авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |

«Есть две пословицы: «От работы будешь горбат, а не будешь богат» и еще: «От трудов праведных не наживешь палат каменных». Посло- вицы эти несправедливы, потому что лучше быть горбатым, чем ...»

-- [ Страница 15 ] --

эта ли бедная страдалица или те бесчисленные, захлебнувшиеся в са модовольстве министры, писатели, художники, филантропы, офицеры, промышленники, актеры и пр., которые твердо убеждены, что без них все пойдет прахом», убежденные «в своих необыкновенных достоин ствах», требующие «признания своих огромных прав, забывая о самых микроскопических обязанностях. … Ну, разве это не безумие?» Несмотря на то что рассказ Толстому понравился, его недостатки он тоже видел: «Диккенс – мировой гений. Он оживляет даже неживые вещи: “Море смеется’’. Подражают ему у нас Наживин, Горький. Тепе решние молодые писатели не знают чувства меры. Они дают говорить героям столько и такие вещи, которые они не могли бы наговорить»13.

В январе 1905 г. Наживин поделился с Толстым замыслом нового романа, а в сентябре 1906 г. он сообщил, что его роман «Менэ… тэ кэл… фарес…» уже сдан в печать. В феврале 1907 г. автор прислал его в Ясную Поляну с сопроводительном письмом, с просьбой отметить Л. Н. ТОЛСТОЙ И И. Ф. НАЖИВИН в книге то, что Толстому понравится и не понравится. В «Яснополян ских записках» Д. П. Маковицкий пишет, что роман вызвал интерес Толстого. Он читал его в уединении, у себя в кабинете, и вслух, в зале, всем гостям и родным. При этом иногда хвалил прочитанное, но «отме тил в книге И. Ф. Наживина на пяти-восьми страницах погрешности против русского языка. Он нашел их неимоверно много, около 300.

… Л. Н.: Конец пересмотрел и не отмечал. Нехорошо, что меня хвалит;

нехорошо – романтическое. Про революцию – многосторон ность, интересно пишет. Напрасно роман писал. Я думаю, как роман скорее слаб, но рассуждения сильные высказывает. И смелость боль шая. Отрицание существующего революционного освободительного движения. Большое нагромождение событий: и голод, и бомбы… это ослабляет впечатление»14. Наживину о «Менэ… тэкэл… фарес…»

Толстой писал: «Про роман ваш нельзя, как вы пишете, сказать два, три слова, и особенно в письме. … Скажу только, что желал бы, чтоб его побольше людей читало. Места в нем есть прекрасные – те, где вы высказываете свою веру и в положительной, и в отрицательной форме, но романическая часть не поддерживает, а скорее ослабляет эти места. Вообще же и особенно в конце мешает нагромождение событий.

Мне было особенно интересно потому, что я читал в романе вашу душу, которую я люблю» (77, 59).

Откровенно тенденциозный, во многом автобиографический роман «Менэ… тэкэл… фарес…» – это художественная исповедь Нажи вина. В подробностях жизни главного героя, в его происхождении, его отношениях с близкими людьми, и особенно с отцом, в его восприятии политических событий, в оценке самого себя и людей, ему подобных, – во всем узнается автор с его желанием начать новую справедливую жизнь, но неспособный это сделать. И в этом он видит исполнение пророчества, начертанного на стене таинственной рукой на пиру по следнего вавилонского царя Валтасара: «Менэ… Тэкел… Фарес…», которое пророк Даниил объяснил следующим образом: «Исчислил Бог царство твое и положил ему конец, ты взвешен на весах и найден очень легким, разделено царство твое и дано мидянам и персам»15. «Главной целью автора было напугать читателя “кровавым смрадом жизни”, привлечь его тем скорее на путь совершенствования и спасения, кото рый он указывает вместе с Толстым»16.

Интересно отметить, что Маковицкий перенес пометы Толстого из одного экземпляра книги во второй, который был отправлен автору.

Л. И. МИЛЯКОВА Поэтому можно предположить, что Наживин прислал Толстому два экземпляра книги: один – для Толстого, а другой, в котором должны были появиться пометки Толстого и который мог бы служить Наживи ну своеобразным учебником в дальнейшей творческой деятельности, – для себя.

Спустя некоторое время Наживин высказал Толстому свои опа сения, что роман его будут плохо читать, и просил дать его оценку в письме, которое он поместил бы в объявлениях о его издании. Эта идея не понравилась Толстому, и он ответил на эту просьбу так: «Что же касается моего письма к вам, милый Иван Федорович, то, я думаю, ваше непосредственное чувство вам верно подсказывает, что этого не нужно. Вполне понимаю, как неприятно (не хочу сказать: больно), что труд большой и задушевный, предназначенный для людей, не дошел (еще, а может быть, и совсем не дойдет) до них. Но во всяком настоя щем труде (и таким я считаю ваш) последствия несомненные и всегда благотворные для самого трудящегося» (77, 90–91). С этими дово дами своего наставника Наживин не мог не согласиться.

Книги с пометами Толстого любили читать его близкие. Гостивший у родителей в феврале 1907 г. М. Л. Толстой попросил у отца дать ему домой роман Наживина с его отметками, пообещав вернуть книгу по прочтении. Но отсутствие этой книги в яснополянской библиотеке дает основание предполагать, что обещание это не было выполнено.

Не сохранился и прочитанный Толстым сборник «В долине скор би» (М., 1907) с рассказами, очерками и драмой Наживина, которая дала название сборнику. Автор прислал книгу в Ясную Поляну в ок тябре 1907 г. Маковицкий подробно записывал изо дня в день, как эту книгу читали в яснополянском доме. 28 октября 1907 г.: «С 9 до 10 Л. Н. читал вслух и Михаил Сергеевич [Сухотин] продолжал – из только что полученной и недавно вышедшей книги Ивана Наживина “В долине скорби’’ – рассказ ‘’Золотая рота’’, и очень хвалил....

Еще хвалил в той же книге ‘’Мой учитель’’ и “Упрощение жизни’’»17.

На следующий день Толстой у себя в кабинете читал драму «В долине скорби», а позднее вслух «Белую опасность», после чего попросил Ма ковицкого ответить автору, что он читает его книгу «В долине скорби»

и «многим восхищается и кое-что осуждает».

В беседе с зятем, порицавшим Наживина за самоуверенность и дерзость, Толстой заметил, что «те места, где самоуверенно и дерзко, выходят у него сильно. Л. Н., хваля Наживина, одновременно упрекал Л. Н. ТОЛСТОЙ И И. Ф. НАЖИВИН его за то, что у него нет этого великого свойства истинного художни ка: чувства меры. Наживин переполняет, утрирует»18. Прочитав драму «В долине скорби», Толстой рассказывал ее содержание родным и го стям, нашел ее интересной и отметил хороший мужицкий язык. Кни га «В долине скорби» довольно долго оставалась в кругу внимания Толстого. Он вновь и вновь к ней обращался, отмечая ее достоинства и погрешности. Через некоторое время, после повторного прочтения нескольких страниц из драмы «В долине скорби», Толстой похвалил народный язык и добавил: «У него есть талант, но поспешно пишет, издает»19.

22 апреля 1908 г. Толстой, узнав, что его секретарю Н. Н. Гусеву понравился рассказ «В дни безумия» и что он ставит Наживина выше Андреева, по свидетельству Маковицкого, заметил: «“Он на меня не действует, мне не нравится”. И Л. Н. взял книгу и стал читать про себя именно тот рассказ. Прочел несколько слов, проговорил: “Нет!” и отрицательно качнул головой: “Я его очень люблю, но это все меня отталкивает”. – И Л. Н. прочел вслух выражения “нудные глаза”, “лес, сжимающий городок”, и т. п. … “Нет, не одобряю, не могу читать”. … Но Л. Н. все-таки взял книгу к себе и продолжал чи тать»20. В беседе с Гусевым Толстой критически отозвался и о драме Наживина: «У него везде видно автора, он все подсказывает читателю:

вот этого надо осудить, над этим посмеяться, а читатель этого не лю бит, читатель любит сам разобраться»21.

Все эти записи говорят о том, что Толстой был невысокого мнения о произведениях Наживина. Желая помочь ему избежать недостатков, проявляя заботу о его писательском авторитете, Толстой дает ему со вет, как надо писать: «В драме вашей, как во всех ваших художествен ных писаниях, есть много хорошего, но в общем произведения эти не удовлетворяют меня вследствие нагроможденности событий. Если бу дете продолжать писать художественно, – чего не очень советовал бы вам, так как вами много сделано и делается полезной, как бы сказать, общественно-религиозной работы, – то старайтесь больше обрабаты вать и проявлять и лица, и события более уединенно, не на фоне других лиц и событий, а на чистом фоне» (78, 52).

В конце первого десятилетия ХХ века Наживин отошел от худо жественного творчества, возможно следуя совету своего учителя. Он занялся издательской деятельностью. В библиотеке Толстого имеются два сборника, составленные и изданные Наживиным. В сборнике «Что Л. И. МИЛЯКОВА такое сектанты и чего они хотят?» помещены статьи исследователей сектантского движения и рассказы о тяжелой участи представителей разных сект. «Книга прекрасная и название хорошее»22 – так оце нил Толстой новую работу молодого писателя и написал ему: «Очень радуюсь вашей книге. Я прочел первый выпуск и очень оценил его.

Это – большое, важное и прекрасное дело, такие книги» (77, 196).

Понравился ему также сборник «Голоса народов», содержащий очерк «Бабиды, персидские сектанты-рационалисты», статьи индуса Сва ми Вивекананды, «Бог и Человек» и «Гимн творения», и материалы о жизни духоборов в Канаде, собранные А. М. Бодянским, – «Духо борцы-свободники». Целью Наживина было рассказать «о религиоз ных народных движениях, … показать, как всюду эти движения в сущности одно и то же, как стремятся теперь народы к братскому слиянию на почве единой религии»23.

Несколько экземпляров этого сборника он прислал в Ясную По ляну. Толстой высоко оценил это издание: «Сейчас дочел вашу пре красную книгу: Голоса народов и хочется сказать вам спасибо за нее»

(78, 78). «Статья индуса особенно поразила меня. Это необыкновенно хорошо, и вся книга прекрасна, только желательно бы было еще при бавить к тем голосам народов, которые есть там» (78, 84–85). Гусев тоже свидетельствует, что Толстой «читал книгу Наживина “Голоса народов” и восхищался помещенной в ней статьей индуса Вивеканан ды “Бог и человек”»24. При этом он выражал пожелание расширить содержание за счет «голосов» других народов (китайцев, индийцев) и других направлений (теософии, искательства). Эта книга до сих пор лежит на письменном столе в кабинете Толстого.

Пожалуй, никому из писателей, чья литературная деятельность начиналась в 1890-е годы, не посчастливилось так часто встречаться с Толстым, как Наживину. Он автор воспоминаний, над которыми работал еще при жизни писателя. Его перу принадлежит несколько книг о Толстом. Книга «Из жизни Л. Н. Толстого», вышедшая в из дательстве «Сфинкс» (М., 1911), открывается рассказом о первой не чаянной встрече юного Наживина с Толстым на одной из московских улиц и рассказом «Орех», в основу которого положено воспоминание Толстого об одном эпизоде из времен его военной службы. Мемуарист рассказал о многочисленных встречах с Толстым начиная с первого по сещения Ясной Поляны в 1901 году, о разных событиях жизни Тол стого, свидетелем которых он был, о посетителях Толстого, его корре Л. Н. ТОЛСТОЙ И И. Ф. НАЖИВИН спонденции, о беседах, которые велись в кругу родных и гостей, и об уединенных беседах Наживина и Толстого в кабинете писателя или во время прогулок по Ясной Поляне. Последняя глава – рассказ о визите Наживина в Ясную Поляну 11 октября 1910 г., за несколько дней до ухода Толстого, и о своем понимании этого трагического события. Кни га иллюстрирована фотографиями Толстого, снятыми В. Г. Чертко вым. На фронтисписе автор поместил фотографию 1909 года (работы С. А. Толстой), по его просьбе присланную ему Толстым. Особый раз дел составили письма Толстого к Наживину, свидетельствующие о глу бокой симпатии великого писателя к адресату, с которым у него было много общего во взглядах на жизнь, писательский труд, общественные и политические события. В книге имеется дарственная надпись: «Гра фине С. А. Толстой от искренне уважающего ее Ив. Наживина 1911 г.

12 окт.».

После смерти Толстого Наживин создал издательство «Зеленая палочка», которое идентифицировал как толстовское. Настроенный против новых политических течений, утверждавший необходимость непротивления злу, он навлекал на себя яростные нападки М. Горького и других современников25.

В 1916 г. Наживин прислал вдове любимого писателя свою книгу «Из жизни Л. Н. Толстого» (М., 1915) с автографом: «Уважаемой графине Софье Андреевне от глубоко благодарного за былое госте приимство автора. Ив. Наживин. 30/V. 1916». В ней помещены три рассказа о Толстом, написанные в художественной форме. Автор со знавал, что писать о великом Толстом и о его роли в своей жизни не обыкновенно трудно, и, как бы предвосхищая критику, писал: «Не все линии его облика будут одинаково ясны и определенны: он многогранен и многолик, как и сама жизнь, и, как жизнь, его очень трудно, почти невозможно уловить в сети жалкого человеческого слова…» Как и многие другие последователи великого писателя, Наживин отошел от толстовства. Еще в 1904 г., живя в Швейцарии среди рево люционеров и толстовцев, он весьма критически высказывался о них.

Это огорчало Толстого: во-первых, он увидел в этом недоброе отноше ние, во-вторых, неясность и внутреннее противоречие.

С 1920 г. Наживин жил в эмиграции. Опубликовал много авто биографических повестей, отклики на которые в эмигрантской печати были большей частью отрицательные, а также написал более сорока романов и повестей.

Л. И. МИЛЯКОВА Русские писатели, 1800–1917: Биографический словарь. М., 1999.

Т. 4. С. 216.

Н а ж и в и н И. Ф. Собр. соч.: В. 8 т. М., 1912. Т. 5. С. 17.

Там же. С. 16.

ОР ГМТ. Ф. № 1.

Н а ж и в и н И. Ф. Собр. соч. Т. 5. С. 38–39.

ОР ГМТ. Ф. № 1.

Там же.

Имеется в виду рассказ «Волосы Мадонны».

Н а ж и в и н И. Ф. У двери жизни. М., 1904. С. 67–69.

Журнал для всех. 1905. № 1.

ЯЗ. Кн. 1. С. 141.

Журнал для всех. 1905. № 1. С. 10–11.

ЯЗ. Кн. 1. С. 143.

Там же. Кн. 2. С. 384–385.

Библейская энциклопедия. М., 1991. С. 106.

Русские писатели. Т. 4. С. 217.

ЯЗ. Кн. 2. С. 546.

Там же. Кн. 2. С. 548.

Там же. Кн. 2. С. 550.

Там же. Кн. 3. С. 71.

Гу с е в Н. Н. Два года с Л. Н. Толстым. М., 1973. С. 87.

ЯЗ. Кн. 2. С. 483.

ОР ГМТ.

Гу с е в Н. Н. Два года с Л. Н. Толстым. С. 119.

См.: Лев Николаевич Толстой: Сборник статей и материалов. М., 1951.

С. 143–144.

Н а ж и в и н И. Ф. Душа Толстого. Неопалимая купина. М., 2003.

С. 16.

С. В. Остапенко Л. Н. ТОЛСТОЙ: ОТНОШЕНИЯ С ЦЕРКОВьЮ И СТОЛыПИНыМ Т олстой по своим философским и социальным взглядам не за падник и не славянофил. Он пытался создать новую «истин ную религию», включающую все ценное из религий, основанных на принципах любви. Критиковал социальное лицемерие официального православия. Утверждал, что люди должны самосовершенствоваться, жить простой общинной трудовой жизнью, поступать сообразно со вести, что только тогда и образуются условия подлинно христианской жизни. Толстой был противником всякого силового конструирования «наилучшего» устройства жизни, называя это «суеверием устроитель ства» (38, 431), потому что «никогда не осуществляется то устрой ство, которое хотят установить люди, а совершается большей частью совершенно противоположное» и «всякое насилие... всегда проти водействует всякому благоустройству» (38, 47). «При решении дела насилием победа всегда остается не за лучшими людьми, а за более эгоистичными, хитрыми, бессовестными и жестокими» (38, 265). Бо рясь со злом его же методами, мы только увеличиваем зло. Именно в этом опасность революционеров. Поэтому, считает писатель, не сле дует противиться злу силою, в долгосрочном плане оно упадет под сво ей собственной тяжестью. Так Толстой разрушал идеологические догмы и государственников, и революционеров, и церковников, критиковал государство и церковь как органы насилия. Поэтому не нравился ни «охранителям», ни революционерам. Но такая позиция обезоруживала людей перед наглостью насилия, перед революционерами и террори стами. «Противься злу, иначе ты будешь нести свою долю ответствен ности, если оно победит»1, – писал известный социолог Макс Вебер.

Против непротивленчества выступил и известный русский мыс литель, изгнанный из России большевиками, И. Ильин. Некоторые авторы даже упрекают писателя в невольном пособничестве развалу Российской империи.

С. В. ОСТАПЕНКО Толстой и религия У Толстого – особое понимание религии и особые взгляды на цер ковь как социальный институт. Он считал, что о Боге серьезно можно говорить только с атеистом.

Но в том-то и дело, что если бы Толстой был атеистом и, созда вая свою религию не покушался на «исконные владения» церкви, на паству, за которую у различных конфессий идет нескончаемая и непри миримая борьба, то не могло бы возникнуть и столь резкое неприятие его взглядов со стороны клира РПЦ, длящееся до сегодняшних дней.

В трактате «Исповедь» (запрещенном в России цензурой и опубли кованном в Женеве в 1882–1884 годах) Толстой ставит философские вопросы о смысле жизни и смысле веры. Он приходит к выводу, что найти ответ на вопрос о смысле жизни с помощью разума невозможно и призывает следовать законам естественной жизни (ср. мысль Достоев ского, вложенную им в уста Алеши Карамазова, о том, что прежде всего на свете, прежде логики, нужно жизнь полюбить больше, чем смысл ее, тогда только и смысл станет ясным). Это значит, что смысл жизни заключен в самом процессе жизни и самореализации личности. Мысль о том, что для Вселенной, для природы факт существования человече ства действительно никакого «смысла» не имеет, Толстой не обсуждает.

Писатель различает три разновидности веры: веру паразитических сословий (приверженцами которой является большинство, в том слу чае если она является господствующей и выгодна таким «верующим»), веру трудящихся людей и богословскую веру, официально защищае мую церковью и властью. Первая – очень распространенная, шутов ская и ложная, вторая поддерживается обрядами, суевериями и обыча ями, третья – не подтверждается ни образом жизни самих богословов, ни историей церкви2.

Толстой считал, что церковь не является святой и апостольской, священники не являются посредниками между Богом и людьми, а те ологическая версия связи религии и нравственности несостоятельна:

по поступкам человека невозможно определить, верующий он или нет.

В письме учителю А. И. Дворянскому от 13 декабря 1899 г. Тол стой пишет: «Преподавание так называемого закона Божия детям, … есть самое ужасное преступление, которое можно только пред ставить себе. Истязание, убийство, изнасилование детей ничто в срав нении с этим преступлением» (72, 265).

Л. Н. ТОЛСТОЙ: ОТНОШЕНИЯ С ЦЕРКОВьЮ И СТОЛЫПИНЫМ Толстой не верил в подлинность, то есть «боговдохновенность»

Евангелия, а исповедь считал поощрением безнравственности, утверж дая: «В периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только поощряющий безнравственность и уничтожающий опа сение перед согрешением» (24, 249). Безнравственны выдумки о рае и аде, обесценивающие значение доброй земной жизни, бескорыстной, а не построенной на хитром расчете после всех грехов обрести спасе ние с помощью покаяния. По Толстому, все исторически сложившиеся религии препятствуют нравственности. Человек не может быть «ра бом Божьим», потому что Бог обязательно бы воспрепятствовал такой гнусности. Личность сама ответственна за свои поступки и не долж на перекладывать ее на Бога. Толстой отрицал догмат о Троице как противоречащий здравому смыслу вариант языческого многобожия.

За такие высказывания синодальным определением 1901 года церковь объявила, что прерывает общение с писателем: «И в наши дни, Божи им попущением явился новый лжеучитель, граф Лев Толстой, … в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Хри ста его и на святое Его достояние.... Он проповедует... ни спровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской, отвергает личного живого Бога, … пострадав шего нас ради человек и нашего ради спасения и воскресшего из мерт вых, отрицает бессеменное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы При снодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, от вергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святаго Духа,... и не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию,... тем не прикровенно, но явно...

отверг себя сам от всякого общения с Церковию Православной. Быв шия же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею»3.

Это скорее список основных церковных догматов и констатация факта «самоотторжения» от них Толстого – с сожалением и приглаше нием его к раскаянию. Постановление церковного суда от 20 февраля 1901 г. по сути повторяет определение: «В своих сочинениях и пись мах, во множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповеду ет, с ревностью фанатика, ниспровержение всех догматов православной С. В. ОСТАПЕНКО Церкви и самой сущности веры христианской;

отвергает личного жива го Бога, во Святой Троице славимого, Создателя и Промыслителя все ленной, отрицает Господа Иисуса Христа – Богочеловека, Искупите ля и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человеки, нашего ради спасения и воскресшего из мертвых, отрицает бессеменное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства Церкви и благодат ное в них действие Святаго Духа и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из Таинств, святую Евхаристию»4.

Церковные издания пишут, что официальной анафемы не было, она «родилась под пером писателя Куприна». Другие пишут, что уст ные анафематствования по церквам Российской империи все-таки про износились (впрочем, при этом текст «анафемствования богохульника и отступника от веры Христовой, блядословно отвергающего Святые Тайны Господни болярина Льва Толстого» приводят купринский – из его рассказа «Анафема»).

Как же отреагировал Толстой на отлучение? Приведу некоторые выдержки из его ответа на определение Святейшего синода, кото рый был также опубликован в русских газетах: «То, что я отрекся от церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо.

… И я убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения. … И я действительно отрекся от Церкви, перестал ис полнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей и мертвое мое тело убрали бы поскорей, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым. … То, что я отвергаю непонятную Троицу и … басню о падении первого человека, кощунственную историю о Боге, родившемся от девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо. … Еще сказано: “Не признает загробной жизни и мздовоздаяния”. Если разуметь жизнь загробную в смысле второго пришествия, ада с вечными мучениями, дьяволами и рая – по стоянного блаженства, то совершенно справедливо, что я не признаю такой загробной жизни. … Сказано также, что я отвергаю все Л. Н. ТОЛСТОЙ: ОТНОШЕНИЯ С ЦЕРКОВьЮ И СТОЛЫПИНЫМ таинства. … Это совершенно справедливо. Все таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и христиан скому учению колдовством и, кроме того, нарушением самых прямых указаний евангелия» (34, 245–248).

Толстой не управлял никакой религиозной организацией. Просто тех, кто следовал его проповедям, называли толстовцами. Они вели хозяйство, некоторые переписывались с писателем, но и только. Цер ковников возмущал сам факт того, что Толстой считает свою позицию христианской, морализирует, оказывает влияние на «паству», гово рит о Боге, но не подчиняется церкви. В письме А. И. Дворянскому 13 декабря 1899 г. Толстой писал: «Я ясно увидал, как должно и может счастливо жить человечество и как бессмысленно оно, мучая себя, губит поколения за поколениями, я все дальше и дальше отодви гал коренную причину этого безумия и этой погибели: сначала пред ставлялось этой причиной ложное экономическое устройство, потом государственное насилие, поддерживающее это устройство;

теперь же я пришел к убеждению, что основная причина всего – это ложное ре лигиозное учение, передаваемое воспитанием» (72, 264).

Толстой действительно не верил в «личного живого Бога». Хри стос был для него человеком, зачатым и рожденным естественным образом. Толстой пытался освободить нравственность от сверхъесте ственных сил. Он считал, что Бог как сакральный объект веры есть, но это – лучшие личностные качества человека: любовь, добро, совесть, честность, труд. «Бог есть то высшее, что есть в нас» (57, 109).

Толстой и Столыпин Трудно понять Толстого как мыслителя без ознакомления с его от ношением к реформам П. А. Столыпина. В письме к нему, сыну сво его умершего друга-генерала, писатель ратует за упразднение частной собственности на землю: «Земля есть достояние всех, и все люди име ют одинаковое право пользоваться ею» (77, 165). В октябре 1907 г.

Толстой получает ответ: «Вы считаете злом то, что я считаю для Рос сии благом. Мне кажется, что отсутствие “собственности” на землю у крестьян создает все наше неустройство. Природа вложила в челове ка некоторые врожденные инстинкты, как-то: чувство голода, половое чувство и т. п. и одно из самых сильных чувств этого порядка – чув ство собственности. Нельзя любить чужое наравне со своим и нельзя С. В. ОСТАПЕНКО обихаживать, улучшать землю, находящуюся во временном пользо вании, наравне со своею землею. Искусственное в этом отношении оскопление нашего крестьянина, уничтожение в нем врожденного чув ства собственности ведет ко многому дурному и, главное, к бедности.

А бедность, по мне, худшее из рабств. … Смешно говорить этим людям о свободе, или о свободах. Сначала доведите уровень их благо состояния до той по крайней мере наименьшей грани, где минимальное довольство делает человека свободным»5.

Толстой не соглашался, считал, что Столыпин, приступив к земель ной реформе, разрушает общину, он настаивал, что только признание земли «равной собственностью всего народа» (то есть опять «черный передел»?) и установление единого для всех налога могут его успоко ить. Великого реформатора и патриота Толстой не понял. Столыпина не поняли ни придворные, ни люмпенизированные слои крестьянства, страдавшие от бедности и зависти к трудолюбивым, трезвым и умелым крестьянам, вышедшим из общины и ставшим зажиточными.

«Яснополянский затворник» Лев Толстой писал обличительные статьи. Пожалуй, самая известная из них – статья «Не могу молчать».

В ней Толстой осуждал жесткость государственных мер, которыми власть пыталась остудить террористов, стреляющих губернаторов и по лицейских, «как куропаток». В России местами не осталось несожжен ных и неразграбленных дворянских усадеб (кстати, когда погромы докатилась до усадьбы Толстого, то его близкие «не смогли молчать»

и вызвали полицию).

Столыпин же старался навести порядок, жизнь в стране налажи валась, крепла экономика, рубль был обеспечен золотым запасом, раз ворачивалось землеустройство, открывались вузы. Те, кто хотел и умел трудиться, освобождались от нищеты. Однако те, кто боялся сильной и процветающей России, убили Столыпина. Сворачивание столыпин ских реформ и вступление в войну – начало трагедии России ХХ века.

Вместо «великой России», которую хотел построить Столыпин, меч тая о двадцати годах покоя, мы получили «великие потрясения» и поте ряли, по подсчетам демографов, сто тридцать пять миллионов человек.

Спор со Столыпиным Толстой проиграл. Писатель и политик – это разные «специальности». Найти верные решения для страны писа телю оказалось не по силам. Но, олицетворяя собой протест, он обладал (и обладает!) огромным авторитетом в России. После смерти Толстого, Л. Н. ТОЛСТОЙ: ОТНОШЕНИЯ С ЦЕРКОВьЮ И СТОЛЫПИНЫМ в ноябре 1910 г., поднимался вопрос о снятии отлучения, волновалось студенчество, в Москве и Петербурге прошли «толстовские беспоряд ки». Но положительного решения церковных и светских иерархов не последовало и через 100 лет после смерти Толстого.

В е б е р М. Наука как призвание и профессия // Избранные произ ведения. М., 1990. С. 707.

Мне здесь хочется провести параллель с изречением Эдварда Гиббона в книге «История упадка и разрушения Римской империи»: «Все многообраз ные культы народу представлялись в равной степени истинными, философу – ложными, а правителю – полезными».

Церковные ведомости. 1901. 24 февраля.

Там же.

Цит. по: Лев Николаевич Толстой: Юбилейный сборник. М.;

Л., 1928.

С. 91–92.

Е. П. Гриценко ТОЛСТыЕ КАК ПЕРЕВОДЧИКИ-ПРОСВЕТИТЕЛИ В ажнейшей задачей своей просветительской деятельности вели кий русский писатель и его близкие считали приобщение про стых людей к сокровищам мировой культуры, ее духовным ценностям.

16 марта 1861 года в своем дневнике Л. Н. Толстой записал: «Цель одна – образование народа» (48, 82). Особое значение в ее реализа ции приобретало для Толстых занятие переводом. Перевод становился той необходимой формой деятельности, которая позволяла Толстым просветителям извлечь разнообразную информацию о жизни народов и их культуре для того, чтобы затем полученные сведения передать массовому российскому читателю.

Одним из первых примеров, раскрывающих деятельность семьи в этой сфере, являлись переводы сочинений римского поэта Овидия и флорентийского политического мыслителя и писателя Макиавелли, сделанные дальним предком писателя П. А. Толстым1. В 1697 году он в числе других представителей дворянства был направлен Петром I в Венецию для изучения кораблестроения и математики. Как видно, пребывание в Италии, учеба и знакомство с достижениями западной цивилизации способствовали развитию у него таланта переводчика.

Свидетельством обращения к переводу самого Льва Николаевича стало издание им в 1862–1863 годах произведений детской литера туры. «Книжки для чтения», являвшиеся литературным приложением к издаваемому им педагогическому журналу «Ясная Поляна», призва ны были решать не только проблему грамотности, но и образователь ные задачи, что должно было способствовать духовному, интеллекту альному развитию простого человека.

Отдавая предпочтение произведениям устного народного творче ства – былинам и русским сказкам, – Толстой уже тогда стремился познакомить крестьянских детей с лучшими произведениями мировой ТОЛСТЫЕ КАК ПЕРЕВОДЧИКИ-ПРОСВЕТИТЕЛИ культуры, и детской литературы в частности. Это привело его к ре шению издавать адаптированные книги русских и зарубежных писа телей. Из иностранных авторов в качестве литературного образца для начального чтения им предлагались, к примеру, переложения романов «Робинзон Крузо» Д. Дефо и «Хижина дяди Тома» Г. Бичер-Стоу, которые создавались Толстым на основе русских переводов. Однако переводной литературы для детей в то время было мало, и для осу ществления своих просветительских замыслов Толстой вынужден был обратиться к работе над самими иностранными источниками.

Объектом перевода, дававшего писателю материал для его переложе ний, становились произведения устного творчества европейских и восточ ных народов. Особую художественную ценность для Толстого в тот пе риод приобретает фольклор Востока и прежде всего сказки. Главными их достоинствами писатель считал содержание, доступность и искренность изложения. К восточным сказкам, включенным им в книги для чтения, относились, в частности, «Дуняша и сорок разбойников» и «Неправед ный суд», написанные писателем по мотивам «Тысячи и одной ночи». Со многими сказками он познакомился в раннем детстве в Ясной Поляне, слушая слепого сказочника Льва Степановича, который рассказывал ска зочные истории ему и его бабушке Пелагее Николаевне Толстой.

Толстой высоко ценил арабские сказки и неоднократно перечиты вал их в течение своей жизни. В письме к петербургскому издателю М. М. Ледерле от 25 октября 1891 года писатель, к примеру, писал, что две сказки из «Тысячи и одной ночи» – «Али-Баба и сорок раз бойников» и «Принц Камаральзаман» – он включил в число книг, оказавших на него большое впечатление в возрасте до 14 лет (66, 67).

В период работы над «Книжками для чтения» он, вероятно, поль зовался сборником на французском языке, куда входили персидские, турецкие, индийские и японские сказки2. Их прочтение и перевод по зволяли ему произвести отбор художественного материала и отредак тировать уже переведенные тексты, подготовленные для писателя его помощниками. И хотя большая часть переводов для детских перело жений Толстого осуществлялась учителями его школ, Лев Николаевич как редактор и составитель книг постоянно обращался к иностранным источникам, вникал во все тонкости перевода, добивался наиболее вер ного изложения содержания.

Для расширения кругозора детей Толстой включал в книжки инфор мацию по географии, истории и о жизни знаменитых людей, которую Е. П. ГРИЦЕНКО он подготавливал также на основе переводов. К этой тематиче ской группе следует отнести рассказ «Лютер», написанный сестрой С. А. Толстой, Е. А. Берс, по книге Мейрера «Жизнь Лютера»3, ко торая хранится и сегодня в личной библиотеке писателя. Пометы, об наруженные в данном издании, наводят нас на мысль, что скорей всего именно к этой книге он обращался при правке рассказа своей родствен ницы. С кратким предисловием Л. Н. Толстого этот рассказ был по мещен в сентябрьской книжке «Ясной Поляны» за 1862 год.

В 1872 году Толстой возвратился к деятельности, связанной с из данием книг для народа, выпустив «Азбуку», пособие для начальной школы, и вновь проявил себя как редактор и переводчик. Несмотря на то что ведущее место в его издании занимали произведения русского народного творчества – былины, стихи, загадки, – он по-прежнему старался познакомить детей с литературой других народов, помещая в учебнике сказки братьев Гримм, Перро, Гофмана, Андерсена. Пере работки Толстым сказок иностранных авторов сводились к приспо соблению их к русской действительности, к сохранению содержания, к введению новых деталей, эпизодов, к замене одних слов другими, более доступными для детского понимания. Примером этого являет ся и сказка «Царское новое платье», созданная им на основе сюжета сказки датчанина Х. К. Андерсена «Новое платье короля». Сказка Андерсена была переведена Толстым в январе 1857 года и прочитана им у писателя и искусствоведа В. П. Боткина.

В течение жизни Толстой не раз обращался к идее этой сказки, что было связано с его размышлениями о принципах изображения прав ды в искусстве, разоблачением мнимого величия и оценкой важней ших социальных явлений. В дневниковой записи от 10 марта 1910 года Л. Н. Толстой, истолковывая идейное значение сказочного повество вания, в частности, отмечал: «Революция сделала в нашем русском народе то, что он вдруг увидал несправедливость своего положения.

Это – сказка о царе в новом платье. Ребенком, который сказал то, … что царь голый, была революция. Появилось в народе сознание претерпеваемой им неправды, и народ разнообразно относится к этой неправде» (58, 24). Вторая редакция перевода сказки «Царское новое платье» относилась уже к 1907 году и предназначалась для «Детского круга чтения». Она была ближе к первоисточнику. Как и у Андерсена, слова правды в ней произносит ребенок, не испорченный еще окружа ющей его социальной средой.

ТОЛСТЫЕ КАК ПЕРЕВОДЧИКИ-ПРОСВЕТИТЕЛИ В период работы над «Азбукой» Толстой использовал такой ли тературный жанр, как басня, и обращался, в частности, к сочинениям греческого баснописца Эзопа, которые привлекали его художествен ными достоинствами и идейной направленностью. Вероятно, на отбор писателем материала для учебника и непосредственно на его переводы басен Эзопа и их переработку повлияли его усердные занятия в начале 1870-х годов греческим языком и особенно чтение им в оригинале гре ческих классиков.

Всего в четыре книги для чтения, составившие учебное пособие, вошло сорок шесть басен Эзопа4. Многие из них Толстой перевел сам.

Созданные на основе басен греческого автора, басни писателя доступ ны для детей, воспринимаются как оригинальные и отличаются дина мичностью повествования, конкретностью изображения, простотой языка. Толстой не описывает, а показывает действия героев, поэтому в каждом из предложений его басни заключается целая художествен ная картина.

Простота и доступность в изложении достигалась им с помощью несложных грамматических конструкций. Исследователь И. А. Каш танова в своей работе «Л. Н. Толстой о детях и для детей»5, сравнивая переводы басни Эзопа «Крестьянин и сыновья», сделанные И. Мар тыновым6 и Толстым (у Толстого басня назывется «Садовник и сыно вья»), заметила, в частности, что Лев Николаевич, стремясь к про стоте изложения, исключил деепричастные обороты. Свидетельством его огромной работы над языком как редактора и переводчика стали переработанные им басни «Перепелка и перепелята» (3-я кн.), «Дуб и орешник» (4-я кн.), «Наседка и цыплята» (4-я кн.), «Корова и ко зел» (4-я кн.).

Зная, как думает народ и «как говорить с ним», Толстой стремился употреблять в своих баснях слова и выражения, взятые из народного быта. Так, в своем варианте басни «Собаки и повар» он заменил мало известные простому российскому читателю слова «артишок», «мин даль», «каштаны» хорошо знакомыми с детства – «горох», «репа», «лук». «Гладкому» литературному языку писатель предпочитал живую разговорную речь, изобилующую пословицами и поговорками, кото рые также включались им в его переводы басен.

Народность и доступность языка переводных произведений Тол стой поверял детскими пересказами, что позволяло ему вносить необ ходимые коррективы в составленные им переложения. Упоминание об Е. П. ГРИЦЕНКО этом мы находим, к примеру, в воспоминаньях старшего сына писа теля7. Так, известно, что конец басни «Лев, осел и лисица» писатель создал на основе пересказа ученика яснополянской школы. Большое место в учебнике занимали статьи по истории, составленные автором по материалам переводов из Геродота, Плутарха и Ксенофонта. Как правило, сообщения на темы прошлого в форме преданий, легенд и ска зок носили нравоучительный характер.

К работе над переводами для «Азбуки» Толстой привлекал своих близких. В 1871–1872 годах жена писателя перевела с французско го языка сказку «Волк, коза и козленок». С немецкого языка Софьей Андреевной была переведена сказка братьев Гримм «Еж и заяц».

Она же сделала вольные переводы из Геродота для рассказа «Камбиз и Псаменит» и басен Эзопа «Олень», «Собака и волк», «Лошадь и хозяева», «Олень и виноградник», «Путники».

Свояченица писателя Е. А. Берс в то время перевела сказку Ан дерсена «Девочка со спичками»8. Вероятно, В. В. Нагорнова, племян ница Толстого, подготовила перевод с французского индийской сказки «Мышь-девочка». Ее основой явилась басня «Мышь, превращенная в девочку» («La sourie change en fille»), взятая из сборника басен и сказок Бидпая9. По этому же изданию Нагорнова сделала перевод индийской басни «Утка и месяц» («Le canard et la lune»). Результатом совместного перевода с французского языка С. А. Толстой и В. В. На горновой стала сказка «Праведный суд».

В середине 1880-х годов писатель, участвуя в издании общедо ступных книг в издательстве «Посредник», вновь вернулся к деятель ности, связанной с переводом. 14 февраля 1884 года в своем выступле нии на заседании сочувствующих делу народного издательства Толстой подчеркнул необходимость «издавать такого рода книги, которые име ют вечное мировое значение» (25, 876).

Придавая большое значение знакомству людей из народа с лите ратурой духовно-нравственного содержания, в 1885 году он переводил с греческого древнюю рукопись «Учения 12 апостолов». Относящаяся к концу I – началу II веков и найденная в 1875 году в библиотеке иеру салимского монастыря, она, по предположению исследователей, была древнее всех известных списков Евангелия. Возможно, данное обстоя тельство и заинтересовало Толстого-переводчика.

Говоря о важности этой работы, Толстой в письме к жене 29 ян варя 1885 года, в частности, отмечал: «…сел заниматься над перево ТОЛСТЫЕ КАК ПЕРЕВОДЧИКИ-ПРОСВЕТИТЕЛИ дом Учения 12 апостолов. Оно очень заняло меня. Оно очень глубоко, и может выйти большой важности народная книга, чт я и намерен из нее сделать» (83, 472–473). Первоначально писатель полагал, что он самостоятельно будет работать над греческим текстом. Но затем решил воспользоваться уже готовым переводом профессора К. Д. Попова, напечатанным в 1884 году в «Трудах Киевской духовной академии», внеся в него множество поправок: исправив отдельные слова, заменив неясные и неупотребительные слова простыми и доступными.

Работая над переводом, Толстой старался также удалить церков ный элемент «Учения…». К примеру, «крещение» он заменил «омо вением», «евхаристию» – «благодарностью за пищу», «преломление хлеба» – «едой», «церковь» – «общиной». О серьезном отношении Толстого к предпринятой работе свидетельствуют сделанные им две надцать черновых вариантов перевода10.

В конечном итоге перевод киевского профессора был совершенно переработан Толстым, и подготовленный им текст «Учения…» стал самостоятельным произведением, к которому им были написаны пре дисловие и послесловие. В предисловии он кратко охарактеризовал древний памятник, изложил историю его открытия, а в послесловии отметил значение христианского учения и призвал читателей к испол нению его в жизни.

В 1885 году цензура не допустила перевод к печатанию в «По среднике», но в том же году его выпустили в Англии в издательстве «Свободное слово». Тогда же он был опубликован в 8-м номере филан тропического журнала «Детская помощь», правда, без указания имени автора перевода и без предисловия и послесловия. А в 1906 году уже с новым предисловием Толстого этот перевод все же издали в «По среднике» – в составе «Круга чтения».

Специально для «Посредника» Львом Николаевичем с француз ского языка был переведен рассказ «Суратская кофейная» Бернардена де Сэн-Пьера. Отмечая высоконравственное содержание этого про изведения, писатель в письме к Черткову 23 января 1887 года писал, что оно выражает «мысль о том, что в разные веры веруем, а под од ним Богом ходим» (86, 18). Примечательно то, что Толстой стал не только переводчиком этого небольшого повествования, но и соавто ром, внеся в свое изложение некоторые изменения, отчасти сокращая, упрощая язык, отчасти значительно усиливая образность рассказа.

Однако цензура опубликовать рассказ в народном издании запретила.

Е. П. ГРИЦЕНКО И его напечатали в 1893 году в 1-м номере «Северного вестника».

В 1906 году перевод этого рассказа включили в «Круг чтения», а в 1908 году он вышел в «Посреднике» уже в виде отдельного издания под заглавием «Бог один у всех». Об истории перевода этого произве дения, об источниках, использованных Толстым при работе над ним, и о разнице между переводами «Суратской кофейной» Л. Н. Толстого и Н. М. Карамзина говорится в исследовании А. Н. Полосиной «Рус ские переводы “Суратской кофейной” Бернардена де Сен-Пьера»11.

Примером настоящего искусства, которое будет служить интере сам простых людей, являлись для Толстого произведения французского писателя Ги де Мопассана, творчеством которого он восхищался, счи тая его лучшим сочинителем «новой эпохи» после В. Гюго и единствен ным, кто понял и воссоздал картину духовного падения общества.

К изданию произведений французского автора для широкой пу блики писатель приступил в начале 1890-х годов. Отобрав его луч шие сочинения, Толстой предложил своему знакомому переводчику Л. Н. Никифорову перевести их на русский язык. В результате «По средник» издал пять книг, в которые вошли три романа Мопассана («Жизнь», «Монт-Ориоль» – «Гора Ориоль» – «Милый друг») и двадцать четыре рассказа, в числе которых «Рок», «Ребенок», «Пышка», «Ночь», «Отец Симона».

Свидетельством личного участия Л. Н. Толстого в переводе про изведений французского автора стал переведенный им в 1890 году для «Посредника» отрывок книги Мопассана «На воде» об ужасах войны, включенный в трактат «Царство Божие внутри вас» (1891). Толстой очень бережно отнесся к оригиналу текста, перевел его почти дословно, изменив в нем лишь первую фразу12. По мнению Н. П. Михальской, это обстоятельство обусловлено тем, что Толстой хотел усилить смыс ловую и эмоциональную стороны авторского текста13. Поставив в сво ем переводе на первое место слово «война», он акцентирует основную мысль рассказа, выступает как проповедник мира и братства.

Другой прием, отмеченный Михальской и также направленный на усиление главной идеи повести, состоит в использовании Толстым кур сива, который отсутствует в оригинале. Кроме того, фраза, выделен ная им в переводе, позволяет показать личное отношение переводчика к войне и любым формам агрессии.

Из книги «На воде» Лев Николаевич перевел еще один отрывок (о человеке, заключенном в тюрьму), опубликовав его под названием ТОЛСТЫЕ КАК ПЕРЕВОДЧИКИ-ПРОСВЕТИТЕЛИ «Дорого стоит». В данном случае писатель проявил себя не только как переводчик, но и как своеобразный соавтор Мопассана. Сохраняя сюжет и композицию рассказа о преступнике, совершившем убийство, и о тех видах наказания, которым он был подвергнут, Толстой внес в свой пе ревод много дополнений, направленных на упрощение текста рассказа и приближение его к народной речи. В связи с этим им были использованы такие слова, как «барыш», «подушный», «авось», «водка», «кутузка».

Кроме того, он включил в свой перевод и русскую пословицу: «От тру дов праведных не наживешь палат каменных»14. В конечном итоге пере вод превратился в вольный пересказ произведения французского автора.

В 1891 году в «Посреднике» при участии Толстого-переводчика вышла новелла «Порт», также ставшая свободным переложением ори гинального текста. Перевод был опубликован под названием «Фран суаза» без упоминания имени Толстого, а лишь с указанием: «Рассказ по Мопассану». Долгое время существовало мнение, высказанное, в частности, Н. К. Гудзием (27, 671), о том, что Толстой исправил и дополнил текст, переведенный не им самим, а А. М. Новиковым, домашним учителем детей Толстого. Однако последующее сличение сохранившихся рукописей позволило ученым утверждать, что Толстой сам начал переводить рассказ Мопассана, а продолжил эту работу Новиков. Полный текст перевода был отредактирован и исправлен Толстым. Характеризуя особенности его работы над текстом, отметим, что язык перевода был вновь упрощен и приближен к народной речи, а некоторые фразы исключены или сжаты.

Творческая инициатива Толстого-переводчика выразилась и в том, что им был написан новый конец новеллы, акцентирующий мысль о губительных последствиях безнравственных поступков. Во многом подобный подход в переводе был связан с обязательным требовани ем, которое Толстой-художник предъявлял к истинным произведениям искусства, ценя в их создателях прежде всего «нравственное отноше ние» к тому, о чем они пишут. Стремясь в своем переводе еще более усилить эмоциональное воздействие авторского текста на читателя, он внес изменения и дополнения, направленные на решение основной идеи произведения. Позиция переводчика, ставшего еще и соавтором Мопассана, проявилась и в характере первоначально предлагавшихся им заглавий – «Все наши сестры», «Обычное удовольствие молодых людей». Специально для народного издательства он также подготовил перевод рассказа «Не удалось» («Осечка»).

Е. П. ГРИЦЕНКО К переводческой деятельности была приобщена и старшая дочь Толстого, в 1893 году принимавшая участие в редактировании пере водов романов «Жизнь» и «Монт-Ориоль». Во многом ее обращение к этой деятельности объяснялось тем, что она, как и сам Толстой, в эти годы зачитывалась книгами Мопассана. О чтении и переводе Татьяной Львовной, в частности, романа «Монт-Ориоль» упоминается в ста тье И. К. Грызловой «Произведения Мопассана в личной библиотеке Л. Н. Толстого»15.

В числе зарубежных авторов, с которыми Лев Николаевич считал необходимым познакомить читателя из народа, был Ч. Диккенс, произве дения которого, по его словам, являлись образцом искусства, проникнуто го любовью к людям и мечтой о братстве. В 1886 году Толстой для «По средника» редактировал перевод «Рождественской сказки» английского автора, подготовленный А. А. Рутцен. В начале 1890-х годов активной помощницей Толстого в сфере перевода стала и его племянница В. С. Тол стая, которая по его просьбе подготовила для «Посредника» несколько переводов романов и рассказов Диккенса: «Колокола», «Большие ожи дания», «Давид Копперфильд», «Сверчок на печи». Она же перевела для народного читателя и повесть Д. Элиот «Мельница на Флоссе»16.

Занималась художественным переводом и свояченица Л. Н. Тол стого Т. А. Кузминская, переводившая с немецкого языка пьесу нор вежского писателя, представителя критического реализма, Бьёрнстер не Бьёрсона «Перчатка».

В 1905–1908 гг. Толстой вновь вернулся к работе над переводами, занявшись составлением «Круга чтения». В сборник им были внесе ны афоризмы мудрецов, тематически подобранные и расположенные по дням года. На каждый седьмой день он поместил «недельные чте ния» – преимущественно короткие рассказы разных авторов. Харак теризуя подходы Толстого-переводчика и редактора, следует сказать о его отношении к тем художественным текстам, которые помещались им в сборнике. Оно заключалось в том, что он, как правило, не строго сле довал тексту, а стремился пересказать, передавая и выделяя наиболее важные, на его взгляд, идеи17. «…Цель моей книги состоит не в том, чтобы дать точные словесные переводы писателей, а в том, что бы, воспользовавшись великими, плодотворными мыслями разных писателей, дать большому числу читателей доступный им еже дневный круг чтения, возбуждающего лучшие мысли и чувства», – отмечал писатель в предисловии к «Кругу чтения» (41, 9).


ТОЛСТЫЕ КАК ПЕРЕВОДЧИКИ-ПРОСВЕТИТЕЛИ Среди зарубежных авторов, привлекавших его внимание в по следние годы, находился В. Гюго. Считая его одним из самых близких для себя писателей, Толстой ценил как художественные достоинства его произведений, так и их сюжеты, «имевшие жизненное значение»18.

Высокую оценку поэтическому наследию Гюго Толстой дал в неокон ченной статье «О том, что называют искусством» (1896), противопо ставляя стихи подлинных поэтов, Гете, Пушкина, Гюго, «плоской без дарности Бодлера и Верлена» (30, 246). Поэтическую новеллу Гюго «Бедные люди», так же как и романы великого французского писателя, Толстой считал образцом настоящего искусства, проникнутого любо вью к человеку. Поэма «Бедные люди» отвечала задачам «Круга чте ния», и в 1904 году Толстой включил ее в свой сборник в прозаическом переводе В. Микулич.

Однако, понимая, что прозаическое изложение стихотворного тек ста Гюго многими воспринималось как искажение или обеднение под линника, Толстой считал необходимым продолжить работу над редак цией перевода и вновь обратился к нему в марте 1908 года. В связи с этим было приобретено парижское издание «La lgende des sicles», сохранившееся в яснополянской библиотеке.

Работая над стихотворением, Толстой вновь стремился к его упро щению, убрал многие лирические отступления Гюго, нюансы символи ческого характера. В конечном итоге поэма превратилась в повествова ние. После новой переработки текст вошел во второе издание «Круга чтения». Интерес писателя к этому произведению был настолько зна чителен, что он подготовил свободное изложение рассказа и для «Дет ского круга чтения».

В марте 1908 года Толстой перевел рассказ Гюго «Атеист», ко торый впоследствии вышел под названием «Неверующий». Глубокое восхищение Толстого французским автором проявилось и в том, что им к переводу был добавлен эпиграф из Канта, где говорится о «звездном небе» и «нравственном законе внутри нас» (41, 516).

В 1908 году в «Круге чтения» появился еще один толстовский перевод стихотворения Гюго («La Guerre civile») из книги «Легенды веков». Он вышел в виде рассказа под заглавием «Сила детства».

Разбирая особенности толстовского перевода, французский ученый Мишель Кадо19 обнаружил, что Толстой, стремясь в своем перево де сделать содержание более доступным читателю, вновь намерен но его упростил. Он изменяет текст Гюго, наполненный символикой Е. П. ГРИЦЕНКО и аллегориями. Его герои – «не зловещие люди», а вполне обычные женщины, священники и даже цари. Язык персонажей Толстого более естествен и приближен к жизни, чем у Гюго, склонного к академиче ской манере и излишнему красноречию.

Отбирая лучшие произведения Гюго для «Круга чтения», Толстой обратился и к его роману «Отверженные». Еще в 1863 году, впервые прочитав его, Толстой записал в дневнике: «Misrables – сильно» (48, 52). В 1872 году эпизод встречи Жана Вальжана с епископом он из ложил в форме маленького рассказа, включив его в свою «Азбуку» под заглавием «Архирей и разбойники». А в 1906 году главы из романа, посвященные встрече Жана Вальжана с епископом, Толстой поручил перевести своей племяннице Е. В. Оболенской. В «Круге чтения» этот рассказ вышел под названием «Епископ Мириель». Перевод, сделан ный Оболенской, писатель тщательно просмотрел и отредактировал, обратив особое внимание на образ Вальжана и стремясь к тому, чтобы каждая черта портрета героя, оттенки его речи служили раскрытию его душевного облика. Однако в самом издании не были указаны ни пере водчик, ни редактор.

Специально для «Посредника» Толстой совместно с Г. А. Ру сановым сделал перевод избранных мыслей Ларушфуко, Вовенарга и Монтескье. С предисловием Льва Николаевича этот сборник вышел в народном издании в 1908 году.

Не обошел своим вниманием Толстой и книгу немецкого поэта и мистика XVII века Ангелуса Силезиуса «Херувимский странник», включив многие изречения ее автора в своем переводе в сборники «Круг чтения», «На каждый день», «Путь жизни», «Для души».

Разбор стихотворных переводов, выполненных Львом Николаевичем, и его оценка поэтического творчества немецкого автора даются в ра боте З. М. Богачевой «Л. Н. Толстой – переводчик А. Силезиуса»20.

Обращался писатель при составлении «Круга чтения» и к аме риканским источникам, увидев в американской культуре блестящую плеяду писателей и мыслителей и назвав Америку «самой сочувствен ной ему страной» (87, 4). Благодаря Толстому массовый российский читатель смог познакомится с идеями А. Балу, основателя универса лизма и проповедника учения непротивления злу насилием, с позици ей экономиста Г. Джорджа, отрицавшего земельную собственность, с воззрениями защитника мира Э. Кросби и взглядами У. Л. Гарри сона, известного борца против рабства. Об истории американских ТОЛСТЫЕ КАК ПЕРЕВОДЧИКИ-ПРОСВЕТИТЕЛИ переводов писателя и источниках, использованных им, говорится в ряде работ Г. В. Алексеевой21.

Важное место в своей просветительской деятельности Толстой от водил переводам работ научно-популярного характера, освещающим вопросы педагогики, медицины, географии, химии, астрономии, исто рии, философии. Свою задачу он видел в том, чтобы переводные ра боты по этим вопросам вызывали у простого человека «потребность мышлений» (63, 397). Полагая, что простого читателя необходимо познакомить с сочинениями известных философов, Толстой, прочи тав в октябре 1892 года дневник швейцарского философа-эстетика А. Амиеля, сразу решил рекомендовать понравившиеся ему отрывки для печатания в «Посреднике», которые вместе с предисловием писа теля появились в 1894 году.

О том огромном впечатлении, которое произвели на него выска зывания мыслителя, он писал во вступлении к его дневнику. Перво степенное значение для Льва Николаевича имело то, что книга Ами еля открывала читателю путь к Богу. Женевский философ являлся для Толстого до конца его жизни одним из самых любимых авторов, многочисленные его изречения он включил в сборники «Круг чтения», «На каждый день», «Путь жизни». К работе была привлечена средняя дочь писателя Мария Львовна, переводившая в 1894 году для «По средника» фрагменты из дневника швейцарского философа.

Об участии писателя в деятельности, связанной с подготовкой пере водов, содержащих научно-популярные знания, свидетельствует его сотрудничество с американской писательницей и редактором журнала Kindergarten Алисой Стокхэм. Ее книга по акушерству «Токология»

была очень популярна в Америке. Лев Николаевич, прочитав эту ра боту, высоко отозвался о ней, и в письме к автору 30 ноября 1888 года отметил, что эта «книга не только для женщин, но для всего человече ства» (64, 202). Толстой содействовал переводу книги, рекомендовав автору переводчика – драматурга и археолога С. М. Долгова. В ноябре 1892 года книга Стокхем «Токология, или Наука о рождении детей»

с предисловием Льва Николаевича вышла в России, выдержав впослед ствии четыре издания. О чтении Толстым работ американской писатель ницы и доктора медицины подробно говорится в статье Г. В. Алексеевой «Американское собрание книг в яснополянской библиотеке»22.

Родные писателя также принимали участие в подготовке пере водов текстов по научной тематики. По просьбе Толстого его жена Е. П. ГРИЦЕНКО и дочери Татьяна и Мария переводили книгу английского автора Го варда Уильямса о вегетарианстве (H o w a r d W. The Ethies of Diet.

London, 1891). Она вышла в «Посреднике» в 1893 году со вступи тельной статьей Льва Николаевича, изданной впоследствии под загла вием «Первая ступень».

В 1889 году С. Л. Толстым с английского языка была переведена книга профессора-музыковеда Эбензера Праута «Музыкальная фор ма», которую напечатали в 1900 году в издательстве И. Юргенсона и которая стала, по словам переводчика, «руководством» для уча щихся консерватории23. На обложке издания, которое и сегодня хра нится в личной библиотеке писателя, имеется надпись, адресованная С. А. Толстой.

Еще одним примером, раскрывающим участие членов семьи Тол стого в переводческой деятельности, следует считать перевод книги английского писателя-просветителя Эдуарда Карпентера «Современ ная наука», осуществленный в 1896 году по поручению Толстого его старшим сыном. Сторонник популярного в 1870-е годы в Англии «уни верситетского движения», автор этой работы выступал за распростра нение высшего образования посредством лекций и чтения книг среди широких слоев населения.

Л. Я. Гуревич, издательница журнала «Северный вестник», в письме к Толстому от 25 октября 1897 года дала высокую оценку переводу, попросив его написать предисловие к книге, которое напеча тали в третьем номере «Северного вестника» за 1898 год и в собрании сочинений Толстого, изданного С. А. Толстой в 1898, 1903 и 1911 гг.

При печатании самой книги, ввиду отказа С. Л. Толстого поставить свое имя, было указано, что перевод выполнен под редакцией Льва Николаевича.

Переводами дети писателя продолжали заниматься и после его смерти. Например, старшая дочь Толстого в своем дневнике отмечала, что в 1929 году, находясь в Париже, она переводила на английский язык свои детские воспоминания, собираясь их печатать. Просвети тельской задаче служили также переведенные Татьяной Львовной на французский язык лекции «Толстой о доброте» и «Толстой и мир», с которыми она выступала перед парижской публикой в рамках лекто рия «Неделя доброты».

Среди фактов, раскрывающих деятельность Толстых-переводчи ков, можно назвать составление сербско-хорватско-русского словаря ТОЛСТЫЕ КАК ПЕРЕВОДЧИКИ-ПРОСВЕТИТЕЛИ правнуком писателя И. И. Толстым и англо-русского словаря по чер ной металлургии внуком Льва Николаевича С. С. Толстым. Послед нему принадлежит и ряд учебных пособий по переводу – «Как перево дить с английского языка», «В помощь изучающему английский язык», «Основы перевода с английского языка на русский» (1957), «Учись говорить по-английски» (1958).


На основании сказанного можно заключить, что писатель и члены его семьи в своей просветительской деятельности неоднократно об ращались к переводу художественных, педагогических, исторических, научно-популярных и философских работ. Переводческая деятельность помогала Толстым в реализации идеи просветительства, способствуя приобщению широких кругов населения России к знаниям.

См.: Толстой и Толстые: Очерки из истории рода. М., 1990. С. 19.

J u l i e n S. Les Avadnas: Contes et apologues indiens inconnus jusq ce jour: Suivis de fables, de posies et de novelles chinoises. Paris, 1859. 3 t.

M e u r e r М. Luthers Leben. Leipzig;

Dresden, 1850.

З а й д е н ш н у р Э. Е. «Азбука» Толстого и многонациональная детская литература в СССР // Ясн. Сб.: 1974. С. 31.

К а ш т а н о в а И. А. Л. Н. Толстой о детях и для детей. Тула, 1971.

С. 95.

Греческие классики / Пер. И. Мартынова. СПб., 1823. Ч. 1. С. 14.

То л с т о й С. Л. Очерки былого. Тула, 1975. С. 42.

С а ф о н о в а О. Ю. Род Берсов в России. М., 1999. С. 51.

Contes et fables indiennes de Bidpa // Mille et un jours: Contes persans, traduit en franais par Ptis de Lacroix. Paris, 1839.

Гу с е в Н. Н. Лев Николаевич Толстой: Материалы к биографии с 1881 по 1885 год. М., 1970. С. 384.

П о л о с и н а А. Н. Русские переводы «Суратской кофейной» Бер нардена де Сен-Пьера» (Н. М. Карамзин и Л. Н. Толстой) // XXV между народные Толстовские чтения. Тула, 1999. С. 270–271.

М и х а л ь с к а я Н. П. Лев Толстой – переводчик // Филологи ческие науки. 2004. № 1. С. 90.

Там же. С. 90–91.

Там же.

Гр ы з л о в а И. К. Произведения Мопассана в личной библиотеке Л. Н. Толстого // Ясн. Сб.: 1992. С. 74–79.

Е. П. ГРИЦЕНКО Го р б у н о в а Е. Е. Встречи со Львом Николаевичем Толстым // Л. Н. Толстой и его близкие. М., 1986. С. 147.

Гу с ь к о в С. Н. «Круг чтения»: Редакции литературных источни ков // XXIV международные Толстовские чтения. Тула, 1998. С. 32.

Б а т у р и н с к и й В. П. Эйльнер Моод о Л. Н. Толстом // Ми нувшие годы. СПб. 1908. Сент. С. 95.

К а д о М. Лев Толстой – читатель и переводчик Виктора Гюго // Ясн. сб.: 2004. С. 188.

Б о г а ч е в а З. М. Л. Н. Толстой – переводчик А. Силезиуса // Ясн. сб.: 1999. С. 302–310.

А л е к с е е в а Г. В. Американское собрание книг в яснополян ской библиотеке // XXIV международные Толстовские чтения. Тула, 1998.

С. 140–163;

А л е к с е е в а Г. В. Лев Толстой – переводчик «Деклара ции чувств 1838 года Уильямса Л. Гаррисона» // I международный семинар переводчиков произведений Л. Н. Толстого. Тула, 2007. С. 49–56.

А л е к с е е в а Г. В. Американское собрание книг в яснополян ской библиотеке //XXIV международные Толстовские чтения. Тула, 1998.

С. 140–163.

То л с т о й С. Л. Очерки былого. С. 353.

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ М. Берто ФРАНЦУЗСКАЯ СУДьБА КНЯЗЯ СЕРГЕЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА ВОЛКОНСКОГО С реди экспонатов военного отдела музея Сен-Реми во фран цузском городе Реймсе привлекает внимание «Портрет князя Сергея Волконского», написанный в 1814 г. французским художником портретистом и миниатюристом Лье Луи Переном (1753–1817)1. Из аннотации к портрету известно, что Сергей Волконский был «военным губернатором г. Реймса в 1814 г., служил полковником Украинского полка в 8-й русской пехотной дивизии». Других сведений нет.

Французские свидетели данной эпохи и историки конца XIX – начала XX в.2 говорят, что его не следует путать с другим князем Сергеем Волконским – внуком генерала Репнина (речь, конечно, идет о будущем декабристе Сергее Григорьевиче Волконском), но при этом не объясняют, кто же тот Волконский, который изображен на портрете!

Внук Репнина, Сергей Григорьевич, квартировал недели две в Реймсе с корпусом генерала Винцингероде3 за месяц до назначения «второго» Сергея Волконского... Кстати говоря, в этом городе про изошла тогда удивительная встреча: Сергей Григорьевич встретил сво его бывшего наставника в петербургском пансионе аббата Николя4 – аббата Макара (Macquard), который вернулся в Реймс из эмиграции в 1820 г. и стал преподавателем в императорском лицее города5.

Так как во Франции никто точно не смог установить личность «второго» Сергея Волконского и никто никогда не писал его биогра фии, впоследствии его, к сожалению, стали путать с «первым»! Только русские источники – дневники Дмитрия Михайловича Волконского и «Род князей Волконских» Е. Г. Волконской – позво ляют нам понять, что на реймском портрете изображен князь Сергей Александрович Волконский (1786–1838), двоюродный брат мате ри Л. Н. Толстого, один из братьев кн. Варвары Александровны – ФРАНЦУЗСКАЯ СУДьБА КНЯЗЯ СЕРГЕЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА ВОЛКОНСКОГО «милой старушки» (34, 395) из воспоминаний Толстого – и Михаила Александровича, которого Мария Николаевна женила на сестре своей компаньонки – мамзель Марии Геннисьен7.

В 1812 г. С. А. Волконский был назначен капитаном Московского ополчения, с которым он воевал «с особливым мужеством» при Чири кове, близ Тарутина, пред Малым Ярославцем, под Красным, и на гражден орденом Св. Владимира IV степени с бантом8.

18/30 января 1813 г. его двоюродный брат и покровитель князь Д. М. Волконский представляет его к званию майора9, и 2/14 апреля 1813 г. за отличие, проявленное в сражении, С. А. Волконский произ веден в майоры и переведен в Архангелогородский пехотный полк10, в составе которого он участвовал в сражениях 1813 г. под городом Ба уценом, при городе Гольдберге;

был ранен в левую ногу под Лейпци гом и награжден орденом Св. Анны II степени11. 21 февраля/5 марта 1814 г. отличился при Суассоне12, где был ранен и получил Золотую шпагу13. А 10/22 марта он назначен комендантом г. Реймса14. Здесь он проявлял внимание к нуждам горожан и благодаря своей справед ливости и благосклонности не только заслужил глубокую симпатию на селения15, но и стал близким другом многих представителей высшего общества. Он участвовал в их собраниях, в религиозных и светских праздниках16, даже вступил 9 мая в реймскую масонскую ложу17. Кста ти, сын художника Л.-Л. Перена (сам масон) утверждает, что именно члены масонской ложи заказали портрет князя 18, а не городской совет, как говорится в других источниках. Зато несколько дней спустя по ре шению этого городского совета он получил украшенный бриллиантами золотой ларец с гербом города Реймса, с надписью: «Князю Волкон скому. С благодарностью от города Реймса»19.

Несмотря на то что в письме от 1 июля 1814 г. к мэру г. Реймса, барону Понсардену20, он сообщает о своем скором отъезде21, князь не возвращается на родину с русской армией. Погрузившись во француз ские архивы, можно обнаружить следы князя в Реймсе до... 31 мая 1815 года! Из сохранившейся переписки за август – сентябрь 1814 г. между префектом, супрефектом и мэром видно, что князь не уехал, префект ему разрешил оставаться в Реймсе столько, сколько ему угодно. Но так как ему больше не поручено никакой официальной должности, он больше не может претендовать на содержание городом и должен жить за свой счет23.

М. БЕРТО Портрет кн. С. А. Волконского.

Художник Л.-Л. Перен. 1814 г. Реймс 22 сентября князь С. А. Волконский приглашен на торжествен ный праздник в честь герцога де Берри24, посетившего Реймс25, а по том он спокойно живет своей жизнью, расстается с военным мундиром, объявляет себя «реймским гражданином», снимает квартиру в центре города, на улице де ля Комеди26, и пускается в винную торговлю... на сколько успешно – неизвестно!27 Время от времени к нему обращает ФРАНЦУЗСКАЯ СУДьБА КНЯЗЯ СЕРГЕЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА ВОЛКОНСКОГО ся префект, чтобы он перевел реквизиционные билеты28, а в феврале 1815 г. князь вмешивается в спорное дело о квартировании больных русских военных в Реймсе29.

Между тем слухи о возвращении Наполеона и о войне уже рас пространяются, и князь понимает, что ему пора поскорее вернуться в Россию. Он решается оформить паспорт 27 марта30, но уже поздно.

Мэр не хочет взять на себя ответственность в такой смутный период, и просьба нашего князя через супрефекта и префекта доходит до мини стра полиции31, который передает дело военному министру32. В своем ответе (от 11 мая) департаменту полиции военный министр объявляет, что, хотя князь С. А. Волконский очень хорошо себя ведет, нежела тельно, чтобы его пребывание во Франции в данный период продолжа лось. И добавляет, что дело оформления паспорта входит в компетен цию департамента Марна33. Префект Марна получает эту информацию 18 мая34. Бывший русский друг снова стал подозрительным, даже для некоторых опасным человеком, и почти все – особенно политические деятели – от него отворачиваются. 31 мая он арестован жандармами и переведен в город Эврё35 (в Нормандии), где было организовано место заключения для русских пленных офицеров36. Его присутствие в этом городе подтверждено до конца июня 1815 г. Интересно заметить, что, пока князь пытается вернуться на ро дину, в вакационных списках 8-й дивизии за апрель – июнь 1815 г.

пишется, что «майор кн. Волконский оставлен в г. Реймсе комендан том, а где ныне находится, неизвестно…»38 Установить точно, когда он вернулся в Россию, пока не удалось.

19/31 декабря 1816 г. князь Дмитрий Михайлович Волконский за писывает в своем дневнике, что к нему «приехал князь Сергей Алек сандрович Волконский» и объявил, «что решается жениться на пят надцатилетней девице Расловиц Рославец?» Анне Александровне.

Дмитрий Михайлович добавляет, что они «с Николаем Сергеевичем с дедом Л. Н. Толстого уговаривали его оставить сие намерение»39, и, хотя в 1822 г. за него сватали «Баборыкину, внучку кн. Алексея Леонтьевича Шаховского»40, он остался холостым.

Вскоре его догнала «французская судьба»: в Инспекторский де партамент пришли письма от двух жителей Реймса. Первое – от мадам Превото в январе/феврале 1817 г.41, а второе – от купца, господина Вилена, в октябре 1818 г.42 Они требовали от князя С. А. Волконского возвращения долга в 4888,8 франков. Они объясняли, что у них есть М. БЕРТО расписка от самого князя, которая доказывает, что они кормили его со слугами в 1814-м и 1815 году до 31 мая. Князь не возражал, но, так как он уже был в критическом финансовом положении, с большим тру дом заплатил свой долг только в мае 1820 г.43, когда вышел в отставку.

Итак, по приказу 3/15 марта 1820 г. он по домашним обстоятельствам вышел в отставку, с мундиром, в чине майора44.

Он поселился в Москве, где мы его находим в 1827 г. среди жиль цов дома священника Алексея Никитина Платонова в Каретном ряду45.

Можно предположить, что он провел последние годы жизни в очень трудном и жалком положении. Добрый, честный и храбрый молодой офицер в 1814 году46, он, по свидетельству его сестры кн.

Варвары Александровны, стал дурно себя вести: в апреле 1834 г. она сообщает кн. Дмитрию Михайловичу о «горестном положении брата кн. Юрья, который поверил весь капитал своему брату, игроку и без расчетливому кн. Сергею;

не может от него ничего получить из своего капитала, потому что отдан неверным людям... а кн. Сергей даже ему не отвечает на его письма»47.

Не исключено, что именно его имеет в виду Л. Н. Толстой, когда пишет в главе IX «Воспоминаний»: «Я боялся нищих, боялся одного Волконского, который щипал меня» (34, 379).

С. А. Волконский умер 14/26 августа 1838 г. в 6 часов вечера и был погребен рядом с отцом, кн. Александром Сергеевичем Вол конским, матерью, кн. Анастасией Алексеевной, и братом, кн. Нилом Александровичем, в Новодевичьем монастыре, на 8-м участке на юж ной стороне Успенской церкви, между могилами Вадковской и Нику лина. Могила не сохранилась48.

Приложение Неизвестное письмо князя С. А. Волконского Сергей Александрович Волконский – Жану Дамьену Пети 1 июля 1814 г. Реймс Господин мэр! Сегодня заканчиваются мои служебные обязанно сти. Господин полковник де Мелан приезжал, чтобы принять коман дование городом от имени французского государства. Соблаговолите, господин Барон, объявить об этом всем органам власти и всем жите лям. Я прошу Вас принять от имени всего города самую искреннюю ФРАНЦУЗСКАЯ СУДьБА КНЯЗЯ СЕРГЕЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА ВОЛКОНСКОГО благодарность за Ваше хорошее отношение к союзным войскам и осо бенно ко мне. Мне всегда будет очень приятно вспоминать о своем пребывании в Реймсе, и я никогда не перестану выражать наилучшие пожелания Вашему городу.

Примите уверения в моем искреннем к Вам уважении, Ваш покорный слуга князь Сергей Волконский.

М. БЕРТО B o u s s i n e s q G. e t L a u r e n t G. Histoire de Reims. Reims, 1933.

A b b G r u z e z. Description historique et statistique de la ville de Reims. Reims, 1815;

B o u s s i n e s q G. e t L a u r e n t G. Histoire de Reims. Reims, 1933.

Винцингероде Фердинанд Федорович (1770–1818) – барон, генерал от кавалерии.

Аббат Доминик Шарль Николь (Nicolle) (1758–1835) – французский эмигрант, педагог. В Санкт-Петербурге открыл пансион для детей знати, имевший большой, но непродолжительный успех. Его питомцы – будущие декабристы. В 1817 г. он был инициатором основания Ришельевского лицея в Одессе и был его директором до возвращения на родину в 1820 г.

Записки С. Г. Волконского. Иркутск, 1991;

B o u s s i n e s q G. e t L a u r e n t G. Histoire de Reims. Reims, 1933.

Например: L i g o u D. Dictionnaire de la Franc-maonnerie. Paris, 1998.

То л с т о й С. Л. Мать и дед Толстого. М., 1928. С. 48, 49–50.

РГВИА. Ф. 103, оп. 208а, св. 0, д. 61.

Архив РАН. Ф. 646, оп. 1, д. 346.

РГВИА. Ф. 489, оп. 1, д. 59.

РГВИА. Ф. 489, оп. 1, д. 61 и д. 63.

Суассон (Soissons) – один из округов во Франции в регионе Пикардия.

РГВИА. Ф. 103, оп. 208а, св. 0, д. 101.

РГВИА. Ф. 489, оп. 1, д. 62.

Reims, bibliothque Carngie: MS 1692/52, MS 1674, MS 1684, MS 2468.

Bibliothque Carngie: MS 1715, MS 1681 15. Reims. Bibliothque Carngie: MS 1203.

Reims. Bibliotheque Carnegie: MS 1203.

Travaux de l’Acadmie de Reims. 1844 n°.

«Au Prince Wolkonsky, la ville recоnnaissante». Reims. Bibliothque Сarngie: 1692/53.

Барон Жан Николя Понсарден (1747–1820) – политический деятель, отец известной вдовы Клико.

Archives municipales de la ville de Reims: FRC 973, 4H.

Bibliothque Carngie: MS 1684.

Archives dpartementales de la Marne: 201M 141, 201M 241, 51M 9.

Берри (Berry) Шарль Фердинанд де (1778–1820) – герцог, второй сын графа д’Артуа, впоследствии французского короля Карла X, и Марии ФРАНЦУЗСКАЯ СУДьБА КНЯЗЯ СЕРГЕЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА ВОЛКОНСКОГО Терезии Савойской. Первая французская революция заставила его бежать с отцом в Турин (1792). Затем он сражался вместе с отцом в армии Конде против республиканской Франции;

но, потеряв надежду на восстановление прежнего порядка, отправился с семейством в Россию, а в 1801 г. в Англию, жил попеременно в Лондоне и в Шотландии. После первого падения Напо леона Берри возвратился во Францию. Прибыв в Париж в начале 1815 г., по сле высадки Наполеона, возвратившегося с острова Эльбы, он по получению Людовика XVIII принял командование над войсками Парижского гарнизона и расположенными в окрестностях столицы.

Bibliothque Carngie: MS 1684.

В настоящее время улица Талейрана.

Bibliothque Carngie: MS 1674.

Archives dpartementales de la Marne : 201M 55.

Service Historique de la Dfense (Vincennes): 1 I 6.

Archives Nationales: F/7/3785 и F/7/3734.

Archives dpartementales de la Marne: 53 M 2.

Service Historique de la Dfense (Vincennes): 1 L 6, n°1479.

Archives Nationales: F/7/3147.

Archives Dpartementales de la Marne: 53 M 2.

Эврё (vreux) – исторический город в Нормандии, ныне администра тивный центр департамента Эр. Расположен западнее Парижа в долине реки Итон.

Carngie: MS 1684.

Archives municipales de la ville d’Evreux: 4 H 3.

РГВИА. Ф. 103, оп. 208а, св. 4, д. 46.

Архив РАН. Ф. 646, оп. 1, д. 346 36. ААН. Ф. 646, оп. 1, д. 349.

Архив РАН. Ф. 646, оп. 1, д. 349.

РГВИА. Ф. 395, оп. 64/215 и ф. 395, оп. 65/320, д. 1161.

РГВИА. Ф. 395, оп. 65/320, д. 116.

РГВИА. Ф. 395, оп. 65/320, д. 1161.

РГВИА. Ф. 407, оп. 1, д. 438;

Русский Инвалид. 1820. 7 марта.

ЦИАМ. Ф. 203, оп. 747, д. 1086.

РГВИА. Ф. 103, oп. 208a, св. 54, д. 16.

Архив РАН. Ф. 646, оп, 1, д. 350.

Ш л и о н с к а я Л. И., Х у д я к о в С. В. Эпоха наполеонов ских войн: Материалы международной научной конференции. М., 2006. С. 5.

ПИСьМА А. С. ЭФРОН К В. Ф. БУЛГАКОВУ Публикация, вступительная статья и примечания А. М. Кураковой А риадна Сергеевна Эфрон (1912–1975) – переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса (ориги нальные стихи, кроме написанных в детстве, при жизни не печатались), дочь М. И. Цветаевой и С. Я. Эфрона – родилась в Москве. Родители и близкие называли Ариадну Алей;

ей посвящено большое число стихотворений Цвета евой (включая цикл «Стихи к дочери»). Сама Аля с раннего детства писала стихи (двадцать стихотворений вошли в сборник «Психея»), вела дневники, поражающие оригинальностью и глубиной. В 1922–1925 гг. Ариадна жила с родителями в Чехословакии, училась в русской гимназии. В 1925–1937 гг. – во Франции. Окончив училище прикладного искусства «Arts et Publicit»

и высшую Школу Лувра (L’cole du Louvre) по специальности «история изо бразительного искусства», она сотрудничала в парижских журналах «Россия сегодня», «Франция – СССР» и др., писавших о России и СССР, занима лась переводами, оформительской деятельностью.

В 1937 г. первой из семьи Ариадна вернулась в СССР, работала в Мо скве в редакции журнала «Revue de Moscou» (на французском языке), писала статьи, очерки, репортажи, делала иллюстрации. В 1939 г. была арестована органами НКВД и осуждена по статье 58-6 (шпионаж) на восемь лет ис правительно-трудовых лагерей, затем отправлена по этапу в Коми АССР.

В 1943 г. за отказ стать осведомителем попала на лесоповал, в штрафной лаг пункт. По окончании срока в 1947 г. получила паспорт с ограничением мест проживания. Устроилась в Рязанское художественное училище преподавате лем графики. В 1949 г. – повторный арест: как ранее осужденная пригово рена к пожизненной ссылке в Туруханск Красноярского края. В 1955 г. была реабилитирована за отсутствием состава преступления. Вернулась в Москву.

Последние двадцать лет жизни (1955–1975) Ариадна разбирала архив М. И. Цветаевой, готовила к изданию ее стихи, занималась переводами, писа ла воспоминания. Она подготовила к печати издания сочинений своей матери, ПУБЛИКАЦИЯ, ВСТУПИТЕЛьНАЯ СТАТьЯ И ПРИМЕЧАНИЯ А. М. КУРАКОВОЙ была хранительницей ее архива, оставила воспоминания, опубликованные в журналах «Литературная Армения» и «Звезда». Много переводила фран цузских поэтов (Гюго, Бодлера, Верлена, Готье и др.), писала оригинальные стихи, впервые вышедшие в 1990 г.

Ариадна Эфрон познакомилась с В. Ф. Булгаковым и его семьей в Че хословакии. Они были соседями, жили в предместье Праги. Вместе с Мари ной Цветаевой Булгаков был избран в состав редакционной коллегии затевав шегося в Праге альманаха русских писателей «Ковчег».



Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.