авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«С.-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ВОПРОСЫ ОТЕЧЕСТВЕННОГО И ЗАРУБЕЖНОГО ИСКУССТВА Издается с 1975 года Выпуск ...»

-- [ Страница 6 ] --

Настораживает также отсутствие в монастырском архиве упо минаний об иконах старого иконостаса, а также сведений об их дальнейшей судьбе и передвижениях, поскольку при замене старые образа обычно использовались в убранстве других церквей или хра нились в ризнице. Среди огромного числа сохранившихся тихвин ских икон нет ни одной, которая по размерам и сюжету могла бы быть частью древнего Успенского иконостаса. Между тем полно стью сохранился его местный ряд, который, судя по описям, состав ленным до и после 1623 года, не изменил своего состава и назначе ния и после установки нового иконостаса. Более того их состав, ико нография и стиль приводят к мысли о единстве замысла всего мест ного ряда, написанного специально для Успенского собора Тихвин ского монастыря. Речь идет о шести больших иконах, написанных на досках одинаковых пропорций и размеров — более двух метров вы соты, с широкими полями вокруг центральных изображений, на ко торых размещается по 26 клейм. О том, что они были заказаны спе циально для Успенского собора, свидетельствует их иконографиче ская программа: все они посвящены образу Богоматери и храмовому празднику ее Успения. «Успение Богоматери, с деянием Иоакима и Анны» 24 является главным храмовым образом, «Богоматерь Одигит рия, с чудесами иконы» 25 — иконографическим повторением чудо творной иконы Богоматери Тихвинской. Торжественной службе Акафиста Богородице в пятую субботу Великого Поста посвящена икона «Богоматерь на престоле, с циклом Акафиста», 26 «София Пре мудрость Божия, с евангельскими притчами» 27 отражает главный престольный праздник новгородского кафедрала, приуроченный ко дню Успения Богородицы: следует напомнить, что Тихвинский мо настырь находился в церковном ведомстве Новгорода. «Троица Вет хозаветная, с бытием и хождением» 28 и «Предста царица, в евангель ских притчах» 29 в богословском и литургическом —————— © смысле также имеют непосредственное отношение к храмовому празднику Успения Марии и отражают праздничные богослужения этого дня. Все вместе и в такой развернутой иконографической фор ме — всего на шести иконах 162 изображения — они могли возник нуть лишь в кругу богословских идей и образов, сложившихся во времена московского митрополита Макария. Только в эту эпоху со вершился окончательный синтез софийного, троичного и успенского мышления, 30 приведший к появлению новых композиционных ре шений. Сложная иконографическая программа, лежащая в основе этих икон, их непосредственная связь с посвящением собора, позво ляют предполагать, что все они были созданы в Москве и предна значались для устраиваемого по повелению царя нового монастыря в Тихвине. Возможно, создание икон, как и основание монастыря, яв лялось одним из звеньев той обширной программы венчания Ивана Грозного на царство, автором которой был лично митрополит Мака рий. Учитывая уникальный характер иконографического состава икон местного ряда, а также отсутствие икон других рядов, заманчи во было бы предположить, что до 1623 года в Успенском соборе во обще не существовало высокого иконостаса, а все его функции, и в первую очередь, литургические, исполнял его единственный нижний ярус, отделявший алтарь от основного храмового пространства. 32 Не возможной такая ситуация выглядит лишь на первый взгляд, по скольку иконостас любого, даже самого крупного древнерусского храма, как сложный ансамбль создавался в течении нескольких ве ков. Существовали иконостасы с одним деисусным или празднич ным рядом, или рядом, состоящим из разрозненных произведений.

Однако одно свидетельство описи 1612 года не позволяет нам при нять такую гипотезу. На листе 3 об. после описания всех местных икон, переписчик замечает: «в Успеньи вверху образов тябла и под зоры резные золочены». 33 Если это указание относится к иконостасу, а не к полочкам над местными иконами, на которые обычно ставили небольшие пядничные образки, то вопрос о существовании в соборе XVI века высокого иконостаса получает подтверждение, но его судь ба пока так и остается неясной. Безусловно одно — в 1623 году, вос пользовавшись пожаром, монастырские власти «били челом» прежде всего о новом иконостасе, хотя реальных повреждений и потерь в монастыре было немало.

—————— © Обнаруженный и приведенный выше документ о доставке икон в тихвинский Успенский собор дает нам важное указание на происхождение привезенных рядов иконостаса. Посланный в Новго род монастырский слуга «бил челом» князю Ромодановскому, быв шему тогда новгородским воеводой, и дьякам Коневского монасты ря, и те «пожаловали, дали образы». Старцы Рождественского Ко невского монастыря, основанного на острове Коневец в Ладожском озере в 1393 г. преподобным Арсением, как раз в эти годы действи тельно жили, а точнее вынуждены были вновь, уже во второй раз, обосноваться в новгородском Воскресенском Деревяницком мона стыре. Сделать это их заставили следующие обстоятельства. В фев рале 1609 г. правительство Василия Шуйского заключило так назы ваемый «выборгский» договор со Швецией, которой за обещанную «помощь» против военных интервентов отдавали в вечное пользова ние город Корелу и весь Корельский уезд с Валаамским и Коневским монастырями на Ладожском озере. 35 Всем живущим на этой терри тории предоставлялось право покинуть ее и вывезти свое имущество «ку да кому любо». Причем преимущественное право по условиям договора имели обладатели церковной утвари. 36 В связи с этим правительством Шуйского специально была оговорена отсрочка в передаче города Коре лы, которая формально связывалась с ожиданием весны и вскрытием рек, поскольку ценности удобнее всего было переправлять водой. 37 Именно то гда, в мае 1609 г. коневские монахи подали челобитную Шуйскому о доз волении выехать в новгородский Деревяницкий монастырь: «велел ты, Го сударь, изгорода изкорелы и изкорельскаго уезда вывести Божие милосер дие образы и книги и всякое церковное строение... И очистив город Коре ла отдати Свйскому королю Карлусу...А втвоей Государевой Царской Грамоте написано велено... присылати ктебе Государю челобитные хто где похочетъ жити...и по твоей царской грамоте и по указу измонастыря роже ства Пречистыя Богородицы Коневского монастыря Божие милосердие образы и книги и колокола, и всякое церковное строенье вывезли во реховской уезд вловецкие станы у ладоского езера. И сами мы ни щи... в теже станишка возимся. А согретися и прожити негде, а в Де ревяницком Государь нынеча монастыре старцов не много. И игумен вдеревяницком монастыре преставился... пожалуй нас, нищих, Де ревяницким монастырем с вотчиной». 38 Далее они напоминают, что в «прошлое свое разорение» в 1573 г. жили в Деревяницком мона стыре целых —————— © восемнадцать лет и даже оставили там часть своего имущества. Вследствие этой челобитной в мае 1610 года в новгородскую вотчи ну последовала царская грамота Василия Ивановича, разрешавшая коневскому игумену Леонтию переселиться с братией в Деревяниц кий монастырь: «Как ис Корелы Коневского монастыря игумен Ле онтий с братьею учнут из монастыря присылать церковное и мона стырское строение...и сами в Новгород приедут...велели им ехати со образы и колокола, и книги, и со всяким монастырским строеньем и со всякими запасы в деревяницкой монастырь». Одновременно нов городским дьякам повелевалось «переписать в церквах образы и книги и сосуды церковные и ризы и колокола и всякое церковное строенье...и держать в нашей казне...чтоб впредь меж коневских и деревяницких старцов в том спору не было». 40 В том же месяце бы ла послана еще одна царская грамота на имя новгородского митро полита Исидора, где ему предлагалось «повелеть быти в деревяниц ком монастыре коневскому игумену Леонтью, а деревяницкого мо настыря игумена Деонисья велел бы еси устроить выгумены в ином монастыре, в котором будет пригож без докладу». 41 Интерес пред ставляет еще один документ, составленный коневскими иноками во время своего переезда с о. Коневец. Судя по всему, они терпели большие трудности при переправе в Ладожских порогах, и прежде всего финансовые, поскольку для переправки монастырского имуще ства (в том числе икон), «всякого запаса и живота», иноков и кресть ян вынуждены были купить дорогие суда. Ожидая ответа на свою новую челобитную, монахи скрыли имущество в лесу: «а у них де Коневскаго монастыря Божие милосердие образы и колокола, и кни ги и всякое церковное и монастырское строенье и запасы и хлеб вы везено и стоит де ныне подле Ладоскаго озера вловецких станах а иное хвоею покрыто и сами живут тутже...». 42 11 мая 1610 г. царской грамотой им был разрешен беспошлиный проезд на Ладожских по рогах и въезд в Новгород. 43 Однако спокойно пожить в Воскресен ском монастыре на Деревяницах коневским монахам пришлось не долго, в Новгороде их вновь застигло разоренье «от немецких лю дей» и шведская интервенция. Важно, что иноки Деревяницкого мо настыря, а с ними и коневские старцы, спасаясь от внезапного «не мецкого» нападения, собрали наскоро свое имущество, в том числе чудотворную икону «Богоматери Коневской», другие почитаемые иконы и церковную утварь, и бежали именно в Тихвин, где в течение всего времени скрывались за стенами —————— © Большого Успенского монастыря: «били челом...Деревяницкого и Коневского монастыря старцы и слуги, а сказали: бегали де они из Великого Новгорода для податей от немецких людей и были в Тих фине». 44 Выбор этот был далеко не случаен, поскольку Воскресен ский Деревяницкий монастырь был местом постоянного постоя тих винских монахов и слуг, служил новгородским подворьем Большого Успенского монастыря, а позднее и приписной к нему обителью. Не удивительно поэтому, что и тихвинцы были хорошо осведомлены об иконостасе, стоявшем без «надобности» в Деревяницком монастыре, и сравнительно легко получили его для своих нужд. Возможно так же, что часть спасавшейся коневской братии осталась после разоре ния в Тихвине и приняла участие в передаче сюда икон. Коневский иконостас, по-видимому, действительно хранился в Деревяницах без употребления, а его владельцы вряд ли рассчитывали на скорое воз вращение в родную обитель.

Несмотря на страшное разорение нов городских храмов, иконостасы в них, судя по описям тех лет, стояли на своих местах нетронутыми. «Воровские люди» обычно срывали лишь басму, украшения, оклады, увозили утварь и колокола. В таком виде застали вернувшиеся в Новгород деревяницкие монахи свою обитель, которая, как и многие пригородные монастыри, сильно по страдала от «немецких людей» и при захвате города шведскими вой сками: «разорен был до основания, ограда монастырская и келии позжены, и от образов окрады (оклады. — И.Ш.) ободраны, и коло колы от церкви немецкие люди поимали». Следует заметить, что миграция церковного имущества в 1620 е гг., то есть в годы, следующие за шведским разорением Новгорода и области, достигла небывалых до тех пор масштабов. Из покинутых монахами и разоренных обителей, находившихся в крайнем запусте нии, из пустых, стоявших «без попов и пения» храмов, утварь пере носили во вновь отстраиваемые и восстанавливаемые соборы и мо настыри. Разрешением служили царские и митрополичьи грамоты, передававшие имущество «на время», «с порукою» до первого требо вания» и без права продажи. Выработалась даже своеобразная форма чиновничьих бумаг, так называемых «поручных», разрешавших вре менно пользоваться имуществом других церквей. Согласно им пере носились отдельные иконы, литургические принадлежности, книги, колокола и целые иконостасы. После восстановления храмов эта ут варь в отдельных случаях возвращалась обратно, но чаще все —————— © го навсегда оставалась на новом месте. Так, игумен Герман того же Деревяницкого монастыря «бил челом о пожаловании колоколов пустых монастырей, которые ныне в Новгороде на пушечном дворе...

на время с порукою, что(б) их не разбити и не продати (курсив мой.

— И.Ш.)». 46 По государеву указу вся казна и образы разоренного Тонгозерского монастыря были отданы Введенскому Тихвинскому девичьему монастырю: «поставлены до государева указу пока в том Тонгозерском монастыре будет строитель и черный поп». 47 В январе 1625 года митрополичьи дьяки, а в их числе и Ждан Данилов, быв ший слуга Успенского Тихвинского монастыря, принимавший ак тивное участие в передаче туда икон Коневецкого монастыря, «взяли у Софеи Премудрости Божии с верхней полаты пустого храму Иоа кима и Анны, что в Каменном городе, образов: образ Спасовъ в си лах, а по сторонам восмь с(вя)тых стоящих на краске... мерою восми пядей, да семнатцать икон владычных праздников на красках, над праздниками образ Пречистые Бдцы Воплощение, а по сторонам на одиннадцати дсках пророки на красках же мерою владычни празд ники и пророки четырех пядей» и передали «своею порукою» игуме ну и братии Александро-Свирского монастыря, «а как тех образов государь спросит и ему игумену Феодориту с братьею или хто (в) монастыре иный игумен и братья будут за нашею порукою те обра зы отдать, где им государь велит... (курсив мой. — И.Ш.)». 48 Также и иконостас, полученный Тихвинским монастырем, не был на пер вых порах его полной собственностью. Об этом недвусмысленно свидетельствует полученная им в 1641 году грамота митрополита Макария (ответ на недошедшую челобитную): «били вы челом, что в прошлом 131 (1623) году пречистые Богородицы монастырь и церк ви совсем погорели и по вашему челобитию дал в монастырь митро полит Макарей деисус корельского монастыря, а старец от немецкаго разоренья и от запустения того монастыря разошлись по монасты рем, а иные померли. И вам бы тот деисус у пречистые Богородицы в тябле велети обложить, и вы без нашего указу обложить не смеете, которой старец того монастыря взыщется что б у вас того деисуса не взяли, и нам бы пожаловати, велети тот деисус пречистые Богороди цы обложит. И как к вам ся наша грамота придет и вы б тот деисус Пречистые Богородицы обложили и вперед того деисуса из мона стыря без нашего указу не отдавали (курсив мой. — И.Ш.)». —————— © Текст поручной записи Свирского монастыря, а также ее дата очень близки документу о передаче икон в Тихвин, что свидетельст вует о том, что в Новгороде этого времени подобные явления были столь часты, что потребовалось выработать специальную форму по добных бумаг для временной передачи имущества. Все это заставля ет с особой осторожностью относиться к вопросам происхождения и истории монастырских художественных собраний, часть которых, как теперь становится очевидно, формировалась за счет совсем иных комплексов.

Установив таким образом принадлежность тихвинского успен ского иконостаса собору Рождества Богородицы на Коневце, можем ли мы прояснить историю его создания?

Коневский Рождественский монастырь 50 после Спасо Преображенского Валаамского был одним из самых значительных монастырей Корельской земли, а по количеству принадлежавших ему земель в Ореховском и Корельском уезде — одним из наиболее богатых древних новгородских монастырей. Об этом свидетельству ет писцовая книга Вотской пятины 1500 года, где он назван просто «Корельским». 51 К сожалению, проследить этапы формирования его живописного убранства очень трудно, поскольку его богатейший ар хив в перипетиях столь драматической жизни монастыря, неодно кратно подвергавшегося пожарам и разорениям, а в начале XVII века буквально стертого с лица земли, естественно не сохранился. Однако один документ дает возможность сделать некоторые предположения о времени создания главного Коневского иконостаса. В сентябре 1554 года Рождественскому монастырю была дана новая жалованная несудимая грамота, в которой говорилось: «в лете 7061-ом, в пятни цу на святой неделе, в их монастыре церкви их болшая и теплая сго рели, и в церквах образы и книги, и все церковное строенье и всякие монастырские грамоты и крепости...». 52 Если действительно при этом пожаре сгорели «все образы», новые, вероятнее всего, были на писаны как раз после 1554 года, что вполне соответствует возмож ному времени создания икон тихвинского иконостаса. Вот почему их относили ко времени основания на Тихвине монастыря в 1560 году.

В 50–60-е годы на Коневец, действительно, поступают богатые вклады со стороны московских князей. 53 Сам монастырь был восста новлен на средства царской казны. Это позволяет думать, что и его центральный иконостас мог быть заказан в столичной мастер —————— © ской. Во всяком случае, стиль сохранившихся памятников не проти воречит такому предположению.

Подробные приходо-расходные книги, которые из года в год велись в Успенском монастыре, дают возможность проследить даль нейшую историю иконостаса, который с этого времени можно дей ствительно называть тихвинским.

Лишь летом 1627/28 года, то есть спустя четыре года после пожара, приступили к монтировке и установлению в Успенском со боре привезенного иконостаса. Об этом свидетельствует запись о выдаче монастырскому иконописцу Игнатию Семенову денег «от постройки от дисуса Успеня пречистые Бдцы и от праздников и от пророков». 54 Выплаченная ему значительная сумма свидетельствует о том, что Игнатий должен был не только наблюдать за правильно стью установки икон по чинам на тяблах, но и выполнять более су щественную работу.

Удивительно, что приходо-расходные книги, тщательно фик сировавшие в эти годы даже самые мелкие ремонтные работы, со вершенно не упоминают о написании новых праздничных икон.

Между тем опись монастыря 1640 года, описывая пятнадцать празд ничных образов, свидетельствует об увеличении числа привезенных двенадцати праздников еще на три иконы. 55 Действительно, если длина всех привезенных деисусных и пророческих икон совпадает между собой, то суммарная длина праздников оказывается меньше их на 2,5 м, то есть на расстояние, равное длине трех-четырех празд ничных икон, которые и потребовалось написать для уравнивания всех рядов. Логично предположить, что это было сделано к моменту окончательной монтировки иконостаса, то есть к июлю 1627/28 гг.

Скорее всего праздники были написаны и поставлены на место са мим Игнатием, наблюдавшим за этими работами. Среди сохранив шихся праздничных икон три памятника, а именно иконы Богоро дичного цикла, действительно отличаются от остальных по стилю и могут быть датированы первой третью XVII века. Через полгода серебряник Федор Погуда – родоначальник целой ди настии тихвинских мастеров, живших на посаде, – был приглашен для украшения тябел: «басмил белое железо к тяблам», 57 а через не сколько дней иконник Игнатий «на железе на белом на тяблах крас ками наводил и олифил». 58 По-видимому, тябла были богато укра шены и расписаны растительным декором и изображениями —————— © херувимов: «дано из казны Игнатю Семенову от херувимов и за писмо и за краски полтора рубли». С 1627 года начинается постоянная и планомерная работа по украшению икон серебряной басмой и окладами. Началась она с ме стного ряда с храмового образа Успения и велась силами местных тихвинских посадских серебряников, в первую очередь тем же Фе дором Погудой. Следует отметить, что последовательная расплата с мастером за изготовление басмы на все иконы местного ряда 60 была произведена до начала монтировки иконостаса и установления его верхних рядов. Это еще раз свидетельствует о том, что иконы эти ос тавались на своих местах и после пожара 1623 года и не имели ника кого отношения к привезенному коневскому иконостасу. Работы по украшению икон окладами были спланированы в монастыре на не сколько лет. Постепенно все ряды иконостаса получили серебряное убранство: «Наняты с посаду Федор Погуда с товарищи в соборном храме у Пречистые Бдцы деисус обложить и дано ему задатку наперед рубль». 61 Ко времени составления следующей описи к 1648 году из деисусных икон 14 уже имели оклады, 62 а в 1650 году мастера, закончив этот ряд, приступили к следующему. По переписной книге 1653 года все праздничные иконы названы «на окладе». 63 А в 1654 году плотники сни мали с верхнего тябла пророков, а серебряники через несколько месяцев получили деньги за оклады на все 17 пророческих досок. 64 В этот же мо мент произошла замена центральной иконы пророческого ряда. Главным монастырским иконописцем Родионом Сергиевым и посадским мастером Михаилом Коровниковым была написана новая икона «Богоматерь Во площения». Запись об этом помещена в приходо-расходной книге за но ябрь 1654 года. 65 Это очень важное свидетельство, поскольку икону «Бо гоматерь Воплощения» никогда не выделяли из иконостаса ХVI века как более позднюю. Некоторое сомнение было у раскрывавших ее реставрато ров, которые отмечали, что отдельные технические приемы ее письма на поминают живопись ХVII века. 66 Вероятно, художники очень точно скопировали обветшавший древний образец, поэтому ее и датирова ли ХVI столетием. Вообще все творчество Родиона Сергиева, как можно теперь судить на основании многих его произведений, отли чается консервативностью и сознательной ориентацией на живопись предшествующего столетия.

Весной 1656 года в иконостасе появился еще один ряд — пра отеческий. Каких-либо сообщений о том, кто и когда написал иконы, —————— © найти пока не удалось. Зато точно зафиксирована работа плотников «в соборную церков тябло к праотцем тесали вверху». 67 Буквально через месяц на все 17 чиновых икон были сделаны серебряные окла ды. 68 В декабре 1661 года в иконостас иконописцами Родионом Сер гиевым и Петром Фалилеевым были написаны боковые двери, веду щие в жертвенник и дьяконник. 69 Иконографическая программа врат, состоящая из образа первомученика Стефана на северной створке и двухярусное (?) изображение на южной: вверху «Лоно Ав раамово», а под ним сцена беседы Варлаама с царевичем Иоаса фом, 70 заставляет вспомнить аналогичный декор на вратах, ведущих в жертвенник Софийского собора в Новгороде, 71 по-видимому, и по служивший прототипом для тихвинского иконостаса. К сожалению, врата Родиона Сергиева и Петра Фалилеева не сохранились: в ХVШ веке при обрамлении иконостаса резной барочной рамой они были заменены новыми.

Заметное оживление художественной жизни монастыря нача лось с приходом в Тихвин архимандрита Варсонофия. Судя по про изведениям, которые писались по его заказам, например, знаменитой иконе «Богоматери Тихвинской, с чудесами» из собрания музея им.

Андрея Рублева, 72 — это был весьма образованный человек, обла давший тонким художественным вкусом. Приходо-расходные книги времени его пребывания в монастыре, пестрят многочисленными за писями о живописных и строительных работах, исполненных по его личному заказу или выполненных для обители по его указу. Значи тельные изменения претерпел в эти годы местный ряд иконостаса.

Крайне важное для нас свидетельство относится к декабрю 1678 года: «дано иконописцу Родиону Сергиеву за иконное письмо денег пять рублев, писал в соборную церковь Пречистые Богородицы Одигитрия Тихвинские в чюдех, на левую страну царских две рей...». 73 По старой фотографии начала века удалось отождествить ее с хранящейся в настоящее время иконой Новгородского музея. 74 В 1678 году она заменила собой обветшавшую икону «Богоматери Одигитрии в деянии» — одну из шести икон уже рассмотренного нами комплекса, — причем при создании ее были точно повторены размеры, пропорциональные соотношения средника и клейм и даже количество самих клейм. Таким образом, ансамбль местного ряда не был нарушен. Через некоторое время по указу Варсонофия были за менены царские врата, по-видимому также обветшавшие, но, глав ное, устаревшие по своему устройству с точки зрения просвещенно —————— © го архимандрита: тихвинский резчик Панфил «резал царские двери с полского обычая, з затворы и столпцы и над царскими дверми сень». 75 Все изменения и перестановки в местном ряду зафиксирова ны переписной книгой монастырского имущества 1680 года. 76 Спра ва от новых царских врат поставили икону «Спас на престоле». Храмовое «Успение» и «Троицу в деянии» соответственно передви нули ближе к южной стене. После новых южных врат вместо иконы Александра Свирского теперь числится образ Филиппа Митрополи та, написанного Родионом Сергиевым в 1661 году, 78 но в иконостас введенном только при Варсонофии. «Богоматерь на престоле» заняла место на «завороте» иконостаса на южной стене собора. Слева от царских врат стояла вновь написанная Родионом Сергиевым икона «Богоматерь Тихвинская в чудесах», за ней – «Предста царица», «София Премудрость Божия», новая северная дверь, старая икона Кирилла Белозерского (ставшая теперь парной не «Александру Свирскому», а «Филиппу Митрополиту»). На завороте на северной стене был поставлен образ «Троица в деянии». Передвижение старых икон и создание новых были продиктованы новым правилом разме щения икон местного ряда, установленным после приезда в Россию антиохийского патриарха Макария, изменившего состав и располо жение икон местного ряда Успенского собора Московского Крем ля. После 1680 года состав иконостаса оставался неизменным на протяжении шестидесяти лет. В середине ХVШ века с созданием но вой резной золоченой рамы начинается новая страница истории тих винских икон.

примечания О погосте см.: Сербина К.Н. Очерки из социально-экономической исто рии русского города. Тихвинский посад. М.-Л., 1951. С. 21.

Боровицкая О.В. Материалы исследований Успенского собора в Тихвине // Новгородские древности. Архив архитектуры. Вып. IV. М., 1993. С. 101– 127;

Материалы исследований Успенского собора в Тихвине // Церковь Жен Мироносиц в Новгороде. Материалы исследований. Архив архитек туры. VII. Новгородские древности. Вып. III. М., 1995. С. 42.

Новгородские летописи. СПб., 1879. С. 66.

Там же. С. 75.

О создании монастыря Иваном Грозным лишь в 1560 г. свидетельствуют многие рукописные и актовые источники: «...При церкве оной яже бе при ходская той самодержец от своея црские казны...повеле монастырь честен создати...и же в лето 1560 месяца февруария в 11 день и делом совершил ся...». — Сказание о явлении и чудесах Тихвинской иконы Богоматери», XVII в. ГБИ. ОР. Ф. 288. № 103. Л. 43;

Выпись из писцовых книг Андрея —————— © Лихачева 7072 года на владения Тихвинского монастыря в Тихвинском погосте. Список ХVII в. См. также Зверинский В.В. Материал для истори ко-топографического исследования о православных монастырях в Россий ской империи. СПб, 1890. Т. 1. № 485. Сербина К.Н. Очерки из социально экономической истории... С. 21–23.

Отчеты экспедиций и сведения о состоянии икон см. в ОР ОДРЖ ГРМ. В результате реставрации и исследования ряд икон был включен в выставку «Итоги экспедиций музеев РСФСР по выявлению и собиранию произведе ний древнерусского искусства». Каталог. Л., ГРМ, 1966. С. 29.

Местонахождение иконы «Спас на престоле», стоявшей справа от цар ских врат, до сих пор не известно. Икона «Богоматерь Тихвинская, с клеймами чудес» письма Родиона Сергиева, в 1678 г. заменившая собой обветшавший образ XVI века, находится теперь в собрании Новгородско го музея. См. Мильчик М.И., Шалина И.А. Икона «Богоматерь Тихвинская с 24-мя клеймами чудес» и ее автор Родион Сергиев // ПКНО. 1994. М., 1995. С. 181–196.

Петрова Г.Д. Иконостас Успенского собора Тихвинского монастыря.

Доклад на конференции в ГРМ, март 1973. Рукопись в ОДРЖ ГРМ. Тези сы опубл.: Петрова Г.Д. Иконостас Успенского собора в городе Тихвине // Краткие тезисы докладов к научной конференции в ГРМ, посвященной итогам научно-исследовательской работы за 1972 год. Л., 1973. С. 16-18;

Она же. О группе икон из Тихвина в собрании ГРМ. Доклад в ОДРЖ в де кабре 1978 г. Рукопись находится там же;

Она же. Праздничный ряд ико ностаса Успенского собора Тихвинского монастыря. Доклад в ОДРЖ июня 1978 г. Рукопись там же.

Смирнова Э.С. Живопись Древней Руси (находки и открытия). Л., 1970.

Б/н. Илл. 31–34.

Смирнова Э.С. Московская икона XIV–XVII веков. Л., 1988. С. 303. Илл.

и Кат. 180–181.

См. Мильчик М.И., Шалина И.А. Икона «Богоматерь Тихвинская с 24 мя клеймами чудес»... С. 181–196.

Архив СПбФИРИ РАН. ф. 132 (Успенский Тихвинский монастырь). Оп.

1–5.

Об уничтожении документов монастырского архива во время пожара 1623 года свидетельствуют многочисленные переписные книги и бумаги первой половины XVII века. См. также: Романов К.К. Звонница Тихвин ского Успенского монастыря // ИАК. Вып. 36. СПб., 1910.

Подробно об этом: Романов К.К. Звонница Тихвинского...

Об этом свидетельствует характер перестроек и ремонтов, проводимых в монастыре после пожара в 1623-25 годах: См. например, Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 2. Д. 7. Л. 4, 20, 23;

Оп. 2. Д. 10 Л. 6 и др.

—————— © [Бередников И.] Историко-статистическое описание Первоклассного Тихвинского Богородицкого монастыря. СПб., 1888. С.43,108. [Башуцкий А.П.] Тихвинские монастыри. СПб., 1959. С. 48.

Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 2. Д. 7. Книга расходная казначея, старца Иринарха, 1623 г., ноябрь. Л. 23.

Там же, Л. 19 (за октябрь): «Приезжал игумен Леванид Духовской да Софийской священник Георгий свящати храму Успения прчстые Бдцы Дано сщеннику Георгию с братею за осщение два рубли в почесть».

Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 2. Д. 10. Книга расходная казначея, старца Иринарха, сентябрь, 1 дня. Л. 6.

Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 1. Карт. 130. Д. 1. Книга приходная 1623–1699 годов (копия начала ХIХ века), август 1623 года. Л.1. Тот же текст сохранился в приходной книге казначея Иринарха, 1623 г.: Ф. 132.

Оп. 2. Д. 6. Л. 4–5об.

Эти размеры малой пяди соответствуют величине обычных малых пяд ничных икон, изготовлявшихся в монастырях для подношения и продажи богомольцам.

Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 2. Д. 71. 72 л. Книга переписная мо настырского имущества. 1640 г.

Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 2. Д. 2. 35 л. Книги переписные мо настырского имущества, составленные в целях приведения в известность состояния монастыря после нашествия литовских людей (1612–1615).

ГРМ ДРЖ 2813. Частично раскрыта в 1966 г. И.П. Ярославцевым.

В 1678 году она была заменена новой иконой: «дано иконописцу Родио ну Сергиеву за иконное письмо денег пять рублев: писал в соборную цер ковь пречистые Богородицы Одигитрия Тихвинские в чюдех на левую страну царских дверей...».– Архив СПбФИРИ. Ф. 132. Оп. 2. Д. 352. Л. об. Находится в Новгородском Государственном Объединенном музее заповеднике: НГОМЗ. Инв. № 7714. Размер 202,5158, средник 135 96,5, боковые клейма по 19,522. Иконный щит состоит из пяти липовых досок, шпонки врезные, встречные.

ГРМ ДРЖ 3219. Размеры 202,5х158х3,7.

ГРМ ДРЖ 3236. Размеры 202х161,5х3,7.

ГРМ ДРЖ 3220. Размеры 201,8х162,5х3,7.

ГРМ ДРЖ 3221. Размеры 202х162х3,7.

Лисовой Н.Н. Проблема преемственности богословско-исторической концепции митрополита Макария // Уникальному памятнику русской культуры Благовещенскому собору Московского Кремля 500 лет. Тезисы докладов всесоюзной научной конференции (13–15 ноября 1989 года). М., 1989. С. 20–23.

См. Подобедова О.И. Московская школа живописи при Иване IV. М., 1972.

—————— © Случаи таких одноярусных иконостасов с одним местным рядом из вестны, см.: Сорокатый В.М. Новгородские иконостасы ХVI в. Их состав и иконографические особенности // Русское искусство позднего средневеко вья. Образ и смысл. М., 1993. С. 60. Проблема состава и количества икон местного ряда рассматривается также в работах: Толстая Т.В. Местный ряд иконостаса Успенского собора в конце ХV–начале ХVI века // Успен ский собор Московского Кремля. Материалы и исследования. М.,1985. С.

100–122;

Шарамазов М.Н. Местные иконы церкви Преображения Кирил ло-Белозерского монастыря // Программа «Храм». Сборник материалов (ноябрь 1993–июнь 1994). Вып. 4. СПб., 1994. С. 143–147.

Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 2. Д. 2. Л. 3об. Книги переписные монастырского имущества, составленные в целях приведения в извест ность состояния монастыря после нашествия литовских людей (1612– 1615).

Первый раз иноки Коневецкого монастыря вынуждены были пересе литься в Деревяницкий в 1580–81 г. в связи со шведской оккупацией. См.:

Гарзяцкий С.С. Карелия и южное Приладожье в русско-шведской войне 1656–1658 г // Исторические записки. Т. 2. 1941. С. 240.

Шаскольский И. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII века.

Петрозаводск, 1950. С. 51.

Акты Исторические. Т. II. № 160. С. 190–191.

Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Гос. Кол легии Иностранных дел. Т.1. М., 1813;

Шаскольский И. Шведская интер венция... С. 59.

Семевский М.И. (им доставлены) Грамоты монастырей Деревяницкого и Коневского // Летопись занятий Археографической Комиссии 1865– 1866. Вып. 4. СПб., 1868. С. 18–20. Полный текст ее приводится: Истори ко-статистическое описание Рождественского Коневского монастыря (Санкт-Петербургской епархии).СПб., 1869. С. 7.

Жалованных грамот Коневскому монастырю о разрешении ему жить и владеть вотчиной Воскресенского Деревяницкого монастыря в Новгороде не сохранилось, но в более поздних грамотах и челобитных они постоянно упоминаются. Книга Обонежской пятины Заонежской половины письма А.

Плещеева 1582–1583 годов, описывает Деревяницкий монастырь как вла дение «по государевой грамоте Рожества Пречистые Коневского монасты ря игумена Гедеона с братьею» (Л. 109–120). – Неволин К.А. О пятинах и погостах новгородских в XVI веке. СПб., 1853. С. 134. См. также: Лето писные известия и документы Новгородского Деревяницкого Воскресен ского монастыря (1335–1839). Посмертный труд П.Ф. Кадыкина под ред.

проф. И.А. Шляпкина // Вестник археологии и истории изд. Император ским Археологическим Институтом. Вып. 21. СПб., 1911. С. 15–18.

Семевский М.И. (им доставлены) Грамоты монастырей Деревяницкого и Коневского // Летопись занятий Археографической Комиссии 1865–1866.

—————— © Вып. 4. СПб., 1868. С. 20–23. Полный текст ее также приводится: Истори ко-статистическое описание Рождественского Коневского монастыря (Санкт-Петербургской епархии). СПб., 1869. С. 9. Прим. 1.

Семевский М.И. Грамоты монастырей... С. 24;

Летописные известия... С.

24.

Царская грамота от 6 мая 1610 года: Историко-статистическое описа ние... С. 10.

Архив СПБФИРИ. По описи актов 1601–1613 гг. № 454, список на 2 сст.

– напеч.: РИБ. Т. 2. № 104. См. также: Карелия в XVII веке. Сб. док. Сост.

Р.Б. Мюллер под ред. А.И. Андреева. Петрозаводск, 1948. № 9. С. 23.

«Грамота крестьянам всем в Андреевской Грузинской погост, в вотчину Деревяницкого монастыря» 1617 г. – Семевский М.И. Грамоты монасты рей... С. 24–26.

Список с государевой грамоты 1620 г. Опубл.: Летописные известия... С.

32.

Там же.

Архив СПбФИРИ. Ф. 132. Оп. 1. Карт. 3/188. Ст. 1. 1652–1653 гг.

Архив СПбФИРИ. Ф. 3. Оп. 1. Карт. 1. Д. 21. Л. 1. Список записи от января 1625 года. См. об этом: Соловьева И.Д. К истории иконописного собрания Александро-Свирского монастыря // ТОДРЛ. Т. XLVIII. СПб, 1993. С. 403–406.

Архив СПбФИРИ. Ф. 132. Оп. 1. Карт. 130. Д. 1. Выписка из «государе вой грамоты» от 6 сентября 1641 г. На текст этой грамоты уже ссылались исследователи. В каталоге ГТГ В.И. Антонова приводит ее в связи с при надлежащим галерее небольшим деисусным чином, происходящим из Тихвина. Она полагала, что речь идет о Николо-Корельском монастыре в устье Двины и о передаче в Тихвин именно этих икон. На этом основании деисусный чин был датирован 1471 годом — временем вклада в эту оби тель икон Марфой Борецкой. См.: Антонова В.И., Мнева Н.Е. Каталог древнерусской живописи. Т. 1. М., 1963. С. 229. Э.С. Смирнова отмечала провинциальный характер их живописи и предлагала искать «корельский»

монастырь среди монастырей города Корелы. Текст грамоты приводили и историки тихвинского монастыря Х1Х века, думая о корельском происхо ждении центральной иконы деисусного чина. Этой версии придерживался раскрывавший ее в ГРМ реставратор Н.В. Перцев. Между тем именно Ро ждественский Коневский монастырь назывался в документах XVI–ХVII вв. просто «корельским», поскольку был одним из самых значительных монастырей Корельской земли.

О монастыре существует обширная литература, в основном историко статистического и краеведческого характера. Наиболее значительными описаниями монастыря, помимо цитированных выше, см.: Историческое изображение о начале Коневския обители, о запустении, возобновлении и о настоящем оной положении. СПб., 1822;

Остров Коневец и тамошний —————— © монастырь. СПб., 1852;

Вяземский П.П. Монастыри на Ладожском и Ку бенском озере // ПДП. X. ОЛДП. СПБ., 1881;

Пимен, архимандрит. Рожде ственский Коневский монастырь. СПб, 1886;

Зверинский В. Материал для историко-топографического исследования... Т. 1. С. 165–166. № 255;

Шляпкин И.А. Неизвестные доселе настоятели Рождественского Конев ского на Ладожском озере монастыря XIV–XVI вв.// Записки ИРАО. Новая серия. Т. XII. 1901;

Денисов А. Православные монастыри Российской Им перии. СПб., 1910. С. 189–190;

Знаменский Ф. Рождественский Коневский монастырь. СПб., 1913;

Konevitsan Luostari. Toimittanut Jorma Heikkinen.

Helsinki, 1983. См. также статью Ю.Б. Бирюкова и Вал.А. Булкина в этом сборнике.

Сергий, архим.[Тихомиров]. Черты церковно-приходского и монастыр ского быта в писцовой книге Вотской пятины 1500 года. СПб, 1905. С.

304.

АИИ. Сборник № 27. Л. 12об–23об. Напеч.: ДАИ. Т.1. СПб, 1846. С. 66– 67.

Историко-статистическое описание... С. 17;

Konevitsan Luostari... Р. 92 94.

Архив СПбФИРИ. Ф. 132. Оп. 2. Д. 19. Л. 46. Приходо-расходная книга за 1627/1628 гг.

Архив СПбФИРИ. Ф. 132. Оп. 2. Д. 71. Книга переписная монастырского имущества, 1640 г. Л. 46.

Икона «Рождество Богоматери», ГРМ ДРЖ. 3173. 95,3х69,7;

«Введение во храм», ГРМ ДРЖ. 3175. 93,8х69,5;

«Успение», ГРМ ДРЖ. 97,1х70,2;

к этой же группе, по-видимому, следует отнести икону «Вход в Иерусалим», ГРМ ДРЖ. 3166. 94,2х74,3.

Архив СПбФИРИ. Ф. 132. Оп. 2. Д. 21. Л. 100. Приходо-расходная книга за 1629/1630 гг.

Там же. Л. 103 об.

Там же. Л. 111.

«Дано серебрянику Фетке Погутке ис казны от дела от окладу местного образа Успения Пречистые Бдцы три рубля»: Архив СПбФИРИ. Ф. 132.

Оп. 2. Д. 14. Л. 23. Приходо-расходная книга за 1627 г.;

«...от местного об раза от Троицы отокладу», там же, Л. 55;

«от местной иконы Предста Ца рица от окладу» – Д. 15. Л. 12;

«Дано серебрянику Дружины..от местного образа от Софеи Премудрости Бжии от окладу» — Д. 15. Л. 25;

«от мест ных образов Похвалы Прчстые Бдцы да Одегитрия Пречстые Бдцы» — Д.19. Л. 27об.

Там же. Д. 76. Л. 70об. Приходо-расходная книга за 1641 год.

Там же. Д. 102. Л. 15об. Книга переписная монастырскому имуществу за 1640 г.

Там же. Д. 151. Л. 11. Книга переписная монастырскому имуществу за 1653 г.

—————— © «Дано плотником Гаврилы Олябьеву да Исаку Старостину за работу за три дни денег десят алтын в соборной церкви в верхнем тябле пророки ставили»: Ф. 132. Оп. 2. Д. 154. Л. 47. Книга переписная монастырскому имуществу за 1653/54 г. «Оклады даны в Соборной церкве в верхнем тяб ли пророки семнатцать образов...дано серебряникам Игнатью Голубову да Дмитрию Погудину с товарищи от тех же пророков за мастерство за окла ды за 17 образов денег 13 рублев 30 алтын». Л. 47об–48.

«Дано иконником Родиону Сергиеву да Михайлу Коровникову за икон ное писмо денег..писали в соборную церковь херувимы да серафимы да праздники понавливали да писали образ пречистые Бдцы Знамение в верхнее тябло...». Там же. Л. 50об.

ГРМ. Реставрационный протокол от 5 декабря 1984, от 20 июля 1985 гг.

Архив СПбФИРИ. Ф. 132. Оп. 2. Д. 164. Л. 100. Приходо-расходная кни га за 1656 г.

«Окладываны в соборной цркве праотцы 17 образов болших изошло на оклад серебра...дано от тех же праотцев от мастерства от дела от окладу серебряником Ивану Чернятину да Дмитрию да Тимофею Погудину денег 15 рублев» — Там же. Л. 116об–117.

Там же. Д. 182. Л. 282. Приходо-расходная книга за 1660–64 гг.

«Двери южные на них писаны Авраам и Исаак и Иаков. Под ними Иоа саф царевич с Варлаамом. Писан краски», «на той северной двери пи сан образ Первомученика архидьякона Стефана на краски».— Переписная книга монастыря за 1680 год. Там же. Д. 404. Л. 9;

14.

Сперовский Н. Старинные русские иконостасы. СПб., 1893. С.54-55.

Подробнее об иконографии см. Шалина И.А. Боковые врата иконостаса:

символический замысел и иконография // Иконостас: происхождение– развитие-символика. М., 1999.

Иванова И.А. Икона Тихвинской Богоматери и ее связь со «Сказанием о чудесах иконы Тихвинской Богоматери» // ТОДРЛ. Т. ХХII. М.-Л., 1966. С.

419–36. Воспр. См.: Салтыков А.А. Музей древнерусского искусства име ни Андрея Рублева. Л., 1981. Илл. 180–182, описание — С. 251.

Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 2. Д. 352. Л. 241об.

См. Мильчик М.И., Шалина И.А. Икона «Богоматерь Тихвинская с 24 мя клеймами чудес»... С. 181–196.

Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 132. Оп. 2. Д. 371. Л. 103об.

Переписная книга монастыря за 1680 год: Ф. 132. Оп. 2. Д. 404.

Написана была, по-видимому, теми же Родионом Сергиевым и Петром Фали леевым, см.: Там же. д. 206. л. 125об.

Ф. 132. Оп. 2. Д. 182. Л. 115.

Сперовский Н. Старинные русские иконостасы. СПб., 1893. С. 328–329.

—————— © Часть Исследователи Профессор Д. В. Айналов: публикация документов Научно и педагогическая деятельность Дмитрия Власьевича Ай налова стала тем соединительным звеном, которое связало дореволюци онную и советскую науку о средневековом искусстве1. Ученик Н. П.

Кондакова, около 13 лет преподавший в Казанском университете, Д. В.

Айналов в 1903 г. по конкурсу был избран профессором кафедры исто рии искусств Императорского универитета и на протяжении многих лет читал лекции по истории древнерусского и зарубежного искусства, заведовал Музеем изящных искусств и древностей при университете, вел семинар, из которого вышел целый ряд талантливых исследователей средневекового искусства.

Публикуемая Автобиография написана в 1930 г. и хранится в Центральной научной бибилиотеке НАН Украины (Ф. Х, д. 4764, л. I VI)2. Социальные коллизии и обстоятельства научной жизни 1930-х гг., несомненно, наложили отпечаток на ее содержание. В автобиографии освещается главным образом дореволюционный период жизни и науч ной деятельности автора, полностью отсутствуют сведения о его жизни во время революции и Гражданской войны, а из результатов исследова тельской работы в советский период упоминается лишь готовившаяся к изданию на немецком языке «История русского искусства». К сожале нию, ограниченный объем сборника не позволяет прокомментировать текст, дать разъяснения некоторым положениям и указать на неточно сти. За содействие в работе – моя глубокая благодарность Г. Ю. Иваки ну (Киев).

Вышедший в 1932-1933 г. в Германии двухтомный труд по исто рии древнерусского искусства подвел итог научной деятельности Д. В.

Айналова3. На русский язык книга не переводилась. Для публикации в настоящем сборнике выбрано Предисловие, в котором сформировано credo ученого, дана оценка трудов отечественных и зарубежных авторов по истории русского средневекового искусства.

Два небольших текста из личного фонда в архиве РАН в Санкт Петербурге4 относятся ко времени его пребывания в Козельце Черни говской губернии, куда Д. В. Айналов отправился в 1917 г. отдохнуть и поправить здоровье после сложной операции. Его возвращение в Петер бург после нескольких лет «странствий» по югу России (Киев, Одесса, Симферополь, Бахчисарай)5 состоялось лишь в 1921 г. Условия военных лет, трудные обстоятельства жизни стимулировали, надо полагать, не ординарное содержание этих коротких заметок, в которых Д. В. Айна лов наедине с собой размышляет на темы, которые невозможны в науч ном труде и маловероятны даже в переписке. Тем они и интересны, что в них приоткрываются сокровенные мысли и чувства человека, которые обычно оказываются неуместными в его научном творчестве.

Орфография в публикуемых ниже документах приведена в соот ветствии с нормами современного языка. Авторские сокращения рас шифрованы в квадратных скобках.

примечания Из работ последних лет о Д. В. Айнанове: Мацулевич Л. А. Памяти Д.

В. Айнанова // Советское искусствознание. 1986. № 21. С. 338-351.

(текст подготовлен О. А. Белобровой);

Вздорнов Г. И. История откры тия и изучения русской средневнковой живописи: XIX век. М., 1986. С.

267-273;

Масленицын С. Д. В. Айналов // Искусство. 1987. № 7;

Анфер тьева А. Н. Д. В. Айналов: Жизнь, творчество, архив // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 259-312. (Это наибо лее обстоятельный и всесторонне документированный труд о его жизни и научном творчестве Д. В. Айналова).

К тому же времени относится и близкая по тексту автобиография, находящаяся в личном фонде ученого в ПФА РАН (Ф. 737, оп. 1, д.

168).

Ainalov D. V. Seschite der russischen Kunst. Bd. 1, 2. Berlin;

Leipzig, 1932-1933.

ПФА РАН. Ф. 737, оп. 1, д. 168.

Анфертьева А. Н. Д. В. Айналов. С. 281-282.

—————— © Д. В. АЙНАЛОВ Автобиография Родился в 1862 году в г. Мариуполе Екатеринославской губ. По окончании гимназии в 1884 году поступил в Новороссийский Уни верситет на филологический фак. для занятий по истории искусства под руководством проф. Н.П. Кондакова. Представил работу на тему «Живопись Киево-Софийского собора», для чего был в 1887 году ко мандирован в Киев от Петербургского Арх. Общ. и получил за нее зо лотую медаль. В 1888 году по окончании университета был прико мандирован к Ленинградскому Университету на два года со стипен дией для усовершенствования в науках. Напечатал [в] 1889 году свою работу о живописи Софийского собора совместно с ученым — другом моим Е.К. Рединым. В 1890 году избран сотрудником Археологиче ского Общества в Ленинграде и был командирован в Киев и Херсонес для изучения древних памятников и составления карты монетных и вещественных кладов Киева. В 1890 году был назначен приват доцентом Казанского Университета по кафедре истории и теории ис кусства и получил командировку на два года за границу, для углубле ния своих научных знаний. В том же году избран действительным членом Казанскаго Общества Истории и Этнографии. Командировка за границу продолжена была до 15 августа 1893 года, вследствие нахождения мною новых, неизвестных ранее, иллюстрированных рукописей, памятни ков резной слоновой кости и изготовлений мною копий в красках с мозаи ческих картин IV в ц. «S. Maria Maggiore». Работал в музеях и библиотеках Рима, Флоренции, Милана, Турина, Неаполя, изучал памятники Рима, Ра венны, Сицилии и Калабрии и специально штудировал памятники Геркула нума и Помпеи. Затем переехал в Париж, где работал в Национальной биб лиотеке, в Лувре, Клюки и в окрестных музеях Сен-Жермен-Ле-Пре и друг.

Из Франции предпринял поездку в Испанию для изучения мавритано испанского периода искусства и испанской живописи. Работал в Мадриде и особенно в знаменитой библиотеке Саламанки. В заграничной командиров ке написал первую диссертацию на тему «Мозаики IV и V веков». Работая по искусству Возрождения в Академии искусств в Париже, разрешил во прос о влиянии на искусство Рафаэля древних римских мозаик и получил одобрение известного исследователя искусства Е. Мюнц. Исследова ние о росписи рафаэлевской гале —————— © реи в Ватикане напечатано мною лишь в 1908 г. с аналитическими таблицами моих собственных рисунков. По возвращении из загра ничной командировки напечатал книгу: «Мозаики IV и V веков», представил ее на соискание степени магистра в Ленинградском Уни верситете [в] 1895 году и получил ее со значительным одобрением факультета и научной прессы. В 1894 году был командирован от Ка занского Университета в Москву на первый съезд художников, на ко тором сделал сообщение о древнерусской живописи.

В 1895 году предпринял поездку в Грецию и Константинополь.

Работал в Афинах, Дельфах, Дафни, Патрасе, а в Константинополе находился при русском Археологическом Институте, где работал над византийскими древностями.

[В] 1896 году командирован Казанским Университетом на ста рый Афон, для исследования древних памятников искусства. Посетил 11 монастырей, канал Киркса и открыл несколько неизвестных па мятников древнего искусства и одну ил- люстрированную рукопись IX века. Плодом этой командировки является отчет о ней, путевые наброски о жизни на Афоне и монография: «Византийские памятни ки Афона» (1899), в которой опубликованы важнейшия открытия мною сделанные. В 1896 году избран действительным членом Одес ского Общества Истории и Древностей.

В 1898 году был командирован заграницу с ученой целью. Работал во многих городах Италии: в Риме, Флоренции, Равенне, Венеции, Пизе, а затем в Германии, где изучал древне-романское искусство и подго товлял свою докторскую диссертацию «Эллинистические основы ви зантийского искусства», работая в разных библиотеках Германии, Италии и Австрии.

В 1902 году был командирован в Харьков на Археологический областной съезд, на котором сделал два сообщения: 1) «Поездка Оль ги в Царьград и древняя цареградская жизнь», 2) «Мраморы и инкру стации Киева-Софийского собора». До 1913 года заведывал Музеем Искусств и Древностей при Казанском Университете. Снабдил его слепками античных скульптур, увеличил библиотеку музея до томов и образовал при нем отдел египетских древностей, Микенских и русского прикладного искусства. В 1902 году назначен ординарным профессором Казанского Университета и в этом звании был по конкурсу избран на кафедру Ленинградского Университета в том же 1903 году 11 июля.

—————— © В 1903 году читал в Ленинградском Университете актовую речь на тему: «Летопись о начальной поре русского искусства». Напечата на ввиде монографии в 1904 году.

В 1905 году командирован заграницу в Австрию, Германию, Францию и Италию на летние вакации. Работал в Венском Альберти нуме и в Венском музее, в музеях Берлина, Парижа, Рима и объехал всю южную Францию для изучения ро- мано-готическаго искусства.

Результатом явились лекции по средневековому искусству, изданные студентами в 1909 году: «Средневековое искусство» (первая часть).

В 1907 году вновь был командирован в Италию, Германию, Францию, Бельгию. Напечатал статью: Этюды по истории искусства Возрождения. К истории мозаик S. Maria Maggiore и II. Живопись в нижней церкви Францийска Ассизскаго.


С 1906 года заведывал Музеем искусства древностей при Ленин градском Университете, образовал при нем отдел античных древно стей, слепков с рельефов церквей города Владимира, приобрел для него воспроизведения живописи эпохи Возрождения и расширил библиотеку изданиями по средневековому искусству, русскому и эпо хи Возрождения, которые ранее в библиотеку не поступали вслед ствие чисто классическаго направления преподавания.

В 1909 году получил командировку заграницу. Работал в Вене, Риме, Флоренции, особенно в Ассизи. Результатом явилась работа по искусству высокого Возрождения: «К вопросу о росписи потолка Stanza Eliodoro» в Ватикане (1912 г.).

По приглашению Московскаго Археологического Общества два раза в 1904 и 1905 годах был командирован в Херсонес для изучения его древних развалин и мраморов. Открыл три греческие надписи, из которых одна в 41 строку представляет замечательный херсонеский декрет IV столетия. Все надписи изданы акд. Н.В. Латышевым в его издании «Inscripsiones Ponti Euxuu». Открыл византийские и антич ные памятники древнято Херсонеса, частью изданные акад. Н.П.

Кондаковым, частью мною и составил описание мраморов Херсоне са до сих пор неизданных. Из числа работ, сделанных в Херсонесе, опубликована только одна: «Развалины храмов Херсонеса» (1905).

Обширный же научно обработанный каталог мраморов, готовый к печати, находится в моем портфеле.

В 1911 году был командирован заграницу с научной целью на каникулярное время. Работал в Италии, Франции, Германии, особенно в Париже и Страсбурге, изучая живопись Леонардо да Винчи. Результат —————— © работы выразился в напечатании первой трети исследования большо го труда: «Живописная манера Леонардо да Винчи» (изд. Г.А.И.М.К.

T. V) и в монографии об эрмитажных копиях ангела и Тайной вечери, приготовленных к печати. Остальная часта работы, в которой рас смотрены и изучены Веймарские и Страсбурские рисунки Леонардо, не могла быть до сих пор напечатана и находится в моем портфеле.

В 1911 и 1912 годах я предпринял со своими слушателями Уни верситета, при живом содействии факультета, исследование искусства древняго Новгорода. Несколько экспедиций на средства ассигнован ные факультетом, привели к тому, что история новгородского искус ства была поставлена на новую научную почву. Были сделаны до 1000 фотографий, много акварельных рисунков и стали появляться монографии слушателей и мои исследования. Эти исследования легли в основу современного изучения искусства древней Новгородской республики. Л.А. Мацулевич издал живопись Волотова, а я в моей книге «Византийская живопись XIV века столетия» сделал обзор всей известной живописи Новгорода и поставил ее в связь с возрождением византийского искусства в XIV столетии.

В 1914 году я последний раз был командирован заграницу с та лантливым учеником моим В.К. Мясоедовым. Результаты этой ко мандировки еще не все напечатаны. Мною изучена была старо немецкая живопись и исследованы древности и искусство городов ганзейского союза.

В течение 40 лет научной деятельности мною написаны работы, перечисленные в двух печатных списках, сделанных моими ученика ми, которые прилагаются к настоящей биографии и на отдельном ли стке. Из них видно только, что работы эти посвящены русскому ис кусству, искусству средних веков, эпохи Возрождения и византий скому искусству, родоначальнику русского в такой же мере, как и ис кусству запада, и искусству первобытного человека. Эти работы были основаны на вновь открытых мною материалах, касались не только памятников русских городов но и русских музеев. Был членом многих ученых обществ столичных и Археологических комиссий провинци альных. Состоял членом Cercle historique в Париже и действительным членом Болгарского Общества Археологии и искусства.

В настоящее время выходит в свет большая моя работа: «Исто рия русского искусства», печатаемая в Берлине в издательстве de Gruyter'a на немецком языке «Geschichte der russischen Kunst. В.I».

—————— © Читал лекции в университете, на петербургских Высших жен ских курсах, в институте истории искусств, в Психо-неврологическом институте, в Рабочем Университете в 1905 году и в рабочем Универ ситете Государственного Эрмитажа в 1928 году. Многие из моих учеников занимают ответственные места в различных музеях.

7/VI 1930.

Ленинград.

Фонтанка 34, кв. Предисловие † Научный интерес к русском искусству явился лишь в начале столетия. Первые, несовершенные попытки дать общее представле ние о развитии его и связях с византийским искусством появились после наполеновских войн, возбудивших в Европе общий интерес к России. В 1838 г. появилась статья Фиорилло, напечатанная в «Ху дожественной газете» (СПб., № 17) под заглавием «Опыт начерта тельных искусств в России». Вскоре затем известный И. Снегирев на печатал статью на немецком языке в журнале «Archiv fr wissenschaftliche Kunde von Russland» Berlin, 1842 под заглавием:

«Zusstand der Knste in Russland zu Ende des XVII. Jahrhunderts» как результат своих работ по русской археологии и искусству.

Эти попытки не имеют значения исторических вех и могут быть лишь упомянуты. Первый, кто стал научно разрабатывать раз личные стороны истории русского искусства, был академик Ф.И. Бус лаев. В 40-х годах прошлого столетия, когда Буслаев стал посвящать свои работы изучению русского народного искусства, в русском об ществе, тяготевшем ко всему европейскому, не было никаких руково дящих идей, направлявших подобного рода занятия, а господствовало почти всеобщее отрицательное отношение к народному русскому творчеству. Буслаев стал изучать русское искусство на основах исто рического и историко-сравнительного методов, заимствовав их из об ласти сравнительного языкознания. Он первый доказал родство сред невековых форм искусства с общеевропейским средневековым, рас крыл в воображении древнерусского человека знакомство с античны ми персони Данное предисловие было написано к книге «История русского искусства» (Ainalov D. V. Seschite † der russischen Kunst. Bd. 1, 2. Berlin;

Leipzig, 1932-1933). – Вал. Б.

—————— © фикациями, перешедшими к нему из Византии;

исследовал сложный состав исторических и легендарных наслоений в русской иконописи, перешедших из древнехристианского и византийского искусства;

восстановил важнейшие эпизоды истории русского искусства мос ковского периода на основании данных древней письменности, и, таким образом, дал основные научные точки отправления для буду щего создания истории русского искусства. В то время, когда работал Буслаев, явилась первая попытка на писать книгу о русском искусстве: Viollet le Duc. «L'art russe». Paris, 1877. Знаток стилей и реставратор собора Notre Damme, Viollet le Duc написал книгу по приглашению из России и по русским мате риалам, сообщенным ему из Москвы. Это была первая книга, знако мившая западный мир со своеобразными формами экзотической страны. Текст ограничен лишь московской архитектурой и русским орнаментом. Книга эта не имела значения для русской науки вслед ствие неправильного понимания и объяснения памятников. Буслаев всесторонне осветил все особенности этой книги и ее гипотетическое построение.

Академик Н.П. Кондаков углубил и расширил методы своего учителя Буслаева. Он расширил рамки исследования древнерусского искусства до естественных границ и первым показал значение разно образных стилей, шедших из глубины Азии, Сибири, Кавказа и Ви зантии 2, а в эпоху XV–XVI веков из Западной Европы через славян ские земли. Его научные интересы ограничивались периодом древ нерусского искусства, иконографией и иконописью. В сотрудничест ве с И.И. Толстым он издал шесть выпусков большого неоконченно го труда «Русские древности в памятниках искусства», а его послед няя книга, вышедшая на английском языке «The Russian Icon». Ox ford, MCMXXVII, несмотря на отсутствие в ней новооткрытых заме чательных памятников иконописи, представляет единственный на учный труд по технике и истории русской иконописи.

Попытки написать всеобщую историю русского искусства без сравнительного изучения форм не удовлетворило общественные и научные круги. «История русского искусства» А.П. Новицкого (Мо сква, 1903, I и II) в двух томах является первой всеобщей историей русского искусства, изложенной по данным современной ей научной русской литературы. Автор в большинстве случаев без критики изла гает не совсем зрелые и проверенные выводы различных авторов, ог раничивается внешним описанием памятников и не останавливается на их стилистическом анализе.

В 1909 г. начала выходить обширная «История русского ис кусства» под редакцией И. Грабаря. Этот коллективный труд внес много нового в изучение русского искусства. Большое количество впервые обнародованных памятников обеспечивают ему интерес на многие годы. Неодинаковое по достоинству исполнение отдельных частей текста разными авторами и отсутствие общего плана умень шают значение всего издания. С другой стороны, популярность из ложения не связана с научным изучением предмета, лишена строгой методичности, а эстетические оценки отличаются личными вкусами, ни для кого не обязательными. Особенной сюжетностью и неясно стью положений, отсутствие научной разработки отличается боль шой очерк о древней русской живописи и иконописи;

наоборот, мно го важных данных и наблюдений заключают очерки по истории де ревянной и каменной архитектуры, несмотря на отсутствие научной классификации и стилистического анализа памятников.

Книга Louis Rau «L'art russe des origines Pirre le grand». Par is, 1921 явилась завершением его статей о русском искусстве. Он стоял на почве материалов, изданных И. Грабарем. Его книга живо и популярно написанная, есть скорее "реляция" иностранца XX века о русском искусстве в связи с историей, литературой и характером страны, чем историей русского искусства. Всем своим содержанием и необычными для методичного научного труда отступлениями, по яснениями она близко напоминает сказания иностранцев о России с обычными преувеличениями и неверным пониманием русской дей ствительности. Утверждение Рео, будто в России ученые рассматри вают древнерусское искусство как византийское, а позднее как фран цузское (стр. 5), отличается невниманием автора к достижениям рус ской науки. Во многих случаях, однако, он стал на методологически верный путь, когда обсуждал призыв иностранных мастеров в Моск ву в связи с такой же европеизацией западных славян, когда тонко отметил общий характер деревянной и каменной архитектуры, или когда для древней Руси указывал на жизненный политический нерв Киев-Новгород (стр. 112).


—————— © Во французской и немецкой научной литературе последнего времени часто встречаются отдельные случаи пользования данными истории русского искусства. Особенно важно указать на работы проф. Г. Милле, в которых он обнаруживает точное знание древних памятников и ставит их в круг своих общих наблюдений. В сочине ниях: G. Millet «L'cole grecque dans l'architecture byzantine». Paris, 1916 и особенно в «Recherches sur l'iconographie de l'Evangele aux XIV, XV, XVI sicles.» Paris, 1916 он часто обращается к русским памятникам архитектуры, живописи и проч. и методологически пра вильно их оценивает.

В трудах проф. И. Стриговского также встречаются указания на русские памятники архитектуры. Я не могу, однако, согласиться с его пониманием русской и украинской деревянной архитектуры, проводимому им в замечательном труде: J. Strzigowski. «Die Baukunst der Armenier». S. 615 ff., повторенных в сборнике «Heidniches und christliches um das Jahr 1000». Wien, 1926, S. 147 ff.

и особенно в новом труде его «Altslavische Kunst». Augsburg, MCMXXIX. Полагаю, что памятники, изданные и систематизиро ванные в предлагаемом труде, достаточно ясно объясняют исходные пункты моего несогласия с его доводами: эта слишком сложная об ласть древнерусского искусства не позволяет на основании двух-трех поздних памятников делать общие выводы о почти доисторическом развитии архитектуры у славян, как это делает автор.

Небольшая статья Fannina W. Halle. «Altrussiche Kunst» (Orbis Pictus Bd. II) написана под непосредственным чарующим впечатле нием форм и красок древнерусского искусства. Статья украшена от личными рисунками, могущими пробудить интерес к непонятным особенностям русской живописи и архитектуры и внушить живое чувство поэтических переживаний автора, выраженных в кратком тексте.

Еще в 1913 г., в предисловии к III тому перевода на русский язык сочинения K. Woermann «Geschichte der Kunst aller Zeiten und Vlker», выходившего под моей редакцией, я писал (русское изда ние, стр. IX–X), что имею в виду издать собственную историю рус ского искусства, так как находил недостаточными и неверными те сведения, которые вошли в сочинения этого выдающегося историка искусства из некоторых русских сочинений. Мне удалось выполнить эту задачу лишь теперь, благодаря приглашению проф. М.Фасмера написать историю русского искусства для «Grundri der slavichen Philologie»

В первом томе я изложил сложный материал от X до конец —————— © XVI века по определенной системе, о которой необходимо сказать несколько слов. Я ограничился изложением памятников монумен тального искусства, т.е. архитектуры, стенной живописи, ваяния и шитья как представителя монументально-декоративного стиля. Ма лые искусства, как-то: миниатюрную живопись, эмаль, золотых и се ребряных дел мастерство, резьбу на кости, я оставил в стороне для отдельного этюда в виде приложения ко второму тому. Обилие мате риала и особенная историческая ценность русских памятников этого рода не дозволяли нарушить общий обзор памятников монументаль ного искусства, а требовали специального обзора.

С другой стороны, главнейшие отделы монументального ис кусства могли быть представлены лишь в своих главных линиях, ха рактерных для определенных периодов времени. Все, что неизучено, что неясно, что является в виде частных вопросов и деталей, мною или опущено, или расследовано до конца и указано в примечаниях.

В основу систематического описания памятников я впервые поло жил общие линии политического развития страны, как новый основной хронологический принцип. В образовании и развитии русского искусства я указал на те же особенности, которые известны и в других странах сред невековой Европы. История застает древнюю Россию в состоянии фео дального дробления. Древнейшие формы искусства являются на огромной русской равнине в отдельных княжествах, самостоятельно процветающих и спорящих друг с другом из-за владений. Русский феодализм обусловил в каждом отдельном княжестве областные особенности, стоявшие в зависи мости от местных культур и от ближайшего соседства с южными, север ными, западными и восточными странами. Великие княжества Киевское, Черниговское, Владимиро-Суздальское, Ростовское, Рязанское и другие существуют в продолжение нескольких столетий, а рядом с ними в запад ной части равнины существует Новгородская республика, Полоцкое, Ви тебское и Смоленское княжества. Во всех этих областях замечаются свои особенные черты художественного развития, стоящие в связи с формами жизни местного населения и сношениями с ближними и дальними соседя ми. Русский феодализм не мог оказать единодушного отпора организован ному нашествию монголов в XIII столетии, отдельные очаги культуры и искусства были уничтожены, разграблены и подпали под власть татар.

Только одна Новгородская республика осталась в стороне от этого нашествия, сохранила возможность дальнейшей самостоятельной ху —————— © дожественной жизни. Искусство Новгорода и Пскова впоследствии легло в основу общерусского развития искусства.

Москва в XIV–XVI веках начинает новый период политиче ской истории русской равнины. Она успевает объединить под своей властью отдельные феодальные центры, дает отпор татарскому мо гуществу и наносит ему решительные удары завоеванием таких цен тров как Казань и Астрахань. Москва кладет начало царскому перио ду, стягивает в один центр областные формы искусства и кладет на чало московскому художественному стилю, приобретшему в науке название "русского национального стиля".

Читатель найдет в книге возможный для настоящего времени обзор памятников древнейших областей феодальной России с указа нием их исторических особенностей и слияние их в один стиль на почве московской царской России. Петр I, принявший в 1721 году титул императора, положил начало новому периоду в истории разви тия русского искусства: "императорскому". Этому периоду, равно как и переходу к нему, я надеюсь посвятить второй том, закончив его новейшим периодом искусства до и после Октябрьской революции.

Это деление материла по историческим эпохам сопровождается другим принципом, положенным в основу систематического изложения.

Факты истории русского искусства должны быть связаны с данными все общей истории искусства, иначе они будут висеть в воздухе. Мне казалось необходимым дать более или менее ясный ответ на вопрос, что представ ляет собою русское искусство по сравнению с восточными и европейски ми искусствами. Стоя на этой точке зрения, я повсюду искал связующие звенья и указывал аналогии, стараясь установить различные изменения чужих форм на русской почве. Я не мог касаться доисторических форм искусства на русской равнине, а ограничился лишь периодом начала IX–X веков, когда впервые произносится слово Россия, Русь, но я надеюсь воз вратиться к этому более раннему периоду в своем прибавлении ко второму тому, т.е. при обзоре художественных древностей разного рода, открытых на русской равнине. При изложении материала я расширил рамки истори ческих свидетельств, а в классификации памятников пользовался как дос товерными датами, так и особенно стилистическим и формальным анали зом памятников, дававшим возможность построения целых отделов текста по признакам художественного исполнения, особенно отделов иконописи и деревянного зодчества. Эти два отдела мною переработаны корен ным образом и для обозрения форм этих сложных об —————— © ластей русского искусства даны новые принципиальные точки зре ния, вытекающие из анализа форм часто безымянных и затерявших ся в историческом прошлом памятников. Сравнительный анализ привел к разграничению заимствованных и местных форм, вследст вие чего ясно выступили самостоятельные черты таких областей рус ского искусства, как древнейшая, еще языческого происхождения, деревянная архитектура и перенос ее форм в каменную и кирпичную архитектуру московской царской России. Не менее ясно выступили особенности русской иконописи, ее самостоятельное развитие и свойства декоративного шитья. В изложении этих отделов я старался расположить материал по областям или школам. Замечательные от крытия русских икон за последнее время, сделанные Центральными государственными мастерскими, при постоянном содействии совет ской власти, дали возможность представить эту область древнерус ского искусства в таком освещении и в выборе таких замечательных памятников, которые могут считаться единственными в мировой ис тории искусства. Эти иконы займут одно из первых мест в истории средневековой живописи.

Я не имел никакой возможности давать место полемике с теми, кто не пользуется формальным и стилистическим методом в исследовании от дельных памятников, кто допускает случайное появление формы, или не достаточно научно и ясно определяет стили русских памятников. В этом отношении весь материал переработан мною на основании тех методов, которые господствуют в науке и которых я держался в моих работах, ка ковы «Эллинистические основы византийского искусства» (СПб., 1900), «Византийская живопись XIV столетия» (Петроград, 1916) и в моих уни верситетских чтениях. Русский материал, однако, потребовал новых разы сканий и отдельных исследований, результаты которых внесены мною в текст предлагаемого первого тома. Не было никакой возможности внести в текст тот сравнительный материал. Которым я владею, и, потому я огра ничился лишь изданием русского материала, надеясь в ряде отдельных статей опубликовать пояснительные, указанные мною в тесте, рисунки.

Для проверки данных текста я снова посетил почти все исто рические центры древней и новой России и получил возможность издать некоторые неизвестные памятники.

В конце тома, в «Заключении» я свел в одно целое все, что не могло войти в текст, предназначенный для изложения развития форм русского искусства по памятникам. Здесь я отметил все особенности древнерусского и среднерусского художественных стилей, —————— © расширил обзор стилей историческими сведениями, сообщаемыми современниками, и дополнил текст данными о распространении рус ского искусства за пределами России на восток и на запад.

Ленинград, 1 Июля 1929 г.

Айналов Д. Значение Ф.И. Буслаева в науке истории искусств. Казань, 1898.

Кондаков Н.П. Русские клады. Исследование древностей великокняжеского периода. Т. 1.

СПб., 1896;

Айналов Д. ЖМНП. Часть CCCXII. 1897. № 7. Отд. 2.

О смерти Какая теплая, побудительная жажда у меня все последнее вре мя заносить свои мысли на бумагу. Откуда она? Мне иногда кажется, что жить мне осталось мало, и вот из этого источника жажда дать себе отчет. О смерти я думаю (и внутренне переживаю род ощуще ния — отдыха и успокоения) как-то с улыбкой и веселостью. Шутя, я сказал об этом однажды А.М. Введенскому, а он ответил: «Вот как прикрутит Вас, как меня болезнь почек, невыносимая боль, тогда увидите, что такое черный покров Майи». Возможно, что он прав.

Несносная физическая боль, я это испытал, но она не касается по рядка психического созерцания. Во время пожара бывают огни и дым, бывает гибель и разрушение, но все же никто никогда огонь не перестанет считать светом, а дым -- мраком, никто не перестанет с некоторым и часто сильным наслаждением смотреть на разрушение и гибель, так как нам врождена (стихийна!) потребность восстанов ления и радость совершения. Исполнив одно дело, мы уже скучаем и боремся за другое. Переход в другую «сторону бытия» есть какое-то человеческое деяние, совершенно такое же, как, так называемое, умирание в природе. Ничто не воскресает, и лист, упавший с дерева, засохший и сгнивший, никогда не возобновится, срубленное и со жженное дерево, тоже и человек, никогда не воскреснет и не должен воскреснуть, иначе это было бы нарушением жизни природы, как положенной (?) в ощущаемых и понимаемых законах, но лист, дере во, человек, уничтожаясь, как кажется с первого взгляда, совершает необходимое деяние, важное, непререкаемое, к которому ведут все предыдущие условия существования. На смерть надо смотреть как на условие жизни, смерть надо ощущать как важное деяние. Я не удив ляюсь, что Толстой, умирая, сказал: «Как это просто». Если его слова относились к процессу умирания, то он дал мне новое указание на то, что сознательный переход к так называемому небытию —————— © может быть сознательным (т. е. совершающимся в нашем мозгу) по человечески, но я не могу мыслить его, т.е. процесс, бессознатель ным, к тому же вообще, т. к. вижу, что в природе не сознательно, в моем организме, в движениях моих, самых бессознательных, нико гда не исчезает сознание, которого я не могу иногда, а то и всегда, перевести на формы человеческого мышления и чувства, но в суще ствовании которого я уверен. Чтобы быть кратче и не брать другого листка, скажу: я не знаю и не чувствую как растут мои волосы, поч ти, как появляются морщины и седина, но я вижу и знаю, что они одинаково непререкаемо растут, появляются, изменяются у всех лю дей. Этот рост, изменение я не могу не признать вполне законополо женным и, следовательно, сообразным с какой-то целью, следова тельно, сознательным, помимо моего человеческого сознания. Уми рая, человек, и всякое творение обладает этим сознанием, а б. м. и сознанием человеческим. Ведь все это одно и то же, человек ведь знает и чувствует, что он изменяется.

Чего я хочу Я хотел бы душою, чтобы меня похоронили на одном из тех кладбищ Новгородской губ, которыя я видел зимой из окна вагона, будучи в Новгороде. Кругом белый снег, сереет где-то узкая дорога, а среди белаго поля за деревней стоит поле голубых и зеленых кре стов, как цветущее поле льна. Ах эти голубые и зеленые кресты!

Пусть надо мной насыплют земляной холмик и поставят голубой крест из дерева. В наше время, когда стыдно за человека, когда вера, т. е. интимное слияние с Богом, заменено золотом и бездушием, пусть хоть крест вопиет к безначальному величию и красоте Божест венного, с которым так родственна наша душа. Как я хочу, чтобы мой крест своим голубым цветом говорил, сообщал, шептал, молча вливал в сознание мысль о высшей жизни и возрождении. Как я хо чу, чтобы и жизнь моя теперь была этим голубым крестом.

И я хочу еще, чтобы какой-нибудь художник написал русское деревенское кладбище зимою. Мертвые, зимой, когда все живое умерло, как обыкновенно говорят, подымают свои зеленые и голубые кресты над могилами. Глубокое, ясное сознание о вечности жизни выражено в символах голубого и зеленого цветов. Пусть умрут или будут убиты все чудныя свойства души, никто никогда не поколеб лет сознание и предчувствия вечности.

Е.Ю. Ендольцева Поблема ранней иконографии святых Бориса и Глеба —————— © (Крмментарий к неопубликованной работе Д. В. Айналова «Ле генда о поездке Бориса и Глеба в Царьград») Среди документов архива Д.В. Айналова, хранящегося в ПФА РАН, есть черновик небольшой статьи (11 рукописных листов) под названием «Легенда о поездке Бориса и Глеба в Царьград». Работа эта кажется нам чрезвычайно интересной, так как позволяет по-новому взглянуть на проблему ранней иконографии Бориса и Глеба на конях. Здесь подробно разбирается и анализируется причи на появления подобного рода изображений святых.

По прочтении статьи нам показалось интересным поставить этот иконографический тип в общий контекст ранних домонголь ских памятников борисоглебской тематики.

Рассмотрев весь имеющийся материала по этому вопросу, мы распределили его по трем основным группам. (При этом следует учитывать, что собственно конные изображения святых стоят в этой системе особняком, так как неизвестно ни одного памятника подоб ного рода в интересующий нас период. Тем интересней кажутся предположения, высказываемые по этому поводу Д.В. Айналовым).

Хотелось бы также отметить, что систематизация, предлагае мая нами, строится не на формальном делении материала, а, если можно так сказать, на содержательном.

Учитывая литературный, исторический контекст, наконец, ме сто, которое занимает изображение в храме, представляется возмож ным выделить некие ключевые идеи, повлиявшие на формирование того или иного иконографического типа.

Первой из них назовем идею, определившую формирование типа композиции, называемой нами композицией молитвенного предстояния. Отражение подобного рода формулы мы находим и в литературных памятниках. К примеру, в песнях канона, взятого из службы святым, составленной митрополитом Иоанном предположи тельно в 1026 году2 особенно подчеркивается их значение как мо литвенников за Русскую землю. Интересно также отметить, что одно из первых отличий этого памятника от византийских, относящихся к тому же времени, — в прошении о заступничестве за родную зем лю.

—————— © Среди основных черт, характеризующих данную композицию, хочется отметить наличие центральной фигуры (Богоматерь, Хри стос или Престол Уготованный), по обе стороны которой и распола гаются фигуры святых.

Рассматривая конкретные памятники, которые, по нашему мнению, можно отнести к данной группе, прежде всего следует упо мянуть фресковые росписи в Пятницкой церкви в Полоцке 3, где му ченики представлены на предалтарных столбах, в апсиде же, оче видно, находилась фигура Христа на троне в образе Судии4. К тому же типу изображений можно отнести и росписи в Кирилловской церкви в Киеве, с той лишь разницей, что в апсиде помещен образ Богоматери Оранты5.

В связи с этим хотелось бы также напомнить о каменной иконке, связанной очевидно с грузинским искусством (происходит из Беотийского монастыря близ Тбилиси) и датируемой XII веком6.

Из двух поясов изображений верхний представляет деисусную ком позицию, а в нижнем представлены фигуры святых, среди которых присутствуют Борис и Глеб. Возможным кажется также рассмотреть в этом контексте и росписи в церкви Успения в Старой Ладоге.

Правда, о реконструкции фрескового ансамбля можно говорить в данном случае лишь весьма условно, однако нам кажется, что ком позицию молитвенного предстояния в данном случае нужно рас сматривать как ключевую. Из сохранившихся изображений здесь мы встречаем воина средовека на юго-западном столбе, атрибутирован ного как св. Борис7.

Среди композиций подобного рода, где центральное место за нимает изображение Престола Уготованного, хотелось бы упомянуть икону св. Николая из Новодевичьего монастыря XII–нач. XIII в.8 и оклад Мстиславова Евангелия XII века9, а также росписи в конхе ал тарной апсиды, где к Богоматери подходят процессии мучеников, возглавляемые св. Борисом и св. Глебом, а над Орантой появляется изображение Престола Уготованного 10. Кроме того, росписи кре щальни Софийского собора в Киеве (второй половины XI века) пред ставляют изображения святых князей также на предалтарных стол бах, а надпись, сохранившаяся над апсидой, указывает, что здесь был образ св. Василия Великого11. Сюда же может быть отнесена с ого воркой на условность атрибуции и запрестольная композиция в хра ме на Протоке в Смоленске12, от которой сохранилась лишь нижняя часть.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.