авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Александр Петрович Никонов Здравствуй, оружие! Презумпция здравого смысла Благодарю за помощь в написании этой книги Дмитрия Удраса, ...»

-- [ Страница 5 ] --

Так вот, прочитав монографию Герца и Клерка, он написал в специализированном криминологическом журнале статью с характерным названием «Дань уважения взглядам, которым я противостоял». В этой статье Вольфганг заявил буквально следующее: «Мне не нравятся выводы авторов, гласящие, что владение оружием может быть полезно, но я не в состоянии опровергнуть их методологию и потому не могу их более оспаривать».

На этом можно было бы поставить точку, но немного задержаться на фундаментальном труде этих двух авторов мне представляется необходимым. Просто приведу оттуда несколько характерных цитаток.

«Как бы последовательно имеющиеся данные ни подтверждали эффективность вооруженного сопротивления жертвы, всегда находятся те, кто преуменьшает его значение…»

«…Мак-Дермотт, Квинзи и Апфолд, Лизотт и Клек и Сейлс (авторы статистико-криминалистических исследований об эффективности вооруженного сопротивления. – А. Н.) пришли к выводу, что попытка изнасилования имеет меньше шансов на успех, если жертвы оказывают сопротивление с применением какого-либо оружия. Этот вывод согласуется с аналогичными выводами по ограблению и нападению». Кто бы мог подумать!

«…Американцы используют оружие для самообороны действительно от 2,1 до 2, миллиона раз в год… По результатам декабрьского национального опроса 1989 года, 78 % владельцев оружия в Америке заявили, что они не только готовы применить оружие для защиты себя, но и готовы стрелять в забравшегося в дом…»

«…80 % огнестрельного оружия, которое использовалось для самообороны, – пистолеты. Инциденты, в которых жертвы используют оружие для защиты, почти никогда не являются перестрелкой, в которой обе стороны ведут стрельбу друг по другу. Только в 24 % случаев защищающийся производил выстрел из оружия, и только в 16 % случаев защищающийся стрелял в противника (как правило, хватает предупредительного выстрела или простой демонстрации оружия, чтобы пресечь преступление. – А. Н.) Лишь в 4,5 % случаев преступник стрелял в защищавшегося. Таким образом, неудивительно, что всего лишь в 3 % случаев дело доходило до перестрелки».

«…Жертвы использовали оружие против нескольких нападающих в 53 % инцидентов… Многие жертвы преступлений, вероятно, не оказали бы сопротивления, столкнувшись с несколькими нападающими, если бы у них не было огнестрельного или другого оружия».

«…Задавали опрашиваемым вопрос: если бы вы не использовали оружие для защиты в том инциденте, насколько вероятно, по-вашему, что вы или кто-то другой был бы убит?..

15,7 % опрошенных утверждали, что они сами или кто-то другой наверняка были бы убиты, еще 14,2 % отвечавших вероятно были бы убиты, и 16,2 % отвечавших не исключают такого варианта. Таким образом, почти половина опрошенных утверждают, что со значительной долей вероятности кто-то мог бы быть убит в результате инцидента, если бы они не применили оружие в целях защиты».

«…Наиболее неожиданным результатом опроса явилась большая доля сообщенных случаев самообороны с участием женщин: 46 % случаев».

У меня к вам просьба: прочитайте эти цитаты еще раз, пожалуйста. И обдумайте каждую. А уже потом приступайте к дальнейшему чтению. Потому что эти цифры развенчивают большинство оружейных мифов, таких, например, как «женщине пистолет все равно не поможет» или «если уж достал оружие – стреляй».

Ну, что? Сверху страну американскую обозрели, картина получилась неплохая. Теперь давайте возьмем лупу и попробуем изучить детали этого впечатляющего полотна. Тем более что Соединенные Штаты – государство весьма мозаичное. Где-то оружие вообще запрещено под страхом уголовного наказания, как, например, в Нью-Йорке, а где-то продается так же свободно, как гуталин, и не требует ни лицензии, ни регистрации. А зачем гуталин регистрировать? Есть и промежуточные варианты: кое-где для того, чтобы купить ствол, требуется прослушать четырехчасовой курс по технике безопасности и продемонстрировать навыки обращения с оружием. (Как правило, навыки элементарны – не требуется попадать со ста метров белке в глаз, а нужно просто уметь снарядить магазин и попасть с трех метров в ростовую фигуру. Большего простому юзеру, собственно говоря, на практике и не понадобится. А перечисленное может сделать каждый.) Поэтому американец, который собрался со своим любимым пистолетом пересечь Америку на своем любимом «Кадиллаке», должен этот факт учитывать, чтобы не поиметь неприятностей. Ведь в каждом штате – свой закон, а штатов – пятьдесят. Попробуй-ка, выучи!..

Скажем, в Вермонте человек может носить пистолет, ничем не заморачиваясь. Ну, это же его вещь, легально купленная в магазине. Как можно запрещать человеку пользоваться собственным имуществом?.. А вот в Нью-Гемпшире купить ствол можно, а носить нельзя.

При этом один штат может признавать оружейные лицензии, выданные другим штатом, а может не признавать (и тогда гостю из другого штата нужно выправлять так называемую «гостевую лицензию). При этом признание сегодня может действовать, а завтра быть отозванным. Чемпионами по признанию чужих лицензий являются Индиана и Мичиган – там автоматом признаются лицензии, выданные во всех других штатах. Флорида, имеющая положительный опыт легализации оружия, также признает лицензии трех десятков штатов.

Вообще, в оружейных законах Америки сам черт ногу сломит!.. В одном штате запрещено открытое ношение, а разрешено скрытое. Переехал формальную границу с пыльным плакатом «Добро пожаловать в Кентукки» – будь добр переложить свой кольт из открытой кобуры, висящей на поясе, в оперативную подмышечную или поясную, но прикрытую полой пиджака или футболкой. В некоторых штатах пистолет в машине можно перевозить открыто на пассажирском сиденье. А где-то – только в багажнике… Поэтому люди, пишущие о проблеме, по строгости оружейных законов разделяют всю пригоршню штатов на четыре больших группы.

В первую группу входят штаты, в которых лицензию не выдают. Это (на момент написания книги) Висконсин и Иллинойс. В этих штатах долгое время правили демократы, поэтому права граждан оказались ущемленными.

Вторая группа штатов относится к категории «могут выдать», то есть выдача оружейных лицензий здесь носит заявительный характер: жители этих штатов пишут челобитную барину с просьбой разрешить им защищать себя и своих детей. А барин уже думает, разрешить или нет. А то, глядишь, человечек-то ненужный, пусть преступный молох пожирает его беспрепятственно. Разумеется, подобные законы, ставящие права граждан в зависимость от конкретного бюрократа, являются весьма взяткоемкими, то есть в них изначально заложена коррупционная мина. Не будем говорить худого слова о славящейся своим законопослушанием Америке, но внимательными людьми давно подмечено: в подобных штатах, как правило, почему-то вооружены только богатые люди. А остальные практически брошены на произвол судьбы.

Самое забавное состоит том, что в этих штатах порой законодательно оговорено, что оружие может выдаваться лицам, которые связаны с переноской больших ценностей. То есть Законодатель соглашается: да, если человек просит пистолет для защиты бабла и имущества, мы ему дадим ствол. А если он хочет защитить свою жизнь или жизнь своих детей – пусть идет лесом… К этой группе штатов относятся Нью-Джерси, Нью-Йорк, Род-Айленд, Гавайи, Массачусетс, Коннектикут и некоторые другие.

В третьей – самой многочисленной – группе штатов оружейное законодательство действует по уведомительному принципу: гражданин уведомляет власти, что желает приобрести ствол, и власти обязаны выдать ему лицензию, если он не судим, не наркоман и т. д. Иными словами, достоин человек оружия или нет, здесь решает не чиновник, а закон. И решение исполнительной ветви власти всегда можно оспорить в судебной.

Такой порядок действует в Техасе, Нью-Мексико, Мичигане, Арканзасе, Флориде, Небраске, Пенсильвании и других штатах.

Наконец, четвертая группа – это штаты со свободным ношением оружия: Аляска, Монтана и Вермонт. Самые лучшие штаты Америки! Никаких лицензий и разрешений.

Купил и носи. Единственная проблема – нельзя вывезти свой ствол в другие штаты, даже в те, где разрешено ношение оружия, поскольку нет никакой бумажки о том, что твой ствол законен. Разве что кассовый чек сохранять. Шутка. На такой случай житель Аляски может получить специальную бумажку о том, что оружием владеет законно. Но в самом штате, повторюсь, никакие бумажки ему не нужны. Любопытно, что в этих весьма либеральных (в хорошем смысле этого слова) штатах оружие могут покупать и носить даже приезжие.

Вот такая законодательная пестрота… И как же все это сказывается на общественном порядке?

Однажды в российской Государственной Думе выступал князь Дундук. простите, оговорился. один важный генерал МВД, который докладывал депутатам, что вооружать население пистолетами ни в коем случае нельзя. Одним из аргументов генерала был следующий: в Америке поигрались в свободное ношение оружия, а теперь потихоньку сворачивают эту практику. Так сказал важный генерал.

И это не было ошибкой.

Это была ложь. Потому что так ошибиться невозможно. Ибо динамика вооружения в США прямо противоположная!

На протяжении всех последних десятилетий американцы не сворачивали, а расширяли оружейную свободу. И процесс шел по нарастающей, лавинообразно, носил едва ли не взрывной характер. Судите сами.

1986 год. В Америке всего девять «вооруженных» штатов (последние две категории в нашей классификации – «покупать можно свободно, без ограничений» и «власти обязаны выдать разрешение на покупку по первому требованию»). Во всех остальных штатах оружие иметь либо запрещено, либо нужно унизительно выпрашивать разрешение у властей, каким-то образом обосновывая перед бюрократами необходимость в пистолете. То есть право на самооборону отнято у граждан и приватизировано бюрократией.

1990 год. Количество «правильных» штатов увеличивается до 16, а «запретительных», соответственно, падает до 34.

1995 год. Ситуация переламывается. Теперь в игре ведет команда «вооруженных штатов Америки». Счет 29:22 в пользу справедливости и конституции.

2006 год. Прогибиционизм в США безнадежно проигрывает. В стране уже вооруженных штатов.

Причем ситуация меняется не только количественно, но и качественно: в лохматом 1986 году в США было аж 15 полностью «запретительных» штатов и 26 «практически запретительных». Разделив одно на другое, получим 0,58. А в 2006 году в благословенной Америке осталось только 2 полностью запретительных штата и 9 «наполовину запретительных». Делим, получаем 0,22 и понимаем: не только абсолютное число плохих штатов снизилось, но и «коэффициент запретительности», придуманный нами и характеризующий «уровень прогибиционизма», тоже упал.

Душа отдыхает!..

Вы не утомились от чисел? Тогда, чтобы не засыпать вас цифровой шелухой от семечек, преподнесу вам наглядный торт в виде симпатичных диаграмм, один взгляд на которые объясняет все лучше, чем полпуда мелких циферок.

Почему такое происходит? А потому, что право на оружие закреплено в американской конституции… И потому, что США – страна эмигрантов, то есть государство, активно экспортирующее преступность, которой нужно противостоять. И, наконец, потому, что за права граждан в Америке борются такие организации, как Национальная стрелковая ассоциация, насчитывающая более чем вековую историю (создана в 1871 году). Именно ее активистам страна обязана целым рядом убедительных побед на оружейном фронте.

Помните историю с Флоридой, на которую, благодаря помощи американских леваков, Кастро напустил целый рой кубинских уголовников? Когда этот несчастный штат захлебнулся в крови и горячей кубинской сперме, власти Флориды сбили вал преступности, обеспечив население пистолетами. Флорида из штата с системой «могут разрешить человеку иметь оружие» стала штатом с системой «обязаны разрешить». Это случилось в 1987 году.

За десять лет уровень убийств во Флориде упал на 36 % (в среднем по Америке остался практически прежним). А самое интересное в том, что, разрешив гражданам носить по улицам пистолеты, власти Флориды снизили уровень убийств, совершаемых при помощи пистолетов, на 41 %. В то время как в остальной Америке этот уровень в среднем вырос на 24 %.

Посмотрите на диаграмму, найдите там 1987, «флоридский», и следующие за ним годы.

Они переломные, не правда ли? Именно успешный опыт Флориды заставил власти других штатов начать многолетнюю войну за вооружение. И всего через шесть-семь лет количество «вооруженных» штатов выросло вдвое и продолжало расти дальше. А количество оружия почти сравнялось с количеством населения.

Каковы же результаты этой «гонки вооружений»? Этого оружейного половодья?.. Ведь оружие – стреляет!.. Американские левые предрекали, что вал насилия захлестнет страну, если дать хорошим людям оружие, потому что хорошие люди – на самом деле плохие, они давно замышляют какое-нибудь преступление, им только пистолета не хватает, чтобы осуществить задуманное.

Но вышло все совсем наоборот, как это всегда бывает с предсказаниями социалистов. И в микромасштабе, и в макро. Сначала посмотрим в малом масштабе. Так сказать, опустимся на землю… Возьмем штат Мичиган. Там отвинтили оружейные гайки, упростили получение разрешения на скрытое ношение оружия. И народ потянулся за стволами. Зачем? А на всякий случай! Мало ли, случаи ведь разные бывают. Пистолет не такой уж громоздкий предмет, можно и прихватить с собой, отправляясь в гости или за хлебом. Своя ноша, как говорится, не тянет. Лучше иметь лишний предмет, когда он не нужен, чем не иметь нужный, когда он жизненно необходим. Простая житейская логика нормальных (не просоциалистиченных на всю голову) людей.

С 2001 по 2007 год количество носимых пистолетов в Мичигане выросло в шесть раз, а число смертей от огнестрельного оружия уменьшилось. Нас-то с вами это уже не удивляет после всего прочитанного, а вот мичиганская полиция не такая грамотная, как мой читатель, там подобному результату сильно удивились: «Мы ждали больших проблем от роста количества оружия на улицах, но ничего ужасного, однако, не произошло».

Но не везде полицейские такие глупые, как в Мичигане. Есть в Соединенных Штатах места иного сорта, где власти никаких колебаний и оружейных комплексов не испытывают.

Скорее, наоборот. Таков, например, город Кеннесо в штате Джорджия, который очень не любит посещать либеральная американская пресса, ибо город сей противоречит социал-демократическим представлениям о том, как должен быть устроен мир.

В этом Кеннесо уже более четверти века действует закон, согласно которому каждый домовладелец обязан иметь как минимум одну единицу огнестрельного оружия. Закон был принят в 1982 году, и с тех пор город стал одним из самых вооруженных и потому спокойных городов в США. За первый год действия закона число насильственных преступлений здесь упало на 74 %, а на второй год действия закона – еще на 45 %. По какой-то загадочной (для социалистов) причине преступники отсюда мигрировали, как из послевоенной Одессы.

Теперь вы понимаете, почему за четверть века ни одно либеральное издание ни разу не написало про город Кеннесо? Ведь с точки зрения левых, люди – выродки, которым доверять нельзя. А тут вдруг жизнь поколебала эту их теорию. Обидно! Все левое мировоззрение, которое строится на представлении о скотскости человеческой натуры и необходимости жесточайшего контроля Старшего Брата над людской мразью, может разбиться при ударе о Кеннесо.

Примечательный факт: с 1982 по 1998 год в городе произошло всего три убийства. Чем же убивали людей преступники? При таком обилии оружия, наверное, в ход шел огнестрел?

Отнюдь нет! Двое из трех убитых были зарезаны. Легальное оружие в преступлениях не участвует.

Анализируя опыт Кеннесо, американский политик консервативного толка Чак Болдуин рассказывал: «…Уровень преступности в Кеннесо снизился только от понимания того, что все горожане вооружены. Плохие парни даже не провоцировали граждан использовать оружие. Одно лишь знание того, что человек вооружен, заставляло их искать другие, более легкие цели. Ведь большинство преступников, как и прочие люди, не склонны к суициду и не имеют желания быть убитыми. В моей семье было два случая, когда наличие пистолета предотвращало возможные неприятности. В обоих случаях оружие не направлялось в человека, и выстрел не производился. Но плохие парни отказались от преступных намерений. и мои близкие не пострадали. Только Господь знает, что произошло бы, не будь под рукой ствола».

Именно так и работает гражданское оружие. Оно наводит порядок, не стреляя. Или практически не стреляя. Просто одним фактом своего наличия. Точнее, общей известностью этого факта.

Вот еще историйка… Когда к одному из техасцев приехали дальние родственники из Нью-Йорка, их дочь решила пойти поздно вечером на танцы.

– А это не опасно? – спросили хозяина нью-йоркские родители девушки.

– Что вы! Тут ведь у каждого оружие! Поэтому гулять можно совершенно спокойно, где угодно и в любое время. Любой с удовольствием применит пушку на законных основаниях, чтобы защитить себя или вашу дочь.

Глупые куклоподобные женщины вкупе с женоподобными мужчинами социалистической ориентации полагают, будто оружие делает жизнь опаснее. Они думают, что кругом – психи. А кругом – нормальные люди. Такие же точно соседи, обыватели.

Хороших людей больше, чем плохих. Да вы и сами это знаете! Ну, сколько преступников – допустим, убийц – вам встретится среди первых же ста встречных прохожих? Да ни одного!

И из тысячи ни одного! Преступления совершают очень редкие люди. Преступников – подавляющее меньшинство. А большинство прохожих на улице – обычные граждане. Только сейчас, когда они видят, что кого-то убивают, они проходят мимо, потому что у них нет инструмента для помощи человеку, попавшему в беду. Невозможно забить гвоздь в стенку голыми руками – нужен молоток, инструмент. И для того, чтобы помочь жертве, которую убивают ногами два обдолбанных хулигана, тоже нужен инструмент. Потому что идти на обдолбанных с голыми руками – значит становиться второй их жертвой. А вот идти на них с пистолетом – значит спасти первую еще недобитую ими жертву.

Люди легко приходят на помощь друг другу, если им это ничего или почти ничего не стоит. Разве вы не ответите прохожему, который час? Не дадите девочке рубль, которого ей не хватает на мороженое?.. Не подскажете незнакомцу, как найти нужную улицу?.. Не подкинете перелетевший через забор мяч играющим в футбол пацанам? Вы это сделаете! И уж тем более поможете, если речь идет не о мелочи, а о чьей-то жизни. Если, конечно, сможете. А с пистолетом это сделать на много порядков проще, чем голыми руками, не так ли? С автоматическим пистолетом это получится автоматически.

Чем больше оружия у хороших людей – тем спокойнее жизнь.

А вот отсутствие оружия влияет на криминогенную обстановку весьма пагубно. В России, как известно, довольно суровый оружейный закон. Поэтому оружия в стране – мизер. Во всяком случае, по сравнению с Соединенными Штатами. Там сотни миллионов стволов на руках у людей, а у нас – единицы миллионов. В России налицо явная оружейная недостаточность, социальный дисбактериоз. Тяжелая болезнь общества. Что показывают анализы?

А вот полюбуйтесь: в Америке, где гражданского оружия в двадцать раз больше, чем в России, относительный показатель огнестрельных убийств всего в два раза превышает российский. Даже меньше, чем в два раза, – на сто тысяч населения в США от пули погибает 3,6 человека, а у нас 2 человека. Казалось бы, мы можем радоваться, у нас меньше убивают?..

Нет! Потому что вообще всех убийств в России совершается в четыре раза больше! И это при том, что население у нас вдвое меньше, чем в Америке. Вот вам пища для раздумий. Что лучше – когда убивают меньше, но огнестрелом, или когда убивают больше, но чем под руку подвернется?

..А теперь, как я и обещал, возвысимся до макромасштаба, поднимемся с земли в небо и окинем орлиным взглядом Штаты целиком. К чему привело массовое затопление страны гражданским оружием?..

В 1993 году в США (если вы не поленитесь и еще раз взглянете на диаграмму на странице 198, то сами это увидите) «запретительных» штатов было вдвое больше, чем «разумных»: 33 против 17. А число криминальных инцидентов, совершенных с участием огнестрельного оружия, составляло 1 054 820 случаев. (Не путайте с убийствами.) Прошло десять лет. «Запретительные» штаты теперь проигрывали «разумным» с разгромным счетом 14:36. Оружия в стране стало просто море. А число преступных инцидентов с его применением упало до 366 840. В три раза!

И в процентном отношении произошло то же самое: в 1993 году, при запрещенном огнестреле, в стране совершалось 11 % насильственных преступлений с применением оружия (от общего числа преступлений). А вот когда оружия стало больше, этот процент упал до 7 %. Почему? Потому, что для преступника ствол – не средство для убийства (за убийство на электрический стул могут посадить), а средство запугивания безоружной жертвы для извлечения из нее легких денег, чтобы не работать. А если жертва вооружена, соваться на нее со стволом – искать смерти. А болезненная смерть – не равноценная замена легким деньгам, согласитесь. Пришлось переквалифицироваться.

Наконец, аналогичный вышеприведенному результат мы имеем и по убийствам. Если в 1993 году в США огнестрелом убивали 5,9 человека на сто тысяч населения, то в 2003-м – всего 1,9. Вот это и называется: излечение социального дис-бактер-р-р-х-р-р-р.

Ну да, прямо на полуслове иголку с пластинки снял. А что? Нельзя? Почему? Это же моя книга! Захотел и оборвал песню на полуслове. Хозяин – барин. Захочу и вообще дописывать книгу не стану! Будете тогда горько плакать, уткнувшись в пустые страницы и жалея о потраченных деньгах.

Короче, возникло у меня желание о другом вам пропеть. И даже не спрашивайте, почему, – все равно отвечу. Мне же не трудно, тем более что ответ прост: услышал я внутри своей головы голоса. Голоса эти мне знакомы, я их всю жизнь слышу. Это кричат, и визжат, и мечутся изгоняемые мною социалистические бесы. Визжат они везде, где появляюсь я либо мой светлый образ. Они визжат, а я запоминаю все, что они провизжали. И бережно храню все их вопли в твердой памяти, чтобы при случае предъяву кинуть. Вот сейчас, например, я буквально слышу, как социалисты разноголосо, но неизменно визгливо голосят:

– То Америка! У них столетняя оружейная культура. А мы в России живем. Мы убогие!

У нас-то культура откуда?..

Это частый «аргумент». Очень частый. И когда я слышу про оружейную культуру, моя рука тянется к пистолету… Оружейный культуризм Если бы я был глупый человек, я бы сказал: да что вы, ребята! да в России – вековые оружейные традиции!.. Вспомните хотя бы рассказ Чехова «Мститель». Он начинается так:

«Федор Федорович Сигаев вскоре после того, как застал свою жену на месте преступления, стоял в оружейном магазине «Шмукс и К о» и выбирал себе подходящий револьвер. Лицо его выражало гнев, скорбь и бесповоротную решимость».

Ничего не говорит нам Антон Павлович Чехов о том, как Федор Федорович Сигаев ходил в наркологический диспансер, а потом в психиатрический, а потом в районную поликлинику, а потом в фотоателье, чтобы сделать себе дагерротип «три на четыре» для будущей оружейной лицензии, а потом в сберкассу для оплаты государству сбора за возможность реализовать свои права, а потом в околоток для получения вышеупомянутой лицензии. Ничего этого не было. Просто положил Сигаев в карман деньги – и пошел в магазин за стволом.

«Я знаю, что мне делать, – думал он. – Семейные основы поруганы, честь затоптана в грязь, порок торжествует, а потому я, как гражданин и честный человек, должен явиться мстителем. Сначала убью ее и любовника, а потом себя… *** Приказчик магазина – подвижная, французистая фигурка с брюшком и в белом жилете – раскладывал перед ним револьверы и, почтительно улыбаясь, шаркая ножками, говорил:

– Я советовал бы вам, мсье, взять вот этот прекрасный револьвер. Система Смит и Вессон. Последнее слово огнестрельной науки. Тройного действия, с экстрактором, бьет на шестьсот шагов, центрального боя. Обращаю, мсье, ваше внимание на чистоту отделки.

Самая модная система, мсье… Ежедневно продаем по десятку для разбойников, волков и любовников. Очень верный и сильный бой, бьет на большой дистанции и убивает навылет жену и любовника. Что касается самоубийц, то, мсье, я не знаю лучшей системы… *** – А какая цена? – спросил Сигаев.

– Сорок пять рублей, мсье.

– Гм!.. Для меня это дорого!

– В таком случае, мсье, я предложу вам другой системы, подешевле. Вот, не угодно ли посмотреть? Выбор у нас громадный, на разные цены. Например, этот револьвер системы Лефоше стоит только восемнадцать рублей, но. (приказчик презрительно поморщился). но, мсье, эта система уже устарела. Ее покупают теперь только умственные пролетарии и психопатки. Застрелиться или убить жену из Лефоше считается теперь знаком дурного тона.

Хороший тон признает только Смита и Вессон».

Тут Чехов прав – шпилечные револьверы Лефоше к его времени уже безнадежно устарели. Впрочем, о револьверах и пистолетах я еще намерен сказать пару слов «не для протокола», а пока дослушаем приказчика и внимательно присмотримся к ассортименту оружия в русском магазине до революции… «Приказчик, грациозно поворачиваясь и семеня ножками, не переставая улыбаться и болтать, положил перед ним целую кучу револьверов. Аппетитнее и внушительнее всех выглядел Смит и Вессон. Сигаев взял в руки один револьвер этой системы, тупо уставился на него и погрузился в раздумье… *** – Я вижу, мсье, что вам нравится Смит и Вессон, – перебил приказчик его мечтания. – Если он кажется вам дорог, то извольте, я уступлю пять рублей. Впрочем, у нас еще есть другие системы, подешевле.

Французистая фигурка грациозно повернулась и достала с полок еще дюжину футляров с револьверами.

– Вот, мсье, цена тридцать рублей. Это недорого, тем более что курс страшно понизился, а таможенные пошлины, мсье, повышаются каждый час. Мсье, клянусь богом, я консерватор, но и я уже начинаю роптать! Помилуйте, курс и таможенный тариф сделали то, что теперь оружие могут приобретать только богачи! Беднякам осталось только тульское оружие и фосфорные спички, а тульское оружие – это несчастье!..

*** Он размышлял, а приказчик раскладывал перед ним товар и считал своим долгом занимать покупателя.

– Вот английские новой системы, недавно только получены, – болтал он. – Но предупреждаю, мсье, все эти системы бледнеют перед Смит и Вессон. На днях – вы, вероятно, уже читали – один офицер приобрел у нас револьвер системы Смит и Вессон. Он выстрелил в любовника, и – что же вы думаете? – пуля прошла навылет, пробила затем бронзовую лампу, потом рояль, а от рояля рикошетом убила болонку и контузила жену.

Эффект блистательный и делает честь нашей фирме. Офицер теперь арестован. Его, конечно, обвинят и сошлют в каторжные работы! Во-первых, у нас еще слишком устарелое законодательство;

во-вторых, мсье, суд всегда бывает на стороне любовника. Почему? Очень просто, мсье! И судья, и присяжные, и прокурор, и защитник сами живут с чужими женами, и для них будет покойнее, если в России одним мужем будет меньше. Обществу было бы приятно, если бы правительство сослало всех мужей на Сахалин. О мсье, вы не знаете, какое негодование возбуждает во мне современная порча нравов! Любить чужих жен теперь так же принято, как курить чужие папиросы и читать чужие книги. С каждым годом у нас торговля становится все хуже и хуже, – это не значит, что любовников становится все меньше, а значит, что мужья мирятся со своим положением и боятся суда и каторги.

Приказчик оглянулся и прошептал:

– А кто виноват, мсье? Правительство!»

Оно, конечно, так – правительство всегда во всем виновато. Но царское правительство по своему либерализму ни в какое сравнение не идет с большевистским и даже нынешним, согласитесь. Особенно в области оружейного законодательства.

До 1906 года гражданин российской империи мог зайти в лавку и купить себе понравившийся «браунинг» или недавно появившийся на рынке красивый трехлинейный семизарядный револьвер системы бельгийского оружейника Леона Нагана. Цены были на разный вкус и кошелек, как верно отметил Чехов. Были револьверчики для бедноты по цене 5 рублей и даже 2 рубля, но хорошие модели стоили, конечно, гораздо дороже. Знаменитый «парабеллум» – 40 рублей, не менее знаменитый «маузер» – 43 рубля.

Это много или мало?

Для сравнения: в 1905 году слесарь в Санкт-Петербурге зарабатывал за день 1 рубль копейки, а ситный хлеб стоил 4 копейки за фунт (см. Рыкачев А. «Цены на хлеб и труд в С. – Петербурге за 58 лет». Вестник финансов. 1911. № 31). То есть рабочий-металлист за день-два работы мог купить себе плохонький револьвер отечественного производства.

После революции 1905 года царское правительство, испугавшись народа, стало закручивать оружейные гайки. В одном только 1906 году у россиян были изъяты десятки тысяч стволов. Правда, в основном это были военные образцы оружия, а маломощное оружие самообороны – короткоствольные револьверы и дамские «браунинги» не изымались и не только продолжали продаваться без ограничений, но и высылались заказчикам по почте наложенным платежом.

Кстати, любопытный момент… Сейчас только безграмотный человек назовет пистолет револьвером, а револьвер пистолетом. Все знают: пистолет – он плоский такой, с патронами в рукоятке, а револьвер – с барабаном. Но вот в начале XX века в языке еще не произошло четкого разделения понятий, что видно по литературе той эпохи, – авторы используют слова «пистолет» и «револьвер» как синонимы, чередуя их через строчку при описании одного и того же оружия. Это можно встретить и у Бабеля, и у Катаева, и у Булгакова, и в официальных документах, например, послереволюционных удостоверениях на право ношения оружия.

Причина ранней синонимичности в том, что револьвер эволюционно произошел от пистолета. Вспомните дуэльные пистолеты начала XIX века. Длинные, тяжелые, но при этом однозарядные. Унитарный патрон еще не был изобретен, и пистолеты заряжались долго, с дула – сначала засыпался порох, потом заталкивался войлочный пыж, затем заколачивалась пуля. «Стучит о шомпол молоток, в граненый ствол уходят пули», – так Пушкин точными мазками обрисовал сцену дуэли Онегина с Ленским. Долгий процесс! Для дуэли еще ничего, а в бою перезарядить уже не успеешь – разок стрельнул, а дальше саблю доставай, ее заряжать не надо… Чтобы повысить скорострельность, пистолеты иногда делали двуствольными. Потом появились и шестиствольные (!) конструкции. Стволы вращались, и чтобы произвести выстрел, нужно было вручную повернуть ствольную батарею, поставив очередной ствол напротив курка. Чувствуете, это уже почти револьвер!..

Затем эволюция укоротила пять стволов из шести, превратив их в барабан, который, вращаясь, поочередно подставлял патроны под курок, располагая их напротив ствола.

Конструкция стала менее громоздкой. И это уже был не шестиствольный пистолет, а пистолет с барабаном. То есть револьвер. А потом появились пистолеты не с круговой, а с магазинной (как у винтовки) подачей патронов. Так эволюционные ветки ручного оружия окончательно разделились.

Слово «револьвер» появилось позже слова «пистолет», и какое-то время они шли ноздря в ноздрю, будучи синонимами. И понятно почему: всю вторую половину XIX века на планете царил только револьвер, а пистолеты практически вымерли, казалось, навсегда. Но потом они возродились вновь в более прогрессивном исполнении (патроны в рукоятке плюс автоматика перезарядки) и властно вытеснили револьверы из экологической ниши ручного оружия. На сегодняшний день револьверы являются тупиковой ветвью пистолетной эволюции и считаются морально устаревшим оружием, у которого, однако, до сих пор существуют поклонники – как у ретроавтомобилей.

И еще один любопытный момент: в начале ХХ века, до окончательного разделения понятий, правильное произношение слова «револьвер» требовало ударения на второй слог – револ ьвер. Именно так велели произносить это слово словари русского языка. И только в двадцатых годах словари смягчились и стали допускать в качестве «тоже правильного»

простонародное ударение – на последнее «е». Которое потом так же эволюционно вытеснило первое произношение.

Для чего я вам все это рассказал? К чему был весь этот экскурс в конец XIX века, в эпоху оружейной свободы?.. Не для того ли, чтобы показать глубокие корни оружейной традиции и культуры нашего многострадального народа?

Нет, не для того.

А исключительно в общеобразовательных целях. Не более. Так как в доказательстве существования оружейной культуры в нашей стране я не нуждаюсь. Поскольку никакой оружейной культуры, присущей нации в целом, не существует. И когда вам говорят об оружейной культуре американцев, знайте: вас обманывают. Точно так же, как обманывают, говоря о культуре чаепития японцев или китайцев.

Поясню… Помните, в разговоре о национальном менталитете я приводил в пример радугу? Мол, на расстоянии всегда можно сказать: вот тут фиолетовый цвет, а здесь синий. Но при ближайшем рассмотрении возникают трудности, поскольку никаких резких переходов между цветами в радуге нет. И когда мы рассматриваем общество, то должны не «бить по площадям», а внимательно смотреть на основной материал, из которого это общество, собственно говоря, и состоит, – на людей. И тогда вся эта легендарная «общная» культура самым таинственным образом исчезает, растворяется. Что толку рассуждать о японской машиностроительной школе, превосходящей российскую, если русский танк запросто сделает любой японский внедорожник в части проходимости? На конкретные модели надо смотреть, а не рассуждать «вообще».

Есть в Китае чайная церемония? Есть!

А обладают ли китайцы чайной культурой? А вот на этот вопрос уже так сразу и не ответишь: все китайцы разные. Если китаец родился в Боливии и прожил там всю жизнь, не ведая о чайной церемонии, откуда в нем возьмется «чайная культура»?

Исландцы и норвежцы – традиционные рыболовы. Но если норвежец живет в глубинке и всю жизнь работает лесорубом, откуда у него рыболовецкая культура?

Носителем чайной, оружейной, да и любой другой культуры является каждый отдельный человек, а не нация в целом. Нация в целом – это абстракция. Возьмем тех же «оружейно культурных» американцев. Многие из них оружия боятся и в свой дом оружие не пускают. Соответственно, не умеют им пользоваться. О какой же «американской оружейной культуре» идет речь в данном случае, если американский человек не умеет даже магазин зарядить и не знает, для чего нужна затворная задержка? Это абсолютное бескультурье!

Любой русский, которого учили в школе разбирать-собирать автомат Калашникова на время, даст этому американцу сто очков вперед.

У кого выше культура пользования столовыми приборами – у того, кто знает, для чего нужны разнокалиберные ножи и вилочки, и умеет пользоваться устричным ножом или у того, кто всю жизнь лаптем щи хлебал, а вилку видел лишь огромную, на деревянной рукоятке – для раскидывания сена?

Что вообще означает выражение «у них там оружейная культура уже из поколения в поколение передается»? Может быть, биологи нашли какой-то особый ген оружейной культуры, а я прохлопал это важное открытие?

Зайдем с другого боку. О какой сельскохозяйственной культуре, «передаваемой из поколения в поколение», можно говорить, если сто поколений предков Джона были фермерами, сеяли кукурузу, а сам Джон сызмальства уехал в город и стал юристом? И кукурузу он видел только в виде попкорна?..

Если женщина не умеет водить машину, а ее папа и дедушка умели, есть ли в ней культура вождения? Нет. А потом женщина эта закончила автошколу и научилась водить машину, приобрела опыт. И у нее появилась автомобильная культура! Потому что автомобильная культура – это умение обращаться с автомобилем. А что же еще?

Предметная культура есть умение обращаться с предметом. И никакой мистики. Нет никакой «оружейной культуры», как нет «кондиционерной культуры» или «бензопильной культуры». Есть просто умение обращаться с пистолетом, кондиционером или бензопилой.

Хочешь стать культурным – учись. Противники оружия в России говорят, будто оружие разрешать нельзя, потому что культуры оружейной у нас нету. А откуда же ей взяться? Будет оружие – будет культура. Нет оружия – нет предмета, создающего культуру.

Прогибиционисты мечтают, чтобы ребенок начал ходить, не учась ходить, не падая и не набивая шишек. Они, как в старом анекдоте, хотят, чтобы люди сначала плавать научились, а потом уже им и воду в бассейн можно налить.

Нет, дорогие мои олигофрены, так не бывает. Предметной культуре учатся предметно… Оружие – это не злой демон. Оружие – простой бытовой предмет, которым можно научиться пользоваться, причем гораздо быстрее, чем тем же автомобилем или компьютером.

– А менталитет? Вы забываете про наш национальный менталитет, – снова привычно загундосил хор недалеких бесов. – Наши люди пьют. А наш национальный характер не позволяет нам… Стоп, ребята!

Если ваш характер не позволяет вам иметь оружие, то при чем тут я и прочие нормальные граждане, чей характер вполне позволяет? Почему я должен отвечать за ваши закидоны? Если вы конченые ублюдки и готовы окружающих пострелять по пустяку, то остальных-то по себе не судите!.. Если кому-то нельзя пить из-за склонности к алкоголизму, вы же не собираетесь всем водку запрещать! Всегда будут люди, которые сядут пьяными за руль. Но это не повод запрещать автомобили. Почему за Иванова-алкоголика должен страдать трезвенник Петров?.. И чей вообще менталитет вы имеете в виду, говоря слово «наш»?

– Национальный менталитет. То есть русских!

– А татарам можно доверять оружие?

– Нет, и татарам нельзя!

– А мордве с удмуртами?

– Нет, нельзя, ведь это все «наши» люди.

– А «наши» – это какие?

– Наши – это бывшие советские, – поправляются прогибиционисты. И правильно делают, что поправляются: у них нет другого выхода, кроме как соскочить с генетической неполноценности русских на их социальный сдвиг по фазе. Во-первых, потому что в России далеко не все русские, а во-вторых, потому что при царе русские люди право на оружие совершенно спокойно имели и никакой генетической неполноценности при этом не демонстрировали.

– И вы, уважаемый автор, тоже совок! Наш с вами менталитет испорчен семьюдесятью годами несвободы. Мы – непроходимые агрессивные совки. И тут без разницы – татарин ты или хохол в смеси с молдаванином. Совок по всем прокатился. И если порченым постсоветским людям дать оружие, они тут же перестреляют друг друга! Вы посмотрите, какие кругом все злые и агрессивные!..

Молчи, совок. Устал я слушать… Ты видишь, я трясу у тебя под носом бумажками?

Это билеты на самолет. И на поезд. Я улетаю от тебя, совок. И уезжаю, совок. В те края, где нас, совков, тоже много. Но где мы, совки, уже много лет имеем право на ношение оружия и почему-то до сих пор не перестреляли друг друга… Часть А там на четверть бывший наш народ… Любой закон, предписывающий или запрещающий что-либо, это ограничение свободы человека. Вчера государство решило, что езда на мотоцикле без шлема слишком опасна, и ношение шлемов было сделано обязательным для всех. Сегодня государство решило, что оружие на руках у населения слишком опасно. Завтра оно решит, что вам не стоит питаться этим-то, жить там-то, ездить туда-то, читать определенные книги и вести определенный образ жизни. Ограничивающих законов становится все больше, а разрешающих все меньше. Очень медленно, но неотвратимо мир становится таким, как его описывал Оруэлл.

Запись на одном из интернет-форумов Ересь жидовствующих Израиль с точки зрения понимания «оружейной проблемы» – чертовски интересная страна. Государство-феномен, в котором самым парадоксальным образом сочетается несочетаемое. Но для того чтобы разглядеть эту несочетаемость, нужно зайти издалека.

Сделаем? Не бойтесь, скучно не будет. Будет интересно, а значит, мы совместим приятное с полезным… Всем известно, что Израиль образовался после Второй мировой войны. Основывали его большие патриоты еврейской государственности. Я бы даже сказал фанатики, ибо проект был воистину фантазийным – возродить на старом месте государство, не существовавшее уже две тысячи лет! А все фанатики отличаются упертостью, зауженностью мышления, инфантилизмом и максимализмом. В результате многое при строительстве Израиля делалось не по уму, а из высших соображений, то есть ради голой идеи.

Молодые нации страдают юношескими болезнями самостоятельности, им ужасно хочется быть «как взрослые» – иметь свой флаг, свою валюту, свой язык и прочие атрибуты и причиндалы «самостийности и незалежности». Сейчас этот прыщавый путь взросления проходит Украина, с помощью языковедов изобретая и слегка подновляя «ридну мову».

Столетием раньше тот же путь прошли чехи, которые после крушения Австро-Венгерской империи отказались от немецкого языка, с помощью лингвистов достали из затхлого чулана практически забытый к тому времени чешский и, старательно стряхнув с него пыль времен, начали искусственно обновлять, придумывая новые слова взамен иностранных заимствований. Подобный путь языковой реанимации пытались пройти после получения независимости ирландцы (к счастью, безуспешно). Ну а полвека назад аналогичный вопрос встал и перед Израилем – на каком языке говорить? Поскольку своего государства у евреев не было уже две тыщи лет, а сами они оказались рассеянными по всему свету, то и языка единого не имели. Самым «многочисленным» еврейским языком оказался идиш – диалект немецкого, на котором говорили европейские евреи.

Можно было взять его. Можно было принять за основу английский, что было бы даже лучше: гораздо удобнее в смысле контактов с миром. Но тупо-патриотический напор оголтелых сионистов заставил их возродить древнееврейский язык – иврит, на котором евреи не говорили даже во времена Христа;

к тому времени иврит давно был вытеснен из разговорного обихода арамейским языком и стал для евреев примерно тем же, чем для нас ныне является церковнославянский, а для средневековой Европы была латынь. Более того, этот самый иврит не являлся для древних евреев родным языком! Иврит – язык ханаанов, то есть финикийцев, который прилип к евреям на рубеже III–II тысячелетий до нашей эры, а потом постепенно «отлип», сменившись более современными моделями. Но именно иврит сионисты назвали «родным». И решили искусственно возрождать.

Это был, конечно, грандиозный шаг назад... В ивритском алфавите 22 «инопланетные»

буквы, более похожие на насекомых, причем, все – согласные... Архаичное чтение «задом наперед» – справа налево... Нет скорописи, израильтяне пишут «печатными» буквами, отделяя одну букву от другой пробелом;

у нас так пишут дошкольники… Поскольку подавляющее большинство людей – правши, израильтяне сами не видят, что пишут, так как при письме справа налево рука закрывает написанное. И если бы люди до сих пор писали чернилами и пером, пишущий израильтянин рисковал бы размазывать написанное правым мизинцем... Плюс общая примитивность языка (все части речи, кроме местоимений, производятся от глаголов третьего лица единственного числа). Александр Мень так характеризовал иврит: «Отвлеченные идеи с трудом передаются на древнееврейском языке, ему свойственны лапидарность и конкретная образность».

Но главное – его искусственность! Поскольку язык почил в бозе тысячи лет тому назад, в нем не было множества современных и даже не очень современных слов. Откуда древним евреям было знать, что такое автомобиль, кондиционер, галстук, порох, бумага, компас, орбита, короткоствольный огнестрел?.. Пришлось создавать особую Академию иврита, которая содержится за государственный счет и до сих пор изобретает на основе древнего иврита новые слова. Некоторые из них приживаются, как, например, слово «мазган»

(кондиционер), а некоторые – нет. Логику уловить невозможно: скажем, компьютерные термины почему-то закрепились (то есть высокомудрые еврейские академики их изобрели, используя древнееврейские корни, и новые слова прижились). А вот слово для обозначения телефона, искусственно придуманное Академией иврита и вброшенное в народ, не прижилось – все так и называют телефон «телефоном». Иногда значение древних слов просто меняется на современный лад. Например, слово «элеф», обозначавшее в древности вождя племени, теперь означает армейского генерала. А галстук на иврите обозначается словом «анива», которое раньше обозначало какой-то ритуальный иудейский бант.

Если по уму, то собственный, «отдельный» язык государству не нужен. Бразилия, например, спокойно говорит на диалекте португальского. Да что Бразилия – вся Южная Америка говорит на «колониальных» языках и не парится!.. Единственное приемлемое объяснение, которое можно выдумать для сохранения нацязыка, – сохранение национальной культуры, то есть литературных произведений, написанных на этом языке, все нюансы коих перевод передать не в состоянии. Но, во-первых, непонятно, стоит ли вся эта мало кому нужная «нюансировка» затрат на поддержание языка. А во-вторых, в случае с евреями этот отмаз вообще не катит! Евреи тысячи лет не имели отдельного языка. Им просто нечего было сохранять. Еврей Кафка прекрасно писал на немецком и не становился от этого менее талантливым. Бабель – на русском. Шолом Алейхем – на русском и на идише. В общем, чем крупнее язык, тем ближе его носитель к человечеству. Так зачем нужно было евреям «плодить сущности без необходимости»?..

Короче говоря, возрожденный в патриотическом угаре иврит является прекрасным примером того маразма, к которому приходят патриоты, искусственно городя межнациональные барьеры, вместо того чтобы сносить их, как того требует современный мир. Зачем вообще тратиться на национальную мову, если для взаимодействия с миром все равно придется учить какой-нибудь международный имперский язык – английский, испанский или, на худой конец, русский, который по сию пору понимает и на котором говорит одна шестая часть света? Чем мельче твой язык – тем необходимее тебе учить чужой. Это напоминает туннельный эффект: казалось, ты загородился барьером, но в результате поневоле оказался на другой стороне этого самого барьера… Сегодня запросто можно представить себе татарина, не знающего татарский, но сложно вообразить татарина, не знающего русский. Я уж не говорю о мордве и прочих малых народах.

А ведь сионисты-колонисты воссоздали не только язык и государство! У евреев тысячи лет практически не было (и по сию пору нет) национальной одежды. Ее заменяет религиозная. Будете в Израиле, обратите внимание на то, как ходят правоверные иудеи. Даже в жару на них глухие черные ботинки с тупыми носами и низким каблуком, меховые шапки, напоминающие огромные черные таблетки, или черные широкополые шляпы – практически сомбреро, черные лапсердаки, черные фраки. Некоторые носят черные или белые гольфы, в которые заправляют брюки. Точнее, даже не заправляют, а просто короткие брючины подвязываются шнурком под коленом или ниже, а далее идет нечто среднее между гольфом или длинным носком. Иначе говоря, ортодоксальные иудеи одеваются по моде начала – середины позапрошлого века. То есть европейскую моду XIX века евреи официально признали «национальной» одеждой, хотя ныне это выглядит чертовски смешно и несуразно.

В чем ходили дикие древнееврейские скотоводы времен иврита, назначенного национальным языком? В серых длиннополых хламидах, с повязками на головах, в сандалиях, с ишаками на поводу… Отчего бы, раз такая тяга к самобытности, именно эту «исконно национальную»

одежду таковой не признать, тем паче что она лучше подходит к здешнему жаркому климату, чем шляпы, меховые шапки и шерстяные костюмы? Но нет – ничего от ума! Не надо нам рационального, душа глупости просит!..

Есть такой еврейский анекдот, появившийся в XIX столетии. В этом славном прогрессистском веке в еврейской среде, дотоле достаточно герметичной, родилось течение ассимиляторов. Их еще называли просвещенцами, поскольку ребята ратовали за культурную ассимиляцию евреев с европейскими народами. Благородная попытка ассимиляции не удалась, отсталость и еврейская ксенофобия тогда победили, но попытка была достойной.

Просвещенцы боролись за объединение евреев с европейцами, начав с ломки внешних, самых ярких, самых видимых и потому самых значимых барьеров. В первую очередь, одёжных. Они пытались повернуть против ортодоксов их же оружие – традицию. Вы говорите, истинным евреям нужно одеваться только по-еврейски? Почему же тогда сами носите сюртуки, фраки и лапсердаки? Это европейская одежда! Просто давно вышедшая из моды. Разве пророк Авраам носил это?..

А анекдот на эту тему звучит так. Подходит просвещенец к раввину и подкалывает:

– Скажите, ребе, во что одевался праотец Авраам?

Поняв, куда клонит этот нигилист, старый хитрец ответил:

– Я не знаю, в чем ходил Авраам, но точно знаю, чего он не носил, – того, что носят неверные.

Вот именно этот принцип – выделиться из массы гоев – и отличал поведение евреев на протяжении всей истории. За это их и не любили. Но именно благодаря идеологически упертым ксенофобам, создававшим искусственные барьеры между людьми, и существует ныне еврейское государство Израиль, в котором, признаться честно, нет никакой нужды.

Ведь как бизнес-проект Израиль – это совершенно провальная идея: чересчур уж высоки здесь накладные расходы из-за дорогой воды и враждебного окружения. А отсюда – душащие экономику высокие налоги, которые идут на поддержание убыточного (из-за дорогой воды) сельского хозяйства и непомерные военные расходы. В армии служат по три года и мужчины, и женщины, отрываясь на это время от экономики. В моменты обострений под ружье ставят резервистов. Израилю требуется перманентная военная и политическая помощь большого заокеанского брата.


Израиль живет за счет туризма (которому отнюдь не способствует постоянная военная напряженность) и за счет хай-тека. Но хай-тек не обязательно производить в здешних жарких палестинах под непрерывно падающими ракетами хамасовцев. На свете есть множество более благоприятных мест для работы программиста. И в этом смысле Израиль так же бесполезен, как колония на Марсе. Как удержание Невской Дубровки под блокадным Ленинградом. Потери огромны, а смысл?

Налицо чисто идеологический проект: евреи должны иметь свое государство! Зачем?

Кому должны?.. Ну, хорошо, евреи «должны» иметь свое государство. А курды? А косовские албанцы? А татары? А чеченцы? А карелы? А шотландцы? А гуцулы? А ирокезы? А гомосексуалисты?.. Но идейность не слушает вопросов разума. Должны иметь евреи, и все тут!

Но кто такие евреи?

Фашисты и писатель Юрий Поляков могут думать, что национальность и менталитет задаются генами. Но мы-то с вами знаем, что национальность по анализу крови не определяется, национальность – это культурный комплекс.

– А как же знаменитая еврейская пучеглазость? – воскликнут, быть может, фашисты, антисемиты и писатель Поляков. – Разве их горбоносость, чернявость (вариант:

рыжеволосость), картавость и кучерявость не есть генетически передаваемые признаки?

Оно, конечно, так. Но много ли вы знаете анекдотично картавых евреев? Я – ни одного.

Зато знаю пару картавых русских. А еще я знаю нескольких рыжих русских и множество чернявых и горбоносых кавказцев. Они тоже евреи?.. Все разговоры о том, что с помощью штангенциркуля можно отличить семита от ария, – не более чем фашистская лженаука.

Помнится, мне попалась на глаза картинка из немецкого учебника времен нацистской Германии (под редакцией Ю. Штрайхера). Она изображает урок фашистской политинформации, на котором немецких детей учат, как опознавать евреев. У доски стоит немецкий отличник, который показывает указкой на цифру 6. Эта цифра похожа на еврейский нос. Нос – опознавательный признак еврея! А еще на доске нарисовано кудрявое круглое лицо с круглыми глазами и полными губами. Это тоже тайные признаки еврейства!..

На подобных уроках немецким детям объясняли, какими подлыми являются носители данных черт. Изрядный шнобель – генетический признак врожденной подлости, понимаете?

А курносый нос, напротив, – признак радушия, склонности к алкоголизму и любви к гармошке. Вот только что делать с курносыми евреями – не вполне понятно. И почему порой немецкие антропологи ошибались, признавая чистокровных евреев эталонными арийцами, тоже не очень ясно… Кстати говоря, образцовый немецкий отличник с вышеупомянутого нацистского рисунка одет в короткие штаны, ниже колен перетянутые шнурком, а на его ногах – длинные гольфы. То ли немцы у евреев эту моду украли, то ли евреи у немцев. С этим вопросом нужно тщательно разобраться и укравших гольфы непременно отправить в газовые печи.

Но как при этом отделить зерна от плевел, евреев от арийцев? Может быть, по цвету волос?.. Не получится. По проведенным еще в начале ХХ века антропологическим исследованиям, в Германии 30 % евреев были русоволосыми, 55 % шатенами и 15 % брюнетами. А вот в Италии и Испании светловолосых евреев оказалось всего 5 %. И нельзя сказать, что смуглые брюнетистые южане тут своей крови намешали: евреи на протяжении почти всей своей истории как раз вели замкнутое существование и неохотно скрещивались с местными, предпочитая жениться на «своих». То есть климат, как видите, влияет порой не менее, чем генетика. Любопытно, кстати, что в России, Галиции и Польше отчего-то наблюдался самый высокий процент рыжих среди евреев. Почему – загадка.

Может быть, цвет глаз выручит? И тут не прокатывает! Те же статистические данные говорят, что в начале прошлого века голубоглазым и зеленоглазым был каждый пятый еврей Российской империи, а в Австрии так и вообще каждый третий!

Еще любопытный факт: когда-то коренных индейцев в американских вестернах играли итальянцы и евреи: режиссерам нужны были смуглые и горбоносые. Если вы не поленитесь и посмотрите на древние профили индейцев майя, то ахнете: ну чистые жиды!

В общем, на миф о «генах еврейства» можно плюнуть и растереть. Ну что генетически общего между черным эфиопом и русоволосым сибирским парнем с трогательными ямочками на щеках? Между тем оба этих типажа можно встретить в Израиле. И негр, и сибиряк при этом считаются евреями.

Может, национальность – это внешние признаки? Я, например, читал, что для еврейского мужчины потеря бороды «напрямую связана с потерей идентичности». Не зря, видать, Петр Первый боярам бороды рубил. С жидами боролся!.. Правда, касательно бороды и сами талмудисты расходятся: некоторые считают, что бороду можно только остригать, другие – что ее можно брить электробритвой, а вот бритвенный станок богу Яхве не люб.

Третьи полагают, что станком как раз бриться можно, а электробритва противоречит истинному еврейству. Но это талмудисты. А весь светский Израиль про этакую хрень даже не задумывается. Перестают ли от этого светские евреи быть евреями?

Кипа! Вот что еще есть чисто еврейского! Маленькая такая, совершенно дурацкого вида шапочка, едва прикрывающая макушку. Настолько крохотная, что для ее удержания на голове используется женская заколка для волос, которая пришпиливает шапчонку к волосам, чтоб не свалилась. Есть кипа – ты еврей. Нет кипы – не еврей. По сути, кипа и есть в чистом виде воплощенное еврейство. И вместо того чтобы сжигать евреев, фашисты могли бы отнять у всех кипы, сжечь шапочки в печах и тем самых уничтожить миллионы евреев, не так ли? Холокост-лайт. Но они почему-то предпочли сжигать людей.

Видимо, дело не в генетике и не во внешних причиндалах. А в чем?

Что делает евреев евреями? Почему, будучи рассеянными по всему миру, они не растворились окончательно и продолжали выделять себя как евреи?

После Второй мировой войны в Южной Америке два испанца решили обратиться в иудаизм и сформировали общину, которая вскоре разрослась до нескольких сотен человек.

Младоевреи исповедовали иудаизм, блюли шабат и кушали кошерное. В результате эти этнические испанцы иерусалимским раввинатом были признаны евреями и переселились в Израиль. Вот что всегда делало евреев евреями – отличные от местных идеологические установки (религия).

Иудейская идеологема настаивает на исключительности членов секты и тем самым цементирует их в единую общность, называемую народом. Детей в еврейских семьях воспитывали в строгих понятийных рамках, выдавать замуж старались за «своих», а не за «гоев». Конечно, проникновение материнской культуры в еврейскую среду было – в виде чужого языка, скрипочек, фраков. Но костяк сохранялся, и яркая выделенность сохранялась.

За что и огребали евреи всю дорогу. А не высовывайся!..

Не было бы этого подчеркнутого самовыделения «богоизбранного» народа из среды обитания, не было бы ненависти и Холокоста. И не было бы евреев. Как культурного феномена. Ведь национальность, повторюсь, – это культурный комплекс. Который и в самом деле может консервировать (из-за запрета на скрещивание) некоторые отдельные генетические детали ближневосточных предков – кучерявость и нос с горбинкой, например.

Но в современном мире генетическая идентичность начала мощно размываться.

Вместе, разумеется, с культурной. Союз Советских Социалистических Республик в этом тоже немало преуспел, надо отдать ему должное. Во время поездки по Израилю мне посчастливилось тесно общаться с теми, кого в СССР несправедливо называли евреями, а в Израиле вполне справедливо называют русскими. Они уехали из Союза в конце восьмидесятых. Некоторые из них до сих пор плохо говорят на иврите (он им нужен только на бытовом уровне, чтобы перед шабатом попросить свинину в магазине). Они слушают русскоязычное радио и смотрят российские каналы. Интересуются новинками российского книжного рынка. Собравшись, поют русские песни: «Первый луч, первый дождь. По весеннему Арбату ты идешь…»

Они собираются вместе по субботам и пьют русскую водку и грузинскую «Боржоми».

Они так же спорят о смысле жизни, о том, должна ли быть у человека цель или эта цель – только голое потребительство. Все их манеры и поведенческие реакции… Черт побери! Я будто окунулся лет на 20 назад и оказался в советском НИИ или закрытом «ящике», с теми же до боли памятными «самыми читающими в мире инженерами».

Они русские. Нет, вру! Вру, конечно. Русские – те, которые ходят в расписных рубахах, кушаками перепоясанные. А эти – люди интеллигентно-советской, романтично-байдарочной национальности. Я встречал людей этой национальности, приехавших в Израиль из столиц среднеазиатских республик. И они ничем не отличались от минчан или киевлян: высшее образование стирает национальность, нивелирует менталитет. Количество этничности в людях уменьшается по мере приближения к культурным центрам и роста образованности. То есть чем образованнее и ближе к столице человек, тем меньше в нем казаха и больше человека. Казах, конечно, узкоглаз, а грузин смугл и горбонос, но разве это делает их казахом и грузином? Чисто внешние признаки ничего не говорят о ментальности, которая целиком на совести страны, взрастившей человека. В современном мире этничность роли не играет. Ее зачастую просто невозможно определить. Если у тебя в крови намешаны белорусы, украинцы, татары, русские, то кто ты есть?

А еврейство… В Израиле я жил в большом доме у своего доброго знакомого – большого веселого дядьки с молодыми глазами и серьгой в ухе. Зовут его Аркадий. Лицо его не несет ни малейших признаков семитских народов. Так вот он рассказывал:

– Когда я был мальчишкой в Ленинграде, я даже не знал, что такое «еврей». И сам обзывался словом «жид» на других мальчишек. И только потом мне разъяснили, кто я такой.


– И кто ты?

– Еврей, оказалось!

– А откуда ты узнал, что ты еврей?

– Ну, во-первых, я Аркадий Исаакович!..

Вот оно! Между прочим, точно такой же вопрос я задал однажды Ефиму Шифрину.

Этот весьма адекватный человек с высоким чувством юмора обладает незамутненной способностью воспринимать словоформы типа «ну чистый еврей» и «жид пархатый» как культурные штампы и сам их использует в ироническом ключе. Ефим однажды рассказал мне потрясающую историю. Познакомился он где-то в Сибири с местным буровиком.

Сдружились. И однажды буровик этот – простой сибирский парень по имени Саша – решил сделать своему новому другу сюрприз. Он привез Шифрина на какую-то делянку, или как у них там это называется, и познакомил с каким-то невзрачным человеком:

– Вот, Ефим, это Абрам Исаакович Рабинович, очень хороший человек.

После чего отошел и с торжествующим видом уставился на обоих. Недоумевающий Шифрин вежливо поговорил немного с представленным бухгалтером, а на обратном пути спросил друга-Сашу:

– А зачем ты меня с ним познакомил-то?

– Ну, как же! Ведь он тоже еврей! Потрясение Шифрина было велико:

– Ты что, с ума сошел? Или ты думал, мы сразу начнем обмениваться с ним какими-то тайными знаками?..

Действительно, еврейство в светском мире не значит ничего. И все-таки у того же Шифрина иногда проскальзывает: «мой народ...»

Поэтому я и спросил Ефима:

– А откуда ты знаешь, что ты еврей? И получил тот же ответ:

– Ну, во-первых, я Залманович, а не Петрович… Поняли? У этого отца звали Залман, у того Исаак. И поэтому они евреи. А если бы бабка с дедкой догадались назвать отпрыска не Исааком, а Михаилом? Вот как бы тогда Аркаша узнал, что он еврей, если на лице его написана безмятежная русскость, а в голове прописаны русско-советские коды? Отец его родился до войны. И тогда имя Исаак было еще актуально, поскольку было живо поколение, помнившее черту оседлости, отделяющую евреев от прочих людей. А потом барьер пал. И евреи уже сами не захотели быть в своем еврейском ментальном гетто. Кто нынче в России, будучи в своем уме, назовет сына Исааком или Мордехаем? Это же все равно, что называть его Потапом или Емелей. Дразнить будут...

Кончились евреи. То, что не удалось Гитлеру, удалось глобализации.

Сегодня, после ликвидации и самоликвидации еврейства, создание такого государства, как Израиль, было бы невозможно. Но тогда, в послевоенном диковатом и еще колониальном мире уходящая натура успела зацепиться за плацдарм на Ближнем Востоке и закрепиться на нем. Сейчас, повторюсь, это было бы нереальным проектом: цивилизованные люди не создают государств. Они их теряют.

В Израиле полно «евреев», которые ехали не в Израиль, и из Совка. Им просто повезло – у многих русских сохранилась истертая бумажка, о том, что их бабка или прабабка – еврейка по национальности. Уцелела бумажка – ура, ты еврей! Нет бумажки – не еврей.

Отношения СССР с Израилем были плохие, поэтому люди с бумажками, дающими право покинуть благословенный советский рай, улетали из Шереметьево не напрямую в Тель-Авив, а через Вену. Но в Вене они быстренько разворачивали оглобли и далее направлялись прямиком в Америку. Хрен ли им эта историческая родина, эта самая земля обетованная, если евреи они только по бумажке? Для цивилизованного человека где цивилизация, там и родина!.. Потом США эту халяву прикрыли.

– И вторая волна еврейской эмиграции – послепере-строечная – вынужденно поехала в Израиль, как в меньшее из зол по сравнению с агонизирующим нищим Совком, – вспоминал мой собеседник Аркадий. – Нас тут не любили. Причем не любили не сами израильтяне, а эмигранты первой волны. Те, кто не уехал из Вены в Америку, а сознательно выбрал Израиль, – ярые сионисты, то есть националисты, обуянные мечтой о собственной еврейской государственности. Они называли нас колбасной эмиграцией. А сами-то израильтяне относились нормально.

И понятно, почему. Америка, как известно, плавильный котел наций. Но Израиль – тоже бурлящий котелок. Только маленький. Походный, так сказать. Кого только в Израиле не встретишь! И негры, и русские, и таджики. И практически все они приехали сюда не ради идеи, а в поисках лучшей жизни. И у всех было гордое звание – «еврей»! При этом они не знали Торы, не владели ивритом и идишем, а главное – были атеистами или даже христианами, а вид пейсатых иудеев, в 45-градусную жару носящих меховые шапки и шерстяные пальто, повергал образованную советскую интеллигенцию в культурный шок. И не только вид евреев, кстати, но и самого Израиля... Многие приехали из таких городов, как Киев или Ленинград, и затрапезный вид тогдашнего Тель-Авива их просто убил.

В 2009 году, когда я собрался впервые лететь в Израиль, опытные люди предупредили:

«На многое не рассчитывай. Израиль – это уровень Восточной Европы, не выше». Так оно и оказалось. И это сейчас! А двадцать лет тому назад страна была еще беднее.

– Когда я впервые увидела Тель-Авив, мне плакать хотелось, здесь была всего одна высотка, – делилась впечатлениями одна моя знакомая, приехавшая сюда из Смоленска. – А все остальное – убогие трехэтажные дома с гроздьями проводов на стенах. Почти все те небоскребы, что ты видишь, возникли только за последние двадцать лет.

Да, за двадцать последних лет Израиль стал страной хай-тека. Страной отелей и небоскребов. Пятнадцатикилометровая набережная Тель-Авива радует глаз туристов и роллеров. И вообще, кругом сплошная цивилизация. Нормальное, вроде бы, государство. Вот только что-то неуловимо отличает израильские города от городов прочих цивилизованных стран.

Впрочем, почему же неуловимо? Это я не подумавши ляпнул. Очень даже уловимо!

Просто в глаза бросается!

Оружие...

В стране очень много оружия. Страна буквально перенасыщена им. Гуляя по Тель-Авиву, Иерусалиму или Хайфе, посещая музеи или метро, рестораны или другие заведения, вы непременно встретите людей с оружием.

Узкая улочка Иерусалима. Патруль из двух солдат. У каждого на плече штурмовая винтовка М-16. Штурмовой винтовкой в мире называют то, что мы привыкли называть автоматом, – патрон у автомата послабее, чем у винтовки и карабина, но сильнее, чем у пистолета. И пуля остроконечная. У каждого к магазину изолентой прикручен еще один магазин, и оба забиты желтыми патронами. Носят солдаты свои М-16 стволами вниз, потому что они очень длинные. В тесных иерусалимских улочках с такой не особо-то и развернешься, а мощность автоматного патрона здесь совершенно избыточна, тут более всего короткий пистолет-пулемет подошел бы, а не полутораметровая дура. А у некоторых солдат еще и подствольные гранатометы есть. Но в Израиле оружейная избыточность никого не смущает: кашу маслом не испортишь! Какая волына за солдатом числится, с такой и ходит.

И не только солдат ходит. Но и гражданский. Вот раскинулся неподалеку от трассы Тель-Авив – Мертвое море музей. Именно раскинулся. Потому что под открытым небом.

«Мини-Израиль» называется. Все достопримечательности Израиля выполнены в виде моделей в масштабе и представлены публике. И аэропорт игрушечный представлен. И фабрика по производству апельсинового сока. И грузовой порт Хайфы. И курортное Мертвое море. Короче, весь Великий Израиль от моря до моря. Поэтому сюда водят школьников на предмет патриотического воспитания. Идешь по великому мини-Израилю, а кругом дети галдят и восторгаются мини-красотами израильщины. Удивляются, сколь прекрасна их родинка, ведь не везде они еще в силу малолетства успели лично побывать. А вот негритянке с автоматом на плече дети не удивляются. Привыкли. Хотя негритянка не военный человек, просто тетка при шлагбауме. И пистолету в кобуре у билетерши дети не удивляются. Что же тут удивительного – билетерша с пистолетом?.. Да и мой сын, попривыкнув, уже не удивлялся, что «у них тут дорожные рабочие с автоматами ходят».

А чему удивляться? Перманентно воюющая страна!

Удивлялись только наши иммигранты, которые приехали из миролюбивого Союза и попали почти на фронт. Для них, видевших войну только в фильмах про Великую Отечественную, это было дикостью:

– Помню, нам выдали противогазы, поскольку Израиль ждал тогда газовой ракетной атаки от Хусейна, и мы надели на всех, в том числе на двухлетнего ребенка, и сидели в ужасе.

– А потом началась Интифада, и мою машину закидала камнями толпа арабов, побили все стекла, я еле прорвалась...

– А я помню, во время Второй Ливанской ракеты долетали аж до...

– А когда был «Литой свинец»...

Израиль живет в таком режиме: периодически у арабов случаются обострения, тогда Израиль на некоторое время мобилизуется, навешивает арабам порцию люлей, и на некоторое время те успокаиваются, получив свою дозу. А для Израиля активные боевые действия переходят в фазу напряженной бдительности. К этому полувоенному существованию люди уже привыкли. В том числе и наши. Привыкли к войне, к сиренам воздушной тревоги. Хозяйка дома, где я со своим семейством обитал во время израильского вояжа, рассказывала:

– Как-то раз вдруг слышу автоматные очереди, смотрю – за окном в темноте трассирующие пули летают. Ну, я ученая – сразу упала на пол и поползла к выключателю...

Израильтян часто упрекают в том, что они ненавидят арабов. Либеральные выпускники западных университетов, не нюхавшие пороху, требуют, чтобы израильская военщина по-доброму относилась к бедным палестинцам. Социалистическая логика подсказывает им:

бедные – значит угнетенные, а богатый всегда неправ. Нельзя приличному человеку позволять защищаться силой оружия от бедного и плохо вооруженного головореза!..

Израильтяне богаче арабов, значит, по определению виноваты.

Однако ненависть приличных людей к политическим гопникам вполне понятна. Врага невозможно любить. Было бы странно, если б советские люди любили немцев во время Отечественной войны. Так что оставим эмоции. Перейдем к рассмотрению фактов.

А факты таковы, что Израиль представляет собой живой парадокс. Сплошное ментальное противоречие. С обозначения этого тезиса я и начал данную главу, если помните.

С одной стороны, война свобод не предполагает. Война требует жесткости и жестокости.

Концентрации и единовластия. Оружия на руках. С другой стороны, развитость страны требует демократии, либерализма и гуманизма. Израиль – урбанизированная страна с цивилизованными людьми, производящими хай-тек. А цивилизованность требует свобод и светскости. Она предполагает открытость и образованность. Образованные же люди зачастую мягкотелы, именно из их рядов получаются прекраснодушные и беспредельно наивные либерал-социалистические маниловы, сияющие ласковым взором людей будущего а ля Максим Камерер. «Ребята! Не надо ссориться! Давайте жить дружно!» – вот рефрен этих людей. Они верят, что, имея голову на плечах, всегда можно договориться.

Но с арабами договориться нельзя, как нельзя договориться с ветром или орущим младенцем.

Город и мир размягчают нравы. Деревня и война ужесточают.

В результате Израиль напоминает горячее мороженое. Удивительная страна! Советую всем туда поехать, чтобы посмотреть на это парадоксальное образование, пока темные силы не спихнули его в Средиземное море...

Страна небоскребов, демократии и хай-тека должна быть светской. Это правило. Но Израиль – исключение. Здесь архаичен не только язык, но и законы. Иврит чтением справа налево напоминает «вражеский» – арабский – стиль письма. И законодательство Израиля до боли напоминает шариатское, религиозное законодательство арабских стран. Потому что Израиль страна не светская, а основанная на религиозных законах, то есть на корпоративных предрассудках группы лиц.

Семнадцатилетний израильский старшеклассник в шутку предложил четырнадцатилетней девчонке стать его женой. А та возьми и согласись! Казалось бы, ну и что? Вы пошутили, мы тоже посмеялись и разошлись довольные друг другом. Ан нет! Дело дошло до шариатского. простите, раввинатского суда! Потому что, согласно древнееврейской традиции, в брак мужчина может вступить с тринадцати лет, а женщина – с двенадцати. И для заключения брака достаточно словесной просьбы жениха и согласия невесты, произнесенных при свидетелях.

Свидетелей на школьном дворе было полно, поэтому раввинский суд счел брак заключенным. А никакого другого института заключения брака, кроме религиозного, в Израиле нет. Гражданская власть браки тут не регистрирует, только церковная. Правда, войдя в положение несчастного «жениха», добрые инквизиторы официально оформленный брак тут же официально расторгли, но сам факт поражает – этакая дикость дожила до XXI века!.. Кстати, четырнадцатилетняя героиня этой истории стала самой молодой «разведенкой» в современном Израиле, что не без иронии отметила израильская пресса.

В феврале 2008 года религиозниками в Кнессете был провален законопроект, который, помимо церковной, разрешал бы и гражданскую регистрацию брака. Знаете, кто явился инициатором этого прогрессивного законопроекта? Русскоязычная партия «Наш дом Израиль», в большинстве своем состоящая из бывших советских граждан. Иными словами, наиболее образованная и, соответственно, наименее религиозная часть населения.

В Израиле существует открытый конфликт – между евреями и арабами и скрытый – между евреями светскими и евреями религиозными. Религиозных людей в Израиле называют «датишниками» – от слова «дат», которое на иврите означает «религия». Эти мракобесы вполне могут проколоть шину на велосипеде израильтянина, если тот ненароком заедет в датишный квартал в субботу, ибо правоверному иудею ничем нельзя заниматься в шабат, в том числе ездить на велосипеде, сие богопротивно. Правоверному иудею в субботу можно только прокалывать шины велосипедов. Это бог обожает!.. Кстати, шины проколоть могут не только иудею. На всякий случай...

Религиозники имеют огромное влияние в Израиле. И кучу льгот. Они не платят налогов. Их не призывают в армию. И они бывают разные – от мягких до жестких.

Последние – просто фанатики.

В августе 2008 года в Иерусалиме между датишниками и полицией произошли столкновения. Датишники вели себя ничуть не лучше, чем арабы в предместьях Парижа – они переворачивали и жгли машины и помойные баки (жечь помойки – богоугодно, это напоминает процедуру курения ладана и принесения жертвы богу Яхве). В чем же причина беспорядков?

А в том, что полиция задержала двух фанатиков из ортодоксального «отряда нравственности». Причем задержала за уголовное преступление. Отряд нравственности – это нечто вроде «шариатского комсомола», который создают оголтелые мусульмане в некоторых арабских странах для борьбы со «стиляжничеством», то есть ношением «неправильной»

одежды. Эти придурки внимательно следят, чтобы другие люди жили в точном соответствии с их придурочными представлениями о «правильной жизни». И если кто живет «некошерно», могут камнями закидать. В Иерусалиме в тот раз обошлось без камней, пейсатые ублюдки просто избили до полусмерти одну женщину – жительницу их квартала, которая не очень ревностно соблюдала намаз. то есть, тьфу, шабат. Израильская полиция преступников арестовала. В ответ фанатичные дружки арестованных устроили погром с требованием выпустить их уголовных корешей на волю.

Понятно, что цивилизованным, современным, светским людям Израиля подобное положение дел не нравится. Характерны их интернет-комментарии к новости о погромах:

«Значит, служить в армии и воевать за Израиль ортодоксам нельзя, а воевать против полиции можно! И избивать женщин можно».

«Давно бы уже пора поставить ортодоксов на место и сделать Израиль светской страной...»

В Израиле я был вместе с семьей. И в Тель-Авиве жена стала свидетелем замечательной сценки. Трое пейсатых просили пробегающих прохожих сфотографировать их вместе. И все отказывались. Моей жене даже жалко стало этих датишников.

Не любят их тут. Раздражают людей и они сами, и их вечно беременные жены.

Пожалуй, по градусу общественной нелюбви датишников переплевывают только арабы.

Дорожная полиция занимает третье место – с большим отрывом...

Ну, ненависть к арабам понятна, о ней мы говорили. Точнее, даже не к арабам.

Раздражают израильтян ведь не сами арабы как таковые (точно так же, как в датишниках израильтян раздражает вовсе не то, что они евреи). К лояльным арабам в Израиле относятся спокойно. Их называют «израильскими арабами». Они граждане страны и живут, как нормальные люди. Отторжение вызывает не национальность. В датишниках израильтян раздражает то же самое, что и в арабах – тупой, пещерный фанатизм. И в этом смысле датишник есть не что иное, как «внутренний араб» Израиля.

Здесь и кроется объяснение того факта, что Израиль до сих пор не светское государство. Датишники – корень ответной иррациональности, противостоящей жестокой иррациональности окружающего арабского океана гнева. Они – сердечник фурункула по имени Израиль. Муравьиная матка, воспроизводящая еврейство. И это при том, что некоторые хасиды выступают против самого существования государства Израиль, а сами они не служат в армии по религиозным убеждениям. Они – последний рудиментарный носитель той дикости, что помогла возродить иврит, сохранить еврейство и создать само государство.

Именно потому и имеют датишники такое влияние в государстве Израиль. Это системный фактор сопротивления и идентификации.

– Что тебя держит в этом воюющем государстве? – спрашивал я своего израильского знакомого Аркадия. – Ведь с израильским паспортом ты можешь уехать куда угодно.

– А куда ехать? В Канаду? Там скучно... Да и привык я тут, мне здесь нравится. Почему я должен уезжать из своей страны?

Заметили? Никаких идеологических, то есть иррациональных обоснований! Привык, и все, страна стала родной, прижился. Но если здесь станет уж очень жарко, и очень плохо, и очень опасно, он точно так же покинет новую родину, как двадцать лет назад покинул старую – СССР. И переедет в третью родину. Например, в скучную Канаду. Ведь и к скуке можно привыкнуть, как к родине. Главное – не заморачиваться мифологией.

Мифология нужна только фанатикам. Они залили раствор своего фанатизма в фундамент государственности, на котором по сию пору стоит Израиль. В этом растворе векового еврейства чего только нет! В том числе и традиционная общинность. И вот тут самое время перейти к еще одной черте Израиля, столь знакомой моим соотечественникам.

Представьте. Сидим это мы у Аркадия на его большой кухне. И вдруг пуля влетает в окно. Шучу, шучу… Никто без спроса никуда не влетает. Стучится предварительно… Короче, сидим, чаи гоняем. Будний день. Я сижу, потому что «в отпуску», мне можно. А он – потому что с работы отпросился, ему нужно: Аркадий мастера ждет. Газовщика. Тот придет новую газовую плиту устанавливать. Точнее, даже не плиту, а варочную поверхность – конфорки без духовки. А зачем современному человеку духовка? Подовые хлеба, что ли, печь?

Приходит мастер. Пейсатый такой, в тюбетейке. Осмотрелся. Потом вынул старую варочную поверхность, глянул внутрь и сказал, что новую поверхность он установить не сможет.

Почему?

А потому, что дырка, через которую к варочной поверхности проходит газовая трубка, расположена немного не в том месте. Нужно в столешнице другую дырку провернуть, в десяти сантиметрах от старой. И мастер по установке плит сделать этого не может.

Почему?

А это не его профессия – дырки сверлить! Он не умеет. Он умеет только воткнуть варочную поверхность в уже подготовленное заранее место и прикрутить к штуцеру гайку, которая крепит газовую трубку. И все. И он вообще большое одолжение нам сделал, согласившись лично снять старую газовую поверхность со столешницы, так как его специальность – новые устанавливать.

Я не шучу. К приходу мастера-установщика вся работа должна быть уже проделана:



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.