авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального

образования

РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ

Институт иностранных языков

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

ЛИНГВИСТИКИ

И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК

Сборник статей

по материалам международной

научно-методической конференции

«Актуальные проблемы лингвистики

и гуманитарных наук»

Москва, 23 марта 2012 г.

Москва Российский университет дружбы народов 2012 УДК 81:316.7(063) Утверждено ББК 80/81 РИС Ученого совета А 43 Российского университета дружбы народов Председатель редакционной коллегии – профессор Н.Л. Соколова Ответственный редактор – кандидат филологических наук Е.В. Сафонова Редакционная коллегия:

кандидат филологических наук, доцент Н.В. Болдовская, кандидат педагогических наук, профессор Л.К. Заева, кандидат педагогических наук, доцент Т.Н. Мельников Рецензенты:

доктор педагогических наук, профессор, главный научный сотрудник Института семьи и воспитания Российской академии образования М.И. Мухин, кандидат филологических наук, доцент кафедры языка и перевода факультета иностранных языков и международной коммуникации Тверского государственного университета С.А. Колосов А 43 Актуальные проблемы лингвистики и гуманитарных наук [Текст] : сборник статей по материалам международной научно методической конференции «Актуальные проблемы лингвистики и гуманитарных наук». Москва, 23 марта 2012 г. / науч. ред.

Н. Л. Соколова, Е. В. Сафонова. – М. : РУДН, 2012. – 518 с.

ISBN 978-5-209-04726- В основу сборника статей легли материалы конференции, посвященной актуальным вопросам общего и частного языкознания, межкультурной коммуни кации и перевода, а также лингвометодическим проблемам преподавания ино странного языка и инновациям в области преподавания гуманитарных наук.

Материалы демонстрируют междисциплинарный подход;

могут быть востребованы лингвистами, педагогами и психологами, а также использованы в учебно-образовательном процессе.

Статьи публикуются в авторской редакции.

ISBN 978-5-209-04726-1 УДК 81:316.7(063) ББК 80/ © Коллектив авторов, науч. ред. Н.Л. Соколова, Е.В. Сафонова, © Российский университет дружбы народов, Издательство, СОДЕРЖАНИЕ ПРОБЛЕМЫ ОБЩЕГО И ЧАСТНОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ К ВОПРОСУ ОБ ИССЛЕДОВАНИИ ЯЗЫКОВОЙ КАТЕГОРИИ КОЛИЧЕСТВЕННОСТИ Л.К. Заева, Д.В. Арустамян........................................................................... АМЕРИКАНСКИЙ И БРИТАНСКИЙ СЛЕНГ (СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ) Д.А. Каверина................................................................................................ СЕМАНТИКА ОБЪЕКТНОЙ СЛОВОФОРМЫ ПРИ ГЛАГОЛАХ ЗВУЧАНИЯ В.И. Казарина................................................................................................ КАТЕГОРИЯ/КОНЦЕПТ НАУКИ В МАТЕМАТИЧЕСКИХ И МЕДИЦИНСКИХ ТЕРМИНАХ Е.М. Какзанова............................................................................................. К ВОПРОСУ О СИНОНИМИИ С.В. Киселева................................................................................................ СПЕКТРЫ ГЕНДЕРНОГО ФАКТОРА В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ А.А. Колягина............................................................................................... АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОСВЯЗИ ЯЗЫКА, СОЗНАНИЯ И СОВРЕМЕННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ Н.

А. Липатова, К.Л. Уланова..................................................................... ЛЕКСИЧЕСКОЕ НАПОЛНЕНИЕ КОМПОНЕНТНОГО СОСТАВА СТРУКТУРНЫХ СХЕМ ПРЕДЛОЖЕНИЙ С ГЛАГОЛАМИ НАНЕСЕНИЯ УДАРА А.В. Михайлов............................................................................................... К ВОПРОСУ ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ СУБСТАНТИВОВ С ВТОРИЧНЫМ МЕТАФОРИЧЕСКИМ ЗНАЧЕНИЕМ КОЛИЧЕСТВА Ю.Л. Нигматзянова (Ухина)...................................................................... ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ТЕРМИНОВ В ФАНТАСТИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ С.А. Никитина............................................................................................... НАУЧНАЯ КАРТИНА МИРА И ПЕРЕВОД Е.А. Нотина.................................................................................................... СТРУКТУРНАЯ СХЕМА ПРОСТОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ «КТО ЕСТЬ ПОКТЫТ ЧЕМ» КАК СПОСОБ ВЕРБАЛИЗАЦИИ КОНЦЕПТА «ПОКРЫТИЕ» В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ И.А. ГОНЧАРОВА Ю.В. Родионова........................................................................................... СПОСОБЫ И ПРИЕМЫ НОМИНАЦИИ В АМЕРИКАНСКОМ СТУДЕНЧЕСКОМ СЛЕНГЕ Е.В. Рубанова, К.Н. Ковалева................................................................... КЛАССИФИКАЦИЯ ЧЛЕНОВ ПАДЕЖНОЙ ПАРАДИГМЫ КАК ПРОБЛЕМА ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ М.А. Рыбаков, Е.В. Сафонова.................................................................. КОНСТИТУИРОВАНИЕ СМЫСЛА ВЫСКАЗЫВАНИЯ: ПРОЦЕСС И ОПЕРАТОРЫ Н.А. Трофимова.......................................................................................... СОЮЗЫ С ВРЕМЕННЫМ ЗНАЧЕНИЕМ В СТРУКТУРЕ СЛОЖНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ Л.Н. Фролова............................................................................................... КОНВЕРСИЯ КАК ДОМИНИРУЮЩАЯ МОДЕЛЬ ОТГЛАГОЛЬНОГО СЛОВООБРАЗОВАНИЯ В ДРЕВНЕАНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ Е.Г. Юнаева................................................................................................. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ОРФОГРАФИИ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА Ю.В. Яковлева............................................................................................ ПРОБЛЕМЫ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ И ПЕРЕВОДА О НЕКОТОРЫХ ТЕХНОЛОГИЯХ ФОРМИРОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ У СТУДЕНТОВ НЕЯЗЫКОВОГО ВУЗА Г.Д. Архипкина........................................................................................... НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ СПЕЦИФИКА ПЕРЕВОДЧЕСКОГО ДИСКУРСА И.А.Быкова.................................................................................................. ОТРАЖЕНИЕ КУЛЬТУРНО-КОГНИТИВНОГО СВОЕОБРАЗИЯ СЕМАНТИКИ РЕЧЕВЫХ ЕДИНИЦ ПРИ ПЕРЕВОДЕ Н.Г. Валеева................................................................................................. СИТУАТИВНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ КАТЕГОРИИ СТИЛЯ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПЕРИОДА ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И РАННЕГО ВОЗРОЖДЕНИЯ Ю.П. Вышенская........................................................................................ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ЛИДЕРЫ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НА ПРИМЕРЕ РЕГИОНА СЕВЕРА ФРАНЦИИ НОР ПА-ДЕ-КАЛЕ Н. Гильви-Суликашвили, Ж.-П. Дебурс................................................ ЕСТЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКИ МЕЖДУНАРОДНОГО ОБЩЕНИЯ В ПРОЦЕССЕ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ М.Ю. Григорьев.......................................................................................... ИСКУССТВЕННЫЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ЯЗЫКИ КАК ЯЗЫКИ ПОСРЕДНИКИ В ПРОЦЕССЕ ПЕРЕВОДА Л.О. Дмитриева........................................................................................... ЦЕННОСТНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО И РУССКОГО МЕЖЛИЧНОСТНЫХ ДИСКУРСОВ М.И. Зыкова, И.А. Чернобыльская......................................................... ЦЕННОСТНАЯ КОНЦЕПТОСФЕРА НЕМЕЦКОЙ НАУЧНОЙ РЕЦЕНЗИИ: ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ О.Б. Ильина................................................................................................. ОСОБЕННОСТИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ А.В. Исакова................................................................................................ ПРАГМАТИЧЕСКИЕ И КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ АКСИОЛОГИЧНОСТИ МЕТАФОР В АНГЛИЙСКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ Н.В. Козырева............................................................................................. КОГНИТИВНЫЙ АСПЕКТ ПЕРЕВОДЧЕСКИХ ВОЛЬНОСТЕЙ М.В. Кутьева................................................................................................ БИКУЛЬТУРНОСТЬ И БИЛИНГВИЗМ ДИАЛОГА «ТЕКСТ-ЧИТАТЕЛЬ»

Е.М. Масленникова.................................................................................... ДИСКУРСИВНЫЕ МАРКЕРЫ КОМПОНЕНТОВ СУПЕРСТРУКТУРЫ АНГЛИЙСКИХ И БЕЛОРУССКИХ РАДИОДИСКУССИЙ А.К. Шевцова.............................................................................................. ЛИНГВОМЕТОДИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРЕПОДАВАНИЯ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА ФОРМИРОВАНИЕ ТОЛЕРАНТНОСТИ СТУДЕНТОВ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА Н.Н. Ефремова............................................................................................ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДИСТАНЦИОННО-ОЧНОЙ ФОРМЫ ОБУЧЕНИЯ НА ЗАНЯТИЯХ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА В ВУЗЕ Л.К. Заева, Е.С. Морозова......................................................................... ТИПОЛОГИЯ ЗАНЯТИЙ ПО ОБУЧЕНИЮ АУДИРОВАНИЮ ИНОЯЗЫЧНОЙ РЕЧИ НА СТАРШЕЙ СТУПЕНИ ЯЗЫКОВОГО ВУЗА Е.С. Каптурова............................................................................................ ВОПРОСЫ ОПТИМИЗАЦИИ УЧЕБНОЙ МОТИВАЦИИ НА ЗАНЯТИЯХ ДОМАШНЕГО ЧТЕНИЯ НА НАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ОБУЧЕНИЯ В ЛИНГВИСТИЧЕСКОМ ВУЗЕ М.Е. Каскова, Е.И. Рикшпун.................................................................... ВОПРОСЫ ОТБОРА МАТЕРИАЛА ДЛЯ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПА ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННОГО ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКАМ В.К. Колобаев.............................................................................................. ПРОБЛЕМА УРОВНЯ В ПРЕПОДАВАНИИ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА Т.Г. Макарова............................................................................................. РЕАЛИЗАЦИЯ МЕТОДА ПРОЕКТОВ ПРИ ОБУЧЕНИИ ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ В НЕЯЗЫКОВОМ ВУЗЕ Ф.Р. Мирзоева............................................................................................. ДОМАШНЕЕ ЧТЕНИЕ КАК АСПЕКТ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ НА СТАРШИХ КУРСАХ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ВУЗОВ Т.В. Дугина, Е.И. Рикшпун....................................................................... ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ПРОЕКТНОЙ МЕТОДИКИ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ В ЕЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ И ДИДАКТИЧЕСКОМ АСПЕКТАХ М.В. Мыльцева........................................................................................... О ПРАКТИЧЕСКОМ ВВЕДЕНИИ ЭЛЕМЕНТОВ ВИДО-ВРЕМЕННОЙ СИСТЕМЫ НА НАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ОБУЧЕНИЯ АНГЛИЙСКОМУ ЯЗЫКУ В.В. Нагорная.............................................................................................. О ПРАКТИЧЕСКОМ ВВЕДЕНИИ ЭЛЕМЕНТОВ ВИДО-ВРЕМЕННОЙ СИСТЕМЫ НА НАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ОБУЧЕНИЯ АНГЛИЙСКОМУ ЯЗЫКУ О.М. Потапова, Е.О. Сергопольцева....................................................... ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ИНТЕНСИВНЫХ МЕТОДОВ И ТЕХНОЛОГИЙ ОБУЧЕНИЯ АНГЛИЙСКОМУ ЯЗЫКУ В.Э. Улюмджиева........................................................................................ ОБУЧЕНИЕ УСТНОЙ РЕЧИ В ГРУППАХ НАЧАЛЬНОГО УРОВНЯ (А1) И.А. Чернобыльская.................................................................................. ИННОВАЦИИ В ОБЛАСТИ ПРЕПОДАВАНИЯ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННОЕ ОБЩЕНИЕ СТУДЕНТОВ-МЕДИКОВ СРЕДСТВАМИ НОВЫХ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ Т.А. Баева..................................................................................................... ПРОЦЕСС АККУЛЬТУРАЦИИ НА ПРИМЕРЕ ИНОСТРАННЫХ СТУДЕНТОВ С.В. Баскакова, Т.В. Миронова............................................................... ПРОБЛЕМЫ МЕЖКУЛЬТУРНОГО ОБУЧЕНИЯ Е.В. Бурина.................................................................................................. DEEP-ROOTED “PREJUDICE” IN TENSE TEACHING TRADITION Э.В. Кассарина............................................................................................ ДЛИТЕЛЬНАЯ БОРЬБА ВОКРУГ ОДНОЙ ШКОЛЬНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ В ИСПАНИИ Г.И. Мартюшев........................................................................................... ИНТЕГРАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ ИСКУССТВА В СОСТАВЕ КУЛЬТУРЫ И ОБРАЗОВАНИЯ Л.П. Печко................................................................................................... РУССКАЯ КРАСОТА: ФИЛОСОФИЯ РАЗНЫХ ЭПОХ И МЕСТО В ОБРАЗОВАНИИ О.П. Побокова............................................................................................. ЭТИКО-ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА У. МОРРИСА Э.В. Седых.................................................................................................... ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ И ГУМАНИТАРНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ Е.О. Старцева.............................................................................................. СМЫСЛ ЖИЗНИ КАК ФИЛОСОФСКАЯ И ЛИЧНОСТНАЯ ПРОБЛЕМА И.А. Степашкина........................................................................................ НАШИ АВТОРЫ................................................................ ПРОБЛЕМЫ ОБЩЕГО И ЧАСТНОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ К ВОПРОСУ ОБ ИССЛЕДОВАНИИ ЯЗЫКОВОЙ КАТЕГОРИИ КОЛИЧЕСТВЕННОСТИ Л.К. Заева, Д.В. Арустамян Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия Количественность, наряду с другими категориями, входит в состав семантических категорий, непосредственно связанных с мыслительными. Они базируются на последних, при этом не являясь тождественными им. Содержание категории количественности мотивировано определенной когнитивной обработкой знаний говорящего о количественных характеристиках объектов [4]. Однако, кроме логических форм мышления, порожденных процессом познания, а, следовательно, общечеловеческих по своей природе, существуют чисто структурные формы мыслей, связанные с особенностями конкретных языков, которые могут совпадать в различных языках, и, наоборот, быть неодинаковыми при оформлении идентичного содержания в одном и том же языке. П.В. Чесноков определяет данные формы мышления как семантические.

Семантические формы мышления связаны с грамматическими формами, составляя соответственно грамматическую семантику тех грамматических форм, которые не являются универсальными и не выражают логических форм как общечеловеческих способов внутренней организации мысли. Логические формы мышления выступают в качестве собственно грамматической семантики универсальных языковых форм. Семантические формы принадлежат специфической сфере грамматического строя конкретного языка. Логические и семантические формы в совокупности образуют ее план содержания и определяют своеобразие грамматического строя каждого языка. По мнению Г.В. Колшанского, каждый конкретный язык «как языковой вариант человеческого языка вообще в своем своеобразии не искажает и не преобразует действительность, а через глобальную семантическую систему всей совокупностью своих средств отображает единую природу мира в концептуальном аппарате человека, как универсальной понятийной системы, коррелирующей с реальным миром на основе принципа отражения» [5].

Таким образом, будучи универсальной фундаментальной понятийной категорией, категория количественности, как и другие категории, образует необходимую основу коммуникации;

в ней находит проявление единство общечеловеческих законов мышления.

Понятийные категории, с одной стороны, представляют собой отражение свойств и отношений реальной действительности, а с другой — имеют опору на язык. По образному выражению А.В. Бондарко, языковые семантические функции выступают в конкретной «языковой одежде» как значения, «привязанные» к определенным морфологическим, синтаксическим, словообразовательным или лексическим средствам или их конкретным комбинациям в данном языке. Эти семантические функции являются результатом процесса языковой интерпретации понятийных категорий. Связь между понятийными категориями как элементами смыслов, которые нужно выразить, и языковыми семантическими функциями постоянно актуализируется в речи, в конкретном высказывании.

В языковом отношении понятие «категория»

трактуется как «любая группа языковых элементов, выделяемая на основании какого-либо общего свойства». В узком смысле, языковая категория представляет собой «некоторый признак, который лежит в основе разбиения обширной совокупности однородных языковых единиц на ограниченное число непересекающихся классов, члены которых характеризуются одним и тем же значением данного признака» [1]. Одним из важнейших и наиболее изученных типов языковых категорий являются грамматические категории, к характерным чертам которых относятся модифицирующий тип категоризующего признака, его причастность к синтаксису, «обязательность» выбора одного из его значений для словоформ из категоризуемой совокупности и наличие регулярного способа его выражения.

Так, грамматические значения «единственное число»

и «множественное число» в совокупности образуют грамматическую «категорию числа», которая выражает количественные характеристики предметов мысли.

Категория числа выражает «количественные отношения, существующие в реальной действительности, отраженные в сознании носителей языка, имеющие свое морфологическое выражение в соответствующих морфологических формах каждого конкретного языка». Грамматическое число — одно из проявлений более общей языковой категории количества наряду с лексическим проявлением («лексическое число»), таким, как числительные или количественные обозначения в других частях речи («сотня», «единственный», «много»).

Грамматическая категория числа свойственна существительным и личным местоимениям, остальные лексико-грамматические разряды слов имеют синтаксическую категорию числа: формы числа у них согласуются с формой существительного и личного местоимения, что характерно для флективных языков синтетического типа. В аналитических языках с разрушенной системой флексий согласование по числу может быть спорадическим в английском языке (например, прилагательные и местоимения не согласуются с существительным: my son 'мой сын' – my sons 'мои сыновья') [3]. В грамматике значение является закодированным. Так, грамматические категории «единственное число» и «множественное число» кодируют семантические различия, которые в конкретном речевом сообществе являются чрезвычайно важными. Грамматические категории имеют семантическую основу, и потому в разных языках их можно приравнять друг другу не на основании грамматической формы, так как она бывает различна от языка к языку, а на основании некоторого общего семантического ядра [2].

Большинство понятийных категорий характеризуется «полевой» структурой с ядром и периферией в составе ФСП.

В качестве грамматикализованного ядра понятийной категории выступает соответствующая ей грамматическая категория. Таким образом, грамматические категории включаются в число грамматических понятий, которые в свою очередь оказываются грамматически выраженными понятийными категориями. Взаимосвязь грамматической категории числа с онтологической категорией количества и гносеологической категорией количественности проявляется следующим образом: грамматическая категория числа соотносится с семантической категорией количественности, которая, в свою очередь, является понятийным отражением количества, представляющим собой объективный референт грамматического числа [6].

В концепции А.В. Бондарко понятийные категории и охватывающие их понятийные поля относятся к уровню мыслительного содержания на (подразделяемому универсальный фундаментальный базис и систему понятийных категорий конкретного языка), противопоставляясь языковым семантическим функциям и функционально-семантическим полям (ФСП), относящимся к уровню языкового содержания, обусловленного системой конкретного языка. В основе каждого ФСП лежит определенная семантическая категория, представляющая собой семантический инвариант, который объединяет разнородные языковые средства. Так, семантическая категория количественности вместе с системой разноуровневых средств, служащих для выражения вариантов данной категории, образует ФСП количественности, из чего следует, что количественность является, с одной стороны, семантической категорией, представляющей собой языковую интерпретацию мыслительной категории количества, а с другой стороны, это базирующееся на данной категории ФСП, т.е. группировка разноуровневых средств языка, взаимодействующих на основе количественных функций. Категория количественности разнообразными грамматическими и лексическими средствами получает свое выражение во всех современных языках, что и определяет ее универсальность.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Булыгина Т.В., Крылов С.А. Категории // Языкознание.

Большой энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н.

Ярцева. М.: Большая Российская энциклопедия, 1998.

С. 215-216.

2. Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков. М.: Языки Русской культуры, 1999. 776 с.

3. Виноградов В.А. Число // Языкознание. Большой энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. М.:

Большая Российская энциклопедия, 1998.

С. 583-584.

4. Колокова Л.П. Когнитивный аспект категории количества в русском языке: Автореф. дис. … канд. филол. наук. – Волгоград, 1994. 18 с.

5. Колшанский Г.В. Объективная картина мира в познании и языке. М.: Наука, 1990. 107 с.

6. Morokhovskaya E.J. Fundamentals of Theoretical English Grammar. Kiev, 1984. 288p.

АМЕРИКАНСКИЙ И БРИТАНСКИЙ СЛЕНГ (СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ) Д.А. Каверина Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия Сленговая лексика уже давно является объектом внимания многих отечественных и зарубежных лингвистов, т.к. активно используется носителями языка, постоянно пополняется новыми словами и выражениями, и, следовательно, может быть достоверным источником информации о языковых факторах.

Само понятие «сленг» в современной лингвистике неоднозначное и достаточно сложное для определения.

Основная трудность связана с тем, что разные авторы по своему предлагают решать вопрос об объеме понятия «сленг». В широком понимании сленг включает в себя разговорную лексику и жаргонизмы, но социальные и психологические сложности использования сленга делают этот термин трудным для определения. В лингвистических целях сленг нужно отличать от таких слоев лексики, как региональные диалекты, жаргонизмы, нецензурные и вульгарные слова, хотя сленг имеет общие характеристики с каждым из этих слоев. Чаще всего сленг ограничен не географически, а локально и часто возникает внутри группы людей, объединенных одним занятием. Сленг используют для установления или укрепления социальной идентичности в пределах определенной группы.

В данный момент сленг очень популярен в англоговорящих странах. Он используется как в ежедневной речи, так и в художественной литературе. С развитием общества количество людей, использующих сленг, постоянно растет, особенно в США. Его принимает и высшее сословие, и низший класс, а особенно студенты колледжа, которые склонны использовать современные слова для формирования своего собственного стиля. Сленг играет чрезвычайно важную роль в американском английском:

известно, что в среднем на сленг приходится одна десятая американского словаря.

Отношение к сленгу в обществе весьма неоднозначно.

Некоторые считают, что его некорректно использовать в формальных ситуациях из-за грубой и вульгарной стилистической окраски. Однако, сторонники противоположного мнения полагают, что сленг играет важную роль в английском языке, благодаря своему свежему живому юмору и яркой экспрессивной окраске.

Не зная определенных сленговых выражений, можно не понять некоторые фразы в художественной литературе, а также ошибиться в общении с носителями языка. Например, фраза гида «Anybody wants to take a leak?», что означает «Does anybody want to got other estroom?», у туристов, не знающих значение данного сленгового выражения, может, по меньшей мере, вызвать удивление. Поэтому необходимо принять во внимание, что очень важно изучать язык в социокультурном контексте;

ведь язык всегда существовал и развивался в тесном контакте с культурой. Неправильное использование сленга может привести к недоразумению в общении. Американцы говорят на красочном, идиоматическом английском, который может иметь мало общего с языком, который изучают в школе. Даже сам носитель языка может испытывать трудности в понимании англоговорящих носителей других культур.

Сленг, взятый в целом, эфемерен, он врывается и выходит из употребления намного быстрее, чем слова общего словаря. Такое быстрое изменение требует постоянного обновления лексических единиц, иногда заменяя их или добавляя что-то новое к уже существующим сленговым единицам. Например, jambox, ghettoblaster, или Brixtonsuitcase используются для обозначения портативного кассетного плеера. Такие изменения вносят определенное новшество и свежесть в значительную часть сленга. Тем не менее, некоторые сленговые единицы живут очень долго. Скажем, bones – сленговое слово для обозначения игры в кости использовалось еще Чосером в веке и до сих пор относится к разряду сленга. Однако когда подобные слова остаются в языке в течение многих лет, они часто теряют свой сленговый статус: например, бывшие когда-то сленговые слова jeopardy (азартная игра) и crestfallen (петушиные бои) приобрели сегодня даже научный оттенок.

Сленг постоянно используется в повседневном общении. Фактически, значение большинства сленговых слов схоже со значением слов разговорного стиля. Иногда очень сложно отличить сленг от разговорного стиля. По мнению Флекснера, к сленгу нужно относить слова и выражения, которые часто используются или довольно понятны значительной части широкой публики, но которые не считаются «хорошими», и лишь формально используются большинством [4, c.3]. Куирк же считает, что на сленге говорят, чтобы продемонстрировать яркое или игривое лексическое значение слова или выражение, характерное для обычной беседы в особой социальной группе [6, c.76].

Согласно Оксфордскому Лингвистическому Словарю [5], сленг используется внутри определенной группы людей (например, армейский сленг), людей одной профессии или определенным поколением (чаще всего молодежью и студентами).

Между компонентами американского и британского сленга существуют как общие, так и отличительные черты.

Являясь подсистемой языка, сленг обладает достаточно четкой формальной структурой. Следует отметить, что как в британском, так и в американском сленге выделяются те же основные знаменательные части речи, что и в литературных вариантах языков: существительные, глаголы, прилагательные, причастия и наречия. Помимо этого, сленг включает в себя аббревиатуры и устойчивые единицы.

В разряд устойчивых единиц включены и «сленговые предложения». К подобным предложениям относятся такие, которые не создаются каждый раз в процессе общения, а воспроизводятся как готовые компоненты сленгового языка, что и позволяет считать их устойчивыми единицами [2, c.79].

Как в британском, так и в американском сленге подобные предложения принимают форму:

экспрессивных высказываний 1) (обращения, восклицания, междометия, которые могут менять свое значение в зависимости от контекста;

негативно окрашенная лексика, т.е. ругательства, оскорбления, мат, табуированные слова):

а) сленговые междометия (Hey! – может быть использовано в качестве приветствия, оклика, упрека (AmE);

Whoa, leaveit – выражает удивление или же отвращение (BrE);

Look at you, huh? – выражает полную растерянность.

(BrE));

б) ругательства (bloody (BrE) – наиболее часто используемое ругательство, сравнительно невинное, ближе к американскому damn;

feck/ feck off [orig. Ireland] – более мягкий синоним слова fuck/ fuck off;

сrap (AmE) – дрянь, вранье, что-то бесполезное;

Holy crap!/ Holy cow! (AmE) – Черт возьми!/ Офигеть!/Жесть!;

Bastard/dirty bastard (AmE/BrE) – «гад», «подонок» и т.д.;

в) обращения ladies (BrE), dork (AmE) син. nerd, geek, (bro (AmE/BrE));

г) восклицания (Get in! (BrE) – Так держать! Blas(t)!

(AmE) – букв. удар, потрясение, шок;

Cool! (AmE/BrE) – Здорово, клево, прикольно);

2) побуждения к действию (Go to blazes! – Иди к черту! (AmE);

Put a sockinit! – Заткнись! (BrE);

blab (blablabla) (BrE/AmE) – букв. пустой разговор, треп, болтовня.

3) вопроса (You guys bitching? Как дела? (AmE);

All right (mate)? (BrE) – Как дела?).

По форме образования американского и британского сленга можно выделить следующие типы:

1) словотворчество – изобретение новых слов, ранее не существовавших: nerd (AmE), bovvered (BrE);

2) переосмысление уже существующих слов, т.е.

наделение существующих слов или фраз новыми значениями: Bingo! (AmE), Footprint (BrE);

3) образование новых слов в результате перехода из одной части речи в другую: YouaresoObama (AmE), napster (AmE);

4) конструирование нового слова из частей уже существующих – например, начала одного и окончания другого, или образование от одной фразы, состоящей из нескольких слов одного слова: bromance (brother + romance) (AmE), yummilicious (yummy+ delicious) verydelicious (AmE), mandals (man+sandals) men'ssandals (BrE);

5) сокращения и аббревиатуры:

presch – сокращение от precious;

bro – сокращение от brother;

ta-thanks (AmE/BrE);

IOU – Ioweyou;

PHAT – Pretty Hot and Tempting (AmE);

TTFN – "ta ta for now"- goodbye! (BrE);

6) суффиксация: pukey – person that pukes every time they drink - slang puke 'to vomit' (AmE), Frenchy – a French kiss (BrE);

7) заимствование из других источников: chick (AmE), feck (BrE).

Однако существуют определенные особенности, отличающие американский сленг от британского.

Во-первых, американский сленг чаще всего представляет собой колкие, обидные, надменные высказывания. Особенность сленга заключается в его редком повиновении общепринятым правилам, и именно поэтому американский сленг является самым изменчивым и самым производительным.

Во-вторых, американский сленг очень известен своими творческими созидательными возможностями, благодаря таким мастерам литературы как ArtemusWard, O.

Henry, George Ade и Walter Winchell.

Американский сленг также чрезвычайно богат синонимами, самые плодородные из которых черпают начало в таких темах, как употребление алкоголя, наркотиков, деньги, секс и т.д. Например, в словаре жаргонной лексики [3, c.139] можно найти многочисленные синонимы для умеренного опьянения: “beery”, “bemused”, “bosky”, “buff”, “corned”, “elevated”, “foggy” “fresh”, “hazy”, “kisky” и т.д.

Затем, существует иерархия американского сленга согласно степени вульгарности сленговых выражений. Чем ниже социальные классы, где зародилось данное слово, тем более конкретное и точное значение оно передает.

Возможно, краткость не является главной характеристикой американского сленга, но это одна из главных его особенностей. Краткость достигается в основном при помощи усечения (vamp-vampire, mutt muttonhead, fan–fanatic).

Что касается лингвистических особенностей американского сленга, то нужно отметить, что главными способами словообразования являются словосложение, аффиксация и сокращение. Словосложение – наиболее распространенный метод словообразования в американском сленге: whatdyecallem, attaboy, booze-foundary и т.д. Также американцы зачастую используют аффиксацию и суффиксацию: permagross, permanerve, permagrim появились от приставки perma - «большое количество чего-либо». А такие американские сленгизмы, как pro, mike, pix, photoandad все образовались путем сокращения.

Из всех социальных групп молодёжь является наиболее склонной к использованию и реконструкции сленга и нетрадиционного языка. Она наиболее социально динамична и восприимчива к изменениям в моде: в одежде, взглядах, стиле, а также в речи. В современном обществе студенты составляют многочисленную подгруппу среди молодёжи, которая заслуживает специального исследования, часто являясь создателями особого словаря.

Различия между сферами использования и распространенностью сленга молодежи и студентов в Великобритании и Америке заставляет задуматься о различии в их социальных средах. Несомненно, одни социальные группы являются более склонными к созданию и использованию сленга, чем другие. В целом считается, что американцы гораздо больше тяготеют к использованию неофициального и нетрадиционного языка, чем британцы.

Если полагать, что сленг чаще всего развивается в малочисленных группах, то можно утверждать, что повседневная жизнь студентов американских университетских городков вовлекает их в стиль жизни, сопряженный с ежедневным употреблением сленга. А британские студенты, с другой стороны, чаще всего проживающие в семьях, склонны использовать более стандартный язык. Отсюда, скажем, недостаток студенческого сленга в Испании, где вряд ли можно говорить о таком понятии, как жизнь университетского городка.

Американский студенческий сленг вызывает значительные трудности в понимании. Это обусловлено стремлением молодежи установить контакт в общении часто с помощью фамильярности, интимности. Из-за неподготовленности, спонтанности речи, отсутствия детального продумывания содержания разговора, а также экспансии молодежного жаргона увеличивается разрыв между «академическим» языком, ориентированным на образцовый Oxford English, и тем, который используется в реальном повседневном общении.

С.Б.Флекснер считает молодежь наиболее активным элементом, формирующим американский сленг [4, с.55].

Значительную часть единиц студенческого сленга представляют те лексические единицы, которые фактически являются дублетами нейтральных или разговорных единиц.

Установка на разговорность, непринужденность, знание друг друга, ситуации способствует проникновению в речь молодежи тех лексических единиц, формально содержательные характеристики которых не нарушают обстановки непринужденности: roaddog, dude, boogerhead– chap, pal, fellow, bud, guy, chum, mate, friend, associate (товарищ, приятель, друг, компаньон);

wench, gooey– girlfriend (подружка, любимая девушка);

bank, yen, duckets, spent, bones, benjamin, loot– money (деньги;

бабки, зеленые);

человек, отравляющий buzzcrusher–killjoy (зануда, удовольствие другим, брюзга);

to lunch– to go crazy (свихнуться).

Особого внимания заслуживает та часть студенческого сленга, которая представляет собой эмоционально окрашенную лексику, чаще всего с насмешливой, иронической или пародийной коннотацией, что, в общем, характерно для любого профессионального жаргона. Например: bacon и police – полицейские;

beef и problem – разногласие, проблема;

buffalochick и fatfemale – толстая женщина, mulewith a broom и a veryuglygirl – очень некрасивая девушка;

fruit - a looser, stupidperson – дурак и многие другие. Как видно из вышеприведенных примеров, в образовании этих единиц значительную роль играет метафорический перенос.

Студенческий сленг проницаем для лексики, заимствованной из других профессиональных групп и групповых жаргонов и, в свою очередь, служит источником заимствований для этих социальных диалектов.

Студенческие коллективы черпают свои инновации в лексиконах пользующихся популярностью групп, служащих для них поведенческим ориентиром;

так, немало жаргонизмов было почерпнуто из лексикона наркоманов:

hooch, tree, buddak, cripps, doobie, hronik, smokeytreat – марихуана;

togetone’sjohny, blaze(on), burn, pulltubes, play monopoly – курить марихуану;

el, reefer (из лексикона BlackEnglish), spliff – сигареты с марихуаной;

fiend – находиться в зависимости от марихуаны;

blewout – находящийся в состоянии опьянения или возбуждения под воздействием марихуаны.

Студенческая молодежь ввела около 30% сленгизмов, которые представляют собой табуированную лексику, относящуюся к сексуальной сфере. Большую группу студенческого сленга также составляет лексика, связанная с употреблением алкоголя и вечеринками (chill – расслабиться;

havearms, chizzil – устроить вечеринку;

raizedaroof – хорошо провести время и т.д.).

Итак, характеристикой американского студенческого сленга является негативная ценностная ориентация, общая для форм внутригруппового общения и социальных ситуаций использования сленга. Этим, вероятно, объясняется преобладание сленгизмов с доминантами «наркотики», «алкоголь», «секс», в то время как сленгизмы с доминантой «учеба» составляют незначительное число (1%).

Аббревиатуры, акронимы и усеченные формы, которые широко используются в студенческом сленге, чаще всего употребляются в конспиративной функции (В.D.S. – Big Dick Syndrome «самонадеянный»), а также в целях языковой экономии (I.T.Z. – doing well «дела идут хорошо», I’s- ID водительские права).

Немало сленгизмов образовано путем усечения: za pizza, fam-family – семья, fundas-fundamentals, basics basicsubjets – основные предметы.

Особое место среди единиц молодежного американского сленга занимает довольно обширная группа сленгизмов, представленная междометиями, которые придают экспрессивную окраску высказыванию и служат для непосредственного выражения чувств и волеизъявления.

Чаще всего они представляют собой короткие выкрики или звукоподражание и выражают:

различные степени удивления: bonk!, chyaa!, eesh!, flipmode!, ohmygoshness!, shnikies!

согласие: bet! dude! shoots for real!, ah… ja!

несогласие: bet! dude!,negotary! ta huh!

Итак, сленг можно оценивать по-разному: считать его засоряющим язык слоем лексики, или, наоборот, подчеркивать его экспрессивную роль в обогащении словарного состава языка. Такое различие в подходах легко объясняется неоднородностью сленга, в который, наряду с яркими, образными выражениями, входят вульгарные и грубые слова. Сленг представляет собой интереснейший психолингвистический и культурологический феномен, являясь не только отражением жизни отдельной языковой личности, но и коллектива (социума), его породившего.

В большинстве случаев американский сленг, в отличие от британского, обладает вульгарной стилистической окраской и характеризуется постоянным поиском новизны, изменчивостью и беззаботностью в силу стремления следовать влиянию моды. Главным источником пополнения лексики американского языка является студенческий сленг. Языковые процессы, разворачивающиеся в студенческом сленге, делают его естественной экспериментальной лабораторией для наблюдения за языковыми изменениями в социальном контексте.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Арнольд И.В. Лексикология современного английского языка. М.: Высшая школа, 1986.

2. Смирницкий А.И. Лексикология английского языка. М., 1956.

3. De Klerk, V. Hall. New Dictionary of American Slang. – New York: Harper and Row, 1986.

4. Flexner S.B. Preface // Dictionary of American Slang, 1975.

5. Oxford Essential Dictionary. – Oxford University Press, 2000.

6. Quirk, Randolph. A Comprehension Grammar of the English Language. New York: Longman Group Ltd., 1985.

СЕМАНТИКА ОБЪЕКТНОЙ СЛОВОФОРМЫ ПРИ ГЛАГОЛАХ ЗВУЧАНИЯ В.И. Казарина Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина Елец, Россия Под глаголами звучания мы понимаем глаголы, в содержательной структуре которых имеется сема ‘звук’, то, «что слышится, воспринимается слухом: физическое явление, вызываемое колебательными движениями частиц воздуха или другой среды» [2, с. 227].

Производителями звука являются предметы реального мира различного происхождения: естественного и искусственного, созданного деятельностью человека.

Издаваемые субъектами-феноменами звуки либо сосредоточены в них и являются проявлением их генетической природы, либо производятся субъектом, благодаря использованию предметов, могущих издавать звуки.

Вербализаторами звучания являются прежде всего глаголы, в содержательной структуре которых имеется сема Семный состав глагола определяет его ‘звук’.

содержательную валентность явление скрытого – глубинного семантического плана, «способность данного глагола сочетаться с именами в той или иной субъектно объектной функции» [1, с. 47] и тем самым формировать предложение. Подчеркивая значимость содержательной валентности, С.Д. Кацнельсон писал: «В содержательном плане глагольный предикат – это нечто большее, чем просто лексическое значение. Выражая определенное значение, он в тоже время содержит в себе макет будущего предложения.

Предикат имеет “места“ или “гнезда”, заполняемые в предложении словами, категориальные признаки которых находятся в соответствии с категориальным признаком “гнезда”. Сочленение внешних форм в предложении воспроизводит лишь частично внутреннее сочленение лексических значений, предопределенное во многом валентностью предикативного признака и скрытыми категориями “заполнителей” его гнезд. Скрытые категории глагола определяют его валентность. Скрытые категории имен определяют их способность замещать “места” при глаголе» [1, с. 88].

Исследовательское внимание к содержательной валентности предикатива от его (независимо морфологической природы), определяющей компонентный состав структурной организации и семантики предложения, специфику компонентного состава его ядра, позволяет углубить наши знания о синтаксической системе русского языка.

Обозначая специфическое действие-состояние, глаголы звучания маркируют как одновалентный, так и двувалентный предикат. Двувалентный предикат наряду с субъектными отношениями предопределяет наличие объектных отношений, семантика и способ объективирования которых является содержанием нашей работы.

Объектные отношения находят вербализацию при предикате, субъект которого представлен агенсом, маркированным живым существом, человеком или, реже, животным, производящим действие-движение, сопровождаемое звуком.

Наиболее специфическим и продуктивным в позиции объекта представлен твор. пад. Он, как правило, маркирует орудие труда, процесс которого сопровождается звуками. В этой позиции чаще представлены наименования конкретных артефактов, служащих не только орудием труда, но одновременно являющихся источником звука. В нашей картотеке они представлены подсобными в домашнем обиходе предметами: длинным, плоским, слегка выгнутым, по одной стороне ребристым бруском с рукояткой для выбивания белья при стирке при глаголе бить: валек 1;

В определении значения предметов, номинанты которых входят в лексический класс «Предметы, создаваемые руками человека», мы учитывали данные «Русского семантического словаря», изданного под ред. Н.Ю. Шведовой.

приспособлением для подхватывания в печи горшков, чугунов, при глаголе греметь: ухват;

приспособлением для глажения тканей, белья посредством катания при глаголе грохотать: каток;

металлическим предметом столовой посуды в форме стакана с ручкой при глаголе брякать:

кружка;

столовым сосудом для шипучих и игристых вин в виде большой рюмки при глаголе чокаться: бокал;

отмычкой для замка при глаголе греметь: ключ. Например:

Над гладью вод звучали громкие голоса, на мостках бабы гулко били вальками мокрое белье и весело перекликались, показывая на плывущего Демидова (Федоров. Каменный пояс);

Монашка брякнула медной кружкой для сбора милостыни, поклонилась, певучим голосом попросила… (Федров. Каменный пояс);

Едва успею я запереться, а «он»

уж тут, рядом, напирает на двери и гремит ключом в замке…(Куприн. На покое).

Звук сопровождает процесс работы с инструментом в виде небольшого металлического или деревянного бруска для забивания, насаженного под прямым углом на рукоятку, молоточка, или, напротив, большого тяжелого молотка, предназначенного для дробления, в нашем материале, каменной породы, при глаголах бить, забивать, стучать: В третьем, более светлом углу целый день стучит, сидя на липке, молоточком сапожник Иван Николаевич, по будням мягкий, ласковый, веселый человек, а по праздникам забияка и драчун, который живет со множеством ребятишек и с вечно беременной женой (Куприн. Святая ложь);

Сенька Сокол – высокий, плечистый, с золотистой бородкой – бил молотом крепко и лихо пел песни (Федоров. Каменный пояс). В эту же группу отнесена и палочка дирижера – предмет духового оркестра в виде тонкого удлиненного брусочка, служащий дирижеру для управлений оркестром, функционирующая при глаголе постукивать:

Капельмейстер Сарти сделал попытку начать концерт и уже постукивал палочкой по пюпитру, но тучный неуклюжий Попов попросил его оставить затеи (Федоров.

Каменный пояс).

Орудием труда и источником создания шума, похожего на жужжание, является аппарат, используемый для приведения во вращение стоматологических инструментов, обрабатывающих твердую ткань зуба, бормашина: Она, значит, своей бормашиной жужжит, а он для нее золото на коронки ворует (Симонов. Солдатами не рождаются).

В позиции орудия действия выступают наименования предметов личного пользования, способствующие рождению звука, благодаря взаимодействию с другими предметами, представляющими собой объект воздействия.

Воздействующими в нашем материале являются мундштук – предназначенная для курения небольшая трубочка, в которую вставляется папироса или сигарета в процессе курения, и спичка – предмет, служащий средством для зажигания: – Разрешите закурить? спросил он чужими голосом, вытащил из кармана пачку «Казбека», постучал мундштуком о крышку … (Симонов. Солдатами не рождаются);

или …он … постучал мундштуком о крышку, чиркнул спичкой и сунул спичку за донышко коробка (Симонов. Солдатами не рождаются).

При глаголах стучать, греметь, шлепать, хлопать, как правило, наряду с творительным орудийным, функционирует словоформа «по + дат. пад.» со значением объекта воздействия чаще с плоскостным измерением как артефактов, так и неотторгаемых частей тела человека, определяющих и характер создаваемого звука: Дирижер с флейтой в руках встал, шлепнул ладонью по столу и крикнул: «Ша!» (Куприн. Свадьба);

Он (Любимов) сердито застучал костяшками пальцев по толстой шнуровой книге (Федоров. Каменный пояс);

– Вздохнул хозяин и вдруг ожил, стукнул кулаком себя по коленке (Федоров. Каменный пояс);

… большевик Клочков... обычно тихий и застенчивый, хлопнул ладонью по столу!

вдруг побагровел, (Либединский. Воспитание души);

Он кладет голову то одному, то другому на колени, вздыхает, моргает глупыми голубыми глазами и стучит по ножкам табуреток своим прямым, крепким, как палка, хвостом (Куприн. Мелюзга).

При этом позиция орудия воздействия может быть нереализованной: Его хлопали по другой ладони, а он угадывал кто (Симашко. Маздак).

Позиция объекта, используемого для создания звука, может быть не занятой, не создавая при этом семантической неполноты: словоформа со значением искомого предмета представлена контекстом или ситуацией, что, однако, не свидетельствует о ее факультативности в структуре высказывания. Ср.: Всем им навстречу возле кладбищенской церкви выходил старичок с колокольчиком. Никто почти ему не подавал, а он всё звонил и звонил (Пришвин. Кашеева цепь).

Средством создания звука без семы ‘орудие’ служат музыкальные инструменты: ударный мембранный инструмент в виде обода с натянутой на него кожей при глаголе звякать: бубен, и полые металлические шарики с кусочками металла внутри, позванивающие при встряхивании, при глаголе греметь: бубенчик: А на базаре стоял вечный человеческий шум: кричали продавцы воды, цыгане звякали бубнами, просили подаяние голодные и тяжелыми молотами били железо кузнецы в черных прожженных фартуках (Симашко. Маздак);

Ожидая гуляк, лихие тройки нетерпеливо били копытами, гремели бубенчиками (Федоров. Каменный пояс).

В качестве источника звука представлены предметы военного снаряжения, стрелковое оружие, маркированное лексемами номинант огнестрельного револьвер – многозарядного оружия с магазином в виде вращающегося барабана – при глаголе щелкать и ружье – ручное огнестрельное оружием с длинным стволом – при глаголе брякать, а также ножны – футляр, прикрепляемый сбоку к поясу для вкладывания шашки, сабли, шпаги, кинжала, при глаголе громыхать: Один с треском грыз сухарь, крепкий как кусок столярного клея, другой, высыпав на ладонь патроны, щелкал трофейным «вальтером» (Симонов.

Солдатами не рождаются);

Четырехугольник шевельнулся, отчетливо брякнул два раза ружьями и замер (Куприн.

Дознание);

Сверху посыпались гридники, загромыхали ножнами мечей по ступеням (Лебедев. Искупление).

Источником сильного раскатистого шума, обозначаемого лексемой громыхать, служит тяжелая обувь:

А иногда они плясали, топчась на месте, с каменными лицами, громыхая своими пудовыми сапогами … (Куприн.

Гамбринус), тогда как короткий сухой звук с резким ударом, щелчком, производят каблуки – твердая часть подошвы, как правило, мужских сапог, набиваемая под пяткой: Надо было видеть, как он лихо танцевал с ней модные танцы, … как … он выделывал, щелкая каблуками, соло… (Куприн.

Мелюзга).

Источником резких звуков служит приведенная в движение цепь – гибкое изделие из ряда металлических звеньев, одетых одно в другое, служащее для ограничения свободы или используемое в виде орудия пытки, наказания – железные кольца с цепями, надеваемые на руки и ноги узнику: цепь, кандалы, издающие разливающийся резкий звон, стук, маркируемый словами звенеть, греметь, брякать: На дворе прозвенел цепью сторожевой пес, а Никита не мог уснуть (Федоров. Каменный поя);

Сенька брякнул цепями... (Федоров. Каменный пояс);

Узник вдруг ожил, загремел кандалами… (Федоров. Каменный пояс).

Источником резкого, высокого звука служит тяжелый металл серебристого цвета, железо, в процессе изготовления из него изделий, при ударе по нему другим металлическим предметом: В городках занимались промыслами и ремеслами:

в кузницах от зари до зари звенели железом, ковали, гончары выделывали и обжигали горшки и прочую посудину (Федоров Каменный пояс).

Источником звука, представленного глаголом звякать, является предмет конской амуниции у всадника, шпора – прикрепляемая к заднику сапога металлическая дужка со стержнем или колесиком на конце, служащая всаднику для понукания лошади: Олизар сделал полупоклон, звякнул шпорами и провел рукой по усам в одну и в другую сторону (Куприн. Поединок). Звякают не только шпоры, похожий звук издает и предмет, маркируемый номинальной лексемой, в семантике которой – название металла, из которого изготовлен предмет: медная монета, медяк: Он горестно склонил голову, прислушался к бряцанию удил, звякнул медяками.. (Федоров. Каменный пояс).


Зажигалка – прибор для зажигания огня при приведении его в действие – также производит короткий, резкий отрывистый звук в виде щелчка в результате трения каких-либо его частей: Старшина поспешно сунул самокрутку в зубы и щелкнул зажигалкой (Симонов.

Солдатами не рождаются).

К источникам производить сильный раскатистый шум при столкновении с твердым покрытием проезжей части отнесена и часть туловища парнокопытного животного, представляющая собой роговое образование на конце пальца – видоизмененный коготь, копыто: Лихая тройка пронесла их по шоссе, кони прогремели копытами по мосту через Фонтанку-реку и вынесли в Коломну (Федоров. Каменный пояс) = `лошадь не может производить целенаправленного действия с использованием орудий труда`.

В качестве предмета, используемого для создания звука, служат и неотторгаемые части тела человека или туловища животного, приводимые в движение, номинируемые соответствующими лексемами нос, нога, зуб, ладонь, рука, пальцы и костяшки пальцев, копыта, крылья, кулак – кисть руки с согнутыми и крепко прижатыми к ладони пальцами при глаголах скрежетать, щелкать, хрустеть, стучать, фыркать, сопеть: Уйдя от нее, Смирнов каждый раз бегал по комнате, скрежетал зубами, стонал и хватал себя за волосы от омерзения (Куприн. Мелюзга);

В такт бегу выщелкивал он пальцами припев знаменитой песни Кабруй- хайяма ( Симашко. Маздак);

На ходу он (Бобетинский) быстро шаркал ногами, приседал, балансировал туловищем и раскачивал опущенными руками с таким видом, как будто он выделывал подготовительные па какого-то веселого балетного танца (Куприн. Поединок);

Назанский злобно фыркнул носом и замолчал (Куприн.

Поединок);

Ц а р ь вынул изо рта трубку, засопел носом (Федоров. Каменный пояс);

Помолился во тьме – похрустел руками, наломанными молотом, и повалился на соломенный постельник (Лебедев. Искупление). Позиция источника звука – части тела человека может быть не занятой, корректность информативной достаточности высказывания обеспечивает ограниченная сочетаемость глагольной лексемы: Он скрежетал, потрясал перед собой кулаками и топал ногами (Куприн. Поединок) = `скрежетать возможно зубами`.

Позиция объекта, источника звука, может быть представлена отвлеченными именами существительными, в семеме которых детерминирующей является сема «звук».

Прежде всего, это лексема голос – номинант совокупности звуков, возникающих в результате колебания голосовых связок у живого существа в результате действия голосового аппарата: И под звуки его скрипки охрипшие люди нескладными деревянными голосами орали в один тон, глядя друг другу с бессмысленной серьезностью в глаза…(Куприн.

Гамбринус);

Прощай! вдруг воскликнула она звенящим голосом (Куприн. Поединок). Семный состав глагольной лексемы говорит об информативной избыточности лексемы голос. Вероятно, ее наличие объясняется стремлением автора передать качество, характер звука, отношение субъекта к происходящему, его состояние, представленные атрибутивной конструкцией: голос может быть осипшим, сиплым, нескладным, деревянным, тонким, резким, лающим, срывающимся, звенящим, высоким, исступленным, пронзительным, страдальческим.

Творит. пад. отвлеченных имен, доминирующей семой которых является обогащенный ‘звук’, дополнительными качественными семами, маркируют характер звучания:

‘тембр’ голоса: – У меня не тысяча рук, а две, – бурчал он глухим басом, тряся волосами и выбрасывая вперед руку с растопыренными пальцами (Куприн.

Мелюзга);

Веткин поглядел на него мутными глазами, точно сквозь какую-то пленку, икнул и вдруг запел тоненьким, дребезжащим тенорком (Куприн. Поединок);

Веткин стоял уже на столе и пел высоким чувствительным тенором (Куприн. Поединок);

‘высоту’ голоса: А другой подхватил низким тоном, протяжно и с угрозой: «Я- ва-ас!» (Куприн. Поединок);

‘характер’ звучания: На дворе за окнами стало тихо, так тихо, что где-то в двух шагах, в темноте, соловей вдруг залился громкой, беззаботной трелью (Куприн.

Поединок).

Характер издаваемого звука дает возможность сделать заключение о физиологическом состоянии субъекта-егенса:

Со сне все чувствовали себя злыми и обессилевшими и кашляли утренним старческим, давящимися кашлем (Куприн. На покое);

Специфическим для этих конструкций является наличие при творит. имени характеризующих звук атрибутивных словоформ: кашель глухой, утренний, старческий, удушающий, давящий;

трель беззаботная, громкая;

тон низкий, теплый, глубокий;

бас глухой, тенор тоненький, дребезжащий, высокий, чувствительный.

В текстах художественной литературы источник звука представлен также формами: род., винит., предл. пад. Так, материал картотеки позволил выделить конструкцию, вербализующую источник звука словоформой «из + род.

пад.», представленной лексемой пушка – номинатном длинноствольного артиллерийского орудия с отлогой траекторией для стрельбы на далекое расстояние: На Москве во дворах приказов, на воинских плацах и при купеческих хоромах палили из пушчонок и мелкого оружия …(Федоров. Каменный пояс). Наиболее продуктивными в обозначении источника звука являются словоформы «в + винит. пад.» и «о + винит. пад.», «на + вин. пад», образованные наименованиями конкретных звучащих предметов или выполняющих иные функции, а также неотторгаемых, способных к движению частей тела, при соприкосновениями с которыми в результате движения или конкретного физического действия создаются различные шумы: Опять долго шумели трибуны, угрожающе вскидывались кулаки и выкрикивались проклятия кесарю, пока разноцветные трубачи не затрубили в сверкающие трубы-фанфары (Симашко. Маздак);

Обросший рыжеватой щетиной Васенко звонит в председательский колокольчик (Либединский. Воспитание души.);

Ромашов побарабанил в стекло (Куприн. Поединок);

Желтая грива у зверя стояла дыбом, а хвост настойчиво, предупреждающе стучал о пол…(Симашко. Маздак);

Размеренно аплодировал кесарь в били в ладони своей ложе, гулко подлинные демархи…(Симашко. Маздак);

Когда реалист окончил рапсодию, Аркадий Николаевич первый захлопал в ладоши (Куприн. Тапер);

Дело не ждет, а я тут с вами забалакался, говорил он, громко стуча о пол неналезавшими калошами (Куприн. Олеся).

Словоформу «на + предл. пад» со значение источника звучания формируют предметы, в процессе работы производящие шумы или музыкальные звуки: Я начал говорить, и тут же инспектор сухо защелкал на пишущей машинке... (Либединский. Воспитание души);

Когда же Паганини заиграл на ней могучую пламенную импровизацию, то он сам впервые понял, какой крылся в нем великий талант, заглушенный до сей поры нищенским прозябанием (Куприн. Скрипка Паганини).

Итак, наиболее частотной при глаголах звучания является форма творит. пад., представляющая как орудие воздействия, сопровождаемого звучанием, так и источник звучания. В позиции орудия, производящего звук, выступают наименования различных артефактов и неотторгаемых частей тела человека или туловища животного. Источником звука являются тяжелые, жесткие или металлические предметы (артефакты), реже части тела человека, при движении создающие различного характера звуки.

В позиции источника звучания функционируют предложно-падежные словоформы «из + род. пад.», «в + вин.

пад», «о+вин. пад», «на + предл. пад» номинантов предметов, способных издавать музыкальные тоны или шумы.

Словоформа «по + дат. пад.» маркирует объект, соприкосновение с которым другого предмета создает специфический звук.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Кацнельсон С. Д. Типология языка и речевое мышление /С.

Д. Кацнельсон. Л.: Наука, 1972. 216 с.

2. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / С.И.

Ожегов, Н.Ю.Шведова. М.: «Азъ», 1997.

3. Русский семантический словарь. Т. / Под общей редакцией акад. Н.Ю. Шведовой. М.: Институт русского языка им. В.В. Виноградова РАН, 2002.

КАТЕГОРИЯ/КОНЦЕПТ НАУКИ В МАТЕМАТИЧЕСКИХ И МЕДИЦИНСКИХ ТЕРМИНАХ Е.М. Какзанова Институт языкознания Российской академии наук Москва, Россия Категоризация, или классификация сущностей мира – это, по мнению М.В. Никитина [9, с. 55], важнейшая мыслительная операция, необходимое условие систематизации мира в сознании. Категоризация, считает Л.А. Манерко [8, с. 67], представляет собой тот аспект мыслительной деятельности, который непосредственно связан с функционированием человеческой личности в обществе, освоением окружающего мира и умением не просто классифицировать окружающие явления на какие-то классы, но и воплотить через это умение свое понимание и объяснение действительности.

По свидетельству историков, пишет А.Е. Бочкарев [2, с. 16], тенденция к категоризации намечается уже в донаучном мышлении. По мнению З.Д. Поповой и И.А.

Стернина [10, с. 127], понятие категоризации относится к центральным, основополагающим понятиям когнитивистики в целом и когнитивной лингвистики в особенности. Процесс категоризации, считает Е.В. Бекишева [1, с. 15], заключается в формировании ментальных репрезентаций, отражающих наши знания об объектах и явлениях существующего мира и служащих для доказательства того, что окружающая нас действительность не хаотична, а определенным образом структурирована. Е.С. Кубрякова [5, с. 244] определяет категоризацию как главный способ придать восприятию мира упорядоченный характер, систематизировать как-то наблюдаемое и увидеть в нем сходство одних явлений в противовес различию других.


З.Д. Попова и И.А. Стернин [10, с. 127] понимают под категоризацией осмысление объектов и явлений действительности в рамках категорий – обобщенных понятий. Результатом категоризации как когнитивного процесса является формирование когнитивных классификационных признаков, которые выявляются в группах концептов и обнаруживаются в отдельных концептах. Когнитивные классификационные признаки упорядочивают концепты и их группы в единую концептосферу.

Набор когнитивных классифицирующих признаков специфичен для каждого концепта, для группы концептов и для концептосферы в целом. Категории являются продуктом нашего сознания, результатом обобщения человеком его ментального опыта, накопившегося в процессе познания окружающего мира. Не только у людей, говорящих на разных языках, но и в различных подъязыках одного языка неодинаковы способы концептуализации, категоризации, структурирования мира. В онтологической картине мира, считает А.Е. Бочкарев [2, с. 18], категоризация – это итог познания вещей по их наиболее существенным свойствам, а также связям и отношениям с другими вещами. Поскольку онтологическая вещь обнаруживает неконечное число признаков, поясняет М.В. Никитин [9, с. 55], она может быть классифицирована многократно по разным основаниям. Е.В.

Бекишева [1, с. 23] также совершенно справедливо утверждает, что различные научные дисциплины обладают собственным набором категорий, базирующихся на бытийных (онтологических) категориях как наиболее абстрактных величинах, которые являются неотъемлемыми характеристиками действительности и отражают ее наиболее общие свойства и связи. При этом З.Д. Попова и И.А.

Стернин с. выделяют универсальные [10, 130] суперклассифицирующие признаки, которые могут быть применены к любому предмету или явлению, - времення характеристика, пространственная характеристика, общая оценка, эмоция. Эти категории формируют смысловой каркас языка. По нашему мнению, при выделении категорий можно ссылаться на некоторые из десяти категорий Аристотеля, который называл сущность (субстанцию), количество, качество (свойство), отношение (соотнесенное), место, время, положение, обладание (состояние), действие (движение) и претерпевание (страдание). Ю.С. Степанов [12, с. 132] полагает, что система Аристотеля требует лишь некоторых поправок и представляет надежную основу для дальнейших семиологических категоризаций. Ю.С. Степанов рассматривает десять категорий Аристотеля как универсальные предикаты, которые могут служить основанием для конкретных языков или языка вообще.

В настоящей статье рассматривается категория/концепт науки, присущие математическим, а также медицинским терминам-эпонимам. Эпонимом называется термин, который содержит в своем составе имя собственное (в нашем случае антропоним), а также имя нарицательное в обозначении научного понятия (парадокс Кантора). Термины-эпонимы, образованные безаффиксным способом от имени собственного путем метонимического переноса (Ампер), а также аффиксальные производные от имени собственного (якобиан) в данной статье не рассматриваются.

Российская исследовательница Т.Л. Канделаки [4, с. 9 10] построила пирамиду, отражающую, как она пишет, «систему значений научно-технической терминологии:

категория предметов, категория процессов, категория состояний, категория режимов, категория свойств, категория величин, категория единиц измерений, категория наук и отраслей, категория профессий и занятий». В.М. Лейчик [6, с. 33] отмечает, что для имен собственных данная классификация нерелевантна.

Выделяя категории терминов-эпонимов, сразу же оговоримся, что в нашем случае все рассмотренные термины являются антропоморфными, то есть, категория лица присуща им изначально и в отдельную категорию не выносится. Е.В. Бекишева [1, с. 156] утверждает, что эпонимические термины маркируют научный концепт, но не отражают отдельных признаков объектов. При восприятии эпонимического термина реципиент получает сигнал для развертывания на ментальном уровне целостного объекта действительности. Происходит активизация участков мозга в процессе мыслительной деятельности под влиянием поступающего сигнала от эпонимического термина, что приводит в готовность дальнейшее использование ментальных репрезентаций концептуальной системы, выведение в сознаваемую часть текущего сознания, образов, определенных структур знания. В эпонимических терминах, утверждает Е.В. Бекишева [1, с. 163], в наиболее яркой форме воплощается антропоцентрическая сущность человеческого мышления.

В качестве ключевых апеллятивов мы выбрали все лексемы, которые вошли во все математические термины эпонимы, включенные нами в наш Терминологический энциклопедический словарь [3], а также все лексемы, которые вошли в отобранные нами медицинские термины эпонимы. Оказалось, что общий исследуемый нами массив приблизительно в 5000 математических терминов оперирует всего 433 апеллятивами. Таким же образом были отобраны медицинские термины-эпонимы из общего массива в единиц. При этом мы ограничились только субстантивной формой ключевого слова, поскольку, по мнению З.Д.

Поповой и И.А. Стернина [10, с. 69, 70, 71], субстантивная форма обеспечивает наиболее широкий номинативный охват денотата. К тому же имеется больше шансов найти словарное определение субстантивной формы.

Результат выделения категории науки математических и медицинских терминов-эпонимов связан с пониманием того, что автор настоящей статьи понимает под соответствующим термином-эпонимом. Другими словами, наше понимание не ограничивается воспроизведением математического и медицинского понятия, а воссоздает его в категориях соответствующей системы представлений.

Поэтому в отношении тех же самых, казалось бы, понятий и при той же, добавляет А.Е. Бочкарев [2, с. 16], референции квалифицирующее понятие не совпадает с научным понятием, а специально-научное понятие – с обыденным представлением.

Сравнивая между собой категории и концепты, следует иметь в виду, что сравнивать можно лишь сопоставимые понятия. Сопоставимыми можно считать такие виды ментальных единиц, по мнению С.Г. Шафикова [16, с. 6], как наивная (повседневная) категория и концепт, который является результатом не логических ментальных операций, а наивной концептуализации: концепт-понятие, концепт-представление, концепт-ассоциация. Категоризация и концептуализация суть стороны одного процесса, связанного с деятельностью мышления;

следовательно, считает С.Г. Шафиков, результаты этого единого процесса, то есть категории и концепты, не могут быть принципиально разнородными явлениями. Накопление знания, продолжает С.Г. Шафиков, связано с усложнением концептов, которые начинают, с одной стороны, дробиться, а, с другой стороны, концентрироваться вокруг наиболее общих смыслов. Таким образом, усложнение знания ведет к усложнению концептов и превращению их в категории. И категория, и концепт объективируются наименованием. Если же в основе категории, считает тот же автор, лежит общий концепт (в нашем случае концепт «наука»), то такая категория получает наименование по представляющему ее концепту.

Л.В. Славгородская [11, с. 20] утверждает, что наука в современном ее понимании впервые зарождается в Греции в VI веке до н.э. Н.А. Бердяев считал, пишет В.В. Фролов [15, с. 16], что наука обладает своей спецификой: она познает необходимость. Стихия науки – необходимость. Поэтому наука – это послушание необходимости. Эти мысли Н.А.

Бердяева продолжает Пьер Тейяр де Шарден [14, с. 137]: «Со времени своего зарождения наука развивалась, побуждаемая главным образом необходимостью разрешить какую-нибудь проблему жизни». Б. Малиновский [7, с. 19] говорит, что наука – это учение, начинающееся с использования прошлого наблюдения для предсказания будущего. Выделяя концепт «наука», Ю.С. Степанов [13, с. 470] приводит такое современное определение: «Наука есть особая сфера разделения труда человечества, специальной задачей которой является приобретение и фиксирование знаний, а также изобретение новых средств для этого». Категория науки объективируется в следующих лексемах и соответственно математических и медицинских терминах-эпонимах:

арифметика: арифметика Пеано / Peano-Arithmetik.

Арифметика – это раздел математики, изучающий простейшие виды чисел и простейшие арифметические операции над ними. Арифметика Пеано, представляющая собой теорию первого порядка с равенством, описывающую свойства натуральных чисел, по сути, по своим выводам ничем не отличается от обычной арифметики, а, значит, подпадает под категорию/концепт науки. Арифметика Пеано названа по имени итальянского математика Джузеппе Пеано (1858-1932).

Логика: аристотелевская логика /Aristotelsche Logik.

Логика – это раздел философии, «наука о правильном мышлении», о формах, методах и законах интеллектуальной познавательной деятельности, формализуемых с помощью логического языка. Аристотелевская логика – это дедуктивная система, которая в некоторых случаях позволяет судить об истинности или ложности условных высказываний. Названа в честь древнегреческого философа и логика Аристотеля из Стагира (384-322 до н.э.).

Механика: ньютоновская механика / Newtonsche Mechanik / Newton laws of mechanik.

Ньютоновской механикой часто называют классическую механику, основанную на трёх законах Ньютона и принципе относительности Галилея. А классическая механика – это вид механики, т.е. раздела физики, изучающего законы изменения положений тел и причины, их вызывающие.

Ньютоновская механика названа по имени английского математика, физика, механика и астронома Исаака Ньютона (1642-1727).

Геометрия: риманова геометрия / Riemannsche Geometrie / Riemannian geometry.

Геометрия – это раздел математики, изучающий пространственные структуры, отношения и их обобщения.

Риманова геометрия – это раздел дифференциальной геометрии, главным объектом изучения которого являются римановы многообразия. Названа по имени немецкого математика Георга Фридриха Бернхарда (1826-1866).

Геометрия: евклидова геометрия / euklidische Geometrie.

Евклидова геометрия – это геометрия, которая основывается на аксиомах Евклида. Названа по имени древнегреческого математика Евклида из Александрии (365-300 до н.э.).

Геометрия: неевклидова геометрия / nichteuklidische Geometrie.

Неевклидова геометрия – это геометрия, в которой пятый постулат Евклида (одна из аксиом евклидовой геометрии) заменен на другие аксиомы.

Геометрия: псевдоевклидова геометрия / pseudoeuklidische Geometrie.

Псевдоевклидова геометрия – это геометрия специальной теории относительности Эйнштейна.

неевклидова тригонометрия Тригонометрия: / nichteuklidische Trigonometrie.

Неевклидова тригонометрия – это тригонометрия, основанная на неевклидовой геометрии.

Медицина: медицина Хильдегарды Бингенской / Hildegard von-Bingen-Medizin.

Медицина – это область научной и практической деятельности по исследованию нормальных и патологических процессов в организме человека, различных заболеваний и патологических состояний, их лечению, сохранению и укреплению здоровья людей. Немецкая монахиня Хильдегард фон Бинген (1098-1179) является автором трудов по естествознанию и медицине. Медицина Хильдегард фон Бинген учит людей вести более здоровый и более счастливый образ жизни.

Медицина: медицина Парацельса/ Paracelsus-Medizin.

Настоящее имя Парацельса Филипп Аврелий Теофраст Бомбаст фон Хоэнхайм (1493-1541). Знаменитый алхимик и врач противопоставил средневековой медицине, в основе которой лежали теории Аристотеля, Галена и Авиценны, «спагирическую» медицину, созданную им на базе учения Гиппократа. Он учил, что живые организмы так же состоят из ртути, серы, солей и ряда других веществ, как и все прочие тела природы;

когда человек здоров, эти вещества находятся в равновесии друг с другом;

болезнь означает преобладание или, наоборот, недостаток одного из них. Он одним из первых начал применять в лечении химические средства.

Кинезиология: прикладная кинезиология по Клингхардту / angewandte Kinesiologie nach Klinghardt Кинезиология – это научная и практическая дисциплина, изучающая мышечное движение во всех его проявлениях.

В случае прикладной кинезиологии по Клингхардту речь идет о психо-кинезиологии, в которой немецкий врач из США д-р Дитрих Клингхардт разработал комплексный метод, основанный на исследовании психики человека с помощью кинезиологического теста на духовном уровне.

Основное в кинезиологии по д-ру Клингхардту – это надёжность результатов благодаря использованию поляризационного светофильтра. В отличие от обычной кинезиологии в кинезиологии по Клингхардту с помощью поляризационного светофильтра можно сразу точно увидеть разницу между блокированным органом и здоровым.

В категорию/концепт науки не попали математические термины-эпонимы алгебра Фурье / Fouriersche Algebra, байесовская статистика / Bayessche Statistik и топология Гельфанда / Gelfand-Topologie. Хотя алгебра – это раздел математики, который можно охарактеризовать как обобщение и расширение арифметики, алгебра Фурье – это не наука, а некая математическая структура. Статистика — это отрасль знаний, в которой излагаются общие вопросы сбора, измерения и анализа массовых статистических или (количественных качественных) данных. Но байесовская статистика – это статистическая модель, предполагающая обновление сложившихся представлений в свете полученного опыта, которая наукой, естественно, не является. Топология – часть геометрии, изучающая в самом общем виде явление непрерывности, а также свойства обобщённых геометрических объектов, не меняющиеся при малых деформациях и не зависящие от способа их задания. Общая топология – это область математики, в которой изучаются общие геометрические свойства, сохраняющиеся при непрерывных и взаимно однозначных отображениях. Но топология Гельфанда – это некая математическая структура, которая, соответственно, наукой не является.

В настоящей статье были рассмотрены немецкие математические и медицинские термины-эпонимы, которые можно отнести к категории/концепту науки, и показана роль антропонимов в понимании математических и медицинских понятий.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Бекишева Е.В. Категориальные основы номинации болезней и проблем, связанных со здоровьем. Самара:

ООО «ИПК «Содружество»;

ГОУВПО «СамГМУ», 2007.

250 с.

2. Бочкарев А.Е. Об эпистемологических основаниях категоризации: классифицирующее понятие – понятие – концепт// Вопросы когнитивной лингвистики, 2007. - № 2.

С. 14-20.

3. Какзанова Е.М. Терминологический энциклопедический словарь: математика и все, что с ней связано, на немецком, английском и русском языках. М.: Астрель: АСТ, 2009.

477с.

4. Канделаки Т.Л. Семантика и мотивированность терминов.

М.: Наука, 1977. 167 с.

5. Кубрякова Е.С. О понятиях места, предмета и пространства// Логический анализ языка. Языки пространств. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 84-92.

6. Лейчик В.М. Общая типология и многоаспектные классификации специальной лексики// Терминология и знание. Материалы I Международного симпозиума (Москва, 23-24 мая 2008 года). М., 2009. С. 28- 7. Малиновский Б. Научная теория культуры. М.: ОГИ, 2000.

208 с.

8. Манерко Л.А. Аспекты моделирования ментальных процессов при описании терминосистемы// Терминология и знание. Материалы I Международного симпозиума (Москва, 23-24 мая 2008 года). М., 2009. С. 65-77.

9. Никитин М.В. Развернутые тезисы о концептах// Вопросы когнитивной лингвистики, № 1, 2004. С. 53-64.

10. Попова З.Д., Стернин И.А. Когнитивная лингвистика. М.:

АСТ: Восток-Запад, 2007. 314 с.

11. Славгородская Л.В. Взаимодействие устной и письменной речи в сфере научного знания (исторические очерки)// Научная литература. Язык, стиль, жанры. М.: Наука, 1985.

С. 16-33.

12. Степанов Ю.С. Имена, предикаты, предложения. М.:

Наука, 1981. 360 с.

13. Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры. М.:

Академический проект, 2001. 990 с.

14. Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М.: Наука, 1987.

240 с.

15. Фролов В.В. Смысл жизни человека в философии Н.А.

Бердяева и П.А. Флоренского. М.: Изд-во Московского государственного университета леса, 1996. 53 с.

16. Шафиков С.Г. Категории и концепты в лингвистике//Вопросы языкознания, 2007, № 2. С. 3-17.

К ВОПРОСУ О СИНОНИМИИ С.В. Киселева Научно Исследовательский Университет Высшей Школы Экономики, филиал Санкт-Петербурга Санкт-Петербург, Россия Данная статья посвящена вопросу синонимии как одному из центральных вопросов современного языкознания.

Известно, что синонимия представлена на разных уровнях языка: грамматическом, словообразовательном, фразеологическом и лексическом [18, с.446-447]. В фокусе исследования этой работы является лексическая синонимия.

По мнению известного лингвиста И.В. Арнольд, синонимия свойственна всем языкам и служит показателем развитости языка, поскольку «богатый разносторонне развитый словарный состав имеет сильно развитую систему функциональных стилей, а богатство стилей предполагает возможность отбора, а эта последняя известную взаимозаменяемость слов, т.е. синонимику» [3, с.271].

Несмотря на универсальный характер, синонимию стали изучать после оформления семасиологии в отдельную науку в конце 19 века, поскольку до того момента синонимы рассматривались только как выразительное средство языка.

Более глубокому исследованию лексической синонимии способствовало распространение концепции языка Фердинанде де Соссюра и развитие структурной лингвистики в 20 веке.

Вместе с тем само существование синонимов подвергалось значительному сомнению. Так, Г.О. Винокур, понимая синонимы как слова с тождественным значением, утверждал, что «так называемая синонимичность средств языка, если иметь дело не с лингвистической абстракцией, а с живым и реальным языком, с тем языком, который фактически существует в истории, является просто-напросто фикцией», поскольку семантически тождественных слов в языке не существует. По мнению автора, «настоящие»

(выделено мною) синонимы можно найти лишь в соответствующем словаре, в то время как в речи такие единицы, как дорога и путь всегда четко различаются [1, с.85]. Другие исследователи рассматривают синонимы наряду с антонимами, эквонимами, гипонимами, гиперонимами, конверсивами как частный случай эквивалентности [4, с.39-42].

С традиционной точки зрения принято различать синонимию языковую и речевую, при этом термин «язык»

употребляют вслед за А. Гардинером и Ф. де Соссюром в отношении всего, что зафиксировано в словарях и грамматиках того или иного языка, а термин «речь», напротив, принадлежит ко всему «нетрадиционному», т.е. к тому, что остается в тексте, если убрать традиционное [13, с.13-16]. Соответственно, под языковой синонимией понимают синонимические отношения слов, зафиксированные в толковых и синонимических словарях.

Речевую синонимию, по мнению исследователей, можно наблюдать в «художественной речи писателей и поэтов, способных к нетрадиционному новаторству» [10, с.49-56].

Вместе с тем, восприятие языкового и речевого контекста как творческой силы, искаженное понимание речи как художественного языка писателя или поэта препятствуют исследованию синонимии на уровне системы языка.

На наш взгляд, такой подход к синонимии ошибочен.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.