 1966. С.

549). Двухъярусными с момента своего возведения считал галереи Софийского собора в Новгороде Ю.Н. Дмитриев (Дмитриев Ю.Н.

Стенные росписи Новгорода, их реставрация и исследование (работы 1945-1948 гг.) // Практика реставрационных работ. М., 1950. С. 148).

Доказанной изначальная двухъярусность галерей Новгородской Со фии стала после проведения Г.М. Штендером натурных исследова ний и зондажей на галереях собора (Штендер Г.М. Первичный замы сел и последующие изменения галерей и лестничной башни Новго родской Софии // Древнерусское искусство: Проблемы и атрибуции.

М., 1977. С. 30–540). При этом Г.М. Штендер убедительно показал, что изначально галереи были задуманы одноярусными, но еще в хо де строительства замысел был изменен, и в результате галереи были возведены двухэтажными (Там же, С. 48–49, 51, 53–54).

Удаленков А. О мировом значении... С. Там же.

————— Капустина А. К вопросу об архитектуре... С. 111–113;

Максимов П.Н. Зарубежные связи... С. 25;

Лазарев В.Н. Искусство средневеко вой Руси и Запад... С. 231.

Капустина А. К вопросу об архитектуре... С. 112–113.

Максимов П.Н. Зарубежные связи... С. 25.

Conant K.J. A Brief Commentary on Early Medieval Church Architec ture. Pl. XXXV, a;

Swoboda K.M. Geschichte der bildenen Kunst, Bd.I.

Die Epoche der Romanik. Wien-Mnchen, 1976. S. 160.

Laule B. and U. Romanesque architecture in France. — Romanesque.

Kln, 1997, P. 150.

Ibid. P. 151.

Раппопорт П.А. Строительные артели древней Руси и их заказчики //СА. 1985. № 4. С. 80–89.

Baumgarten N. de. Genealogies et mariages occidentaux des rurikides russes du Xe au XIIIe siecle. P. 7.

Idem.

Штендер Г.М. Первичный замысел... С. 30–54.

Афанасьев К.Н. Построение архитектурной формы... С. 230.

Там же. С. 223–234.

Штендер Г.М. Первичный замысел... С. 37.

В настоящее время со стороны фасада мы видим эту форму лишь в перекрытии восточных участков боковых нефов основного объема.

Изначальное криволинейное покрытие на галереях (см. Штендер Г.М. Первичный замысел... С. 49) в настоящее время скрыто более поздним — скатным.

Штендер Г.М. Первичный замысел.. С. Там же. С. 48.

Там же. С. 49.

Там же. С. 40.

Там же.

Лазарев В.Н. Искусство средневековой Руси... С. 231.

Капустина А. К вопросу об архитектуре... С. 113.

Там же, С. 113-114. Рис. 4.

Максимов П.Н. Зарубежные связи в архитектуре... С. 25.

Там же.

Брунов Н., Травин Н. Архитектура Софийского собора в Новгоро де. Новейшие исследования // Сообщения Института теории и исто рии архитектуры. Вып. 7. М., 1947. С. 9–11;

Штендер Г.М. К вопро су о декоративных особенностях строительной техники Новгородской Софии// Культура средневековой Руси. Л., 1974, С. 202–212.

Павлинов А.М. Истории русской архитектуры. М., 1894. С. 23–24.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.