авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||

«С.-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ВОПРОСЫ ОТЕЧЕСТВЕННОГО И ЗАРУБЕЖНОГО ИСКУССТВА Издается с 1975 года Выпуск ...»

-- [ Страница 8 ] --

17.IX. Дорогая Ирина! Я не уверен доходят ли до Вас мои письма, еще менее верю что дойдет это. 14.9. меня ранило осколком мины — оторвало пальцы правой ноги. Сейчас я в госпитале, где очень тесно.

Не знаю, что лучше — быть в бою или здесь. Ленинград — —————— © фронт со всеми качествами и быть неспособным к движению очень паршиво. Едва ли мы с вами увидимся, хотя какой-то внутренний го лос уверенно твердит, что я буду жить и увижу нашу победу. Этот месяц жизни — целая книга, схожая с Дантовской трилогией. Ино гда кажется, что это скверный сон. Желаю вам не видеть того, что видим мы. Русь осталась такой же, как в XIII веке. Ну пока.... Ваш Н. Воронин.

Высокая культура человеческих отношений, которой окрашена тональность этих писем, дает мне право процитировать еще не сколько фрагментов. «Друзей как Ирина бывает мало и я это чувст вую очень все время, — писал Николай Николаевич моей матери в июне 1945 г., — поэтому пишите, если будет настроение, почаще. В Москве накопилась груда дел и писем — первое пишется Вам, моей хорошей». Из письма 1942 г.: «Пишите, когда придет желание по сидеть со мной на диване, как бывало... Весна, Волга, Кострома — как давно это было и как много пережито с тех пор... Желаю Вам жизни и радости. Ваш Н. Воронин». После долгого перерыва в пере писке он пишет в том же 1942 г.: «...счастлив бесконечно, что Вы целы — теперь таких остается мало». А в конце 1945 г., после всех пережитых невзгод военных лет, пишет снова: «...А Вы остались мо им единственным большим и любимым другом, т. к. остальные так или иначе отошли без возврата». Начиная с 1942 г. письма приходи ли уже из Москвы, куда Н.Н. Воронин прибыл (как он сам сообщает в одном из писем) за назначением 26.III.1942 г., после ранения под Ленинградом и госпиталя. «Я стараюсь привыкнуть к мысли, что нужно будет стать москвичом, т. к. едва ли АН будет восстанавли ваться там в Ленинграде. — Т. Р.. Словом, пока пути господни неисповедимы», — писал он тогда. Так в конце концов и случилось.

Он писал и об организации своей работы в ИИМК, и о научных пла нах, и о текущих делах: «Принимаю меры к концентрации сектора Древней Руси в Москве. Привык к цыганскому или птичьему по ложению и даже странно, что когда-то писал работы не на коленке, как это письмо, а за столом и среди своих книг» (22. V. 42). В марте 1945 г. Н.Н. Воронин пишет:

«...Вышла в Англии моя книжка "Восстановительное строи тельство в СССР" — это то же грехопадение, которое искуплено тем, что закончил книжку "Андрей Боголюбский». Перо почти не высы хает, и хребет не разгибается. Надеюсь, что с 1 апреля (обманный день!) можно будет работать —————— © не при-рабатывая.... Стихов больше не пишу — иногда пишу прозой, нечто вроде "записок сумасшедшего", т. к. часто бывает бес сонница...» (26. III. 45). Еще один фрагмент из июльского письма того же года: «7. VII. 45. Дорогая Ирина! Только что вернулся из Суздаля, куда ездил с правитель-ственной комиссией — удалось добиться решения СНК СССР о его музеефикации. Много чудесных впечатлений;

ехал обратно на машине ночью, дорога лесом, полным черемухой, соловьями и росой. Дома застал «Ладогу» — от «Кругло го стола» 3 и ниже совершенно чудесные стихи!»

В письмах Н.Н. Воронина, естественно, отражались разные минутные настроения трудных послевоенных лет, но вместе с тем со всей очевидностью из них ясно, что это был период плодотворных научных поисков и большого душевного подъема, связанного как с личными переменами в жизни, так и с его творчеством.

Из письма 1947 г.: «С чувством какого-то нежелания ехать снова копать и пылить думаю о лете. Хочется жить, а не надрывать ся, видно укатали сивку крутые горки. Испытываю тоже раньше не знакомое равнодушие к работе, но тянет к столу, книгам. Стареем явно. Но еще горим, Иринушка. Гореть нужно до последнего изды хания, не хочется потухнуть при жизни.»

В послевоенные годы, живя в Москве, Н.Н. Воронин постоян но тревожился о судьбе некоторых книг из своей библиотеки, час тично погибшей в дни ленинградской блокады. В 1947 г. он просил моих родителей добыть ему «Словарь живого великорусского языка»

В.И. Даля, взамен утраченного, что им и удалось сделать через Книжную Лавку Писателей. «Дорогая Иринушка, — писал H.Н. Во ронин, — получил при помощи моего П.А. Раппопорта 4 Даля и еще раз благодарю Вас и В. А. Рождественского. — Т. Р. за это дело:

стоит сейчас у меня перед глазами на настольной полке на самом почетном месте и напоминает о Вас и всем, что с Вами связано в жизни. Он, подобно Вам — экземпляр редкостный, можно сказать, музейный...»

Приведенные строки воронинских писем к моей матери, как я пыталась показать, свидетельствуют о глубоком искреннем доверии друг к другу их адресатов. Поэтому военный эпизод, о котором пой дет речь, связанный с Н.П. Сычевым, не случайно получил развитие в этой переписке.

Как уже отмечалось, во время эвакуации И.П. Стуккей жила в дер. Черная Пермской (Молотовской) области, преподавала в мест ной школе, —————— © была членом женсовета детского лагеря Литфонда и даже одно вре мя его председателем. Часто ее посылали по делам детского лагеря в командировки в Пермь и в Чистополь, где находились тогда москов ские писатели. Во время одной из таких командировок, которая про изошла, по-видимому, летом 1943 г., она случайно на пристани в Чистополе встретила Н.П. Сычева, направленного в Чистополь после освобождения из заключения. Она подошла к нему, он узнал ее, был несказанно обрадован встрече. Мама вспоминала, что Н.П. Сычев, которого арестовали в 1933 г., 5 находился тогда в тяжелейшем по давленном состоянии, перебивался случайными заработками грузчи ка на чистопольских пристанях. В соответствии со своей деятельной и отзывчивой натурой, мама тут же принялась действовать и выхло потала у начальства детского лагеря Московского Литфонда воз можность для Н.П. Сычева работать там (кажется, это была долж ность завхоза в школе). Главное, что эта работа давала ему крышу над головой и паек, что было почти все в те годы, в особенности для человека, вернувшегося с Беломорканала. Сразу же по возвращении к с в деревню Черную И.П. написала Н.Н. Воронину в Москву об этой встрече с просьбой помочь Н.П. Сычеву вернуться к своей ра боте. Речь шла, по-видимому, именно о работе в Чистополе, по скольку жизнь в Москве или Ленинграде после лагеря для Н.П. Сы чева была, конечно, исключена. 27 сентября 1943 г. Николай Нико лаевич писал маме: «...теперь о Н.П. Сычеве — не знаю, что смогу сделать по этой части, ибо Лен.ИИМК в связи с уходом М.И.

Артамонова 6 от руководства в стадии большого развала, а его дру зья в полосе задвигания, в том числе и я. Однако, попробую погово рить с Грабарем 7: он теперь персона более весомая, но не знаю, ка кими были их отношения, а это играет в нашей ученой жизни, увы, бльшую роль, чем наука».

Но H.H. Воронин, конечно, поговорил и с И.Э. Грабарем, и с М.И. Артамоновым, потому что уже в ноябре 1943 г. мама получила от Н.П. Сычева следующее письмо 8 в ответ на несохранившееся ее.

«2–XI– Глубокоуважаемая и дорогая Ирина Павловна.

Если бы Вы знали, какую радость принесло мне Ваше любез ное письмо, какие чувства и воспоминания оно пробудило во мне и как, вместе с тем, обострило чувство глубокого моего одиночества.

Ведь вот родные мои, которым я отдал всю свою жизнь и те забыли меня —————— © совершенно и не отвечают на мои к ним многочисленные письма, а Вы вот вспомнили, да еще как тепло вспомнили старика. Спасибо Вам, дорогая Ирина Павловна.

Литфонд действительно уехал в Москву. Марья Михайловна и Анна Ивановна 9 уже прислали мне письма, первая с дороги, из Яро славля, вторая — из Москвы. Пишут, между прочим, что и дети со бираются мне написать. Какие чудные ребята. Так тяжело было с ними расставаться. В Литфонде стараниями Марии Михайловны и Анны Зиновьевны мне выдали теплый вязаный шарф, две рубашки и одни кальсоны, да кроме того 2 кбм. кубометра. — Т. Р. дров. И все это по дешевой расценке. Кроме того портниха Литфонда совер шенно безвозмездно сшила мне ватник (бушлат) такой теплый и уютный, что я как надел его, так и не вылезаю из него. Просто пре лесть. По распоряжению Горкома мне сшили ботинки. Очень хоро шие и недорого. По распоряжению Горкома я приобрел материю на костюм и должны были его сшить, но все еще нет подкладки. По следние баржи пришли из Казани, но подкладки не привезли, а я ждал больше месяца. Но все это пустяки. Самое существенное — это то, что я получил из Истории Материальной Культуры Акад. Наук СССР телеграмму с известием, что приказом по Институту я с 15 ав густа т. г. назначен старшим научным сотрудником с окладом р. в месяц. Мало того, Институт предоставил мне право жить и рабо тать на мною выбранную тему в Чистополе по материалам здешнего музея. Я с увлечением принялся за исследование культуры Болгар (камских) и знаете, простите за нескромность, уже кое-что сделал интересное и не известное в литературе. Беда только в том, что нет здесь научных библиотек, а то я живо бы написал исследование.

Итак, «на старости я сызнова живу, прошедшее проходит предо мною волнуяся, как море-океан.» 10 Из переписки с администрацией Института следует еще одно важное положение. Они разрешили мне здесь жить до момента их общего возвращения в Ленинград. Следо вательно, они и меня заберут с собой. Ох, неужели я еще увижу свою старушку и детей. Вот было бы счастье.

Итак, дорогая Ирина Павловна, как видите, я процветаю. Пи таюсь хорошо — в столовой Партактива, да кроме того я снял «свой»

урожай: пудов 16 картошки, пуда 3 свеклы и немного тыквы. Вот ка кой «буржуй» я стал. Всю осень, а она была сухая, теплая и золотая, я писал этюды с увлечением чисто юношеским. Ну вот и все —————— © мои новости. А как Вы то живете? Здоровы ли? Все ли у Вас благо получно? Напишите, пожалуйста, побольше о себе.

Да еще одно позабыл сказать Вам. Институт выслал мне офи циальные бумаги и удостоверения, что я был профессором и членом Академии и дал такую характеристику, блестящую, конечно, что я, читая ее, краснею от стыда. Это уже Артамонов постарался. Ну спа сибо ему. Золотой он человек.

О сколько вас еще добрых, хороших, славных, сердечных. И чем я Вас всех отблагодарю. Всего Вам хорошего, будьте здоровы и всегда благополучны.

Искренне всегда Ваш Н. Сычев Письмо Ваше только что получил. Сразу же отвечаю. Из Рус.

Музея (Молотово) 11 получил письмо.

Очень прошу Вас не забывать меня своими письмами. Пишите почаще.

В цитированных фрагментах из писем H.H. Воронина и, ко нечно, в письме Н.П. Сычева сквозь пожелтевшую бумагу военного времени, сквозь, казалось бы, не столь значительные бытовые детали (чего стоят эти ботинки, ватник, названный по-лагерному бушла том!) проступает трудная, нищая, но какая-то удивительно одухотво ренная атмосфера эпохи. И это несмотря на все унижения, мытарст ва, «хождения по мукам», которые приходилось испытывать людям!

Многое, конечно, определяется масштабом личностей авторов этих писем и их адресата. Но не только этот масштаб придает частным письмам качество документа. Они напоминают нам о стремительно исчезающих из современной жизни высших нравственных ценностях — об искренней, не афишируемой любви к родине, верности в дружбе, преданности любимому делу, профессиональной честности и солидарности.

Публикуя эти материалы, хочется надеяться, что они не только внесут малоизвестные детали в описание жизни и судеб двух замеча тельных исследователей древнерусского искусства, но и напомнят о тех свойствах человеческой души, которые, как хочется верить, ни когда не станут "факультетом ненужных вещей."

примечания Адрес на открытках и конвертах, которые сохранились с 1941 по 1944 г.: Моло товская обл., Красно-Камский район, ст. Шебуничи. Дет(ский) лагерь Литфонда;

адрес писем с 1944 по 1948 гг.: Ленинград, Литейный пр. д. 33, кв. 40. Обратный адрес: Москва 2, Серпов переулок 10, кв. 3. При цитировании здесь и далее со храняется авторская пунктуация.

—————— © Сын Н.Н. Воронина и Г.Ф. Корзухиной.

«Ладога» (Л., 1945) — сборник стихотворений В.А. Рождественского, куда во шли фронтовые стихи, написанные на Волховском и Ленинградском фронтах.

«Круглый стол» — одно из стихотворений этого сборника: «Когда мы сойдемся за круглым столом, Который для дружества тесен...»

Раппопорт Павел Александрович (1913–1988), историк древнерусского зодчест ва, археолог.

См. статью И.В. Антипова в настоящем сборнике.

Артамонов Михаил Илларионович (1898–1972) — археолог, историк, в разные годы директор Ленинградского отделения Института археологии АН СССР, ди ректор Гос. Эрмитажа, зав. кафедрой археологии исторического факультета ЛГУ.

Грабарь Игорь Эммануилович (1871–1960) — историк искусства, живописец, директор Центральных реставрационных мастерских.

Адрес на конверте: Молотовская область Ст. Шабуничи Литфонд. Ирине Пав ловне Рождественской. Отправитель — Сычев Н.П. г. Чистополь. Т.А.ССР., ул.

Карла Маркса, 8. Чистопольский краеведческий музей. На обратной стороне кон верта на штемпеле: досмотрено Военной Цензурой. Дата отправки по штемпелю 6. 11. 43, дата получения — 29. 11. 45.

Марья Михайловна, Анна Ивановна, Анна Зиновьевна (далее) — служащие дет ского лагеря Литфонда в г. Чистополе.

Строчка А.С. Пушкина.

Сотрудники Гос. Русского музея были эвакуированы в г. Пермь (тогда Моло тов).

—————— © И.В. Антипов Эпизод из научно-исследовательской деятельности Н. П. Сычева Николай Петрович Сычев известен сейчас в основном как один из наиболее замечательных исследователей древнерусской жи вописи. Им были раскрыты и исследованы мозаики и фрески многих памятников древнерусской архитектуры, таких как Софийский собор в Киеве, Успенский собор во Владимире, церковь Бориса и Глеба в Кидекше и др. Немало внимания уделял Николай Петрович и иссле дованию иконописи. В то же время в его творческой биографии был эпизод, когда ему пришлось выступить в несколько необычном для себя амплуа архитектурного археолога. Это произошло в 1948 г., ко гда Н.П. Сычев руководил археологическими работами в церкви Бо риса и Глеба в Кидекше.

Н.П. Сычев родился 10 мая (26 апреля) 1887 г. в Петербур ге, здесь же, в Петербурге он окончил 11 гимназию, а в 1910 г. ему был вручен диплом I степени об окончании историко филологического факультета Петербургского университета. После окончания Н.П. Сычев был оставлен при университете со стипенди ей на два года для приготовления к профессорской и преподаватель ской деятельности на кафедре истории и теории искусств.

В 1910–11 гг. Университет командировал Николая Петровича в Новгород, Псков и Старую Ладогу для изучения памятников древне русского искусства. В 1912 г. по заданию Академии Наук Н.П. Сы чев принимал участие в раскопках Н.Я. Марра в Ани. Наконец, в 1913 г. вместе с академиком Н.П. Кондаковым Сычев едет в Авст рию, Италию и Германию, где знакомится с памятниками западно европейского и византийского искусства.

По возвращении в Петербург он получил ученую степень маги стра истории и теории искусств и был назначен приват-доцентом Университета по кафедре истории и теории искусств. С 1916 г. он уже доцент, а с 1917 г. профессор той же кафедры. Среди лекций, которые читал студентам Николай Петрович, были курсы по эллини стическому, раннехристианскому, византийскому, русскому и запад ноевропейскому искусству.

—————— © Одновременно он являлся заведующим библиотекой Кабинета искусств и ученым секретарем художественного отдела Русского му зея. Кроме того, Сычев был еще и профессором Института истории искусств. С 1917 г. Н.П. Сычев являлся членом Археологической комиссии, а с 1918 по 1933 гг. — членом РАИМК, а потом — ГА ИМК. В 1921 г. конференцией ленинградских научных учреждений он избирается директором Государственного Русского музея сроком на 5 лет. Помимо этого, в 20-30-е гг. Н.П. Сычев был профессором Археологического института и Ленинградского историко лингвистического института, членом совета ГЭ, членом Всеукраин ского археологического комитета, уполномоченным Наркомпроса и членом Комитета по делам искусств и охране памятников Револю ции при Президиуме ЦИК. В сентябре 1930 г. Н.П. Сычев был впервые арестован по обви нению в участии во "Всенародном Союзе борьбы за возрождение свободной России", возглавляемом профессором Платоновым, но в июле 1931 г. следствие было прекращено и Сычева освободили. 2 В 1933 г. он был вновь арестован по обвинению в участии в контрре волюционной организации "Российская Национальная партия" и осужден коллегией ОГПУ по ст.58, 10-11 на 8 лет ИТЛ. Так профес сор ЛГУ в 1934 г. стал вначале директором музея Беломорско Балтийского канала, затем начальником Архитектурно художественного сектора Туломстроя, начальником метеостанции и т.д.

18 июля 1942 г. Н.П. Сычев был освобожден и отправлен в г.Чистополь Тат.АССР, где некоторое время являлся сотрудником Краеведческого музея, пока в 1943 г. он не был назначен старшим научным сотрудником ИИМК, где работал до 1945 г. 3 После войны Н.П. Сычев не имел права жить в Ленинграде или Москве, поэтому в 1945–54 гг. он работал во Владимире, где являлся заведующим сек тором монументальной живописи Проектно-реставрационной мас терской владимирского областного отдела по делам архитектуры. В эти годы он принимал деятельное участие в реставрационных и ис следовательских работах во Владимирском Успенском соборе, в Дмитриевском соборе, соборе Княгинина монастыря, Покровской церкви в Александрове и церкви Бориса и Глеба в Кидекше.

В 1948 г. его арестовывают в третий раз. На этот раз, несмотря на то, что Н.П. Сычев был вновь осужден, его освободили через три месяца (по-видимому, за него заступились И.Э. Грабарь и А.В. Щу сев). —————— © В 1954 г. Николай Петрович переезжает в Москву, где работает в должности старшего научного консультанта Республиканской на учно-реставрационной производственной мастерской Комитета строительства и архитектуры при СМ РСФСР. При деятельном уча стии Сычева была отреставрирована церковь Покрова на Рву, Сре тенский монастырь и некоторые памятники Московского Кремля.

Скончался Николай Петрович 16 июля 1964 г. в Москве. Научное наследие Н.П. Сычева огромно, сложно переоценить его вклад в изучение таких знаменитых ансамблей древнерусской живописи, как росписи Нередицы или Софии Киевской, кроме того, Николай Петрович был еще и замечательный художник. Многие его научные труды так и остались неопубликованными. Мы хотим, од нако, остановиться на единственном (если не считать работу у Марра в Ани) в его жизни опыте самостоятельного археологического иссле дования памятника. Как уже упоминалось выше такое исследование было проведено в 1948 г. в Кидекше.

Работы в Кидекше начались в 1947 г. и продолжались три года, однако, в 1947, 1949-50 гг. велись работы только по расчистке живописи, археологические работы были завершены за один полевой сезон 1948 года (илл. 1). Раскопки в Кидекше возглавлялись двумя учеными — А.Д. Варгановым и Н.П. Сычевым;

при этом сохрани лись оба полевых отчета (отчет Сычева находится в рукописном ар хиве ИИМК РАН, а отчет Варганова — в архиве Суздальского му зея). 6 В центральной апсиде храма 1152 г. в 1948 г. был заложен рас коп на всю площадь апсиды (раскоп был разбит на 9 участков).

Главной задачей ставилось исследование фрагментов фресковой росписи, которые, как предполагалось, могли сохраниться в алтарной части. Однако в ходе работ была обнаружена «чрезвычайно архаического типа» кладка ступени-подножия синтрона (или, как ее называл Н.П. Сы чев, кладка «горнего места»). Подножие сложено из белокаменных блоков на известковом растворе, его размеры: высота от 33 см до 36 см, ширина ок. 86 см. (илл. 2). Также было открыто «полуциркульное, пролитое из вестковым раствором белокаменное возвышение, идущее вдоль стены ап сиды с обеих сторон горнего места», таким образом в ходе археологиче ских работ 1948 г. были найдены остатки синтрона — сидения для свя щеннослужителей. Ширина белокаменной скамьи — 71–74 см. На камнях синтрона и ступени-подножия сохранились фрагменты фресок. Белока менная кладка лежит на кирпичном полу (размеры кирпичей 15х28;

16х28;

толщина от 4,5 до 5 см, кирпичи —————— © темного красно-бурого цвета). Пол был обнаружен на глубине 80 см, он сложен на буро-красной глине и пролит сверху известковой про ливкой, сохранившейся, однако, не везде. Ниже кирпичного пола, который А.Д. Варганов по размерам кирпича датировал XIII в. был прослежен слой черной земли с примесью глины — очевидно, под готовка под пол, а еще ниже лежал слой строительного мусора с фрагментами фресок, под которым находился слой крепкой извести, выравненной в горизонтальную лощеную площадку, т.е. еще один пол. Наконец, под известковым полом, после еще одной прослойки строительного мусора была найдена ровная площадка крепкой чер ной земли с гладко выравненной поверхностью, которая представля ла собой, очевидно, основу для первоначального, видимо, деревян ного пола. 7 Исходя из данной стратиграфии можно уверенно гово рить о непервоначальности найденной ступени-подножия и синтро на. Во время работ в центральной апсиде были обнаружены также фрагменты зооморфной скульптуры, несомненно, стилистически близкой скульптуре времени Всеволода III. Н.Н. Воронин отнес эти фрагменты к резьбе алтарного кивория и предположил, что киворий был сделан во время росписи храма при Всеволоде. В этом же году Н.П. Сычевым и А.Д. Варгановым был заложе ны раскопы снаружи и внутри дьяконника, а также сделан неболь шой зондаж у западного портала (илл. 1). Работы 1948 г. опублико ваны не были, краткое описание их результатов содержится в статье А.Д. Варганова. 9 В 1949–50-х гг. раскоп законсервировали, туда был сделан спуск, предполагалось дальнейшее экспонирование кладок.

На сегодняшний день центральная апсида церкви Бориса и Глеба также открыта для обозрения, однако, за истекшие 50 лет кладка ступени-подножия частично разрушилась. Главная проблема, встающая перед исследователями — это во прос о датировке найденных остатков. Н.П. Сычев в своем отчете и дневнике воздержался от какой-либо датировки “горнего места”. Он отмечает только, что оно относится к более поздней эпохе, чем г. 11 А.Д. Варганов относил известковый пол, прослеженный в разных частях здания к XIII в., кирпичный пол в алтарной части также был, по его мнению, сооружен в XIII в. одновременно с известковым по лом, так как алтарную часть стремились сделать повышенной. 12 В связи с тем, что кладки подножия и синтрона лежали на слое, содер жащем фрагменты фресок, Н.Н. Воронин также относил их к XIII в. —————— © Действительно, появление в храме белокаменного синтрона вполне можно связать с определенным событием — новым освящением храма —————— © в 1239 году.: “Въ лhто 6747 [...] Того же лhта священа бысть церкы Бориса и Глеба въ Кидекши, великымъ священьем, на праздникъ Бо риса и Глеба, священымъ епископомъ Кириломъ”. 14 По мнению Н.Н.

Воронина и А.Д. Варганова, в 1239 г. в храме был произведен ре монт: настлан новый пол и сделано белокаменное «горнее место».

А.Д. Варганов, основываясь на том, что в шурфе 2 в диаконнике под известковым полом 1239 г,. было найдено большое количество об ломков ноздреватого туфа, который употреблялся обычно в кладку сводов, полагал, что в результате татарского нашествия храм значи тельно пострадал — были разрушены верхние части здания;

следова тельно, ремонтные работы 1239 г. включали в себя и восстановление сводов, а кроме того, в ходе этого ремонта могла быть произведена перелицовка фасадов церкви, при которой был ликвидирован древ ний выход на хоры. 15 Другой точки зрения придерживался Н.П. Сы чев. Он писал: “Вряд ли мог Кирилл производить сложные работы по декоративному убранству храма в то время, когда разоренная страна переживала ужасы этого (татарского. — И.А.) погрома. Акт «великого священия» церкви, несомненно, был совершен Кириллом не в связи с ее ремонтом, а лишь потому, что в ней побывали «не верные поработители». 16 Сейчас, после того, как в 1992 г. В.П. Гла зов провел повторное исследование апсиды храма (отметим, впро чем, что исследователь, на наш взгляд совершенно необоснованно выделяет в храме 3 пола XII в. и 1 пол XIII в.) стало ясно, что най денные в 1948 г. архитектурные остатки действительно относятся к 1239 г., т.к. в ходе археологических работ были найдены остатки первоначального синтрона — белокаменные плиты толщиной 8 см.

Очевидно, синтрон 13 в. был сложен из блоков 12 в., перенесенных выше после настилки нового пола. Это косвенно подтверждается и отсутствием фресок на швах блоков. В 1992 г. были также найдены и остатки солеи из туфовых блоков, также предположительно отнесен ной к 1239 г. Таким образом, новое освящение храма в 1239 г. было вызвано все же не осквернением храма татарами (об этом у нас нет достоверных све дений), как считал Н.П. Сычев, а тем, что в церкви был произведен ре монт: был настлан новый известковый, а в апсиде — кирпичный пол, сде лан белокаменный синтрон со ступенью-подножием, солея и, вероятно, новый престол (на месте расположения престола работы не велись). Такие работы, связанные с изменениями в “святая святых” христианского храма — алтарной части, естественно повлекли за собой переосвящение храма. Ремонтные работы 1239 г. — это первый —————— © после монгольского нашествия 1237-38 гг. случай строительных ра бот в Северо-Восточной и Северо-Западной Руси. Значимость этого события и привела к тому, что новое «великое освящение» храма по пало на страницы летописей. Вслед за ремонтом в Кидекше в 1253 г.

была отремонтирована Борисоглебская церковь в Ростове, в 1280 гг.

настланы новые полы в Успенских соборах во Владимире и Ростове, в Ростовском соборе, кроме того, была сделана и новая кровля. На конец, возможно, что в начале 1270-х гг. в Твери строится Успен ский собор Отроча монастыря, а в 1285 г. закладывается первый дос товерно известный храм второй половины XIII в. — Спасский собор в Твери. Период 1240–1270-х гг. был временем ремонтов и в Новго роде: здесь дважды, в 1261 и 1276 гг. ремонтировали Софийский со бор, а в 60-е гг. XIII в. (после 1262 г.) была отремонтирована Бори соглебская церковь в Детинце. Очевидно, что и на Северо-Востоке и на Северо-Западе Руси существовали местные небольшие строитель ные организации, осуществлявшие ремонты храмов. Такие строи тельные группы функционировали, видимо, при дворе новгородского архиепископа, ростовского епископа и митрополита Кирилла, жив шего во Владимире. Возрождение церковного строительства в г. в Северо-Восточной Руси и в 1292 г. в Северо-Западной Руси во многом связано с деятельностью таких организаций. Очевидно, рос товской ремонтной группой и были в 1239 г. осуществлены ремонт ные работы в церкви Бориса и Глеба в Кидекше. Вряд ли, впрочем, причиной ремонта 1239 г. явились разрушения времени наступления монголов (например, в храме не отмечено следов пожара и пр.). Не исключено, что просто к 1239 г. храм обветшал и сам по себетребо вал ремонта. Может быть верным является предположение А.Д. Вар ганова, и ход на хоры был заложен именно в это время. Достаточно интересным по конструкции является и найденный синтрон: прежде всего, это редкий пример белокаменного синтрона, а кроме того, в Кидекше не обнаружено остатков епископского трона, что также не характерно для этого вида архитектурного убранства интерьера.

Итак, в 1948 г. Н.П. Сычевым совместно с А.Д. Варгановым было найдено древнейшее “малое” архитектурное сооружение так называемой монгольской эпохи — синтрон со ступенью-подножием епископского трона в церкви Бориса и Глеба в Кидекше. Работы бы ли произведены на достаточно высоком уровне, был составлен точ ный и подробный отчет, велся полевой дневник, были сделаны чер тежи и фотографии. Тщательный и добросовестный во всех сво —————— © их начинаниях Н.П. Сычев и на ниве архитектурной археологии про явил себя как внимательный исследователь. Недостаток опыта в по добного рода исследованиях не позволил ему правильно датировать найденные остатки, однако проделанная Николаем Петровичем ра бота по их обнаружению и раскрытию может служить достойным образцом для подражания и в наше время.

примечания РА ИИМК Ф. 35. Оп. 5. Д. 301. Лл. 4об., 5об., 8, 8об.;

Ф. 51 Д. 174. Л. 1об., 3;

Ямщиков С. Памяти Николая Петровича Сычева. СА. 1965. N 4. С. 134–135;

Ла зарев В.Н. Николай Петрович Сычев. ВВ. Т. 26. 1965. С. 290–391.

Меркулова Т.Н. Деятельность Н.П. Сычева во Владимире 1944–1954 // Рожде ственские чтения. Ковров, 1995. С. 124–125.

РА ИИМК Ф. 35. Оп. 5. Д. 301. Л. 9об.

Меркулова Т.Н. Деятельность Н.П. Сычева... С. 125.

Ямщиков С. Памяти Николая Петровича Сычева... С. 135;

Лазарев В.Н. Нико лай Петрович Сычев... С. 291.

РА ИИМК Ф. 51. Д. 360, 354, 361, 366;

Архив Суздальского музея. Фонд А.Д.

Варганова. Оп. 1. д. 72, 70, 69.

РА ИИМК Ф. 51. Д. 360.;

Архив Суздальского музея. Фонд А.Д. Варганова. Оп.

1. Д. 72.

Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV вв. М., 1961. Т. 1. С.

72, 492.

Варганов А.Д. К вопросу методики исследования и реставрации памятников древней архитектуры // Практика реставрационных работ. Сб. 2. М., 1958.

Наши наблюдения в открытой апсиде в 1996 г. в целом подтвердили данные отчетов и чертежей Н.П. Сычева и А.Д. Варганова.

РА ИИМК Ф. 51. Д. 360.

Архив Суздальского музея. Фонд А.Д. Варганова. Оп. 1. Д. 72.

Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси... Т. 2. М., 1962. С. 72.

ПСРЛ. Т. I. СПб., 1846. С. 200;

Т. 10. М., 1962. С. 115.

Архив Суздальского музея. Фонд А.Д. Варганова. Оп. 1. Д. 72. Л. 23.

Сычев Н.П. Предполагаемое изображение жены Юрия Долгорукого // Сообще ния Института истории искусств. Вып. 1. М., 1951. С. 60.

Глазов В.П. Отчет об археологических исследованиях в церкви Бориса и Глеба в Кидекше в 1994 г. Владимир, 1995. (Архив Суздальского музея, без шифра), Л.

22, 23, —————— © Е.В. Соленикова Леонид Антонович Мацулевич Леонид Антонович Мацулевич родился 26 октября (8 ноября нового стиля) 1886 года в Санкт-Петербурге.

Дед Л.А. Мацулевича, поляк Ян Мацулевич был сослан в Си бирь за участие в Польском восстании 1864 г. Он вернулся в 1890-х гг. в семью сына А.И. Мацулевича и вскоре умер 1. Отец Л.А. Мацу левича Антон Иванович служил чиновником в Переселенческом управлении в Петербурге. Умер в 1900 г. молодым 2. Мать, Ольга Павловна Мацулевич, урожденная Никитина, в юности работала гу вернанткой. В 1880–1881 гг. вышла замуж за Антона Ивановича;

имела четверых детей. Всем дала высшее образование, несмотря на то, что осталась вдовой в 1900 г., когда младшей дочери было едва 10 лет 3.

Трудовую деятельность Л.А. Мацулевич начал с 14-ти летнего возраста, в связи со смертью отца: будучи учеником гимназии репе тировал по рекомендации преподавателей учеников младших клас сов. В годы студенчества работал корректором в типографии.

После окончания в 1905 году 5-й классической гимназии, по ступил в Петербургский университет на историко-филологический факультет, а в 1912 г., после сдачи государственных экзаменов был «...оставлен при Петербургском Университете для подготовки в про фессорской и научной деятельности» 4. В 1912 г. начал чтение лек ций по истории искусства на Высших женских архитектурных курсах Багаевой. Во время 1-ой мировой войны в 1914 г. ушел доброволь цем в действующую армию, где служил в 11-ом пулеметно автомобильном взводе. В 1917 г. был демобилизован как преподава тель. В 1917–1918 гг. — преподаватель Проскуровской женской гимназии, а в 1918–1919 гг. — научный сотрудник Русского музея в Петрограде.

С 1919 г. Л.А. Мацулевич перешел в Государственный Эрми таж. В 1920 г. он руководил реэвакуацией ценностей Эрмитажа из Москвы. Сначала Л.А. Мацулевич работал хранителем отдела Ви зантии, с 1930 г. — заведующим отделом Византии, с 1931 г. — за ведующим созданной им готской секции Отдела доклассового обще ства, а с 1934 до 1941 гг. — заведующим отделом доклассового об щества. В Эрмитаже Леонид Антонович работал до 1949 г. © Н.Н.Калитина, Параллельно с этим Мацулевич был профессором Российского Института Истории Искусства (1918–1922), старшим научным сотрудником Института ис тории материальной культуры АН СССР (1928–август 1941, с перерывами), от ветственным экспертом Представительства РСФСР в Паритетной комиссии по обмену культурными ценностями между РСФСР и УССР (1930–1933), участво вал в работе Комитета по охране памятников культуры Грузии (1936–1938) 6.

В трудовой книжке Л.А. Мацулевича отмечено, что его про фессия — историк материальной культуры и искусства 7. Фраза не сколько громоздкая и для такого документа, как трудовая книжка, не характерная. Но не нашлось в административном языке иного выра жения, чтобы охватить весь спектр интересов и занятий Л.А. Мацу левича.

Как ученик профессора Д.В. Айналова, свою научную деятель ность Леонид Антонович начал с занятий проблемами древнерусско го искусства, в частности, новгородского и псковского. Новгород скому детинцу была посвящена его первая публикация, увидевшая свет в 1910 г. — от этой даты исчислялся потом научный стаж ис следователя 8. Наиболее значительным исследованием Л.А. Мацуле вича в области древнерусского искусства является монография «Цер ковь Успения Пресвятой Богородицы в с. Волотове близ Новгорода»

(1912) 9. Это первая научная публикация волотовских фресок.

После перехода в Государственный Эрмитаж Л.А. Мацулевич переключился на исследование византийского искусства. Его «любо вью» была византийская торевтика, изучавшаяся им с максимально возможной тщательностью. В фонде ученого сохранились многочис ленные тематические подборки описаний, выписок, зарисовок, ил люстраций (например, «Блюда. Византийский антик» 10;

"Клад г. в Уральском областгом музее" 11. Работа Л.А. Мацулевича нашла отражение в ряде статей и монографий. Наиболее известны «Сереб ряная чаша из Керчи» (М., 1926), «Byzantinische Antike» (Берлин, 1929) 12.

В более поздние годы вопросам, связанным с изучением византий ской торевтики были посвящены еще две работы Леонида Антоновича — книга «Погребение варварского князя в Восточной Европе» и статья «Ви зантийский антик в Прикамье». В 1931 г. Леонид Антонович стал в Эрми таже заведующим готской секциии Отдела доклассового общества. Ранее изучавший местные археологические памятники Восточной Европы, глав ным образом по связи их с находками произведений византийского искусства, он с этого времени все глубже входит в исследова © Н.Н.Калитина, ние истории культуры племен Северного Причерноморья в период от последних веков до нашей эры и вплоть до V–VI веков нашей эры.

Результаты его исследований нашли свое отражение как в вы ставках Эрмитажа (1932, 1937, 1941), так и в ряде печатных работ:

«Бляхи-обереги сарматского панциря» (1947), «Сарматская культу ра» (1939) и др. Много сил Л.А. Мацулевич, в частности, уделил ис следованию керченских памятников IV–V вв. н.э., которым собирал ся посвятить большое исследование. В годы войны погибла рукопись научно-популярной книги о культуре племен Северного Причерно морья «сарматского» периода.

За время своей учебы и работы Л.А.Мацулевич участвовал во многих экспедициях. В 1909–1913 гг., вместе со своими товарища ми, также учениками Д.В. Айналова: Н.П. Сычевым, В.К. Мясоедо вым, Н.Л. Окуневым осматривал и исследовал древности Северо Западной и Северо-Восточной Руси (Новгорода, Пскова, Владимира, Суздаля и других городов 13. Во время работы в ИИМК участвовал во многих археологических экспедициях, самая крупная из которых — исследование Эски-Кермен в 1929–1935 гг. 14. Неоднократно Л.А.

Мацулевич бывал в научных коммандировках и как сотрудник Эр митажа. В частности, он участвовал в транспортировке фрагмента скалы с петроглифами урочища Бесов Нос из Петрозаводска в Эрми таж 15.

Все эти поездки находили подробнейшее отражение в запис ных книжках — путевых дневниках Л.А.Мацулевича, в которых со средоточены многочисленные заметки об осмотренных и исследо ванных памятниках истории и культуры, составляющие важный ис точник научных сведений, наряду с его законченными работами и официальными отчетами экспедиций. Практику подобного подроб ного ведения записных книжек Л.А.Мацулевич, как и его друг и со ученик В.К. Мясоедов 16, по-видимому, перенял от своего учителя Д.В. Айналова. Кроме текстовой фиксации сведений эти книжки со держат также многочисленные графические зарисовки — одновре менно документально точные и поэтические. В основном это харак терно для ранних поездок исследователя (1909–1913). Кроме путе вых заметок и научных отчетов материалы поездок и экспедиций Л.

А. Мацулевича нашли отражение в огромном количестве фотогра фий, фиксирующих памятники архитектуры, фрески церкви на Во лотовом поле, раскопки Эски-Кермен и многое другое 17. Фотоархив Л.А. Мацулевича был создан с тщательностью исследователя и ис кренностью любящего свое дело человека.

© Н.Н.Калитина, В 1938 г. Л.А. Мацулевичу была присвоена степень кандидата искусствоведения без защиты диссертации, а в 1939 г. — степень доктора искусствоведения и звание профессора Ленинградского уни верситета 18.

С конца 1941 г. по осень 1944 г. Л.А.Мацулевич находился в Ташкенте и работал в Ташкентской группе АН СССР. В эти годы он занимался вопросами истории Средней Азии и ее культурными связями со странами Вос точной Европы в античное время. Результатом деятельности Мацулевича этих лет стала неопубликованная монография «У истоков многотысячелетней культу ры народов Узбекистана» 19, получившая высокую оценку узбекских археоло гов 20.

В 1946 г. Леонид Антонович был избран членом корреспондентом АН Грузинской ССР. Историко-культурные про блемы Закавказья находили отражение в его работах на протяжении почти всей научной деятельности 21. Раннесредневековые памятники Грузии были главной темой исследований Л.А. Мацулевича в по следние годы его жизни: в 1957 г. им была сдана в печать большая монография, посвященная исследованию мозаичного пола, обнару женного при раскопках храма в Пицунде (Бочвинта) «Мозаики Пи цунда-Бочвинта».

С 1939 по 1952 гг. (с перерывом на время войны) Л.А. Мацу левич преподавал в Ленинградском государственном университете, на историческом факультете. Он читал на отделениях искусствове дения и археологии обязательный курс музееведения, вел семинар «Византийское искусство X–XII веков» (1946–1947), руководил мно гими курсовыми, дипломными и кандидатскими работами 22. Выра зить отношение к Леониду Антоновичу коллег и учеников могут строки из адреса от кафедры археологии (1946):

«Дорогой Леонид Антонович! В день Вашего шестидесятиле тия горячо поздравляем Вас от имени профессоров, преподавателей, аспирантов, лаборантов и студентов кафедры археологии и желаем Вам здравствовать много, много лет.

С Университетом тесно связана вся Ваша научная жизнь. В студенческие годы здесь формировались Ваши научные интересы и под руководством крупнейших представителей русской науки того времени Вы проходили первоклассную школу изучения памятников материальной культуры. Еще будучи студентом, Вы написали ряд работ в области изучения древне-русского зодчества, не утративших своего научного значения и в наши дни.

В стенах Университета в течение многих лет протекает Ваша профессорская деятельность. Мы знаем Вас, как разностороннего © Н.Н.Калитина, большого ученого с огромной эрудицией и одновременно как та лантливого педагога, умело и с готовностью передающего молодежи свои обширные познания.

Творческое горение, неизменное чувство нового, исключи тельное умение заставить «говорить» вещественный памятник, тон кое понимание вещи в качестве исторического источника, энцикло педические знания в различных областях истории и искусства — та ковы отличительные черты Вашей научной и педагогической дея тельности.

Товарищи по работе и ученики ценят в Вас чуткого, отзывчи вого человека, отдающего все свои силы любимой науке.

Желаем Вам, дорогой Леонид Антонович, доброго здоровья и долгих лет плодотворной работы в родном Университете.

М. Каргер, П. Борисковский, Вл. Равдоникас, М. Тиханова, Т.

Белановская [и еще 12 подписей] 7.11.1946» 23.

Умер Леонид Антонович скоропостижно 22 мая 1959 г. в 8 ча сов вечера в Доме отдыха Союза архитекторов в Зеленогорске, похо ронен в Ленинграде на Серафимовском кладбище.

В течение жизни Л.А.Мацулевич вел активную переписку.

Среди его корреспондентов был Н.И. Брунов, Н.Н. Воронин, В.Н. Ла зарев, В.Ф. Левинсон-Лессинг, М.Э. Матье, Ж. Милле, В.И. Равдо никас, М.А. Тиханова и многие другие. Сохранилось письмо, полу ченное Леонидом Антоновичем в середине мая 1959 г., ответ на ко торое он написал утром в день своей смерти 24:

«Глубокоуважаемый Леонид Антонович!

Не будучи лично знаком с Вами, я позволю себе обратиться к Вам с вопросом, т.к. в своих небольших работах я во многом опира юсь на Ваши знания в области византийского и древнерусского ис кусства.

До сих пор я работал по изучению древнерусского зодчества, глав ным образом Рязанской земли. Сейчас же работаю у Николая Николаевича Воронина (в ИИМК'е) и уклоняюсь в область древнерусской пластики.

Первой моей работой были статья о резной (из дерева) иконе архангела Михаила (нач. XVIв) из собрания Рязанского музея. Она скоро выйдет в № 76 Кратких сообщений ИИМК (или в № 77). Потом я написал статью о древних мотивах в домовой резьбе Ростова Ярославского. Сейчас меня все больше интересует владимиро-суздальская скульптура и прежде всего — рельефы Георгиевского собора. Мною сдана в печать статья о рельефах с драконами. Сейчас я приступил к посильной реконструкции композиций на христианские темы, в частности, на столе у меня © Н.Н.Калитина, статья о Семи спящих эфесских отроках. Я знаю, что в свое время К.К. Романов намеревался публиковать статью на эту тему (а так же о трех отроках в пещи), но в его архиве кроме некоторой библиогра фии ничего не сохранилось, а может быть он дальше этого не пошел, не успел пойти. Я стараюсь собрать по возможности наиболее ис черпывающий материал по указанной теме, но, конечно, это выше моих сил. В пределах наших отечественных публикаций мне извест ны след. памятники: 1) греческая иконка в атласе Н.П. Лихачева (№ 125);

2) Суздальский змеевик;

3) Амулет du-Cange, опубликованный еще в 1745 г. и переизданный М. Сперанским;

4) иконка и энколпи он из собрания Уварова;

5) иконка из г. Кузьмодемьянска;

6) скла день из Благовещенского собора моск. Кремля;

7) икона из г. Пере яславля Залесского. По слова К.К. Романова (запись в его архиве) икона на такую же тему была в Русском музее. Я ее не знаю. Затем К.К.Романов упоминает Хлудовскую псалтирь, но вероятно он ошибся, т.к. насколько я знаю, в Хл. пс. есть изображения Трех от роков в пещи и Даниила во рву львином, но не Семи спящих отро ков.

Как видите, все известные мне памятники, за исключением Суздальского змеевика, все поздние, относящиеся ко времени после постройки Георгиевского собора. Правда, я не знаю точно даты ико ны из атласа Лихачева, но не думаю, что она ранняя.

Не поможете ли Вы мне своими большими знаниями и не ука жете ли на известные Вам ранние памятники, особенно византий ские? Я буду глубоко-глубоко благодарен Вам. В своей работе я при держиваюсь того мнения, что композиция Семь спящих отроков Эфесских находилась в одной из закомар собора (мнение Н.Н.Воронина) и что по своей структуре она, вероятно, повторяла одноименную композицию суздальского змеевика, а через него — греческой иконки Лихачева (вернее ее прототипов), т.е. одна из фи гур отроков помещалась в центре композиции, а остальные шесть — во круг нее. С XIV–XV вв. можно говорить о другом варианте композиции, когда в центре изображался не отрок, а какой-нибудь святой.

Но все это пока в стадии предположений.

Я очень увлекаюсь своей работой и, вероятно, буду вести ее до кон ца жизни.

Желаю Вам здоровья и всяческого благополучия.

С глубоким уважением Г. Вагнер...»

Георгий Карлович Вагнер, автор этого письма, впоследствии стал известнейшим исследователем древнерусского искусства, осо бенно © Н.Н.Калитина, скульптуры. Сейчас его, как и Леонида Антоновича, уже нет в жи вых. Но к ним обоим можно отнести фразу из процитированного выше письма: они очень увлекались своей работой и вели ее до кон ца жизни.

примечания ПФА РАН. Ф. 991. оп. 2. д. 45. л. 1а.

Там же. Л. 1а об.

Владимир Антонович Мацулевич, старший брат Л. А. Мацулевича, был одним из участников организации и устройства большой кустарно-промышленной вы ставки в Петербурге в 1908-1909 гг. (ПФА РАН. Ф. 991, оп. 2, д. 45, л. 3 об.), позже – организатором и первым директором Музея Красной Армии в Петрогра де, а затем в Москве (ПФА РАН. Ф. 991, оп. 2, д. 45, л. 6 об.);


О родных Л. А.

Мацулевича см.: Там же. Л. 2 а, 2 а об.

ПФА РАН. Ф. 991, оп. 2, д. 6, л. 1.

Там же. Д. 27, л. 131 об., 132;

д. 4.

Там же. Д. 6, л. 1.

Там же. Д. 4, л. 2.

Храмы Детинца на неизданном плане Новгорода XVII в. // СНОЛД. Вып. III.

Нд., 1910;

ПФА РАН. Ф. 991, оп. 2, д. 4, л. 9 об.

Церковь Успения Пресвятой Богородицы в с. Волотове близ Новгорода // Па мятники древнерусского искусства. Вып. IV. СПб., 1912. Последним обращением к новгородской тематике стала статья: Новгород и Таллин: К вопросу о генезисе архитектурных форм // КСИИмк. Т. Х. М.;

Л., 1941.

ПФА РАН. Ф. 991, оп. 1, д. 56.

Там же. Д. 57.

Русский перевод этой работы был выполнен Ж. А. Мацулевич в 1960 г. Руко пись хранится в Государственном Эрмитаже.

ПФА РАН. Ф. 991, оп. 1, д. 1, 6, 12, 13, 15, 20.

Там же. Оп. 2, д. 6, л. 3.

Там же. Оп. 1, д. 32.

Там же. Оп. 4, д. 32.

Хранятся в в фотоархиве ИИМК РАН,(альбомы О1–12).

ПФА РАН. Ф. 991, оп. 2, д. 5.

Там же. Д. 21, л. 8.

Там же. Д. 27, л. 4.

Первая работа - О росписи церкви в селе Зарзма в Закавказьи // Труды Всерос сийского съезда художников, декабрь 1911 – январь 1912 гг. Т. 1. Пг., 1914.

ПФА РАН. Ф. 991, оп. 2, д. 28.

Там же. Д. 12.

Там же. Оп. 3, д. 70.

© Н.Н.Калитина, Н.Н. Калитина О Михаиле Константиновиче Каргере Я впервые увидела, а лучше сказать услышала М.К. Каргера осенью 1944 года, когда он начал читать лекции по древнерусскому искусству на отделении истории искусств Ленинградского универси тета. За свою уже долгую жизнь я слушала многих превосходных пе дагогов и отечественных, и зарубежных, но воспоминаний о лекциях М.К. не потускнели. М.К. любил строгий академический стиль и в научной работе, и в преподавании. Его лекторской манере были чуж ды пафос и внешние эффекты. Поначалу создавалось впечатление че го-то простого, даже традиционного. Но вскоре становилось ясным, что эта простота есть результат глубокого, всестороннего проникно вения в предмет, а традиционность основывается на освоении и про должении многолетней богатой традиции университетского препода вания. Лекторские приемы (слово неудачное, но не нашла другого) М.К. были разнообразны и зависели от материала, который он изла гал. Иногда он показывал на экране памятник, давал студентам воз можность зрительно освоить его, получить первый импульс, а затем начинал говорить, идя от частного к общему. Но, помнится, чаще М.К. поступал иначе. Он готовил слушателей к встрече с памятником постепенно, возбуждая все более живой интерес к нему. И только по сле этой вводной преамбулы появлялся памятник.

Не увлечься древнерусской проблематикой, слушая курс М.К.

было невозможно. Я начала достаточно, как мне казалось, серьезно работать. М.К. следил за моими штудиями, направлял их. Это он чуть ли не за руку привел меня в библиотеку Ленинградского отделе ния ИИМК и попросил, чтобы студентке-второкурснице давали кни ги и журналы. Когда в конце апреля 1945 года я попала в больницу в связи с операцией аппендицита, М.К. написал мне небольшое пись мо, в котором убеждал, что аппендицит — дело пустяковое и поэто му он передает мне книги, которые я должна освоить, находясь в больнице.

Я не оправдала надежд М.К. И если на экзамене после почти часовой беседы М.К. был удовлетворен моим ответом и даже выдви нул вскоре мою кандидатуру на сталинскую стипендию, то курсовая работа его явно разочаровала (я писала об Успенском соборе Киево Печорской лавры). Получив обратно свое сочинение, я с ужасом уви дела, что оно пестрит разного рода замеча ниями, сделанными жирным красным карандашом. Не знаю каким образом эта работа в дальнейшем оказалась снова в руках М.К. Каргера, но отлично помню, как время от времени, в частности после защиты кандидатской, а затем и доктор ской диссертаций, М.К. раскрывал свой толстый портфель и оттуда появлялась пресловутая курсовая работа. Я воспринимала ее появление и думаю, что воспри нимала правильно как своего рода предупреждение: не возгордись!

Вторая цепочка моих воспоминаний связана с пребыванием на кафедре, заведующим которой был в течение двадцати пяти лет М.К.

За исключением последнего времени, когда М.К., став директором Ленинградского Отделения Института Археологии, был очень занят, к тому же часто болел, он вел наш кафедральный корабль уверенной и сильной рукой. Авторитет его был для нас непререкаем. Мы все уважали и любили М.К., хотя поблажек от него никто не получал.

Воспоминаний об этих годах много. Вот некоторые из них.

М.К. всегда заботился об авторитете кафедры, научной значи мости всего, связанного с деятельностью ее сотрудников. Так я была немало изумлена, когда незадолго до защиты кандидатской диссер тации М.К. просил меня принести ему текст моего автореферата, хо тя он был посвящен французской проблематике. Вспоминая свою курсовую работу, я с трепетом ждала приговора. На этот раз все обошлось благополучно. М.К. просмотрел и мою диссертацию и, листая ее, заметил, что я увлекаюсь трудами М.В. Алпатова и отдаю дань беллетристическому стилю. М.К. добавил, что он не против та кого стиля, но предпочитает все же строгий язык и конкретность су ждений. Думаю, что «аромат» общения с конкретным памятником всегда был очень важен для М.К. Разговоры «вообще» он не любил.

Помню, как он с иронией обращался ко мне с вопросом: «А Вы всё изучаете образ человека от Адама до наших дней?», имея ввиду мое участие в семинаре И.И. Иоффе, где мы рассматривали эволюцию образа человека в искусстве на протяжении столетий.

Я не участвовала в экспедициях, которые регулярно проводил М.К., но ездила с ним на экскурсии в Новгород, Псков, Старую Ладо гу. Что это были за экскурсии! Тяжелый, тучный М.К. словно летал по улицам древнерусских городов. Он неизменно обращал внимание на гармоничные «отношения», существующие между древнерусским храмом и окружающей его природой. Закрываю глаза и вижу всех нас (преподавателей исторического факультета), сидящими где-нибудь у кремлевской стены на берегу реки Великой во Пскове или около Юрьева монастыря под Новгородом. М.К. стоит перед нами и гово рит... Каждое © Н.Н.Калитина, слово вызывает образ. Оживают столетия, отмечаются особенности архитектурных школ, воскрешаются имена. Особенно запомнились рассказы М.К. об архитектуре. В интерьерах храмов внимание пере ключалось на индивидуальное созерцание: было тесно, приходилось лезть по хлипким деревянным лестницам, голос М.К. терялся под сводами.

Именно во время одной из таких экскурсионных поездок я впервые услышала как М.К. читает северные сказки. В дальнейшем я много раз (всегда с огромным удовольствием) слушала сказки в ис полнении М.К. и на факультетских вечерах, и в домашней обстанов ке. Слово исполнение очень подходит для характеристики этих «ска зочных вечеров», ибо читал М.К. с удивительным артистизмом, мас терски. Он как-то весь преображался, усаживаясь в кресло (почему-то всегда виделось кресло, даже если М.К. сидел на стуле). Это был уже не М.К., а сказительница, неспешно ведущая повествование на своем диалекте. Можно было без конца слушать и про кота Евстафия и про «агличан», и нехорошие слова, причем народный юмор «подавался»

М.К. на полном серьезе, отчего он становился еще более впечатляю щим.

Вспоминаю еще такой эпизод, характерный для нашего М.К. Вернувшись в Ленинград после стажировки во Франции, я привезла с собой ряд книг и среди них прекрасно изданный по тем временам альбом Лувра. Как-то я упомянула о нем, и М.К. захотел посмотреть раздел средневековья. Какая-то из репродукций привлекла его особое внимание, и он попросил меня дать ему альбом для пере съемки. Я, конечно, согласилась. Прошли месяцы. Я с нарастающей настойчиво стью стала просить М.К. вернуть мне книгу. Тщетно. И тут я придумала такой ход. Зная, когда М.К. бывает у себя дома, я позвонила ему я скороговоркой сказа ла, что вызвала такси и еду к нему за альбом. Выпалив эту тираду, я повесила трубку и спустилась к машине. Приехала, ожидала нареканий, но М.К.

тепло принял меня, вернул книгу и, поговорив о художественных контактах, существовавших между Россией и Европой, мы расста лись.

Наконец, последнее. Эти воспоминания связаны с тем време нем, когда М.К. решил отказаться от заведования кафедрой. Мы все очень не хотели, чтобы он уходил, но решение его осталось неизмен ным и однажды М.К. затеял со мной разговор о том, что он хотел бы видеть меня на этом посту. Мои возражения он оставил без внимания и перевел разговор на другую тему. М.К. не говорил громких слов, не давал мне никаких напутствий, так как он прекрасно понимал, что проработавший с ним бок о бок на кафедре человек должен ясно по нимать его стиль руководства. А если он не представляет, то никакие напутствия не изменят ситуацию.


© Н.Н.Калитина, Вал. А. Булкин Воспоминания о М. К. Каргере Начная и педагогическая деятельность Михаила Константино вича Каргера около полувека была связана с Ленинградским государ ственным университетом. В. 1922 г. он перевелся из Самарского уни верситета на 4-ый курс факультета общественных наук Петроград ского университета, и в 1923 г. закончил его. В 1973 г. он передал бразды правления заведующего кафедрой истории искусства Н. Н.

Калитиной. Между этими двумя даиами долгая, насыщенная яркими научными и педагогическими свершениями, жизнь. Во вступитель ных статьях к двум юбилейным сборникам в честь М. К. Каргера дана суммарная оценка его вклада в изучение древнерусского искус ства. Для будущего исследователя – это особая историографическая тема, разработка которой пока едва намечена.

Вот некоторые анкетные данные, заимствованные из автобио графии ученого 2. М. К. Каргер родился в Казани 17 мая (по ст. ст.) 1903 г., русский, родители работали учителями. В 1912-1919 гг. – продолжение образования на историко-филологическом факультете Самарского университета и параллельно с учебой работа библиотека рем, инструктором Губвоенкомата, хранителем Кабинета археологии и искусства Самарского университета, научным сотрудником музея.

Затем следует переезд в Петроград и завершение университетского образования на факультете общественных наук защитой научной ра боты на тему «Зодчество Московского барокко». Для подготовки к научно-исследовательской и преподавательской деятельности остав лен при университете, сдает в 1927 г. пять экзаменов по истории ис кусства (в комиссию входили Д. В. Айналов, И. А. Орбели, Б. Ф.

Фармаковский, Н. П. Сычев и другие ученые) и защищает квалифи кационную работу «Из истории культурно-художественных взаимо отношений Пскова и Москвы». С этого времени и до начала Великой Отечественной войны М. К. Каргер ведет напряженную преподава тельскую и научно-исследовательскую работу в ЛГУ, Институте ис тории искусств, Всероссийской Академии художеств, ГАИМКе, ГРМ, Новгородском музее, осуществляет масштабные исследования георгиевского собора Юрьева монастыря в Новгороде и Десятиной церкви в Киеве. В 1941 © Н.Н.Калитина, 1943 гг. Михаил Константинович в составе 8-й Армии защищает Ле нинград. В конце 1943 г. президиум АН СССР ходатайствует о его отзыве с фронта, М. К. Каргер в числе первых специалистов историков и реставраторов включается в работу по спасению памят ников древнерусского искусства, пострадавших во время войны. В 1944 г. под его руководством проводятся первичные мероприятия по консервации руин Нередицы. Первое послевоенное лето Михаил Константинович проводит на раскопках собора Выдубицкого мона стыря в Киеве. Дальнейшая биография М. К. Каргера достаточно полно изложена в упомянутых юбилейных и неотделима от его науч ных исследований 3.

Я познакомился с Михаилом Константиновичем в 1961 г., став студентом кафедры итории искусства, которой он заведовал. На фа культете М. К. Каргер появился лишь в октябре, но мы, студенты, уже были о нем наслышаны и ждали его с большим нетерпением. О нем ходили разноречивые суждения как о человеке сложном, с по ступками неодназначными. В этих коротких заметках я не хочу оби деть память о нем ни чужими мнениями, даже если они верны, н собственной апологетикой, сбиться на которую особенно легко, ро мантизируя свою студенческую молодость. Мы, только перешагнув шие порог университетской аудитории, были полны надежд и дове рия к жизни. Картина будущего представлялась в светлых тонах, хо тя, замечу, легковерных простаков среди нас уже не было. На фа культете работали замечательные ученые – В. В. Мавродин, С. Б.

Окунь, С. Н. Волк, М. И. Артамонов, М. А. Гуковский, - олицетво рявшие для нас Науку и каждодневно утверждавшие в нас стремле ние к объективному знанию. Таким живым олицетворением Науки, Исследования, Университета был для нас и М. К. Каргер.

…Роста среднего, плотного телосложения, массивный, с краси во вылепленной головой. Движения плавные, степенные, походка слегка вразвалочку, в руке – видавший виды портфель, от многолет него ношения которого его обладатель ходит, чуть выдвинув вперед правое плечо (артистически пародировал походку и пластику М. К.

Каргера – О. В. Овсянников). Взгляд холодновато-прис-тальный, выражение лица внушительное, строгое. Общее впечатление – на стоящий профессор, каким он рисуется абитуриенту, сама представи тельность и солидность:подходить страшновато, хочется отступить в сторону и почтительно взирать. При более коротком знакомстве это чувство до извест © Н.Н.Калитина, ной степени смягчалось, но все же желание быть осторожным в об щении с ним, опасливость, соединенная с уважением, сохранялись.

Кажется, в общении со всеми людьми, а не только со студентами, он сознательно «держал» дистанцию и близко к себе подпускал очень редко 4.

Лекции Михаил Константинович читал мастерски, вдохновен но, с огромной внушающей силой, в полной мере проявляя артисти ческие стороны своей натуры. Прежде всего это относится к домон гольской части курса. Ему, неутомимому исследователю архитектур ных древностей Киева, Новгорода, Переяславля, Галича, Полоцка и других средневековых городов, было что рассказать студентам. Ма териал изучался последовательно, без пропусков. Рисовалась не про сто историко-художественная канва, но красочная панорама истории древнерусского искусства. То и дело в общую картину вплетались за хватывающие эпизоды исследовательского поиска, история изучения того или иного памятника драматизировалась, появлялась увлека тельная интрига. Открытие делалось, как бы на глазах студентов и с их участием. К тому же факты «шли» к слушателю на мощной волне искреннего вдохновения и восхищения древнерусским искусством.

Артистическое владение словом, интонацией, жестом при полном отутствии аффектации, ложного пафоса и гелертовского умствования пробуждали в слушателях не только историческое чувство, но и эсте тическое переживание. В лекциях Михаил Константинович был бо лее всего самим собой, более чем когда-либо искренен и раскрыт для других.

В учебных делах Михаил Константинович либерализму привержен не был, но и мелочной придирчивостью не отличался. Вопросы на экзаме нах ставил широко, ценил знание общих принципов, за детали не держал ся, но откровенных «ляпсусов» не прощал. На хорошие оценки был щедр, однако, и «неуд» у него можно было получить с легкостью. На защите кур совых работ особенно жестко относился к любителям позаимствовать чу жой текст без ссылки. В таких случаях в назидании всем присутствующим, иногда разыгрывался своего рода спектакль, память о котором навсегда оставалась не только у «виновника торжества».

В экспедиционных условиях все усилия Михаила Константи новича бывали направлены к тому, чтобы в кратчайшие сроки каче ственно провести исследование памятника, не оказаться в зависимо сти от погоды и других внешних фактов. Работа велась по свистку.

Ленивых не терпел, на резкое слово не скупился, почти всех был © Н.Н.Калитина, Готов подозревать в уклонении от полного исполнения обязан ностей. Работать с ним было не легко, но интересно. Он умел с мак симальной целесообразностью организовать работу, расставить лю дей по местам и каждому объяснить задачу. Когда процесс исследо вания обретал интригующее развитие, Михаил Константинович со бирал участников раскопок, разъяснял ситуацию, часто ее прогнози ровал. Учебного натаскивания в архитектурно-археологических делах не практиковал, вероятно, полагая, что «научить нельзя, а научиться можно». В других, более энергичных выражениях ту же мысль как-то высказал и В. В. Мавродин, но применительно к обучению истории.

В Каргере-археологе привлекало мощное стремление «разъяснить»

архитектурно-археологическую загадку, целеустремленность мысли напор в ее реализации, тот неподдельный энтузиазм, который пере давался всем участникам исследования и во многом способствовал его успешному завершению.

В часы отдыха Михаил Константинович раскрывался с другой, и, казалось бы, неожиданной стороны. Мог, заняв место в кругу, иг рать со студентами в волейбол, умел бросить мяч в баскетбольное кольцо, вполне профессионально пробить пенальти («как-никак, центрфорвард гимназической команды» - обранил он однажды).А было ему в это время уже за 60.

Гвоздем вечрних посиделок были поморские сказки в какой-то особой, кажется, только одному ему известной редакции. Накинув платок на голову, Михаил Константинович преображался в дород ную, лукавую бабку-сказительницу, и с первых слов, слегка митируя поморский говор, он брал аудиторию в такой оборот, что она прихо дила в себя от хохота, только когда Михаил Константинович сбрасы вал платок и снова являл самого себя. Особенным успехом пользова лась сказка про кота Евстафия, которому под старость стало «неспо собно» мышей ловить и он «посхимившись» разрешал мышам водить вокруг себя хороводы, до поры, до времени, разумеется. Столь же популярной была сказка о «мороженых песнях» - как архангельские мужики напели англичанам охальных песен в честь их «королевской матери» и как заморские гости эти песни в виде замороженных слов льдинок увезли домой и что из этого вышло.

Другой талант – завораживающей красоты баритон - Михаил Константинович показывал реже, но тоже с неизменным успехом.

Запоминались в его исполнении шотландские застольные баллады.

Начинал медленно, сдержанно:

© Н.Н.Калитина, Капают свечи на пыльный карниз Гнутся как будто от боли Выпьем за самую старую мисс.

С сердцем, изъеденным молью.

И потом вдруг припев, весело, даже лгкомысленно:

Выпьем зп Ненси тоненький стан.

Веселого эля осушим стакан!

Непременно заставлял студентов повторять вместе с ним этот припев после следующих куплетов:

Выпьем за няню в огромных очках, С каплей на кончике носа И за служанку в лиловых чулках С алою лентою в косах.

Выпьем за чопорных светских франтих, Впрочем, не стоит труда, сэр.

Даже комар не польстится на них, В жилах не кровь, а вода, сыр.

Смотрит уныло с каониза на нас Нимфа единственным глазом.

Выпьем за пару глубеньких глаз, Выпьем на зло одноглазым.

Веселый получался хор, доьрое создавалось настрое ние…Прошли годы, а песня и ее исполнитель продолжают жить в нашей багодарной памяти.

примечания Культура и искусство Древней Руси. Л., 1967;

Культура средневековой Руси. Л., 1974.

Сведениям из личного дела М. К. Каргера я обязан В. С. Шилову. Приношу ему сердечную благодарность.

Родители М. К. Каргера в советское время проживали в Москве. Отец умер в 1940 г., мать – в 1945 г. Брат, Нестор Константинович, в 1935 г. попал в админи стративную ссылку. Погиб на фронте в 1942 г. В 1922-1930 гг. М. К. Каргер со стоял в браке с Марианной Яковлевной Каргер.

Как-то в ночном разговоре на Рюриковом Городище под Новгородом М. К. Кар гер рассказывал мне как во второй половине 1930-х гг. его обвиняли в разруше нии памятников русской архитектуры. Запомнилась его фраза: «Вте годы я поте рял веру в людей».

© Н.Н.Калитина, СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ААЭ ЛО ИА Архитектурно-археологическая экспедиция Ленин градского отделения Института археологии АИУ Археологические исследования на Украине АН Архитектурное наследие АН СССР Академия наук Союза Советских Социалистических Респуб лик АО Археологические открытия АС Архитектура и строительство ВВ Византийский Временник ВИА Всеобщая История Архитектуры ВОИДР Временник Общества истории и древностей россий ских ГАИМК Государственная Академия Истории Материальной Культуры ГАПО Государственный Архив Псковской Области ГИИИ Государственный институт истории искусства ГИМ Государственный Исторический Музей ГРМ Государственный Русский музей ГТГ Государственная Третьяковская галерея ГЭ Государственный Эрмитаж ДАИ Дополнение к актам историческим, собранным и изданным Археографической комиссией Др. гр. Древнерусская группа ДРЖ Древнерусская живопись ДРИ Древнерусскаое искусство ЖМНП Журнал Министерства народного просвещения ЗОРСА ИРАО Записки отделения русской и славянской археоло гии Императорского Русского археологического общества ИАК Известия Императорской археологической комиссии ИА РАН Институт Археологии Российской Академии наук ИАХ Императорская Академия Художеств ИИМК РАН Институт Истории Материальной Культуры Россий ской Академии наук ИРАИК Известия русского археологического института в Константинополе ИРАО Известия Русского археологического общества ИмпРАО Императорское Русское археологическое общество КСИА Краткие сообщения института археологии КФ Копия фрески КСИИМК Краткие сообщения института истории материаль ной культуры ЛО ИА Ленинградское отделение института археологии ЛГУ Ленинградский Государственный Университет МИА СССР Материалы и исследования по археологии СССР МКСА Международный конгресс Славянской археологии НГМ (З) Новгородский Государственный Музей (заповедник) НИС Новгородский исторический сборник НПЛ Новгородская первая летопись НЗЛ Новгородская третья летопись Н4Л Новгородская четвертая летопись НЦАО Новгородское церковно-археологическое общество ОДРЖ ГРМ Отдел древнерусской живописи Государственного Русского музея ОЛДП Оющество любителей древней письменности ПДП Памятники древнерусской письменности ПКНО Памятники культуры: Новые открытия ПЛ Псковские летописи ПЛДР Памятники литературы Древней Руси ПМ Подсобные материалы ПО Палестинское общество ПСРЛ (Н-III) Полное собрание русских летописей: (Новгородская третья летопись) ПФА РАН Петербургский филиал Архива Академии наук РА Российская археология РАИМК Российская Академия История материальной куль туры РА ИИМК Рукописный архив ИИМК РАИМК Российская Академия истории материальной куль туры РАО Русское археологическое общество РАХ Российская Академия художеств РГАДА Российский государственный архив древних актов РГБ Российская государственная библиотека (Москва) РГИА Российский государственний исторический архив РИБ Русская историчская библиотека РНБ Российская Национальная библиотека СА Советская археология СПбФИРИ Санкт-Петербургский филиал института русской ис тории © Н.Н.Калитина, СНОЛД Сборник Новгородского Общества Любителей Древностей СР ГРМ Сектор Рукописей Государственного Русского музея ТОДРЛ Труды отдела древнерусской литературы Института русской литературы Российской Академии наук ХДА Христианские древности и археология ЦГА СПб Центральный Государственный Архив С. Петербурга ЦГИА СПб Центральный Государственный Исторический архив С.-Петербурга ЧОИДР Чтения в обществе Истории и Древностей Россий ских © Н.Н.Калитина, Содержание От ответственного редактора…………………………………………………. Часть 1. Исследования Антипов И. В. Архитектура Волынского княжества 1250-1330-х гг....................... Бирюков Ю. Б., Булкин В.А. История Коневского монастыря по документам и перво начальный каменный храм Рождества Богородицы третьей четверти XVI ве ка................................................................................................................................... Дутов А. А. Преемственность традиций в декоре русских печных облицовок XVII начала XX в……………………………………………………………………………. Жервэ А. В. Новгородская плинфа первой трети XII века......................................... Иоаннисян О. М. К вопросу об элементах романской архитектуры в Софийском собо ре в Новгороде........................................................................................................ Карпова Л. Н., С.Н. Булгаков и "Сикстинская Мадонна" Рафаэля.......................... Пивоварова Н. В. К истории изучения, охраны и реставрации церкви Спаса на Нере дице в Новгороде (середина XIX - 1930-е гг.)................................................... Соловьева И. Д. Новое произведение с изображением Псково-Печорского монастыря...................................................................................................................... Сосновцева И. В. Икона "Богоматерь Знамение" с подписью изографа Тимофея Се менова........................................................................................................................ Трифонова А. Н. Резные царские врата XVII века из Псково-Печорского монастыря......................................................................................................................................... Шалина И. А. Иконостас Успенского собора Большого Тихвинского монастыря......................................................................................................................................... Часть 2. Исследователи Профессор Д.В. Айналов: публикация документов (Булкин Вал.

А.).................................................................................................................................... Ендольцева Е.Ю. Проблема ранней иконографии св. Бориса и св. Глеба (Коммента рий к неопубликованной работе Д.В. Айналова "Легенда о поездке Бориса и Глеба в Царьград")...................................................................................... Сохор Т.Е. Владимир Константинович Мясоедов: письма другу.......................... Рождественская Т.В. "И чем я Вас всех отблагодарю..." (Н.П. Сычев и Н.Н.Воронин в письмах 1940-х гг.)................................................................................... Антипов И.В. Эпизод из научно-исследовательской деятельности Н.П. Сыче ва…………………………………………………………………………………. Соленикова Е.В. Леонид Антонович Мацулевич..................................................... Калитина Н.Н. О Михаиле Константиновиеч Каргере ………………………….. Булкин Вал. А. Воспоминания о М. К. Каргере…………………………………… Список сокращений…………………………………………………………………..

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.