авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«ИЗВЕСТИЯ ИНСТИТУТА НАСЛЕДИЯ БРОНИСЛАВА ПИЛСУДСКОГО № 13 Южно-Сахалинск 2009 1 ...»

-- [ Страница 5 ] --

Горобец В. Я., Горбунов С. В. Памяти дружинников 4-го партизанского от ряда штабс-капитана Даирского // Вестник Сахалинского музея. № 11. Южно Сахалинск, 2004. С. 329 – 333.

Соловьев А. В. Памятник истории геологических исследований на р. Най бе // Вестник Сахалинского музея. № 6. Южно-Сахалинск, 1999. С. 97 – 98.

Клеопов И. Л. И. А. Лопатин. Очерки жизни и научной деятельности. Нео публикованные дневники, письма. Иркутск, 1964. 198 с.

Танэда Садакацу, Каммэра Камэтоси. Научные труды профессора Тацуро Мацумото // Вестник университета Кюсю. 1977. № 3. С. 123 – 138 (на яп. яз.).

Перевод с японского Фетисова А. В. (хранится в личном архиве Прокофьева М. М.).

Музылев С. А., Зонова Т. Д., Крымгольц Г. Я., Лапо А. В. Владимир Нико лаевич Верещагин // Выдающиеся ученые Геологического комитета – ВСЕГЕИ.

Л.: Наука, 1984. С. 254 – 273. Биографические сведения о Верещагине В. Н.

содержатся в ряде других изданий: Верещагин Владимир Николаевич // Мелуа А. И. Геологи и горные инженеры России. СПб.: Гуманистика, 2000. С. 134;

Ре мизовский В. И. Репрессированные геологи Дальнего Востока (краткие биогра фические сведения с указанием первоисточников). Хабаровск, 2001. С. 9.

M. M. Prokofiev An ascent of the B. Pilsudski Mountain at (by ethnographer and traveler eyes) (Summary) The article tells on an ascent of the B. Pilsudski Mountain that the author undertook 9 July 2008. He dedicated it to 90th anniversary of B. O.

Pilsudski’s tragic death in Paris at 1918. Up to now there was extremely little scientific data on this mountain (419,2 ms) surrounded on an Southern spur of the Shrenk ridge North West from Bykov miners town, the Dolinsk District.

Therefore the author was forced mainly be guided by materials of his own observations. At first part of his travel notes there given a brief physical geography survey, historical reference, an excursus to the geological past, and at second one – description of a way to the Shrenk ridge foot and an ascent of the B. Pilsudski Mountain. The most interesting sights and natural phenomenona fixed by the author during the ascent are illustrated with 12 digital photos supplemented to the article.

Из научного наследия Л. Я. Штернберга В. М. Латышев, М. М. Прокофьев МАЛОИЗВЕСТНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ Л. Я. ШТЕРНБЕРГА ПО ЭТНОГРАФИИ СЕВЕРНОГО САХАЛИНА Интерес к истории и культуре коренных народов Сахалина всег да был огромен как в дореволюционное время, так и в наши дни.



Немалую лепту в их изучение в период существования сахалинской каторги и ссылки на острове внесли политические ссыльные Б. О.

Пилсудский и Л. Я. Штернберг. Работы их по этнографии островных этносов ныне стали классическими. К числу таких работ относится рассматриваемая нами статья Л. Я. Штернберга «Береговые селе ния на о-ве Сахалине».

В 2009 году исполняется 110 лет со дня ее выхода из печати.

Но в ней, в отличие от других статей Льва Яковлевича, в первой ее части сделан довольно значительный акцент на описании жизни русских поселенцев, их хозяйственных занятий и промыслов, а во второй – коренного (аборигенного) населения Северного Сахалина:

нивхов (гиляков) и уйльта (ороков).

Известно, что в мае 1897 г. Л. Я. Штернберг, как административно ссыльный, попал под амнистию по Манифесту 1895 года. Когда Льву Яковлевичу было дозволено выехать на материк, он без про медления покидает о. Сахалин и уезжает к себе на родину – в Жи томир, где за ним был установлен гласный надзор полиции. Здесь ему довелось познакомиться с очень известными и весьма влия тельными в научных кругах России и за рубежом академиками востоковедами В. В. Радловым и К. Г. Залеманом. Благодаря их энергичным усилиям и поддержке Лев Яковлевич смог добиться разрешения на переезд в Петербург, хотя в тех условиях, в каких он находился тогда, добиться этого было весьма непросто. Ведь царская бюрократическая машина действовала неторопливо. По этому рассмотрение дела нередко растягивалось на многие годы.

Так случилось и с Штернбергом. На согласования в инстанциях раз ных уровней в общей сложности ушло более двух лет томительного ожидания, прежде чем удалось добиться положительного решения вопроса, да и то – всего на три месяца. Только в сентябре 1899 года Льву Яковлевичу наконец было высочайше дозволено переехать в столицу.

Так начался новый этап в жизни Л. Я. Штернберга, о котором из вестно главным образом по воспоминаниям его учеников, немало сделавших для того, чтобы об ученом и его трудах узнало как мож но больше исследователей1.

Но вернемся к статье. По всей видимости, еще во время нахож дения в Житомире (в конце 1898-го – начале 1899 г.), Лев Яков левич начал писать статью, чтобы как-то занять себя и скоротать время в долгие зимние вечера.

По завершении работы над статьей он выслал подготовленную рукопись в редакцию газеты «Приамурские ведомости», где она и была вскоре напечатана2.

Первая ее часть увидела свет в № 264, а продолжение – в № и 267. Свою корреспонденцию Л. Я. Штернберг подписал псевдони мами NN и Ш-ъ. По ним нам и удалось определить их авторство.

Лев Яковлевич не случайно решил опубликовать статью в газете «Приамурские ведомости», выходящей в Хабаровске, где ему не раз приходилось бывать во время этнографических исследований на Нижнем Амуре, будучи в административной ссылке на сахалин ской каторге.

Сама статья, судя по всему, вышла в то время, когда ее автор уже находился в Петербурге. Из-за отсутствия вакансий он был при нят на работу в Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) им. Петра Великого Российской императорской академии наук как вольнонаемный сотрудник, не получая на первых порах никакого жалованья за свой труд. Поэтому гонорар, полученный за статью, пришелся для него как нельзя кстати.





Необходимость переиздания статьи вызвана несколькими при чинами: во-первых, перед нами одна из самых малоизвестных пу бликаций Л. Я. Штернберга, написанная им по возвращении с са халинской каторги;

во-вторых, о ее существовании, уверены, мало осведомлены даже специалисты, занимающиеся изучением науч ного наследия ученого.

Ведь с тех пор, когда Л. Я. Штернберг проводил исследования на Сахалине, прошло больше века. За столь значительный отрезок времени русское и коренное (аборигенное) население острова пе режило немало политических и социальных потрясений. Разразив шаяся в 1904 – 1905 гг. русско-японская война, отмена каторги и ссылки на Сахалине в 1906 г., затем – Первая мировая война ( – 1917 гг.), Февральская буржуазно-демократическая революция и Октябрьский переворот в России, произошедшие в 1917 г., в корне изменили веками сложившийся уклад и образ жизни всего населе ния Российской империи. Все это не могло негативным образом не сказаться на положении населения дальневосточных окраин Рос сии, в том числе на таком изолированном, каким был тогда остров Сахалин.

Не случайно именно островной фактор сыграл в свое время зловещую роль в учреждении на Сахалине сначала уголовной, а затем политической каторги и ссылки. Он на долгих 20 лет предо пределил судьбу острова и судьбы людей, волею случая попавших на него, немало сделавших для изучения его природных богатств и коренных жителей.

Поэтому столь ценны сведения, зафиксированные Л. Я. Штерн бергом в период его нахождения в административной ссылке на севере Сахалина. Администрация каторжной колонии, видя ис кренний интерес Льва Яковлевича к островным аборигенам, не только не запрещала, а наоборот, всячески поддерживала любые его инициативы и начинания, выдавая разрешительные документы на беспрепятственное передвижение по острову. Там, где это было необходимо, она выходила с ходатайствами перед губернаторами Приамурского края и Приморской области об оказании исследова телю всяческого содействия и помощи в его этнографических изы сканиях на Амуре и в Уссурийском крае.

Все это позволило в кратчайший срок осуществить сбор и по следующую обработку полученных материалов, а также ввод их в научный оборот, а в более популярной форме – через периодиче скую печать, чтобы донести их результаты до более широких слоев населения.

Эти публицистические статьи, как показывает время, имели тог да и несут сейчас не только чисто познавательную, но также огром ную научную и историческую ценность как живое свидетельство очевидца, зафиксировавшего все события и явления, происходя щие тогда на острове.

Свою статью Л. Я. Штернберг не случайно назвал «Береговые селения на о-ве Сахалине». В первой ее части он довольно под робно останавливается на описании русских селений и стойбищ аборигенов, располагавшихся вдоль северо-западного берега Та тарского пролива, Амурского лимана, Сахалинского залива и за лива Северный – от Арково (близ Александровского поста) до Ныур (на п-ове Шмидта). Ведь в прежние (1891 – 1894) годы ему не раз приходилось в них бывать по поручению губернатора острова при проведении переписи, а также сборе этнографических коллекций и фольклорных текстов (преимущественно среди нивхов). Поэтому Л. Я. Штернберг знал о них не понаслышке, использовал свои соб ственные полевые материалы, полученные ценой неимоверных уси лий. И здесь он выступает не только как этнограф, фиксирующий жизнь русских поселенцев и живущих по соседству с ними абориге нов, подробно останавливаясь на их быте, основных хозяйственных занятиях и промыслах, но и как тонкий наблюдатель-натуралист, фиксирующий суровую (в условиях севера) сахалинскую природу, чем еще больше подкупает читателей.

В статье приводятся столь подробные характеристики той или иной местности, что можно только диву даваться тонкой наблюда тельности исследователя, свойственные обычно пытливому уму путешественника, который жаждет докопаться до истины. Но Лев Яковлевич не останавливается на этом. Он идет дальше, высказы вая ряд дельных советов, выступая уже как хозяйственник-аграрий.

Так, он подметил, что южнее Александровского поста «есть пункты, где возможно даже настоящее хлебопашество»3.

Особенно большое значение имеют подробные статистические данные, скрупулезно собранные и обработанные Л. Я. Штернбер гом во время поездки по северо-западному побережью Сахалина в 1891 г.4.

Анализируя их, нельзя не поразиться, с какой тщательностью и документальной точностью им был произведен не только подсчет численности населения в каждом встреченном на пути селении или на кордоне, но и выполнен немалый, даже по нынешним мер кам, объем работ при обследовании хозяйств и основных занятий нивхов. При этом большую ценность представляют материалы, от ражающие социально-демографический и половозрастной состав населения. Последние содержат не менее ценные сведения о коли честве женатых, многоженцев, холостых по бедности, детей, остав шихся в живых и умерших.

Из статьи можно получить исчерпывающую информацию о на личии в хозяйствах предметов вооружения, средств передвижения и узнать о количестве добытой пушнины в охотничий промысловый сезон. Л. Я. Штернберг не просто фиксирует их как факт, а пытает ся найти им логическое объяснение, привлекая для этого сведения за предыдущие годы. Все это позволило ему представить демогра фическую ситуацию в динамике, выяснить первопричины, повлияв шие на снижение естественного прироста аборигенов Сахалина.

Конечно, из-за обилия статистики, приведенной в конце статьи, эта часть публикации может показаться читателям чересчур пере груженной цифрами, а некоторым – даже лишней. Но для этногра фа они, наоборот, необычайно важны, и их значение для понимания культуры даже более значимо, чем, собственно, само описание и анализ всего увиденного, выполненный автором.

Он непредвзято и с большим знанием предмета рассказывает читателям обо всем происходящем, что ему довелось наблюдать во время этнографических исследований в северной части Сахалина в первой половине 90-х годов XIX века. Ничто не могло ускользнуть от цепкого и весьма проницательного взгляда Л. Я. Штернберга как эт нографа. Все увиденное он исчерпывающе отразил в своей газетной публикации.

В этом состоит непреходящая научная, историческая и познава тельная ценность статьи Л. Я. Штернберга как источника, к кото рому, уверены, будут еще не раз обращаться в своих работах рос сийские и зарубежные исследователи, занимающиеся изучением наследия ученого.

К 110-летию со дня выхода статьи из печати редакционная кол легия «Известий Института наследия Бронислава Пилсудского»

решила переиздать эту малоизвестную, ставшую ныне большой библиографической редкостью публикацию Л. Я. Штернберга, по священную изучению коренных народов Сахалина.

Исследователи, занимающиеся изучением научного наследия ученого, имеют возможность прочесть ее в том виде, в каком она была напечатана в газете «Приамурские ведомости». Они смо гут окунуться в неповторимый мир природы северного Сахалина и узнать из первых уст о жизни русских поселенцев и аборигенов этих мест (нивхов и уйльта/ороков) в период существования катор ги и ссылки в начале 90-х годов XIX в., безвозвратно ушедших в прошлое.

При подготовке статьи к печати дореволюционная орфография приведена в соответствие с современными нормами русского язы ка, принятыми при публикации исторических документов. При этом все сокращения, встреченные в тексте, расшифрованы в квадрат ных скобках, а пояснения старых (народных) названий и иностран ных слов вынесены в комментарии.

ПРИМЕЧАНИЯ Алькор (Кошкин) Я. П. Штернберг Л. Я. как исследователь народов Даль него Востока // Штернберг Л. Я. Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны. Ста тьи и материалы. Под редакцией и предисловием Я. П. Алькора (Кошкина). Ха баровск: Дальгиз, 1933;

Гаген-Тор Н. И. Лев Яковлевич Штернберг. М., 1975.

Ш-ъ. Береговые селения на о-ве Сахалине // Приамурские ведомости.

1899. № 264. С. 14 – 16;

№ 266. С. 18 – 19;

№ 267. С. 15 – 21.

Там же. № 264. С. 14.

Приведенные в статье подробные статистические данные были собраны Л. Я. Штернбергом во время первой (февральской) переписи 1891 г., проведенной от Александровского поста до мыса Святой Марии. Краткие итоги этой переписи Лев Яковлевич впервые обнародовал в своей статье, опубликованной в 1895 г.

См.: Штернберг Л. Путешествие на крайний север о-ва Сахалина // Сахалинский календарь и материалы к изучению острова Сахалин. Сахалинский календарь на 1896 г. Печатано в типографии на о-ве Сахалине, 1895. С. 16 – 53. Сама же пере пись более 100 лет хранилась в РГИА ДВ, Ф. 1133. Оп. 1. Д. 715. Л. 5, и впервые была подготовлена к печати и опубликована одним из авторов данной статьи в 2003 г. См.: М. М. Прокофьев. Первая перепись Л. Я. Штернберга 1891 года:

забытая страница истории изучения аборигенов Северного Сахалина // Народы и культуры Дальнего Востока: взгляд из XXI века. Доклады Международной на учной конференции, посвященной 140-летию со дня рождения Л. Я. Штернберга (г. Южно-Сахалинск, 9 – 11 октября 2001 г.). Южно-Сахалинск, 2003. С. 38 – 43;

Л. Я. Штернберг. Данные об инородческих селениях, расположенных между мы сом Св[ятой] Марии и п[остом] Александровск[им] в Александровском округе, на основании детальной переписи, произведенной в 1891 году Л. Я. Штернбергом.

Подготовка к публикации М. М. Прокофьева // Там же. С. 44 – 46.

V. M. Latyshev, M. M. Prokofiev A little known L. Ya. Shternberg’s publication on the North Sakhalin ethnography (Summary) An interest for history and culture of Sakhalin aboriginal peoples was great always, as at pre-revolutionary times as nowadays. Political exiles B. O. Pilsudski and L. Ya. Shternberg made a considerable contribution to its study during the katorga period. Their works had become classical now. Such is L. Ya. Shternberg’s little known article «Coastal settlements at the Sakhalin Island». It was published in «Priamurskiye Vedomosti»

newspaper at 1899 and since then was not re-edited ever. This work belonging to the author who had become a prominent ethnographic scholar, permits to learn recognizing Russian villages and aboriginals settlements along the Sakhalin North West shore from Khoe (near the Alexandrovsk Post) up to Nyur (at the Schmidt peninsula), as well a demographic situation and a population gender and age structure, its quantity and kinds of employment. L. Ya. Shternberg as an ethnographer with his intent look did not lose sight of anything. Everything that he saw he showed in this paper publication comprehensively and with full knowledge of subject. Readers have possibility to read it in same shape that the author prepared it. They can plunge into an inimitable world of the North Sakhalin nature, learn a life of Russian settlers and aboriginals, native dwellers (the Nivkh and the Orok) during the katorga times which fallen into the Past irrevocably.

Л. Я. Штернберг БЕРЕГОВЫЕ СЕЛЕНИЯ НА ОСТРОВЕ САХАЛИНЕ Так называемые береговые станки и селения расположены на берегу Татарского пролива и тянутся на протяжении 100 верст1 от ст[ойбища] Арково до станка «Погиби», находящегося у самого узкого места пролива, против Лазарева мыса (ширина пролива в этом месте 9 верст)2.

Нельзя отказать в некоторой живописности этой крайне извили стой, богатой бухтами и мысами, окаймленной возвышенностями и растительностью береговой линии. Но характер северной полови ны этой береговой полосы и южной – значительно различен.

До ст. «Вахты»3 на протяжении 100 верст тянется непрерывной цепью гряда высоких и крутых холмов, на плоских хребтах кото рых ютится богатая дичью тайга. Бока этих холмов, примыкающих к самым прибрежным пескам, оголившиеся от действия ветров и морских прибоев, обнаруживают значительное разнообразие ми неральных пород и соединений, хранящихся в их недрах и ждущих для себя их будущего исследователя.

Пади и распадки разных размеров прорезывают во многих пун ктах эту цепь холмов, а по ним быстрые горные речки, богатые за ходящей в их воды морской рыбой, вливаются в пролив.

В этих падях у устьев, наиболее удобных в рыболовном отноше нии, расселены немногочисленные гиляцкие селения.

В этой южной половине береговой полосы есть пункты, где воз можно даже настоящее хлебопашество (сел. Хои).

Но уже со ст. Хои береговая цепь холмов начинает постепенно понижаться. Между Трамбаусом и Вяхтами все еще высокий берег оголен от растительности, а с Вяхт берег совсем ровный, возвы шенности удаляются вглубь острова, и чем дальше к северу, тем более берег принимает характер тундры. Тайга, окаймляющая при брежную равнину, становится все мельче и на протяжении 2 – верст от берега болотистая и открытая равнина покрыта то травой, то мохом, то мелкой порослью вроде кедровника, то бывает усеяна многочисленными мелкими озерцами, обращающими местность в настоящее болото. Подальше от берега находятся большие озера, изобилующие пресноводной рыбой. Это полоса богатых покосов, северных ягод (брусника, клюква, морошка) и плавающей дичи (гуси, лебеди и утки), полоса северн[ого] оленя. В этом тундро образном районе мы уже встречаем кочующих оленеводов и охот ников тунгусов и орочонов.

И здесь многочисленные речки, берущие свое начало от централь ного горного хребта, crescendo4 повышающегося к северу, текут в про лив и у устьев их ютятся редкие селения гиляков.

Огородные овощи (картофель, капуста) произрастают и в этой полосе до самых Погибей включительно.

Речки служат большим тормозом для летнего сообщения по бе регу. Некоторые из них, даже на убылой воде, приходится перехо дить выше пояса.

И речек так много, и разливы их бывают так широки, что и ду мать почти нельзя об устройстве прочных переправ. Сообщение на лодках тоже крайне неудобно.

Пролив бурный, штормы бушуют часто по неделям, и всякая перевозка груза на лодке сопряжена с наполовину вероятной воз можностью затонуть.

Затем есть такие месяцы, когда всякое сообщение, особенно в северной половине кордонной линии, совсем прекращается. Это бывает в апреле и в октябре, когда ледоход на Вяхтинском озере делает переправу на лодке невозможной, а температура воды на речках такая низкая, что никто не решается на путешествие, со пряженное с переходом вброд двух-трех десятков полузамерзших речек. Правильное и вполне безопасное сообщение происходит только в зимнее время, с декабря по март.

Такова та линия, по которой происходит зимнее сообщение с Николаевском и по которой, летом и зимой, бродяги неизменно со вершают свои покушения перебраться на континент.

Зимой идут бродяги морем, на некотором расстоянии от бере га, стараясь обходить кордоны в ночную пору, и при благоприятных условиях они в течение 5 – 6 дней перебираются на континент. Летом идут различно. Большинство, люди еще неопытные, ходят берегом либо прибрежной тайгой. Этим редко удается быть не пойманными гиляками или солдатами. Более опытные идут хребтами, верстах в 15 – 20 от берега, и натыкаются на кордоны, либо потеряв терпение пробираться по чащам тайги, либо не рассчитав местоположения;

по большей же части они сталкиваются с солдатами в виду самого лимана, заветной цели их долгих и тяжких странствований. Летом удается перебраться, сравнительно, только немногим.

Естественно, что местоположение кордонов, а с ними и бере говых селений, избрано из соображений дорожно-полицейских, и поэтому удобство местоположения их не всегда совпадает с удоб ствами хозяйственного свойства. Так, н[а]пр., кордон «Лахи»6 рас положен в таком месте, где об устройстве селения, по-видимому, не может быть речи.

Так или иначе, с полицейской точки зрения, польза и значение береговых селений несомненны. С одной стороны, со времени устройства береговых селений стали немыслимы дерзкие нападе ния бродяг на кордоны, нападения, сопровождавшиеся убийствами и поджогами, с другой стороны, стали немыслимы прежние варвар ства солдат, которые из-за нежелания тащиться с бродягами десят ки верст или с целью грабежа, предпочитали расправляться с ними собственными «средствами», ставя 5 – 6 человек под одну пулю и т. д. в этом роде. Благодаря населенности берега, таким образом, здесь водворилась большая безопасность и вместе с тем стало не возможным, чтобы грубые беззакония оставались неизвестными администрации.

Что касается отношения поселенцев к бродягам, то можно ска зать категорически, что их личные интересы настолько противо положны интересам бродяг и страх наказания настолько действи телен, что об укрывательстве и содействии бродягам, со стороны поселенцев, не может быть и речи. Во всяком случае, возможные исключения не могут служить упреком для всего населения берега вообще.

Переходя к занятиям населения, прежде всего приходится заме тить, что нигде, кажется, поселенец не проявляет такой разносторон ности в своих занятиях, как в описываемом районе. Он – земледе лец, скотовод, охотник, рыболов, каюр, кулак-промышленник и пр., но, несмотря на то, положение большинства поселенцев нельзя на звать удовлетворительным.

Вот перед вами типичный поселенец селения Мгачи. В начале июня он приступает к огороду. Покончив с мотыженьем и посадкой, он в один прекрасный день перекочевывает со своей лодкой, не водом, коровой и бабой в Александровск. Здесь баба доит корову и продает молоко, а мужик ловит собственным неводом рыбу и про дает обывателям.

К концу июля он уже опять в Мгачах и в поте лица ведет свою косу по кручам и распадкам, собирая в десяти удаленных друг от друга на целые версты пунктах сено, которое он зимой свезет на нартах.

В то же время он и не упускает случая наловить как можно больше рыбы для себя и для своих собак. В начале сентября он сам или кто нибудь из его семьи отправится на лодке в Вяхты или еще дальше собирать бруснику, которую придется тащить в Александровск на продажу. Хорошо, если шторм не задержит его где-нибудь на не дели две или если он не усеет пролива своими ягодами. Затем он начинает пропадать в тайге целыми сутками за рябчиками, которых во чтобы-то ни стало нужно убить и продать, чтобы купить муки.

С появлением первого снега он ставит петлю или делает ловуш ки на соболей, а в конце декабря он уже бежит за своей нартой по усеянной тороcом дороге в Николаевск.

Само собой разумеется, что этот самый разносторонний труже ник не отказался бы как-нибудь продать бутылку-другую контра бандного спирта.

Только страх удерживает его от культивирования этой формы «труда». Но мы обрисовали тип сравнительно состоятельного посе ленца. Не всякому доступно иметь собственный невод, лодку и на рты с собаками. Большинству приходится сидеть порой без хлеба.

Тип состоятельного поселенца здесь, как и в других районах Са халина, образовался не вполне нормальным путем.

Поселенцы берега, как и поселенцы вообще, видят золотой век позади себя, то счастливое время, когда можно было получать паек три года, когда торговля спиртом чуть ли не поощрялась самой ад министрацией, когда арестантские вещи вывозились открыто в Ни колаевск или для продажи гилякам, когда, словом, многое теперь невозможное или возможное с трудом было доступно всем и каж дому. Эти времена прошли… Перейдем к рассмотрению отдельных родов занятий.

Огородничество. Основное и культивируемое всеми жителями берега, включая сюда и холостых сторожей кордонов, солдат и даже некоторых гиляков, занятие – это огородничество. Садят: кар тофель, капусту, брюкву, репу. Картофель родится везде отлично, и урожай у некоторых поселенцев считается сотнями пудов. И ест его поселенец на все лады. Большинство поселенцев пекут хлеб наполовину с картофелем. Некоторые откармливают им и скотину.

Даже и капуста у многих в изобилии, и ее продают через каюров в Николаевск (впрочем, в небольшом количестве). Трудно сказать, каковы будут урожаи картофеля со временем, так как и теперь зем ля начинает обнаруживать признаки истощения, но пока урожаи во всех селениях весьма удовлетворительны.

Что касается до земледелия в настоящем смысле, т.е. возмож ности не только сеять хлеб, но и жать его, то все попытки к этому пока оказались безуспешными.

Исключение составляет сел. Хоэ, где родится пшеница, ячмень, но говорить о Хоэ, как о хлебородном селении, возможно, будет тогда, когда мерами администрации будут устранены причины ежегодных наводнений, разрушающих все надежды и плоды всех усилий местного поселенца. Должно для этого устроить какой нибудь отвод воды из речки (тут нужно компетентное мнение спе циалиста) или перенести селение на более высокую местность в той же Хойской пади. В истекшем году, н[а]пр., не только поля и огороды были под водой, но и в хатах вода стояла по пояс и люди спасались на крышах, откуда их освобождали, подплывая на лод ках. Между тем в том же году семья одного сс[ыльно]каторжного, хотя и усадебная земля которого расположена, по счастливой слу чайности, вдали от селения, на более высоком месте, сняла не сколько десятков пудов пшеницы, не говоря уже об обильном уро жае огородных овощей. Сами поселенцы говорят: «...хоть бы нас начальство переселило подальше (в той же пади), а то мы сами никогда не тронемся». Неудивительно после этого, что во многих семьях местных поселенцев дети сидят без хлеба и только челове колюбие гиляков, снабжающих их юколой, саранкой и нерпичьим жиром, спасает их от бесконечной голодовки.

В других селениях хлеб либо не дозревает, либо побивается ветром. Возможно, что для опытов были выбраны неподходящие сорта хлебов;

возможно, что будущие опыты будут успешнее, но пока говорить о возможности развития хлебопашества еще пре ждевременно.

В связи с земледелием нужно говорить о сборе ягод. Уже от сел.

Трамбаус начинается полоса брусники, клюквы, морошки, можже вельника и шиповника (последние два сорта собирают исключи тельно инородцы). С первых чисел сентября не только все жители селений Трамбаус, Вяхты и Ванги, но и наезжие с других станков с самого раннего утра до сумерек заняты собиранием брусники.

В день можно собрать минимум два-три ведра. Таким образом, за две недели сбора поселенец с бабой может собрать, по край ней мере, 60 – 80 ведер. Эти ягоды отвозятся частью на лодках, частью зимой на нартах в Александровск, где средняя цена им коп. за ведро, так что поселенец за ягоды может выручить mini mum 20 – 25 руб., обеспечив себя хлебом на год на одного челове ка. Это при нормальных условиях, т. к. часто случается, что ягоды, собранные с таким трудом, потопляются во время перевозки на лодке или на барже. Клюква собирается поздней осенью, когда болотистая почва замерзает, но хотя клюква продается вдвое до роже брусники, тем не менее благодаря трудности собирания ее, поселенцы ею пренебрегают, полагаясь на то, что брусника «вы везет». Таким образом, брусника составляет большое подспорье для бюджета собирающего ее поселенца. Впрочем, с каждым го дом усиливается конкуренция предложения.

Бруснику стали привозить из Тымовского округа, и солдаты корд[онов] «Погиби» и «Трамбаус» стали тоже высылать в Алек сандровск целые бочки ягоды на продажу. И их примеру стали следовать приезжающие с баржами солдаты-надзиратели.

Во всяком случае, сбор ягод доставляет больше всего выгод жителям северной половины. Из остальных селений приезжают на сбор только женщины и дети, и не все, разумеется, и всегда рискуют подмочить или потопить свой драгоценный груз в волнах бурного пролива, как это случилось истекшим летом с приезжими из Хоэ и Мгачи.

Скотоводство. Во всех селениях, исключая с. Ванги, редко мож но встретить поселенца, у которого не было бы одной-двух голов скота. Многие задолжали за скот в казну, но каждый надеется (и с полным основанием), что с приплодом он расплатится с казной, а в результате будет собственная корова. При оценке материально го положения поселенца приходится принимать во внимание, что обладание скотом, на первых порах по крайней мере, не есть еще признак реального благополучия: скот – хлеб in spe7. Когда взята в долг скотина, поселенец богат только надеждой на приплод, и только при третьем-четвертом поколении он действительно вос пользуется плодами своего капитала – скота. Поэтому нельзя на стаивать, чтобы поселенец в 2 – 3 года непременно уплатил за свою задолженную скотину, иначе рискуют разорить его или по крайней мере лишают его возможности воспользоваться вполне благодеянием займа. Между прочим, будет весьма кстати приве сти здесь пример, который, с первого взгляда, мог бы показаться явным доказательством недобросовестности поселенца в уплате казенного долга.

Проезжая через Танги, мы остановились у поселенца, который уже лет 8 – 9 должен казне около сорока рублей и до сих пор не сделал ни одной уплаты, между тем он, по-видимому, живет удо влетворительно. Случай, казалось бы, возмутительный, но на са мом деле поселенца в этом винить нельзя. Дело в том, что этот по селенец в свое время отказался от предложенного ему 3-годичного пайка, боясь каких-то последствий от этого благодеяния, так что первые годы он действительно не мог расплатиться с казной, а затем, когда собранные по годам деньги оказались у него в карма не, он предпочел купить на эти деньги корову, от которой он ждет теперь приплоду и, следовательно, возможности расплатиться. Но заставьте его в настоящую минуту выплатить долг, он разорится.

Гораздо лучше в таком положении отпустить его на заработки. Мы слышали, что в одном большом селении прямо разорились про дажей скота вследствие усердных требований долгов.

Скотом население стало заводиться сравнительно недавно.

Причина этого отчасти страх связаться с казной, так как долг слу жит препятствием к получению билета на континент;

отчасти трех летний паек, которым пользовались почти все поселенцы берега.

Только с [18]89-го года, когда выдача пайка прекратилась, посе ленцы надоумились серьезно взяться за скотоводство. Так было дело, н[а]пр., в с. Вяхты, но теперь в этом селении есть дворы, где имеются 3 – 4 головы скота, и в то же время хозяева их не состоят должными казне.

Пункты, наиболее пригодные для разведения скота, – Вяхты и Ванги;

за ними следуют Трамбаус, Танги, Хоэ. Мгачи бедны по косами, и теперь уже некоторые поселенцы отдают свой скот на прокормление в соседнее селение Танги, в то время как Вяхты и Ванги обладают богатейшими покосами.

Нам приходилось слышать, что одно лицо предлагает побудить поселенцев сел Вяхты и Ванги завести образцовое молочное хо зяйство, устроить сыроварни и т. д. Но это предложение нам кажет ся совершенно неуместным. Во-первых, на образцовых молочных фермах не кормят скота одним сеном, как это вынуждены делать поселенцы в таком месте, где хлеб не родится. Затем: сыроварни вроде верещагинских требуют артельного участия многих десятков хозяев. А вообще говоря, уж если пытаться осуществлять такие про екты, то не лучше ли будет применить их прежде в более удобных и богатых населением пунктах, как, н[а]пр., в Ормудане8 или Палево, славящихся богатыми покосами? Я уже не говорю о том, что нельзя устраивать промышленных предприятий в таких местах, где даже о мало-мальски сносных путях сообщения и речи быть не может.

Заговорив о новшествах, не можем не просить некоторого вни мания к предложению несколько иного рода. От с. Вахты к северу начинается полоса, где может жить и кормиться северный олень.

Тунгусы в этих местах владеют сотнями оленей. Нам, пишущим эти строки, не раз приходилось убеждать вяхтинских поселенцев при ступить к разведению оленей. Пару молодых можно купить за ру блей 15 – 20, а то и дешевле. По второму году на оленях уже можно ездить.

Выгода от оленей несомненна. Здешний поселенец нуждается в ездовом скоте. Держать собак, как увидим ниже, оказывается не выгодным, даже разорительным по причине большого количества корму, требуемого на их содержание. А затем собака, раз ее заве ли, годится только для езды, в то время как олень имеет самое раз нообразное применение, и содержание его ничего не будет стоить поселенцу. Разведение оленей может и должно вытеснить каюр ство на собаках. Только олень дает возможность тунгусу объездить по первому снегу сотни верст и привезти с собою богатую добычу соболей. Но русский поселенец имеет преимущество еще перед тунгусом в том отношении, что ему нет надобности держать много десятков оленей, совершенно непроизводительно, только для того, чтобы нагружать их своими пожитками, как это делает тунгус при своих бесконечных перекочевываниях.

Русский может совершенно свободно откармливать большую часть своих оленей на мясо для себя и на продажу, в то время как тунгус только в крайности решается продать или съесть домашнего оленя. Мы не будем теперь распространяться о многих других вы годах, связанных с оленеводством. Долгое соседство местных по селенцев с тунгусами облегчит первым все кажущиеся трудности нового дела. До сих пор поселенца останавливала косность, благо даря которой каждый ждал, чтобы кто-нибудь другой первый «на чал». Так было и с обзаведением русским скотом. Затем, до самого последнего времени, поселенец думал не о расширении хозяйства, а о скором получении крестьянства и об отъезде. Три года получал он паек и ровно ни о чем не заботился;

последние три года он за суетился, чтобы как-нибудь перебиться и собрать что-нибудь для отъезда. Но теперь, после нового приказа о порядке получения кре стьянства, ему опять придется вернуться «к разбитому корыту» и взяться за работу. В этом роде уже слышны толки. Теперь именно мысль об оленеводстве встретит у поселенцев сочувствие. Приба вим только, что разведение оленей должно идти не путем принуж дения;

достаточно поставить оленеводство как условие для скорей шего получения крестьянства. Конечно, это относится пока только к жителям Вяхты и Ванги. Разведение русского скота, конечно, долж но продолжаться по-прежнему.

Рыболовство. Рыбная ловля составляет одно из распространен ных занятий жителей берега. Меньше всего занимаются ею жители сел. Хоэ, так как в последнем рыбу приходится ловить не в речке, а в море, для чего требуются большие, дорого стоящие невода, а также желание и умение работать сообща. В речки заходят преиму щественно следующие сорта рыбы: горбуша, кун[д]жа, гой, корюш ка, селедка, камбала и очень редко палтус. Наиболее изобилуют рыбой речки Погиби и Ванги.

Количество заходящей в речки рыбы бывает крайне непостоян но, находясь в зависимости от состояния моря.

Частые штормы в течение месяца захода рыбы решают успех лов ли на целый год. Поселенцы и гиляки жалуются, что последние 4 года количество рыбы все уменьшается (разумеется, с сахалинской точки зрения). Рыба частью идет на собственное потребление, частью на корм собакам, частью на продажу в копченом виде или в виде юколы каюрам. Даже из такого отдаленного селения, как Ванги, ежегодно поселенцы в июле возят на лодках в Александровск несколько бочек копченой горбуши, которая находит себе хороший сбыт по 4 – 5 руб.

за сотню. Копчением, впрочем, занимаются далеко не все. В Вангах поселенцы ловят и зимой рыбу (кун[д]жу, гоя, ленка, форель) и ве зут на нартах в Александровск на продажу. То же делают и жители с. Вяхты, которые скупают рыбу у гиляков. Зимняя продажа рыбы приносит занимающимся этим поселенцам доходу рублей 10 – 16, а то и больше в сезон. Одно можно сказать положительно, что рыбы настолько достаточно во всех речках, что каждый поселенец мог бы в течение лета без особенных усилий наловить столько, сколько нужно для собственного потребления в течение года. Большим пре пятствием к развитию и успешности рыбной ловли служат крайняя нелюбовь поселенцев к совместному труду (если два соседа свяжут общую сетку, то через месяц они разрежут ее пополам – ни тебе, ни мне), отсутствие общественных инстинктов, дороговизна мотауза9, наконец, больше всего нелепый для русских обычай содержать на ртовых собак, обычай, благодаря которому много тысяч штук пре восходной рыбы тратится на прокормление животных, необходимых только в течение четырех месяцев в году.

Все приемы рыбной ловли русские заимствовали от гиляков, и любо смотреть на молодое поколение поселенцев, которое в любви и искусстве рыбной ловли не уступят ни в чем аборигенам острова, как оно не уступит им в искусстве плавания на лодке по бурному проливу, в охотничьих промыслах и т.д. В связи с вопросом о рыбо ловстве скажу несколько слов о каюрстве.

Всего каюров, в настоящем смысле, т. е. совершающих рейсы между Николаевском и Александровском, из местных поселенцев 3 человека, все трое из селения Мгачи. Есть и у поселенцев других селений нартовые собаки, но они служат только для местного упо требления. Вообще, каюрить стало невыгодно, и число каюров из местных жителей все уменьшается.

Каюрством с выгодой может заниматься только житель Никола евска. И вот почему. Последний имеет собачий корм в изобилии и за бесценок, между тем как местный каюр, несмотря на то, что он сам занимается рыболовством, бывает вынужден за лето раздать своих собак на прокормление гилякам (что обходится ему рублей в 30 – 40), а зимой покупать корм, платя за него по 2 – 3 рубля за сотню. И это не удивительно. Местный гиляк, который, кажется, только для того и живет на белом свете, чтобы прокормить своих собак, и тот никогда не успевает запастись летом «кормом»* на целый год. К концу лета часть гиляков отправляется в Тымовский округ, часть – на Амур для приготовления корма. И в результате он целую зиму в разъездах за тем же злополучным «кормом».

Далее: николаевский каюр еще летом закупает по самой деше вой цене ту самую осетрину, которую он в Александровске продает по 6 – 8 руб. за пуд. Местный же каюр этой возможности не имеет и бывает вынужден платить за пуд осетрины на месте 3 – 5 руб. Выхо дит, что он главным образом должен рассчитывать на пассажиров, которых бывает всего за зиму 5 – 6 человек.

Таким образом, каюрство на собаках может еще приносить кой какой доход, если им будут заниматься, как и в настоящее время, 3 – 4 человека, не отбивающие друг у друга заработка, но как заня тие, важное для жителей всего берега, каюрство не имеет никакого значения.

Вместо каюрства на собаках, не имеющего за собой никакого будущего, следовало бы, быть может, поощрить каюрство на оле нях, прокормление которых ничего не стоит и которые сами по себе имеют самое разнообразное применение. Правда, что от с. Хоэ к югу мох попадается редко, но это препятствие из устранимых. Во первых, и мохом можно запасаться, во-вторых, оленя можно приу чить, чему были примеры на Сахалине же.

Охота. Охотой занимается только меньшинство населения. Боль шую часть убитой дичи носят в Александровск на продажу, осталь ная – идет на потребление. Рябчик водится повсеместно и убивает ся в большом количестве. Соболей ловят петлями и ловушками, как это делают гиляки, или охотятся за ними с собакой, как тунгусы. На лисиц бросают пометы. Охотой на пушного зверя занимаются все го человек 8 – 10, но она не доставляет в действительности таких выгод, какие она могла бы доставить. Дело в том, что вследствие крайней нужды поселенцы спешат продажей своей добычи и без ропотно (волей-неволей) соглашаются на ту цену, которую им пред лагает скупщик в Александровске. Таким образом, в то время, как в Николаевске цена среднего сахалинского соболя 4 – 5 рублей, в Александровске его покупают по 1 1/2 и 2 рубля, и очень хорошие со боля платятся не дороже трех руб., между тем в Николаевске цена их 6 – 7 рублей.

Далее: для ловли лисиц употребляют пометы, которые можно достать только у одного лица и то только избранным. Наконец, до последнего времени порох был так дорог и приобретение его сопро вождалось столькими затруднениями, что только записные охотни _ *«Кормом» называется тот сорт рыбы, который сушится для собак, а юкола при надлежит человеку.

ки не охладевали к своему делу. Так или иначе, из того факта, что и теперь уже отдельные личности успешно конкурируют с гиляками и тунгусами в их исконных промыслах, можно заключить, что со вре менем охотничий промысел будет развиваться и распространяться среди населения. Были даже попытки соперничать с гиляками в их опасном и трудном нерпичьем промысле, который имеет место во время весеннего и осеннего ледохода. Нам пришлось однажды со провождать местных поселенцев в их экспедициях на нерп. Еще на речке стоял лед, и лодку пришлось волочить версты три по льду до устья. Поселенцы смело лавировали на своих лодках среди на пирающих льдин и не выказали никаких особенных страхов, когда лодку было совсем заперло льдинами. Много раз стреляли по вы нырявшим из воды животным, но безуспешно: для охоты за нерпой необходимо дальнобойное ружье (берданка).

Даже гиляки, бесстрашно перебегающие со льдины на льдину, стойко караулящие нерп, со своими бесконечно длинными копьями и те не могут хвастать особенными успехами, в то время как тангов ский гиляк Гибелька10, единственный владелец берданки, убивает за весну штук 30 – 40 нерп, и это целый капитал (нерпичьи кожи в большой цене у маньчжурских купцов, нерпичий жир покупается в Николаевске по 4 руб. за пуд). Я уже не говорю о том, что для по селенцев северной полосы нерпичий жир заменяет сало и масло.

Возможно, что при распространении среди населения лучших со ртов ружей нерпичий промысел привьется.

Доходы от инородцев. Одним из обычных доходов береговых поселенцев служила и служит торговля с ними. За кирпич чаю, за рубашку, чирки, халат, табак, картофель и проч. поселенец брал у гиляка соболя, рыбу, рябчиков, куропаток, нерпичий жир и кожи и т. п. Во многих случаях гиляк потому нуждается в рыбе, что за целую мелочь он расплачивается сотнями штук рыбы: за чирки – шт., за рубашку – 150 шт. и т. п. Но начинают слышаться жалобы поселенцев на стремление гиляков к эмансипации от их благодея ний.

«Прежде, бывало, – наивно говорила мне одна женщина в Тан гах, – гиляка ничего не стоило обмануть, а теперь того и гляди, как бы он тебя не обманул. Рябчиков он сам носит в Александровск, соболей тоже… Не те времена!».

Небольшие, сравнительно, выгоды от обмена с инородцами, тун гусами и ороченами, извлекают жители сел. Вяхты и Тыки (местные гиляки, по дальности расстояния, редко бывают в Александровске).

Вот характерный пример обмена с гиляками: за рубашку, данную в долг летом, гиляк возвращает зимой 150 штук свежей рыбы, ко торую поселенец продает в Александровск, по крайней мере, за руб., а рубашка стоит полтину. Тунгусам поселенцы продают муку (считая по 3 р. – 31/2 р. за пуд), кирпич чаю – в 1 р. и т. д. За все это тунгус платит либо деньгами, либо олениной, что еще выгоднее, ибо при этом возможен обвес. Правда, что поселенец порой та щит свою муку на себе по сквернейшей дороге целых 100 верст из Александровска, правда, что тунгусы заставляют себя долго ждать платежом своих долгов, но, несомненно все-таки, что поселенец в большом выигрыше от подобных обменов. Но и относительно тун гусов слышатся уже вопли, что тунгус теперь уже хорошо знает все цены на товары, что он уже умеет различать на самодельных ве сах пуд от трех пудов и т.п. Но все-таки тунгус – ребенок, он имеет страсть брать в долг даже тогда, когда у него есть наличные деньги, даже тогда, когда вещь ему не нужна. А затем, верх его несчастья, тунгус любит выпить и, благодаря этому, часто нуждается в кре дите. Случается, тунгус увозит в Николаевск штук 50 соболей, за которые он, на плохой конец, возьмет рублей 200, но домой он при везет какой-нибудь кулек крупчатки, остальные деньги остались у николаевских виноторговцев.

Ванговские поселенцы хотя тоже ведут дела с тунгусами, но с ма лым успехом. Близость Николаевска дает возможность обходиться без дорогих посредников, наконец ванговские тунгусы очень бога ты, а известно, что эк[с]плуатировать можно только бедных. Некото рые поселенцы в Вангах, наоборот, состоят должниками тунгусов.

Во всяком случае, нужно заметить, что тунгусов так мало в рассма триваемом районе, что только при ничтожной населенности север ных станков обороты их с поселенцами имеют кой-какое значение.

Мы уже не говорим о том, что самые формы обмена уже чересчур малосимпатичны, выражаясь мягко. Тунгусы имеют в другом отно шении значение: они поставщики дикой оленины для Александров ска, и они же будущие учителя населения в деле оленеводства.

Не делая еще общего резюме о материальном положении на селения и о возможном будущем береговых селений, заметим все-таки, что доходы местного населения очень непостоянны, что большинство и до сих пор весьма убого, а благосостояние немногих обязано частью эксплуатации инородцев, частью вольностям дав него прошлого в приносе спирта. Затем надо принять во внимание, что большинство семей имеет по одному пайку, некоторые полу чают кормовые, но со временем все это должно кончиться, и тогда задача поселенца будет еще труднее. Вся надежда на солидные за нятия, как скотоводство, но оно только теперь начинает приносить свои плоды. Надо сказать еще несколько слов о поведении посе ленцев. Во всех доступных и возможных для них честных отраслях труда они проявляют и усердие, и трудолюбие, и даже хозяйствен ную любовь к делу. Они трудятся в поте лица и на огороде, и стоя по колено в воде, влача свой невод, и на покосе, и на своей жалкой лодке, выбиваясь из сил в борьбе со штормом и дрожа за участь всего груза. Они любовно ухаживают за своим скотом и переносят немало трудов и лишений, бегая за нартой по дороге в Николаевск.

Здесь люди не ленятся обходить на лыжах день за днем десятки верст для осмотра разбросанных пометов. И не раз приходилось приятно изумляться и радоваться за человека, наблюдая проявле ние подобных качеств в людях, прошедших школу каторги. Но что они не образцы добропорядочности, это само собою разумеется.

Что они готовы заложить своих жен и дочерей в самом худшем смысле этого слова, что многие из них не отказались бы от звания спиртоноса – это несомненно, но в этом отношении они не лучше и не хуже поселенцев других районов. Достаточно заслуги для них, что они до сих пор не ознаменовали себя ни одним зверским пре ступлением, ни одним убийством. Это объясняется сравнительно большей сытостью, чем в других районах. Здесь на случай голода хоть юкола есть. Что касается вопроса о контрабанде спиртом, то должно сказать, что она ведется в очень скромных размерах и что в ней повинно не все население берега, а только несколько человек, и то не в систематической контрабанде, а в случайном приобре тении и продаже спирта. Вся вина должна пасть на надзирателей, которые не смотрят за этим.

Но нельзя быть строгими к надзирателям, имея в виду такие слу чаи, когда, как это случилось года два тому назад, дело едва не дошло до вооруженного столкновения между солдатами и надзи рателем, арестовавшим солдата с банкой спирта, и кончилось оно тем, что тот же надзиратель был арестован на следующем станке в качестве спиртоноса, с уликой в руках в виде отобранной банки;

на силу несчастный вымолил, чтобы его отпустили. Но и солдат нельзя строго винить. Их развратил Сахалин.

Большинство кордонных солдат приходят наивными, добродуш ными парнями, но их немедленно охватывает специфический дух кордона. Здесь живы еще традиции, когда солдат делал на берегу все, что ему угодно было. Живы еще традиции кровавых расправ с бродягами. Примеры жестокого обращения с бродягами и теперь еще приходится наблюдать, но это обращение – верх рыцарства в сравнении с тем, что было.

Вот краткая характеристика каждого селения в отдельности:

Мгачи – ущелье, бедное покосами, и где расширение заселения немыслимо, разве когда откроются широкие заработки на копях.

Большинство живет убого, благосостояние немногих связано с вы годами, которые прежде приносило каюрство.

Танги – обладает хорошими покосами и сравнительно удобной ночной, рыбная ловля успешна. Расширять поселье следует все таки осторожно, прибавляя по одному, по два человека в 2 – 3 года, преимущественно из бывших сторожей кордонов, успевших осво иться с местными условиями, и то не по принуждению.

Хоэ – большинство поселенцев живет в самой крайней нужде. О расширении его может быть речь только тогда, когда будут устра нены причины наводнений или селение будет переведено в той же пади, но на более возвышенную местность. Это единственное селе ние, где хлебопашество на практике оказалось возможным.

Трамбаус. Покосы и удобная земля есть, рыба и ягоды тоже. На селение состоит из трех сс[ыльно]каторжных с их семьями. Прибав ка 2 – 3 семей не рискованна.

Вяхты. Богата покосами, ягодой, дичью. Условия для скотовод ства очень благоприятны. Материальное положение поселенцев весьма удовлетворительно, первое селение по берегу по обеспечен ности его населения. Оно – возможный центр оленеводства, к кото рому должно поощрять население. Если оленеводство привьется и расширится, тогда вопрос о расширении заселения, по крайней мере в северной стороне в сел[ениях] Трамбаус, Вяхты и Ванги, может при нять другой характер и приобрести большое значение.

Пока можно прибавить к вахтанам 1 – 2 дома, предпочтительно выбирая людей из сторожей кордонов.

Ванги. Лично не видели этого селения, но знаем, что большин ство живет крайне убого, некоторые на одной юколе. Необходимо поощрить их к скотоводству и оленеводству, для каковых занятий там имеются особенно благоприятные условия. Отдаленность от Александровска не может служить препятствием к заведению ско та, который всегда можно провести вполне благополучно. О расши рении поселья в настоящее время и думать нельзя.

Не можем в заключение не высказать следующих соображе ний:

1) Для возвышения благосостояния населения берега вообще, для облегчения населению возможности расплатиться с казной следовало бы отпускать для заработков на континент даже в тех случаях, когда за поселенцем числятся долги, обеспеченные ско том. Эта мера особенно необходима для жителей Хоэ, положение большинства которых весьма неудовлетворительно.

2) Необходимо принять меры против ежегодных наводнений в с.

Хоэ, о чем мы говорили выше.

3) Следовало бы организовать краткосрочный кредит для посе ленцев на муку. Население будет особенно дорожить таким креди том и будет аккуратно в платежах.

4) Для поощрения населения северных территорий к оленевод ству объявить им, что заведение оленей может облегчить им воз можность получения крестьянства. Желающим не отказать в займе в размере 10 – 15 руб. на покупку молодых оленят. Для будущих новых поселенцев сел. Вяхты ставить условием оленеводство.

5) Как в интересах поселенцев, так и в интересах инородцев следовало бы при торговле колонизационного фонда организовать прием на комиссию пушнины с тем, чтобы фонд выдавал, предва рительно, по крайней мере, 1/2 той цены, которую можно получить, продавая ее в первые руки в России. Для этого фонд может сне стись с какой-нибудь солидной фирмой в России.

С этой целью при фонде может состоять постоянный оценщик из инородцев.

Фонду следовало бы запастись дешевыми ружьями системы Бердана для продажи поселенцам и инородцам, а еще лучше для выдачи их в пользование населению за определенную годовую пла ту. Эта маленькая мера очень важна для берегового населения.

6) Баржи, назначающиеся для доставления груза по берегу, должны иметь крытое помещение для груза, что необходимо как для безопасности казенного груза, так и для доставления возмож ности поселенцам пользоваться баржами для перевозки своих соб ственных грузов (муки, копченой рыбы, ягод и проч.).

7) А в заключение не можем не высказать того общего соображе ния, что при всех более или менее серьезных мероприятиях относи тельно береговых селений, как и относительно устройства поселен цев на Сахалине вообще, приходится постоянно иметь в виду, что невозможно ни рассчитывать, ни требовать, чтобы человек вложил все свое хозяйственное благоразумие, усердие и надежды в свой труд на таком месте, откуда он во сне и наяву мечтает выбраться как можно скорее.

А отнять у него эту надежду и мечту навряд ли возможно и должно. Только одно расширение общих условий благосостояния на острове, равно как и очищение Сахалина от специфических его особенностей, при полной свободе выбора места жительства мо жет примирить поселенца с новой его родиной. Но это дело и во прос будущего.

Поселенцы во всех селениях садят и сеют не там, где имеются все необходимые условия для этого, а там, где им не приходится расчищать землю из-под зарослей или тайги, т. е. просто на от крытых местах. До какой степени они упорствуют в этом отноше нии, можно видеть хотя бы из того примера, что жители Вяхты завели свои огороды в 10 верстах от селения и вынуждены ездить туда на лодках, покидая во время работ свои жилища на 2 – 3 дня, между тем вблизи селения земля неплохая, но разрабатывать ее нельзя, не расчистив ее предварительно от деревьев и пней. В Европейской России (в Архангельской губернии, напр.) и в Сиби ри крестьяне не отказываются от расчистки земли из-под тайги, здесь этому препятствует нежелание поселенца вложить слишком много труда в землю, с которой он все собирается как можно ско рее уходить и которую он, во всяком случае, не надеется и не же лает передать своим детям (если таковые у него имеются). Кстати о детях. Молодежь прибрежная очень трудолюбива, вынослива и искусна во всех местных промыслах, но на свою новую родину они смотрят как на чистилище, из которого они мечтают как можно скорее попасть в рай земной, сиречь в Амурскую область или в Сибирь.

Поэтому имело бы смысл разрешать обзаводиться хозяйством на берегу и несемейным сторожам кордонов, даже долгосрочным, именно потому, что такие лица надолго связаны со своим местожи тельством и заинтересованы в приложении наибольшего количе ства труда к земле. Только предоставляя им это право, следует им ставить определенные хозяйственные условия вроде раскорчевки земли, заведения той или иной породы скота и т. д. Подробности зависят от местных условий, которые должны быть известны смо трителю поселений. Последний при своих периодических объездах должен лично удостоверяться, насколько данным лицом выполне ны поставленные ему условия.

_ Инородческие селения на о-ве Сахалине Селение Аркый-во (в 10 верстах от п. Александровского). Юрт – 5, балаганов – 3, населения в момент переписи – 87 челов[ек], в том числе постоянных жителей – 61 челов[ек], ежегодно приезжающих бить нерпу – 12 чел., семейств-хозяйств – 18, постоянно жив[ущих] – 13, мужского пола – 42, женского пола – 33, взрослых, считая в том числе и подростков, способных к труду, – 43, детей, оставших ся в живых – 29, детей умерших – 14;

женатых – 16, многожен[ц] ев – 0. Население состоит из трех родов: 1) коренного арковско го, которое в свою очередь составляет отпрыск рода, живущего в Няниво (северн[ый] Сахал[ин]) и который живет уже в Арково 4-м поколением (всего 29 челов[ек]), 2) танговского рода (13 челов[ек]), и 3) агневского рода айно-гиляков (8 чел.);

население занимается рыболовством, охотой. Рыба – вахня11, корюшка, селедка, горбуша, кунджа, гай12. Ни корму, ни юколы не хватает, поэтому большинство населения перекочевывает в августе в Тымовский округ для ловли кеты и охоты на соболей и возвращается в Арково только в начале марта. Нерп убито – 82, соболей – 86. Лодок в селении – 8, ружей – 8, собак – 80.

Селение Ямы (6 верст от Аркый-во). Юрт – 1, семейств – 1, на селения – 4, мужск[ого] пола – 3, женск[ого] п[ола] – 1, взрослых – 3, детей выживших – 4, умерших – 1;

убито нерп – 6, соболей – 7;

лодок – 1, ружей – 1, собак – 7. Рыба та же. Корма не хватает. Род танговский.

Селение Маргинай ( [?] вер[ст] от Аркый-во). 2 юрты, 2 семей ства, населения – 15 чел., мужск[ого] п[ола] – 9, женск[ого] п[ола] – 6, взрослых – 11, женатых – 4, многожен[цев] – 0, детей выживших – 7, умерш[их] – 4. Убито нерп – 24, соболей – 38;

лодок – 3, ружей – 2;

собак – 33, корма не хватает, часть прикупает корм, часть пере езжает осенью в Тымово. Род танговский.

Селение Танги (32 вер[сты] от Аркый-во). Юрт – 3, семейств хозяйств – 8, населения – 35, мужск[ого] п[ола] – 22, женск[ого] п[ола] – 13, взрослых – 21, женатых – 8, многожен[цев] – 0, детей выживших – 21, умерших – 12. Убито нерп – 100, соболей – 113, лодок – 7, ружей – 6, собак – 73. Рыба та же. Рыбы не хватает.

7 семейств перекочевывает ежегодно на осень и зиму в Тымово.

Чужеродных только одна семья, родственная с жениной стороны.

Садят картофель.

Селение Хои (9 верст от Танги). Садят картофель. Семейств хозяйств – 2, населения – 13, мужск[ого] пола – 7, женского пола – 6, взрослых – 10, женатых – 4, многожен[цев] – 1 (2 жен.), детей выживших – 4, умерли – 2. Рыба та же, не хватает;

ежегодно одна семья перекочевывает в Тымово, другая прикупает корм. Убито нерп – 7, соболей – 12;

лодок, ружей – 2, собак – 34. Род тымов ский.

Селение Виах-ту (40 верст от Хои). Юрт – 2. Семейств-хозяйств 3, населения – 17, мужск[ого] п[ола] – 9, женск[ого] п[ола] – 8, взросл[ых] – 14, женатых – 5, многожен[цев] – 1 (2 ж.), детей вы живших – 9, умерших – 9. Рыба та же, корма не хватает, прикупают в Чомах (на материке) либо на севере Сахалина. Убито нерп – 12, соболей – 2, выдра – 1;

лодок – 3, ружей – 3, собак – 26. Один чело век ежегодно ходит на заработки на рыбалку в Николаевск, другой сушит рыбу в Чомы. Род танговский.

Селение Тыки (110 верст от Виах-ту). Юрт – 4, семейств-хозяйств – 9, населения – 39, муж[ского] п[ола] – 19, женск[ого] п[ола] – 20, взрослых – 18, женатых – 9, многож[енцев] – 1 (2 ж.), детей вы живших – 22, умерших – 14. Убито нерп – 28, лодок – 8, ружей – 4, собак – 82. Рыба та же;

не хватает;

все население уходит к концу лета на заработки в Николаевск и всю зиму разъезжают покупать корм. Род один, чужих нет. Предки пришли с северного Сахалина (с. Ныур);

начиная с этого селения гиляки перестают «промышлять»

соболей вследствие подавляющей конкуренции тунгусов, истребив ших соболя поблизости от селения и гоняющихся за ним на олене.

До появления тунгусов гиляки успешно промышляли диких оленей и соболей. Начиная с этого селения (включительно) можно наблю дать прогресс в постройке зимних юрт. В Тыках землянка уже не сколько поднялась над землей, явилось окно из рыбьей кожи, а в одной юрте даже из стекла;


вместо дымного очага в середине юрты явилась каминообразная печка с трубой, выводящей дым наружу.

Еще дальше, начиная с сел. Танги, мы уже встречаем громадные юрты с пол[у]дюжиной больших окон и довольно сложной системой отопления, напоминающей наше паровое. Горизонтальные камен ные трубы, проведенные из печек и тянущиеся вдоль стен под на рами, служат главным образом для нагревания последних, а дым подземным ходом выходит в высокую вертикальную трубу, роль которой заменяет ствол дуплистого дерева, предварительно соот ветствующим образом обделанный. Такая же система отопления у амурских гиляк и в фанзах маньчжуров, у которых, быть может, она и заимствована. В пяти верстах от селения Тыки в течение несколь ких месяцев живет несколько семейств тунгусов (о них ниже).

Селение Вааз (3 часа езды от Погибей). На речке того же имени.

Юрт – одна, семейств-хозяйств – 2, населения – 8 чел., муж[ского] п[ола] – 6, женск[ого] п[ола] – 2, взросл[ых] – 6, женатых – 2, многож[енцев] – 0, детей выживших – 3, умерш[их] – 2. Летники в Погибях;

летн[яя] рыба: горбуша, кета, кунжа и пр. Корму не хватает, прикупают в Чомах и на северн[ом] Сахалине. Зимой ловят мелкую рыбу, напоминающую сардинки и называемую «про». Убито нерп – 29, лодок – 2, ружей – 2, собак – 21, в Николаевск на заработки не ходят. Вблизи два зимних тунгусских селения: Большой и Малый Вааз (о них ниже). Нерпичьи кожи продают маньчжурам, меняя кожи на маньчжурский халат (8 руб.). Чужеродных 1 чел., женатый на женщине местного рода. Несколько лет тому назад близ селения жили двое русских промышленников, после которых остался про сторный дом в 2 половины, который, в случае надобности, мог бы годиться под кордон.

Селение Ныйдэ (три часа езды от Вааз). Юрт – 1, сем[ейных] – 1, населения – 5 чел., муж[ского] п[ола] – 4, женск[ого] п[ола] – 1, же натых – 2, многож[енцев] – 0, взрослых – 5. Убито нерп – 22, собак – 16;

ружей – 1, лодок – 2. Рыба: горбуша, калуга (сушеный хрящ которой продают маньчжурам), кета. Корму по большей части хва тает. На заработки не ходят, но ездят за покупками в Николаевск.

Прежде тут жили тунгусы, надгробные памятники которых, в виде ящиков, увенчанных крестами, сохранились на низком песчаном берегу пролива.

Селение Ноксы (1 час езды от Ныйдэ). Юрт – 1, населения – 9, мужск[ого] п[ола] – 4, женск[ого] – 5, семейств – 2, женатых – 4, взрослых – 5 чел., детей выжив[ших] – 6, умерли – 6, многожен[ц] ев – 0. Рыба: калуга, горбуша, кета. Корму хватает. Нерп убито – 12.

Лодок – 2, ружей – 2, собак – 12. На заработки не ходят. Покупают необходимое в Николаевске и в Пронгах у купца-маньчжура.

Селение Тенги (1 час езды от Ноксы), на речке того же имени.

Зимние юрты в 3 – 4 верстах от берега, летние часто у мыса Тенги, часто на р[е]ч[ке] Чирнай. В селении 3 рода, чужие между собой, 2 рода переселились с Чом, 3-[е] же – с севера Сахалина. Рыба:

горбуша, кета, калуга (средняя калуга весом 5 пуд[ов]. Вязиги можно насушить 5 – 6 фун[тов], она продается по 1 руб. за фунт.

Для успешной ловли калуги требуются большие невода, которых нет у гиляков. Корм в изобилии и сюда приезжают со всех сторон покупать корм и собак. Но самый большой доход составляет нер пичий промысел. За осень нерп убито 114. Здесь сходятся две до роги: одна ведет через лиман на материк (мыс Пронги 1/2 дня езды), другая на охотский берег в сел. Чай-во (2-е суток езды). Населения – 64, юрт – 5, семейст[в]-хозяйст[в] – 17, женатых – 16, многожен[ц] ев – 3 (2 ж.), мужск[ого] п[ола] – 36, женск[ого] п[ола] – 28, детей вы живших – 28, умерших – 17, взрослых – 43. Лодок – 17, ружей – 6, собак – 142. Есть 2 – 3 чел., несколько понимающих по-русски. В Николаевск на заработки ходит 10 чел.

Селение Пырки (11/2 часа езды от Тенги), на речке того же име ни;

юрт – 1, семейств – 5, населения – 17 чел., мужск[ого] п[ола] – 9, женск[ого] п[ола] – 8, взрослых – 11 чел., женатых – 5, многож[енцев] – 0, детей выживш[их] – 8, умерш[их] – 8, чужеродных – одна семья.

Рыба та же, что в Тенгах. Нерп убито – 9, лодок – 5, ружей – 2, со бак – 43.

Селение Тальвотигр-во (41/2 ч[аса] езды от Тенги). Состоит из двух селений: собственно Тальвотигр-во, или Лянгри (3 юрты) и дру гого сел. Тулькч, расположенного на расстоянии получаса езды от первого. Оба селения связаны родовыми отношениями, и итоги под ведены общие. Зимние юрты расположены в 10 вер[стах] от берега, дорога по редкой молодой тайге (тальвотигр). Тундрообразная мест ность с редкой мелкой порослью тянется от селения до самых хреб тов, у подошвы которых расположены зимние юрты тунгусов (ниже).

Юрт – 7, семейст[в]-хозяйст[в] – 16, населения – 64, мужск[ого] п[ола] – 41, женск[ого] – 23, взросл[ых] – 59, женат[ых] – 18, многож[енцев] – 3 (2 ж.), детей выживш[их] – 30, умерших – 14;

лодок – 11, ружей – 8, собак – 159, на заработки ходят 10 чел., двое заработали по 80 руб.;

две семьи крещеных. Есть понимающие несколько по-русски. Насе ление состоит из 3-х родов, самый большой Чинихо – пришедший из Тамлы-во. Рыба: кета, горбуша, калуга. Корм в изобилии. Нерп совсем не бьют. Соболь изведен тунгусом. Дорога на материк в сел.

Лангр.

Селение Марил-во (три часа скорой езды). Дорога к зимни кам идет озером, тайгой и тундрой. Речка Мариво-ли. Юрт – 2, семейст[в]-хозяйст[в] – 6, населения – 24 чел., мужск[ого] п[ола] – 14, женск[ого] п[ола] – 10, взросл[ых] – 14, женат[ых] – 6, многож[енцев] – 1 (2 ж.), детей выживш[их] – 13, померли – 8. Лодок – 5, ружей – 4, собак – 50. Нерп убито – 13. Рыба: горбуша, кета, горбуши мало.

Зимой вахня, осенью зубатка (поздняя кета). Корм в изобилии. В Николаевск на заработки ходят двое (в последнюю осень зарабо тали по 60 руб.). Есть понимающие по-русски. Преобладающий род принадлежит к тамлывоскому роду Плоуна, насчитывающему в своей среде 56 челов[ек].

Селение Няни-во (11/2 часа езды от Марил-во). Дорога тайгой, песками. Юрт – 2, семейст[в]-хозяйст[в] – 15, населения – 58 чел., мужск[ого] п[ола] – 31, женск[ого] п[ола] – 27, взросл[ых] – 32, детей выживш[их] – 26, умерш[их] – 15, женатых – 13, многож[енцев] – 2 ( ж.). Лодок – 7, ружей – 9. В Николаевск на заработки ходят 11 чел.

Рыба: горбуша, кета. Зимой вахня. Корма хватает. Нерп убито – 58, собак – 133. Чужеродных только 8 чел., остальные 50 принадлежат к одному роду, насчитыв[ают] в своей среде 79 чел. Замечательна одна юрта, имеющая в себе 42 челов[ека] одного и того же рода.

Селение Мар-во (11/2 часа езды). Речка Музьв14. Дорога тайгой и песками. Юрт – 3, семейств – 6, населения – 22 чел., мужск[ого] п[ола] – 11, женск[ого] п[ола] – 11, женатых – 7, многож[енцев] – (2 ж.), взросл[ое] насел[ение] – 18, детей выживш[их] – 8, умерли – 5. Лодок – 5, ружье – 1. В Николаевск ходят 2;

собак – 55. Убито нерп – 0, селение бедное, корму не хватает. Калуги нет. Население смешанное.

Селение Васхоих-во (11/2 часа езды озером и тайгой). На реч ке того же имени. Юрт – 3, семейств-хозяйств – 10, населения – 39, мужск[ого] п[ола] – 18, женск[ого] п[ола] – 21, взросл[ых] – 25, женат[ых] – 10, многож[енцев] – 1 (3 ж.) + 1 (2 ж.) = 2, детей выживш[их] – 24, умерших – 10. Лодок – 9, ружей – 0, собак – 97.

Нерп убито – 0, в Николаевск ходят 4 чел. Корму изобилие, един ственный источник благосостояния. Население состоит из 3 родов, имеющих сородичей в соседних селениях. Из этого селения дорога на материк в с. Лангр.

Селение Китнид-во (1/2 часа езды от Васхоих-во). Располож[ено] над озером. Юрт – 4, семейст[в] – 11, населения – 59, мужск[ого] п[ола] – 32, женск[ого] п[ола] – 27, взросл[ых] – 39. В Николаевск ходят 7 чел., летники в Тамлы-во, располож[ены] над озером, в ко тором водятся в изобилии все амурские породы рыб, кроме стер ляди. В озере ловят рыбу летом и зимой. В море: кета, горбуша и проч[ие]. Есть нерпы и дельфины. Дельфинов убито осенью (цифра несравненно ниже действительной вследствие того, что староста селения уговаривал не сообщать правды русским, кото рые, мол, придут и возьмут…). Нерп – 0. Население принадлежит к 3 родам, живущ[им] в соседн[их] селен[иях] Лыркры-во и Тамлы-во.

Преобладает род Клуюна (34 чел.). Есть говорящие по-русски.

Селение Тамлы-во (2 часа езды от Китнид-во). Под этим именем известно большое летнее селение у мыса Головачёва, обитаемое жителями 3-х зимних селений: Китнид-во, Тамлы-во и Лыркры-во.

Зимой же оно расположено на берегу изобилующего сигами, са занами и проч. рыбой озера. Юрт зимних – 4, семейств – 14, на селения – 55 чел., муж[ского] п[ола] – 27, женск[ого] п[ола] – 28, взросл[ых] – 32, женат[ых] – 13, многож[енцев] – 2 (2 ж.), детей выж[ивших] – 24, умерш[их] – 10. Лодок – 12, ружей – 4. В Нико лаевск ходят 4 чел. Собак – 98. Нерп убито – 62, дельфинов – 6;

за нерпичьим и дельфиновым жиром, на которые явился большой спрос со стороны сибирских заводчиков, приезжают скупщики из Николаевска, где он продается по 4 руб. за пуд. В море кета (лучше николаевской), горбуша и проч. Корма в изобилии. Родов 2;

соро дичи их в следующем селении.

Селение Лиркры-во (1/4 часа езды от Тамлы-во). Расположено над тем же озером, что и Тымлы-во. Условия благосостояния те же, что и в предыдущих двух селениях, с которыми оно образует общее летнее селение. Юрт – 7, семейст[в]-хозяйст[в] – 23, населения – чел., мужск[ого] п[ола] – 43, женск[ого] п[ола] – 46, взрослых – 62, женатых – 25, двоежен[ц]ев – 4 (2 жен.), детей пережив[ших] – 47, умерли – 26. Лодок – 20, ружей – 15, собак – 181. В Николаевск хо дят 11 чел. Убито нерп – 43, дельфинов – 10 (две последние цифры несомненно ниже действительности), население заключает в себе 3 рода, преобладающий род Чвунун (56 чел.), насчитывающий на зап[адном] берегу Сахалина 125 чел., кроме того, имеет сородичей на Амуре и на охотском берегу. Есть хорошо говорящие по-русски.

Селение Виск-во (4 часа езды от речки Тымлыво) на речке того же имени. Летние юрты на громадной природной гавани Байкал (по отзывам гиляков, наименьшая глубина – 10 – 12 фут[ов]). Юрт – 7, семейств – 24, населения – 116, муж[ского] п[ола] – 55, жен[ского] п[ола] – 61, взросл[ых] – 82, женат[ых] – 35, двоежен[ц]ев – 4, детей пер[е]ж[ивших] – 53, умерли – 25;

ружей – 22, лодок – 23, собак – 273, рыба: кета, горбуша и проч., корма изобилие. Убито нерп – 179, дельф[инов] – 13 (цифра ниже действительности). В Николаевск ходят 16 чел. Население состоит преимущественно из двух родов (Чвунун и Плоува), сородичи их в двух предыдущих селениях.

Селение Помр (5 часов езды). Дорога идет гаванью Байкал морем и тайгой. С приближением к этому селению берег проли ва снова становится возвышенным, а начиная с летнего селения Музьв берег поразительно напоминает берег между Дуэ и Танга ми, только живописность последнего оканчивается близ селения Ныур великолепным мысом Св[ятой] Марии15, называемым гиля ками Миф-Чонгр (голова земли) и напоминающим симметричный ему мыс Жонкиер, только первый выше и живописней последнего, особенно зимой, когда многочисленные конусообразные вершины его, покрытые снегом, кажутся гигантскими шатрами гигантского лагеря… Даже минеральные породы, кажется, те же, только ха рактернее. Растительность береговая богаче и свежее, чем близ Александровска. Береза, тальник, осина, уже не говоря о высоко рослых хвойных деревьях, невредимо примкнули к самому берегу.

Здесь ветры никогда не бывают так опустошительны и продол жительны, как на нашем берегу. 5 юрт, семейств – 16, населе ния – 59, м[ужского] п[ола] – 35, ж[енского] п[ола] – 24, взрослых – 44, женатых – 18, многож[енов] – 1 (2 ж.), детей выжив[ших] – 28, умерших – 18. Лодок – 14, ружей – 11, собак – 125. Рыба: кета и пр[о]ч. Корму изобилие. Нерпы, дельфины, соболь, лисица. Убито нерп – 83, лисиц – 6. В Николаевск ходит 8 ч[ел.]. Из Помр дорога на охотский берег к селению Кехр-во (1 – 2 суток). В 30 верстах от селения – Керосинное озеро. Дорога к нему тайгой и тундрой (1 день ходьбы). По словам гиляков, бухта доступна для больших судов и защищена от ветров вполне.

Селение Пиль-во (8 ч[асов] езды от Помр). Речка того же име ни. Юрт – 1, семейств – 2, населения – 13, м[ужского] п[ола] – 8, ж[енского] п[ола] – 5, взросл[ых] – 10, женатых – 2, многож[енцев] – 0, детей выжив[ших] – 7. Лодок – 2, ружей – 1, собак – 22. Убито нерп – 15, лисиц – 1, в Николаевск ходит 1 (редко). Рыба: горбуша, зубатка и проч. Корма по большей части хватает.

Селение Туми (2 часа езды берегом). Летники на речке того же имени и в Матнаре. Юрт – 2, семейств-хозяйств – 13, населе ния – 39, м[ужского] п[ола] – 24, ж[енского] п[ола] – 15, взросл[ых] – 24, женат[ых] – 12, многож[енцев] – 0, детей выжив[ших] – 22, умерш[их] – 11. Лодок – 9, ружей – 8, собак – 68, убито нерп – 26, лисиц – 2, в Николаевск ходят 5 челов[ек]. Рыба: кета, горбуша и проч. Корму много. Население – сородичи с населением селений Ныур и Помр.

Селение Ныур (2 1/2 часа езды). На речке Кырви, над озером Нырр-ту16. Расположено в нескольких верстах от мыса Св[ятой] Марии, самой северной оконечности запад[ного] берега Сахали на. Последнее селение на этом берегу. Значащееся на карте сел.

Койбыгр-во не существует. Зимняя дорога к селению идет частью тайгой с перевалом через хребет, частью берегом моря. Юрт – 3, населения – 103 челов[ека], м[ужского] п[ола] – 55, ж[енского] п[ола] – 48, взросл[ых] – 56, семейст[в]-хоз[яйств] – 19, женатых – 28, многож[енцев] – 4 (2 – 2 ж., 2 – 3 ж.), детей выжив[ших] – 53, умер[ших] – 5 (?), цифра, неправдоподобная в сравнении с % смертности детей в других селениях), в Николаевск ходят 8 чел.

Население состоит из 2 родов, из которых один род Фурола насчи тывает до 70 членов. Рыба: кета, горбуша и проч. Корм в изоби лии. Убито нерп – 102, лисиц – 8, соболей – 1;

лодок – 15, ружей – 13, собак – 150. Близ этого селения зимой живут тунгусы (ниже).

Примечание. В этом селении староста заявил мне, что он видел небольшую речку, текущую мутной водой и окрашивающую море при впадении в красный цвет. Вкус воды горький, запах железа. Другой гиляк, старик Торнгун, заявил, что видел в тайге холм, состоящий из клейкой белой глины (белее фарфоровой чашки)17, в который он всадил копье и вытащил его покрытым нестираемым белым слоем минерала. Зимой нельзя найти холма, весной может принести мешок этого минерала. К этому селению летом приходят китобои для нагрузки водой и дровами.

Итого всех зимних селений гиляков между постом Александров ском и мысом Св[ятой] Марии – 25, юрт – 78, семейств-хозяйств – 245, населения – 1041 или 1941 (не ясно), челов[ек] м[ужского] п[ола] – 561, ж[енского] п[ола] – 480, женатых и вдовцов – 278, мно гоженцев – 32 (в том числе – 4 челов[ека], имеющих по 3 жены, а остальные – по 2 ж[ены]). Детей выживших – 515, детей умерших – 247, на одного многоженца приходится 9 человек, имеющих по жене. Процент детской смертности minimum 33 %, процент плодо витости 2,7 % (цифра ниже действит[ельной]), ибо в число женатых входят, с одной стороны, малолетние, которым родители купили жен-малолеток, с другой, взрослые обладатели жен-малолеток. На одну юрту средним числом приходится 12 челов[ек], хотя есть много юрт со многими десятками обитателей, взрослых – 678,9 считая и подростков 0. Нерп убито – 1026, лодок – 201 (на 5 челов[ек] одна лодка), ружей – 143, собак – 2100, соболей убито в ближайших к Александровску селениях – 258. В Николаевск на заработки ходят 115 челов[ек], шестая часть всех взрослых. Самые большие селе ния (зимние) Тамлыво, Лыркрево (144 челов[ека]), Висково (116), Ныур (103), Тальвотигрво (64), Тенги (64), Кинтиндво (59), Наниво (58), Помрь (59). Летом самое многолюдное селение Тамлы-во;

са мое богатое нерпой и дельфинами Тамлы-во, Высково и Помр;

со болями – селение Танги;

оно же богаче других на нашем берегу нерпами. В 2 селениях – Хоэ и Танги гиляки разводят картофель, а в селении Тыки заявлена просьба о поселении среди них хотя бы одного русского, с помощью которого они могли бы приступить к разведению картофеля.

Тунгусы живут вблизи селений Тыки, Лах, Вааз, Тальвотигр-во и Ныур, но каждый сезон они меняют местожительство. Семейств – 20, населения – 99 челов[ек], м[ужского] п[ола] – 58, ж[енского] п[ола] – 41, взросл[ых] – 63, детей выжив[ших] – 55, умерш[их] – (% смертности детей такой же, как у гиляк). Оленей – 695, на одну семью приходится в среднем вывод – 34 оленя. Распределение оле ней неравномерное – minimum 100, maximum – 100, убито за по следнюю зиму соболей – 518. Охотничьих собак – 49. В числе насе ления есть 3 орочона18 и несколько якутов. Самое большое зимнее селение тунгусов Вааз (58 ч[еловек]).

Всего постоянного населения на берегу в момент переписи человек инородцев, в это число не входят орочоны, живущие по стоянно в течение весны и лета на нашем берегу, но в перепись не попавшие вследствие пребывания их зимой на охотском берегу.

Орочонов тоже наберется человек 50 minimum.

Приамурские ведомости. 1899.

№ 264. С. 14 – 18;

№ 266. С. 17 – 19;

№ 267. С. 16 – 21.

Подготовка текста к публикации и комментарии В. М. Латышева, М. М. Прокофьева.

КОММЕНТАРИИ 1 верста равна 500 саженям, или 1066,781 метра, что соответствует 1,06679 км.

Как известно, в настоящее время он составляет 7,5 км.

Ст. Вахты (Вяхты). Так Л. Я. Штернбергом обозначен отдаленный станок (кордон), существовавший на северо-западном побережье Сахалина. На со временных картах – с. Виахту (Александровск-Сахалинский район). В период каторги и ссылки станок располагался на песчаной косе недалеко от нивхского стойбища. Он был построен на пути беглых каторжных, которые устремлялись к самой узкой части пролива Невельского – к мысу Погиби (Похоби). Лишь не многим удавалось незаметно перебраться на материк, других ловили охрана кордона или специально нанятые аборигены. На этот отдаленный кордон, не задолго до приезда в 1890 г. на остров писателя А. П. Чехова, администрацией Александровского округа и был выслан Л. Я. Штернберг, чтобы пресечь его контакты со своими товарищами – политическими ссыльными, в защиту прав которых он постоянно выступал.

Сrescendo. С итальянского (букв.) – «возрастная». Означает «возрастание, усиление звучности».

Вяхтинское озеро. Судя по описанию, данному Л. Я. Штернбергом, речь идет о заливе Виахту, имеющему выход в Татарский пролив.

Кордон «Лахи». Находился в дореволюционное время в районе современ ного мыса Лах, расположенного в северной части залива Тык.

In spe. С латинского (букв.) – «в надежде;

в будущем».

Ормудан. В настоящее время – Армудан.

Мотауз – пеньковая веревка или нить, из которой делалась сеть для не вода.

Гибелька – проводник-нивх, сопровождавший Л. Я. Штернберга в его экс педиционных поездках по северному Сахалину в 1891 – 1894 гг.

Вахня (старое русское народное название) – навага (Eleginus navaga graci lis). Сведения взяты из: Линдберг Г. У., Герд А. С., Расс Т. С. Словарь названий морских промысловых рыб. Л., 1980. С. 116.

Гай, гой (старое русское народное название) – сахалинский таймень (Hu cho perryi). По-нивхски – хой (см.: Крейнович Е. А. Нивхгу. Южно-Сахалинск, 2001. С. 137).

Вязuга, визига (старое русское народное название) – высушенный хрящ (спинная струна-хорда) внутри хребта осетровых рыб (осетр, калуга, белуга и др.). Его освобождали от студенистой массы, содержащейся в центральной ча сти, до высушивания. Увязка производилась на последней стадии сушки. Све дения взяты: Товарный словарь. Т. II. М., 1957. С. 110 – 111.

Судя по всему, речь идет о речке Музьме.

На современных картах – мыс Марии.

На современных картах – озеро Кирви.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.