авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

ОМСКАЯ АКАДЕМИЯ МВД РФ

КЕМЕРОВСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ

С. П. Звягин

ПРАВООХРАНИТЕЛЬНАЯ

ПОЛИТИКА А. В. КОЛЧАКА

Кемерово

Кузбассвузиздат

2001

ББК 63.3(0)61

345

Рецензенты:

кафедра истории России Кемеровского государственного уни-

верситета (заведующий - доктор исторических наук, профессор

С. В. Макарчук);

доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой исто рии и документоведения Томского государственного университета Н. С. Ларьков Ф о т о г р а ф и и н а о б л о ж к е (слева направо):

П. В. Вологодский, А. В. Колчак, В. Н. Пепеляев, А. Н. Гаттенбергер, Г. Г. Тельберг;

здание судебных установлений в Иркутске;

здание тюрьмы в Верхнеудинске;

особняк в Омске, где была резиденция А. В. Колчака Звягин С. П.

345 Правоохранительная политика А. В. Колчака. - Кемерово:

Кузбассвузиздат, 2001. - 352 с.

ISBN 5-202-00459-1.

В монографии исследуется одна из малоизученных проблем истории белой Сибири. На основе богатого материала, извлеченного из многочисленных архи вов, газетных публикаций, мемуаров очевидцев и трудов отечественных и зару бежных историков автор показывает всю сложность и противоречивость пра воохранительной политики и практики режима А. В. Колчака.

В работе анализируются нормативная база, структура, формы и методы де ятельности соответствующих органов, попытки властей привлечь к установле нию порядка население. Монография содержит анализ причин, которые обус ловили падение колчаковского режима.

Книга предназначена для историков, краеведов, все тех, кто интересуется историей Сибири.

Издание приурочено к 200-летию создания МВД.

3 0503020900 Б е з о&ьявл ВБК Т45(03)- ©Звягин С. П., ISBN 5-202-00459-1 © Изд-во «Кузбассвузиздат», Моим дочерям Анне, Наталье и Марии посвящается ВВЕДЕНИЕ Тема гражданской войны в России остается одной из самых популярных для советских и постсоветских исследователей, истори ков русского зарубежья и иностранных авторов. Тем парадоксаль нее звучит вопрос о том, является ли гражданская война "белым" пятном в нашей истории1. Действительно, этой теме посвящено око ло 25 тыс. публикаций.

Актуальность выбранной нами темы объясняется несколькими причинами. Во-первых, несмотря на большое количество исследова ний по истории Сибири в период гражданской войны до сих пор про блема не изучена. Во-вторых, более года у власти в регионе был став ленник военных - адмирал А. В. Колчак, осуществлявший, как принято считать, диктаторское правление. В современной России значитель ная часть населения - итоги выборов президента и депутатов Госу дарственной думы это неизменно подтверждают - до сих пор являет ся сторонником "жесткого" правления сильной личности. Знакомство с опытом "колчакии" будет способствовать освобождению от таких иллюзий. В-третьих, важную роль в приходе А. В. Колчака к власти сыграли либералы в лице местных активистов партии народной сво боды. Они же оказывали большое влияние на режим. Изучение реа лизации, прямых и отдаленных последствий этой политики также полезно для России на рубеже XXI века, когда влияние либералов на формирование российской внутренней и внешней политики очевид но. В-четвертых, научный и практический интерес представляют не только декларации видных деятелей режима о стремлении соответ ствовать либеральным европейским ценностям, но и их претворе ние в жизнь. В-пятых, теоретическое и прикладное значение имеет анализ опыта по привлечению армии, наряду с правоохранительны ми органами, к борьбе с массовым партизанско-повстанческим дви жением и наведению порядка в тылу. Здесь очевидна проекция на применение российской армии в боевых операциях по защите тер риториальной целостности нашего государства и установлению кон ституционного порядка в Чеченской Республике.

Соображения о месте и значении белой Сибири в антибольше вистском лагере высказывали многие мемуаристы и историки. Наи более полно и точно они выражены Д. В. Филатьевым и Г. 3. Иоф фе. Первый из них указывал на то, что у антибольшевистских правительств на востоке России была собственная территория с на селением, в массе своей настроенным антибольшевистски. Все рус ские представители за границей безоговорочно признали сибирское правительство как Верховное для всей России. Здесь, по мнению Филатьева, армия была построена по "нормальному" типу и не зависе ла "от большего или меньшего числа желающих вступить в войска".

Сибирь была непосредственно связана с союзниками в материальном отношении и в отношении живой силы. В Сибири оказался золотой запас Российской империи. Наконец, А. В. Колчак как военно морской деятель был широко известен в России, Европе и Северо Американских Соединенных Штатах2.

Г. 3. Иоффе отметил относительную зажиточность сибиряков, отсутствие в регионе земства. Ученый справедливо указал на отсут ствие здесь столь значительного и организованного, как в централь ной России, рабочего класса. Историк отмечает и такое чрезвычайно развитое здесь негативное в целом явление, как "атаманщина". Ом ский режим претендовал на "всероссийское" значение и междуна родное признание. По образному выражению Г. 3. Иоффе, к концу лета 1919 г. А. В. Колчак добился первого и очень близок был ко второму. Названный ученый высказал и довольно дискуссионное суждение о том, что в Сибири среди белых не было такого числа белогвардейцев, как в других местах3.

Однако этим значение белой Сибири не исчерпывается. Белая Сибирь представляла собой крупнейшее по территории (от Урала до Дальнего Востока) государственное образование. По поводу числен ности населения в регионе есть некоторые разногласия. Статистики называют около 22 млн человек. Одна из газет того времени указала другое число - 10,29 млн. Близкое к этому - 10,5 млн человек называет и весьма информированный современник событий4.

Следует отметить наличие, пусть непродолжительное время, в составе Сибирской армии Чехословацкого корпуса, который вел активные боевые действия. Такого прямого участия иностранных войск не было нигде.

В регионе находилось значительное количество военнопленных времен Первой мировой войны. Для их охраны требовалось опреде ленное количество войск, а частые побеги пленных осложняли кри миногенную ситуацию. Транссибирская железнодорожная магистраль была единственным путем с востока на запад, к тому же невысокой пропускной способности. Это значительно сузило возможности по ставки в Россию помощи ее союзников. В этой связи недалеки от истины английские историки, утверждавшие, что "тот, кто контроли рует Сибирскую железную дорогу, контролирует всю Сибирь" Только в Сибири, как и на Украине, были целые партизанские республики, находящиеся вне юрисдикции центральных белых вла стей. Труднодоступный театр военных действий делал крайне зат руднительной борьбу с партизанами. Наконец, Сибирь непосредственно граничила с Японией и Китаем. Обе эти страны, особенно первая, включили ее в сферу своих интересов. Все эти причины прямо и косвенно обусловили актуальность темы данной монографии.

Гражданской войне в Сибири посвящено множество публика ций. Начать историографический обзор хочется словами участника белого движения генерал-лейтенанта А. С. Лукомского. 80 лет на зад он писал о том, что "правдивая история данной эпохи пишется не ее современниками, а последующими историками, которые описа ниями современников пользуются как материалом. Буду писать и делать заключения, - признался генерал, - как это представляется мне. А истина получится из сопоставления различных описаний одних и тех же событий"6.

Отечественную историографию гражданской войны в Сибири можно условно разделить на четыре этапа. Исследователи, работы которых относятся к первым трем, изучали борьбу большевистской партии против колчаковского режима как на фронте, так и в сибирс ком тылу. Первый этап охватил 1919 - середину 1930-х гг. Это пуб ликации В. Д. Виленского-Сибирякова, К. М. Молотова, Г. В. Круссе ра, В. Д. Вегмана, К. В. Дубровского и других7. Большую смысловую нагрузку несут сами названия книг. В этих работах можно найти зна чительное число примеров карательных действий омских властей.

Значительным событием стал научно-исследовательский и из дательский проект по выпуску Сибирской Советской энциклопедии.

В трех томах, которые получили читатели, есть немало материалов, посвященных гражданской войне, например, статьи М. М. Констан тинова. В этих публикациях есть определенный фактический мате риал. ^Однако он касается антиколчаковской борьбы большевиков и ее жестокого подавления властями. Первую, по нашему мнению, попытку подготовить и издать в СССР библиографию гражданской войны в регионе предпринял Н. Я. Виткинд9. Много лет она помога ла тем историкам, которые делали первые шаги в изучении темы.

Редкое исключение представляют две работы Е, Е. Колосова10, целиком посвященные колчаковскому террору. Значительной обви нительной силой обладает обширный материал проведенного им расследования убийства члена Учредительного собрания Н. В. Фо мина. Весьма неприглядной, со слов Е. Е. Колосова, выглядит в свете этих событий роль министра юстиции С. С. Старынкевича, призван ного соблюсти законность в расследовании данного дела и привлечь к ответственности виновных. Незавидной оказалась судьба чле нов Всероссийского Учредительного собрания, которые подверга лись преследованиям и казням не только со стороны большевиков, но и белых властей.

Среди публикации, так или иначе касающихся белого террора на территории за Уралом, следует выделить статью А. Вольского11.

Он, описав все территории, где у власти были контрреволюционеры, первый сделал вывод о том, что нигде белый террор не достиг таких громадных размеров, как в Сибири и на Дальнем Востоке. Выгодно выделяется и небольшая по объему работа Камского12, в которой впервые идет речь об уголовной преступности на территории "кол чакии", в частности, о спекуляции, наркомании. Любинский и Поля ков допустили неточности в своей интересной статье. Они заявили о том, что в Сибири милиция и уголовный розыск были окончатель но организованы после ликвидации колчаковщины, т. е. в конце 1919 — начале 1920 гг. Таким образом, вне поля зрения исследовате лей на долгие годы осталась деятельность царской полиция и сибир ской (Временного Сибирского правительства и колчаковской. -- С. 3.) милиции в 1918-1919 гг.

Второй этап в историографии включает вторую половвду 30-х начало 50-х годов. Он характеризуется тем, что резко сократилось число работ по этой теме. Из научного оборота были исключены имена военачальников и политработников Красной армии, разгро мившей армию А. В. Колчака. Среди них В. К. Блюхер, М. 3. Туха чевский, И. П. Уборевич, Г. X. Эйхе и другие. Перестали упоминаться имена руководителей большевистского подполья в Сибири Б 3. Шу мяцкого, В. Г. Яковенко, И. Н. Смирнова и других. В специальные хранилища библиотек были переданы книги, написанные А. /.. Ансо ном, В. Д. Вегманом, Г. В. Круссером, В. Д. Виленским-Сибиряховым, Е. Е. Колосовым. Их имена были преданы забвению. Были закрыты для исследователей многие архивные фонды. По сути дела, почти два десятилетия были потеряны для изучения истории гражданской войны в Сибири вообще и внутренней политики А. В. Колчака в частности из-за установившейся диктатуры И. В. Сталина в стране и утверждения его концепции истории ВКП (б). Многие действую щие лица гражданской войны на востоке России и ее историки были уничтожены НКВД.

Третий этап начался со второй половины 50-х гг. и ознамено вался возобновлением интереса к истории гражданской войны. Во многом это объяснялось влиянием идей, содержавшихся в докладе Н. С. Хрущева на XX съезде КПСС. Стали выходить монографии, посвященные этой теме, как на региональном15, так и на общесибйр ском16 уровне. В этот же период увидела свет глава (ответственные В. С. Познанский и И. М. Разгон. — С. 3.)" о гражданской войне в многотомной "Истории Сибири". Она, в известном смысле, обобщи ла знания, накопленные к тому времени. Однако во всех этих работах говорится только о грабеже населения, произволе и терроре в дей ствиях властей. Основное место отведено деятельности большевист ского подполья, партизан и Красной армии.

Особняком стоит широко известная работа Г. 3. Иоффе18, став шая первой специально посвященной правлению А. В. Колчака.

Однако в ней лишь упоминается об организации в "колчакии" го родской и уездной милиции, о создании отрядов особого назначения и органов государственной охраны, о финансировании милиции на частные средства. Он, чуть ли не самым первым, цитирует циркуляр департамента милиции о произволе чинов милиции. Наконец, уче ный дал оценку В. Н. Пепеляеву как главе этого ведомства. Пепеля ев, по его словам, развил в департаменте бурную деятельность, пока зывая, что и "из кадетов могут получиться охранники не хуже царских".

Некоторые критики, оценивая эту монографию Г. 3. Иоффе, при шли к выводу, что в ней впервые после 60-х годов в центре оказалась колчаковская внутренняя политика. Они отметили обширное цити рование автором белогвардейских документов Комуча, Уфимской Директории, Временного Сибирского правительства, а также "Союза Возрождения", "Правого Центра" и "Национального центра"19. Спра ведливости ради следует отметить, что Г. 3. Иоффе имел уже тогда доступ к фондам Русского зарубежного исторического архива в ны нешнем ГАРФе, который другие исследователи получили только не сколько лет назад.

Г. А. Бордюгов, А. И. Ушаков, В. Ю. Чураков, не очень высоко оценивая вклад советских историков в разработку темы истории белой Сибири, с определенными оговорками отнесли к числу исключений работы В. А. Кадейкина, С. Г. Лившица, Т. В. Мальцевой, М. Е. Плот никовой20. Действительно, в них можно найти сюжеты, относящиеся к теме нашего исследования. Многочисленные факты произвола и реп рессий со стороны властей есть в работах В. А. Кадейкина. Однако, рассуждая о задачах историков в изучении гражданской войны в Си бири, он имеет в виду только борьбу сибирских рабочих против кол чаковского режима 21. Его умолчание о необходимости исследования внутренней политики белых правительств вообще и правоохрани тельной в частности является красноречивым показателем идеоло гизации исторических работ того времени.

Долгое время деятельность правоохранительных органов белых, по вполне понятным идеологическим причинам, была обойдена вни манием историков. В тех немногочисленных публикациях, где все же затрагивалась эта тема, допускались искажения и неточности.

К их числу можно отнести работы П. И. Рощевского, О. А. Васьковского, В. Н. Дворянова. П. И. Рощевский необоснованно писал, что сибир ская милиция при охране государственного порядка и безопасности была подчинена военным властям. О. А. Васьковский пользовался понятием "белогвардейские оккупанты". В. Н. Дворянов писал про "полицейских и урядников". На наш взгляд, антисоветские государ ственные формирования имели такие же права на власть, как Совет народных комиссаров в Москве. Что касается названия сотрудников органов, то в 1918-1919 гг. уже не было таких должностей.

Много интересного фактического материала, оценок содержат мо нографии Ю. В. Журова. В них есть целые страницы, посвященные таким феноменам белой Сибири, как "военщина" и "атаманщина".

Чуть ли не впервые в отечественной историографии он дает оценку, пусть и противоречивую, деятельности органов государственной ох раны и милиции. Тема "атаманщины" получила развитие и в дру гих публикациях. При её описании все авторы вполне справедливо ставят в центр своих работ описание тех ужасов, которые даже на фоне жестокостей гражданской войны выглядят невероятно. С вы водом названных авторов о том, что районы, которые контролирова ли различные атаманы, были территорий беззакония, трудно не со гласиться.

Отдельные интересные, но не получившие развития сюжеты есть в работах П. Т. Хаптаева, И. Ф. Плотникова, Г. X. Эйхе. Первый кроме описания зверств карателей упомянул и обычное право бурят как основу судопроизводства в 1918-1919 гг. в местах их компактно го проживания25. Второй писал о том, что А. В. Колчак восстановил буржуазный суд, полицию (под названием милиция), политический сыск, многочисленные карательные органы26. Не было аргументировано суж дение Г. X. Эйхе о том, что карательная политика всех контрреволю ционных правительств превзошла методы и приемы, практиковав шиеся царским правительством в борьбе против революции27.

В этот период был продолжен историографический анализ.

В частности, увидела свет монография В. Б. Батоцыренова28. В ней рассматривались только те работы, которые были посвящены дея тельности большевистских организаций в тылу А. В. Колчака. По лучила продолжение практика создания библиографических указа телей. В одном из них 29 нашли отражение достижения отечественных историков, однако тема книги была слишком широкой и проблема белой Сибири в ней была факультативной.

Многолетний исследователь истории гражданской войны на востоке России И. Ф. Плотников, анализируя в 1983 г. основные итоги и задачи дальнейшего изучения истории гражданской войны на Урале, писал о необходимости исследования большевистского под полья и партизанского движения. Он не назвал в качестве объектов исследования карательную политику, репрессивные органы белых30.

Время раскрытия этой темы еще не наступило.

Начало четвертому, современному этапу в изучении истории гражданской войны положила перестройка, переход к которой был провозглашен в 1985 г. В 1987 г. Н. П. Ерошкин, выступая в февра ле в Казани на Всесоюзной научной конференции "Великий Октябрь и гражданская война. Исторический опыт и современность", при знал ненормальным то положение, когда в подавляющем большин стве работ действия противников революции не освещались. Исто рик призвал к более внимательному отношению к политическим институтам белогвардейских правительств. Другой выступающий Л. М. Спирин предложил шире вводить в научный оборот белогвар дейские документы31. Однако для написания и опубликования та ких работ потребовалось время.

Решительные перемены начались после августа 1991 г., когда в нашей стране стала меняться общественно-политическая ситуа ция. Это повлекло за собой постепенную смену методологических подходов в исторических исследованиях вообще и по этой тематике Важные методические замечания принадлежат Ю. А. Поляко ву и Г. А. Трукану. Анализируя в начале 1990-х гг. советскую исто риографию по истории гражданской войны, Ю. А. Поляков сделал интересное, на наш взгляд, замечание. Контрреволюционный лагерь был не более чем фоном, на котором развёртывались самые разнооб разные события того периода. Таким образом, роль белых была вспо могательной, а их место - второстепенным. Пора, считает историк, сде лать обе стороны равноправными субъектами исторического процесса.

Историк признал, что в книгах, затрагивающих положение тру дящихся на оккупированных противником территориях, речь идёт в основном о большевистском подполье и партизанских действиях.

Однако, справедливо полагает исследователь, жизнь большинства на селения не сводилась лишь к борьбе против белогвардейцев и интер вентов. Он признал изучение организации системы государственного, общественного и хозяйственного управления, деятельности народно го образования и здравоохранения делом полезным и нужным. Осо бое внимание историк призвал уделить реальной народной жизни демографии, условиям труда и быта. Он считал необходимым выяв лять, в соответствии с принципами историзма, причины, порождаю щие насилие на каждом историческом этапе, видеть условия, обще ство, в котором оно происходило.

Соглашаясь в общем с этим мнением Ю. А. Полякова, трудно разделить его определение территории, контролируемой белыми, как "оккупированной". С близких позиций выступил и Г. А. Трукан. Он пришел к выводу о том, что лишь устранение идеологических барь еров в начале 1990-х гг. привело историков к осознанию необходи мости изучать обе стороны военного-противостояния - большевиков и их противников — как "равноценные для научного исследования стороны явления" 33.

В этот период историки много и плодотворно работали над та кой ключевой проблемой гражданской войны, как террор. Они сде лали важный шаг к тому, чтобы изучать не только террор, но и при чины, его порождавшие. В частности, А. Л. Литвин пришел к выводу, что у белых террор не вводился в ранг государственной политики, как это было в Советской России. Это утверждение не является бес спорным. Действительно, у Верховного правителя А. В. Колчака не было указа, подобного декрету о красном терроре СНК. Однако он, его генералы и гражданские чиновники издавали немало указов, приказов и распоряжений, по жестокости ничем не отличавшихся от большевистских. Наконец, для жертв того и другого террора не имело значения, был ли он частью государственной политики.

Одним из первых о специфике психологии россиян в 1918 1922 гг. задумался Л. М. Спирин. У людей периода гражданской войны была, считал он, особая психология, особые взгляды, которые нам не всегда понятны, на многие вещи. В том числе на террор. Эта же мысль прослеживается в публикациях И. В. Михайлова. Он пред ложил начать переосмысление гражданской войны с перенесения центра тяжести с политической её истории на социальную и психо ментальную. Тем более, что эта тенденция давно проявила себя на Западе. Очевидным для И. В. Михайлова является то, что изучение истории белого движения отечественным авторам стоило бы начать с вещей совершенно элементарных - быта, нравов, психологии рядо вых его участников.

Эту идею развили П. В. Волобуев и В. П. Булдаков, а также И. Я. Биск. "Следует досконально представлять, - справедливо счи тают они, - быт, нравы, мораль и "новые" (скорее "перевёрнутые") стереотипы поведения того времени... отношение к собственнос ти, восприятие преступности, потребность в наркотизации, вульгари зация половых отношений, ощущение смерти".

Л. Н. Пушкарёв взглянул на эту проблему под другим углом.

Придется ещё раз признаться, пишет он, что мы вновь отстали от Запада - на этот раз в сугубо теоретическом плане. Слишком много сил и времени уделяла советская историческая наука выявлению социально-экономических, классовых и партийных факторов, влия ющих на поведение человека (либо социального страта) в тех или иных условиях. И очень мало изучено значение таких ментальных факторов, как чувства, симпатии, склонности, душевные предпочте ния и прочее, хотя именно они-то порою могут весьма существенно влиять на ход исторических событий, а порою определять их. Дей ствительно, сугубо личностный фактор при анализе тех или иных явлений или процессов большинством отечественных историков опускался.

Ближе всех к формулировке темы нашего исследования подошёл В. Г. Бортневский. Он мотивированно написал о том, что несомненный интерес представляет исследование складывания системы управле ния, особенностей работы высших, центральных и местных органов на оккупированной белыми территории, попытки координации по литики различных белогвардейских правительств, анализ роли ар мии и карательно-репрессивных органов. Он считал необходимым провести комплексное исследование идеологии, политики и практики террора, выявить место и роль карательно-репрессивного аппарата в политической системе как лагеря революции, так и контрреволюции.

Если говорить об истории белой Сибири, то ее жизнедеятельность стала полноправным объектом изучения. Своебразным показателем внимания к теме, демонстрацией определенных достижений в ее рас крытии стали специализированные научные конференции "История белой Сибири", проходившие в Кемерове в 1995, 1997, 1999, 2001 гг.

Историки приступили к анализу тех проблем, которые ранее были обойдены их вниманием. Здесь можно назвать такие вопросы, как государственное строительство, политическая и общественная жизнь, экономическая и финансовая политика, попытки решения рабочего и аграрного вопросов, национальных проблем, создание армии, разви тие образования, науки и культуры, повседневная жизнь сибиряков.

Особо следует выделить появившийся интерес к изучению формиро вания и функционирования системы правоохранительных органов35.

В большей части работ этого периода исследование деятельности правоохранительных органов не является главным 36. В диссертации В. П. Слободина при перечислении задач исследователей на бли жайшее будущее только под номером 8 из 9 названа задача охарак теризовать систему организации власти. Однако у него нет ни слова о необходимости анализа правоохранительной практики. В. Г. Мед ведев в своей диссертации только упомянул про окружные суды и мировых судей. Это все, что он посчитал нужным сказать о судеб ной власти. Кроме этого он высказал верную мысль о том, что в то время неприкосновенность личности являлась фикцией из-за нео граниченных полномочий государственной охраны.

В. Д. Зимина в своем объемном труде ограничилась лишь цити рованием известных слов С. П. Мельгунова о реальности суда при сяжных в условиях гражданской войны, не посчитав нужным как либо их прокомментировать. В книге Л. А. Юзефовича предпринята довольно удачная попытка разобраться в феномене "атаманщины" на примере барона Унгерна, что, как мы считаем, не оправдывает творимых им беззаконий. В. Т. Тормозов вновь назвал тему право охранительной политики в числе подлежащих изучению.

Современный этап историографии выгодно отличается появле нием первых работ, посвященных деятельности правоохранитель ных органов. Значительный вклад в изучение этой проблемы внес А. Н. Никитин 37 Он считает, что дальнейшее развитие отечествен ной историографии гражданской войны невозможно вне опыта, на копленного в предшествующее время. Объективная оценка работы, проделанной несколькими поколениями историков, пишет он, необ ходима прежде всего для того, чтобы избежать повторения допущен ных ранее ошибок.

Чтобы продемонстрировать новизну подходов к указанной теме, полагает исследователь, недостаточно отказаться от старых представ лений, и уж тем более неприемлема простая смена знаков — "плюс" на "минус" и наоборот. Следует выработать иное, чем прежде, виде ние проблемы гражданской войны, её места и роли в истории нашего Отечества. Необходим методологический подход, основанный на признании приоритета общечеловеческих и общенациональных ин тересов и ценностей.

А. Н. Никитин справедливо заметил, что отечественные истори ки криминальную сторону гражданской войны вообще не принима ли во внимание. Среди составляющих преступности тех лет историк обоснованно называет самосуды, коррупцию и спекуляцию. Проявле ния уголовного характера, по его мнению, нередко отождествлялись с антиправительственными выступлениями. Заслуживает внимания мнение, что до середины 1919 г. правоохранительные органы и сред ства массовой информации Сибири не видели разницы между парти занским движением и организованной преступностью, что стало одной из предпосылок поражения режима.

Исследователь едва ли не первым применил термин "правоох ранительная политика" по отношению к деятельности "белых" пра вительств. Автор уделил большое внимание подбору кадров в право охранительные органы. Он указал на стремление А. В. Колчака укомплектовать суд, прокуратуру и милицию людьми с юридиче ским образованием и опытом практической работы по специально сти. Исследователь показал устройство судебных установлений и Пра вительствующего Сената. Говоря об инициативе министра юстиции Г. Г. Тельберга по созданию Комитета по обеспечению порядка и законности, А. Н. Никитин повторил критику в его адрес со сторо ны Г. К. Гинса. По мнению последнего, комитет «не обрущился»

и не уничтожил ни одного гнезда беззакония, хотя, на наш взгляд, было бы справедливо сказать о целом ряде отмененных им нормативных актов, которые не соответствовали законодательству. А. Н. Никитин высказал верное суждение о том, что коррупция в Сибири пронизала все сферы жизни общества и режим в борьбе с ней оказался бесси лен. Справедливости ради можно заметить, что эта задача не по пле чу правоохранительным органам во многих странах и сегодня.

А. Н. Никитин считает, что изменения к лучшему в борьбе про тив преступности стали проявляться после 18 ноября 1918 г., т. е.

после прихода к власти А. В. Колчака. Исследователь выявил та кую важную характеристику установившегося режима, как трудно уловимая грань между законом и актом исполнительной власти.

По его мнению, это даже лучше, ибо способствовало оперативности.

А. Н. Никитин стал автором первой брошюры по истории кол чаковской милиции. В ней он уделил внимание специфике кадро вой политики, когда начальниками милиции назначали офицеров, а на должности милиционеров принимались бывшие жандармы. Рас суждая о попытках омской администрации департизировать мили цию, историк пишет о выходе В. Н. Пепеляева из партии народной свободы после вступления в должность директора департамента ми лиции. Однако, считает А. Н. Никитин, В. Н. Пепеляев сохранил с ней связь. Фактически, полагает он, под флагом департизации обеспечи валось влияние партии кадетов на органы государственной власти.

Историк уделил внимание и проблеме взаимоотношений граж данской и военной власти. Он справедливо считает, что атмосфера насилия, когда военные вели себя как на оккупированной террито рии, разлагающе действовала на саму милицию. Пресечь злоупот ребления и даже преступления чинов милиции в обстановке грах данской войны, правильно считает А. Н. Никитин, было невозможно.

Решение данной задачи затрудняли сама сущность власти, её авто ритарный характер, отсутствие контроля за действиями милиции со стороны общественности.

В работах А. Н. Никитина содержатся перспективные выводы.

В частности, о том, что правоохранительная практика быстро разош лась с намерениями. Трудно возразить и против того, что милиция, созданная для защиты личности и общества, в результате эволюции противобольшевистского движения превратилась в инструмент под держки правящего режима и выполняла не свойственные ей функ ции. Справедливо и то, что беспредел уголовной преступности и поли тические репрессии вызвали недовольство населения Сибири. Это, в свою очередь, стало одной из причин краха колчаковского режима.

А. Н. Никитин высказал несколько любопытных соображений, которые могут быть предметом дискуссии. Значимое суждение ис торика о том, что организованная преступность в "колчакии" появи лась в конце лета 1919 г., не сопровождается доказательствами.

Исследователь считает, что МВД было против привлечения част ных средств для финансирования милиции. Однако так было не все гда. Когда министром стал В. Н. Пепеляев, положение кардиналь ным образом изменилось. Спорным, на наш взгляд, является вывод А. Н. Никитина о том, что в кадровой политике произошел отказ от классового принципа и была сделана ставка на профессионализм и нравственные качества. Отчасти это верно, однако в массе своей сибирская милиция была укомплектована личным составом совсем иных качеств. Да и сам исследователь приводит многочисленные примеры произвола со стороны милиции, противореча себе.

Заслуживает анализа вывод историка о том, что, добившись за метных успехов в противодействии общеуголовной преступности, режим проиграл тогдашней мафии. Здесь уместно задать вопрос о правомерности использования понятия "мафия" для характерис тики преступности периода гражданской войны.

Наконец, нуждается в конкретизации мысль о том, что сильная власть из условия возрождения России стала препятствием для это го. Речь идет о характеристике режима А. В. Колчака как автори тарного. Сама сущность режима несла ему угрозу. Здесь уместно задаться вопросом: была ли власть Верховного правителя А. В. Кол чака сильной и можно ли его режим назвать диктаторским?

А. Н. Никитин справедливо считает, что еще подлежит изуче нию правотворческая деятельность и правоприменительная практи ка, структура и кадровый состав правоохранительных органов, пра вовая система и система права белой России. Историк находит крайне важным выяснить, являлся ли террор составной частью государствен ной политики, проводился ли он белогвардейским правительством или же ответственность несёт прежде всего и главным образом реп рессивный аппарат. А. Н. Никитин предлагает также установить, как влияла практика белогвардейцев и их союзников на ход и про должительность, глубину и жестокость гражданской войны.

Милицейская тема получила развитие в историко-правовом ис следовании М. М. Степанова и историческом С. Ф. Феоктистова38.

Работа М. М. Степанова стала первым диссертационным сочинением, целью которого является изучение структуры и основных направле ний деятельности органов внутренних дел, специфика правого регули рования, особенности их функционирования в условиях гражданской войны. Объектом исследования стал государственно-правовой статус органов внутренних дел, а предметом - организационно-правовая основа деятельности, кадровый состав и материально-техническое обеспечение, а также основные направления деятельности назван ных органов.

Определение круга исследуемых проблем основывалось на том подходе к пониманию системы органов внутренних дел, который существовал в России до октября 1917 г. Поэтому диссертант кроме деятельности милиции, аппарата предварительного расследования и т. п. рассматривал работу и системы исправительно-трудовых уч реждений.

Обоснованно мнение М. М. Степанова о том, что правовая осно ва деятельности органов внутренних дел авторитарных режимов была заимствована из законодательства царской России. Не вызывает возражений утверждение исследователя о недостаточном финансиро вании милиции, а также о наличии преступности в ее среде. Заслужи вает положительной оценки проведенный диссертантом анализ дея тельности милиции по охране общественного порядка, по борьбе с общеуголовной преступностью и бандитизмом, по предварительно му расследованию и следствию.

В работе содержатся выводы по теме: уровень организации и дея тельности органов внутренних дел не соответствовал чрезвычайным условиям военной обстановки, преступность из социальной пробле мы превратилась в политическую проблему. Это, в свою очередь, в определенной степени способствовало поражению белых режимов.

Однако работе М. М. Степанова присущи некоторые недостат ки. При ее достаточно солидной источниковой базе, насчитывающей 24 фонда ГАРФа, только два из них касаются органов внутренних дел Российского правительства П. В. Вологодского. Таким образом, как и у многих других исследователей из центра России, "сибирская проблематика" проходит в сочинении М. М. Степанова через запя тую. Вызывают возражения два вывода диссертанта. Во-первых, его утверждение о повсеместном увеличении штатов милиции. Во-вто рых, о нейтральном отношении в Сибири к бывшим полицейским и жандармам. Напротив, сибирская'милиция активно комплектова лась за счет именно этой категории лиц.

В свою очередь, С. Ф. Феоктистов указывает на такие способы за полнения вакансий в милиции, как набор милиционеров из числа бе женцев и привлечение бывших полицейских. Кроме этого диссертант справедливо говорит о принятии новых нормативных актов и о борьбе руководства против милицейского беззакония, за чистоту ее рядов.

Л. В. Некрасова первая написала о попытке омских властей положить предел незаконным действиям военных. Для этого был создан специальный комитет в составе министров внутренних дел и военного и юстиции под председательством последнего. В публи кации анализируется нормативная база его деятельности и приня тые решения. Следует отметить, что сибирские газеты широко пуб ликовали постановления упомянутого комитета об отмене незаконных приказов и распоряжений высокопоставленных должностных лиц.

Получила дальнейшее развитие проблема участия военных в ус тановлении порядка в тылу40. В этой связи заслуживает специально го внимания статья Е. А. Бушарова. Это редкий случай, когда иссле дователь ставит и последовательно раскрывает следующие вопросы:

какие преступления против населения совершали белые, какие меры принимались к их пресечению, какие действия населения с точки зре ния колчаковцев считались преступными и какие меры по их пресе чению предпринимались, какие воинские преступления были распро странены, преступления красноармейцев и причины преступности.

Свое место в историографии гражданской войны в Сибири зани мает статья Н. С. Ларькова. Впервые появилась вдумчивая, основан ная на документах публикация о командире одного из карательных отрядов - офицере В. И. Сурове. Причиной участия названного офи цера в репрессиях против своего народа называется то, что он пред почел расправляться с плохо вооруженными крестьянами, чем с ре гулярной Красной армией.

Деятельность колчаковской контрразведки, активно боровшейся против большевистского подполья, плодотворно изучает Н. В. Греков.

Его публикации содержат анализ нормативной базы, дают представ ление об организационном строении, подборе кадров и методах ра боты этих органов. Данный исследователь справедливо отмечает участие контрразведки в борьбе с уголовной преступностью.

В брошюре В. П. Баканова есть целая глава, посвященная учас тию военных в терроре против населения. Автор считает, что в усло виях войны могут отдаваться вынужденные приказы военачальни ков, толкающие исполнителей на несоразмерно жестокие меры.

В. П. Баканов приводит пример такого отношения видного военного деятеля белой Сибири генерала М. В. Ханжина к деятельности воен но-полевых судов. Как командующий армией он заменил смертный приговор 13 железнодорожникам бессрочными каторжными рабо тами, но оставил в силе приговор в отношении 32 челябинских под польщиков, казненных в ночь на 18 мая 1919 г. в Уфе.

Заслуживают внимания попытки историков и мемуаристов пер сонифицировать деятельность правоохранительных органов. Опуб ликованы статьи о министрах внутренних дел А. Н. Гаттенбергере и В. Н. Пепеляеве41. В статьях о первом из них немного говорится о его министерской деятельности. Что касается статьи П. П. Гронско го о В. Н. Пепеляеве, то ее отличает апологетика. В его публикации больше внимания уделено партийной работе В. Н. Пепеляева, да ав тор многого и не знал, находясь в эмиграции. Подробный анализ работы В. Н. Пепеляева во главе МВД до сих пор не сделан.

Самостоятельную группу составляют исследования, выполнен ные за рубежом. В первую очередь это работы русских эмигрантов.

И. А. Ильин справедливо полагал, что "белая борьба нуждается в летописи, а не в идеализации;

в верном самопознании, а не в созда нии легенды;

в удостоверении, а не в искажении" 42. Среди работ, по священных белой Сибири43, выгодно выделяется обширное по объему и богатое по содержанию сочинение профессора-юриста Г. К. Гинса.

Находившийся в силу своей должности управляющего делами Вер ховного правителя и Совета министров в центре многих важных событий, он рассказывает о них весьма подробно. Особенно важно то, что в работе много говорится о принятии указов, о деятельности правительства, министерств внутренних дел и юстиции, а также их учреждений на местах. Г.. К. Гинс дает характеристику и оценку деятельности многим деятелям омской администрации. Он поло жительно оценивает службу в качестве министра внутренних дел В. Н. Пепеляева.

Книга Г. К. Гинса, одна из первых по истории белой Сибири, сразу вызвала критику. А. А. Аргунов, рецензируя эту работу, выс казал сожаление, что книгу нельзя использовать как документаль ный источник. "Мысли и впечатления автор заносил на бумагу в такой обстановке, где у него, по-видимому, кроме старых газетных вырезок, ничего не было под руками" 44. Свое согласие с А. А. Аргу новым выразили и современные отечественные историки. Более того, они предлагают к признаниям и оценкам Г. К. Гинса подходить очень осторожно, так как субъективизм автора выделяет маловаж ные события, заслоняя ими значительные45. Но субъективизм свой ствен многим трудам по истории. Такая предпочтительность свиде тельствует о политических и идеологических пристрастиях автора, что само по себе интересно для анализа.

Многочисленные отклики вызвала книга генерал-лейтенанта К. В. Сахарова. В предисловии он писал: "Моя цель - исполнить только мой долг, - записать для моих соотечественников совершен но правдиво и беспристрастно те условия, в которых проходила борьба антибольшевиков, те побуждающие причины, что двигали и управ ляли этой борьбой, раскрыть состояние и настроение народных масс, показать приёмы борьбы и те обстоятельства, которые повлияли на ее неуспех". Свою задачу мемуарист не смог или не захотел выпол нить. В его книге мы не найдём взвешенного анализа омской дей ствительности, в отдельных случаях генералу изменяет даже чув ство меры.

В этой работе много говорится о боевых действиях Сибирской армии и меньше всего о положении в тылу. Автор ограничивается общими рассуждениями о партизанском движении. Работа К. В. Са харова отличается резким неприятием места и роли партии социа листов-революционеров в событиях 1918-1919 гг.

Ни одна публикация по истории белой Сибири до сих пор не обхо дится без цитирования значительной по объему работы С. П. Мельгу нова. В самом деле, она подробно освещает многие страницы истории правления А. В. Колчака. Г. А. Бордюгов, А. И. Ушаков и В. Ю, Чура ков считают, что С. П. Мельгунов детально вырисовал не только общеполитическое положение режима, но и тонкости "закулисных игр" 46. Однако историк полностью обошел вниманием "правоохра нительную политику", что вполне соответствует взглядам С. П. Мель гунова на эту проблему. Опубликовав широко известную работу о "красном терроре", он так и не написал обещанную книгу о белом терроре. Как мы понимаем, этого он не сделал не потому, что такого террора не было, а потому, что такое исследование не соответствова ло его идеологическим взглядам и политическим интересам.

С. П. Мельгунов был тем историком из русского зарубежья, который пытался выявить причины тенденциозности в публикаци ях русских эмигрантов. Он честно признался: "...быть "беспристра стным" в истории гражданской войны я, конечно, не могу, ибо сам являюсь в известной степени одним из действующих лиц".

Еще одним исследователем, который задумался над проблемой объективности, был генерал-майор М. А. Иностранцев. Он справед ливо считал, что "всякая история должна, прежде всего, стремиться выяснить истину об излагаемых событиях, указать человечеству прав ду и, притом, осветить эти события совершенно беспристрастно, неза висимо от личных симпатий и антипатий автора к данным событи ям или лицам. Другими словами, настоящая история должна быть лишена какой бы то ни было тенденции". В своей рецензии на кни гу К. В. Сахарова "Белая Сибирь" М. А. Иностранцев критиковал автора за то, что тот обещал "записать совершенно правдиво и бес пристрастно те условия, в которых проходила борьба антибольшеви ков", однако со своей задачей. На наш взгляд, справедливо было бы отметить, что тенденциозностью грешат многие авторы.

Книга историка В. Л. Сергеева имеет многообещающее назва ние, но описывает действия только атамана Г. М. Семенова и его "Особого Маньчжурского отряда", причем только в восторженных тонах. В ней нет и намека на жестокости семеновцев. Зато книга П. С. Парфенова содержит многочисленные примеры белого террора.

Определенный интерес вызывает работа генерал-лейтенанта Д. В. Филатьева. Во-первых, эта книга принадлежит перу очевидца.

Во-вторых, написана она много лет спустя и содержит анализ ранее вышедших работ. Труд Д. В. Филатьева содержит довольно общий обзор военных операций белых на территории Сибири и Дальнего Востока и менее всего описывает внутреннюю политику колчаков ского режима. Вместе с тем, автор, как и П. С. Парфенов, пытается извлечь уроки из поражения белых и называет несколько причин краха белых: ранняя сдача немцам, великодержавие антисоветских режимов. Д. В. Филатьев винит окружение А. В. Колчака в том, что оно не посоветовало ему уйти в отставку.

В это же время автор делает важный вывод. "При оценке дея тельности лиц, ещё недавно игравших значительную роль, мы, рус ские, - пишет он, - особенно в беженстве находящиеся, несомненно, ударяемся в две крайности: то огульно порицаем, то неумеренно вос хваляем, в зависимости от того, к какому лагерю принадлежал и тот, о ком говорится, и тот, кто говорит". Это замечание относится и к исто рикам, жившим на Родине.

Особое место в историографии занимает работа автора, подпи савшегося аббревиатурой "А.П." 4 9 К несомненным достоинствам этой брошюры относится сама ее тема. В ней содержится анализ состоя ния законности в армии П. Н. Врангеля вообще и деятельности во енно-полевых судов в частности. Обращает на себя внимание пол ное совпадение оценок, данных для Русской и Сибирской армий.

Уровень законности в действиях военных как на юге, так и востоке России был невелик.

Знакомство с работами этой группы авторов даёт возможность выделить ещё одну причину их предвзятости. Она заключается в том, что все авторы в той или иной мере пытались не только показать или объяснить действия белых в войне, но и, в определённой мере, оправдать их. По мнению Г. 3. Иоффе, белоэмигрантская историо графия демонстрирует завидное единомыслие, безапелляционность и категоричность, столь свойственные и советским историкам. Вме сте с тем сочинения авторов из русского зарубежья интересны не только богатым фактическим материалом, характеристикой деяте лей той поры, но и индивидуальными оценками. Все это служит основой для дальнейшего анализа.

Вторую группу составляют работы зарубежных авторов, в пер вую очередь - англоязычных. Среди последних публикаций следу ет назвать монографии Д. Смила и Н. Перейры. Первая выгодно отличается обилием источников и использованной литературы, как советской, так и западной. Самостоятельного интереса заслуживают приложения к работе. Автор в целом квалифицированно ставит и решает вопросы государственного строительства и устройства "кол чакии". Однако и он в центре внимания ставит военно-политический, экономико-финансовый аспекты деятельности режима А. В. Колча ка. Он справедливо говорит о войне против профсоюзов, о восстаниях на селе. Исследователь верно характеризует колчаковский режим как авторитарный, однако и у него деятельность правоохранитель ных органов освещается лишь мельком. В последней крупной рабо те Н. Перейры много страниц посвящено гражданским свободам в контексте социальной политики. Он пишет о существовании цен зуры, о массовых репрессиях, о забастовках рабочих и о сельских беспорядках. Последнее понятие означает у него партизанско-по встанческое движение 53.

Интересное замечание содержится в книге Дж. Бредли. Он об ратил внимание на склонность российских исследователей к идео логизации в освещении истории гражданской войны. Историк заме тил, что идеологически актуальный и политически дискуссионный характер носят не только работы политиков, но и историки ведут полемику между собой крайне некорректно, руководствуясь не фак тами, а философскими догмами54.

Вместе с тем работы этих историков не свободны от недостат ков. В этой связи обращает на себя внимание монография Р. Лакет та. Эта работа и ее автор на Западе были подвергнуты критике за пренебрежение к политическим факторам. Б. Пирс в своей рецен зии писал даже о том, что лучше бы эта работа не выходила55.

К неизученным до сих пор проблемам истории белой Сибири относится обеспечение законности и правопорядка. До сих пор нет или почти нет исследований, посвященных внутренней политике колчаковского режима, отсутствует полный анализ того, как были устроены правоохранительные органы, какими нормативными акта ми руководствовались, как боролись с уголовной и политической преступностью-.

В связи с этим в настоящей монографии ставится цель теорети чески осмыслить деятельность Российского правительства по фор мированию и реализации правоохранительной политики в специфи ческих условиях гражданской войны.

Исходя из названной цели, представляется возможным опреде лить следующие задачи исследования: анализ той нормативной базы, которой руководствовались правоохранительные органы;

изучение взглядов Верховного правителя, председателей правительства и соот ветствующих министров на данную проблему, оценка криминогенной ситуации в Сибири в данный период и анализ ее составляющих;

рас смотрение системы и организационного строения правоохранитель ных органов;

выявление позиции центральных и местных властей в отношении кадрового состава названных органов;

определение форм и методов деятельности правоохранительных органов;

анализ систе мы взаимоотношений этих органов с правительством, местными вла стями и друг с другом;

определение места и роли населения в уста новлении законности и правопорядка;

выявление места и роли иных органов в реализации правоохранительной политики;

определение степени эффективности этой политики;

выделение тех форм и мето дов правоохранительной деятельности, которые возможно использо вать в современных условиях.

Предметом в философии56 называют нечто ограниченное в себе, завершенное благодаря смысловому единству. Таким предметом в на шем исследовании стал режим Верховного правителя России адми рала А. В. Колчака. Объектом, т. е. тем, что оказалось подвергнутым анализу, является его правоохранительная политика А. В. Колчака.

В праве под этим понятием подразумевается функция государствен ного управления по поддержанию законности и правопорядка, сохра нения внутреннего и внешнего мира. Причем правопорядок здесь это воплощение законности в конкретных общественных отношени ях, урегулированных государством, система прав и обязанностей их участников, результат неукоснительного исполнения юридических предписаний. Законность, в свою очередь, - неуклонное исполнение законов и соответствующих им иных нормативных актов органами государства, должностными лицами, гражданами и общественными организациями.


В этой связи следует выделить такую чрезвычайно важную грань политики, как соотношение целей (стратегических и тактичесвих) и средств, используемых для их достижения. При оценке этого соот ношения нужен точный учет того, насколько официально провозгла шенные цели совпадают с фактическими, в какой степени употрэб ляемые на деле средства адекватны поставленным целям.

Историческое исследование немыслимо без определения четкях хронологических рамок изучаемого периода. Они охватывают отре зок времени между двумя событиями. Первое произошло 18 нояб{я 1918 г., когда в результате государственного переворота в Омске А. В. Колчак был провозглашен Верховным правителем России.

Второе событие относится к 5 января 1920 г., когда А. В. Колчак сложил с себя эти полномочия. Выбранный отрезок времени непро должителен. Он отличается не только исключительной политичес кой динамикой, сложностью и даже противоречивостью, но и логи ческой завершенностью.

Территориальные рамки исследования ограничены восточными районами России, которые в ноябре 1918 - январе 1920 гг. находи лись под властью Российского правительства. Это Алтайская, Ени сейская, Иркутская, Оренбургская, Пермская, Тобольская, Томская и Уфимская губернии, Акмолинская, Амурская, Забайкальская, Кам чатская, Приморская, Сахалинская, Семипалатинская, Якутская об ласти, а также полоса отчуждения КВЖД. Следует заметить, что юрисдикция омского режима распространялась на территорию, ко торая сейчас является частью Республики Казахстан. Границы "кол чакии" не были неизменными. Сначала они имели тенденцию к рас ширению. Однако к лету 1919 г. началось постоянное сокращение территории, находящейся под юрисдикцией омского правительства, в связи с наступлением Красной армии.

Проведение исторического исследования предполагает широкое использование научного инструментария. Отечественная историчес кая наука переживает сейчас нелегкие времена. Происходит отказ или отход от привычных методологических принципов и поиск но вых. Эта ситуация соответствует идее работы Р. Ю. Виппера с сим волическим и до сих пор актуальным названием "Кризис истори ческой науки". В начале XX в. Р. Ю. Виппер писал о том, что "наш жизненный опыт необычайно обострился. И наши суждения о про шлом, наши исторические мнения проходится все пересматривать, подвергать критике и сомнению, заменять одни положения другими, иногда обратными". Примечательно, что подобные кризисы отече ственная историческая наука переживала сразу после радикальных перемен в судьбе страны. Так было после Октябрьской революции, после XX съезда КПСС, так происходит и сейчас.

Данное положение подпадает под алгоритм, предложенный А. Дж. Тойнби. По его мнению, каждая цивилизация периодически переживает состояние "вызова - ответа". На наш взгляд, ситуация с изучением истории гражданской войны в России - наглядный пример подобного "вызова". Наличие множества диссертаций, моно графий, статей и мемуаров не приблизило нас к полному и объектив ному пониманию феномена гражданской войны. В этой связи весь ма перспективно суждение Б. Г. Могильницкого о том, что чем зна чительнее "вызов", тем тщательнее историки должны искать причи ны, почему был дан на него именно такой "ответ". Ученый обращает внимание на то, что особо важно найти верное сочетание объектив ного и субъективного факторов60.

Следует назвать несколько обстоятельств, которые могут спо собствовать или уже способствуют поиску адекватного ответа на та кой "вызов".

Во-первых, как верно пишет Ю. А. Поляков, настало время от казаться от односторонности и предвзятости в оценках. Сохранив шаяся в нашей литературе терминология эпохи гражданской войны, называвшая белогвардейские войска "ордами" и "бандами", а их ге нералов и офицеров - "палачами" и "карателями", нуждается в за мене терминологией "спокойной и объективной". Вместе с тем во многих современных публикациях преобладают эмоции, стремление (не подкреплённое достоверными документами) напечатать нечто сен сационное в ущерб научной объективности и обоснованности61. Осо бенно это касалось того периода, когда белые пятна истории граж данской войны начали заполнять журналисты. Историки отмечают не только присущий этим публикациям налёт сенсационности, но и стремление выполнить определённый социальный заказ 6 2.

Во-вторых, следует уходить от предвзятости, ибо на смену идеа лизации революции, десятилетиями развращавшей, по выражению П. В. Волобуева, нашу научную мысль, приходят новые мифологемы, столь же беззаботно оставляющие научные знания за бортом63.

Достижение нового уровня знаний стало возможным благода ря двум факторам. Во-первых, были введены в научный оборот но вые исторические источники. Во-вторых, наряду с использованием зарекомендовавших себя осуществлялся поиск новых методологиче ских подходов. Среди традиционных следует отметить общенаучный принцип дополнительности, который, как считает Н. Бор, исключает абсолютизацию какой-либо точки зрения на предмет исследования64.

Применительно к истории эту мысль развил Н. Н. Покровский.

Он считает, что "исследователь всегда будет зависеть от взглядов и реалий своей эпохи, при этом все же очень важно, какую именно цель сам ученый ставит перед собой, в какой мере он стремится к независимости своего анализа. И недаром ведь в русской нацио нальной культуре хрестоматийным образом летописца стал беспри страстный пушкинский Пимен" 65.

В работе был применен и ретроспективный метод, заключаю щийся в движении мысли исследователя от исторического времени, в котором изучается объект, к прошлому. Он позволил лучше уяс нить процессы, своими корнями уходящие в более ранние времена.

В ходе исследования приходилось обращаться к событиям начала века, к Первой мировой войне, революциям 1917 г., во многом зало жившим алгоритм исторического развития Сибири.

В работе также применяются статистический и алгоритмный методы. Алгоритм понимается как определенное правило, указыва ющее приемы нахождения некоего общего результата в каждом частном случае. В нашей работе изучение деятельности каждого вида правоохранительных органов в отдельной губернии (области) ведет к выявлению основного алгоритма — "правоохранительной де ятельности Российского правительства". В этом заключается сама концепция монографии.

В основу структуры работы положен проблемный метод группи ровки материала. Это позволило провести конкретное историческое исследование и на его основе выявить закономерности, присущие дея тельности судов, прокуратуры, милиции как отдельных структурных единиц, так и всей совокупности правоохранительной деятельности.

Для того чтобы исторический опыт надлежащим образом ис толковать66, был использован принцип всесторонности, который не исключает, а, наоборот, предполагает рассмотрение объекта исследо вания как системы, состоящей из множества элементов. Принципи альный выбор, компоновка, изучение этих элементов, показ их места и роли в объекте составляет предмет логики исторического исследо вания. Логика исследования может показать необходимость исклю чения из всестороннего изучения определенных элементов объекта вследствие их достаточной изученности или ограничения исследова ния объемными территориальными, хронологическими рамками.

Все названные виды ограничений касаются и нашей работы, по этому из предмета всестороннего рассмотрения выведены, по разным причинам, некоторые проблемы. Как достаточно полно и объективно освещенные остались вне данного исследования проблемы красного и белого террора. Изучение системы и функционирования на терри тории "колчакии" мест заключения (тюрьмы, концентрационные ла геря, "вагоны смерти") достойны отдельного исследование. Такие ог раничения не имеют ничего общего с теми, что были совсем недавно.

В нашей стране долгое время имело место произвольное выдвиже ние "удобных" и замалчивание "неудобных" фактов, что вело к ис кажению в отражении исторических реалий 67. Это соответствовало мысли Ф. Ницше о том, что "быть может, мы неверно расслышали голос истории"68. Точнее говоря, мы этот голос слышали, но слышали в нем только то, что соответствовало коммунистической идеологии.

Применение синхронного метода и метода исторических парал лелей (сравнительно-исторического) дало возможность изучать и срав нивать процессы, одновременно идущие в данный период в разных правоохранительных органах разных регионов. В то время упомяну тые органы были представлены как государственными (суд, прокура тура, нотариат, милиция), так и негосударственным (адвокатура) органа ми. В ряде случаев проводились сравнения с деятельностью органов власти и их правоохранительных органов на территории Советской России.

В условиях идеологического плюрализма, столь характерного для современного состояния российской исторической науки, весьма продуктивным является предложенный Б. Г. Могильницким мето дологический синтез из различных социологических и философско исторических теорий, но не в духе механического объединения от дельных элементов этих теорий, а в качестве их органического соединения на концептуальной основе69.

Исследовательские задачи монографии при помощи методоло гических принципов решались как с привлечением неопубликован ного архивного материала, так и на основе анализа исторической литературы. Здесь уместно указать на сохранность и репрезентатив ность архивных материалов. В свое время М. Е. Плотникова выска зала мысль о том, что перед бегством колчаковцы уничтожили боль шую часть жандармских (!? - С. 3.) и тюремных архивов не только в Томске, но и в Омске, Барнауле. Часть документов, по ее мнению, была утрачена в первые месяцы советской власти, когда еще не было должного контроля за архивами. Об утрате многих материалов пи шет и Н. С. Ларьков. Он справедливо считает, что в этой связи осо бую ценность приобретают сохранившиеся документальные свиде тельства той эпохи. В определенной степени восполнить лакуны отдельных архивов позволяет работа в нескольких архивохранили щах, а также обращение к периодике.


В основу отбора и группировки архивного материала положена эпистемологическая типология фактов, выявляющая тип отражае мых исторических ситуаций. В соответствии с этим используемый в работе материал делится на несколько основных типологических групп: 1) нормативно^правовые документы, принятые Российским правительством;

2) документы, созданные в результате деятельности самих правоохранительных органов;

3) декларации, интервью, ста тьи видных деятелей режима;

4) периодическая печать;

5) дневники и мемуары.

Следует отметить, что долгие годы документы белых правительств в нашей стране, за редким исключением72, не публиковались. С ними, в лучшем случае, можно было познакомиться по газетам тех лет.

Лишь в последнее время вновь были опубликованы некоторые из нормативных актов, принятые во время правления А. В. Колчака 73.

Особенный интерес представляют документы, конструирующие госу дарственное устройство "колчакии", а также регламентирующие дея тельность самого многочисленного из правоохранительных органов милиции. Причем здесь речь идет не только об организационном устройстве милиции, но и о методах ее работы.

Практически ни одна публикация по истории белой Сибири не обходится без обращения к протоколам допроса А. В. Колчака 74.

Однако С. В. Дроков усомнился в их подлинности. По его мнению, издатели и составители "Допроса" заменили протоколы на стено грамму показаний. Исследователь защитил интересную источнико ведческую диссертацию по этой теме75.

В нашей работе почти все нормативно-правовые документы "кол чакии" по теме исследования вводятся в научный оборот в таком объеме впервые. Среди них особый интерес представляют постанов ления правительства по реализации правоохранительной политики, по кадровым вопросам. В монографии активно использовались до кументы, находящиеся на хранении в ГАРФ. Это Ф. 176 - Совет министров Колчака, Ф. 1700 - министерство внутренних дел, Ф. 4369 министерство юстиции, Ф. 3907 - Правительствующий Сенат, Ф. 192 юридическое совещание при Всероссийском правительстве, Ф. 147 департамент милиции МВД, а также личные фонды: Ф. 193 - Воло годский Петр Васильевич и Ф. 195 - Пепеляев Виктор Николаевич.

Особо важными здесь были нормативно-правовые документы, переписка по общим и конкретным вопросам, законопроекты и под готовительные материалы к ним. Все эти документы в той или иной мере дают возможность судить о политике центра в этом вопросе.

Большое значение имеют доклады и отчеты с мест. Документы из личных фондов двух руководителей правительства дают возможность познакомиться с перипетиями принятия тех или иных решений, в том числе и ответственных кадровых назначений.

Богатый фактический материал содержат фонды судебных ус тановлений Сибири. В работе использованы: Ф. 4661 - Иркутская судебная палата, Ф. 4660 - прокурор Омской судебной палаты и Ф. 3332 - Новониколаевский окружной суд (все - ГАРФ), Ф. 1 Пермский окружной суд (ГАПО), а также Ф. 42 - Красноярский окружной суд и Ф. 516 - прокурор Красноярского окружного суда (ГАКК), Ф. 10 - Томский окружной суд и Ф. 11 - прокурор Томского окружного суда (ГАТО), Ф. 242 - прокурор Иркутского окружного суда и Ф. 245 - прокурор Иркутской судебной палаты (ГАИО), Ф. 25 Омская судебная палата и Ф. 190 - Омский окружной суд (ГАОО).

Из документов этих фондов можно узнать о реализации правоохра нительной политики на местах, о структуре и порядке работы, кадро вом потенциале судебных учреждений разного уровня и органов про курорского надзора. Особенное внимание привлекают документы, касающиеся введения в Сибири суда присяжных заседателей, вне дрения практики выездных заседаний судов в отдаленных местнос тях. Наконец, самостоятельное значение имеют конкретные уголов ные и гражданские судебные дела того времени.

К вышеназванным документам, в известном смысле, примыкают документы следственных комиссий: Ф. 3352 - Иркутская губернская следственная комиссия (ГАРФ), Ф.Р. 1362 - Томская губернская след ственная комиссия (ГАТО) и другие. В этом случае представляет интерес практика этих учреждений по разбору дел о причастности к "большевизму". Здесь можно установить не только кадровый состав комиссий, но и проанализировать принятые ими решения.

Это, в свою очередь, дает возможность опровергнуть давно сложив шийся стереотип о преимущественно карательной политике назван ных комиссий.

Самостоятельный интерес представляют документы управлений милиции, например, Ф. 4687 — управление Иркутской городской ми лиции (ГАРФ) и Ф.Р. 560 - Курганская уездная милиция (ГАКургО).

Изучение приказов начальников милиции дает возможность про следить правоприменительную практику на местах, сделать анализ начальствующего и рядового состава. Интерес вызывают материалы, посвященные созданию отрядов особого назначения, вопросам под готовки личного состава. Привлекают внимание материалы, раскры вающие порядок финансирования милиции, особенно после переда чи ее в ведение МВД. Здесь особенно интересна практика создания должностей в милиции на частные средства.

Бесспорно важными являются документы из фондов местных органов власти. Здесь уместно назвать Ф, 235 - управляющий Ал тайской губернией (ЦХАФАК), Ф.Р. 1032 - управляющий Томской губернией (ГАТО) и другие. Эти документы позволяют судить о ме сте и роли названных администраторов в руководстве милицией, о методах их работы. Особого внимания заслуживают попытки мес тных властей поднять дисциплину милиционеров, покончить с мно гочисленными случаями произвола и беззакония в их среде.

Самостоятельное значение имеют документы, знакомящие нас с позицией по вопросам установления законности и порядка Вер ховного правителя, председателя правительства, министров внутрен них дел и юстиции, руководителей губерний и областей. Длительное время они были вне внимания историков, хотя весьма содержатель ны. Их анализ позволяет заявить о том, что позиция руководителя режима и членов правительства была основана на российских тра дициях государственности. Она вполне корреспондируется с пред ставлениями о демократическом или, как сейчас принято говорить, правовом государстве. Сравнение этих деклараций с практикой дает возможность говорить о степени их реализации, о мере привержен ности политиков декларируемым ценностям.

В четвертой группе источников важны как центральные, в дан ном случае омские, так и местные издания. Здесь необходимо отметить, что в "колчакии" выходили газеты достаточно широкого полити ческого спектра, кроме большевистских. По степени информирован ности и уровню обобщения выделяются такие издания, как омские газеты "Заря" и "Сибирская речь", томская "Сибирская жизнь", ека теринбургская "Уральская жизнь", новониколаевская "Русская речь", барнаульская "Алтайская мысль", владивостокская "Эхо".

Газетные публикации дают нам редкую возможность восполнить то, что утрачено в архивах. Речь идет о том, что газеты печатали при казы и распоряжения местных властей, начальников милиции. Газе ты информировали читателей о многообразных сторонах жизни Си бири, губернии (области) или города. Во всех газетах традиционной была хроника происшествий, в том числе и криминальных. Во мно гих случаях такая информация в архивах либо утрачена, либо ее там никогда не было.

Следует отметить, что даже в условиях военного режима и суще ствования цензуры публиковались критические материалы о действиях властей всех уровней. Показательны в этом отношении статьи омской газеты "Заря", осуждавшие расстрелы участников восстания 22 декабря 1918 г.

Сравнение освещения одних и тех же событий газетами разных направлений, привлечение архивных и мемуарных материалов по зволяет получить почти целостную картину происходившего. Умес тно отметить, что газетные публикации дают возможность получить уникальную информацию, например, о распространении в периоди ческой печати правовых знаний.

Материалы пятой группы составили дневники и воспоминания.

Перу белоэмигрантов принадлежит значительное количество работ.

Г. А. Бордюгов, А. И. Ушаков и В. Ю. Чураков сочли возможным разделить мемуары политических деятелей на два основных направ ления. Они назвали их "апологетическим" и "критическим". При чем в первом случае они выделили еще две группы: "оправдатель но-демократические" и "авторитарно-бюрократические". Авторами "оправдательно-демократических" мемуаров они считают Н. Д. Ав ксентьева, А. А. Аргунова, В. М. Зензинова, Е. В. Колосова (здесь ошибка, надо Е. Е, Колосов. - С. 3.), Д. Ф. Ракова. Среди авторов "авторитарно-бюрократических" воспоминаний - П. В. Вологодский, Г. К. Гинс 76. Следует высказать свое мнение по поводу произвольно го смешения жанров. Здесь названы авторы как исторических ис следований, так и дневников и собственно мемуаров.

Дневники и мемуары могут стать ценными и даже уникальны ми историческими источниками только при сверке с документами, выяснении по архивным данным истинной роли мемуариста в том или ином событии, степени его информированности.

Особое место в историографии проблемы занимают дневники, которые, как правило, вели видные деятели белой Сибири. Нам не известно ни одного случая, чтобы дневник вел рядовой участник со бытий как с той, так и с другой стороны. Авторами дневников были председатель Временного Сибирского, затем Российского правитель ства П. В. Вологодский, министр внутренних дел В. Н. Пепеляев, военный министр Генерального штаба генерал-лейтенант барон А. П. Будберг77.

Дневниковые записи П. В. Вологодского содержат многочис ленные малоизвестные подробности внутриправительственных от ношений, описывают процесс подготовки и принятия властных ре шений. В них даются интересные характеристики многим членам кабинета, видным чиновникам, большинство из которых автор знал не один год. Значительное место в дневнике занимает предыстория отставки министра внутренних дел А. Н. Гаттенбергера и назначе ния на этот пост В. Н. Пепеляева.

Знакомство с дневником В. Н. Пепеляева дает возможность узнать о мотивах его "хождения во власть", о деятельности на важ г,ных государственных постах, особенно во главе правительства, полу чить представление о его гражданской позиции. В дневнике содер жится много информации, часто критической, о работе сибирской милиции.

Лучшим, на наш взгляд, образцом произведения подобного рода продолжает оставаться дневник А. П. Будберга. Ряд авторов выска зали мнение о том, что "Дневник" не является таковым в полном смысле этого слова, что в него входят и воспоминания автора78.

Не вдаваясь в дискуссию о чистоте жанра книги А. П. Будберга, можно и должно высоко оценить ее фактологическую значимость.

Она содержит многочисленные красноречивые характеристики дея телей режима. Названное сочинение выгодно отличает критический анализ деятельности омских властей, причём без всякой апологети ки, столь характерной для подобных книг. В публикации А. П. Буд берга содержится много принципиально интересной информации о деятельности правоохранительных органов, в том числе военно полевых судов, контрразведки. В книге содержится описание таких феноменов тогдашней Сибири, как "военщина" и "атамановщина", которые оказывали значительное воздействие на состояние закон ности и правопорядка в регионе. Многие сибиряки, оказавшиеся в эмиграции, упрекали автора в очернении "колчакии". Действитель но, минорный характер записей очевиден. Несомненным достоинством дневника А. П. Будберга является литературный русский язык.

Эти и другие публикации содержат не только богатый фактичес кий материал, но и то, что не найти ни в архивохранилищах, ни в пери одической печати. Речь идет о подспудных политических течениях, различных коллизиях, о личных оценках тех или иных событий.

Наконец, дневники и воспоминания содержат богатейший биогра фический материал, что является неоценимым подспорьем при на писании биографий деятелей белой Сибири.

Воспоминания можно разделить на две многочисленные, но не равные по значимости группы. К первой относятся мемуары высокопо ставленных лиц колчаковского режима. Среди них государственные, политические и общественные деятели, военачальники79. Воспоми нания министра снабжения И. И. Серебренникова выгодно отлича ются тем, что их автор — сибиряк, поэтому многие его биографичен кие зарисовки опираются на многолетнее знакомство с тем или иным деятелем. Кроме этого, мемуары И. И. Серебренникова затрагивают и судьбу этих лиц в эмиграции.

Ценный фактический материал содержат воспоминания атама на Г. М. Семенова, в частности, о его взаимоотношениях с адмира лом А. В. Колчаком. "Фигурой умолчания" этой книги стала поли тика террора в Забайкалье, контролируемом атаманом.

Интересными подробностями и эмоциональными биографичес кими зарисовками изобилуют две мемуарные работы профессора Н. В. Устрялова, сыгравшего свою не очень видную, но достаточно важную роль в омских коридорах власти. У него можно найти ин формацию даже об уровне профессионализма филера, следившего за профессором в Чите. Столь же информативны и даже эмоциональ ны характеристики деятелей "колчакии" в воспоминаниях журна листа, впоследствии писателя Be. H. Иванова80.

В мемуарах социалиста-революционера Д. Ф. Ракова привлека ет внимание описание того, как его пытались завербовать в качестве информатора департамента милиции колчаковского МВД.

Фрагменты из воспоминаний некоторых деятелей колчаковс кого режима были опубликованы еще в 1930 г. Их издание вызвало критику. Рецензия А. А. Ансона была названа весьма характерно81.

Действительно, вскоре такие издания перестали выходить.

Гораздо менее информативны воспоминания участников граж данской войны с советской стороны82. Это объясняется несколькими причинами. Во-первых, их авторы были рядовыми участниками со бытий и уровень их информированности был невысок. Во-вторых, воспоминания посвящены деятельности подпольщиков и партизан.

Узнать из них что-либо о деятельности судов, милиции, тем более прокуратуры практически невозможно. В-третьих, нельзя забывать о существовании цензуры. В-четвертых, содержание многих воспо минаний тенденциозно, что не раз вызывало нарекание других оче видцев. В этом отношении весьма характерно название рецензии А. А. Ансона на книгу В. Д. Виленского-Сибирякова83. Как мы счи таем, его работу нельзя отнести к мемуарам. Это - художественная книга с использованием документов и воспоминаний, причем без сносок на них. В воспоминаниях известного руководителя сибирс кого большевистского подполья Б. Шумяцкого содержится острая полемика с В. Онучиным по вопросу о роли самого Б. Шумяцкого в антиколчаковской борьбе.

Определенную информацию можно почерпнуть из неопублико ванных воспоминаний, хранящихся в центральных и местных архи вах. Знакомство с Ф. 199 - Жбанков Д. Н. - и Ф. 1187 - Низовой П. Г, в РГАЛИ позволило в первом случае узнать подробности о погро мах и смертных казнях на территории "колчакии", а во втором познакомиться с рукописью "Алтайские партизаны", написанной по горячим следам в 1920 г. Немало интересных фактов удалось найти в библиотеке-архиве "Русское зарубежье" (Москва), начало форми рования коллекции которой положил А. И. Солженицын. В данном хранилище есть воспоминания участников белого движения о быто вой стороне жизни в Сибири.

Бесспорно важное значение имеет работа с Ф. 71 РГАСПИ, в котором собраны многочисленные материалы по истории гражданс кой войны вообще и в Сибири в частности. К этой группе материалов примыкают документы Ф. 4000 - коллекция Истпарта (ЦГА ИПДСПб).

В описи № 4 собраны воспоминания тех участников гражданской войны на востоке России, которые в начале 30-х годов проходили переподготовку в Ленинграде. Соответствующие фонды были образо ваны во всех местных партийных архивах. Среди них Ф. 64 - Ени сейский истпарт (ЦХИДНИКК), Ф. 4204 - коллекция документаль ных материалов по установлению и восстановлению советской власти в Томской области (ЦДНИТО), Ф.П. 483 - воспоминания (ГАКемО).

Материалы этих фондов сохранили массив информации личного происхождения. Однако он, по известным причинам, требует к себе критического отношения. Все изученные нами воспоминания, как правило, посвящены описанию террора на территории "колчакии" и почти ничего не говорят о служебной деятельности правоохрани тельных органов.

Особую группу составляют мемуары зарубежных участников и оче видцев гражданской войны в Сибири - У. Грэвса, М. Жанена, X. Кенэ и Дж. Уорда. В своем предисловии к мемуарам последнего И. М. Май ский упрекает его в том, что он ничего не понял в русской революции и очень плохо представлял себе действительное значение тех событий, которые разыгрывались на его глазах. Эти замечания могут быть приняты, однако мемуары - это некое подобие зеркала, которое мо жет несколько искажать, но в основном верно передавать нам отра жаемый им объект. Между тем в этих воспоминаниях содержатся важные свидетельства о репрессивной политике омского режима и от ношении к нему сибирской общественности и представителей союз ников. Особенно много критических материалов о деятельности ка рательных отрядов и казачьих атаманов. Но нельзя не обратить внимание на то, что все четыре автора умалчивают об участии своих соотечественников в карательных акциях против мирного населе ния "колчакии". Вместе с тем воспоминания очевидцев из стран, которые имеют прочные демократические традиции, дают возмож ность соотнести состояние тогдашней Сибири и этих стран.

Научная новизна нашей работы определяется несколькими фак торами. Во-первых, впервые в отечественной историографии подверга ется анализу правоохранительная политика одного из белых режимов.

Во-вторых, в научный оборот введены новые материалы из многочис ленных центральных и местных архивов, периодической печати тех лет. В-третьих, новыми являются полученные выводы. В монографии приводятся новые факты, дающие возможность переосмыслить не только саму проблему, вынесенную в заголовок монографии, но и в известной степени персонифицировать историю белой Сибири.

Примечания Волков С. В. На углях великого пожара. М., 1990. С. 44.

Филатьев Д. В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевид ца 1918-1922 гг. // Северо-Восток (Новосибирск). 1992. № 3. С. 12.

Иоффе Г. 3. Колчаковская авантюра и её крах. М., 1983. С. б.

* Статистический ежегодник России за 1918 г. Вып. 1. М., 1918. С. 33;

Уральская жизнь. 1919. 4 мая;

Novomeysky M.A. My Siberian life. L.: Max Parrish, 1956. P. 255.

Coates W. P., Coates Z. K. Armed Intervention in Russia, 1918-1920. L., 1935. P. 201.

Лукомский А. С. Воспоминания: В 2 т. Берлин, 1922. Т. 2. С. 5-7.

Виленский (Сибиряков) Вл. Черная година сибирской реакции (интервенция в Сибири). М., 1919;

Что принес Колчак сибирским рабочим и крестьянам, Пг., 1919;

Молотов К. М. Контрреволюция в Сибири и борьба за Советскую власть. Сара тов, 1921. 70 с;

Круссер Г. В. Колчаковщина. Новосибирск, 1927. 39 с;

Вешан В. Д.

Вооруженные восстания против Колчака в городах и рабочих районах Сибири. Но восибирск, 1928;

Дубровский К. В. В царстве нагайки и виселицы. Сибирская контр революция, 1918-1921. М.-Л., 1929. 128 с;

Абов А. О партизанском движении в Сибири. Новосибирск, 1932. 24 с;

Баранов А. В. Гражданская война на Урале. Свер дловск, 1928. 38 с;

Безродных И. Амур в огне. Хабаровск, 1935. 94 с;

Карпенко 3. Г.

Гражданская война в Дальневосточном крае (1918-1922 гг.). Хабаровск, 1934. 168 с;

Максаков В., Тйрунев А. Хроника гражданской войны в Сибири (1917-1918). М.-Л., 1926. 301 с.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.