авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«ИЗВЕСТИЯ ИНСТИТУТА НАСЛЕДИЯ БРОНИСЛАВА ПИЛСУДСКОГО № 13 Южно-Сахалинск 2009 1 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Нивхинка Вакзук, прожившая несколько лет среди айнов, расска зывала, что внутренняя обстановка в айнских домах на Сахалине в начале ХХ в. во многих чертах была сходной с нивхской12. Почти в каждой семье было несколько видов столиков для еды, один чуть больше, другой миниатюрный, который стоял на нарах, на него ста вили деревянную утварь, берестяную посуду и т. д. Некоторые из них были простыми, другие богато орнаментированными. Кроме столиков, в домах айнов были шкафчики для посуды, различные деревянные полки. Для айнской мебели характерны подчеркнутая геометричность, простота и изящество форм, сравнительно не большая высота. В наиболее состоятельных семьях сахалинских айнов мебель была привозной – из Японии или Китая.

Илл. 11. Орнаментированный ящик для женских украшений.

Кол. № 839-20. МАЭ По сообщению айна Таёкава Сигэо, из традиционной мебели особым изяществом отличался небольшой столик – этто. Резчи ки, как правило, орнаментировали всю плоскость столешницы. В коллекции Сахалинского краеведческого музея крышка от подоб ного стола сплошь покрыта орнаментом, композиционным центром которого является большой круг. Криволинейные линии, полуспи рали, различные фигуры, составленные из спиралей, небольшие круги, мелкие узоры: ромбики, овалы, треугольники и т. п. – все это органически составляет единую гармоничную композицию13. Часто у подобных столиков орнаментировались неглубокими нарезками и ножки, а также узкие горизонтальные планки, укрепляющие сто лешницу14.

Айны любую коробку называли суоп. В них хранились ценные вещи семьи: бусины, ожерелья (илл. 11), церемониальные предме ты или корешки аконита, из которого изготавливали яд для стрел.

У мужчин была коробка пон суоп – для хранения ножей. Для жены муж изготавливал орнаментированную игольницу, где она могла хранить свои швейные принадлежности (илл. 12). Как правило, ор намент наносился на всю поверхность коробки, иногда только по краям крышки. Но в любом случае в семьях айнских резчиков по добная мебель представляла собой настоящее произведение ис кусства. Шкафчики, невысокие деревянные приспособления для сиденья имели самую различную конфигурацию. Иногда они во обще не орнаментировались15.

Илл. 12. Игольник дорожный. Кол. № 700-46. МАЭ Бытовая посуда айнов, несмотря на отдельные общие элементы с нивхской, имеет свои художественные особенности. Чаши, ков ши, ложки, используемые ежедневно, отличались изысканными орнаментальными композициями. Они разных форм и размеров.

Маленькие использовались для сервировки пищи, в чашках боль шего размера месили тесто или мыли продукты для приготовления пищи. Эти чаши имеют мягкие очертания, одну или две тщательно орнаментированные фигурные ручки. Богатая коллекция айнских деревянных чаш для еды находится в Сахалинском областном кра еведческом музее.

Простой орнаментацией и красивой формой отличаются у айнов тарелки для еды (илл. 13)16, вилки для размешивания в котле сте блей черемши17.

Илл. 13. Блюдо. Кол. № 233. ХКМ Привлекают традиционной орнаментацией лопаточки-мешалки и ложки для еды кашеобразной пищи (илл. 14).

Илл. 14. Ложка. Кат. № 700-12/3. МАЭ При их орнаментации мастер умело сочетал трехгранную резь бу с ажурным кружевом. Орнамент на них самый разнообразный:

переплетающиеся ленты, цепочки, состоящие из овалов, различ ные комбинации спиралевидных фигур, завитков, фигуры в виде сердца, а также мелкие дополнительные элементы: звенья, круги, треугольники и другие геометрические фигуры. Такие лопаточки и ложки подробно описаны в каталоге этнографических коллекций Б. О. Пилсудского. Одна из лопаточек (ложек) – эципе – плоская, сделана из березы, изготовлена из тонкой, расширяющейся в осно вании палочки. Верхняя часть лопаточки треугольная с вогнутыми внутрь плоскостями, на конце заострена. Декорирована попереч ными ступенчатыми нарезками18. Ложка для еды густой пищи изго товлялась из березы, имела лопасть листовидной формы, плоская.

Шейка короткая, узкая, переходит в широкую, расширенную с боков ручку (черенок), зауженную к навершию, которая заканчивается треугольным наконечником с двумя овальными выступами по кра ям. Ручка украшена геометрическим орнаментом из четырех пря моугольников с вогнутыми вовнутрь основаниями, соединенными между собой дугообразными линиями с точкой посередине. Внутрь прямоугольников вписаны меньшие по размерам прямоугольники с зигзагообразным узором (змейкой). Ниже (на шейке и частично на лопасти) нанесены еще два таких же прямоугольника.

При этом у последнего имеется два овальных выреза, внутри он украшен треугольными насечками, ромбом и двумя кружками. В основании его вырезана антропоморфная личина – маска с двумя отверстиями для глаз и серповидными фигурами. На задней сторо не ложечки вырезана в виде арочки крученая витая веревка, концы которой оканчиваются головками сердцевидной формы. Вся ручка и часть лопатки покрыты рисунками – слабо углубленными наклон ными линиями. Иногда ложечки украшались деревянными цепочка ми, вырезанными из цельного куска дерева19.

Довольно широкое распространение получила у айнов посуда, применявшаяся на медвежьем празднике. Подобная утварь была большой по размеру. В отличие от такой же посуды у народов Аму ра, айны ничего не вырезали на ней, она была простой, без вся ких узоров. Исключение составляли плоские ручки лопаточек. Они чаще всего орнаментировались криволинейным узором. Возможно, он несет в себе определенную информацию. Аналогичная деревян ная утварь описана И. П. Лавровым и Ч. М. Таксами20.

Илл. 15. Кукла. Кол. № 700-44. МАЭ Илл. 16. Погремушка для детей. Кол. № 700-68. МАЭ Шедеврами айнских резчиков Сахалина по дереву назвал Т. Сасаки в своей книге «Прикладное искусство айнов» изделия, выполненные из цельного куска дерева: они выдалбливались, за тем тщательно отделывались мастером и покрывались тонким ла ком или полировались таким образом, что сохраняли природный блеск. Такие тарелки имели безупречную форму. Автор утвержда ет, что в культуре айнов Хоккайдо такие изделия не встречались, возможно, что практика их изготовления была забыта.

В стиле древних традиций айнские резчики изготавливали и детские игрушки (илл. 15). Игрушки были самыми различными по форме и технико-художественной обработке. Народные мастера не имели стандартных композиционных схем, каждый мастер вкла дывал в изготовление детских игрушек свой талант и фантазию. В коллекции МАЭ есть игрушка, чем-то напоминающая современную пирамидку (илл. 16)21.

Предметы, подтверждающие мастерство резчиков, находятся в коллекциях многих известных музеев, есть данные об их форме, назначении, тех материалах, из которых они сделаны. Но, к сожа лению, существует определенный недостаток информации о сти лях резьбы, присущих тому или иному мастеру. Во многих резных узорах доминирует все-таки криволинейный орнамент, но можно встретить и изысканную резьбу в виде рыбьей чешуи.

Мужское искусство айнов является неотъемлемой частью их ду ховной жизни, оно органично живет в их среде, дополняет жизнь айнов. В этом искусстве мужественная простота – одна из основ ных черт характера айнов.

ПРИМЕЧАНИЯ Невский Н. А. Айнский фольклор / Н. А. Невский;

АН СССР, Ин-т востоко ведения. М.: Наука, Гл. ред. вост. лит., 1972. C. 84.

Шубин В. О. Погребальный обряд айнов южного Сахалина / В. О. Шубин.

Айны: проблемы истории и этнографии. Южно-Сахалинск, 1988. С. 104 – 130.

Рудановский Н. В. «Поездки мои по острову Сахалину я делал осенью и зимою…». Отчеты лейтенанта Н. В. Рудановского. 1853 – 1854 гг. / Н. В. Руда новский // Вестник Сахалинского музея. № 10. Южно-Сахалинск, 2003. С. 162;

Авторы видели такие образцы в Музее айнской культуры в г. Сираой, о. Хок кайдо.

Каяно С. Айну но мингу (Народные ремесла айнов) / С. Каяно. Токио: Сузу сава Шотен, 1978. С. 283;

Онуки-Тирни Эмико. Айны северо-западного побере жья Сахалина / Э. Онуки-Тирни // Краеведческий бюллетень. 1996. № 2. С. 85.

Прокофьев М. М. Орнамент на предметах декоративно-прикладного искус ства айнов Сахалина (по материалам Сахалинского областного краеведческого музея) / М. М. Прокофьев // Проблемы изучения и собирания предметов народ ного искусства в музеях Дальнего Востока (IV зональная научно-практическая конференция). Тезисы докладов. Хабаровск, 1988. С. 32 – 33;

СОКМ, кол.

№ 48-3, 48-7, 48-10, 48-20, 48-24 и др.;

МАЭ, кол. № 700-105, 700-225;

Музей айнской культуры г. Сираой, кол. № 490, 916, 945, 1045, 1179, 1554.

Иванов С. В., Левин М. Г. Старинные культовые изображения медведей у сахалинских айнов / С. В. Иванов, М. Г. Левин // СМАЭ. Т. ХХII. М. – Л., 1964.

С. 200, 222.

Dubreuil Chisato. Ainu Art: The Beginnings Of Tradition / Ch. Dubreuil // Ainu:

Spirit Of A Northern People. University Of Washington Press, New York, 1999.

P. 297 – 298.

Сирасино Гэндзо. Айну. Рекиси то миндзоку (Айны. История, обычаи). То кио, 1970. С. 126;

Латышев В. М., Прокофьев М. М. Пилсудский Б. О. ( – 1918 гг.). Страницы биографии / В. М. Латышев, М. М. Прокофьев // Каталог этнографических коллекций Б. О. Пилсудского в Сахалинском областном крае ведческом музее. Южно-Сахалинск, 1988. С. 47;

Keira M., Keira T. Village Work:

Gender Roles and Seasonal Work / M. Keira, T. Keira // Ainu: Spirit Of A Northern People. University Of Washington Press, New York, 1999. P. 235.

Онуки-Тирни Эмико. Указ. соч. С. 85.

Иванов С. В. Орнаментика, религиозные представления и обряды, связан ные с амурской лодкой / С. В. Иванов // СЭ. 1935. № 4 – 5. С. 77 – 78.

Dubreuil Chisato. Указ соч. С. 297.

Устное сообщение нивхской мастерицы Вакзук в 1969 г. (п. Ноглики, Са халинская область).

СОКМ. Кол. № 92-28.

Близкие к айнским нивхские столики зарегистрированы в этнографиче ском собрании народного искусства Приморского краеведческого музея им.

В. К. Арсеньева и Хабаровского краеведческого музея им. Н. И. Гродекова.

СОКМ. Кол. № 39-14, 39-15, 1829, 39-12.

СОКМ. Кол. № 87-7, 87-16, 829, 2270-54, 2270-65, 2270-68.

СОКМ. Кол. № 1841 (2107).

Сирасино Гэндзо. Айну. Рекиси то миндзоку (Айны. История, обычаи). То кио, 1970. С. 126.

Сирасино Гэндзо. Указ. соч. С. 45.

Лавров И. П. Об изобразительном искусстве нивхов и айнов / И. П. Лав ров // КСИЭ. V. М., 1949;

Таксами Ч. М. Материалы МАЭ по этнографии айнов южного Сахалина (XIX – начало XX в.) / Ч. М. Таксами // Культура народов за рубежной Азии и Океании. СМАЭ. Т. ХХV. Л., 1969.

Каталог. Айнские коллекции МАЭ им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН.

P. Ya. Gontmakher, M. V. Osipova.

Ainu Men Art (Summary) The authors of the article tried to explain the main features of the ainu male art, which was an important part of the life of this ethnic group.

The Ainu men created their own style and desing of carving that are recognizable among the styles and designes of indigenous peoples of the Far East.

М. В. Осипова, М. Г. Тэмина* ОБРАЗ КУКУШКИ В МИФОРИТУАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ ТУНГУСО-МАНЬЧЖУРОВ И ПАЛЕОАЗИАТОВ АМУРО-САХАЛИНСКОЙ ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКОЙ ОБЛАСТИ Сегодня неоспоримым является тот факт, что фольклорные тексты народов, не имевших письменности, становятся порой единственным источником, из которого историки, этнографы, культурологи и лингвисты могут черпать информацию для своих ис следований. Традиционное народное творчество аборигенов Амура и Сахалина содержит интересный и полезный материал, раскры вающий взгляды этносов на окружающий их мир природы, ее за коны и на место человека в ней. Отношения человека колыбельной цивилизации всецело зависели от сил природы, он не выделял себя из мира животных, птиц и растений, а наоборот, отождествлял себя с этим миром. На той стадии первобытного общества непонимание объективных законов развития природы послужило основой для возникновения различного рода анимистических и тотемистиче ских представлений. Получаемая и накапливаемая извне первобыт ным человеком информация, основанная на трудовой деятельности охотника, рыболова и собирателя, наталкивала его на мысль о воз можном сходстве и даже единообразии жизни людей и животных, а также о возможности перевоплощения человека и животного друг в друга. Любой представитель животного мира наделялся человеком тотемными и анимистическими чертами. Эта вера в существование родства с животными прослеживается во всех эпических произве дениях тунгусо-маньчжуров (нанайцев, ульчей, эвенов, эвенков) и палеоазиатов (нивхов и айнов) Амуро-Сахалинской этнографиче ской области.

Если связь представителей вышеупомянутых этносов и таких жи вотных, как медведь, тигр и косатка, описаны в научной литературе достаточно подробно, то образ птиц и отношение к ним человека, на наш взгляд, исследованы недостаточно глубоко. А ведь издрев ле птицы считались вестниками богов и предсказателями судьбы.

Еще известный исследователь и собиратель славянского фольклора А. Н. Афанасьев подчеркивал, что птица была для человека общепо нятным поэтическим образом. Этот образ олицетворял природные явления: ветер, облака, молнии, солнечный свет и т. д.1.

Помимо этого, птица, как существо, способное летать, ассоции ровалась с душой человека, которая, в свою очередь, также имела крылья и обладала способностью к полетам2.

Анализируя фольклорные тексты тунгусо-маньчжуров и палео азиатов (нивхов и айнов), мы обратили внимание, что наиболее ча сто встречающийся в их устном народном творчестве образ птицы, связанный с предсказаниями, с судьбой и душой человека, – это образ кукушки. Кукушка упоминается в различных приметах, ли *Тэмина Марина Григорьевна – кандидат исторических наук, нивхинка, препо даватель нивхского языка Николаевского-на-Амуре педагогического училища (Ха баровский край).

рических песнях, сказках. Российский этнограф З. П. Соколова, ав торитетный исследователь народов Севера и Сибири, в своих ра ботах, посвященных анимистическим представлениям аборигенов, исследуя вопрос о культе животных в религиях, приводит пример религиозных верований обских угров о душе, где душа имеет облик птицы. В частности, автор отмечает, что «уходящая вниз по реке душа имеет вид птицы …чаще кукушки». Далее дается объясне ние: «Когда кукует кукушка, к ней обращаются: «Если ты моя душа, замолчи!». Если она замолкает, значит, она и есть душа данного человека. В этом случае он вскоре должен умереть, так как душа покидает тело примерно за год до смерти»3. Это перекликается с вышеупомянутыми поверьями древних славян.

Образ кукушки, согласно мифологическим представлениям тунгусо-маньчжуров и палеоазиатов (нивхов и айнов), был напол нен глубоким символическим смыслом. В них кукушка выступает в четырех взаимосвязанных между собой ипостасях: во-первых, кукушка – создание божеств;

во-вторых, она сама божество в пан теоне божеств, связанных с природой (ей определена важная роль, она – провозвестница весны);

в-третьих, кукушка – покровитель, защитник и помощник человека. И, наконец, кукушка – проводник души умершего (будь то человек или зверь) в иной мир. Попытаем ся рассмотреть это на конкретных примерах.

Подтверждение тому, что кукушка была создана божеством, мы находим в юкаре – древних эпических песнях айнов. В одной из них рассказывается о том, как кукушка, желая узнать тайну своего рож дения, кричала и плакала день и ночь, досаждая окружающим. И в конце концов божество, создавшее мир, рассказало птице, что она ведет свое происхождение от выроненного белым человеком кожа ного портсигара. Проходившее мимо божество пожалело, что такая красивая вещь может просто сгнить в лесу, и превратило портси гар в кукушку, и после этого птица, став божеством, отправилась на небеса4. Сигэру Каяно записал еще одну легенду, в которой подтверждается божественное происхождение кукушки: «Я жила счастливо с моим мужем до тех пор, пока он однажды не стал вдруг задумчивым. Запинаясь, он произнес: «Я младший из двух братьев божеств-кукушек. Очарованный твоей красотой, я женился на тебе, но мой отец приказал мне вернуться в страну божеств». Умирая, женщина просит своих детей о том, чтобы они провели специаль ную погребальную церемонию, для того, чтобы она смогла соеди ниться на небесах со своим мужем – божеством-кукушкой5.

Принимая во внимание тот факт, что для человека, стоявшего на первоначальной ступени общественного развития, не существо вало мертвой природы, а наоборот, она вся была наделена жизнью и разумом, и существа, населявшие ее, превосходили человека своими качествами, то становится понятным, что и кукушка, как божество и представитель природы, также наделялась сверхъесте ственной силой.

В традиционной культуре этих народов образ кукушки связывал ся с животворящими силами природы. Эта птица была создана, со гласно нанайской легенде «Кэку» («Кукушка»), добрым духом Хадо.

В легенде подчеркивается, что кукушка – это «нянька в природе. Она кукует весной, и от ее голоса распускаются все травы и листья»6.

Все любят эту птицу, дарят ей подарки. Цветы подарили ей узорные чулки – доктон, одна из птичек провела по спине кукушки перышком, и ее оперение стало пестрым. В свою очередь весной кукушка де лится со всеми вокруг своей красотой: «А кукушка весной свой цвет другим птицам, и зверям, и гадам, и травам отдает, с ними делится своей красотой». Здесь мы находим и объяснение тому, почему эта птица не занимается воспитанием своих детей: «Некогда бедной о себе заботиться, гнездо вить. Есть у кукушки слуга – никангу7, ма ленькая птичка, ей в гнездо и кладет кукушка яйцо. Та ее птенца нян чит, кормит, растит», однако кукушка не осуждается за это, а наобо рот, ей помогают, ценя ее старания. В свое время П. Лонки записал народную ульчскую песню «Кукушка», в которой образ этой птицы также связывается с приходом весны: «Опять река бурлит без сна,/ опять в моем краю весна,/ в тайге прозрачен и высок /звенит кукуш ки голосок» (перевод с ульчского Р. Добровенского. – Прим. авт.)8. У амурских нивхов мы находим примету, записанную М. Н. Пухта, кото рая гласит: «Каждую весну мы слышали разговор взрослых людей:

«Ты не знаешь, кукушка еще не прилетела?» – «Нет, еще ее не слыш но. Значит, она еще не прилетела. Когда же она прилетит? …Она на своем хвосте приносит долгожданное лето. Как только она закуку ет, наступает настоящее тепло, и вся растительность идет в рост, все цветет!» – «Ты слышишь, кукушка прилетела! Она кукует. Лето пришло! Лето пришло!». Рады все – и стар, и млад. Рады кукушке, рады лету»9. Нивхской примете созвучна примета эвенков: «Кукушка прилетела, значит, почки у деревьев скоро распустятся (через 4 – дней)»10. У амурских эвенков и охотских эвенов существовал празд ник начала лета, когда со всех стойбищ со своими оленями съезжа лись семьи. Этот праздник знаменовался прилетом кукушки в род ные края, а саму кукушку называли ласково – кукэчен – кукушечка11.

Таким образом, кукование этой птицы воспринималось амурскими народами как благая весть, как знак обновления природы и возоб новления жизненного цикла.

Эта птица, помимо того, что была создана божеством, являлась божеством, способным предсказывать будущее, наделять человека сверхъестественной силой, одаривать или наказывать его. В при метах, приведенных в сборнике сказок, записанных Б. Чемберле ном в конце XIX в., говорится, что кукушку-самца айны называли каккок, самку – тутут. «Обе птицы очень красивые и живут на небе.

Но весной они спускаются на землю, чтобы свить свое красивое, напоминающее по форме бутылку, белое гнездо. Счастлив будет тот человек, который добудет это гнездо, но при этом никому его не покажет. Он станет богатым и преуспевающим. Однако счита ется несчастьем, если кукушка сядет на подоконник и заглянет в дом: сюда придет болезнь. Если она сядет на крышу, то дом может сгореть»12. Самым известным предсказанием, связанным с этим даром кукушки, является дар предсказания возраста и продолжи тельности жизни. Эту тему развивает нивхская песенка «Девочка и кукушка», в которой есть такие слова: «Птички поют, летают,/ Ёё, хоёёё./Кукушки поют и летают,/Ёё, хоёёё, /Однажды маленькая девочка бегала,/Э, ёёёхо, оёёхо./Ай! Кукушка, хорошо скажи мне,/ Сколько мне лет сейчас./Кукушка на дереве сидит:/Ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку,/ Ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку, /Ай, ай! Правду мне сказала кукушка./ Оёёхо»13. У удэгейцев Приморского края кукушка также считается предсказательницей будущего14.

Подобные приметы, имеющие положительную и отрицательную направленность, связанную с образом птицы, можно встретить и у нанайцев, и у нивхов, и у эвенов. Интерес вызывает примета, кото рую привела в качестве примера З. Пиргина: «Если кукушка качает головой вверх-вниз, то летом будет много ягоды, будет много рыбы.

Если кукушка хвостом качает вправо-влево, то рыбы и ягоды будет мало»15. Ассоциации, вызванные образом кукушки, связанные с прибылью и богатством, находят свое отражение в нанайской сказ ке «Кукушкино богатство», где ленивый Покчо мечтает о прибытке, не прилагая к этому никаких усилий, уповая лишь на добрую приме ту: «Вдруг сверху сухая ветка упала. Поднял голову Покчо, видит:

на сосне кукушка сидит. Сидит, охорашивается, хвостом сверху вниз помахивает. «Осенью ягод много будет, – думает вслух Покчо.

– Старая примета». О приметах вспомнил и даже подпрыгнул: гово рили старики, что, если кукушку убить, съесть, потом уснуть, а во сне вспотеть, богатство само в руки пойдет»16. Содержание нанай ской сказки о Покчо находит свое продолжение в эвенской сказке «Кукушкино яйцо», когда три брата-бедняка, отправившись искать счастье, находят пень, над которым висит кукушкино гнездо: «… Видишь, над пнем куст. Там кукушкино гнездо! Сейчас мы ее яйцом и позавтракаем! – сказал старший брат. Наклонил он куст с гнез дом и взял из него яйцо. …Испекли над костром яйцо и съели. … Братья уже спали, как камни, обросшие вековым мхом. Старшему снилось, что у него много оленей. Среднему снилось, что он самый удачливый охотник – добывает соболей, белок, уток, куропаток.

А младшему снилось, что он в дорогом халате сидит в добротной юрте, а ему подносят жареную грудинку уямкана – снежного бара на, оленьи языки, жареные мозги»17.

В данном случае налицо вера в духов-покровителей или помощни ков человека, которая была широко распространена у многих народов, включая аборигенов Амуро-Сахалинской историко-этнографической области. Человек должен был убить и съесть тотемное животное для того, чтобы оно могло принести ему удачу, при этом считалось, что употребленное в пищу животное-божество охраняет человека. Для того чтобы обрести покровительство и помощь божества в будущем, охотник порой оставлял себе в качестве амулета какие-либо части тела животного: это могли быть когти, перья, кусочки шкуры, т. е. он опосредованно был приближен к животному-божеству, от которого мог черпать свою силу, приобретать сверхъестественные качества.

О том, как кукушка спасла жизнь мальчику-сироте и передала ему свои волшебные качества, рассказывает нивхская сказка «Пле мянник кукушки»: «Прилетела кукушка, села на тальник. Села на тальник, смотрит на него. Посмотрел сам на кукушку, в воду вошел.

Валяться ли стал, купаться ли. Та кукушка ему:

– Иди глубже, мойся!

Вошел глубже в воду, мылся. Мылся, вышел на берег. Вышел, кукушка снова ему говорит:

– Поднимись! Ближе ко мне поднимись!

Взобрался на берег, подошел к кукушке.

– Со стороны затылка погладь голову, со стороны лица погладь голову свою, посмотри на себя.

Со стороны затылка погладил голову, со стороны лица, посмо трел на себя – в тоненькую иглу обратился. Такого кукушка его и про глотила. Проглотила, села на сук и сидит та кукушка. В это время со стороны моря людоед идет. Пришел, пошел к дому. В дом заглянул:

– Ох, этот негодный мальчик! Куда подевался? Может, кто съел его уже? – говорит с собой людоед. – Сам хотел съесть. Растил, рас тил. Теперь самое время съесть! Жалко! – ворчит.

Пошел по следу:

– Э-э! Мои ягоды срывал, хотел попробовать, обратно положил.

Так и спускался людоед. К морю пришел, к тальнику подошел. На ветках та кукушка сидит.

– Ты взяла, проглотила его?

– Зачем?! Во внутрь дерева вошел, там и сидит, – соврала.

Людоед не верит. Твердит свое.

– Ладно, – говорит кукушка, – мы ударимся оземь. Каждый из нас удвоится, да еще в два раза увеличится, тогда и съешь нас!

Сказала так, крылья распустила, оземь «прах» – нет ее»18.

Так кукушка спасла героя сказки, и далее повествуется о том, что когда кукушка оживила мальчика, то оказалось: он обладает боже ственной силой – может превращаться в комара, а во время состяза ний он оказался самым метким, сильным и ловким.

Помощь кукушки-божества пришла к мальчику, который испыты вал большие жизненные трудности, он, как никто другой, нуждался в такой помощи. (Мальчик один-одинешенек рос. В грязи рос, в тем ном от грязи доме. Прямо на грязи рос. Голодный рос.) После того, как связь духа-покровителя и живого человека осуществилась, чело век получил все необходимые ему качества охотника и стал полно правным членом общества.

По мнению З. П. Соколовой, более поздней трансформацией обычая оставлять охранительные амулеты явился обычай изобра жать почитаемое животное на одежде, предметах быта, орудиях промысла, т.к. человек верил, что душа животного вселяется в его изображение, тем самым сохраняя и выполняя свои охранительные функции19. Так, айнский эпический герой Понаумпе побеждает чу довищ, надев доспехи, на которых было изображение кукушки: «Из сундука с сокровищами я достал свою золотую шляпу, украшенную изображением кукушки, и золотую мантию, на которой тоже была изображена кукушка, и надел их. Затем я схватил меч, подаренный мне божествами, и вышел». Если принять во внимание тот факт, что айны никогда не помещали на свою одежду изображения животных и до сих пор отрицают какую-либо связь узора с подобными изобра жениями, то, возможно, что в этой юкар сказитель хотел подчеркнуть исключительную роль птицы-оберега, нарушив традицию20.

Итог вышесказанному: тотемизм, культ духов-покровителей был неотъемлемой частью жизни и сознания человека колыбельной цивилизации, воплотившись в образы реально существующих жи вотных и птиц, в частности, кукушки. Впоследствии они тесно пере плелись с другими формами первобытной религии, ее обычаями и обрядами, такими, как промысловый культ, свадебная и погребаль ная обрядность.

Наиболее тесно образ кукушки связан с погребальной обряд ностью, а вернее, с представлениями народов о душе. У ученого нивховеда Е. А. Крейновича есть сведения, записанные от нивха по имени Мурмур: «Говорят, что душа человека может превратиться в кукушку. Став ею, она вокруг селения летает, где жила, плачет и то скует по тем местам, где ходила. Убить кукушку нельзя – это душа мертвого человека»21. Наш информатор П. Тэмина приводит следу ющую примету: «Если кукушка хрипло кукует, то умрет женщина, а если птица тудут (по-видимому, вид глухой кукушки) хрипло кричит, то умрет мужчина»22. Мы видим, что за пределами земных забот образ этой птицы выполняет и более высокую миссию. Только ку кушке известно, кто умрет, чья душа примет ее образ.

Подтверждением тому, что кукушка – предвестница смерти и вместилище человеческой души, являются записи выдающегося российского этнографа Л. Я. Штернберга. Исследуя похоронные обряды нивхов, он оставил описание надмогильного домика нив хов: «…ставится чашечка для кукушки, далее колышек с деревян ной кукушкой – му нивх пык, т.е. «мертвого человека кукушка». И далее исследователь приводит интересное напутствие усопшему, записанное им у амурских нивхов: «…Когда ты перейдешь через реку, так кукушка кукует, пока кукушка кукует, ты проснешься».

В примечании к этому напутствию автор уточняет: «Есть кукушки, которые пищат, значит, устали при проводах покойника»23. Здесь мы видим, что кукушка еще и проводник души умершего в «иной мир», с другой стороны, она и помощник в обретении душой жизни в «ином мире», выполняя при этом опять-таки роль животворящего начала.

Самым интересным, на наш взгляд, упоминанием образа кукуш ки в фольклорных текстах, является нивхская песня «Моя белая кукушечка», традиционно исполняемая во время проведения так называемого медвежьего праздника, когда женщины играли на му зыкальном бревне. Приведем ее текст: «Моя белая кукушечка /На железном тальнике сидит,/ В сторону верховья глядит,/ В сторону низовья глядит,/ Любимая женщина,/ Белая моя женщина»24. Мо жет показаться, что исполнение этой песни на празднике «отправ ки» медведя к Горному духу Пал Ызу случайно, однако, как пока зывает практика, в проведении традиционных ритуалов нет ничего случайного и тем более ненужного. Каждая деталь ритуала несет свою смысловую нагрузку. Мы попытались рассмотреть символизм этой песни. Как уже упоминалось ранее, кукушка – проводник души умершего человека в загробный мир. Исходя из этого, мы можем тогда объяснить глубокий символический смысл исполняемой пес ни. Если принять во внимание тот факт, что нивхи считали медве дя своим тотемным предком, то и его душа, как и душа человека, должна после смерти встретиться с кукушкой, которая проводит душу «отправляемого» животного в «иной» мир. Доказательство этому предположению мы находим и в воспоминаниях информатора П. Тэминой, которая подтвердила записи Л. Я. Штернберга о том, что у нивхов есть река, через которую переходят души умерших, направляясь в селение мертвых. Поэтому белая кукушечка высма тривает душу, для того, чтобы сопроводить ее в это селение25.

Несмотря на то, что в имеющихся айнских источниках мы не нашли прямого упоминания о роли кукушки как проводника душ умерших, в словаре айнско-русского языка М. М. Добротворского рядом со словом Похна-котан – нижний мир, посмертное жилище айнов есть слово «похко» – кукушка. Но название этой птицы с айн ского, как уже указывалось ранее, – каккок. По поверьям айнов, человек умирал навсегда, а вот его душа – трамах, уходя через все проходы в теле – рот, ноздри, уши, глаза, пупок и анус, оставалась бессмертной, даже когда тело разлагалось, а кости превращались в прах. При этом душа принимала образ птички, об этом сообщает ся в предании, записанном Карлом Эттером26. К сожалению, автор не указывает названия птицы, в которую превращалась душа, мож но только высказать предположение, что представленное в слова ре слово похко может означать эту покидающую тело душу. Еще З. П. Соколовой высказана мысль о том, что душа человека перво начально приобретала образ птицы или животного27.

Итак, мы видим, что образ такой птицы, как кукушка, в мифори туальной традиции тунгусо-маньчжуров и палеоазиатов (нивхов и айнов) наполнен самыми различными смыслами. Представленный обзор фольклорных сюжетов позволяет увидеть исследовательскую перспективу анализа и обобщения данных, посвященных птицам вообще и отражению их роли в мифологических представлениях аборигенов, нашедших свое выражение не только в фольклоре, но и в декоративно-прикладном искусстве и в песенно-музыкальном творчестве аборигенов Приамурья и Сахалина.

ПРИМЕЧАНИЯ Афанасьев А. Н. Древо жизни. Избранные статьи / А. Н. Афанасьев. М.: Со временник, 1982. С. 120 – 135.

Афанасьев А. Н. Указ. соч. С. 358.

Соколова З. П. Культ животных в религиях / З. П. Соколова. М.: Наука, 1972. С. 107 – 108.

Miura Kiyoko. Song That Sung and Danced by Red Cuckoo / Kiyoko Miura // Yukara. Epos of the Ainus. Http://www.sacred-taxts.com/shi/ainu/yukara.htm. Пер. с англ. М. В. Осиповой.

Kayano Sh. A=hokuhu kakkok kamuy ne/ Аудиозапись. Частный музей айн ской культуры. Нибутани. Пер. с англ. М. В. Осиповой.

Древний свет / Запись и лит. обработка А. Чадаевой. Хабаровск: Хабаров.

кн. изд-во, 1990. С. 40.

По сведениям, полученным от информанта А. А. Кондинко, никангу – мифическая птичка. ПМА, 2008. Информатор Кондинко А. А., 1941 г. р., г.

Николаевск-на-Амуре.

Лонки П. Кукушка (ульчская песня) / П. Я. Гонтмахер // Ульчи. Человек.

Время. Культура. Хабаровск, 2003. С. 297.

Пухта М. Н. Чотик. Стихи / М. Н. Пухта. Южно-Сахалинск: Отд. Дальнев. кн.

изд-ва, 1993. С. 14.

Эвенкийские сказки. Записал и перевел И. И. Суворов / Красноярское кн.

изд-во. С. 69.

ПМА, 2008 г. Сбор Осиповой М. В., информаторы Николаева Ж. А., г. р., с. Усть-Нюкша Усть-Тындинского р-на;

Макарова Е. Г., 1971 г. р., с. Перво майское Тындинского р-на;

Андреева С. А., 1953 г. р., с. Арка Охотского р-на.

Chamberlain Basil H. The Cuckoo / Basil H. Chamberlain // Aino Folk-Tales.

Http:// www.worlcat.org/ocle/51308255. Пер. с англ. М. В. Осиповой.

Тихие песни предков. Сборник песенного фольклора нивхов. Сост. Мам чева Н. А. Южно-Сахалинск: Сахалин. кн. изд-во, 2007. С. 27.

ПМА, 2008 г. Сбор Осиповой М. В., информатор Андрейцева Р. М., 1953 г.

р., с. Терней.

ПМА, 2004 – 2005 гг. Сбор Тэминой М. Г., информатор Пиргина З., 1919 г.

р., с. Пуир.

Нагишкин Д. Кукушкино богатство / Д. Нагишкин // Байкальские и амур ские сказки. М.: ТЕРРА, 1994. С. 30.

Невеста северного ветра. Эвенские мифы, предания, легенды. Хабаровск:

изд-во «Риотип», Хабаров. краев. типогр., 2003. С. 49.

Племянник кукушки. Сказитель Рывгук Мок, 1904 г. р., с. Мыс Мы, запись 1965 г., с. Макаровка. Из архива Тывуса Л. Б.

Соколова З. П. Указ. соч. С. 39 – 40.

ПМА, 2005 – 2008 гг. Сбор Осиповой М. В., информатор Кавагиши Ха наока, 1949 г. р., с. Сираой;

информатор Санаэ Огава, 1941 г. р., с. Мицушита.

Однако возможно предположение, что доспехи, описываемые в юкар, имели китайское происхождение, может быть, это был халат с изображением живот ных. Тогда становится понятным, почему у героя-айна на доспехах было выши то изображение кукушки.

Крейнович Е. А. Нивхгу. Загадочные обитатели Сахалина и Амура / Е. А.

Крейнович. М.: Наука, 1973. С. 377.

ПМА, 2004 – 2005 гг. Сбор Тэминой М. Г., информатор Тэмина П., 1925 г.

р., с. Чля.

Штернберг Л. Я. Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны / Л. Я. Штерн берг. Хабаровск: Дальгиз, 1933. С. 701.

Моя белая кукушечка. Сказитель Тыхта О. Н., записано Л. Тывусом в 1978 г.

ПМА, 2008 г. Сбор Тэминой М. Г., информатор Тэмина П., 1925 г. р., с. Чля.

Fudjimura H. Life And Death / H. Fudjimura // Ainu: Spirit Of A Northern People.

Arctic Studies Center, National Museum Of Natural History, Smithonian Instition. Uni versity Of Washington Press, New York, 1999. P. 268 – 273;

Etter K. Ainu Folklore:

Traditions and Culture of the Vanishing Aborigines of Japan, 1949. P. 162.

Соколова З. П. Указ. соч.

Osipova M., Tehmina M.

The cuckoo in the ritual and myth tradition of the tunguso-manchzhur and paleoasian peoples of the Amur-Sakhalin ethnographical area (Summary) The article «The cuckoo in the ritual and myth tradition of the tunguso manchzhur and paleoasian peoples of the Amur-Sakhalin ethnographical area» written touches upon the question about the sacred image of birds in the ritual and myth tradition of the indigenous people of the Low Amur and Sakhalin. Such bird as cuckoo was high ranked by the natives. It fulfilled four functions in their life. The authors do the attempt to describe these functions of this particular bird and its importance in the mythological consciousness.

М. М. Прокофьев* ВОСХОЖДЕНИЕ НА ГОРУ Б. ПИЛСУДСКОГО В 2008 ГОДУ (глазами этнографа и путешественника) Сейчас уже трудно вспомнить, когда у меня впервые возникла мысль совершить восхождение на гору Б. Пилсудского. Скорее все го, в конце октября 2002 г., когда я ездил в шахтерский поселок Бы ков Долинского района, чтобы встретиться с Августой Витальевной Субботиной (1926 – 2006) – очевидцем одной из самых страшных трагедий ХХ в. – цунами, стершей с лица земли в ночь с 5 на 6 ноя бря 1952 г. город Северо-Курильск на о-ве Парамушир1.

В то время я уже пять лет работал в Институте наследия Бронис лава Пилсудского, открытом при Сахалинском областном краевед ческом музее. Поэтому, как тогда, так и сейчас, меня живо интере совало и по-прежнему продолжает интересовать все, что связано с жизнью и деятельностью Б. О. Пилсудского на о. Сахалине, в Приамурье, Приморье и Японии. Разумеется, гора Б. Пилсудского не могла не привлечь моего внимания.

В самом поселке Быков мне впервые довелось побывать более 37 лет назад. Тогда, в один из декабрьских дней 1971 г., вместе со своими однокурсниками – студентами 1-го курса естественно географического факультета Южно-Сахалинского педагогическо го института, под руководством преподавателя геологии Любови Петровны Кустовой2 мы совершили поездку в этот шахтерский поселок. Целью нашего приезда было главное градообразующее предприятие района – шахта «Долинская». Помню, как по приезде в бытовке (раскомандировке) шахты, переодевшись в робу и по лучив на складе шахтерские каски с аккумуляторной батареей и респираторы от угольной пыли, мы долго ехали в низких железных вагончиках по узкой (шириной всего 762 мм) колее штольни до са мого забоя. Здесь нам показали, как проходчики ведут добычу ка менного угля, как его потом отгружают наверх – на-гора, а оттуда – на обогатительную фабрику, а сами отходы – на технологический отвал (террикон), расположенный поблизости.

Кто б мог подумать тогда, что спустя столько лет дорога вновь приведет меня сюда, и я буду приезжать в Быков с завидным по стоянством, особенно в последние годы. Причиной тому стала не только гора Б. Пилсудского, но, главным образом, дивная, ни с чем несравнимая природа этих мест. Она настолько очаровала и заво рожила меня своей первозданной красотой, открыв передо мной дверь в неведомый, полный загадок и тайн меловой и палеогено вый мир Сахалина, что я до сих пор нахожусь у него в плену. И от крытия и находки не заставили себя долго ждать. Они посыпались прямо как из рога изобилия. Лишь небольшая их часть вошла в наборы цветных открыток, о других – написал сам и поведал корре спондентам газет «Сахалинская жизнь», «Южно-Сахалинск сегод ня» и «Советский Сахалин»3.

* Прокофьев Михаил Михайлович – старший научный сотрудник Института на следия Бронислава Пилсудского и Сахалинского областного краеведческого музея.

Не менее интересные открытия и находки удалось сделать и при восхождении на вершину горы Б. Пилсудского (о чем ниже). Од нако воплотить свою идею в жизнь смог лишь 27 октября 2003 г.

Но то первое восхождение было пробное. И вот пять лет спустя во время очередного отпуска – в июле 2008-го – у меня возник план совершить новое восхождение на гору Пилсудского, посвятив его скорбной дате – 90-летию со дня трагической гибели ученого в эми грации в Париже.

Лето прошлого года, в отличие от засушливого лета 2007-го, не отличалось постоянством. Частые дожди и туманы неотступно пре следовали нас весь июнь и июль. Так что найти «окно» в «безот радной» сахалинской погоде, как довольно точно охарактеризовал ее писатель А. П. Чехов, путешествовавший по острову в далеком 1890 году, оказалось не таким уж простым делом4. Но нам все же неимоверно повезло.

Однако вначале хочется хотя бы вкратце остановиться на опи сании природных и исторических достопримечательностей, мимо которых пролегал наш маршрут. К сожалению, как ни пытался, так и не смог отыскать нужных сведений по интересующей меня теме в опубликованных источниках. Те же, что удалось найти, оказались столь скудными и противоречивыми, что их приходилось буквально по крупицам выуживать из немногочисленной краеведческой лите ратуры.

Поэтому при описании был вынужден опираться как на устную информацию, полученную от местных краеведов Долинского рай она – В. М. Субботина, А. Л. Егорова (с. Быков) и В. Я. Горобца (с. Углезаводск)5, так и на собственные полевые наблюдения, со бранные при восхождении на гору Б. Пилсудского, которые и легли в основу данных путевых заметок.

Краткий физико-географический очерк Высота горы Б. Пилсудского над уровнем моря составляет 419,2 м (хотя на некоторых современных российских картах и в публикациях можно найти другие отметки – 418,8 и 419 м5). Рас полагается она в 32 км от районного центра – г. Долинска и 15 км от шахтерского села Быков, в южном отроге хребта Шренка, про тянувшегося в меридиональном направлении от горы Рудановского (924 м) на севере до левобережья Найбы на юге – третьей по про тяженности реки на острове (после Тыми и Пороная).

При въезде в Быков гору Б. Пилсудского просто невозможно не заметить. В ясную погоду ее купол особенно отчетливо виден на фоне белоснежных многоквартирных жилых домов, построенных в 70 – 80-х годах ХХ века на правом берегу Найбы. Но, пожалуй, самый потрясающий вид на гору и всю Найбинскую долину откры вается с 70-метрового обрыва, расположенного на северной окра ине села. При этом с восточной стороны Быков отделен Долин ским хребтом, который является естественным барьером на пути северных ветров, дующих с холодного Охотского моря. А внизу, под обрывом, прямо напротив северного и 4-го участка (откуда и ведет свое начало поселок), повторяя все изгибы ландшафта, тихо несет свои воды по каменистому ложу река Найба. На протяжении 9 км – от впадения в нее правого притока р. Сейм – она течет по исключительно живописной долине, достойной кисти Левитана.

К северу от Сейма громадой вздымается южный отрог хребта Шренка с горой Б. Пилсудского.

Гора названа так в честь Бронислава Осиповича Пилсудского (1866 – 1918) – политического ссыльного, сосланного на 15 лет ка торжных работ на о. Сахалин по делу террористической фракции партии «Народная воля», готовившей в Санкт-Петербурге покуше ние на императора Александра III. После раскрытия заговора пять его зачинщиков во главе с Петром Шевырёвым и Александром Улья новым – старшим братом В. И. Ленина – были повешены, осталь ным смертная казнь была заменена различными сроками каторги.

Но не за эти, а за другие – более значимые в биографии этого необычайно одаренного от природы человека дела в его честь на звана гора на юге Сахалина.

В чем же состояли заслуги Б. О. Пилсудского и почему именно этой горе, а не какой-то другой, было присвоено его имя?

Однако все по порядку. Вернемся на 75 лет назад. В период губернаторства Карафуто (1905–1945 гг.) гора носила совершен но другое название. Японские топографы, проводившие в 1933 г.

крупномасштабную геодезическую съемку (в масштабе 1:50000) в волости Отиай (ныне Долинский район), назвали гору Руюгасу, или Тоцигасу-яма, что переводится с японского, как «Гора-дракон»7.

Если посмотреть на южный отрог хребта Шренка, то в профиль своими очертаниями он действительно напоминает лежащего на земле дракона, с торчащими у него на спине гребнеобразными вы ступами.

Как известно, в Японии и Китае дракон с глубокой древности считался культовым животным. Во все времена, вплоть до наших дней, ему поклонялись и его обожествляли. Но, оказывается, на Южном Сахалине раньше тоже обитали драконы. Сведения об этом содержатся в статье Б. О. Пилсудского «На медвежьем празднике айнов о. Сахалина». В 1903 г., находясь на медвежьем празднике в селении Отосан в Корсаковском округе (ныне с. Взморье Долинско го района), Бронислав Осипович записал предание, услышанное им от айнов: «Когда мы кончили свой обход по селу, то солнце уже пря талось за высокую лысую сопку, служившую когда-то, по пре данию айнов, жилищем господствовавшего здесь дракона» (выделено и подчеркнуто автором. – М. П.).

В основе этого предания, вне всякого сомнения, лежат реальные исторические события, имевшие когда-то место в прошлом. Не оно ли было увековечено позднее японцами?

Своим современным названием гора Пилсудского обязана со ветским топографам. В 1947 г., после окончания Второй мировой войны на Тихом океане и включения Южного Сахалина в состав СССР, все японские географические объекты были переименова ны, в том числе и гора Руюгасу, которой дали имя Бориса(?) Пил судского9.

Между тем известно, что в роду состоятельного польского дво рянина Виленской губернии в Литве Юзефа Винцента Пилсудского никогда не было сына Бориса. Самого старшего в многодетной се мье Пилсудских звали не Борисом, а Брониславом!

Эта досадная ошибка (а их на физико-географической карте Са халинской области немало10) продолжает перекочевывать из одной карты в другую. Но если в ХХ веке ей еще можно было найти какое то оправдание (ссылкой на незнание), то в начале XXI века эта не точность ничего, кроме недоумения, не вызывает. Ведь тем самым мы проявляем невежество к памяти человека, довольно много сде лавшего в изучении коренных народов Сахалина – айнов, нивхов, уйльта (ороков) и эвенков. Не будь его, наши знания о них были бы весьма поверхностными и не отличались той полнотой и глуби ной, чего удалось добиться Б. О. Пилсудскому. И немаловажную роль здесь сыграла женитьба Пилсудского на айнке Чухсамма из селения Ай (ныне Советское Долинского района), где Бронислав Осипович жил и работал с 1902-го по 1905 г., вплоть до оккупации японскими войсками Сахалина на заключительном этапе русско японской войны11.

Сейчас, оглядываясь назад, с трудом верится, что такой огром ный объем работы смог выполнить всего один человек. Столь велик масштаб сделанного им за три года пребывания на Южном Саха лине.

Историческая справка Известно, что Б. О. Пилсудский впервые побывал на территории нынешнего Долинского района (в прошлом – Корсаковского окру га) в 1896 году. Он был направлен сюда губернатором Сахалина генерал-майором В. Д. Мерказиным для устройства в южной части острова двух метеорологических станций: в посту Корсаковском (ныне – город Корсаков) и русском селении Галкино-Враское (ныне – город Долинск)12. Помимо этого, ему поручалось произвести сбор этнографических коллекций по культуре айнов для первого Саха линского музея, открытого в посту Александровском 6(18) декабря того же года. И Бронислав Осипович блестяще справился со всеми поручениями. Столь же успешно он справился и с заданием Рос сийской императорской академии наук, направившей его на южный Сахалин в июне 1902 г., чтобы провести сбор айнских коллекций для Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (г. Санкт Петербург). Эта работа настолько увлекла Б. О. Пилсудского, что по ее выполнении он обращается к секретарю Русского Комитета по изучению Средней и Восточной Азии Л. Я. Штернбергу о выде лении средств на проведение более углубленных исследований по материальной и духовной культуре сахалинских айнов. Эта прось ба была услышана, нашла понимание и поддержку среди членов комитета. Необходимая сумма (около 200 фунтов) была выделена, что позволило Брониславу Осиповичу в течение трех лет не думать «о хлебе насущном», а целиком сосредоточиться на научной сторо не вопроса.

Базой для своих исследований Пилсудский избрал селение Ай, где он поселился в доме известного айнского старшины Багунки, влияние которого распространялось на все восточное побережье юга острова. В сентябре 1902 г. Пилсудский женился на племянни це Багунки Чухсамме. От их брака вскоре родилось двое детей: в феврале 1903 г. – сын Сукэдзо, а в декабре 1905 г. – дочь Киё. Но их счастье было недолгим. В январе 1904 г. разразилась русско японская война. А в 1905 г., после падения Порт-Артура и разгрома русских войск под Мукденом, наметилась реальная угроза захвата японцами о-ва Сахалина. Пилсудский был вынужден прервать ис следования среди айнов, оставил на южном Сахалине свою семью и спешно выехал на север острова, где пробыл в общей сложности с марта по конец мая, а 11 июня решил перебраться на материк, и, как оказалось, весьма своевременно. Через 10 дней японские вой ска оккупировали сначала южную, а затем – северную часть остро ва. Впоследствии ему удалось лишь один раз (в сентябре 1905 г.) съездить на Южный Сахалин, переименованный японцами в Кара футо, чтобы свидеться с женой и маленьким сыном. Но, как и в первый раз, он так и не смог забрать с собой семью, т. к. старшина Багунка категорически воспротивился их отъезду.

Пилсудский был вынужден вернуться назад ни с чем. Затем он едет во Владивосток, а оттуда (в декабре того же года) – в Японию, где 8 месяцев спустя – 3 августа 1906 г. – решает покинуть Дальний Восток. На пароходе «Дакота» он отплывает в Америку, а оттуда через Англию и Францию добирается до Галиции, где до Первой мировой войны попеременно живет то в Кракове, то в Закопане.

Из обширного научного архива, привезенного Б. О. Пилсудским с Сахалина, ему удалось подготовить и опубликовать при жизни лишь одну монографию «Материалы для изучения айнского язы ка и фольклора» (Краков, 1912 г.)13. А через шесть лет Бронисла ва Осиповича не стало. Но научное наследие ученого не кануло в небытие, а продолжает изучаться и издаваться. В 1985, 1991 и 1999 гг. в Японии, России и Польше прошли посвященные изуче нию его работ международные научные конференции14. 2 ноября 1991 г. – к 125-летию со дня рождения Б. О. Пилсудского – в г. Южно Сахалинске в сквере Сахалинского областного краеведческого музея был открыт памятник ученому, а 1 июля 1997 г. – Институт наследия Бронислава Пилсудского15. Уже на следующий год был подготовлен и выпущен первый номер «Известий Института на следия Бронислава Пилсудского» (в настоящее время увидело свет 12 номеров, готовится к печати 13-й). В них переизданы ставшие ныне библиографической редкостью материалы Б. О. Пилсудско го (статьи, брошюры монография, каталог коллекций из собрания Приморского краевого краеведческого музея им. В. К. Арсеньева), а также не публиковавшиеся ранее рукописи, письма и фотогра фии исследователя, обнаруженные в различных научных архивах России и за рубежом (в Польше, Англии, США).

Экскурс в геологическое прошлое Район, где расположена гора Б. Пилсудского, уникален во всех отношениях. Возраст самых древнейших геологических пород со ставляет более 100 миллионов лет16. В то время ни острова Саха лина, ни реки Найбы еще не существовало.


На их месте плескался океан, в водах которого обитали ископаемые головоногие моллю ски – аммониты (раковины некоторых из них достигали в диаметре одного метра и более), иноцерамы, гастроподы, потеллы, кораллы и кауриобразные раковины. Все это свидетельствует о тропическом режиме вод. Много позднее на поверхность вышла часть океаниче ского дна, образовав отдельные островки суши. В результате ката строфических извержений вулканов в конце мелового периода ( миллионов лет назад) произошла массовая гибель всей морской фауны, опустившейся на морское дно. Со временем трупы живот ных были погребены под мощным чехлом донных осадков, оказав шись на 300 – 500-метровой глубине, где окаменели, внутренние ор ганы некоторых из них – кристаллизовались17. Пройдет еще немало времени, прежде чем пышную тропическую флору, состоящую из гигантских секвой и папоротников, в палеогене (30 миллионов лет назад) сменят представители субтропических (метасеквойя, магно лия) и холодолюбивых пород деревьев (клен, ольха, вяз/ильм и др.), благополучно доживших до наших дней. Свидетельством тому слу жат многочисленные окаменелые остатки представителей остров ной флоры: отпечатки листьев папоротников, шишек секвойи и хвойных деревьев, обнаруженные на притоках реки Найбы – ручьях Нагорном и Розе, расположенных у подножия хребта Шренка.

На пути к подножию хребта Шренка Сам горный массив хребта Шренка в своей вершинной части ха рактеризуется значительной (местами до 45о) крутизной склонов, особенно с восточной и западной экспозиции. Поэтому подъем на этих участках крайне затруднен и отличается сложностью прохож дения.

Зная обо всем этом, мне и моему проводнику – бывшему на чальнику караула пожарной части села Быков, 29 с половиной лет жизни отдавшему борьбе с огнем, а ныне находящемуся на заслу женном отдыхе, краеведу и фотографу Арнольду Леонидовичу Его рову пришлось нелегко, прежде чем мы смогли подняться на вер шину горы Б. Пилсудского.

К тому же день 9 июля 2008 г., который мы избрали для восхо ждения, оказался на редкость аномально жарким (на фоне доволь но дождливого лета). Термометр, как мы узнали по возвращении, показывал в Южно-Сахалинске плюс 30 градусов по Цельсию, а в Быкове – и того больше.

Наша маленькая экспедиция стартовала из села Быкова июля, куда автор этих строк прибыл на легковой машине из Южно Сахалинска. Упаковав вещевые мешки с обычным набором продук тов (из расчета на несколько дней) мы загрузили их в багажник и, не мешкая долго, тронулись в путь. Без особых приключений мино вали мост через Найбу и далее продолжили путь по дороге, идущей по левому берегу реки, почти вплотную приближающейся к запад ному склону Долинского хребта.

Но не успели мы вырваться на северную окраину села, как впе реди показалась «сыпучка» – местная знаменитость, проезд через которую в дождливую погоду почти невозможен. Мы в этом убеди лись сами, когда один раз пытались прорваться через нее во время дождя. Но у нас ничего не вышло из этой затеи. Дорога преврати лась в сплошное месиво. Застряли так, что еле смогли вылезть из вымоины, куда угодили по собственной вине. Урок, который пре поднесла нам природа, а также «быковские грязевые ванны», что приняли, подействовали отрезвляюще. Местные автомобилисты об этом прекрасно знают. Поэтому, если возникает срочная надоб ность, едут в объезд: через дачный поселок в сторону Загорского, а потом (на его западной окраине) поворачивают на север и по про селочной дороге, идущей вдоль правого берега горной речки Крас ноярки, достигают ее устья, где по мелководному броду форсируют Найбу. Но в хорошую погоду никаких сложностей с проездом обыч но не возникает.

Удачно миновали этот «злополучный» участок и оставшийся в стороне от дороги бывший пионерский лагерь «Горняк», закрытый в начале 90-х годов ХХ века. Дальше, вплоть до бывшего поселка Красноярка (по-японски Ками-Михо), где раньше располагался кол хоз им. И. В. Сталина, упраздненного в 1973 г.18, проследовали без каких-либо задержек.

В настоящее время от поселка не осталось и следа, кроме бе тонных плит от летней фермы для дойки коров, расположенных за кюветом с правой стороны от дороги, не доезжая до реки Красной.

Мы не могли налюбоваться на исключительно живописные скло ны окрестных сопок и потрясающий вид на гору Б. Пилсудского, открывшиеся перед нами во всей своей красе с крутого левого бе рега Найбы. Несмотря на большое желание подольше задержаться в этом месте, надо было спешить, т. к. путь предстоял еще неблиз кий.

Долина реки на этом участке заметно раздается вширь, и, про ехав бревенчатый мост, сворачиваем влево, где машина начинает свой плавный ход по холмистым увалам, устланным пышным зеле ным ковром из трав и цветов, запах от которых, врываясь в салон автомобиля, дурманит и пьянит нежными ароматами.

Однако не успели мы толком насладиться красотами долины, как уже оказались на подъезде к крутому спуску к Найбе. Перекат миновали без особых проблем и по песчаному берегу проследова ли к одиноко стоящему «быку» – бетонной опоре, оставшейся от бывшего японского моста. Он был построен в 30-е годы прошлого века, в период губернаторства Карафуто, и не один десяток лет надежно соединял оба берега, пока не был смыт уже в наши дни мощным тайфуном. Далее, следуя через заливной луг, выехали на перекат, откуда нашему взору предстал во всем своем великоле пии южный отрог хребта Шренка, с притулившейся к северу от него куполообразной вершиной – горой Б. Пилсудского – конечной цели нашего путешествия.

У подножия хребта в 2006 – 2007 гг. велась промышленная руб ка деревьев. На их заготовку были привлечены корейцы-мигранты из Северной Кореи. Но осенью 2007 г. все работы были внезап но прекращены и больше не возобновлялись. Напоминанием о тех днях служат брошенный на произвол судьбы временный поселок лесозаготовителей да остатки не вывезенной с оборудованного ря дом временного склада древесины, гниющей под открытым небом, представляющих жалкое зрелище.

Дальше шла прямая грунтовая дорога вплоть до самого «Кре ста», как его называют между собой местные жители, – памятника, вознесшегося на 8-метровую высоту недалеко от впадения реки Сейм в Найбу. Он был установлен здесь в августе 2003 г. членами краеведческого клуба «Следопыт» Покровской средней школы под руководством заслуженного учителя Сахалинской области В. Я. Го робца на месте гибели дружинников 4-го партизанского отряда во главе со штабс-капитаном Ульясом-Девлет мырза Даирским, звер ски убитых японцами 31 августа 1905 г.19.

Вот, наконец, впереди показалась долгожданная развилка. Вы ходим из машины, взваливаем на плечи тяжелые рюкзаки, проща емся с нашим водителем М. Е. Шерковцовым и трогаемся в путь по хорошо знакомой по прежним походам тропе (илл. 1). Вечереет. Но Илл. 1. Начало пути. Фото автора. 2008 г.

летом солнце, благо, еще находится высоко над горизонтом. Про ходим шестиметровую трещину в земле, образовавшуюся во время Быковского землетрясения (его магнитуда в эпицентре составляла 7 баллов по шкале Рихтера). Оно произошло в ночь с 31 августа на 1 сентября 2001 г. За годы, прошедшие с тех пор, трещина изрядно заросла молодыми деревцами и кустарником, не говоря уже о тра востое, который местами так густо переплетал тропу, что нам при ходилось с трудом пробивать себе дорогу через него.

От жары и высокой влажности некуда было деться. Мы букваль но изнемогали, обливаясь птом. На подъеме не могли не остано виться, чтобы не полюбоваться буйным цветением курильской виш ни, каким-то невообразимым образом выросшей буквально на краю обрыва. Ее белоснежные лепестки так благоухали и источали такой тонкий нежный аромат, что вокруг них стоял невообразимый гул от многочисленных пчел, шмелей и других более мелких насекомых медосборов. Невозможно было удержаться, чтобы не запечатлеть на цифровой фотоаппарат эту природную феерию.

На одном из поворотов тропы с западной стороны обрыва наше му взору предстала разбитая на много частей окаменелая раковина ископаемого моллюска – аммонита диаметром свыше 40 см, наглухо вмонтированная в блок зеленовато-серого песчаника. Этот геологи ческий памятник был воздвигнут здесь русскими дореволюционными исследователями в конце XIX века, задолго до работ японских геоло гов в 1930 – 1940-е годы на р. Найбе. О нем знал Мацумото Тацуро – ученый, внесший огромный вклад в изучение биостратиграфической шкалы верхнемеловой формации на Южном Сахалине (Карафуто) и Японии20. Памятник простоял здесь более 100 лет и был варвар ски разбит уже в наши дни. Тот, кто совершил акт вандализма, явно не осознавал, на что поднял руку: иначе бы трижды подумал, стоит ли делать это. Но, к сожалению, восстановить монумент в прежнем виде уже невозможно. Остается одно: поскорее восстановить памят ник первопроходцам изучения Найбинского мелового разреза А. Н.

Лопатину21, Мацумото Тацуро22 и В. Н. Верещагину23 – тем, кто, не взирая ни на какие трудности и невзгоды, провел здесь полный ком плекс геологических и палеонтологических исследований, навсегда вписав свое имя в мировую науку.

Но вернемся к нашему маршруту. Не успели мы пройти по тропе, как, наконец, между раскидистыми кронами лиственниц, величаво возвышающихся у безымянного ручья, нашему взору открылся от рог хребта Шренка. Его южный склон представляет собой сплошной «живой» камнепад из огромных валунов и камней. И мы, лавируя между ними, старались как можно быстрее пройти этот опасный участок. Сами валуны переплетены лозами дикого винограда и ли анами, которые, как спруты, захватили их в свои цепкие объятия, не давая обрушиться вниз на тропу. Мне же особенно запомнилась огромная пихта. Она величаво возвышалась среди этого хаоса камней и, судя по густой раскидистой кроне, прекрасно себя чув ствовала под палящими лучами летнего солнца (илл. 2).

В этом своеобразном оазисе – древнем убежище жизни, как ни где в другой части долины, пышно цветут и благоухают различные реликтовые и эндемичные виды растений, надежно защищенные от проникновения суровых северных ветров. Нам периодически встречались заросли белокопытника камчатского и аралии серд цевидной, которые достигали таких гигантских размеров, что у нас невольно возникало ощущение, будто мы перенеслись в машине времени в затерянный мир Конан Дойла. Но оно, появившись на миг, внезапно исчезло.


Тропа, по которой мы шли, то круто поднималась вверх, то вдруг неожиданно устремлялась вниз через каскад водопадов и неболь шие ручьи, которые, журча и переливаясь меж наших ног, несли свои воды к Найбе. Хотя можно себе вообразить, что творится здесь в период бурного половодья… В пониженных участках виднелись куртины, покрытые сплош ным ковром из папоротника орляка, сменяясь обделенными рас тительностью полянами, заваленными буреломом. Темный полог Илл. 2. Каменная осыпь на южном отроге хребта Шренка.

Фото автора. 2008 г.

леса невольно заставлял быть всегда настороже и чутко вслуши ваться в окружающую тишину, лишь изредка нарушаемую одиноч ными криками птиц.

Отправляясь в трехдневное путешествие, не скрою, у меня были некоторые опасения насчет встречи с хозяином сахалинской тайги – медведем, но постепенно они улеглись. Хотя, прекрасно зная повадки топтыгиных, я, идя замыкающим, старался не изменять своей давней курильской привычке и всякий раз оглядывался назад: не пристроил ся ли кто к нам «в хвост».

Вот и долгожданный «тягун» – длинный спуск, протянувшийся на 100 м вдоль западного борта террасы, заросшей лиственницами.

Прошли его довольно быстро и прямиком вышли к горному ручью.

Судя по нагромождению камней и бурелому, оставшемуся от бурно го весеннего половодья, путь к подножию горы Б. Пилсудского пред стоял нелегким. Решили немного передохнуть и утолить жажду.

Первый этап путешествия остался позади. Отдых был недолгим.

Вновь взвалив на плечи рюкзаки, двинулись вверх по ручью. Подъ ем оказался не таким простым, как думалось вначале. Непропуски из нагромождений камней и стволов деревьев то и дело прегражда ли нам путь. Ниспадающие с них миниатюрные водопады, со свиса ющими прямо к воде листьями папоротников придавали окружаю щему ландшафту особый колорит и таинственность (илл. 3). И чем выше мы поднимались, тем каменное ущелье, по которому шли, все более и более сужалось. В самой узкой части горловины нам пришлось преодолевать целый каскад водопадов. Особенно трудно дался проход через каменную плиту, дно которой было сплошь по крыто зелеными водорослями. Преодолевать ее пришлось с боль шой осторожностью. Пот застилал глаза. А тут еще другая напасть Илл. 3. Подъем по горному ручью вверх.

Фото автора. 8 июля 2008 г.

– комары и мелкий гнус, неотступно преследующие нас по пятам, не дают расслабиться ни на минуту. Единственным спасением от них был распылитель-репеллент, без которого нам пришлось бы туго. Когда ущелье осталось позади, остановились на привал, что бы немного перевести дух. Но я не мог себе позволить этого. Надо было успеть запечатлеть самые интересные моменты восхождения.

Мой проводник, не дождавшись, когда завершу съемку, потихоньку двинулся вверх. За ним, немного погодя, поспешил и я.

Однако вскоре мы опять уперлись в сильный затор из сплош ных нагромождений стволов деревьев, через который еле-еле смогли протиснуться с нагруженными под завязку рюкзаками. За ним оказалась каменная осыпь, из-под которой бил ключ. Дальше было совершенно сухое русло. Лишь через несколько десятков метров мы вновь смогли услышать журчание воды, текущей ниже каменного русла, прямо под нашими ногами. Но это был совсем другой ручей, исток которого находился где-то под вершиной горы Б. Пилсудского.

До охотничьего зимовья уже было рукой подать. И впрямь – на одном из поворотов высокий берег ручья вдруг расступился перед нами, и мы, взобравшись по его пологому склону наверх, сразу же вышли на тропу, которая привела нас к приземистому, срубленно му из бревен охотничьему зимнику. Без промедления распакова ли рюкзаки и переоделись в сухую одежду, развесив все мокрые вещи на ветвях деревьев и кустах, чтобы они смогли чуть-чуть под сохнуть.

Немного придя в себя, решили сфотографировать друг друга на память. По завершении съемок, как обычно, решил просмотреть от снятые кадры. Один из них поразил меня настолько, что вначале я даже немного усомнился в реальности происходящего. И было от чего. Над моим спутником материализовался плазмоид. Он мог по разлому в земной коре, которым изобилует Быковская геопатоген ная зона, подняться на поверхность и попасть в объектив камеры при съемке совершенно случайно. На это указывают его желтый цвет и нечеткие размытые края. Но еще больше меня поразила другая, находящаяся рядом с ним энергетическая сущность – пейн-объект. Он имел круглую форму и внешнюю оболочку, со структурой, напоминающей чем-то подшипник (илл. 4).

Илл. 4. Краевед из села Быков Арнольд Егоров у охотничьего зимовья после завершения первого дня пути. Над ним «зависли» две энергетиче ские сущности (обведены кружками) – яркое свидетельство нахождения в Быковской геопатогенной (аномальной) зоне. Редкий кадр.

Фото автора. 8 июля 2008 г.

Разумеется, видеть их ни до начала, ни во время съемок ни я, ни мой спутник не могли. Мы ведь живем в третьем измерении. А случайно попавшие в кадр объекты находятся вне его. Поэтому они остаются для нас невидимыми. Зафиксировать их можно лишь с помощью фотоаппарата: вне зависимости – пленочный он или циф ровой.

За 6 лет изучения Быковской геопатогенной зоны мне впервые удалось снять на цифровой аппарат два объекта одновременно. Это довольно редкий кадр. Их появление я воспринял как хороший знак, тем более накануне восхождения на вершину горы Пилсудского.

Восхождение на вершину горы Пилсудского Маршрут, который мы избрали, оказался гораздо труднее, чем тот, который проходили в конце октября 2003 г. (илл. 5). На этот раз мы решили не штурмовать вершину в лоб, а обойти ее с юго западной стороны. Прошли один распадок, потом – другой. И Илл. 5. Южный отрог хребта Шренка, по которому был совершен подъем на гору Б. Пилсудского. Фото автора. 9 июля 2008 г.

Илл. 6. С хребта Шренка Камышовый перевал виден как на ладони.

Фото автора. 9 июля 2008 г.

всюду нас сопровождали сплошные завалы из поваленных ветром деревьев, через которые приходилось буквально протискиваться с рюкзаком, чтобы хоть как-то сократить путь и поберечь силы. Вре мя приближалось к полудню, когда мы, наконец, смогли подойти к правому отрогу хребта Шренка. Но у самой вершины встретили неожиданное препятствие. Все подходы к нему перекрывал бамбук, который сплошной стеной встал на нашем пути. Попытались обойти его стороной, но все напрасно. Нам ничего не оставалось, как идти напрямик через сухостой. С большими трудностями преодолели и эту преграду. Наши старания были сторицею вознаграждены. С от рога нам предстала такой изумительной красоты панорама Южно Камышового хребта, что это невозможно выразить словами (илл. 6).

Было 11 часов дня. Солнце все выше поднималось над горизон том и припекало все сильнее, из-за большой влажности воздуха нечем было дышать. А когда перевалили гребень и попали на вос точную подветренную сторону хребта, стало совсем невыносимо.

Ощущение было такое, будто попали в настоящий ад. Пекло стояло невообразимое. Пришлось спешно искать укрытие в тени молодых березок, где рухнули вконец обессиленные.

А вокруг нас природа жила своей размеренной жизнью. Над на шими головами висело черное облако из нескольких сотен различ ных насекомых – шмелей, мух, мелкого гнуса и мошки, которые не давали особо расслабиться, ежесекундно напоминая о себе.

Как потом оказалось, мы расположились на отдых рядом с медве жьей тропой. На наше счастье, в этот день медведи не отважились (в отличие от нас) пойти в такую несусветную жару по гребню хребта.

Иначе бы пришлось спешно уносить ноги.

Илл. 7. Лозы дикого винограда в зарослях курильского бамбука, растущие на восточном склоне горы Б. Пилсудского.

Фото автора. 9 июля 2008 г.

Отдохнув минут 20, двинулись дальше. Не успели мы пройти и десятка метров, как перед нами вновь встала сплошная стена из бамбука. Деваться было некуда. А бамбук шел непрерывной поло сой по всему склону вплоть до самой вершины, которая была уже в зоне прямой видимости. Этот последний отрезок пути дался осо бенно тяжко.

Но не это только врезалось в память, а нежданная находка сре ди зарослей бамбука плантации дикого винограда (илл. 7), с еще только начинающими созревать зелеными гроздьями. При этом весь лежащий ниже восточный склон, обращенный к солнцу, бук вально пестрел от желтых лилий красоднева, ярко выделяющихся на фоне буйно цветущих растений. Здесь (на почти 500-метровой высоте) наблюдается смешение северных и южных видов. Аралия сердцевидная соседствует с медвежьей дудкой и низкорослыми зарослями кедрового стланика, придающими окружающему ланд шафту неповторимый колорит.

Вот и долгожданная вершина горы Пилсудского, куда все эти дни были устремлены наши мысли и чувства (илл. 8). Невозможно передать словами то состояние, которое возникает, когда осозна ешь, что все уже осталось позади.

Илл. 8. Вот она – вершина горы Б. Пилсудского!

Фото автора. 9 июля 2008 г.

Илл. 9. Автор на вершине горы Б. Пилсудского.

Фото А. Л. Егорова. 9 июля 2008 г.

Во время фотосъемки на горе Пилсудского вместе со мной в кадр нежданно-негаданно попала бабочка, которая каким-то об разом оказалась в это время на вершине (илл. 9). Существует по верье, что в бабочку вселяются чистые светлые души. Не душа ли Пилсудского в образе прекрасной бабочки явилась перед нами?

Очень хотелось, чтобы это было так.

С вершины горы все окрестные сопки были как на ладони. Перед нами открылась величественная панорама. На востоке в туманной дымке виднелся Долинский хребет, с расположенным у его подножия шахтерским селом Быков, а также долина реки Найбы – место, знаме нитое не только в геологическом и природном, но и историческом от ношении, что просто дух захватывало от всего увиденного (илл. 10).

И хотелось, как бабочка, взлететь и парить в восходящих пото ках теплого воздуха над горой Пилсудского и окрестными сопками, наслаждаясь дивной красотой природы этих мест.

Послесловие Те, кто ни разу не был на горе Б. Пилсудского и захотят, как мы, подняться на ее вершину, не пожалеют о своем решении. Они бу дут пленены изумительной по красоте панорамой сахалинских гор, которые откроются во всем своем великолепии.

Но сразу хочется предупредить любителей экзотики и приклю чений. Восхождение на гору рассчитано не на один, а на три дня.

К тому же оно не такое простое, как может показаться вначале, при беглом взгляде на карту. Самый трудный – второй день пути – штурм вершины в «лоб», который начинается сразу за охотничьим зимовьем (илл. 11). Обходной (южный) маршрут гораздо длиннее, в отличие от первого, дольше по времени и изобилует сюрпризами в виде зарослей бамбука, неожиданно преграждающих путь, осо бенно ближе к вершине горы.

Очень жаль, что фотоснимки – живые иллюстрации всего уви денного, снятые нами во время короткого трехдневного путеше ствия, – публикуются в данном номере «Известий» в черно-белом виде и, конечно, не могут выразить всех тонкостей цветной переда чи изображений в цифровом формате. Поэтому автор задумал под готовить специальный набор цветных открыток, посвященный горе Б. Пилсудского, чтобы не только специалисты, но и более широкий круг читателей смог увидеть и насладиться красотой тех мест, где нам довелось побывать.

Илл. 10. Вид на долину реки Найбы и село Быков.

На заднем плане – Долинский хребет.

Фото автора. 9 июля 2008 г.

Илл. 11. Вид на гору Б. Пилсудского с западного склона хребта Шренка. Фото автора. 9 июля 2008 г.

С их публикацией будет стерто еще одно «белое пятно» на геогра фической карте Сахалинской области, связанной с именем выдающе го исследователя коренных народов Сахалина Б. О. Пилсудского.

ПРИМЕЧАНИЯ Михаил Прокофьев, Любовь Барабашова. Цунами. Гигантская волна всего за несколько минут уничтожила целый город // Сахалинская жизнь. № 43 (122).

2002. 7–14 ноября.

Кустова Л. П. Как и где искать полезные ископаемые. В помощь участни кам геологических походов. Южно-Сахалинск, 1960. 72 с.

Наборы цветных открыток: Михаил Прокофьев. Сахалин. Sakhalin. Южно Сахалинск, 2006 (20 шт.);

М. М. Прокофьев. Уртайская долина. Сахалин. Южно Сахалинск, 2007 (24 шт.). В последнем внутри набора автором помещена статья «Путешествие в затерянный мир на р. Найбе», написанная в научно-популярной форме. Из газетных публикаций и интервью, данных автором корреспонден там областных газет, см: Прокофьев Михаил. Взорванное чудо. Эльдар Ряза нов – последний, кто запечатлел водопад на реке Красноярке, когда снимал документальный фильм о Сахалине 50 лет назад // Сахалинская жизнь. 2004.

№ 28 (209). 14–20 июля;

Дворкин А. Затерянный мир. Не дожидаясь поддержки чиновников и бизнесменов, известный сахалинский историк и географ за свой счет выпустил набор видовых открыток, который практически сразу же стал раритетным // Южно-Сахалинск сегодня. 2008. 3 апреля;

Степанец Л. Вот так лилия! Сотрудник областного краеведческого музея обнаружил чудо сахалин ского высокотравья высотой 2 м 15 см // Советский Сахалин. 2008. 17 сентября;

Она же. В дар музею // Советский Сахалин. 2008. 15 ноября;

Она же. Находки – ровесники динозавров. Сенсационные открытия в бассейне реки Найба // Со ветский Сахалин. 2008. 19 ноября.

Чехов А. П. Остров Сахалин (Из путевых записок). Южно-Сахалинск, 2005.

С. 74.

Выражаю всем им признательность за помощь в работе.

Анализ карт (издания 90-х гг. ХХ – начала XXI в.), проведенный авто ром, выявил расхождения в высоте горы Пилсудского. Так, на «Топографиче ской карте. Сахалинская область. Масштаб 1:200000», выпущенной ВТУ ГШ (1993 г.), на листе 45 название горы Б. Пилсудского отсутствует, указана лишь ее высота – 419 м. В то же время в другом издании «Атлас Сахалинской обла сти. Часть II. Южная часть острова Сахалин. Масштаб 1:100000», ФГУ «ДВ АГП»

(2007 г.), лист 71, наоборот, приведено название горы, но ее высота отсутству ет. В «Топонимическом словаре Сахалинской области» Гальцева-Безюка С. Д., изданном Сахалинским отделом Географического общества (Южно-Сахалинск, 1992. С. 104 – 105), неточно дана высота горы (418,8 м). На самом деле ее вы сота составляет 419,2 м.

Перевод топонима с японского языка на русский выполнен польским ученым-лингвистом, доктором филологических наук, профессором Альфредом Ф. Маевичем (г. Познань, Республика Польша) в октябре 1991 г. и сообщен автору во время работы Международной научной конференции, посвященной 125-летию со дня рождения Б. О. Пилсудского. Приношу профессору Маевичу благодарность.

Пилсудский Б. На медвежьем празднике айнов о. Сахалина. Расшифровка текста, подготовка к печати и комментарии М. М. Прокофьева // Пилсудский Бронислав. Айны Южного Сахалина (1902 – 1905 гг.). Южно-Сахалинск, 2007.

С. 126.

Гальцев-Безюк С. Д. Топонимический словарь Сахалинской области.

С. 104.

Клитин Андрей. Заколдованный круг // Особое мнение. 2008. Март (55).

С. 16 – 18.

Прокофьев Михаил. Исповедь айнки. Романтическая история встречи и женитьбы исследователя аборигенов Сахалина Б. Пилсудского на айнке Чух самма: жизнь и трагедия судьбы // Рубеж. Тихоокеанский альманах. Владиво сток, 2008. № 8. С. 344 – 350;

Нонака Фумио. Почему плачет слепая старуха мэноко из села Сирохама. Перевод с японского языка Го Чан Нам. Подготовка к публикации и комментарии М. М. Прокофьева // Там же. С. 351 – 358;

Про кофьев М. М. Айнская семья Бронислава Пилсудского: правда и вымысел // Из вестия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 12. Южно-Сахалинск, 2008. С. 114 – 124.

Сведения о них взяты из статьи Латышева В. М. «Сахалинские универси теты», предваряющей публикацию писем Пилсудского Б. О. Штернбергу Л. Я., вышедших отдельной книгой в 1996 г. – к 100-летию Сахалинского музея. См.:

Бронислав Пилсудский. «Дорогой Лев Яковлевич…» (Письма Л. Я. Штернбергу.

1893 – 1917 гг.). Составление, подготовка к публикации, вступительная статья и комментарии В. М. Латышева. Южно-Сахалинск, 1996. С. 19. Подробнее из ложено в книге: Латышев В. М. Сахалинская жизнь Бронислава Пилсудского.

Пролегомены к биографии. Южно-Сахалинск, 2008. С. 170 – 172.

Пилсудский Бронислав. Материалы для изучения айнского языка и фоль клора. Перевод с английского В. Д. Косарева. Подготовка к публикации М. М.

Прокофьева. Отв. редактор М. М. Прокофьев / Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 7. Южно-Сахалинск, 2004. С. 26 – 205.

Материалы первого симпозиума, состоявшегося в г. Саппоро на о. Хок кайдо (Япония) опубликованы. См.: Bronisaw Pisudski’s Materials on Norten Peo ples and Cultures. Bulletin of the National Museum of Ethnology Special Issue. № 5.

Edited by Kyuzo Kato and Yoshinobu Kotani. Osaka, 1986. Вторая международная научная конференция «Б. О. Пилсудский – исследователь народов Сахалина», состоявшаяся 31 октября – 2 ноября 1991 г. в г. Южно-Сахалинске была посвя щена 125-летию со дня рождения Бронислава Пилсудского. По итогам конфе ренции изданы 2 тома трудов. См.: Пилсудский Б. О. – исследователь народов Сахалина (Материалы международной научной конференции. 31 октября – 2 ноября 1991 г., г. Южно-Сахалинск). Под ред. В. М. Латышева и М. И. Ищенко.

Т. 1. Южно-Сахалинск, 1992. 174 с.;

Т. 2. 144 с. Третья международная конферен ция была проведена в 1999 г. в гг. Кракове и Закопане (Польша). См.: Bronisaw Pisudski and Futabatei Shimei – an Excellent charter in the History of Polish-Japa nese Relations. Materials of the Third International Conference on Bronisaw Pisudski and this Scholary Heritage. Krakw – Zakopane. 29/8 – 7/9 1999. Edited by Alfred F.

Majewicz and Tomasz Wicherkiewicz. Pozna, 2001. 470 р.;

Маевич Альфред Ф.

Третья международная конференция, посвященная Брониславу Пилсудскому и его научному наследию. Краков – Закопане, 29/8 – 7/9 1999 года // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 4. Южно-Сахалинск, 2000.

С. 195 – 201;

Прокофьев М. М. На III международной конференции по научному наследию Б. О. Пилсудского в Польше (август – сентябрь 1999 г.) // Там же.

С. 202 – 214. Фото 1 – 14.

Прокофьев М. М. Международная научная конференция «Б. О. Пилсуд ский – исследователь народов Сахалина», посвященная 125-летию со дня рож дения ученого (31 октября – 2 ноября 1991 года): страницы истории // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 1. Южно-Сахалинск, 1998.

С. 156 – 166. Фото 1 – 16.

Здесь находится Найбинский опорно-геологический меловой разрез – мировой эталон. Подробнее о нем изложено в коллективной монографии: Ве рещагин В. Н., Будрин В. С., Зонова Т. Д., Казинцова Л. И., Комарова Н. И., Миролюбов Ю. Г., Пояркова З. Н., Сальников Б. А., Сальникова Н. Б., Теплов И. А., Туренко Т. В., Уткина А. И. Опорный разрез меловых отложений Сахалина (Найбинский разрез). Л., 1987. 196 с.

Соловьев А. В. Древнейшее прошлое Сахалина в палеонтологических на ходках и проблемы его сохранения // Природа, история и культурное наследие Сахалинской области: исследования и открытия. Материалы научной конфе ренции, посвященной 110-летию Сахалинского музея (1896 – 2006 гг.), г. Южно Сахалинск, 27 – 28 ноября 2006 г. Южно-Сахалинск, 2008. С. 78.

Исключен из «Списка населенных пунктов» решением Сахоблисполко ма № 161 от 10 апреля 1973 г. Информация взята из сб. Административно территориальное деление Сахалинской области. Документы и материалы.

Южно-Сахалинск, 1986. С. 89.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.