авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |

«ИЗВЕСТИЯ ИНСТИТУТА НАСЛЕДИЯ БРОНИСЛАВА ПИЛСУДСКОГО № 13 Южно-Сахалинск 2009 1 ...»

-- [ Страница 9 ] --

Апрель 2006 года, г. Южно-Сахалинск. Древнее искусство аборигенов на сцене Чехов-центра демонстрировали на детско юношеском фестивале художественного творчества коренных наро дов под лозунгом «Наследники традиций». Южно-сахалинский зри тель, по существу, проигнорировал этнографический гала-концерт юных. Отметим как событие – на сценическом культурном горизон те островитян появились новые коллективы: из Ногликского района – «Тамарелкаша», «Дориму», «Плаюф», Охинского – «Кен олагу», Александровск-Сахалинского – «Морошечка» и другие группы – спутники известных сахалинских коллективов «Пила к‘ен», «Ари ла миф», «Кех» и «Мэнгумэ илга». Гостем сахалинцев был лауреат международного фестиваля «Ритмы планеты» хореографический ансамбль «Айога» из нанайского села Сикачи-Алян Хабаровского края (руководитель Мадо Дечули).

Журналист А. Дворкин на странице областной газеты рас суждал: «Почему бы не рискнуть и не создать на основе лучших коллективов на острове первый профессиональный ансамбль коренных народов Севера, чтобы еще больше прославить наш остров»131. Ответ ясен. За годы советизации, даже в период ры ночных перестроек постсоветского этапа о создании профессио нального сахалинского ансамбля кто только ни рассуждал и что только ни предлагал, начиная непосредственно от руководителей самодеятельных коллективов (а в 1960 – 80-е годы условия были идеальными). Не хватило политической воли властей.

В начале ХХI века ушли из жизни люди, владеющие собствен ным языком и думающие на собственном языке, ушли истинные носители фольклорных и мифологически-религиозных, культур ных, бытовых, хозяйственных традиций аборигенов. Художествен ное искусство теперь уже нивхов, а не гиляков, уйльта, а не орочон/ ороков, эвенков, а не тунгусов, нанайцев, а не нани стало иным, во многом абстрагированным, искусственным и интернациональным, оторванным от религиозных воззрений, от архаичных ритуалов.

Хотя, как говорят, – начать никогда не поздно, но уже в другом из мерении ценностей. В современном. Нужны ресурсы, нужны уси лия, нужен мозговой и организационный центры. Наконец, нужны исполнители и ответственные за выполнение или невыполнение поставленных задач. Кроме всего прочего, необходимы рождение талантов и, конечно, воля, зоркость политиков. Не ради брэнда сахалинского, а ради собственного «Я» маленьких этносов. Ибо брэнды, как скорлупа пасхального яйца, долго и повсеместно по падаются на глаза, а этносы ежедневно исчезают с планеты. Ибо, если вернуться к вышеперечисленным названиям вылупленных к очередным «смотринам» детских ансамбликов, то через два-три года от них ничего толкового не остается.

В ноябре в Южно-Сахалинске ансамбль (руководитель И. Пан ник) за участие в областном фестивале национальных культур «Тайны старинных обрядов» был награжден дипломом. В 2007 г.

при финансовой поддержке «Плана содействия развитию корен ных малочисленных народов Севера Сахалина» выходит в свет книга Н. А. Мамчевой «Тихие песни предков. Сборник песенного фольклора нивхов». Немаловажно, что вокально-музыкальное ис кусство малых сахалинских народов изучают местные специали сты, которые тесно соприкасаются с самодеятельными артистами.

В этом же году – выступление ансамбля во Владивостоке на VIII фестивале национальных культур «Моя Федерация», коллективу вручили диплом за верность народным традициям в номинации «Народные игры».

В этом же году в Некрасовке образовался еще один националь ный ансамбль – «Кых-кых» (Лебедь). Следует отметить, что в Не красовской школе уменьшается количество учащихся, которые подпитывали состав ансамбля. В новую группу вошли девочки А. Погьюн, Н. Насонкина, из старших – Н. Кельман, А. Хурьюн, су пруги А. и Ф. Мыгун, Е. Изгина и другие. На областном празднике народностей Севера они выступили отдельно от программы «Пила к‘ен», представив номер из танца и сочиненной авторской песни «Кых-кых ку», сопровождаемых игрой на национальных инстру ментах. Не все, кто соприкасается с национальной культурой, одо брили разъединение ансамблевых групп. Но первые выступления нового состава, как писал редактор книги, вселяют надежду, что он станет не менее ярким творческим коллективом, возрождающим национальную культуру132. Видимо, редактор – большой оптимист.

Под обложкой иная реальность, энтузиазма недостаточно, нужны знания и умение профессионалов, работа должна быть последова тельной и системной.

В марте 2009 г. один из авторов побывал в бывшем ноглик ском колхозном клубе. Оказалось, что пожилые женщины клуб ного объединения практически не собираются (только к подготов ке какого-либо мероприятия или показа иностранцам). Такая же картина в селе Вал, где даже приличной комнаты нет для работы с национальными меньшинствами, где книги сложены на полу би блиотечки. На рыбновском побережье, в Москальво, с националь ными меньшинствами также не работают. В это же время на пару дней два специалиста из областного центра – Дома народного творчества – приезжали поработать с детской группой нивхов в Некрасовку, чтобы посмотреть их готовность к выступлению на областном детском смотре. Одна из них – нивхинка по националь ности – окончила Хабаровский институт культуры. Естественно, гостей сопровождали представители отдела культуры мэрии и специалист городского Дворца культуры. Неужели после их от ъезда в селах наладится полноценная работа? Понятно, уже в следующие выходные культработников из города на репетиции не было. Старшие товарищи-сельчане, передававшие ребятам навы ки, были явно не удовлетворены собственной работой и усердием ребят. Это ли не пример, как не надо работать с народностями в селах, которые вымирают и выгорают? Парадная же сторона дела, конечно, иная.

15 марта 2008 г. в Ноглики открылся Х областной праздник на родов Севера, проводимый в рамках II международного десятиле тия коренных малочисленных народов мира. Представители пяти районов острова – Ногликского, Тымовского, Охинского, Смир ныховского, Александровск-Сахалинского – принимали участие в спортивных состязаниях, угощали присутствующих блюдами национальной кухни, продавали изделия народных промыслов.

Диплом первой степени получили артисты ансамбля «Пила к‘ен», второй степени – ансамбль «Мэнгумэ илга» из Поронайска, ди плом третьей степени вручили ансамблю «Кех» из Тымовского района. Лауреатом стал и ногликский коллектив «Ари ла миф».

Постановлением Сахалинской областной Думы от 05.06. № 10/11/288-4 за значительный вклад в развитие культуры в Са халинской области Почетной грамотой Сахалинской областной Думы был награжден народный национальный нивхский ансамбль «Пила к‘ен» (руководитель Ирина Александровна Панник) клуба филиала № 1 села Некрасовка муниципального учреждения «Рай онный Дворец культуры» г. Охи, коллектив премирован 5000 руб лей. …Теперь даже награждаем по традиции, награждаем, – хотя бы светило, пусть и не тепло.

…Не скучно читать одно и то же? Послесоветский период, ка жется, уже сформировал серию новой обрядности: фольклорные детские смотрины, на которых старшие должны передавать умение.

«Большое солнце» еще видно на небосводе, но лучи его уже греют слабо. Праздники народов Севера, проводимые в последние два десятилетия, также значительно выхолощены и по ряду признаков убоги, противоречивы. Все это уже сейчас требует переосмысления.

Многие клубные учреждения в селах и поселках севера острова не выдержали натиска Нефтегорского землетрясения, перестроечных и рыночных ломок, как очаги культуры, погасли и исчезли, стали филиалами. Отсутствуют площадки для гастрольных коллективов.

Резко обострилась кадровая проблема (нет профессионалов, же лающих за небольшие деньги работать в селах).

Реформы 1990-х годов разрушили рыболовно-колхозную, за водскую инфраструктуру на рыбновском побережье, в селе Некра совка, на северо-восточном побережье – в Ногликском районе. На севере Сахалина традиционная тунгусская отрасль – оленеводство – фактически исчезла в том виде, в каком она была воссоздана в советский период. Ранее было изжито нивхское собаководство.

Не осталось истинных охотников, промышляющих пушного и мор ского зверя (традиционной отрасли нет). В 1928 г. на острове от крывались пушные фактории, причем в отдаленных пунктах. Сей час таких мест нет. В ХХI в. возврат «сверху» по бумажным актам когда-то и где-то (но не на острове) реально существующей факто риальной системы обмена и выкупа не принес сдвигов на сахалин ской почве. Частное хозяйство, кооперативы, «родовые» хозяйства и общины за первое десятилетие ХХI в. не стали локомотивами эко номического подъема и лучшей духовной жизни семей, возврата к традиционному природопользованию и хозяйствованию. При всех достижениях и плюсах – неорганизованность, неумение планиро вать, иждивенческие настроения как продукт советского патерна лизма, поверхностное знание духовного наследия преобладают в помыслах и делах как отдельных личностей, так и общественных объединений коренных малочисленных народов. Органы местно го самоуправления отделены от государственных органов власти.

Между уровнями власти законодательно разграничены полномо чия. Местное самоуправление из бюджета не выделяет средства на нужды народностей Севера, отсылая их к областным чиновникам, в чьих полномочиях данные государственные вопросы. При этом в 2006 – 2007 гг. так и не были использованы заявленные в мини стерстве деньги на строительство фактории в с. Некрасовка (!), а за 2008 г. охинский исполнительно-распорядительный орган умудрил ся не освоить более половины миллиона рублей, выделенных по областной программе развития КМНС. Виновных «специалистов»

муниципалитета (в том числе из числа народностей Севера), понят но, не будет. Подобная картина «проедания» денег отмечена при подведении предварительных итогов освоения средств программы иностранных спонсоров. Это пример того, что не все решают фи нансовые средства.

Финал или заключение.

Особенности, причины, проблемы Действительно, газетные материалы и другие факты отражают и свидетельствуют, что с самого начала строительства социализ ма на Сахалине государственная власть, партийное руководство поставили диагноз состоянию культуры малочисленных этносов – отсталая (хотя это был продукт иного мышления). Поэтому были приняты адекватные диагнозу меры – минуя определенную стадию развития (было заявлено – капиталистическую), не эволюцион ным путем поднять уровень их культуры до среднего советского по стране. Приобщали «к передовой советской культуре», которой в природе, как таковой, тоже еще не существовало. Художественная самодеятельность как новая форма возникла после революции, она качественно отличалась от фольклорного творчества и от лю бительского. Характерное объяснение высказали некоторые уче ные гораздо позже – в 1986 г.133. По их мнению, исходный уровень развития народностей Севера на старте социалистических пре образований не позволял базировать социалистическое строи тельство на национально особенном, – трудно предположить необходимость развития традиционной культуры как базовой в процессе строительства социализма. Думаем, не все с таким мнением согласятся.

Культурная революция предусматривала создание на остро ве системы культпросветучреждений: Дом крестьянина (форма не распространилась), культбазы (позже клубы и Дома культуры), избы-читальни, красные уголки, библиотеки, туземные школы, национальные школы-интернаты, школы-интернаты санаторного типа, санаторные ясли-сады. Коренные народы Севера «приобща лись к достижениям цивилизации и культуры» через газеты, книги, радио, кинофильмы, посредством игры в шахматы и шашки, гром ких читок, агитколлективов, вечеров отдыха, концертов и смотров художественной самодеятельности, постановок пьес, музыкальных инструментов (которые были созданы другими народами). На этом этапе приобщения музыкальная и танцевальная культура, харак теризующая архаичные традиции малых народов, не использова лась и была предана забвению. Хотя еще в ходе освоения Россией Дальнего Востока шел процесс взаимопроникновения и взаимо обогащения славянской культуры и в корне отличной от нее, очень своеобразной и древней культуры аборигенов Северо-Восточной Азии. Это позволяет говорить о том, что уже в ХIХ веке стало скла дываться особое дальневосточное поликультурное пространство, базирующееся на русской национальной культуре134.

С начала советизации острова интернациональное общение оказывало решающее воздействие на культурный процесс ма лых народов. Традиционные этнические культуры северян транс формировались в новую «многонациональную социалистическую культуру советского общества».

Газетные страницы «Сахалинского нефтяника» до середины 1950-х годов, рассказывая об интенсив ной работе системы советских культпросветучреждений, молчали о нивхском традиционном искусстве и культуре (танцах, музыке, пес нях, вышивке, изготовлении одежды). На сценах района как образ цы и достижения демонстрировали искусство братских республик и народов СССР, братских народов социалистического лагеря, по рабощенных и угнетенных народов капиталистического крыла, но не нивхское, орочонское, эвенкийское. Такая ситуация царила в период с 1925-го по 1950 г. При этом местные малочисленные на родности Сахалина на собственной территории, оказавшись в ино родческой культурной среде, приобщались к ней и осваивали ее формы, приемы, жанры, репертуар, инструментарий, язык, мышле ние, восприятие, воззрение. В такой обстановке традиционное на родное искусство, о котором мы говорим в данной статье, внешне практически не существовало, оно сохранялось в памяти и в семей ных хранилищах как наследие. Фольклорное искусство, как и ша манство, как и сжигание покойников, как и выращивание медведя, «ушло в подполье» – оно не афишировалось для широкого круга, тем более для инородцев. Это этап, когда собственные глубинные традиции не развивались, а безвозвратно утрачивались.

На начальном этапе советизации нивхи широко заимствовали культурные достижения пришлых славянских народов. При этом формируемая художественная самодеятельность всех трудящихся не заимствовала и не обогащалась культурным фондом коренных жителей, культурный пласт «старшего брата» не вбирал в себя луч шие культурные образцы малочисленных народностей Сахалина.

Только на последующем этапе, когда произошло переосмысление процессов рождения, становления и развития новой социалистиче ской самодеятельности, КМНС стали использовать багаж традици онной культуры.

Позже произошло обогащение славянских типов элементами эт нических культур (например, танцы с бубнами, северный орнамент на костюмах). Использование на сцене в концертах, в литературе, в театре культурных ручейков аборигенов фиксируем на острове лишь в 60 – 80-е и 90-е годы ХХ в. В период, когда советская си стема и доктрина начали давать сбои, когда расширялся культур ный обзор, расширялись связи с миром, произошли сдвиги в обще ственном и национальном сознании.

В процессе интернационализации культур на этапе с 1925-го по 1960 год нивхи научились играть на балалайке, гитаре, баяне, аккордеоне, петь и слагать частушки, хоровому пению (нивхское пение и музыка были одноголосыми). В довоенный период они ак тивно вовлекались в спектакли, балы-маскарады, массовые вече ра с танцами, в художественную самодеятельность через участие в кружках песенного, хорового, музыкального, танцевального, словесного жанров. Они активно участвовали в новых советских праздниках, митингах и демонстрациях. Они – дети атеизма. После войны в 1950 – 1970-е годы учреждения культуры активно органи зуют смотры художественной самодеятельности, проводят фести вали молодежи, достигая массовости. Среди нивхов, овладевших советским репертуаром и инструментом, появились мастера.

Социально-психологический перелом в отношении к традици онному прикладному искусству наметился в конце 1950 – начале 60-х годов, когда почти не осталось предметов искусства и ма стеров, когда произошла эстетическая переоценка декоративно художественных изделий и пробуждался всеобщий интерес к наци ональной культуре северян. Общественное сознание было готово воспринимать «старое» как самобытное и красивое, а не как от сталое и примитивное.

Только на рубеже 1950 – 60-х годов (1959 – 1961) среди интер национальных образцов самодеятельности, в которой активно уча ствуют нивхи, появляются жанры и номера, отражающие нацио нальное традиционное искусство и культуру. Специально шьется сценическая одежда с этническими признаками или используются сохранившиеся халаты, украшения. До этого этапа нивхи, участвуя в массовой художественной самодеятельности трудящихся, демон стрировали образцы других культур, даже не образцы соседних на родностей Севера или Дальнего Востока.

Но материал 1959 – 1961 гг. свидетельствует о концертных про граммах смешанного типа. С одной стороны – набор национальных фольклорных номеров, базирующихся на элементах медвежьего праздника (музицирование на бревне, прыжки через веревку, жен ские танцы, которые раньше исполнялись перед зверем) и необря довые сольные песни женщин с относительно стабильным текстом, повествование фольклорных фрагментов, игра на необрядовых му зыкальных инструментах (тынгрын, певс, заканга). С другой – со ставленная коллективом драматургическая пьеса, где главные ге рои шаман и врач. Исполняли ее как на нивхском, так и на русском языках. В-третьих – хоровое пение советских песен, могли испол нять на двух языках. Песни «О Ленине», «Тополя» коллектив пере вел на нивхский язык. Четвертая составляющая концертов – блок художественного чтения, современных песен (и на украинском) и танцев – от парных («Парочка») до коллективных («Русский», «Ма тросский», украинский «Гопак», «Молдаванеску»). В эту часть мог ли включать частушки, музыкальные фельетоны, которые в вокале являются новообразованиями. На этом этапе развития происходили переосмысление и переработка старинного обрядового наследия.

Десятилетие 1960 – 1970-х годов характеризовалось проведени ем нескольких районных и областных праздников коренных наро дов, состоящих из двух блоков: спортивного, включающего элемен ты медвежьих праздников и современных состязательных видов, и концертного, на котором демонстрировали национальные номера и современные интернациональные. Живого медведя к област ным праздникам не выращивали, но в концерты включали сюже ты, сценки из медвежьих и других обрядов. Причем образ медведя оставался ядром программы, вокруг которого режиссировались но мера. Дело в том, что традиционное искусство ритмики на бревне, женская вокальная речитация куплетов, танец с веточками и погре мушками существовали в форме драматических театрализованных обрядовых зрелищ. Танец как жанр еще окончательно не выделил ся из структуры такого зрелища135. Вероятно, одним из толчков в развитии именно национальной составляющей празднеств явились государственно-партийные решения (этот вопрос нами не изучал ся). На этом отрезке и позже появились новые формы: спартакиады народов Севера, выставки прикладного искусства, народные кол лективы и ансамбли художественной самодеятельности, фестива ли народного творчества, слеты. Этими процессами управляли.

В период 1960 – 70-х годов художественная самодеятельность в Некрасовке и Рыбновске достигает массовости и более высокого исполнительского уровня. К участию было привлечено большое ко личество нивхской молодежи. В конце 1966 г. формируется первый национальный танцевальный коллектив на базе Рыбновского Дома культуры, который в начале 1967 г. своими силами создает первое крупное произведение – вокально-хореографическую композицию «Северное сияние». После того как привлеченные специалисты и областные профессиональные силы поработали над композицией, она уже фигурирует в документах как нивхская сюита «Северное сияние», с ней впервые коллектив выезжает на зональный показ в Хабаровск, затем в Москву, где успешно выступает.

За 1970 – 1980 гг. поставлено еще две сюиты. В 1972 г. с привле чением из области поэта и композитора, после двухмесячных репе тиций – музыкально-хореографическая сюита «Рассвет над стойби щем». А в 1976 – 1977 гг. с приглашением московского специалиста – нивхская сюита «Северная рапсодия». Специалисты-инородцы балета, композиторы, музыканты, режиссеры ставили номера на традиционные мотивы, писали для ансамблей обработанные ме лодии, шили костюмы, оформляли сцену. Большинство (за редким исключением) привлеченных не были научными фольклористами, историками, этнографами или исследователями традиционного искусства нивхов. Но некоторые из них достигли успехов в пони мании и демонстрации культуры местных народов. Например, Ни колай Менцер – композитор и собиратель фольклора народностей Севера. В 1970-е годы у дальневосточников пользуются успехом его симфонические произведения «Оленьи гонки», «Эвенкийская рапсодия», «Эскимосская увертюра».

Коренные народы Дальнего Востока заимствовали новые хорео графические формы: сюиты и пластико-танцевальные композиции, которые, по мнению С. Ф. Карабановой, в 1970-е годы стали широ ко распространенными и общепринятыми, стали уже национальны ми. Аналогичные процессы расцвета народного художественного творчества шли в развитии социалистической культуры народно стей Северо-Востока в годы девятой и десятой пятилеток. В 1977 г.

в первом окружном празднике национального искусства на Чукотке приняли участие 57 коллективов (900 участников) художественной самодеятельности – победителей районных конкурсов. К 1980 г.

30 коллективов носили звание народных, среди десятка любитель ских ансамблей завершилось становление профессиональных:

чукотско-эскимосского государственного ансамбля «Эргырон», ко рякского «Мэнго» (руководитель украинец А. Гиль), гастролировав ших по стране и за рубежом.

Сахалин, 1982 – 1985 гг. «Рождение» нивхского ансамбля «Боль шое солнце» в 1982 г. при подготовке возобновившихся областных праздников северян. Подчеркнем: эпоха национальных сюит уходит в прошлое, нивхские коллективы начинают ставить крупные концер ты. Свой успех ансамбль закрепил на очередном празднике народов Севера в 1985 г. Характерно, что в концертах преобладают традици онные мотивы, звучат национальные мелодии и инструменты. Это уже новое сценическое качество художественной самодеятельности, специализирующейся на чистом фольклоре и его современных транс формациях. Художественные номера народов советских республик не соседствуют с искусством местных народов. Между ансамблями и коллективами художественной самодеятельности нивхов, ороков, эвенков, нанайцев Сахалина при общении на смотрах и праздни ках идет творческий обмен багажом (процесс интеграции и нивели рования), заимствуются и расширяются репертуар, жанры, танцы, музыкальный инструмент, наблюдается выравнивание культурного мастерства. Коллективы крупных ансамблей являются смешанными по национальному признаку. В программах многих групп появился особый блок, характеризующий чукотско-камчатские, эвенкийские мотивы, олицетворяющие стилизацию северного искусства.

На этом и последующем этапах с коллективами «Большое солнце» работают местные мастера сцены и энтузиасты, обычно не имеющие специального образования. Наконец настает период, когда сменяется поколение, коллективы омолаживаются, носители фольклорных знаний и умения уходят в большинстве своем, так и не передав мастерство новичкам. Положительным фактором, по влиявшим на становление и развитие традиционных видов искус ства, считаем организацию смотров к юбилейным датам страны или области.

Следует подчеркнуть: в итоге исторических десятилетий имен но посредством художественной самодеятельности и праздников народностей были сохранены древние традиционные элементы нивхской культуры (оторванные от обрядов), которые в настоящее время видоизменились. Некоторые стороны обрядов на нивхских встречах на рубеже двух столетий начинают трансформированно возрождаться (кормление духов природы, очистительные и при ветственные обряды с бубном).

Подчеркнем: национальную хореографию советского вариан та сахалинских коллективов создавали на базе двух источников.

Первый и наиболее ранний созревал в стенах Ленинградского пед института им. А. И. Герцена, куда направляли со всего Дальнего Востока на обучение туземцев. Исследовательница нанайского и орокского языков Т. Ф. Петрова-Бытова с 1935 года в кружках национального танца и песни обучала сценическому искусству, новому рисунку, ритму, шагу, вводила костюмы и атрибутику для сцены. На фотографиях ее ленинградских студенческих коллекти вов на протяжении смены ученических поколений заметны и узна ваемы постановки этого мастера. Особенно ленинградская школа повлияла на становление программ ансамблей нивхов в Ногли ках, куда лично приезжали для постановки Т. Ф. Петрова-Бытова с бывшим солистом профессионального балета А. В. Девяткиным.

Опосредованно и слабее выражено влияние ленинградской шко лы в некрасовском коллективе, где работала ее выпускница А. В.

Няван (Хурьюн) (илл. 17) и другие учителя. Отметим, что «школа»

Т. Петровой-Бытовой на первом этапе изучала и определяла раз витие искусства северян Ленинграда с 1935-го по 1940 г. В – 1940 гг. в ней были поставлены две первые национальные сюи ты: ханты-мансийская и нанайская. «Нанайская сюита» стала впо следствии основой для создания «Амурской сюиты», вобравшей ритмы нанайских, удэгейских, ульчских, негидальских и нивхских песен и танцев.

Более своеобразным в плане номеров, режиссуры и хореогра фии был небольшой ансамбль, точнее, группа нивхинок села Чир Унвд, артисты которого в «собственном соку», без явного воздей ствия извне поставили в 1982-м и 1985 гг. программу к ногликским праздникам. Ленинградская школа здесь не просматривалась во обще, роль местных работников культуры также не ощущалась.

В ансамбле 2 – 3 бабушки по-своему стучали на музыкальном бревне, характерно – более ритмично и резче, угловато, с более низким наклоном туловища танцевали медвежий танец женщины, и этому научили малышек. Мужчин и мальчиков на этапе станов ления этого коллектива не было. На первых концертах представи тели только этого коллектива дудели голосом на крупном пусто телом стебле растения – медвежьей дудке. Хотя, надо заметить, еще в 1970-е годы нивхинки Охинского района демонстрировали пение на трубе – кальни, игру на тростниковом – певс.

Смешанный коллектив ансамбля из Поронайска, в котором преобладали нанайцы, но входили и нивхи, и ороки, и которым ру ководил балетмейстер А. Украинский, также заметно отличался, но и этот коллектив частично репертуар позаимствовал из школы Петровой-Бытовой. Нанайские номера отличались фольклорно стью и самобытностью, яркостью, синхронностью, напевностью.

Илл. 17. Выступление народного ансамбля «Северное сияние»

ЛГПИ им. А. И. Герцена (г. Ленинград). Руководитель Т. Ф. Петрова-Бытова.

Солистка – нивхинка А. В. Хурьюн Второй источник обучения танцев на сцене исходил от местных интеллектуальных кадров, в первую очередь от женщин – носите лей танцевальных и песенных знаний. Именно благодаря их этниче ской памяти были поставлены более архаичные и фольклорные но мера, они практически не аккомпанировались распространенными «славянскими» инструментами. Это теперь уже стали известными широкому кругу зрителей и этикетными нивхские женские танцы и ритмы медвежьего праздника, индивидуальные шаманские тан цы, в том числе и с погремушками, палками, елочками, хвойными веточками. Только благодаря такому фольклорному блоку, умело включенному охинскими специалистами агитационно-культурной бригады в некрасовский ансамбль «Большое солнце», он долгое время лидировал на сценах и показах. Ко второму источнику так же отнесем мастерство клубных специалистов: хормейстера А. Н.

Горошко – выпускника Днепропетровского театрального училища 1976 г. (Ноглики, ансамбль «Ларш»), балетмейстеров А. В. Укра инского – выпускника Краснодарского института культуры (Поро найск, ансамбль «Мэнгумэ илга»), и в меньшей степени Т. Н. Ма куриной (Некрасовка, ансамбль «Пила к‘ен»). Татьяна Макурина в 1969 г. окончила Ленинградское культурно-просветительное учи лище и получила специальность руководителя танцевального кол лектива. В 1979 г. заочно завершила обучение на учителя истории в Южно-Сахалинском пединституте, стала работать в школе с. Не красовка, где также вела танцевальный кружок.

Все эти руководители в 1980 – 1990-е годы ввели современные танцы, исполняемые народными коллективами, ярко отличающие ся от школы Петровой-Бытовой. Понятно, что все танцы, не отно сящиеся к собственно обрядовым, были придуманы для показа со сцены. За основу брались якобы традиционные движения, харак терные при сборе ягоды, крапивы, плавании на лодках, подража ющие охотнику или зверю, птице, имитирующие шитье и т. п. На наш взгляд, таких танцев и тематических песен (с использованием движений) у нивхов Сахалина не существовало. Характерно, что современное танцевальное искусство аборигенов не обособилось еще от фольклора и представляет этнографический этап в истории его развития. Как отмечает С. Ф. Карабанова, при социализме со циальное и идейное содержание потребовало новых форм, поэтому форма индивидуальной пляски отошла на второй план, оставаясь формой воплощения только традиционных сюжетов и тем. В насто ящее время основное место занимает массовый самодеятельный танец с пофигурным построением сюжета, с применением балетных элементов. Особенно запоминающимися и удачными были ансам блевые номера с использованием музыки нескольких традицион ных инструментов, современный праздничный танец пары молодых людей в постановке Александра Горошко. Вызывало восхищение подражание голосам природы поронайских женщин.

Определенное влияние на становление небольшого нивхского ансамбля с. Рыбное (Люгинский сельсовет) оказала музыковед фольклорист из Владивостока А. В. Сиськова. Она со своими студентками несколько сезонов работала в экспедициях по сбору музыкального фольклора сахалинских нивхов. В Рыбном организо вала изготовление двух параллельно подвешенных музыкальных бревен, пригласила женщин играть на них ритмику и исполнять пес ни, танцы, записывала имитацию игры на бубне, игру на канга и певс. Вернула людей маленького села (хоть и на короткое время) к забытым истокам. Алла Викторовна в переписке помогала А. С.

Колосовскому дельными советами при постановке номеров некра совским ансамблем. Коллектив «Луна» из Рыбного, в силу отдален ности от центра района, практически без специалистов культуры осмыслил и составил репертуар, отрепетировал концертную про грамму.

Ч. М. Таксами уже в 1960 – 1967 гг. отмечал, что национальная одежда имеется в некоторых клубах, ее надевают во время высту плений на концертах. Работники клубов при участии нивхских жен щин шили эти красочные национальные халаты для самодеятель ности136. Сценические костюмы национальных коллективов имели характерные отличия от повседневных или праздничных традици онных. Отличались они материалом, более богатым украшением, стилизацией орнамента и его крупным размером: элементами, не характерными для конкретного этноса. Костюмы, якобы традици онные, в которых выступали самодеятельные артисты в предвоен ный и послевоенный периоды, свидетельствуют об утрате навыков, традиций и умения кроить, шить, декорировать, подбирать цвета.

Характерно, что на начальном этапе, когда нивхи вышли со своими номерами на сцену, женские халаты отделывались незначительно, в основном темной или другого цвета узкой полосой по подолу и об шлагам, с добавлением узкой тесьмы или бисера, блесток. Обувь – торбаса шили облегченными, нередко из искусственного матери ала, прикрепляли контрастный орнамент. С 1960-х годов нивхские женщины и девочки выступают на сцене в сшитых тапочках, кото рые не являлись традиционным видом обуви. Эти новые изделия появились у коренных жителей Нижнего Амура и Сахалина в 50-е годы прошлого века под влиянием славянской культуры.

Интересно, что в 80 – 90-е годы ХХ в. и в первом десятилетие ХХI века, некоторые молодые нивхинки и уйльта стали украшать голову повязкой с орнаментом или свисающими подвесками. Понятно, что эти головные сценические уборы заимствованы у ансамблей тун гусоязычных или северных палеоазиатских носителей языка. Ша манский шумовой пояс делали для артистов первых коллективов облегченным, шаманский бубен – без резонатора, для музыкально го инструмента использовали полый бамбук, обтесанное бревно не подвешивали на специальные стойки.

Отметим, что особенно трансформированы костюмы сахалин ских уйльта, по существу, они появились как совершенно новые, придуманные образцы, покрой и декор которых во многом скомпо нованы чуждыми элементами. Причина в том, что верхняя одежда женщин этого немногочисленного народа на протяжении 100 – лет утратила традиционный облик, она (судя по фотографиям) в прошлом столь ярко не украшалась. Нынешнее поколение уйльта (незнакомое с давними и весьма редкими образцами декорирован ных вещей, хранящихся в музеях) шьет праздничные или парадные платья-халаты, нагрудники суррогатного типа. Халаты нанайского ансамбля из Поронайска наиболее соответствовали традициям, в ансамбле были мастерицы, пользовавшиеся одеждой, когда жили на Амуре. Надо сказать, что одежда амурских нанайцев уже в ХIХ – ХХ вв. орнаментировалась богаче и насыщена пришлыми китайско маньчжурскими элементами. Верхняя одежда сахалинских нивхов, особенно повседневная (которая преобладала), отличалась просто той, бедностью и скромностью. Современные сценические костю мы нивхских коллективов отличаются мастерским исполнением, яр костью красок и богатой орнаментацией (вышивка), металлические подвески по подолу не используются.

Характерно, что на Сахалине ни один из национальных ансам блей нивхов, ороков, эвенков, нанайцев (на материке – ульчей, удэгейцев, орочей, нанайцев, негидальцев) за годы своего станов ления и развития не стал профессиональным. Уровень и планка их достижений – присвоение или подтверждение в регулярном по рядке звания «народный». В настоящее время коллективы и руко водителей больше волнуют проблемы сохранения, чем развития.

Современное сценическое искусство нивхов, трансформирован ное из традиционных фольклорных форм, обновленное жанрами и материалом других соседних этносов, включившее в свой состав русских исполнителей, достигло определенного уровня и качества, но не стало профессиональным. На конец первого десятилетия ХХI века в Сахалинской области нет театральных, танцевальных, оркестровых, музыкальных коллективов равного уровня или по добных прославленным корякским, чукотским, камчатским, якут ским («Эргырон», «Мэнго»...). Среди нивхов нет профессионалов по традиционным вокалу, музыке и инструментарию, хореографии и т. д. Возможно, яркие профессионалы появятся среди молодых художников-прикладников.

Причин такого состояния художественной самодеятельности и прикладного искусства коренных народов много. Подоплека как внутри человека каждого этноса, так и на уровне государственной, региональной, местной политики в культуре, в национальных во просах относительно малых народов. Или нет действенной полити ки? К сожалению, отсутствуют анализ и мониторинг, на областном и районном уровнях эти проблемы в плановом порядке практически не обсуждаются и не дискутируются, недостаточно привлекаются ученые и известные специалисты. Одна из причин: кто и как управ ляет данной отраслью и событиями. Ведь теперь развитие культур – это не процесс, сопутствующий этногенезу, а результат культур ной политики, процесс, в значительной мере планируемый и управ ляемый137.

Перестройка и нестабильность девяностых годов негативно от разились на регулировании управленческими процессами в сфере культуры. Например, разрушилась или ослабла система методиче ской помощи, исходящая из центров района и областных структур, редки семинары по обмену опытом, прервалась советская традиция проведения областных праздников народов Севера, смотров худо жественной самодеятельности, возникли финансовые проблемы групповых выездов. В такой ситуации «свободы» представители эт носа активней стали осмысливать собственную роль в сохранении и возрождении традиций. Обозначились признаки самостоятельно сти. Аналогичные процессы и поиски новых форм проистекали и не по этническим признакам: в Александровске, Тымовском орга низуются конкурсы бардов, шансонеток, в Ноглики молодые люди дают концерты рок-музыки, в Южно-Сахалинске – джаз-оркестры.

Попытки сахалинских энтузиастов из числа народностей Севера создать индивидуально-фольклорные коллективы (с признака ми семейственности) нельзя считать успешными. В новых эконо мических условиях на рубеже ХХ – ХХI вв. появились мастера и общественные организации, пропагандирующие искусство своего народа. Например, в Некрасовке интересную собирательскую ра боту концентрирует центр по сохранению и развитию традиционной культуры КМНС «Лебедь», в Ноглики – женский клуб «Нивхинка».

Такие общественные объединения оттягивают на себя ту часть ра боты муниципальных учреждений культуры, которую официальные учреждения не способны или не желают охватить. Надо подчер кнуть: появление многих небольших групп с этническими призна ками свидетельствует и о том, что людей не устраивает система отношений в государственных институтах.

Часть исследователей «поражает возросший уровень культуры нивхского народа, поражают огромные успехи их культуры», других поражают невосполнимые утраты культурного наследия нивхов и их предков, которые в советский период можно было избежать, как, впрочем, и в нынешний, предпринимая целенаправленные и ком плексные усилия по сохранению и развитию культурных ценностей.

Ценностей не только глубокой старины («классики»), но и транс формированных в современность стартовых культурных фондов.

В силу многонационального характера культурных связей и эко номических перестроек имеет место крупная проблема: становле ние и развитие национальных культур местных народов. Это надо осознать, а проблему решать постановкой задач и выстраиванием конкретных шагов и действий (политикой). Нельзя не учитывать тенденцию к интернационализации культур, широкое взаимообога щение, но желательно – без потери национальной самобытности и неповторимости. Если отмечать особенности духовного фонда куль туры коренных жителей – утрачивается оригинальное эстетическое восприятие мира. Как быть? Ученые еще в начале 1980-х годов под черкивали, что в отличие от якутов, у которых происходит интен сивное развитие национальной культуры (второй этап интеграции, характеризуемый активным взаимообменом и взаимообогащени ем национальных культур), у современных нивхов актуализиру ются лишь некоторые из возможных элементов традиционной культуры. Причина кроется в слабом функционировании важного канала передачи культурных традиций – семейного воспитания (си стема обучения детей в школах-интернатах)138.

Конечно, на состояние современного искусства нивхов можно посмотреть оптимистически. Пусть это сделают другие, добавив светлых красок в палитру. Пока горят искорки в любопытных глазах детей, неуклюже наряженных в национальные халатики, надежда сохраняется.

ПРИМЕЧАНИЯ Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917 – 1925 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1959. С. 174.

Там же. С. 164.

Там же. С. 176 – 177.

Там же. С. 162.

Там же. С. 149.

Там же. С. 156, 161, 165.

Леонов П. А. Очерк истории Сахалинской организации КПСС. Южно Сахалинск, 1975. С. 66, 70.

15 лет Дальневосточному Баку (Оха вчера, сегодня, завтра). Оха-на Сахалине, 1940. С. 23.

Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917 – 1925 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск. 1959. С. 167.

Там же. С. 238.

Там же. С. 259.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 210.

Там же. С. 259.

Из отчета Рыбновского райисполкома второму съезду Советов Рыбнов ского района о работе среди нивхов. 8 января 1929 г. // Социалистическое стро ительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов.

Южно-Сахалинск, 1967. С. 138.

Таксами Ч. М. Нивхи (Современное хозяйство, культура и быт). Л., 1967.

С. 49. В качестве дискуссии другой исследователь пишет: «Уходят из жизни национальные языки коренных народов – сказывается окружение коренных жителей, постоянное и в городах, и в селениях, пришлым русскоязычным на селением». Смоляк А. В. Народы Нижнего Амура и Сахалина. Фотоальбом. М., 2001. С. 24.

Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917 – 1925 гг.). Сбор ник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1959. С. 132.

Таксами Ч. М. Живые родники. Южно-Сахалинск, 1989. С. 65.

Кимова Л. Д. Нивхский фольклор: проблемы сохранения и перспективы развития // Народы и культура Дальнего Востока: взгляд из ХХI века. Доклады международной научной конференции, посвященной 140-летию со дня рож дения Л. Я. Штернберга (г. Южно-Сахалинск, 9 – 11 октября 2001 г.). Южно Сахалинск, 2003. С. 226;

Смоляк А. В. Народы Нижнего Амура и Сахалина.

Фотоальбом. М., 2001. С. 25.

Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917 – 1925 гг.). Сбор ник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1959. С. 53, 57.

Там же. С. 163.

Сахалинский нефтяник. 1955. 22 февраля.

Таксами Ч. М. Нивхи (Современное хозяйство, культура и быт). Л., 1967.

С. 51.

Хаховская Л. Н., Банщикова Н. В. Трансформация «тунгусского» типа оле неводства в ХХ в. (на примере Магаданской области) // Тунгусо-маньчжурская проблема сегодня (Первые Шавкуновские чтения). Владивосток, 2008. С. 301.

Полевые материалы А. С. Колосовского (далее – ПМК), полученные от Г. С. Хохловой, жительницы с. Лиман, 1918 г. р.

Фетисова Л. Е. Фольклорная культура Приморья в ХХ веке // Арсеньевские чтения. Материалы региональной научно-практической конференции, посвя щенной 130-летию со дня рождения В. К. Арсеньева. 28 – 29 августа 2002 года.

Владивосток, 2002. С. 196 – 197.

Там же. С. 197.

Советский Сахалин. 1928. 5 мая.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 151;

Щетинина Г. С. Взаи модействие семьи и школы в процессе воспитания // Культура народностей Се вера: традиции и современность. Новосибирск, 1986. С. 113.

Сахалинский нефтяник. 1967. 15 января.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.).

Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 15, 31, 41;

Административно-территориальное деление Сахалинской области. Документы и материалы. Южно-Сахалинск, 1986. С. 121.

Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917 – 1925 гг.). Сбор ник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1959. С. 185;

15 лет Дальнево сточному Баку (Оха вчера, сегодня, завтра). Оха-на-Сахалине, 1940. С. 25.

Леонов П. А. Очерк истории Сахалинской организации КПСС. Южно Сахалинск, 1975. С. 71.

Сахалинский нефтяник. 1966. 20 мая.

Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917 – 1925 гг.). Сбор ник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1959. С. 251.

ПМК, Колосовский А. С. Путешествие в прошлое // Советский Сахалин.

1981. 23 августа.

ПМК, жительница с. Лиман Г. С. Хохлова, 1918 г. р.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 51.

ПМК, Сахалинский нефтяник. № 215 – 216. Архив А. Геллера.

Сахалинский нефтяник. 1966.

Сахалинский нефтяник. 1955. 7 ноября.

ПМК, копия резолюции от 05.09.1933 г.

Численность населения, по разным источникам, разнится, т. к. не учитыва лись дополнительные сведения и факторы.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 123.

Копия протокола заседания бюро Охинского районного комитета партии ВКП(б) от 23 – 24.03.1930 г.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 337.

Там же. С. 44.

Сахалинский нефтяник. 1966.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 251.

Там же. С. 256.

Там же. С. 249.

Сахалинский нефтяник. 2007. Август.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 285.

Там же. С. 296 – 297.

Сахалинский нефтяник. 1953. 1 сентября.

Таксами Ч. М. Нивхи (Современное хозяйство, культура и быт). Л., 1967.

С. 246.

Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1967. С. 309.

Там же. С. 501.

Сахалинский нефтяник. 1958. 17 сентября.

Сахалинский нефтяник. 1958. 11 февраля.

Сахалинский нефтяник. 1950. 29 мая.

По-нивхски hемар – старик, это не фамилия и не имя.

Сахалинский нефтяник. 1950. Июнь.

Социалистическое строительство на Сахалине и Курильских островах (1946 – 1975 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1982.

С. 70.

Сахалинский нефтяник. 1953. 9 октября;

Там же. 1953. 1 апреля.

Там же. 1953. 8 марта.

Там же. 1953. 1 апреля.

Там же. 1953. 5 июня.

Там же. 1953. 31 марта.

Там же. 1953. 10 мая.

Там же. 1954. 11 ноября.

Таксами Ч. М. Живые родники. Южно-Сахалинск, 1989. С. 64.

Сахалинский нефтяник. 1967. 7 ноября.

Там же. 1955. 20 февраля.

Сахалинский нефтяник. 1955. 25 февраля.

Там же. 1955. 18 января.

Там же. 1955. 1 июня.

Там же. 1956. 8 сентября.

Там же. 1956. 18 сентября.

Социалистическое строительство на Сахалине и Курильских островах (1946 – 1975 гг.). Сборник документов и материалов. Южно-Сахалинск, 1982.

С. 137.

Таксами Ч. М. Нивхи (Современное хозяйство, культура и быт). Л., 1967. С.

248;

Карабанова С. Ф. Танцы малых народов юга Дальнего Востока СССР как историко-этнографический источник. М., 1979. С. 129.

Ниткук Е. С., Кроча Н. Е. Предварительные итоги этнографических иссле дований по программе «Аборигены Сахалина на пороге ХХI века» // Вестник Сахалинского музея. № 7. Южно-Сахалинск, 2000. С. 75;

Токарев С. А. Этногра фия народов СССР. М., 1958. С. 520.

Сахалинский нефтяник. 1958. 21 января.

Там же. 1958. 4 марта.

Там же. 1958. 28 марта.

Там же. 1958. 9 сентября;

1960. 30 апреля.

Там же. 1959. 8 апреля.

Там же. 1959. 25 ноября.

Там же. 1959. 4 декабря.

Там же. 1959. 17 октября.

Там же. 1960. 30 апреля.

Таксами Ч. М. Нивхи (Современное хозяйство, культура и быт). Л., 1967.

С. 247 – 248.

Следует сказать, что под «плясками мужчин» демонстрировали сцениче ский танец с палками, прыжки через крутящийся канат. У мужчин-нивхов не было танцев, аналогичных танцам женщин. В прошлом мужчины с палками не танцевали, палками дрались в поединке один на один. Малоизвестно, что в конце ХIХ в. мужчины на празднике на территории стойбища в беге играли, взявшись за руки и образуя цепочку (ПМА).

Сахалинский нефтяник. 1961. Март. Там же. 1961. 1 апреля.

Так в тексте, нивхский фольклор не имел стихотворного жанра. Возможно, использовались стихи В. М. Санги или артистов самодеятельности.

Сахалинский нефтяник. 1961. 1 апреля.

Там же.

Значит ли это, что ранее был и первый областной смотр? Мы не обладаем такой информацией. Возможно, так назвали прошедшие праздники народов Севера? Известно, что в 1960 – 1961 гг. состоялись первые два таких праздни ка областного масштаба.

Сахалинский нефтяник. 1966. 26 ноября.

Там же. 1966. 10 июля.

Там же. 1966. 1 июля.

Там же. 1966. 15 апреля.

В других номерах «Сахалинского нефтяника» за 1966 г. рассказывается о разных конкурсах, в которых участвовали школа и школа-интернат. Видимо, при выезде в район их репертуары объединяли. См. заметки А. Решуты.

Сахалинский нефтяник. 1966. 19 ноября.

Там же. 1966. 16 ноября.

Ландер Б. Экзамен выдержан // Сахалинский нефтяник. 1967. 14 февра ля.

Таксами Ч. М. Нивхи (Современное хозяйство, культура и быт). Л., 1967.

С. 258.

Сахалинский нефтяник. 1967. 30 июня.

Там же. 1972. 17 мая.

Там же. 1972. 17 февраля.

Там же. 1972. 16 декабря.

Колосовский А. С. «Большое солнце» не погаснет // Знамя труда. 1985.

28 марта.

Сахалинский нефтяник. 1972. 30 декабря.

Сахалинский нефтяник. 1973. 23 марта. Интересно, что в 1969 г. опубли кована статья Петровой-Бытовой Т. Ф. Танцы народов Севера // Известия Сиб.

отд. АН СССР. 1969. № 11. Сер. общ. наук. Вып. 3.

В газетах фамилия и Коленько, и Коленко.

Сахалинский нефтяник. 1973. 17 марта;

Там же. 1973. 31 марта.

Петрова-Бытова Т. Ф. Чайка над Амуром. Хабаровск, 1976. С. 4.

Сахалинский нефтяник. 1977. 9 апреля.

Там же. 1977. 10 сентября.

Там же. 1977. 1 июля.

Скобарева Г. На сцене нивхский эпос // Сахалинский нефтяник. 1978. декабря.

Сахалинский нефтяник. 1978. 17 февраля.


Карабанова С. Ф. Танцы малых народов юга Дальнего Востока СССР как историко-этнографический источник. М., 1979.

Кимова Л. Д. Нивхский фольклор: проблемы сохранения и перспективы развития // Народы и культура Дальнего Востока: взгляд из ХХI века. С. 223.

Жорницкая М. Я. Народное хореографическое искусство коренного насе ления северо-востока Сибири. М., 1983;

Сиськова А. В. Жанры традиционного фольклора сахалинских нивхов на современном этапе // Традиции и современ ность в культуре народов Дальнего Востока. Владивосток, 1983. С. 117 – 124.

Колосовский А. С. О музыкальных инструментах сахалинских нивхов // Этнографические исследования Сахалинского областного краеведческого му зея. Южно-Сахалинск, 1985;

Карабанова С. Ф. Звонкие ритмы Амура. Влади восток, 1986.

Карабанова С. Ф. Звонкие ритмы Амура. Владивосток, 1986.

С. 98.

Сахалинский нефтяник. 1985. 15 мая;

Фото А. Брызгаловой.

Там же. 1987. 7 марта.

Там же. 1987. 20 ноября;

Ряд эмблем изготовлен А. С. Колосовским.

Мамчева Н. А. Обрядовые музыкальные инструменты аборигенов Саха лина. Южно-Сахалинск, 2003.

Советский Сахалин. 2006. 11 апреля.

Твои люди, Оха: 70-летию города нефтяников Севера Сахалина посвяща ется. Южно-Сахалинск, 2008. С. 76.

Деревянко А. П., Бойко В. И. Пути культурного развития Сибири // Куль тура народностей Севера: традиции и современность. Новосибирск, 1986.

С. 8, 10.

Костанов А. И. Сахалин и Курильские острова во второй половине ХIХ – начале ХХ столетия // История Сахалина и Курильских островов. Южно Сахалинск, 2008. С. 370.

Карабанова С. Ф. Танцы малых народов юга Дальнего Востока СССР как историко-этнографический источник. М., 1979. С. 136;

Таксами Ч. М. Нивхи (Со временное хозяйство, культура и быт). Л., 1967. С. 178.

Деревянко А. П., Бойко В. И. Пути культурного развития Сибири // Культура народностей Севера: традиции и современность. Новосибирск, 1986. С. 8.

Исакова Н. В. Развитие социалистической культуры народов Севера (опыт исследования) // Культура народностей Севера: традиции и современ ность. Новосибирск, 1986. С. 39.

A. S. Kolosovsky, Z. I. Lyutova Rising and flowering of the «Pila K‘en» («The Big Sun») Nivkh Ensemble: through the prism of the North Sakhalin cultural chronicles (Summary) As former cultural workers the authors opened slightly a history on formation and development of the first Nivkh Ensemble «Pila K‘en» («The Big Sun»). His name the ensemble of Nekrasovka village, Okha District, received in 1982. Periodical materials contain evidence concerning complicated way and life of the Nivkh creative group. The authors convincing show that at the period of Soviet remaking at the island (from 1925 up to end of 1959) national genres and forms of native culture (songs, dances, music, oral traditions) were ignored by new authorities.

At this stage the Nivkh involved into amateur performances of the working masses assimilated culture of the Slavic nature. Only at boundary of 1959 – 1960 owing to mass development of the working people amateur performances, there begins combination of Slavic items with examples of traditional, archaic, aboriginal culture in concert programs. In – 1980 first national creative groups are formed, but then during hard transition to market treatments they loosed much from their repertoire and skill. Parallel with progressing the stage folk art originated new traditions: instead of the ancient Bear Feast – regional celebrities of the North peoples, including not only concerts but sportive competitions and folk art masters’ exhibitions.

In XXI century with dying out most connoisseurs of folklore the problem of an original culture conservation and transmission to young generation became sharp. Now we can say of contemporaneous transformed the Nivkh art.

Критика и библиография СУДЬБА БРОНИСЛАВА ПИЛСУДСКОГО В. М. Латышев. Сахалинская жизнь Бронислава Пилсудского.

Пролегомены к биографии. Южно-Сахалинск: Сахалинское книжное издательство, 2008. 384 с. 149 илл. Тираж 700 экз.

Что «жестокий и беспощад ный царский режим», ссылавший в Сибирь и на Сахалин своих врагов-революционеров, поспо собствовал формированию целой когорты известных ученых, гео графов, этнографов, лингвистов, исследователей быта и языков малых народов, населявших се верные, сибирские и восточные окраины империи, факт очевид ный. В немалом перечне имен, ко торый здесь можно выстроить, не сомненно, выделяется «команда»

поляков. Приговоренные к катор ге и ссылке поляки оказались не просто особенно склонными к на учным занятиям, но проявили на этой ниве упорство, близкое к под вигу, и достигли выдающихся ре зультатов. Достаточно вспомнить хотя бы имена Бенедикта Дыбовского, Александра Чекановского, Яна Черского, Вацлава Серошевского, Эдварда Пекарского… По литическое прошлое не помешало Российскому географическому обществу (оно, естественно, именовалось императорским) отме тить их заслуги как принятием в свои члены, так и золотыми и се ребряными медалями.

В этом «польском ряду» исследователей Сибири и Сахалина осо бое место занимает сравнительно недавно приобретший мировую известность как выдающийся знаток айнов Бронислав Пилсудский.

Какой-то особый, одновременно и романтический, и трагический отпечаток лежит на его недолгой жизни, начиная с весьма отно сительного участия в народовольческом террористическом кружке Александра Ульянова и кончая таинственной гибелью в 1918 году в Париже, где он бросился с моста в Сену.

Между этими событиями заключено главное дело жизни Пил судского, которое можно обозначить одним словом – Сахалин.

Поэтому совершенно закономерно рецензируемая книга называ ется «Сахалинская жизнь Бронислава Пилсудского». Ее автор, са халинский исследователь В. М. Латышев, шел к этой монографии много лет. Проделанный им традиционный исследовательский путь – архивы, библиотеки, контакты с коллегами, научные публикации, конференции – в последней трети минувшего столетия счастли во запараллелил с очевидной либерализацией атмосферы вокруг имени Бронислава Пилсудского, в свою очередь продиктованной усилением общественного внимания к судьбам малых народов. А до того Брониславу сильно «мешало» родство – он был старшим братом Юзефа Пилсудского, главы той самой Польши, которую со ветская власть заклеймила как «белопанскую», «буржуазную» и, следовательно, «враждебную».

Определенный исторический парадокс заключался в том, что негативное отношение советской власти к братьям Пилсудским (к Брониславу, конечно, не столь явное, как к Юзефу) перекрывало участие обоих в революционной борьбе против «проклятого цариз ма». Как и Бронислав, Юзеф был привлечен по делу о покушении на Александра III в 1887 г. Но если Брониславу грозила смертная казнь (была заменена десятилетним каторжным сроком), то Юзеф тогда же получил только внесудебную административную ссылку в Восточную Сибирь. И с этого времени пути братьев резко рас ходятся. Юзеф становится активным деятелем партии польских социалистов, ведет борьбу за независимую Польшу, в которой по сле краха самодержавной России учреждает правление, близкое к диктатуре, становится маршалом, а затем получает уникальный титул «начальника государства». А перед Брониславом на каторге открывается путь ученого-гуманиста.

Здесь, видимо, сказалась разница в характерах братьев – ре шительного, нацеленного на борьбу Юзефа и рефлексирующего Бронислава. Уже на суде он заявил, что не является сторонником террора, что его увлечение революционными идеями в большей сте пени отражало стремление принести облегчение простому народу, в том числе и в виде просвещения. Эта гуманистическая настроен ность по отношению к страждущему народу в полной мере нашла удовлетворение на Сахалине. Здесь совпало желание островной администрации использовать образованных людей, дефицит кото рых остро ощущался, с желанием самих политических ссыльных посвятить себя нужному, полезному труду и тем самым спасти себя от деградации.

«Если мы что-нибудь знаем о наших дальних сибирских окра инах, – мы знаем это только благодаря политическим, – писал в очерке «Политические на Сахалине» Влас Дорошевич. – Не будь их, – мы знали бы о каких-нибудь чукчах не больше, чем чукчи зна ют о нас …. Мы расшвыривали тысячами нашу молодежь по тай гам и тундрам. И они нам приносили оттуда известия о природе, населении, нравах далеких и диких краев. Чиновники пили и граби ли. Политические знакомили науку и общество с якутами, чукчами, гиляками, айнами, тунгусами».

Использовавшиеся поначалу просто как грамотные люди, как конторские служащие, писцы, школьные учителя и метеорологи, некоторые из политических не могли не увлечься необычной при родой Сахалина и в еще большей степени его аборигенами – со вершенно неизученными гиляками, айнами, ороками. В этом плане Сахалин поистине стал судьбой для Бронислава Пилсудского и его друга, тоже народовольца, Льва Штернберга, впоследствии извест ного ученого, профессора Ленинградского университета, члена корреспондента АН СССР. Можно сказать, что это был двойной процесс: вместе с внесением грамотности, медицинской, экономи ческой помощи в среду тех, кого власть считала «дикарями», шло «собирание личностей» самих просветителей – и человеческое, и научное. Об этом свидетельствуют дневники, письма Бронислава Пилсудского. «Он оживал, ощущал свою необходимость для дру гих», – пишет В. М. Латышев. Необходимость эту Пилсудский на зывал «пищей своего сердца».

Песни, сказки, предания, язык, быт, традиции и даже болезни айнов и гиляков – материалы, собранные Пилсудским во время экс педиций по острову, были, по сути, открытием в фольклористике, этнографии, антропологии. Здесь было немало тайн. К примеру, сам внешний вид, сказания тех же айнов говорили об отличии их от других туземных народов и порождали версии об их необычном (космическом?) происхождении. Собранные коллекции предметов быта, утвари разрастались. Естественно, встал вопрос об их со хранности и систематизации. Поэтому Пилсудский с таким увлече нием участвует в создании музеев на Сахалине и во Владивостоке, работает в Обществе по изучению Амурского края, устанавливает контакты с Русским географическим обществом, которое, кстати, оказывает ему всяческую поддержку, отмечает его труды.


Знакомство с кругом научных интересов Пилсудского не может не породить вопроса об их теоретической основе. Где и у кого было учиться на Сахалине азам той же фольклористики и этнографии?

Да, какие-то книги доходили на остров, вроде труда Э. Тэйлора «Первобытные культуры». Многое давало ему общение со Штерн бергом, еще в тюрьме познакомившимся с работой Энгельса «Про исхождение семьи, частной собственности и государства». Энгельс использовал составленный Марксом подробный конспект книги американского этнографа и историка Л. Моргана «Древнее обще ство». Размышления американца по поводу особенностей родовой организации общества оказались существенными для наблюдений Штернберга над бытом аборигенов Сахалина. Называя себя «со вершеннейшим профаном», Пилсудский усердно занимался само образованием, которое шло в ногу с его практической деятельно стью как этнографа.

Но если бы Пилсудский оставался только – хотя и неустанным и очень последовательным – собирателем материалов, вряд ли он превратился бы в глазах тех же сахалинских аборигенов в личность легендарную. Сказания о «короле айнов» передавались из поко ления в поколение и дошли до наших дней. «Случай Пилсудского»

был тем самым, когда научная страсть сливается, объединяется с образом жизни. Если иметь в виду множество дней, проведенных им среди айнов, в их убогих жилищах, его роман с айнской девуш кой Чухсаммой, родившей от него двух детей, его погруженность в быт, язык и традиции айнов, можно говорить о том, что сосланный на каторгу молодой поляк буквально отдал себя маленькому, забы тому Богом и людьми народу. Народу, история и быт которого дава ли оригинальный и серьезный материал для мировой этнографии, лингвистики, антропологии.

Пилсудский понял это, когда оказался наедине с собранны ми им богатствами, знаниями, материалами, коллекциями. При шла пора обобщения, написания и издания капитальных трудов.

И вроде судьба поначалу содействовала его планам. Он обретает почти полную свободу, участвует в этнографической экспедиции на Хоккайдо, укладывает коллекции и отправляет их с пароходом Добровольного флота. В 1905 г. его освобождают от политического надзора, восстанавливают во всех правах. В 1912 г. в Кракове он издает свой главный труд «Материалы к изучению айнского языка и фольклора». Его статьи публикуются в разных странах, а имя, соответственно, приобретает известность в ученом мире. И тем не менее он еще только на подступах к осуществлению главных своих планов, среди которых особое значение придается организации эт нографического музея в Закопане как базы для развития польской этнографической науки.

Но время бурных общественных перемен, революционных пере воротов – не лучшее для науки. Пилсудский ищет поддержку у себя на родине, в Польше, в странах Западной Европы, некоторое время живет в Швейцарии, принимает участие в делах и заботах польской эмиграции. Что было причиной его самоубийства в возрасте 52 лет – усталость, разочарования, бедность, – неизвестно. Есть туман ная версия (высказана польским ученым, видным ориенталистом А. Маевичем), что Бронислава Пилсудского убили… И может быть, действительно как некую высшую справедли вость по отношению к этому праведнику и жертвенному служите лю почти исчезнувшего с лица земли народа (на Сахалине айнов не осталось, небольшое число их живет в Японии, на Хоккайдо) следует воспринимать истинно широкое возвращение его имени, его трудов в наши дни. Пилсудскому, его научному наследию по свящаются международные конференции на Сахалине, в Польше, Японии, выходят капитальные издания его трудов и специальные научные периодические издания («Pilsudskiana de Sapporo»), стоит памятник перед входом в Сахалинский краеведческий музей. При музее работает Институт наследия Бронислава Пилсудского, сни маются фильмы и ставятся спектакли… И наконец, эта книга, ко торую автор скромно обозначил как «Пролегомены к биографии», хотя на самом деле это капитальная, щедрая на подробности, на архивные и библиографические материалы монография, не только воссоздающая облик замечательного ученого, но и, несомненно, являющаяся вкладом в историю изучения российского Дальнего Востока.

Доктор филологических наук С. В. Букчин VIta memorIae. Lux VerItАtIs… Рец. на: В. М. Латышев. Сахалинская жизнь Бронислава Пилсуд ского. Пролегомены к биографии. Южно-Сахалинск: Сахалинское книжное издательство, 2008. 384 с. 149 илл. Тираж 700 экз.

«Если «vita memoriae» о замечательных людях наступает уже на краю их могилы, постепенно затем, по отношению ко многим, ослабевая, то «lux verittis» часто начинает светить гораздо позже – и чем дальше, тем иногда ярче»1. «Свет истины» по отношению к Ученому и Гуманисту Брониславу Пилсудскому, трагически ушед шему из жизни в 1918 г., проявился в середине 1980-х годов, когда состоялась в г. Саппоро первая значимая международная конфе ренция (с. 299)2, связанная с именем Б. Пилсудского. Далее после довали конференции в Южно-Сахалинске, Кракове и Закопане, со стоялись публикации богатого научного наследия Б. Пилсудского и исследовательские работы о Б. Пилсудском. В минувшем же году «вышла в свет» добрая, искренняя, правдивая книга Владислава Михайловича Латышева – самоотверженного директора Института наследия Бронислава Пилсудского (г. Южно-Сахалинск), ярко про ливающая «свет» на героическую судьбу несломленной личности.

Ключевым критерием всей последующей жизни и научного твор чества для Пилсудского автор рецензируемой книги очень точно определяет отношение молодого интеллигента, волею судьбы став шего каторжанином, к восприятию действительности на Сахалине:

«Вместе с каторгой на острове возникло как бы два мира, два Са халина. Один – официальный каторжный, состоящий из пришлых, для которых ничего на острове не дорого, а наоборот, постыло, так как всё подневольно. И другой мир – родина его аборигенов, близ кая и любимая, дающая всему жизнь, яркую и прекрасную. Вот этот второй Сахалин и открыл, пока для себя, Пилсудский. Он открыл этот новый для себя мир и стал в нём своим» (с. 8). В. М. Латышев приводит и развивает высказывание польского исследователя Ежи Фецько об этнографической деятельности Б. Пилсудского: «Харак тер трудов Пилсудского о народностях, населявших пространство изгнания, не имеет аналогов во всей истории польских ссылок», «у одних всегда была “культурная дистанция” и “чувство превосход ства, присущее человеку Запада”, «у других позиция “нейтральных наблюдателей и комментаторов… Бронислав же… пробовал быть одним из них – быть гиляком и айном – и более того, пробовал стать для них учителем и …спасителем”» (с. 9).

Автор книги совершенно справедливо «рисует портрет» челове ка и ученого одновременно, так как именно человеческие качества Бронислава Пилсудского «сделали» его научное творчество, не от стороненным от жизни, позволили глубоко и одновременно высоко этично проникнуть в суть изучаемого. С другой стороны, именно суровая школа жизни сформировала будущего исследователя. В итоге его жизнь стала иметь смысл именно благодаря научным изысканиям, и сами эти изыскания стали для него именно жизнью.

С первых же страниц книги читатель попадает в ненавязчивый ход повествования, который невероятно быстро увлекает и позволяет как бы пожить в период с 1866-го по 1918 г. и почувствовать исто рические события в роли незримого свидетеля.

Ставя основной задачей исследовать именно сахалинскую жизнь Бронислава Пилсудского (о чем говорит название книги), автор не минуемо и вполне обоснованно порой выходит не только за рамки Сахалина, но и Дальнего Востока России, обращаясь к историче ским фактам за пределами России того времени, затрагивая со бытия, происходящие в Японии, Польше, Австрии, Франции и неко торых других странах. Происходит это потому, что нельзя отделить период сахалинской жизни ученого от всей его недолгой, но емкой последующей жизни. Ведь именно сахалинский «багаж» составлял основу его творчества до самого конца жизни.

Безусловной положительной стороной книги В. М. Латышева необходимо признать привлечение огромного числа архивных до кументов, кропотливо собранных в течение не одного десятка лет.

По сути, читатель оказывается в повествовании самих этих доку ментов (с точными датами исторических событий), тщательно со бранных, продуманно расположенных в тексте книги, глубоко ис следованных автором. Архивная информация как бы оживает для читателя, а жизненный путь Б. Пилсудского естественным образом вплетается в события минувших лет, живописно демонстрируя, ка кова была жизнь человека и общества, ученого и научного сообще ства на Сахалине (к примеру, с. 74 – 80), на Дальнем Востоке и в целом в России. Заслуга В. М. Латышева состоит прежде всего в том, что усилиями его неустанной деятельности и работы в много летнем контакте с некоторыми исследователями в различных архи вах и музеях нашей страны было выявлено и информационно «сум мировано» большое количество материалов из научного наследия Б. Пилсудского (с. 15 – 25). Самая значительная часть этого наследия хранится в музеях и архивах Санкт-Петербурга и Владивостока, в частности в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого, Санкт-Петербургском филиале Архива Российской академии наук, Архиве Русского географического общества Санкт-Петербурга, Российском государственном историческом архиве Дальнего Востока, Приморском государственном объединенном музее им.

В. К. Арсеньева, Приморском филиале Русского географического общества (описание коллекций и документов, с. 21 – 24). Всего в России, как пишет В. М. Латышев, одни только айнские этнографи ческие коллекции содержат «более пяти тысяч единиц хранения, и пятая часть из них собрана одним человеком – Брониславом Пил судским» (с. 15). Содержащаяся в книге подробная информация о найденных материалах и местах их хранения значительно облегчит в будущем работу для новых научных исследований и поисков в этой области знания. Об огромной проработке автором архивных материалов и научных публикаций при работе над книгой говорит и внушительный объем сносок, занимающих 4,5 десятка страниц (с. 303 – 347).

Хочется еще раз акцентировать внимание на том, что при чте нии книги не создается впечатления навязывания мыслей автора, читатель легко воспринимает аккуратно подобранный архивный материал (приказы, письма, дневники очевидцев событий) и вско ре глубоко погружается в события ушедших лет, постигая все ми нусы и плюсы описываемого времени. Идет честное и деликатное повествование о судьбе юноши, переросшего в значимую личность и ученого-этнографа международного масштаба. Невольно оказы ваешься в мире со своими правилами игры, с которыми бесполез но спорить, – это события минувших лет. А Б. Пилсудскому надо было воспринимать эту историю как суровую действительность и находить в ней импульсы для настоящей жизни. Таким образом, Сахалин явился неотъемлемой частью не просто его ежедневного вынужденного быта, но и становления и оттачивания его профес сионального мастерства, раскрытия таланта исследователя.

В основу рецензируемой книги был положен замысел несостояв шейся книги самого Б. Пилсудского «С Дальнего Востока. Сахалин – Сибирь – Япония. Воспоминания ссыльного», которая сохрани лась в архиве Татранского музея им. Т. Халубинского в г. Закопане в Польше в виде подробного конспекта (с. 27). Безусловно, как от мечает В. М. Латышев, прошедшие сто лет внесли определенные дополнения и коррективы, но основную канву и тот дух, который присутствует в документах, автор ставил целью сохранить. И это удалось. Таким образом, не пропал бесследно подробно обдуман ный план ненаписанной книги, он воплощен через столетие уже в ином исполнении и будет служить не одному поколению исследова телей народов Дальнего Востока и творчества Б. Пилсудского.

Интересны некоторые факты детской и юношеской биографии Б. Пилсудского, которые откровенно приводит В. М. Латышев. Так, например, с юных лет он делал попытки противодействовать пере гибам чиновников, воплощавших политику царского правительства по возможной русификации своего родного края (Литвы) и дискри минации по национальному признаку (с. 38 – 41), кроме того, имел очень плохие оценки по «русскому языку» в гимназии (в отличие от своего младшего брата Юзефа Пилсудского, имевшего «5») (с. 41 – 44), однако это не помешало ему в дальнейшем успешно на чать русифицировать по личной активной инициативе айнов и гиля ков на Сахалине (с. 175 – 176) и почти полностью «обрусеть» само му, постепенно забывая родной польский язык (с. 183). Вероятно, и то, и другое (как это не кажется первоначально парадоксальным) было итогом воспитанной и привитой с ранних лет в его семье сво боды мысли и чувства личного достоинства (с. 39). Можно конста тировать, что именно из-за искренности и правдивости он незаслу женно попал и на сахалинскую каторгу. Не имея никогда никакого сочувствия к террору, он, однако, однозначно обладая силой воли и духа, не пожелал в последнем слове на суде отречься от своих идей для защиты своей физической свободы (и даже жизни!): «Я говорю, что не сочувствую террору по двум основаниям. Во-первых, потому, что он бесполезен, и во-вторых, что моё увлечение даже револю ционною идеей не есть ещё увлечение террористическое…» (с. – 62). По фактам, рассмотренным в ходе судебного заседания, В. М.

Латышев отмечает, что Б. Пилсудский, признавая за собой право придерживаться революционных взглядов, категорически отвергал возможность своего участия (даже мысленно) в убийстве человека – независимо будь то царь или кто-либо другой (с. 69). Эта устойчи вая жизненная позиция неоднократно проявлялась и в дальнейшем, не раз принося ему разочарования в поведении и деятельности как своих коллег и сподвижников, занимавшихся постоянными загово рами и демагогией, недальновидной решимостью переделать мир в один миг (с. 284) с помощью насилия, так и вообще окружающего общества, в среде которого зачастую господствовала атмосфера интриг и взаимных доносов (с. 100). В этом он чувствовал себя оди ноким и отторгнутым своим сообществом, но в близком для себя отношении к окружающему миру он всегда находил взаимопонима ние в среде аборигенов Сахалина, что и позволило ему сохранить и развить свою личность, живя на Дальнем Востоке России. На эту мысль невольно наводят данные, приводимые в книге В. М. Латы шева.

После трех лет, проведенных в с. Рыковском, «Бронислав почув ствовал, что наступила относительная адаптация к окружающему миру. Иногда он уже не мог отделить себя от местных жителей…»

(с. 120). Так начался процесс, который он сам в письмах к родным называл «осибирячиванием» (с. 121). В этом бурном процессе прой дут все 19 лет его жизни на Дальнем Востоке, и это будет иметь большое значение для всей его исследовательской деятельности.

Первое знакомство Пилсудского с гиляками и зарождение буду щего исследовательского интереса к коренному населению Саха лина В. М. Латышев однозначно относит к концу 1887-го – началу 1888 г. Одной из причин, сблизивших его с местным населением, сам Пилсудский видел в поразительном сходстве своей судьбы и судьбы островного народа: «Это сознание бесповоротной утраты самостоятельности… Общая тяжелая недоля… и одинаковая ис кренняя и горячая любовь к Отчизне, колыбели нашей, сблизила и сдружила нас» (с. 127 – 128). Первое краткое знакомство с айнами происходит позднее – в 1896 г. (с. 172 – 173) во время выполнения задания властей в Корсаковском округе.

Формирование профессиональной этнографической деятельно сти Пилсудского В. М. Латышев соотносит (и обосновывает это) с периодом приезда Л. Я. Штернберга в Рыковское в 1891 г., на Но вый год, повидаться с друзьями-политическими (с. 130–132). Прав да, как отмечает автор книги, их обоих к занятиям этнографией подтолкнула сама сахалинская жизнь, но у Штернберга, в отличие от Пилсудского, была некоторая теоретическая подготовка благо даря оказавшейся случайно в тюрьме известной книги Ф. Энгельса о родовой организации общества и содержащихся в ней данных из книги Л. Моргана (с. 131). Однако первая встреча с аборигенами Сахалина у Штернберга произошла позднее (чем у Пилсудского) – в августе 1889 г. (с. 132). В. М. Латышев приводит отрывок из письма Штернберга, в котором отмечено, что изучением «первобытных на родностей о. Сахалина, низовьев Амура и материкового побережья Татарского пролива» он «занимался, с некоторыми перерывами, с января 1891 г. по май 1897 г.», т.е. «после встречи с Б. Пилсудским»

(с. 136). Стоит обратить внимание, что и связи у Пилсудского с МАЭ имелись еще до того, как там начал работать Штернберг (с. 191).

Скорее всего, все-таки влияние в области этнографии этих двух ис следователей было обоюдно значимым. Но приходится констати ровать, что далеко не во всем совпадали их жизненные взгляды.

Так, например, отношение к оценке человеческой жизни (к террору) у них явно не совпадало. Известны факты вины М. Канчера в су дебном приговоре, который необоснованно получил Б. Пилсудский.

Но, оказавшись с ним вместе на Сахалине (Канчер был осужден на гораздо меньший срок), Пилсудский сразу простил его и не счи тал возможным поднимать когда-либо снова этот вопрос. Однако Л. Штернберг «завез» приговор «товарищеского суда» (опублико ванный в газете «Свободная Россия») и на вопрос Канчера, что же теперь ему делать, чтобы обрести прощение, он «получил твердый ответ» Штернберга, что «только самоубийство может стереть его вину». «Через несколько дней Канчер вынес себе приговор двой ным смертельным оружием…» (с. 120). На Бронислава Пилсудского это самоубийство в ноябре 1891 г. произвело очень тяжелое впечат ление… Никак не случайно именно Пилсудский получит от коренно го населения присвоение дорогого и почетного звания «старшего брата» – «а к а н» (с. 140) и будет гордо и верно оправдывать при сужденный титул на протяжении всех последующих лет его жизни, не только искренне изучая, но и искренне защищая интересы мало численных народов.

Пилсудский не мог отстороненно наблюдать, что в результате колонизации острова коренное население лишилось многих своих угодий и родных насиженных мест, разорялись и разрушались их зимние жилища (оставленные на летний период), были вырублены и сожжены леса, дававшие необходимые ягоды, пушнину. «По верх нему и среднему течениям Тыми поселились больше сотни новых охотников из поселенцев, лучшие тони, все наиболее удобные рыб ные места были отняты…» (с. 140 – 141). Как современно звучит сегодня озабоченность, высказанная Б. Пилсудским более ста лет назад. На опыте собственных экспедиционных исследований в на чале XXI в. можно основательно продолжить это трагическое пере числение. Как отмечает В. М. Латышев, Пилсудский обеспокоен, что «бывшие владельцы всей Тымовской долины» (речь идет о гиляках) юридически не имели прав даже на тот участок, на котором рас полагалось их жилище (с. 142). Эта оценка отсутствия юридических прав коренного населения абсолютно сохранялась до конца XX века, однозначно напоминая, к примеру, аналогичную ситуацию, сложив шуюся в оленеводстве уйльта Сахалина в прошедшем столетии3. То же можно сказать и о его озабоченности перспективами экологии на Сахалине, вызванной разработками нефти, предсказании разо рительности и для русского населения, и для туземцев последствий загрязнения значительного пространства берега моря и устьев рек (с. 295).



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.