авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Паллиативная помощь и уход при ВИЧ/СПИД Семинар проводится РОО «СПИД инфосвязь» по программе «Паллиативная помощь и уход при ВИЧ/СПИД», ...»

-- [ Страница 3 ] --

Организация их досуга, занятий, материальная поддержка в виде даже питания в дни посещений также является реальной заботой хосписа о судьбе семьи.

Стоит ли объяснять, насколько легче пациенту хосписа оставлять семью, видя, что она окружена заботой и поддержкой неформальных людей, которые стали друзьями семьи.

Поддержка больного родственниками и друзьями Трудно придумать ситуацию, в которой бы человек чувствовал себя более растерянным, обескураженным и так же не находил достаточно понимания и сострадания, как, когда он видит, что кто-то, кого он любит, болен угрожающей жизни болезнью.

И в то же время этот опыт как ничто другое способен обогатить чувства родных, дать возможность глубоко пережить ощущение человечности.

В какие-то дни они могут испытывать радость чувства любви и близости, а в другие – чувствовать невыразимую досаду и злость. Супруги и родственники больных часто нуждаются в поддержке не меньше, чем сами больные. Когда люди сталкиваются с такой грозной болезнью, как рак, их чувства не могут быть «приличными» или «неприличными», «зрелыми» или «незрелыми».

Это просто чувства.

Задача медиков заключается в том, чтобы научиться реагировать на чувства больного и его родственников так, чтобы это приносило им наибольшую пользу.

Первый шаг в этом направлении для близкого человека – осознавать свои чувства и понимать, что эти эмоции необходимы и уместны в борьбе с возможной смертью. Когда человек узнает, что он болен раком или каким-либо другим угрожающим жизни заболеванием, у него могут возникать сильные колебания настроения. Страх сменяется гневом, жалостью к себе, ощущением, что человек не в состоянии повлиять на собственную жизнь, и эти скачки настроения уже сами по себе могут пугать больного. Вначале, видя такую эмоциональную неуравновешенность любимого человека, окружающие тоже начинают испытывать страх и стараются избегать общения с больным, поскольку оно может приносить боль и растерянность.

Несмотря на всю тяжесть этих переживаний, очень важно в первые несколько недель после постановки диагноза заложить фундамент искренних и честных отношений. Нужно, чтобы больной ощутил, что ему разрешают выражать свои чувства и даже поощряют это. Все члены семьи должны быть готовы к тому, чтобы выслушивать эти излияния, даже если что-то в вас этому сопротивляется.

Если больной будет лишен возможности обсуждать то, что его так тревожит в настоящий момент – страх, боль, смерть – то у него возникнет ощущение одиночества. Ведь когда человек не может высказать то, что является для него самым главным, тогда он действительно одинок.

Для того, чтобы как-то облегчить этот тяжелый период, необходимо поощрять любое открытое выражение чувств, просто выслушивать их, не давая оценки. Близкие должны принимать свои собственные чувства и чувства больного как нечто естественное и необходимое. Нужно попытаться увидеть то, что за ними стоит, и попытаться по возможности наиболее полно откликнуться на потребность больного.

Это потребует от всех необыкновенного терпения, чуткости и понимания.

Узнав о своей болезни, больные часто много плачут. Они оплакивают возможность собственной смерти, горюют о потере своего здоровья и о том, что больше не являются сильными и полными энергии людьми. Горе является естественной реакцией на данную ситуацию, семья должна попытаться это понять и принять. Единственную, но очень важную помощь, которую может предложить семья больного – это готовность пережить все эти трудности вместе с ним.

Если больной не говорит, что хочет остаться один, родственникам надлежит быть с ним, предоставлять ему как можно больше физического тепла и близости, чаще обнимать и прикасаться к нему, не бояться поделиться с ним своими чувствами. По мере того, как будет расти понимание друг друга, изменятся восприятие происходящего, будут меняться и так называемые «недостойные» или «неправильные» чувства. Они изменятся гораздо быстрее, если и больной, и родственник, вместо того, чтобы гнать их, позволят себе и друг другу пережить их. Отрицание чувств лишает возможности узнать то, что они могли бы сказать: ведь чувства – это тот самый опыт, на основе которого возникает понимание. Ничто не способствует укоренению «недостойных» чувств больше, чем попытки избавиться от них. Когда сознание отвергает какое-то чувство, то это чувство «уходит в подполье» и продолжает влиять на поведение человека через бессознательное, над которым человек практически не властен. Тогда мы попадаем в зависимость от этого чувства. Если чувства принимаются человеком, то ему гораздо легче избавиться от них или изменить. Какими бы ни были чувства больного или родственника, это нормально. Если становится заметным, что близкие стараются повлиять на чувства больного человека, они должны остановить себя, т.к. это может привести только к боли и нарушению связи между ними. Ничто не наносит такой вред отношениям, как ощущение человека, что он не может быть самим собой.

Родственники больного, переживающего эмоциональный кризис, готовы сделать все, что угодно, лишь бы ему помочь. Нужно помнить, что в этот тяжелый период люди часто неправильно понимают друг друга, поэтому надо постараться услышать за словами больного его истинную просьбу. Иногда в ответ на желание помочь близкие могут услышать невыполнимое требование или взрыв накопившихся чувств. В таких случаях у них может возникнуть желание ответить ударом на удар или замкнуться в себе. Из всех возможных реакций такой «уход в себя» наиболее разрушителен для отношений. Сдерживаемая обида и боль почти неминуемо приводят к эмоциональному отчуждению, а это вызывает еще большую обиду и боль. Даже резкий ответ все таки оставляет эмоциональную связь лучше, чем отчуждение. Нужно стараться избегать фраз, отрицающих или отвергающих чувства больного, вроде «не говори глупости, ты вовсе не умрешь», «не надо так думать» или «перестань все время себя жалеть». Нужно помнить, что нельзя ничего сделать с чувствами больного, их можно только выслушать. Не нужно искать решения проблем больного за него, или «спасать» его от тяжелых переживаний. Не нужно пытаться стать для своего близкого психотерапевтом: из этого он может заключить, что его не принимают таким, какой он есть, и что его чувства должны быть другими.

В семье с онкологическим больным необходимо установить атмосферу честности, искренности. Если не удастся поддерживать открытость отношений, и родственники постоянно будут «спасать» больного, отношения обречены на ложь. Когда человек пытается играть положительную роль и при этом не испытывает положительных эмоций, это приводит к колоссальной трате энергии. Нечестность в словах влияет и на физическое состояние членов семьи. Длительная, возможно, смертельная болезнь уже сама по себе создает стрессовую ситуацию, если не удается решать возникающие проблемы, она может пагубно сказаться на здоровье всех членов семьи. Безусловно, честность в данных условиях сопряжена с болью, опыт показывает, что боль – ничто по сравнению с тем одиночеством и изоляцией, которые возникают, когда люди не могут быть сами собой. Напряженность ситуации, собственные эмоциональные потребности больных часто приводят к тому, что не всегда удается обеспечить так необходимую больному эмоциональную поддержку. Однако нигде не сказано, что за теплом и поддержкой он может обращаться только к самым близким родственникам, и многие больные получают огромный эмоциональный заряд за пределами семьи, от друзей и знакомых. Попытки больного установить какие-то взаимоотношения вне семьи не означают, что семья не справилась со своей задачей – близким родственникам очень трудно удовлетворить все эмоциональные потребности больного, не забывая при этом и о своих интересах.

Большую пользу как больным, так и членам семьи может принести периодическое обращение к психологу, который поможет разрешить многие трудности и окажет поддержку, необходимую в ситуациях, нередко вызывающих чувство вины у всех ее участников.

Консультирование часто помогает создать атмосферу открытости и безопасности, в которой люди легче справляются с тревожащими их проблемами.

Необходимость поддержки персонала, работающего в учреждениях паллиативной помощи Необходимо подчеркнуть, что персонал хосписа работает с самой тяжелой категорией больных, когда происходит во сто крат большая потеря энергии, чем в других учреждениях.

Недаром во всем мире по отношению к работающим в отделениях паллиативной помощи принято на вооружение определение «сгорание персонала».

Сложности обслуживания онкологических больных в терминальной стадии определяются целым рядом факторов, травмирующих психику персонала.

1. У 70-80 % больных возникают те или иные психические нарушения.

2. Ориентированность работы хосписа на помощь всей семье пациента добавляет сложности общения с родственниками.

3. Наличие “лежачих” (30-40%) больных с парезами и параличами создает дополнительные трудности в уходе.

4. Многие пациенты, поступающие в хоспис в запущенном состоянии с разлагающимися опухолями, наличием свищей, недержанием функций тазовых органов, требуют особого ухода.

5. Самым тяжелым для персонала является психологическое участи в умирании больного.

Персонал хосписа не может полностью дистанцироваться от пациентов.

7. Работа в хосписе требует выносливости и предъявляет требования к духовности каждого, кто идет работать к умирающим больным.

К сожалению, в России люди, работающие в хосписах, не получает достаточного материального поощрения и остается социально незащищенным. Персонал, особенно медицинские сестры, на плечи которых ложится вся тяжесть работы, часто получают психологическое истощение, как следствие страдает их соматическое здоровье, и они попросту выходят из строя. Поэтому нельзя планировать штаты для работы хосписа в соответствии с общепринятыми стандартами для лечебно-профилактических учреждений. Вдвойне разумно необходимо отнестись к планированию штатов в связи с необходимость обеспечения ухода за постельными больными, если мы, конечно, хотим, чтобы условия работы и пребывания в хосписе соответствовали санитарным и общечеловеческим нормам. При организации хосписов и других учреждений паллиативной помощи необходимо обращать особое внимание на условия работы персонала и сделать все возможное, чтобы обеспечить работающим материальную и эмоциональную поддержку.

Балинтовские группы для специалистов, работающих с умирающими пациентами Врачи и медицинские сестры, работающие в тех отделениях, где высока смертность, подвергаются воздействию значительного психологического стресса. В первую очередь это относится к сотрудникам хосписов и отделений паллиативной помощи, онкологических отделений и реанимационных бригад.

В медицинском институте врача отнюдь не готовят к тому, что надлежит делать в тех случаях, "когда ничего уже сделать нельзя", когда и современнейшие медицинские технологии, и фармакологическая помощь равно утрачивают свое значение перед лицом уже неотвратимой смерти. Как надлежит вести себя с умирающим человеком? Как себя держать, соприкасаясь с реакцией горя его родственников?

Ощущение собственной беспомощности в подобных ситуациях приводит к усилению дискомфорта, врач переживает свою несостоятельность, недостаточность профессиональной компетентности, испытывает сильное чувство вины.

Вообще говоря, поведение врачей, работающих в таких отделениях, особенно в хосписах и отделениях паллиативной помощи, тяготеет к двум крайностям: дистанцирование либо полное слияние.

В первом случае врачом сознательно или бессознательно вырабатываются определенные психотехнические приемы защиты от стресса по типу "дистанцирования": "К этому невозможно привыкнуть, я просто надеваю маску", "Я отключаюсь, перестаю что-либо чувствовать", "Стараюсь отгородиться", "Действую автоматически, как робот, выключаю все свои чувства".

Добавим, что в этих случаях врачи также прибегают к использованию черного юмора.

В итоге, картина предстает следующая: маскообразный облик и роботообразное поведение врача, стена из высоких медицинских технологий, возведенная между врачом и умирающим человеком. Всегда ли клиническая необходимость лежит в основе использования болезненных и весьма дорогих методов лечения тяжело больных, или это есть некое убежище, неосознанный способ защиты, попытка врача каким-то образом смягчить возникающее чувство вины, чувство собственной беспомощности и несостоятельности? Врач сокращает время контакта с умирающим, стараясь при этом всячески обезличить такой контакт. При общении с пациентом речь такого врача изобилует разного рода клише ("Все будет хорошо");

врач чувствует явное облегчение, когда пациент отвечает клише на его клише ("Хорошо, спасибо"). С умирающим обращаются либо как с «недочеловеком», либо как с малым ребенком. А сам умирающий остается один на один со своим кризисом, в полной изоляции, в условиях, отнюдь не приличествующих все еще живому человеку, до последней своей минуты думающему, чувствующему, страдающему. Лишь иногда ему удается прорвать эту завесу молчания, пересказав быть может всю свою жизнь за те несколько коротких минут, когда его, умирающего, транспортирует в реанимацию какая-либо случайная медсестра, становящаяся в этот момент самым желанным человеком, разделившим тяжкий психологический груз исповеди.

Другая крайность вырисовывается следующим образом. Между врачом и умирающим больным образуется глубокая личностная связь, особенно усиленная в тех случаях, когда больной является ровесником врача, и во многих своих жизненных устремлениях они сходны.

Тогда пациент как бы вторгается в жизнь врача, а врач связав, себя многозначными эмоциональными узами с умирающим и стараясь заменить собою всех лечащих врачей, в своей глубокой личностной вовлеченности подчас с трудом отделяем от родственников больного.

Вместе с последними он, по-детски протестуя, отрицает неотвратимость смерти ("Не смей покидать меня!"), после смерти пациента неизбежно испытывает все тягостные переживания "работы горя", не понимая психологической сущности происходящего с ним, и, с силу этого, еще более утрачивая свою профессиональную идентичность.

Обе крайности одинаково пагубны с точки зрения их влияния на личность врача. Они вносят свой вклад в профессиональные и личностные деформации, обуславливая так называемый "синдром сгорания (или выгорания) личности" врача]. Это емкое выражение, "выгорание личности", главная причина которого - психологическое переутомление, принадлежит американскому психологу Maslach и обозначает целый спектр явлений, среди которых психосоциальная опустошенность (или исчерпанность), уплощение и взрывчатость эмоций, склонность к конфронтации с клиентом (в данном случае, с умирающим пациентом), потеря ценности ориентаций, физическая и психическая усталость и т. п.

Необходимость в психотерапевтической помощи и в специальной профессиональной подготовке для тех врачей, которые сознательно выбирают подобный вид медицинской деятельности не вызывает сомнений. Каковы приемы профилактики, или замедления "выгорания"? Как, оставаясь сенситивным к страданиям умирающего человека, не утратить свой профессиональной идентичности, быть рядом и в то же время быть отстраненным?

На наш взгляд, наилучшим и наиболее оптимальным на сегодняшний день способом решения этих проблем являются так называемые балинтовские группы для врачей, работающих с умирающими пациентами.

Первые тренинговые семинары для врачей общего профиля были организованы в 50-х годах в Лондоне на базе знаменитой Тавистокской клиники Михаэлем Балинтом (Michael Balint), психоаналитика венгерского происхождения, проходившим анализ в Будапеште у известного Sandor Ferenczi, ближайшего соратника Фрейда. В своей знаменитой, ставшей классической, работе "Доктор, его пациент и болезнь", впоследствии неоднократно переиздававшейся, Балинт изложил основы проведения подобного рода семинаров. Имя Балинта и закрепилось за методом.

Программа групповых занятий для практикующих врачей была нацелена на улучшение их профессиональных качеств путем привлечения внимания к психологическим аспектам работы с больным, к отношениям в диаде "врач-больной". Представляемый кем-либо из участников семинара "случай, вызвавший затруднения", служил объектом всестороннего, не ограниченного только лишь соматической стороной, рассмотрения. Занятия в балинтовской группе позволяли обеспечить определенный сдвиг в самосознании врача, позволяли достичь - если использовать выражение знаменитой "формулы Балинта "ограниченных, хотя и значительных изменений" не только в профессиональной жизни, но и во всех аспектах бытия доктора, творчески используя заложенный в отношениях "врач-больной" терапевтический потенциал в каждодневной клинической практике.

Начавшись с семинаров для врачей общего профиля, балинтовские группы вскоре распространились и на другие категории медицинских работников, охватив медицинских сестер, студентов-медиков, врачей-специалистов. Отметим попутно, что развернувшееся балинтовское движение распространилось также и на другие группы профессионалов - появились аналогичные семинары для социальных работников, для учителей, работающих с трудными детьми и т. д. Была создана Международная Балинтовская Федерация, президент которой, Jack Norell (один из авторов получившей широкую известность книги "Шесть минут для пациента"), ратовал за переход "от центрированной на болезни медицины - к медицине, центрированной на пациенте". В целом, балинтовские группы внесли существенный вклад в повышение психологической и общей культуры врачей.

Широкое распространение балинтовские группы получили во Франции. Так, в начале 60-х там стали появляться первые тренинговые семинары. Herzlich приводит результаты своего в течение нескольких лет проводившегося наблюдения за работой таких групп. Участие в группе позволило многим врачам преодолеть некоторые негативные тенденции современной модели врачевания (в частности, издержки узкой специализации), творчески использовать позитивный потенциал своей субъективности и пристрастности. Вместе с тем, автор справедливо отмечает недопустимость противопоставления врачей, прошедших балинтовские группы, тем их коллегам, которые придерживаются доминирующей на сегодняшний день модели врачевания. И те и другие, отмечает Herzlich, "остаются все-таки на позициях медицины", желают прежде всего "чувствовать себя врачами". Как неоднократно подчеркивал сам Балинт укрепление "профессионального Я" доктора является основным критерием успеха подобного рода групп. Хотя врач, работающий по балинтовской системе, "смотрит прежде всего на пациента, а потом уже на болезнь".

В балинтовском движении выделяют особую ветвь - группы для врачей, работающих в отделениях с высокими показателями смертности. Речь идет прежде всего о хосписах и отделениях паллиативной помощи, онкологических и инфекционных отделениях для больных СПИДом.

Остановимся на балинтовских группах данного типа, описав коротко процедуру проведения подобного рода групп, а также некоторые содержательные аспекты работы группы, опираясь при этом как на данные литературы и опыт проведения подобных семинаров для врачей на базе Института пульмонологии МЗ РФ.

Процедура проведения балинтовской группы Группа врачей, численностью от 8 до 12 человек (так называемая, "малая группа"), встречается каждые 1-2 недели (продолжительность встречи-семинара 1,5-2 часа) на протяжении нескольких лет. В процессе занятия участники семинара рассказывают о своих клинических наблюдениях, случаях из практики, и обсуждают их. Каждый случай может служить предметом обсуждения всей группы. Врач, предлагающий вниманию группы "свой" случай, "своего" пациента, описывает свои взаимоотношения с последним, приводя множество дополнительных сведений, делясь собственными размышлениями и чувствами по поводу данного случая, заканчивая, быть может, некоторой профессиональной дилеммой, которую он предлагает рассмотреть на семинаре.

Ведущими данных семинаров являются психологи или психиатры (1-2 человека), как правило, психоаналитической ориентации. Стиль ведения занятий - недирективный. В фокусе групповой работы, как уже отмечалось, отношения в диаде "врач - больной", как они складываются при ведении больных с тяжелыми, угрожающими жизни заболеваниями.

В роботе балинтовской группы может использоваться ряд известных тренинговых методов и психотерапевтических приемов: ролевые игры, элементы психодрамы (в частности, используется фигура "протагониста" - врача, представляющего на суд группы "свой" случай, и находящегося в течение длительного времени в центре внимания группы), тренинг сенситивности, приемы эмпатического слушания, приемы невербальной коммуникации и др.

Как видим, балинтовская группа существенно отличается от других, принятых в медицине систем обучения. Это группа и тренинговая, и психотерапевтическая (поддерживающая), но, прежде всего, - группа исследовательская. Речь идет об исследовании отношений "врач больной", исследовании "слепых пятен" доктора в его взаимоотношениях с пациентом.

Интервал между встречами балинтовской группы, составляющий 1-2 недели, вполне достаточен для того, чтобы не превращать группу в сугубо психотерапевтическую. Последнее нежелательно в силу ряда причин. Врачи, участвующие в семинарах, могут быть профессионально связаны друг с другом, могут находиться в определенных отношениях, обусловленных ролевой иерархией, требованиями субординации, могут быть актуально вовлечены в те или иные конфликты, неизбежные в любых коллективах. В силу этого более целесообразным является создание таких групп в рамках системы повышения квалификации, объединяющей врачей, работающих в разных клиниках, в различных регионах.

Именно принцип балинтовской группы положен в основу работы мультипрофессиональной команды в паллиативной помощи. Регулярные встречи всех членов команды, в состав которых непременно входят психолог и/или психотерапевт, дают возможность на только обсуждения клинических случаев и принятия коллегиальных решений, но и всестороннего обсуждения взаимоотношений с больными и их родственниками, психологической подготовки персонала к смерти больного и взаимную поддержку членов команды после утраты пациента. Это является важным компонентом профилактики «сгорания» персонала, без чего невозможно представить работу в хосписе или отделении паллиативной помощи.

Глава 12. Горе и период тяжелой утраты Определение понятия «горе». Горе - физиологическая, психологическая и эмоциональная реакция на осознаваемую угрозу жизни (и благополучию) человека.

Характеристики естественного горя Сильное соматическое (телесное) недомогание того или иного типа.

Поглощенность мыслями об умершем.

Чувство вины перед умершим в связи с обстоятельствами его смерти.

Враждебные реакции.

Неспособность вести себя и действовать, как прежде, до этого несчастья.

Проявление естественного горя К чувствам, которые испытывает понесший утрату, относятся: печаль, гнев и самоосуждение, чувства тревоги, одиночества, усталости, беспомощности, потрясения, острой тоски, свободы от каких либо сдерживающих начал, облегчения, наконец, бесчувственность, доходящая до оцепенения.

Из физических ощущений наблюдаются: пустота в желудке, стеснение в груди и глотке, сверхчувствительность в отношении шума, ощущение деперсонализации («Иду по улице, и все кажется нереальным, включая самого себя»), одышка, слабость в мускулах, отсутствие энергии, сухость во рту.

Такие ощущения будут часто беспокоить человека, понесшего утрату, и ему следует посетить врача для проверки состояния здоровья.

Для человека, понесшего утрату, характерен примерно такой образ мыслей, свидетельствующий о переживаемом им горе: невозможность поверить, что близкий человек действительно умер, смятение ума и неспособность сосредоточиться, ощущение присутствия умершего, галлюцинации.

По истечении сравнительно короткого времени эти симптомы, как правило, исчезают, но в некоторых случаях носят более стойкий характер и могут обусловить появление ощущений, которые, в свою очередь, приведут к состоянию депрессии и душевной тревоги.

Что касается изменений в общем состоянии и поведении, то сюда относятся нарушение сна, аппетита, рассеянность, избегание общения, сны об умершем, стремление избежать упоминаний об умершем, с другой стороны, попытки его найти или позвать, вздохи, не знающая отдыха сверхактивная деятельность, плач, посещение мест, которые напоминают об умершем или нежелание хоть на минуту расстаться с предметом, связанным с ним, хранение принадлежавших ему предметов как сокровища.

Скорбь и депрессия Фрейд считал, что человеку, охваченному горем, весь мир представляется ничтожным и пустым, тогда как в состоянии депрессии человек сам себя чувствует жалким и никчемным. Одна из функций, выполняемых ГП и консультантом, которые контактируют с людьми в течение периода, когда они находятся в состоянии острого горя, состоит в оказании помощи тем, кому угрожает развитие глубокой депрессии. Этим пациентам может быть оказана затем дополнительная помощь: медицинское обследование и назначение лечения, например, каким-либо антидепрессантом.

Условия, влияющие на особенности переживания горя:

Кем был умерший для скорбящего.

Характер взаимных отношений.

Обстоятельства и вид смерти.

Переживание утраты.

Характеристика личности скорбящего – возраст, способность справляться с тревогой, страхом и стрессовыми ситуациями.

Характеристика положения понесшего утрату с социальной точки зрения – степень осознаваемой эмоциональной и общественной поддержки как в семье, так и за ее пределами имеет очень важное значение в процессе реабилитации после постигшего человека несчастья.

В процессе переживания горя можно выделить отдельные стадии или фазы:

4 стадии по определению Шпигеля Потрясение – состояние потрясения длится от нескольких минут до двух суток.

Самообладание – это состояние сохраняется в течение 3-7 дней (период похорон).

Обратное развитие – состояние сохраняется около 9 месяцев.

Адаптация – от 9 месяцев до 2 лет.

Фазы: концепция, используемая Парксом, Боулби, Сандерзом и другими Оцепенение.

Острая тоска – наблюдается стремление отрицать безвозвратность утраты, демонстрация крайнего раздражения и гнева.

Состояние полного расстройства, чувство безысходности и отчаяния – представляется почти невозможным что-то делать в окружающей обстановке.

Восстановление поведенческих стандартов – постепенное возвращение к нормальной жизни.

Четыре задачи Задача 1: Принять факт утраты.

Задача 2: Постепенно преодолеть острую боль утраты, в какой-то мере успокоиться.

Задача 3: Адаптироваться к условиям жизни, в которых близкого человека уже нет.

Задача 4: В эмоциональном плане отвести новое место в Вашей жизни умершему и продолжать жить (см. ниже цитату из работы Марриса).

Осложненные реакции Отклоняющиеся от нормы реакции могут возникать по разным причинам, они могут быть обусловлены проблемами взаимоотношений с умершим при его жизни, обстоятельствами, сопутствующими его смерти, всем многообразием факторов, которые не позволяют человеку справиться с постигшим его горем, факторами личностного характера, факторами социального характера.

Существует несколько способов описания в общих чертах осложненных реакций у человека, утратившего близкого. Один из них – описать их, классифицировав по четырем разделам:

Хронические реакции, обусловленные тем, что горе ничем не удалось компенсировать.

Реакции замедленного характера, наступающие по истечении какого-то времени после несчастья.

Реакции аггравации - человек чувствует, что он раздавлен непреодолимым горем, поведение его свидетельствует о плохой приспособленности к создавшимся условиям, состояние можно охарактеризовать, например, как клиническую депрессию.

Скрытая (замаскированная) реакция, например, имеются документы, подтверждающие наличие у таких пациентов психосоматических медицинских симптомов.

У человека, понесшего утрату, чувство непрерывности и целостности может восстановиться лишь в результате отрыва привычных представлений о жизни от родственных отношений, где они были претворены в действительность, и перенесения их в другую обстановку, в другие условия, независимо от прежних. Именно это происходит, когда человек прилагает усилия для преодоления горя. Первое время после смерти мужа вдова не может отделить свое понимание вещей и свои цели от мнения о них своего покойного мужа, который играл главную роль в ее жизни: она стремится оживить эти отношения, продолжить их с помощью различных символов и самообмана для того, чтобы чувствовать, что он жив.

Но с течением времени она начинает вырабатывать новое отношение к жизни, которое предполагает, что она постепенно свыкается с фактом его смерти. Мало-помалу она перестает разговаривать с ним так, «как если бы он сидел рядом с ней в кресле», а начинает думать о том, что он сказал бы или сделал в той или иной ситуации, затем уже строить планы своего собственного будущего и будущего своих детей, стараясь лишь представить себе, каковы были бы и его желания и, наконец, эти желания становятся ее собственными, и она уже более, во всяком случае осознанно, не относит их к нему. Таким же образом она перестраивает свои отношения с детьми, становясь для них и матерью, и отцом, воплощая в себе и своего мужа в качестве как бы одной из сторон себя самой в их общем деле – воспитании детей. В ходе этого процесса она, возможно, изменится, с точки зрения своей индивидуальности, тех или иных поведенческих моделей, с точки зрения того, что она ждала и ждет теперь от жизни. Но это изменение будет происходить в достаточной степени постепенно, для того, чтобы сохранился непрерывный характер эволюции ее образа мыслей.

Итак, она сумела одолеть горе, но не потому, что умерший стал ей безразличен, но потому, что она абстрагировала то, что было фундаментально важным в их отношениях, и это ей удалось воссоздать.

Вдова, разумеется, вынуждена признать, что она лишилась мужа, но она не желает отказаться от всего того, что он значил для нее, и выполнение этой задачи – извлечь основной смысл из прошлого и заново его истолковать, чтобы приспособить к совершенно иному будущему, как нам кажется, позволит путем проб и ошибок добиться через некоторое время какого-то облегчения, хотя сначала не очень стабильно.

Вероятно, на первых порах она будет считать, что жизнь ее потеряла всякий смысл, мысли ее будут устремлены в прошлое и будут связаны с воспоминаниями об усопшем;

они будут окрашены в слишком трагические тона, чтобы позволить обратиться к будущему. Однако со временем, если все пойдет хорошо, она сумеет осознать, как она должна относиться к своему вдовству с точки зрения здравого смысла: это отношение не отрекается от прошлого, но и не мумифицирует его. Оно требует продолжать добиваться тех же ранее поставленных целей. Но это не исключает того, что еще не раз ее охватит чувство неизбывного горя.

Принципы консультирования в период утраты 1. Помочь человеку, который понес утрату, осознать факт смерти родного (близкого).

2. Помочь человеку, который понес утрату, определить и выразить свои чувства (к чувствам, ставящим перед понесшим утрату наиболее сложные проблемы, относятся гнев, чувство вины, беспокойство, тревога и чувство беспомощности).

3. Что касается плача, то человек, который понес утрату, нуждается в том, чтобы ему помогли определить значение слез, которое претерпит изменение по мере преодоления острого горя.

4. Помочь жить без умершего (практическая помощь).

5. Облегчить горюющему перенести образ умершего в эмоциональную среду (память).

6. Спланировать свое время так, чтобы иметь возможность поддержать понесшего утрату в такие моменты, когда он, вероятно, особенно остро будет ощущать свое горе, и присутствовать, например, на годовщинах, на праздновании Рождества, не забыть посетить его в другие праздничные или выходные дни.

7. Объяснить горюющему человеку, что значит «нормальное» поведение в подобном состоянии, убедить его, что ему не угрожает сумасшествие.

8. Принимайте во внимание индивидуальные особенности – горюющий человек может запутаться в огромном количестве взаимоисключающих советов относительно того, что может помочь в его состоянии.

9. Постарайтесь, чтобы Ваша поддержка была постоянной.

10. Основательно изучите средства защиты и адаптации в стрессовых ситуациях – консультант должен быть очень осторожен в своих рекомендациях относительно применения лекарственных препаратов и алкогольных напитков, особенно при их чрезмерном употреблении. Эффект может оказаться обратным: чувство горя и депрессия усилятся, процесс его преодоления нарушится.

11. Постарайтесь выявить патологию (если таковая имеется) и направьте больного к специалисту.

КОГДА ПОМОЧЬ НЕЛЬЗЯ, НЕ ПОМОГАТЬ – НЕМЫСЛИМО Российский и международный опыт создания хосписов Ниспровержения и перевороты, феерия современной технологии, десятки новостей о прогрессе в области медицины каждый день. Врачи могут уже почти всё. Константа осталась, кажется, только одна.

Мы все умрём.

Умирать же в России, согласно негласной традиции, выписывают домой. В СНГ 80% онкологических больных умирает дома. И дело не только в статистике, которую никому не хочется портить - бессилие бесконечно тягостно для врачевателя.

Корни такого подхода весьма древни. Во времена фараонов египетские врачи брались только за небезнадёжные случаи. Существовала даже специальная формула 'Это я не лечу' - врач отказывался от работы без уверенности в успехе. И действительно, борьба с заведомо известным пессимистическим концом (не вообще, а непосредственно в этом раунде) - это едва ли может доставить радость. В античном мире помощь безнадежно больным считалась оскорблением богов: не пристало человеку, даже если он и врач, сомневаться в смертном приговоре богов.

Однако бездеятельность перед лицом смерти унизительна. Более того, она совершенно негуманна - нельзя оставить живое существо без помощи.

Решением стало появление хосписов. Вообще-то, как почти всё хорошее в этом мире, первыми придумали хосписы на Востоке. Ещё в добуддийскую эпоху там помогали умирающим достойно завершить свои дни.

Сегодняшние принципы работы хосписов, создававшихся для облегчения страданий в основном раковых больных на поздних стадиях развития болезни, берут свое начало в раннехристианской эре.

Экономическая целесообразность Любому государству хосписы приносят экономическую выгоду. И немалую. Американцы экономическую целесообразность хосписов оценивают по величине валового национального продукта, произведенного родственниками, освобожденными от ухода за безнадежно больным. У нас выгоду определяют иначе - по количеству невостребованных в больнице койко-мест, числу несостоявшихся вызовов участковых врачей и скорой помощи.

В 1972 году в Польше, в одной из первых среди социалистических стран, появляется первый хоспис в Кракове.

В России первый хоспис появился в 1990 году в Санкт-Петербурге по инициативе Виктора Зорза - английского журналиста и активного участника хосписного движения. Его директором стал Андрей Владимирович Гнездилов.

Cегодня в России, несмотря на несчётные трудности, действует около 30 хосписов. Бесконечно мало для нашей страны. Но даже эта капля сострадания в море боли, вне всякого сомнения, - в ряду подвигов высшего благородства.

Основные определения Идеи, заложенные в работу хосписов, лежат и в основе паллиативной медицинской помощи в широком смысле.

Симптоматическая (паллиативная) помощь по ВОЗ определяется следующим образом:

"Активный, целостный уход за пациентами, чьи болезни не поддаются излечению.

Первостепенную важность имеют контроль за болью и другими симптомами, а также помощь при психологических, социальных и духовных проблемах. Цель паллиативной медицины - достижение наилучшего качества жизни для больных и их семей. Паллиативная помощь утверждает жизнь и рассматривает умирание как естественный процесс;

паллиативная помощь не ускоряет и не отдаляет смерть, она обеспечивает систему поддержки семье во время болезни близкого человека и в период скорби".

Люди и хоспис...

Что такое хоспис для нас, относительно здоровых и "благополучных" членов общества?

Как может общаться стоящий на пороге иного мира человек с нами, еще не ступившими на этот порог?

Можем ли мы что-то дать друг другу? Как и для чего живут, что чувствуют, о чем думаю те, кто попал в круг общения, особый круг жизни, возникающий вокруг неизлечимо больного человека?..

Мы считаем, что настоящее, не поверхностное и "вежливое", а глубокое и искреннее общение очень нужно как больному, так и всем, кто так или иначе принимает участие в его судьбе. А проходить это общение может в совершенно разнообразных формах.

Принципы хосписного движения, поддерживаемые Всемирной Организацией Здравоохранения:

Паллиативная медицина:

Утверждает жизнь и рассматривает смерть как нормальный процесс;

Не ускоряет и не замедляет смерть;

Обеспечивает облегчение боли и других беспокоящих симптомов;

Объединяет психологические и духовные аспекты ухода за больным;

Предлагает систему поддержки, чтобы помочь больным жить активной жизнью до конца;

Предлагает систему поддержки, чтобы помочь семьям справиться с трудностями во время болезни родственника, а также после его смерти.

Заповеди хосписа 1. Хоспис - не дом смерти. Это достойная жизнь до конца. Мы работаем с живыми людьми.

Только они умирают раньше нас.

2. Основная идея хосписа - облегчить боль и страдания как физические, так и душевные. Мы мало можем сами по себе и только вместе с пациентом и его близкими мы находим огромные силы и возможности.

3. Нельзя торопить смерть и нельзя тормозить смерть. Каждый человек живет свою жизнь. Время еe не знает никто. Мы лишь попутчики на этом этапе жизни пациента.

4. За смерть нельзя платить. Как и за рождение.

5. Если пациента нельзя вылечить, это не значит, что для него ничего нельзя сделать. То, что кажется мелочью, пустяком в жизни здорового человека - для пациента имеет огромный смысл.

6. Пациент и его близкие - единое целое. Будь деликатен, входя в семью. Не суди, а помогай.

7. Пациент ближе к смерти, поэтому он мудр, узри его мудрость.

8. Каждый человек индивидуален. Нельзя навязывать пациенту своих убеждений. Пациент дает нам больше, чем мы можем дать ему.

9. Репутация хосписа - это твоя репутация.

10. Не спеши, приходя к пациенту. Не стой над пациентом - посиди рядом. Как бы мало времени не было, его достаточно, чтобы сделать всe возможное. Если думаешь, что не всe успел, то общение с близкими ушедшего успокоит тебя.

11. Ты должен принять от пациента всe, вплоть до агрессии. Прежде чем что-нибудь делать пойми человека, прежде чем понять - прими его.

12. Говори правду, если пациент этого желает и если он готов к этому. Будь всегда готов к правде и искренности, но не спеши.

13. "Незапланированный" визит - не менее ценен, чем визит "по графику". Чаще заходи к пациенту. Не можешь зайти - позвони;

не можешь позвонить " вспомни и все-таки... позвони.

14. Хоспис - дом для пациентов. Мы - хозяева этого дома, поэтому: переобуйся и вымой за собой чашку.

15. Не оставляй свою доброту, честность и искренность у пациента - всегда носи их с собой.

16. Главное, что ты должен знать, что ты знаешь очень мало.

Как работает хоспис Больной поступают в стационар в случае необходимости постоянного наблюдения специалистами хосписа, если его состояние не позволяет ему находиться дома, если дома нет приемлемых условий для ухода, чтобы дать членам семьи некоторый отдых.

Если же, после пребывания в стационаре в течение двух-трех недель, есть возможность для возвращения больного домой, то дальнейшую помощь оказывают сотрудники выездной службы хосписа. К больному домой периодически приезжают как медики, так и социальные работники, если в этом есть необходимость.

Дневной стационар служит для кратковременного пребывания пациентов в стационаре, для знакомства с жизнью хосписа, для расширения круга общения человека.

Мы думаем, что каждому человеку, как правило, уютнее и удобнее у себя дома, поэтому основой эффективной работы всего хосписа считаем добросовестную работу выездной службы, помогающей больному и его семье на дому. Но, конечно, решение о дальнейшем нахождении больного в стационаре принимается исходя из конкретной ситуации, домашней обстановки, тяжести состояния больного, его желания и мнения близких людей.

Медицинская этика Чем же может помочь медицина в том случае, когда человек безнадежно болен?

Ведь тот факт, что реальное состояние дел не позволяет уже врачам вылечить больного, совсем не означает, что помощь медиков больше не требуется! Напротив, профессиональная врачебная и сестринская помощь очень нужна в этот период жизни человека. Без грамотного лечения симптомов, сопровождающих неизбежное развитие заболевания, без надлежащего сестринского ухода больного ждут страдания, которых можно избежать.

Предлагаем Вашему вниманию фрагменты интервью, которое дала главный врач Первого Московского хосписа Вера Васильевна Миллионщикова зимой - Вера Васильевна, приходилось ли Вам сталкиваться с резко отрицательным отношением к идее хосписа у известных медиков, представителей власти, общественности? И наоборот, есть ли личности, выражающие искреннее понимание проблемы и поддерживающие хоспис?

- К сожалению, в большинстве приходилось, и приходится, и долго будет еще приходиться встречаться со снисходительным, пренебрежительным, отношением к хоспису, с недоверчивым отношением к хоспису как к структуре именно у медиков, именно у именитых медиков. Многие не понимают. Не имеющие личного опыта, именно личного - не понимают. Если мой непосредственный начальник может сказать мне, когда я жалуюсь на нехватку врачебных кадров: "Ну, а врачи-то там для чего? Им-то там делать вообще нечего. Это же не работа - просто лафа". Если я такое слышу от человека, который искренне хорошо ко мне относится, поддерживает хоспис, от моего непосредственного начальника, то что говорить об обывателе, о людях, как медицинских, так и околомедицинских, псевдомедицинских кругов.

- Вся наша медицина победоносна. Мы должны только побеждать. Это не только в России, вообще в медицине всегда упор на победу над болезнью. Только победить, а поражение мы всегда не любим. А хоспис - это, все-таки, оказание помощи при поражении. То есть, на "поле битвы" остались эти люди, наши больные...

- Что произошло в Америке? Что сделал тот же Виктор [Зорза]? Его книга стала бестселлером. И он заставил американцев, эту нацию, сплошные "чизы", все "о'кей, ноу проблем" и "жизнь вечна", увидеть проблему. Он при поддержке сенатора Эдварда Кеннеди, который, будучи человеком популярным, с трибуны сената сказал об этой книге. И книга выдержала в Америке двенадцать изданий.

Люди согласились, что хосписы необходимы. Все мы не хотим думать о том, что жизнь закончится. Все хотим наслаждаться этой жизнью. А у нас, в России, еще и идеологические шоры, потому что мы только побеждаем. У нас и все больницы устроены по принципу сквозного коридора: "приемный покой выписная комната". А где-то в сторонке - спрятанный от глаз паталогоанатомический комплекс, который и найти непросто. Такой победоносный коридор. А у хосписа даже структура другая. В него заходишь и попадаешь в часовню.

Так вот сложилось пренебрежительное, скептическое, недоверчивое: "А что они делают?" Главное - это резать, облегчать. Это, действительно, очень важно. Но дальше, когда не получилось у хирургов, не получилось с химиотерапией, с лучевой терапией, человек остается, а им никто не занимается.

- Принято считать, что рак не заразен. Однако, периодически возникают публикации о возможности передачи онкологического заболевания тем или иным путем. Можете ли Вы прокомментировать эти утверждения?

- Если бы рак был заразен, то все онкологи умирали бы от рака. Рак, я считаю, не заразен.

Есть гипотеза, что если бы мы доживали до очень глубокой старости, мы бы все умирали от рака.

- Как следует понимать фразу "нельзя тормозить смерть"? (см. "Заповеди хосписа") - Во-первых, вы вырвали ее из контекста. Нельзя тормозить смерть и нельзя ее ускорять. Что такое тормозить смерть? У каждого человека есть свои биологические часы. Можно всеми правдами и неправдами продлить жизнь больного. Например, больному с раком желудка - переливая ему каждый день какое-то количество питательной жидкости. Что это будет за жизнь? Мы прекратим переливание жизнь прекратится. Вот это искусственное пролонгирование жизни, когда часы уже останавливаются, идут к остановке, оно не приносит удовлетворения жизнью. Оно не дает жизни быть полноценной.

Больной лежит под капельницей, практически без сознания. Около него стонут родственники, хотя все органы, все функции организма уже практически не работают. Понимаете, да? Вот это называется "нельзя тормозить смерть". Или дочка очень любит маму, которая уходит из жизни. Она делает все, что только можно. Она и всех врачей перезвала, и всех консультантов. Она говорит маме, которая ее тоже безумно любит: "Мамочка, не уходи, мамочка как я буду жить без тебя, как? Не оставляй меня!" Вот эта вот связь между мамой и дочерью (между мужем и женой, между близкими людьми) - она колоссальна.

И мама дышит, и мама делает еще дыхание, хотя уже противоестественное. Часы стоят. Мама дышит. О ком думает дочь? Нельзя осудить эту женщину, она просит совершенно искренне, она очень боится. Это тоже - "тормозить смерть".

- Вера Васильевна, как совместить желание многих пациентов знать правду о своем состоянии и веру в выздоровление, которая часто помогает продлить эти биологические часы?

- Именно правда всегда всему помогает. Вы знаете главную заповедь - "не лги". Не лги. Именно неопределенность, именно неправда и останавливает эти часы раньше, потому что человек очень много тратит времени и сил на то, чтобы понять, поймать, - кто лукавит? Где? Когда? Иначе - когда человек осознает правду. Другой вопрос: как подходить к этой правде. Как поверить искренности его просьбы:

"Расскажите мне правду!" Но именно правда освобождает человека перед лицом смерти. Понимание правды освобождает от ненужных пут, лжи, неопределенности, лукавства, когда он слышит, как жена за дверью рыдает, а когда заходит к нему - улыбается. У него же сердце разрывается, а вот эту ложь они прервать не могут. Поэтому, именно правда способствует продлению жизни.

- Вера Васильевна, что означает термин "качественная жизнь до конца"?

- Я сама не люблю этот термин, это слишком дословный перевод с английского. Прежде всего нужно избавить человека от тех физически негативных факторов, которых человек не испытывает при здоровом, относительно здоровом, состоянии. Я имею в виду боль, эстетически некрасивые вещи, такие как понос, рвота, тошнота - прежде всего. Я бы вот это назвала словом качество. Избавление от того, что унижает человеческое достоинство - это и есть "качественная жизнь". Главное - это можно исправить.

Больной не будет кричать от боли, он не будет пребывать в испражнениях, его рана не будет источать зловонный запах, потому что это все унижает человека.

Пациенты хосписа - обреченные или почти обреченные люди составляют одно из таких меньшинств, о существовании которых общество знает, в меру своих возможностей помогает этим меньшинствам, но, в принципе, не представляет себе как происходит жизнь внутри этих меньшинств.

- Вера Васильевна, как Вы считаете проявляются ли у пациентов хосписа какие-то новые качества - личные и общественные, которые не проявлялись за забором хосписа?

- Человек - всегда индивидуальность. Он как жил, так и умирает, во-первых. Во-вторых, он живет до конца. Это глубокое заблуждение думать, что наши обреченные пациенты, зная на пороге чего они стоят - на пороге смерти, только о смерти и думают. Они живут так же, как и живем мы. А еще ярче они будут жить, когда они уже поговорили о смерти, дали распоряжения нам или близким. Дальше они живут каждой минутой жизни. И единственное качество, которое они не имели, а обрели, которое мы с вами обретем, если нам будет даровано медленное умирание, так это умение ценить минуту, секунду, час жизни, а не строить грандиозных планов, не радоваться накопленному, - вот это качество они приобрели. Они свободны. Вот это качество, которого они действительно не имели в прежней жизни.

Это качество приходит абсолютно ко всем.

- Еще один вопрос о жизни в хосписе. Как мы уже говорили, здесь продолжается жизнь. Бывают ли в хосписе курьезные случаи?

- Люди в хосписе очень искренни, естественны. Серьезное лицо не сделаешь, когда тебе смешно и наоборот. Хоспис в целом, может быть, живет чуть более свободно. Здесь воздух чище и светлее, солнце ярче, снег больше скрипит, звезды на небосклоне крупнее. Свободнее здесь, а потому и не без курьезов в обычном понимании этого слова.

Как себя вести. Советы близким Горе, смятение, печаль, страх, гнев, растерянность поселились в моем доме.

Именно сейчас, когда жизнь стала немного налаживаться - и это горе.

Сколько времени осталось быть вместе? Кто виноват? Что делать? А вдруг боль нельзя будет облегчить?

Правильно ли я ухаживаю? Справлюсь ли я, если состояние его ухудшится? Кого позвать на помощь?

Кто может понять мое состояние? А врачи? Если бы не посылали от одного к другому, может было бы время что-то сделать. Хотя что могут врачи против этой болезни. А вот у знакомой кому-то вроде помогло какое-то "народное средство". Может попробовать и нам? Как быть?


"Как быть" и "почему" - эти вопросы не оставляют меня ни на минуту. Почему я сержусь на бесконечно любимого, смертельно больного человека? Неужели за то, что он нарушил весь уклад моей жизни? Или за то, что он бывает вдруг требовательным, атрессивным, раздражительным, гневливым? Я ведь не имею на это права, но ничего не могу с собой поделать. Когда я вижу его глаза, я хочу убежать из комнаты. Я чувствую, что он хочет говорить со мной обо всем и прежде всего - о болезни, о ее прогнозе.

А я избегаю, выкручиваюсь, ухожу из комнаты, возвращаюсь с заплаканными, красными от слез глазами и... снова вру. Ему от этого еще страшней наверное.

Что же делать?

Помните, что:

Все, что Вы испытываете в настоящее время, в этот катастрофический период Вашей жизни - это естественные переживания людей, оказавшихся в подобном положении, встретившихся с тяжелым недугом в своем доме.

Вам нужна, необходима помощь близких, друзей, соседей. Не ждите, когда перестанете справляться сами - зовите всех, кто Вам близок и дорог, кого Вы любите. Помощь необходима Вам сейчас и Вы ее заслуживаете.

Доверяйте себе и Вы найдете пути к искренним, откровенным отношениям с болеющим человеком. Он должен знать, что есть кто-то не боящийся смотреть правде в глаза. Той правде, которую он давно знает и трудно переживает ее один, без Вас.

Если Вы не можете говорить на эту тему открыто, будьте готовы к тому, что это может произойти в любой момент.

Вы всегда можете задавать вопросы сотрудникам хосписа. Мы готовы и можем во многом Вам помочь.

Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что для него ничего нельзя сделать.

Общие рекомендации 1) Поместите, если возможно, больного в отдельную комнату, а если нельзя, то выделите ему место у окна.

2) Постель, не должна быть мягкой. Если это необходимо, застелите клеенкой матрац под поясницей. Простыня должна быть без складок;

складки провоцируют пролежни.

3) Одеяло лучше использовать не тяжелое ватное, а шерстяное, легкое.

4) Рядом с постелью поставьте тумбочку (табуретку, стул) для лекарств, питья, книг и др.

5) В изголовье постели разместите бра, настольную лампу, торшер.

6) Чтобы больной мог в любую минуту вызвать Вас, приобретите колокольчик или мягкую со звуком резиновую игрушку (или поставьте рядом с больным пустой стеклянный стакан с чайной ложкой внутри).

7) Коли больному трудно пить из чашки, то приобретите поильник или используйте соломку для коктейлей.

8) Если больной не удерживает мочу и кал, а у Вас есть средства, чтобы купить памперсы для взрослых или взрослые пеленки, то приобретите их. А если нет, то сделайте много тряпочек из старого белья для смены.

9) Используйте только тонкое (пусть старенькое) хлопчатобумажное белье для больного:

застежки завязки должны быть спереди. Приготовьте несколько таких рубашек для смены.

10) Проветривайте комнату больного 5-6 раз в день в любую погоду на 15-20 минут, укрыв больного потеплей, если на улице холодно. Протирайте пыль и делайте влажную уборку каждый день.

11) Если больной любит смотреть телевизор, слушать приемник, читать - обеспечьте ему это.

12) Всегда спрашивайте, что хочет больной и делайте то, о чем он просит. Он знает лучше Вас, что ему удобно и что ему надо. Не навязывайте свою волю, всегда уважайте желание больного.

13) Если больному становится хуже, не оставляйте его одного, особенно ночью. Соорудите себе постель рядом с ним. Включите ночник, чтобы в комнате не было темно.

14) Спрашивайте больного, кого бы он хотел видеть и зовите к нему именно этих людей, но не утомляйте его визитами друзей и знакомых.

Кожа требует самою пристального внимания, так как больше, чем у здорового человека нуждается в чистоте. Лежачего пациента необходимо обтирать влажным теплым полотенцем с последующим вытиранием насухо. Лучше смочить полотенце лосьоном для тела, разбавленным водой.

Одной из самых частых проблем у лежачих больных являются пролежни. Они возникают в результате нарушения кровообращения. Обычно это область крестца, копчика, позвоночных отростков, лопаток, пяток и ягодиц. Лечить пролежни тяжело и долго, поэтому надо приложить все силы, чтобы не допустить их появления: меняйте положение больного в постели до 10 раз в сутки, поворачивайте его.

Простыня должна быть натянута, без складок. Швы нижнего белья не должны приходиться на участки, наиболее плотно соприкасающиеся с кроватью. Под крестец и копчик подкладывают резиновый круг, слегка надутый и покрытый мягкой пеленкой. Мокрое, грязное белье немедленно меняйте (если его не копить, а замачивать и стирать сразу же, то можно избежать характерного запаха тяжелобольного в квартире). Места наибольшего давления на кожу необходимо протирать камфорным, нашатырным или салициловым спиртом, а также разведенным столовым уксусом не менее 3-4 раз в день. Каждый день смазывайте всю поверхность тела любыми питательными кремами, особенно ноги. При появлении покрасневших участков, после легкою массажа, прижигайте их крепким темно-фиолетовым раствором марганца. Используйте тальк, окись цинка и стрептоцид в виде присыпок, подойдут и детские присыпки. Если пролежень стал мокрым, самостоятельно не наносите никаких мазей, не наклеивайте пластырей и не забинтовывайте: сделаете только хуже.

Пролежень должен "дышать". Пригласите специалистов из хосписа.

Волосы моют не реже 1 раза в неделю, расчесывать их нужно ежедневно. Ногти на руках и ногах подстригайте по мере их отрастания. Не забывайте мужчин брить. Делайте это аккуратно, избегая порезов.

Глаза и полость рта тоже нуждаются в уходе. Ежедневно промывайте глаза настоями ромашки, шалфея или чайной заваркой, используя пипетку и ватный шарик. Протирайте язык, десны и зубы слабым раствором марганцовки или фурацилина, ромашки, шалфея, тоже ежедневно. Для профилактики стоматита смазывайте полость рта раствором буры в глицерине, медом или растительным маслом. Если больной может, то пусть чистит зубы зубной щеткой Стул необходимо регулировать. Если у больного запоры, используйте слабительные и клизмы.

Если запор длительный (больше 5-6 дней) и не помогает даже клизма, обращайтесь к врачу, равно как и в ситуации, если больной не мочится больше суток.

Питание должно быть легко усваиваемым, полноценным. Желательно кормить больного небольшими порциями 5-6 раз в день. Пищу готовьте так, чтобы она была удобна для жевания и глотания: мясо в виде котлет или суфле, овощи в виде салатов или пюре. Конечно, необходимы супы, бульоны, каши, творог, яйца. Важно ежедневное употребление овощей н фруктов, а также ржаного хлеба и кисломолочных продуктов. Не старайтесь давать всю пищу только в протертом виде, иначе кишечник будет работать хуже. Во время кормления желательно, чтобы больной находился в полусидячем положении (чтобы не поперхнуться). Не укладывайте его сразу после еды. Не забывайте поить пациента соками, минеральной водой.

Профилактика пневмонии (воспаления легких). У тяжелых лежачих больных это частое осложнение, возникающее из-за длительного пребывания в одном положении и нарушения нормального дыхания и вентиляции легких. Почаще сажайте больного, поворачивайте его с боку на бок. Проводите массаж грудной клетки, включающий в себя переворачивание больного на живот и легкое постукивание снизу вверх по всей поверхности спины. Проводите дыхательную гимнастику. Приобретите надувную игрушку, пусть больной надувает ее: это хорошая тренировка легких. Свежий воздух в комнате - это тоже профилактика пневмонии, однако, не переохладите больного. Консультируйтесь по всем вопросам с сотрудниками хосписа: они во многом могут Вам помочь и они хотят Вам помочь.

Хоспис и религия Часто, когда в жизни происходят важные перемены, случаются трагедии или просто серьезные трудности, человек вспоминает про Бога, про Церковь. А пока жизнь складывается более или менее счастливо и стабильно о Боге некоторые из нас, если и вспоминают, то редко...

Но думается, все-таки, что каждый человек, пусть и по-своему, но верующий. Просто одни не видят этого до поры, а другие и не хотят увидеть, что бы и не произошло с ними или близкими им людьми.

Конечно, Церковь по природе своей не может быть равнодушна к человеческим страданиям и появление в комплексе зданий нашего хосписа православной часовни закономерно.

Однако, это вовсе не говорит о том, что хоспис как-то особенно ориентирован на верующих православных больных. Напротив, это противоречило бы и "Заповедям хосписа" и просто здравому смыслу: для единственного на весь Центральный округ Москвы хосписа недопустимо было бы ограничить его работу узкими конфессиональными рамками.

Таким образом, мы всегда стараемся исходить из того, что хочет сам больной, к чему он привык, что он ожидает...

Настоятель нашей часовни Троицы Живоначальной - отец Христофор Хилл еженедельно совершает молебны и требы. По большим праздникам служится литургия. Для сотрудников хосписа, добровольцев и всех желающих проводятся беседы о вере и Церкви.

Есть в хосписе и специальная молельная комната для инославных христиан.

Нет никаких препятствий для приглашения к больному духовных лиц, представляющих любые другие религии.

Совершенно комфортно и независимо в смысле духовной поддержки могут себя чувствовать и не определившиеся в религиозном смысле и атеистически настроенные пациенты хосписа.

Опыт людей Христофор Хилл Роль безмолвного созерцания в духовной опеке умирающих Добровольцы хосписа (в особенности те, кто пришел для служения в хосписе по религиозным мотивам) часто задают мне один вопрос: "что мне говорить умирающему?" Мой ответ, основанный на пятилетнем опыте хосписного служения, прост и неожидан: "ничего не говорить!" Молчать, созерцать. Восточная Православная Церковь придает огромное значение роли безмолвия в духовной жизни христианина. Действительно, практика молчаливой молитвы сердца развилась в XIV-ом веке в богословское направление "исихазм" (от греческого "исихия", что означает молчание, тишина. Позже оно распространилось среди монашеских общин на Св. Горе Афон и на христианском Востоке. Именно исихасты выделяли первенство безмолвия над устной речью. Есть предание, согласно которому братия одного монастыря просили Св. Памву произнести торжественную речь гостю-архиепископу, на что тот ответил: "Если его не учит мое молчание, его не учат и мои слова".


Все это может показаться несколько далеким от хосписной практики, но, мне кажется, что из принципа безмолвного созерцания можно извлечь полезные уроки, особенно тем, кто пришел в хоспис из религиозных побуждений. "Обилие всевозможной информации в современном мире захлестнуло человека, оно вызвало безразличное, легкомысленное отношение к слову, как к устному, так и печатному. Поэтому, самым мощным, самым убедительным сегодня становится безмолвный голос образа".

Существует английская поговорка "картина рисует тысячу слов", и это особенно относится к духовным образам. Образы находятся в центре культуры и богослужения Православной Церкви.

Греческое слово "икона" и означает образ с множеством связей, относящихся не только к изобразительному искусству. Основной же иконой Церкви является не изображение какого-либо святого, а сам человек, созданный по образу и подобию Бога, икона Бога. Как жаль, что те почести и поклонение, воздаваемые церковным иконам, мы не воздаем иконам живым, то есть людям, особенно в условиях хосписа! К иконам следует подходить в духе безмолвного созерцания;

так должно быть и в отношении к пациенту хосписа. Слова часто теряют смысл, даже если их правильно употребляют.

Однако, это не означает, что в духовной практике надо поощрять пассивность. Часто обсуждаемое противопоставление созерцательного и активного подхода мне представляется надуманным. Нельзя строго разделить человеческий род на эти две категории. В Евангелии от Луки есть известный рассказ о деятельном служении Марфы и созерцательном Марии (Лк. 10:38-42, 11:27-28). Я бы сказал, что было бы полезно рассматривать Марфу и Марию как символ двух сосуществующих сторон человека, одна уступающая другой в необходимый момент жизни. Конечно, наше безмолвие, обход палат с почтительным молчанием, это и есть наша деятельность, только она не в словах. "Стяжай дух мирен и тысячи вокруг тебя спасутся", - сказал св. Серафим Саровский. Это высказывание было воплощено в жизнь и деятельность Великой Княгини св. Елизаветы Федоровны, основательницы прототипа современного россиийского хосписа - Марфо-Мариинской обители.

Люди с религиозными взглядами часто думают, что хоспис это место для "миссии". Это неверно.

Под словом "миссия" можно понимать и пропаганду христианства, то есть выражение определенных понятий и идей посредством слов. Главное слово здесь всё же "служение", а не "миссия". Один образ заботливого и любящего человека уже может облегчить страдания умирающего. Увы, страдания можно усилить непрошенными (хотя и искренними) разговорами, цель которых обратить, но не утешить.

В связи с этим важно учесть следующее:

Часто становится ясно, что "миссиия" необходима этому самому "миссионеру", а не пациенту.

Следовательно, работник хосписа преследует свои личные психологические интересы вместо оказания реальной помощи пациенту. (Кстати сказать, такой соблазн подстерегает каждого, кто осознает призвание в каком-либо деле, не обязательно религиозном). Кому нужно духовное обращение пациента, Богу или "миссионеру"? Уверен, что не Богу, потому что "Бог совершенно не нуждается в почитании как в богослужебной повинности человека. Он уже почтен тем, что человек имеет жизнь, что Его Божественная Слава дает человеку участвовать в полноте Его жизни. Или, как красноречиво выразил это Св. Ириней Лионский, "Славой Божией является живущий человек, а жизнь человека есть умозрение Бога"".

"Миссия" в отрицательном смысле также подразумевает употребление слов. Я уже упомянул о том, как много слов обесценены современной культурой. Если работник хосписа или даже священник хотят что-либо сказать, пусть они скажут это безмолвно своим примером или делом. Все в духовной жизни хосписа: часовня, как поются или читаются молитвы, даже облачение священника и его помощников – должны нести отпечаток Божественной красоты. Вот почему я настаиваю на простоте и некоторой строгости богослужения в часовне хосписа или в палатах. Священнические облачения самого простого покроя и спокойных тонов. Так же и литургические сосуды и пение. Так же и иконы, украшающие часовню. Нам повезло, что эти иконы написаны величайшим из живущих иконописцев архимандритом Зиноном. Это такие иконы, которые в духе свободы призывают нас к безмолвному созерцанию их образов. В таком духе безмолвного почитания следует подходить к своим пациентам и работникам хосписа.

Есть огромная разница между человеком религиозным и христианином. Осмелюсь сказать, что первое может стать помехой последнему! Такая религиозность может означать даже некоторый инфантильный эгоизм: "Что Я могу сказать или сделать?", при этом ударение падает на "я". Настоящий христианин, напротив, скажет "ты", а не "я". ( Только безгласная проповедь может принести больше плодов).

Люди умирающие так и есть люди, хотя бы в тяжелейшем положении, однако, они точно так же чувствуют и переживают, как и прежде, до установленного диагноза. Настоящая духовная опека умирающих заключается как раз в том, чтобы откликнуться на страдания пациента христианской любовью. Если умирающему необходимы чашка чая или одеяло, их и надо дать, а не занудную проповедь о Боге или Церкви. Это особенно ясно мы видим в Господней притче о Последнем Суде. В словах Христа, "я был странником, и вы приняли Меня;

… был болен, и вы посетили Меня" (Мф. 25:35 35) мы слышим взывание пациентов хосписа. С другой стороны, если пациент хочет молиться, отведите его в часовню или позовите священника. Повторю, лучшей формой христианского свидетельства в наше время и особенно в хосписе будет жизнь по евангельским идеалам.

В заключение хотелось бы привести тот совет, что несколько лет назад дал мне, недавно рукоположенному священнику, владыка Антоний (Блум), возглавляющий Сурожскую епархию в Великобритании. "Священник, - сказал владыка, (а его слова относятся ко всем, кто считает себя христианами) - должен стать иконой Христа. Он должен стать столь прозрачным, что Божья любовь смогла бы светиться через него. А если у него это не получается, то он никакая не икона, а раскрашенная дубина!" Символ хосписа Проф. Б. С. Братусь ”Пора присоединиться к большинству ”, — говорил Томас Манн на склоне своих лет, подразумевая очевидное, что живущие — лишь малая часть, тогда как большая ушла с поверхности земли. Прощаясь навсегда, мы тем не менее говорим о разлуке, словно подразумевая встречу. Надо ли говорить, что небо при этом — не разряженный космос, а небо души человеческой, вмещающей, помещающей в себя всю полноту бытия. Итак, первый предельный символ Хосписа — это вознесение, восходящее движение к небу человеческой души.

Следующий символ — соединение земли и неба. Небо Вознесения, — как пишет один проповедник, — может быть неотвлеченным, неабстрактным для нас только тогда, когда мы видим землю Христа, его страдания, когда за этим небом стоят заплевания, заушения, оскорбления, крест. Небо приближается через реальную землю, со всеми её радостями и страданиями. Сколь часто эти две стороны разнесены в нашем восприятии, сознании и жизни. Лишь в редкие моменты мы обращаемся к небу души, но куда чаще жизнь кажется мучительной и бессмысленной, погруженной в страдания, неудачи и промахи. Вознесение — подразумевает соединение земли и неба, преодоление, превращение, преображение земного в небесное, бессмысленного в осмысленное. Хоспис в идеале, пределе своем и замысле призван стремиться соединить землю и небо: преткновения земли и небо человеческой души.

Первая в стране книга о хосписах, написанная замечательным врачом и человеком, основателем первого в России хосписа Андреем Владимировичем Гнездиловым, носит название ”Путь на Голгофу ”. В открывающих книгу строках автор пишет, что название это да не покажется читателю претенциозным, ибо страдания и возможное преображение онкологического больного получают истинный смысл и символ в примере Христа, его крестного пути на Голгофу.

Третий символ, знак, под которым живет Хоспис. Это — Вечность. Вернее — предстояние перед Вечностью. Все обитатели Хосписа — и пациенты, и персонал предстоят самой Вечности, живут в её свете — особом и ярком, который безошибочно отделяет ложное от истинного. Здесь не нужны хитрые умозаключения и психологические тонкости, в Хосписе всё и всех видно как есть, и никого не обманешь.

Четвертый символ — единение людей. Через хоспис мы видим, чувствуем, переживаем, что все мы братья. Вовсе не потому, что так красиво звучит, а потому что в свете Вечности так оно и есть на самом деле. Философ пишет: ”Если человек дает хотя бы только милостыню, не задаваясь даже в самой отдаленной степени иной целью, кроме того, чтобы уменьшить нужду, давящую другого, это возможно лишь поскольку он познает себя в том печальном образе, следовательно узнает свою собственную сущность в чужом явлении. Делаемое вами является всеобщим ”. И потому не надо спрашивать ”по ком звонит колокол ” — он звонит по тебе. И не надо спрашивать — кто сейчас страдает. Но на месте страдающего мог бы быть и ты. Он сейчас страдает за тебя.

Следующий символ — это, конечно, любовь. Но не тот привычный образ любви-чувства, вспыхивающего и гаснущего по отношению к какому-то предмету, а как тонко определил Андрей Владимирович Гнездилов, любовь-состояние. Состояние как то самое ”небо души ”, о котором говорилось выше. Хоспис — это вместилище любви как состояния. Вполне земное — со стенами, подсобками, кабинетами, палатами. Вполне земное вместилище неземного содержания. Слово ”состояние ” имеет и другие значения — это и богатство, и состав, и соответствие. Любовь — это богатство хосписа, его состав, и это знак его соответствия тому, что он именно хоспис, а не подделка, что это золото, а не то, что только блестит.

Шестой символ — символ служения и жертвы. Вера Васильевна Миллионщикова говорила мне о том, что в Хосписе весьма большая текучесть кадров. И это совершенно понятно, объяснимо. Хоспис требует, вернее сказать, не требует, а просто подразумевает как условие работы такие вещи, которые в обычной жизни встречаются мгновениями, крупицами — любовь как состояние, предстояние вечности, соответствие таинству смерти. Здесь, повторяю, это норма, ежедневность. Кто может выдержать, принять, вместить это? Люди уходят и мы не можем судить их. Но уходят они особым образом, как уходит альпинист с вершины, унося навсегда образ увиденного. Гегель писал — ”раны духа заживают без рубцов ”. Эти усилия и раны заживут без рубцов, лишь укрепя и расширя духовный мир. Как много здесь требуется и тратится, но как безмерно многое дается. Дается подлинность бытия, понимание истинной цены вещей и еще одно, казалось бы странное в этом контексте, что составляет суть последнего, седьмого символа, о котором я хотел бы сегодня говорить.

Этот последний символ хосписа — жизнь. Звучит, конечно, странно в разговоре об учреждении, где едва ли не каждый день умирают люди. Но подумаем — любой человек живет умирая. Каждый день и час неуклонно приближает к последней черте. Задача человека, умирая — жить. Болезнь по старому определению есть сужение, стеснение свободы, свободы жить. Медицина не знает целей индивидуальной жизни человека, она лишь очищает от завалов, расширяет дорогу, по которой должен идти человек. И каждый шаг ценен и важен, сколько бы их не осталось — десять тысяч, сотня или один.

Медицина должна бороться за этот последний шаг всей мощью своего знания и горения, ибо, быть может, именно он необходим, чтобы довести человека до цели и смысла его жизни. Итак, Хоспис существует для жизни, чтобы сделать эту жизнь совершенной и завершенной, готовой, наконец, к тому, к чему она предуготована — к Вознесению и Вечности.

Приложение 1.

СМЕРТЬ Из книги митрополита Антония Сурожского "Жизнь, болезнь, смерть" Беседы в Лондонском приходе (апрель-май 1984 г.).

Пер. с англ. Е. Л. Майданович.

Память смертная Меня просили сказать нечто о смерти - о подготовке к ней и о том, как можно думать о смерти и встречать ее. В завершение я хотел бы поговорить о некоторых обрядах Православной Церкви, связанных со смертью, о том, что происходит с телом усопшего и как мы относимся к этому телу, которое было проводником всего, что делала душа.

Для начала я хотел бы попытаться рассеять отношение к смерти, которое выработалось у современного человека: страх, отвержение, чувство, будто смерть - худшее, что может с нами произойти, и надо всеми силами стремиться выжить, даже если выживание очень мало напоминает настоящую жизнь.

В древности, когда христиане были ближе и к своим языческим корням, и к волнующему, потрясающему опыту обращения, к откровению во Христе и через Него Живого Бога, о смерти говорили как о рождении в вечную жизнь. Смерть воспринималась не как конец, не как окончательное поражение, а как начало. Жизнь рассматривалась как путь к вечности, войти в которую можно было открывшимися вратами смерти. Вот почему древние христиане так часто напоминали друг другу о смерти словами:

имей память смертную, вот почему в молитвах, которые, как драгоценное наследие, передал нам Иоанн Златоустый, есть строки, где мы просим Бога дать нам память смертную. Когда современный человек слышит подобное, он обычно реагирует неприятием, отвращением. Означают ли эти слова, что мы должны помнить: смерть, точно дамоклов меч, висит над нами на волоске, праздник жизни может трагически, жестоко окончиться в любой момент? Являются ли они напоминанием при всякой встречающейся нам радости, что она непременно пройдет? Значат ли они, что мы стремимся омрачить свет каждого дня страхом грядущей смерти?

Не таково было ощущение христиан в древности. Они воспринимали смерть как решающий момент, когда окончится время делания на земле, и, значит, надо торопиться;

надо спешить совершить на земле все, что в наших силах. А целью жизни, особенно в понимании духовных наставников, было стать той подлинной личностью, какой мы были задуманы Богом, в меру сил приблизиться к тому, что апостол Павел называет полнотой роста Христова, стать - возможно совершеннее - неискаженным образом Божиим.

Апостол Павел в одном из Посланий говорит, что мы должны дорожить временем, потому что дни лукавы. И действительно, разве не обманывает нас время? Разве не проводим мы дни своей жизни так, будто наскоро, небрежно пишем черновик жизни, который когда-то перепишем начисто;

будто мы только собираемся строить, только копим все то, что позднее составит красоту, гармонию и смысл? Мы живем так из года в год, не делая в полноте, до конца, в совершенстве то, что могли бы сделать, потому что "еще есть время": это мы докончим позднее;

это можно сделать потом;

когда-нибудь мы напишем чистовик. Годы проходят, мы ничего не делаем, - не только потому, что приходит смерть и пожинает нас, но и потому, что на каждом этапе жизни мы становимся неспособными к тому, что могли сделать прежде. В зрелые годы мы не можем осуществить прекрасную и полную содержания юность, и в старости мы не можем явить Богу и миру то, чем мы могли быть в годы зрелости. Есть время для всякой вещи, но когда время ушло, какие-то вещи уже осуществить невозможно.

Я не раз цитировал слова Виктора Гюго, который говорит, что есть огонь в глазах юноши и должен быть свет в глазах старика. Яркое горение затухает, наступает время светить, но когда настало время быть светом, уже невозможно сделать то, что могло быть сделано в дни горения. Дни лукавы, время обманчиво. И когда говорится, что мы должны помнить смерть, это говорится не для того, чтобы мы боялись жизни;

это говорится для того, чтобы мы жили со всей напряженностью, какая могла бы у нас быть, если бы мы сознавали, что каждый миг - единственный для нас, и каждый момент, каждый миг нашей жизни должен быть совершенным, должен быть не спадом, а вершиной волны, не поражением, а победой. И когда я говорю о поражении и о победе, я не имею в виду внешний успех или его отсутствие.

Я имею в виду внутреннее становление, возрастание, способность быть в совершенстве и в полноте всем, что мы есть в данный момент.

Ценность времени.

Подумайте, каков был бы каждый момент нашей жизни, если бы мы знали, что он может стать последним, что этот момент нам дан, чтобы достичь какого-то совершенства, что слова, которые мы произносим - последние наши слова, и поэтому должны выражать всю красоту, всю мудрость, все знание, но также и в первую очередь - всю любовь, которой мы научились в течение своей жизни, коротка ли она была или длинна. Как бы мы поступали в наших взаимных отношениях, если бы настоящий миг был единственным в нашем распоряжении и если бы этот миг должен был выразить, воплотить всю нашу любовь и заботу? Мы жили бы с напряженностью и с глубиной, иначе нам недоступными. И мы редко сознаем, что такое настоящий миг. Мы переходим из прошлого в будущее и не переживаем реально и в полноте настоящий момент.

Достоевский в дневнике рассказывает о том, что случилось с ним, когда, приговоренный к смерти, он стоял перед казнью, - как он стоял и смотрел вокруг себя. Как великолепен был свет, и как чудесен воздух, которым он дышал, и как прекрасен мир вокруг, как драгоценен каждый миг, пока он был еще жив, хотя на грани смерти. О, - сказал он в тот миг, - если бы мне даровали жизнь, ни одно мгновение ее я не потерял бы... Жизнь была дарована, - и сколько ее было растеряно!

Если бы мы сознавали это, как бы мы относились друг ко другу, да и к себе самим? Если бы я знал, если бы вы знали, что человек, с которым вы разговариваете, может вот-вот умереть, и что звук вашего голоса, содержание ваших слов, ваши движения, ваше отношение к нему, ваши намерения станут последним, что он воспримет и унесет в вечность - как внимательно, как заботливо, с какой любовью мы бы поступали!.. Опыт показывает, что перед лицом смерти стирается всякая обида, горечь, взаимное отвержение. Смерть слишком велика рядом с тем, что должно бы быть ничтожно даже в масштабе временной жизни.

Таким образом, смерть, мысль о ней, память о ней - как бы единственное, что придает жизни высший смысл. Жить в уровень требований смерти означает жить так, чтобы смерть могла прийти в любой момент и встретить нас на гребне волны, а не на ее спаде, так, чтобы наши последние слова не были пустыми и наше последнее движение не было легкомысленным жестом. Те из нас, кому случилось жить какое-то время с умирающим человеком, с человеком, который осознавал, как и мы, приближение смерти, вероятно, поняли, что присутствие смерти может означать для взаимных отношений. Оно означает, что каждое слово должно содержать все благоговение, всю красоту, всю гармонию и любовь, которые как бы спали в этих отношениях. Оно означает, что нет ничего слишком мелкого, потому что все, как бы ни было оно мало, может быть выражением любви или ее отрицанием.

Личные воспоминания: смерть матери.

Моя мать три года умирала от рака. Ее оперировали - и неуспешно. Доктор сообщил мне это и добавил: "Но, конечно, вы ничего не скажете своей матери". Я ответил: "Конечно, скажу". И сказал.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.