авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 ||

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального ...»

-- [ Страница 11 ] --

Именно в архитектуре он увидел возможность слияния всех видов искусства, осязаемое выражение гармонии, красоты и таинственности эстетических законов, обуславливающих стройность и цельность человеческой жизни. На протяжении всей его жизни выражением идеально устроенного бытия служил прекрасный дом, в котором люди могли бы не только жить в красоте и наслаждаться эстетикой, но и продолжать творить эту красоту. Из такого возвышенного представления о целях архитектуры исходила деятельность Морриса в области декоративного искусства, его страстное желание внести красоту в изготовление разнообразных предметов домашнего обихода, артефактов.

Его литературная деятельность в области разнообразных жанров, от поэм до romances, была проникнута тем же возвышенным стремлением «украсить здание жизни посредством творческой силы воображения» [2, c. 257].

Для Морриса слово «архитектура» заключало в себе нечто трансцендентальное, служило символом упорядоченности и величия, являлось неиссякающим источником вдохновения в литературе и декоративном искусстве. В его воображении архитектура всегда сливалась с природой;

она воспринималась им как «плод людских усилий, дополняющих и развивающих первозданную красоту земли» [8]. Потемневшие от времени камни готических соборов заключали в себе такое же первозданное значение, как небеса, долины, леса, реки, озёра. Архитектура сообщала истории наглядность чувственно воспринимаемого материала;

она влекла его к изучению материальной культуры прошлого. Изучая её, он не только накапливал невероятное количество сведений, но и обретал ту интуицию, которая одухотворяет любую созерцаемую материальную вещь, для которой внятен язык формы, конструкции, фактуры, цвета.

Моррис относился к архитектурному сооружению как к человеку, а не как к бездушной постройке. Старинное здание было для него многоликой одушевлённой сущностью, и он воспринимал его разрушение как смерть неповторимой выдающейся личности. Именно по этой причине он выступал против реставрации, считая её пагубной для архитектурной «души». Став инициатором создания Общества Защиты Старинных Зданий, Моррис, согласно своим эстетическим доктринам, требовал, чтобы реставрация минимально изменяла облик здания. Он уделял большое внимание проблемам экологии архитектуры, предложив концепцию консервации. Тезис о слиянии архитектуры как творения человеческих рук и природы как творения Бога стал основополагающим в эстетической теории Морриса, который защищал не только средневековые строения, но и древние создания природы (леса, луга, реки).

Моррис на протяжении всей жизни «благодаря и воспитанию, и внутреннему миросозерцанию оставался большим любителем сельской жизни» [17, c. 13]. Сельская местность с её живописными пейзажами и старинными зданиями больше привлекала Морриса, чем грязные и серые города, которые он воспринимал как места, где добро и зло, контрастируя друг другу, сливаются воедино [16]. На прекрасных просторах природного мира виделось ему будущее человечества, а город с его архитектурой должен был стать органичной частью этого мира. В статье «Город и деревня» он заявлял: «я хочу, чтобы город был пропитан сельской красотой, а сельская местность наполнилась бы интеллектом и живостью города. Я хочу, чтобы каждый участок стал чистым, аккуратным и опрятным;

приятный дом, окружённый акрами и акрами садов. С другой стороны, я хочу, чтобы и город стал чистым, аккуратным и опрятным;

короче говоря, – садом с прекрасными зданиями» [15]. В этом тезисе воплотилась моррисовская идея о городе-саде, лёгшая в основу экологического движения. В круг экологических проблем он пытался ввести эстетический элемент, призывая беречь ландшафт как памятник культуры, как слияние красоты земли и архитектуры.

Кроме архитектуры в моррисовской эстетической теории большую роль играли и декоративные искусства, союз искусств и ремёсел, «связанных узами взаимного сотрудничества и гармоничного взаимоподчинения» [14], а также – литературное начало декоративного искусства. Об этом он писал в многочисленных статьях об искусстве, в которых раскрыл важнейшую тему своего творчества – «то великое содружество искусств, с помощью которого люди во все времена стремились в той или иной форме украсить обычные предметы повседневной жизни» [13]. В лекции искусства» Моррис характеризовал «Декоративные декоративное искусство с исторической точки зрения как естественное проявление лучших человеческих чувств, отлитое в определённую форму, как неосознанно интеллектуальное искусство [11].

Всё, что делалось человеческими руками, по Моррису, всегда имело две формы: прекрасную и уродливую. Если мастер брал за образец природу, то результат не мог не быть прекрасным;

если же природа игнорировалась, то изделие получалось уродливым. Он определял красоту как гармонию с природой: «Рука мастера должна действовать как сама природа, пока ткань, чашка или нож не станут выглядеть столь же естественно и столь же привлекательно, как зелёное поле, берег реки или горный хрусталь» [13]. Перед мастерами ручного труда, по его мнению, стояла задача облагородить вкусы общества и развить эстетическую культуру. Свой эстетический идеал Моррис сформулировал так: «Радовать людей предметами, которыми они должны пользоваться, – одно из назначений декоративного искусства;

радовать людей предметами, которые они должны создавать, – другое его назначение» [13].

В эссе, опубликованных под заголовком «Надежды и чаяния за искусство», Моррис разработал теорию искусства, основанную на синтезе разного рода искусств;

эстетическую концепцию, которая являлась, наряду с художественным творчеством, важным компонентом его философии. В лекции «Некоторые из малых искусств жизни» Моррис подчёркивал, что, хотя он всегда и восхищался двумя величайшими искусствами – архитектурой и поэзией, ему всегда больше импонировало декоративное искусство, так как в его основе лежали именно те чувства, те черты человеческого характера, которые создали его как личность, ежедневно творящую красоту [10].

В эссе «Декоративные искусства: их связь с современной жизнью и прогрессом» он отмечал, что главной целью декоративного искусства является создание прекрасных и полезных предметов. Согласно Моррису, предметом искусства являлось само искусство, которое во все времена помогало украсить и разнообразить человеческую жизнь, сделать её прекрасной и возвышенной.

Красота, по Моррису, заключалась во всех мастерски, с душой сделанных артефактах: архитектурных сооружениях, живописных полотнах, столярных и гончарных изделиях, в изделиях из металла и стекла, в гобеленах и других прекрасных вещах, в том числе, в литературных произведениях [12]. Поэзия и проза Морриса стремилась «отлиться» в вещные, зримые, осязаемые, декоративные формы. Она отличалась материальностью изобразительной манеры, предметностью, изысканной декоративностью и свежестью деталей.

Красота, рождаемая в процессе создания предметов искусства, по Моррису, брала своё начало в эпохе средневековья. В статье «Перспективы развития архитектуры в цивилизованном мире» он рассматривал влияние производства на развитие искусства XIX в., связывал превосходство искусства средневековья над современным искусством не с отсутствием в давние времена машинного производства, а с наличием творческого компонента и удовольствия, получаемого не только от результата, но и от самого процесса труда. Он писал: «Основным источником искусства служит человеческое удовольствие, получаемое от ежедневного труда, которое и находит отражение в самом искусстве, самовыражаясь в нём» [14]. Средневековый мастер был свободен в своём творчестве и делал всё естественно и непринуждённо, словно плыл по воле волн.

Морриса интересовало не только средневековье само по себе, его интересовал и средневековый человек, который в своей повседневной жизни использовал те же формы, что и современная ему теология. Основой и здесь, и там являлся «тот архитектонический идеализм, который схоластика именовала реализмом: потребность обособлять каждую идею, оформляя её как сущность, и, объединяя одни идеи с другими в иерархические сочетания, постоянно выстраивать из них соборы и храмы» [4]. Человек средневековья, согласно Моррису, уважал всё устоявшееся, завоевавшее в жизни прочное место. Всё, что имело определённую форму, считалось в те времена идеальным, а обычаи и нравы, так же как и высокие сущности (религия, архитектура, живопись, поэзия), относились к божественному замыслу мироустройства. Средневековье породило нового творческого человека – свободного и талантливого мастера ремесленника, и новое содружество творческих личностей – ремесленные гильдии;

и «каждый, кто создавал изделия ручного труда, был художником» [8].

Средневековье, по мнению художника, являлось эпохой органического слияния практической жизнедеятельности и художественного творчества;

неким жизненным синтезом, посредством которого можно было восстановить в правах красоту [1, с. 164-212]. В статье «Стремление к лучшему» Моррис описывал себя как «ремесленника, который должен вложить в вещи, которые он производит, свой собственный неповторимый интеллект и творческую энергию» [9]. Он считал, что современный думающий художник, как и средневековый ремесленник, мог позволить себе в ходе творческого процесса разнообразить свою работу, изменять её в зависимости от обстоятельств или настроения. Производимые им художественные изделия должны были быть уникальными, а не идентичными: каждая последующая вещь должна была быть лучше предыдущей.

Настоящий художник не должен слушать мнения толпы и предаваться унынию в случае непонимания, – у него должен быть собственный голос, голос, к которому прислушиваются.

Таковым, по Моррису, был идеальный художник.

В стремлении к лучшему человек, уподоблялся им архитектурному сооружению;

с разрушением архитектуры как начала и конца всех искусств жизни, а, следовательно, и родственных ей декоративных искусств, началась и деградация человека, ведь человек, живущий в доме подобен душе, обитающей в теле: нет дома, нет и души.

Следовательно, приходит к выводу художник, надо создать эстетичный, красивый и уютный дом, где бы обитала душа, не было ничего лишнего и уродливого: «Не держите у себя в доме ничего, что вы не считаете полезным или прекрасным»

[9]. Эта моррисовская фраза превратилась сегодня в «золотое правило» искусства интерьера.

Ещё одна моррисовская аксиома гласила: «Не стоит браться за работу, если не чувствуешь удовольствия от самого процесса труда» [9]. Человек должен чувствовать естественную склонность к данному виду деятельности, иметь определённые наклонности. В эссе «Перспективы развития архитектуры в цивилизованном мире» Моррис писал: «Я пытался представить, что случится со мной, если меня лишить ежедневной работы;

и я знал, что умер бы от отчаяния и скуки. Я понимал, что работал, по крайней мере, в этом мире, не ради денег, может, частично подгоняемый страхом голода или бесчестия, но, в основном, конечно же, потому, что любил сам процесс труда» [14]. Он считал работу без удовольствия бесчеловечной и бездуховной.

В своих лекциях и статьях Моррис призывал возродить средневековые традиции кустарного производства и поднять непопулярное в викторианское время декоративное искусство на более высокий уровень, придав ему величие истинной красоты. Об этом он говорил в лекции «Искусство, благосостояние и богатство» [6]. В лекциях Моррис постоянно подчёркивал, что единственным здоровым обществом была средневековая цивилизация, основанная на принципах содружества и сотрудничества.

Именно такое общество показано им во всех литературных произведениях 1885-1896 гг.;

именно такое общество единомышленников, связанных единой творческой целью, он создавал в разных вариациях на протяжении всей своей жизни.

В 1891 г. Моррису было доверено открытие выставки работ прерафаэлитов в Муниципальной художественной галерее Бирмингема, которое он предварил докладом «Английская школа прерафаэлитов». В докладе он не только представил официальный дискурс искусства живописи вообще и прерафаэлитов в частности, но и изложил собственные доводы по поводу тех видов искусства, которыми занимался сам. Моррис видел в прерафаэлитизме сочетание романтизма, натурализма и декоративного начала, дающее естественное изображение жизни. Он говорил о том, что у прерафаэлитов правдивость изображения всегда осуществлялась через романтический сюжет в романтическом духе, а в поисках идеала Красоты они обращались к прошлому. Красота в их произведениях, как и в работах самого художника, выступала в декоративном одеянии, сближающим литературу и живопись [5].

В лекции Моррис утверждал, что если художник остро чувствует красоту, он не может буквально передать событие, которое происходит в реальности;

он должен что-то добавить от себя, чтобы смягчить убогость окружающей действительности. Именно красота, по его мнению, предопределяла художественное обращение к прошлому, так как создания воображения художника должны быть облечены в соответствующие одеяния, «одеяния определённого времени, когда жизнь протекала в красивом, а не в безобразном окружении» [3, c. 396]. Одной из основных черт великого произведения искусства, по мнению Морриса, была декоративность. Картина не могла считаться законченной, если в ней была показана природа, но не было декоративности: произведение искусства, согласно его эстетической концепции, должно было обладать гармонично осознанной красотой. Декоративная сторона искусства составляла часть архитектуры, которая процветала только как непроизвольное выражение человеческой радости. Все произведения искусства не являлись, по его мнению, продуктом деятельности широкого круга людей;

они служили выражением индивидуального дарования и способностей, направленных к особой цели.

Особенно важным в эстетике художника, как следовало из лекции, было обращение к прошлому народа, к его традициям и сказаниям. Моррис всегда любил ретроспективно обращаться к прошлому, считая его необходимым звеном на пути к будущему: ведь только через постоянное возвращение к истокам возможно движение вперёд и постоянное развитие, ибо «подлинная линия прогресса – спираль, а вовсе не прямая» [7]. Но прошлое в искусстве – это и погружение в мир воображения самого художника. Лишь таким путём, как утверждал Моррис, «художник мог опереться на облечённые в историческую форму традиционные художественные представления, некогда бывшие достоянием всего народа» [3, c. 397].

Моррис подчёркивал, что искусство не терпит дилетантства, что настоящее произведение искусства не может быть сотворено без духовности и внутренней культуры. Чтобы знать и понимать искусство, человек, согласно Моррису, должен быть образованным, нравственным, духовным, самосовершенствующимся. Чтобы творить искусство необходимо иметь также хорошо развитое чувство прекрасного, интуитивное чувствование красоты.

Моррис постоянно утверждал, что, прежде чем создать что то эстетическое, воплотить художественную мечту в реальность, следует тщательно продумать дизайн произведения, создать в воображении желаемый образ. В одном из выступлений он заметил, что сначала следует вообразить желаемое, а потом уже его рисовать, и не важно, ваш ли это проект или замысел природы. Только искусство, по Моррису, давало человеку возможность создавать особую атмосферу художественного бытия: полуреального – полусказочного, творить особые воображаемые миры.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Аничков Е.В. Вильямъ Моррисъ и его утопическiй романъ // Аничков Е.Д. Предтечи и современники. СПб.:

Освобождение, 1910.

2. Венгерова З.А. Вилльямъ Моррис // Венгерова З.А.

Литературные характеристики. Кн. II. СПб.: Тип. – лит.

А.Э. Винеке, 1905.

3. Моррис У. Искусство и жизнь. М.: Искусство, 1973.

4. Хейзинга И. Осень Средневековья // [Электронный ресурс] //http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Huiz/index.ph p (Дата обращения 16.01.2012).

5. Morris W. Address on the Collection of Paintings of the English Pre-Raphaelite School // [Электронный ресурс] // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

6. Morris W. Art, Wealth, and Riches // [Электронный ресурс] // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

7. Morris W. Arts and Crafts Today // [Электронный ресурс] // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

8. Morris W. Gothic Architecture // [Электронный ресурс] // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

9. Morris W. Making the Best of It // [Электронный ресурс] // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

10. Morris W. Some of the Minor Arts of Life // [Электронный ресурс] // http://www.burrows.com/index.html. (Дата обращения 16.01.2012).

11. Morris W. The Decorative Arts // [Электронный ресурс] // обращения http://www.burrows.com/index.html. (Дата 16.01.2012).

12. Morris W. The Decorative Arts, Their Relation to Modern Life and Progress // http://www.burrows.com/index.html.

[Электронный ресурс] // (Дата обращения 16.01.2012).

13. Morris W. The Lesser Arts of Life // [Электронный ресурс] // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

14. Morris W. The Prospects of Architecture in Civilisation // ресурс] [Электронный // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

15. Morris W. Town and Country // [Электронный ресурс] // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

16. Morris W. Under an Elm-Tree // [Электронный ресурс] // http://www.marxists.org/archive/morris/works/index.htm.

(Дата обращения 16.01.2012).

17. Weekly M. William Morris. London: Camelot Press, 1934.

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ И ГУМАНИТАРНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ Е.О. Старцева Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия Современное гуманитарное образование находит все новые методические пути, позволяющие передать студентам всевозможные специальные виды знаний, необходимых для формирования культурно обусловленной коммуникативной компетентности. Во-первых, это знания собственно символьной системы, в терминах которой происходит коммуникация, и, во-вторых, знания об устройстве внешнего мира. Знания о внешнем мире состоят из личного опыта индивидуума;

информации, которой обладает личность вследствие нашей принадлежности к различным национальным, этническим, социальным религиозным, профессиональным и другим группам. Система формирования личности не будет работать в целом, если в нее не включены фундаментальные научные знания о мире, основанные на гуманитарно-этических принципах, заложенных в гуманитарном образовании. Стремление к универсальности такого образования, общности базовых знаний о мире обусловлено необходимостью переводить сообщения с одного языка на другой и возможностью понимания между членами одного языкового коллектива.

Методическая система должна быть направлена на то, чтобы знания более специфицированные, однако общие для той или иной группы людей, дали опору для порождения и интерпретации сообщений. Эти групповые, или «культурные» знания категорическим образом определяют задачи педагога, ответственного за то, как информация, поступающая к индивидууму, интерпретируется и как формируется речемыслительный импульс при порождении сообщения.

В теоретических работах по педагогике культура сравнивается то с программой, заложенной в голову человека, то с экраном, стоящим между ним и миром, то с инструментом в его руках. Ясно одно: мир дан нам вовсе не в ощущениях, а в организованных сложным образом интерпретациях этих ощущений. Интерпретационная модель и есть культура, которая закладывается на различных этапах развития личности педагогом. Культурно обусловленные знания описываются, в частности, в специально разработанных форматах сценариев и фреймов, которые предлагаются когнитивной и прикладной лингвистикой. В них та или иная сфера человеческой деятельности может быть концептуализована как схема определенных более простых шагов и даже описана в терминах некоторого базового метаязыка (один из наиболее известных семантических метаязыков, Lingua Mentalis, в течение многих лет разрабатывался А.Вежбицкой).

К концу 70-х годов прошлого века сформировалось научное направление, сердцевиной которого стало изучение коммуникативных неудач и их последствий в ситуациях межкультурного общения. Впоследствии произошло расширение понятия межкультурной коммуникации на такие области, как теория перевода, обучение иностранным языкам, сравнительная культурология, контрастивная прагматика и др., что обеспечило новый виток развития педагогической науки, сталкивающейся с различными моделями поведения человека. Разрабатываются прикладные методики преподавания, где моделируются проблемы поведения в ситуациях, когда культурно обусловленные различия в языковой деятельности приводят к определенным бытовым и социальным последствиям этих различий.

Результатами исследований стали описания культурной специфики при выражении и интерпретировании ситуативных языковых действий коммуникантов. С самого начала эти исследования имели большое прикладное значение и использовались в многочисленных разработках для практических занятий (тренингов) по развитию кросс культурной восприимчивости.

Межкультурная коммуникация как общественный феномен была вызвана к жизни практическими потребностями послевоенного мира, подкреплявшимися идеологически тем интересом, который с начала 20 века формировался в научной среде и в общественном сознании по отношению к так называемым «экзотическим» культурам и языкам (так называемая гипотеза лингвистической относительности). Практические потребности возникли вследствие бурного экономического развития многих стран и регионов, революционных изменений в технологии, связанной с этим глобализации экономической деятельности.

В результате мир стал значительно меньше – плотность и интенсивность продолжительных контактов между представителями разных культур очень выросли и продолжают увеличиваться. Помимо собственно экономики важнейшими зонами профессиональной и социальной межкультурной коммуникации стали образование, туризм, наука.

Эти практические потребности были поддержаны изменениями в общественном сознании и, в первую очередь, постмодернистским отказом от европоцентрических подходов в гуманитарных и общественных науках.

Признание абсолютной ценности разнообразия мировых культур, отказ от колонизаторской культурной политики, осознание хрупкости существования и угрозы уничтожения огромного большинства традиционных культур и языков привели к тому, что соответствующие дисциплины стали бурно развиваться, опираясь на новый в истории человечества феномен интереса народов Земли друг к другу.

Среди многих и многих антропологов, этнографов, лингвистов, культурологов, чьи труды по описанию традиционных обществ, культур и языков способствовали становлению идеи многополярности человеческого сообщества, следует особенно упомянуть американского антрополога и лингвиста Франца Боаса и его работы по языкам североамериканких индейцев, появившиеся в конце 19 – начале 20 в.

Как академическая дисциплина межкультурная коммуникация использует прежде всего достижения культурной антропологии и исследований коммуникативных процессов в обществе. Наиболее существенный вклад в изучение коммуникации вносят когнитивная и социальная психология, социология, когнитивная лингвистика и типология языков. Подобное разнообразие методов неудивительно, когда речь идет о такой многоаспектной, непрерывной и бесконечной, неизменно присущей человеку деятельности, как коммуникация. Коммуникация может характеризоваться по тому, какой тип коммуникативной компетенции конвенционально задействован в коммуникативном событии. Для социальной коммуникации это схемы и сценарии поведения в соответствующих обыденных ситуациях;

для профессиональной коммуникации это сфера знаний, связанных с профессиональной деятельностью на рабочем месте. В отличие от указанных видов коммуникации, межличностная коммуникация опирается на индивидуальный опыт и возможна только при определенной степени его общности у участников общения.

Исходя из этого, можно говорить и о разных функциональных сферах межкультурной коммуникации:

межличностная, социальная, публичная, межгрупповая, профессиональная, массовая коммуникация и коммуникация внутри малых групп.

Педагогические принципы изучения межкультурной коммуникации предполагают знакомство со следующими явлениями и понятиями: принципы коммуникации;

основные функции культуры;

влияние культуры на восприятие и коммуникацию в ее различных сферах и видах;

параметры для описания влияния культуры на человеческую деятельность.

Важно отметить принципиальную прикладную ориентированность многих исследований: их результаты предназначены для непосредственного использования в сферах деятельности и профессиях, которые осуществляют себя посредством коммуникации (в таких случаях ее называют профессиональной коммуникацией). К таковым относятся образование, общественно-политическая деятельность, управление, консультирование (в том числе медицинское), социальная работа, журналистика и др.

Операциональные параметры для описания влияния культуры на человеческую деятельность и развитие общества были сформулированы в работах антропологов-педагогов Ф.Клукхона и Ф.Шродбека, лингвиста и антрополога Э.Холла, социолога и психолога Г.Хофстеде. Ясно, что при обсуждении межкультурных коммуникативных различий с необходимостью приходится прибегать к высокой степени педагогического обобщения, поскольку индивидуальные особенности конкретного говорящего или конкретной коммуникативной ситуации могут не укладываться в культурный стереотип. Это отражается на методах исследования, в которых для получения достоверных результатов необходимы опора на большой корпус данных и аккуратный статистический анализ. Утверждения приходится формулировать в терминах «стандартного»

случая или «тенденций».

Клукхон и Шродбек обратили внимание на культурные различия в системах ценностей, которые в целом составляют картину мира данной культуры. В эту картину входят такие фундаментальные вещи, как отношение к времени, к деятельности, к природе, представления о ценности межличностных отношений. Эдвард Холл в своих книгах описал разные параметры культурно обусловленных коммуникативных различий. Так, в частности, им было введено различение высоко- и низкоконтекстных культур, проявляющееся в количестве информации, эксплицитно выражаемой в сообщении. Пример высоко контекстного сообщения – реплика в беседе между двумя близкими людьми: «Как ты можешь так об этом говорить». Пример низкоконтекстного – хорошая инструкция о том, как найти предмет, который вы никогда не видели, в месте, где вы никогда не были. Исходя из того, что культуры могут характеризоваться тенденциями к более высоко или низко контекстным сообщениям, можно использовать это как параметр для их сравнения. В стандартном высказывании в рамках низкоконтекстной культуры (швейцарской, немецкой, североамериканской) информация, которая требуется для правильной интерпретации данного сообщения, содержится в максимально вербализованном виде. Высказывания же в высококонтекстных культурах (Китай, Япония) часто не могут быть поняты на основе содержащихся в них собственно языковых знаков. Для их правильной интерпретации требуется знание контекста, причем не узкого, ситуативного, но весьма широкого, культурологического. Поэтому на уровне обыденного европейского сознания японскую беседу часто описывают как игру недомолвок. А японцам, в свою очередь, нередко кажется, что европейцы слишком прямы и нетактичны.

Различия между высококонтекстной и низкоконтекстной коммуникацией проявляются, в частности, на уровне так называемых дискурсивных макроструктур. Они используются при описании коммуникативных стилей в различных сценариях.

Известный социолог, педагог и специалист по теории управления Гирт Хофстеде в результате проведенного им в конце 1970-х годов обширного исследования сумел сформулировать четыре признака, которые могут описывать национальные культуры по их положению друг относительно друга на шкале каждого из четырех параметров. Исследование состояло в анкетировании большого числа сотрудников (более 1000) транснациональной корпорации в более чем ста странах на предмет их отношения к работе и поведения на рабочем месте. Получившиеся в результате статистической обработки кластеры признаков позволили сформулировать следующие оси культурных противопоставлений: дистанция власти, индивидуализм, избегание неопределенности, соревновательность. Педагогов-лингвистов в первую очередь интересует, что в языковом сообщении сигнализирует о наличии межкультурного взаимодействия, что именно характеризует сообщения, которыми обмениваются представители разных культур, в каких коммуникативных контекстах это проявляется, как именно происходит непонимание, неполное понимание, какие языковые особенности и механизмы позволяют или не позволяют компенсировать не(до)понимание.

Второе важное направление таких исследований связано с бурным развитием в последние десятилетия изучения дискурса как некоторого интегрального процесса, центрального для коммуникативной деятельности. Кросс культурные исследования дискурса в целом могут иметь своей целью выявление культурно обусловленной картины мира, стоящей за рассказами о происшествии или о наиболее запомнившемся событии. Так, в книге Ливии Поланьи «Рассказ по-американски» (Telling the American Story, 1989) выстраивается архетип современного американского сознания набор некоторых неформулируемых – утверждений, являющихся незыблемыми презумпциями, формирующими картину мира рассказчика и слушающего.

Другим вариантом исследований по прагматическим аспектам дискурса стала так называемая кросс-культурная прагматика, занимающаяся сопоставительным анализом отдельных принципов, характеризующих коммуникативную деятельность, и соответствующих культурных сценариев.

Среди наиболее важных и при этом противоречивых в культурном отношении прагматических принципов необходимо отметить «Принцип вежливости» П.Браун и С.Левинсона и многочисленные работы, посвященные речевым актам, так или иначе построенным на этом принципе.

В России исследования по межкультурной коммуникации считались до недавнего времени частью социолингвистики. В рамках этой дисциплины можно выделить, во-первых, сопоставительные исследования использования одного языка в качестве лингва франка нескольких этнических или культурных групп и, во-вторых, функциональные ограничения, с которыми сталкивается язык одной (обычно меньшей) этнической группы в ситуации межкультурного общения. Кроме того, проблематика межкультурной коммуникации в той или иной степени рассматривалась в рамках преподавания русского языка как иностранного, а также страноведения. К концу прошлого века актуальным стал прикладной аспект межкультурной коммуникации, что привело к разработке новых педагогических подходов в сфере межкультурной восприимчивости (intercultural sensitivity). Ее повышение в условиях множащихся различий, неопределенности, неоднозначности и перемен, характеризующих современное общество, становится важной составляющей профессиональной пригодности специалиста. Полученные им знания должны быть освоены таким образом, чтобы изменить некоторые коммуникативные и культурные презумпции и повлиять тем самым на поведение людей в ситуациях межкультурного общения, повысить межкультурную восприимчивость, что происходит в несколько этапов. Сначала участники должны осознать, что проблемы действительно существуют. Это не столь очевидно, так как ни принципы коммуникации, ни культурные стереотипы не являются в большинстве случаев осознаваемыми. На этом этапе широко применяются ролевые игры. Одна из наиболее известных игр такого рода состоит в том, что участники, не имея права разговаривать, играют в простую карточную игру;

при этом они думают, что все играют по одинаковым правилам, в то время как на самом деле данные им правила несколько отличаются друг от друга.

Чувства растерянности, недоумения, гнева и бессилия, возникающие в результате, являются хорошей аналогией эмоциональных последствий кросс-культурного непонимания. Затем участники получают необходимую информацию об особенностях межкультурной коммуникации вообще и для данных культур в частности. На этом этапе активно используются конкретные критические случаи в виде проблемных ситуаций, подлежащих разрешению. Это помогает выработать мотивации для разрешения межкультурных коммуникативных конфликтов.

Последующие упражнения направлены на закрепление полученных знаний в виде поведенческих коммуникативных навыков.

Такого рода тренинги и разработки соответствующих необходимых для них материалов, критических ситуаций и ролевых игр стали важной составляющей деятельности многих специалистов по управлению в крупных корпорациях и независимых институтах.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация.

М., 2000.

2. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М.: Русские словари, 1997.

3. Шенк Р., Лебовиц М., Бирнбаум Л. Интегральная понимающая система // Новое в зарубежной лингвистике:

М., 1983.

СМЫСЛ ЖИЗНИ КАК ФИЛОСОФСКАЯ И ЛИЧНОСТНАЯ ПРОБЛЕМА И.А. Степашкина Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия Проблема смысла жизни возникла с появлением человеческой цивилизации, над ней задумывались все величайшие философы человечества с начала возникновения цивилизации. Увлеченность человечества вопросом смысла жизни повлекла за собой появление целого направления в философии – экзистенциальной философии.


К экзистенциальной философии в широком смысле этого слова целесообразно относить философские учения и направления, в которых акцент сделан на проблеме человека, его существования, развития его личности, отношения человека к природе, обществу, другим индивидам, к культуре, Богу и религии. Корни экзистенциально антропологического поворота уходят еще в XIX столетие, когда некоторые философы и писатели (например, Кьеркегор) сделали вопрос о человеке и его существовании главным пунктом своего размежевания с философией и культурой прошлого.

Понятие экзистенциализма произрастает из философии, многие философы в рамках экзистенциальной философии разбирали понятия такие как: бытие, экзистенция и эссенция. Проблема бытия разбиралась со времен античной онтологии, посвещенной изучению этого вопроса. Основной вопрос онтологии: что существует? Понятие бытие является основным в онтологии. Основным вопросом в философии был вопрос, можно или нет помыслить бытие. В средневековые времена говорили, что бытие наиболее общее и пустое понятие, и оно не поддается никакой попытке подробного рассмотрения. Позднее появляется фундаментальная онтология, основателем которой является Мартин Хайдеггер, внёсший многозначительный вклад в философию своим трудом «Бытие и время». В рамках данной работы М.Хайдеггер наоборот утверждает, что исследование бытия является наиважнейшим аспектом для полного изучения содержания существования человека. В данной работе он борется с убеждениями ранних авторов, что бытие является наиболее общим понятием, не поддающимся изучению. Так, по его словам, проводили аналогию между бытием и трансцендентностью, то есть то, что принципиально недоступно опытному познанию или не основано на опыте.

Согласно философии экзистенциализма, чтобы человек осознал себя как экзистенцию, он должен оказаться в «пограничной ситуации», например, столкнуться со страхом смерти. Особым способом познания является интуиция, которая представляет собой феноменологический метод Э. Гуссерля.

Из экзистенциальной философии произрастает экзистенциальная психология и психотерапия. «Главный предмет экзистенциальной психологии – смысл человеческой жизни, условия его приобретения, изменения и утраты», пишет Ю.В. Тихонравов [1, с.17]. В.В. Знаков рассматривает в виде предмета экзистенциальной психологии такие глобальные проблемы, как жизнь и смерть человека, свобода и детерминизм, моральный выбор и ответственность, общение и одиночество, смысл и бессмысленность, абсурдность существования [1, с.18]. Д.А. Леонтьев говорит о том, что «фактически экзистенциальная психология является психологией самодетерминируемой личности... под углом зрения объекта и предметной области, экзистенциальная психология предстает как психология взаимоотношений человека с жизненным миром, взятым как целое» [1, с.19].

Мнения авторов так же расходятся и об области применения экзистенциальной психологии. Например, Д.А.

Леонтьев полагает, что «экзистенциальная психология особенно необходима в двух крайних случаях – в трагических ситуациях, перед лицом смерти, невосполнимой потери, разрушения личности и в ситуации самотрансценденции – выхода личности за свои пределы, стремления вверх, к безграничному развитию, не вызванному никакой житейской необходимостью и потому необъяснимому» [1, с.43].

обозначает ощущение значения, «Смысл»

целостности, связности, некоего порядка. Это общий термин для того, что должно чем-то выражаться. Поиски смысла подразумевают поиски связи. «Цель» относится к намерению, задаче, функции. Когда мы интересуемся целью чего-либо, мы спрашиваем о его роли или функции. Что оно делает? Зачем?» [2, с.279].

Один из психологов, работающих в области экзистенциональных проблем, пишет: «Вопрос о смысле жизни – это вопрос о космическом смысле, о том, существует ли для жизни в целом или хотя бы для человеческой жизни некая общая связная модель. Вопрос о смысле моей жизни – это другое, здесь речь идет о том, что некоторые философы называют «земным смыслом». Земной смысл («смысл моей жизни») включает в себя цель: человек, обладающий ощущением смысла, воспринимает жизнь как обладающую какой-то целью или функцией, которую нужно выполнить, некой ведущей задачей или задачами для приложения себя» [2, с.279].

Космический смысл (трансцендентный) подразумевает собой нечто большее, некий замысел, который существует вне и выше личности. Земной же смысл касается только человека и осознанности его пребывания на земле. Как правило, если человек обладает ощущением космического смысла, то он и свой земной смысл понимает.

Как писал Альфред Лэнгле, тема смысла актуальна для человека на всех этапах жизненного пути. Человек, который хочет прожить жизнь осмысленно, смотрит прямо в будущее, живет активно, реализовывает свои планы.

Заниматься проблемой смысла жизни как психологическим феноменом начал Виктор Франкл. Он говорил, что именно проблема смысла жизни актуальна в наши дни: «В эпоху З. Фрейда причиной всех бед считалась сексуальная неудовлетворенность, а ныне нас уже волнует другая проблема – разочарование в жизни. Если во времена А. Адлера типичный пациент страдал от комплекса неполноценности, то в наши дни пациенты жалуются главным образом на чувство внутренней опустошенности, которое возникает от ощущения абсолютной бессмысленности жизни» [3, с.7].

Есть три фундаментальных переживания человека, которые определяют актуальность вопроса о смысле:

1. Я обладаю свободной волей, благодаря которой могу делать выбор из различных возможностей.

2. Каждый мой выбор не случаен: в основе его лежит то, что для меня является ценным.

3. Жизнь непостоянна, ее условия и ситуации все время меняются.

Итак, мы можем разделить людей на разные типы.

Первый тип – это люди, которые не могут воспользоваться своей свободой, но и не могут дать определенный ответ, почему они несвободны. Как говорил А. Лэнгле, «Жизнь для них нечто запутанное и неосмысленное, скорее мечта, чем действительность».

Второй тип людей – это те, кто имеет конкретные представления о своей жизни. Они хотят для себя лучших условий, лучшую карьеру, работу, обучение, больше денег.

Эти представления касаются реализации желаний. В глазах этих людей их нынешнее существование в лучшем случае – временное явление, предварительная ступень к настоящей жизни, которая, как они надеются, когда-нибудь наступит.


Пока же они существуют под влиянием момента, и не важно, чем они сейчас занимаются, ведь их настоящая жизнь еще и не началась.

И третий тип людей – те, кто избирает экзистенциальный путь, самый правильный из всех. Такого человека беспокоит не возможность приобрести как можно больше материальных благ, а сам процесс жизни, его беспокоит каждый момент жизни, он принимает все, что преподносит ему жизнь.

По словам Виктора Франкла жизнь наполнена смыслом, и человек постоянно об этом задумывается:

«Человек в жизни всегда стремиться выйти за пределы своей личности, тянется к чему-то большему, будь то предназначение, которое ему нужно исполнить, или любовь к другому человеку». Человек, наполненный смыслом, постоянно занят делом, он верит, что это дело ради высшей цели. В жизни не бывает ситуации, когда невозможно было бы не найти смысл происходящего: «Каждый день, каждый час жизни имеет особый смысл, причем для каждого человека свой. Смысл может раскрыться всем, но каждому свой» [1, с.26].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Дружинин В.Н. Варианты жизни. СПб.: Питер, 2010. 156 с.

2. Лэнгле А. Жизнь наполненная смыслом. Прикладная логотерапия. – 3-е изд. М.: Генезис, 2009. 128 с.

3. Маслоу А., Мэй Р., Олпорт Г., Роджерс К.

Экзистенциальная психология. Львов: Инициатива, 2005.

160 с.

4. Мэй Р. Открытие Бытия. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2004. 224 с.

5. Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.

368 с.

6. Ялом И. Экзистенциальная психотерапия М.: Генезис, 2010. 320 с.

НАШИ АВТОРЫ Арустамян Диана Владимировна – ассистент кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Архипкина Галина Дмитриевна – доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры гуманитарных дисциплин Филиала Московского государственного университета технологий и управления им. К.Г. Разумовского в г. Ростове на-Дону.

Баева Тамара Ахматовна – доцент кафедры иностранных языков Северо-Западного государственного медицинского университета имени И.И. Мечникова.

Баскакова Светлана Валерьевна – старший преподаватель кафедры иностранных языков №1 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Бурина Елена Владимировна – старший преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Быкова Ирина Александровна – кандидат филологических наук, доцент, профессор кафедры иностранных языков № Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Валеева Наиля Гарифовна – кандидат педагогических наук, профессор, заведующая кафедрой иностранных языков.

№2 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Вышенская Юлия Павловна – кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры фонетики английского языка Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена.

Гильви–Суликашвили Наталия – доцент, заместитель декана факультета гуманитарных наук Католического университета Лилля (Франция).

Григорьев Михаил Юрьевич – студент отделения «Лингвистика» Института иностранных языков РУДН ( курс);

научный руководитель Сафонова Е.В., кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Дебурс Ж.-П. – заслуженный профессор экономики и управления Университета дю Литораль и Кот д’Опаль, l’ULCO (Франция).

Дмитриева Лариса Олеговна – старший преподаватель кафедры иностранных языков Института языков и культур им. Л.Толстого.

Дугина Татьяна Владимировна – старший преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Ефремова Наталия Николаевна – кандидат педагогических наук, старший преподаватель кафедры иностранных языков НИУ ВЭШ.

Заева Леонида Кузьминична – кандидат педагогических наук, доцент, профессор кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Зыкова Марина Игоревна – старший преподаватель кафедры иностранных языков №2 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Ильина Ольга Борисовна – кандидат филологических наук, доцент кафедры «Иностранные языки» Московского государственного технического университета «МАМИ».

Исакова Анна Владимировна – ассистент кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Каверина Дарья Александровна – ассистент кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Казарина Валентина Ивановна – доктор педагогических наук, профессор, заведующая кафедрой современного русского языка и методики его преподавания Елецкого государственного университета им. И.А. Бунина.

Какзанова Евгения Михайловна – доктор филологических наук, доцент, и.о. профессора Института языкознания Российской академии наук.

Каптурова Евгения Сергеевна – ассистент кафедры английской филологии факультета иностранных языков ФГОУ ВПО «Орловский государственный университет».

Каскова Маргарита Евгеньевна – старший преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Кассарина Элина Викторовна – ассистент кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

доктор Киселёва Светлана Владимировна – филологических наук, доцент, профессор Научно Исследовательского Университета Высшей Школы Экономики (филиал Санкт-Петербурга).

Ковалева Ксения Николаевна – учитель английского языка и белорусского языка и литературы (выпускница факультета иностранных языков УО «Могилевский государственный университет им. А.А. Кулешова»).

Козырева Наталья Витальевна – старший преподаватель кафедры английского языка № 4 факультета международного бизнеса и делового администрирования МГИМО Университет.

кандидат Колобаев Виктор Константинович – филологических наук, доцент, доцент кафедры иностранных языков Северо-западного государственного медицинского университета им. И.И.Мечникова.

Колягина Алла Андреевна – старший преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Кутьева Марина Викторовна – кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков №3 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Липатова Наталия Алексеевна – старший преподаватель кафедры иностранных языков №2 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Мартюшев Геннадий Ионович – кандидат исторических наук, доцент, доцент кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Масленникова Евгения Михайловна – кандидат филологических наук, доцент кафедры английского языка факультета иностранных языков и международной коммуникации Тверского государственного университета.

Макарова Татьяна Генриховна – кандидат исторических наук, доцент кафедры иностранных языков и межкультурной коммуникации Российского экономического университета им. Г.В.Плеханова.

старший Миронова Татьяна Владимировна – преподаватель кафедры иностранных языков №1 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Мирзоева Фатима Расуловна – кандидат педагогических наук, доцент, доцент кафедры иностранных языков Дипломатической академии МИД РФ.

Михайлов Алексей Викторович – студент Елецкого Государственного Университета имени И.А. Бунина (3 курс);

научный руководитель Казарина В.И., доктор педагогических наук, профессор, заведующая кафедрой современного русского языка и методики его преподавания Елецкого государственного университета им. И.А. Бунина.

Морозова Елена Сергеевна – ассистент кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

старший Мыльцева Маргарита Викторовна – преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Нагорная Валентина Вадимовна – старший преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Нигматзянова (Ухина) Юлия Львовна – кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры иностранных языков №2 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

кандидат Никитина Светлана Алексеевна – филологических наук, профессор, профессор кафедры русского языка и литературы Казахского национального педагогического университета имени Абая.

Нотина Елена Александровна – кандидат филологических наук, профессор, заведующая кафедрой иностранных языков №1 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Печко Лейла Петровна – доктор философских наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института художественного образования Российской академии образования.

Побокова Ольга Петровна – кандидат геолого минералогических наук, профессор.

Потапова Ольга Михайловна – кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры иностранных языков Северо-Западного государственного медицинского университета имени И. И. Мечникова.

Рикшпун Елена Игоревна – старший преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Родионова Юлия Владимировна – студентка Елецкого Государственного Университета имени И.А. Бунина (3 курс);

научный руководитель Казарина В.И., доктор педагогических наук, профессор, заведующая кафедрой современного русского языка и методики его преподавания Елецкого государственного университета им. И.А. Бунина.

Рубанова Евгения Викторовна – кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры английского, общего и славянского языкознания УО «Могилевский государственный университет им. А.Кулешова».

кандидат Рыбаков Михаил Анатольевич – филологических наук, доцент, доцент кафедры общего и русского языкознания филологического факультета Российского университета дружбы народов.

кандидат Сафонова Евгения Владимировна – филологических наук, доцент кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Седых Элина Владимировна – доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры лингвистики и перевода Санкт-Петербургского Института внешнеэкономических связей, экономики и права.

Сергопольцева Елена Олеговна – старший преподаватель кафедры иностранных языков Северо-Западного государственного медицинского университета имени И.И.

Мечникова.

Старцева Елизавета Олеговна – старший преподаватель кафедры иностранных языков № 1 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Степашкина Ирина Анатольевна – ассистент кафедры иностранных языков № 1 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Трофимова Нелли Аркадьевна – доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры иностранных языков Национального исследовательского университета Высшей Школы Экономики.

старший Уланова Капитолина Леонидовна – преподаватель кафедры иностранных языков № 2 ИИЯ РУДН.

Фролова Лидия Николаевна – старший преподаватель кафедры теории и практики иностранных языков Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

старший Улюмджиева Валентина Эрдниевна – преподаватель кафедры иностранных языков №1 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

старший Чернобыльская Ирина Анатольевна – преподаватель кафедры иностранных языков № 2 Института иностранных языков Российского университета дружбы народов.

Шевцова Алеся Константиновна – аспирант кафедры теории и практики английского языка Минского государственного лингвистического университета;

научный руководитель Карпилович Т.П., доктор филологических наук, профессор заведующая кафедрой теории и практики английского языка Минского государственного лингвистического университета.

Юнаева Елена Гаврилловна – кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры иностранных языков Дипломатической академии МИД РФ.

Яковлева Юлия Витальевна – преподаватель кафедры германо-романской филологии УО «Могилёвский государственный университет им. А.А.Кулешова».

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИНГВИСТИКИ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК Сборник статей по материалам международной научно-методической конференции «Актуальные проблемы лингвистики и гуманитарных наук»

Москва, 23 марта 2012 г.

Издание подготовлено в авторской редакции Технический редактор Н.А. Ясько Дизайн обложки М.В. Рогова Подписано в печать 27.12.2012 г. Формат 6084/16.

Бумага офсетная. Печать офсетная. Гарнитура Таймс.

Усл. печ. л. 30,23. Тираж 100 экз. Заказ 1699.

Российский университет дружбы народов 115419, ГСП-1, г. Москва, ул. Орджоникидзе, д. Типография РУДН 115419, ГСП-1, г. Москва, ул. Орджоникидзе, д. 3, тел. 952-04-

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.