авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального ...»

-- [ Страница 2 ] --

Большинство исследователей синонимии понимают язык как предмет, который можно рассматривать без учета принципов функционирования сознания человека. Авторы подобных работ обращаются к текстам словарей, представляющим систему языка. Так, Р.Л. Смулаковская считает, что функционально-семантическая характеристика слова в тексте позволяет проследить реализацию системных возможностей, представленных в качестве неких правил слов в толковых словарях. Лингвист полагает, что наличие словарей синонимов подготовило почву для анализа синонимичных глаголов в тексте, поскольку появилась возможность сопоставить синонимический ряд в словаре с его отражением в тексте и выявить «потери» и «приобретения» на пути от словаря к тексту [15, с.38-39]. Говоря о словаре, очевидно, исследователь, имел в виду систему языка, а не текст, в противном случае ее фраза не приобрела бы смысла.

В современном языкознании, по мнению известного российского когнитолога Е.С. Кубряковой, текст понимают как информационно самодостаточное речевое сообщение с определенной целевой установкой, «замысел которого ориентирован на определенного адресата» [17, с.72-81].

Поэтому можно полагать, что словарь полностью соответствует этому определению, т.е. является речевым произведением или текстом, а не отражением системы языка.

Однако современные исследователи связывают синонимию с так называемым феноменом «выбора». Употребляя языковое выражение, человек совершает языковое действие, которое выполняет как когнитивную, так и коммуникативную функцию. Каждый раз, осуществляя свой коммуникативный замысел, носитель языка решает проблему «выбора»

языковых средств. Суть проблемы выбора состоит в осуществлении определенного коммуникативного намерения и замысла с помощью соответствующей когнитивно функциональной модели. Таким образом, онтологической основой синонимии является возможность выразить одно и то же мыслительно-языковое содержание языковыми средствами, обладающими различными языковыми значениями [14, с.95-100].

Исследования языка с позиций развивающейся в последние десятилетия когнитологии показывают, что онтология мира отражена в сознании человека в виде системы категорий, в том числе языковых. Элементы языковых категорий неравнозначны между собой: некоторые из них психологически более выделены, чем другие. В результате, языковая категория, в том числе и синонимия, имеет градуальный характер, а ее элементы могут образовывать непрерывный континуум [9, с.77-78].

Применительно к явлению синонимии этот подход дает основания предполагать, что границы между синонимическими рядами имеют характер переходной зоны.

Поэтому можно сказать о том, что когнитивный подход позволяет рассматривать синонимию как категорию, которая формируется носителем языка в результате познания окружающей действительности и связана с феноменом «выбора» эквивалентных языковых выражений. Синонимия, как и другие категории языка, имеет феноменологическую природу, а это, в свою очередь, означает, что в системе языка в основе значений ее компонентов (синонимов) лежат образы ситуаций.

Синонимия, являясь конституитивным свойством языка, несомненно, связана с познанием и обозначением важных для человека областей мироздания. В явлении синонимии М.В. Никитин видит доказательство того факта, что словарный состав языка – это не хорошо упорядоченная система, а «конгломерат единиц, которые память свела вместе из разнообразных источников и которые вовлекаются в соотношение и функции системы по мере необходимости»

[20]. Другими словами, появление новой лексической единицы для номинации уже обозначенного концепта вызывается не внутрилингвистическими факторами, а потребностями говорящего. Таким образом, существование синонимических рядов в естественном языке всегда мотивированно.

Появление новой лексической единицы для номинации уже обозначенного концепта вызывается потребностями говорящего. Таким образом, существование синонимических рядов в естественном языке всегда мотивированно и обусловлено интерпретацией Наблюдателя.

Ведущим фактором закрепления каких-либо слов в синонимических рядах, по нашему мнению, является намерение говорящего или Наблюдателя использовать именно данные слова в коммуникации. Каждый человек стремится создать простую и ясную картину мира. На эту картину мира и ее оформление человек переносит центр тяжести всей своей жизни, чтобы в ней обрести покой и уверенность. Следовательно, любое знание о мире относительно. Концептуальная картина мира – это образ или глобальная репрезентация мира, творимого человеком в процессе его взаимодействия с окружающей средой и другими людьми и являющегося для него реальным. Каждый отдельный человек существует лишь постольку, поскольку он осознает себя как сущность в языке.

Интересен вопрос о когнитивной природе членов, т.е.

синонимов, образующих эту категорию. Традиционная интерпретация синонимических отношений, в том числе между лексемами, предполагает выражение одного и того же обозначаемого различными средствами. Вместе с тем, традиционная теория синонимии не ограничивается одной точкой зрения в определении синонимии: предложенные критерии синонимии варьируются от исследователя к исследователю. Поэтому следует рассмотреть данные критерии и выделить те из них, которые, с одной стороны, уточняют понятие глагольной синонимии, а с другой стороны, не противоречат положениям когнитивной лингвистики.

Термины, используемые в определениях синонимии, служат источником недовольства существующими определениями лексической синонимии. Речь идет о таких не до конца определенных понятиях, как слово и значение слова.

С позиций традиционного подхода, не все исследователи предлагают пути решения данной терминологической неопределенности. Так, по мнению П.С. Александрова, при детерминации синонимии удобнее пользоваться термином семема, которая им понимается как совокупность выражаемого понятия и дополнительных (стилистических, эмоциональных и др.) характеристик [1]. Традиционно под семемой понимают значение слова или значение отдельного лексико-семантического варианта. Термин возник в связи с развитием семантики и является объектом исследования этой области языкознания. В данной терминологии термин «лексема» имеет более узкое значение и трактуется как звуковая оболочка слова или отдельного ЛСВ [12, с.14;

21, с.476-482].

П.С. Александров, который опирается на положение о языковом контексте как факторе, определяющем значение слова в данной синтагматической цепочке, выдвигает идею о том, что поскольку «на практике слова используются в контексте, целесообразно понимать синонимы не как лексемы, а как семемы» [1, с.38-39]. По мнению Н.И.

Толстого, использование термина «семема» не снимает проблему неопределенности, так как этот термин трактуется так же неопределенно, как слово в плане содержания [27, с.30].

Другие исследователи в рамках традиционной теории в определениях синонимии продолжают использовать как синонимичные термины «лексема», «слово», так и «значение слова» и «лексико-семантический вариант», отдавая предпочтение тому или иному из них, хотя и подчеркивая их неоднозначность. В целом, применение уже существующего терминологического аппарата не вызывает возражений, однако требуется некоторое уточнение существующих определений. Так, в данной работе под термином слово понимается основная структурно-семантическая единица языка, возникающая в процессе коммуникативного акта, служащая для именования предметов и их свойств, явлений, отношений действительности, обладающая материальной стороной (семантической, фонетической и графической) [18, с.464]. Термины значение слова и лексико-семантический вариант используются как взаимозаменяемые единицы и обозначают содержание слова, отображающее в сознании и закрепляющее в нем представление о предмете, свойстве, процессе и т.п., являющееся продуктом мыслительной деятельности человека, т.е. обозначают конкретные актуализации значения многозначного слова в определенном речевом акте. Термин лексема имеет более широкую трактовку и определяется как лексическая единица системы языка [18, с.261;

21, с.249;

7, с.24]. Соответственно, значение лексемы в системе языка – это инвариант её содержания [4;

16, с.66-80;

19, с.51-52].

Некоторые исследователи пытаются выйти за рамки традиционной лингвистической терминологии, привлекая для этого термины и понятия из других наук. Так, И.В.

Арнольд рассматривает синонимию как одно из проявлений внутриязыковой эквивалентности и для ее характеристики заимствует терминологический аппарат из логики и теории множеств. Условием существования эквивалентности, а, следовательно, и синонимии, считается наличие трех типов отношений: рефлексивности, симметричности и транзитивности. В качестве доказательства своей идеи И.В.

Арнольд приводит синонимическую группу слов everyone, everybody и every man. По свойству рефлексивности, единицы everybody и everyone должны быть эквивалентны сами себе. Следовательно, если everybody и everyone синонимичны, то everybody синонимично everybody, a синонимично По свойству everyone everyone.

симметричности, если everybody эквивалентно everyone, то и everyone эквивалентно everybody. По транзитивности, если everybody и everyone синонимичны, a everybody синонимично every man, то every man эквивалентно everyone (Every man desires to live long;

but no man would be old эквивалентно Everyone desires to live long;

but no one would be old) [4, с.46].

По нашему мнению, данный подход не объясняет, как эквивалентные или синонимичные единицы функционируют в системе языка. Проиллюстрированный пример демонстрирует такое отношение эквивалентности, которое полностью сохраняет в лингвистике свой математический смысл. Таким образом, если рассматривать термины слово и значение слова с традиционной точки зрения, то они вносят неопределенность в понятие «синонимии». Однако эта проблема разрешается, если рассматривать эти понятия с позиций современной теории знака. Тогда под словом следует понимать ту единицу, которая возникает именно в тот момент и существует ровно столько времени, сколько требуется языковой личности для создания знака, и сколько занимает процесс перемещения его материальной формы во внешней среде от говорящего к слушающему [7, с.24].

В поисках непротиворечивой интерпретации сущности синонимии необходимо установить критерии синонимических отношений. Анализ исследований, посвященных вопросам теории синонимии в русле традиционного языкознания, показывает, что исследователи в своих работах основываются на ограниченном числе критериев. В качестве критериев синонимии предлагаются следующие признаки: 1) общность выражаемого понятия;

отсутствие/наличие фонетической общности;

2) отсутствие/наличие морфологической общности;

3) 4) взаимозаменяемость;

5) семантическая тождественность;

6) семантическая близость.

При определении синонимии многие из исследователей, помимо перечисленных критериев, указывают на денотативную общность как условие синонимичности слов [13, с.286]. Слова характеризуются денотативной общностью, если они обладают общим денотатом [10, с.6-9]. Так, А.А. Реформатский объясняет, что синонимы «называют одну и ту же вещь, но соотносят ее с разными понятиями и тем самым через название вскрывают разные свойства данной вещи» [23, с.97]. Однако при исследовании синонимии глагольных лексем следует сразу отказаться от этого критерия, поскольку значение глагола не обладает денотативным компонентом. В рамках традиционного подхода мнение относительно того, какие из перечисленных критериев синонимии считать необходимыми, а какие — достаточными, и какие признаки определять как факультативные;

варьируется от исследования к исследованию. Чтобы установить суть традиционного понимания синонимии, рассмотрим предложенные критерии.

Традиционно одним из необходимых критериев синонимии называют признак общности выражаемого понятия. Так, создатели ведущего отечественного лексикографического издания, посвященного синонимии, «Словаря синонимов русского языка» и его редактор характеризуют синонимы как «слова, обозначающие одно и то же понятие, следовательно, тождественные или предельно близкие по значению» [25, с.211].

В рамках традиционного подхода другие лингвисты отвергают критерий понятийной общности как основание синонимии, поскольку, по их мнению, понятийная соотнесенность, хотя и является компонентом лексического значения слова, не играет особой роли в функционировании слова как средства языковой коммуникации [8, с.39;

10, с.9 10]. Выражая отрицательное отношение к пониманию синонимии как общности выражаемого понятия, ВТ.

Вилюман предупреждает, что при таком подходе «есть опасность, что лексические единицы, обладающие семантической общностью, могут объединяться с теми, которые ею не обладают. Синонимия — семантико смысловое явление». В качестве примера объединения, слов, не имеющих семантической общности, исследователь приводит прилагательные big, fat [10, с.9-11].

Также этот критерий отвергает С.Г. Бережан, поскольку, по его мнению, в его основе нет никакого «материального лингвистического признака», который давал бы возможность четко устанавливать факт синонимичности слов. Помимо этого, исследователь полагает, что на практике часто «нелегко установить, какое понятие выражает то или иное слово». Исследователь полагает, что поскольку критерий общности выражаемого понятия является логическим, а не лингвистическим, это делает его неприемлемым при определении синонимии как языкового явления [8, с.36-39].

Не совсем понятно, что исследователь имеет в виду под «материальным лингвистическим признаком». По всей видимости, основанием для критики в данном случае является распространенное в традиционном языкознании ошибочное представление о языке как имманентной системе, существующей независимо от сознания человека и, следовательно, понятий, функционирующих в нем. Однако в современном языкознании под материальным понимают производство коммуникантами звуковых волн и графических символов, которые сами по себе не имеют значения.

Современная когнитивная наука о языке признает неразрывную связь сознания и системы языка, которая также является элементом познающего сознания. Таким образом, отказ от понятийного компонента лексического значения как определяющего фактора является необоснованным. Следовательно, при определении синонимии следует принимать во внимание критерий понятийной общности слов.

Другой вопрос, который неизбежно возникает при введении критерия понятийной общности, связан с определением самого понятия. В узком смысле понятие трактуется как мысль о предмете, включающая его наиболее существенные признаки [18, с.384]. В обыденном понимании, (ближайшее значение А.А. Потебни и формальное понятие С.Д. Кацнельсона) слово выражает понятие, которое представляет собой минимальный набор наиболее отвлеченных и, вместе с тем, наиболее характерных признаков, необходимых для определения предмета [22].

Б.А. Серебренников предлагает именовать понятием минимум отличительных признаков, а все, что свыше этого минимума, объединить в сумму знаний о предмете [24, с.53].

Ведется дискуссия о характере информации, фиксируемой в понятии. Так, Ю.С. Степанов придерживается мнения, что понятия являются результатом научного познания [26, с.13]. С другой стороны, Ю.Д.

Апресян полагает, что в языковой единице закрепляется наивное понятие, которое в отличие от научного понятия по другому изображает внеязыковую ситуацию. Наивное понятие является результатом обыденного познания. В нем фиксируется информация о положении наблюдателя относительно объектов описываемой ситуации, и указывается то, как говорящий оценивает описываемую ситуацию и какую оценку этой ситуации он предполагает у слушающего [2, с.46].

В современном языкознании на смену термину «понятие» пришел термин «концепт». Так, М.В. Никитин, определяя значение языковой единицы, полагает, что это концепт, т.е. понятие, соединенное с психическим образом материальной формы единицы языка [20, с.88-89]. Таким образом, традиционно противоречия при определении понятия возникают в результате того, что исследователи подразумевают под этим термином различный объем сведений о предмете – от минимума отличительных признаков до суммы знаний. Вместе с тем, учитывая ограниченный объем памяти и фактор коммуникативного цейтнота, следует предположить, что в системе языка значение словесной единицы выражает наивное понятие, которое включает лишь минимальный набор интегральных и дифференциальных признаков, необходимых для распознания предмета.

Следует уточнить, что синонимичные лексемы, по всей видимости, выражают не одно и то же, а различные понятия, имеющие в своем составе минимум один общий признак. В противном случае существование двух или более слов, выражающих одно и то же понятие, было бы необъяснимым. Таким образом, традиционный критерий общности выражаемого понятия можно уточнить и сформулировать как критерий частичной общности выражаемых понятий.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Александров П.С. О понятии синонима // Лексическая синонимия. Сб. ст. М.: Наука, 1967. С. 38-42.

2. Апресян Ю.Д. Языковая картина мира и системная лексикографии / В.Ю. Апресян, Ю.Д. Апресян, Е.Э.

Бабаева, О.Ю. Богуславская, Б.Л. Иомдин, Т.В. Крылова, И.Б. Левонтина, А.В. Санников, Е.В. Урысон;

Отв. ред.

Ю.Д. Апресян. М.: Языки славянских культур, 2006. 912 с.

– (Studia philological).

3. Арнольд И.В. Лексикология современного английского языка: Учеб. Для ин-тов и фак. иностр. яз. — 3-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во литературы на иностранных языках, 1959. 351 с.

4. Арнольд И.В. Семантика. Стилистика.

Интертекстуальность: Сборник статей / Науч. ред. П.Е.

Бухаркин. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1999. 444 с.

5. Архипов И.К. О демистификации и демифологизации языка // Человеческий фактор в языке. СПб: НИЯК, 2003. С. 14 21.

6. Архипов И.К. Проблемы языка и речи в свете прототипической семантики // Человеческий фактор в языке. СПб: НИЯК, 2003с. С. 38 - 54.

7. Архипов И.К. О лакунах лексической системы // Язык и культура – основа общественной связности. Научная сессия «IX Невские чтения». Материалы международных научно-практических конференций 18-20 апреля 2007 г.

СПб: Изд-во «Осипов», 2007. 51 с.

8. Бережан С.Г. Семантическая эквивалентность лексических единиц. Кишинёв: Изд-во «Штиница», 1973. 372 с.

9. Болдырев Н.Н. Когнитивная семантика. Тамбов: Изд-во ТГУ, 2000. 123 с.

10. Вилюман В.Г. Английская синонимика (Введение в теорию синонимии и методику изучения синонимов). М.: Высшая школа, 1980. 128 с.

11. Винокур Г.О. Проблемы культуры речи. // Рус. яз. в советской школе. - №5. М.: Работник просвещения, 1929.

С. 82-92.

12. Гак В.Г. Сопоставительная лексикология: На материале французского и русского языков. М.: Международные отношения, 1977. 264 с.

13. 3вегинцев В.А. Очерки по общему языкознанию. М.: Изд-во МГУ, 1962. 384 с.

14. Сорокина Т.С. Функциональные основы теории грамматической синонимии // Вопросы языкознания. №3. 2003 г. С. 95 - 15. Смулаковская Р.Л. Парадигматические отношения лексических единиц в тексте // Парадигматические и синтагматические отношения в лексике и фразеологии. Сб.

науч. трудов. Вологда: Изд-во ВГПИ, 1983. С. 38 - 46.

16. Кубрякова Е.С. Номинативный аспект речевой деятельности / Отв. ред. Б.А. Серебренников. М.: Наука, 1986. 156 с.

17. Кубрякова Е.С. О тексте и критериях его определения // Текст. Структура и семантика. - Т. 1. М., 2001. С. 72-81.

18. ЛЭС - Лингвистический энциклопедический словарь / Гл.

ред. В.Н. Ярцева. - М.: Советская энциклопедия, 1990. – 685 с.

19. Никитин М.В. Основы лингвистической теории значения.

М.: Высшая школа, 1988. 165 с.

20. Никитин М.В. Курс лингвистической семантики. СПб.:

Научный центр проблем диалога, 2007. 760 с.

21. Новиков Л.А. Избранные труды. Том 1. Проблемы языкового значения. М.: Изд-во РУДН, 2001. 672 с.

22. Потебня A.A. Из записок по русской грамматике. - Т. 1-2 / Отв. ред. В.И. Борковский. М.: Учпедгиз, 1958. 536 с.

23. Реформатский А.А. Введение в языкознание / Под ред.

В.А. Виноградова. М.: Аспект Пресс, 1996. 536 с.

24. Серебренников Б.А. К проблеме сущности языка. // Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. / Отв. ред. Б.А. Серебренников. М.: Наука, 1970. С.

11-96.

25. ССРЯ – Словарь синонимов русского языка. М.: Эксмо, 2007. 608 с.

26. Степанов Ю.С. Основы общего языкознания (для филол.

спец-ей пед. ин- тов). М.: Просвещение, 1975. 271 с.

27. Толстой Н.И. Из опытов типологического исследования славянского словарного состава // Вопросы языкознания. №1. М.: Наука, 1963. 30 с.

СПЕКТРЫ ГЕНДЕРНОГО ФАКТОРА В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ А.А. Колягина Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия Гендерные исследования являются одним из новых направлений гуманитарной науки и находятся сейчас в процессе становления. Особое внимание ученых привлекают культурные и социальные факторы, определяющие отношение общества к мужчинам и женщинам, поведение индивидов в связи с принадлежностью к тому или иному полу, стереотипные представления о мужских и женских качествах. Мужественность и женственность рассматриваются, таким образом, как концепты культуры.

Исследования показывают, что первый период изучения гендерного фактора в языке характеризуется двумя особенностями: а) исследования носили хаотичный характер и находились на периферии лингвистики;

б) в ходе изучения особенностей мужской и женской языковой компетенции сформировалась концепция «дефицитности женского языка по отношению к "мужскому"». Нормой признавался «мужской» язык, а отклонением от нормы — «женский».

Проблема корреляции мужской и женской речи (с точки зрения вежливости, сходства, различия) интересует многих лингвистов.

Робин Лакофф, профессор лингвистики Университета Калифорнии, в 1972 году опубликовал книгу «Язык и место женщины». Эта книга вызвала возмущение у тех, кто считает, что тема является тривиальной и может быть обозначена как «феминистская паранойя». Однако большая часть женщин поддержала описанные идеи и проблемы.

Вскоре после опубликования книги, лингвисты приступили к изучению темы взаимосвязи между полом и языком.

В своей работе Лакофф говорит о том, что в разговоре женщины пользуются стилем, отличным от мужского.

Согласно его теории, такие размытые фразы, как «я думаю», «я полагаю» и несущественные уточнения («действительно счастлива», «так красиво») преобладают в женской речи, делают ее более мягкой. Такая речь не позволяет женщинам доминировать в беседе. Согласно Лакоффу, женщину, употребляющую в речи свойственную мужчинам вербальную речь, воспринимают как дерзкую феминистку.

Считают, что такое вербальное поведение женщины не приводит к успешной, позитивной коммуникации.

Однако, специалист по социолингистике Д.Таннен выдвигает гипотезу о недостаточном использовании женщинами вербальных средств для выражения уверенности и способности доминировать во время беседы. Она не рассматривает женскую речь в таком негативном свете.

Вместе с другими лингвистами, занимающимися характеристикой речевой стратегии полов, Д.Таннен настаивает на том, что женщин больше интересует фактор коммуникации, в то время как мужчин заботит тактика коммуникативной компетентности, соперничество. В своем бестселлере «Вы просто не понимаете» Дебора Таннен анализирует речевые стили мужчин и женщин и делает вывод, что беседу между мужчиной и женщиной стоит рассматривать как диалог двух противоречащих культур.

Следует отметить, что при обращении мужчины к женщине присутствует гораздо чаще цинизм и фамильярность.

Известный американский лингвист и профессор романских языков и литературы при Гарвардском университете Двайт Болингер заявил, что «Женщина никогда не становится взрослой». Он пришел к этому заключению, проанализировав рекламы в газете «Los Angeles Times».

Автор заметил, что слово «девушка/женщина » встречается 97 раз, в то время как «молодой человек/мужчина» было использовано лишь в одной рекламе.

Лингвисты, исследующие область гендерной лингвистики, считают, что мужская речь характеризуется агрессивностью, проявлением своего превосходства.

Мужественность и женственность исторически являются непостоянными понятиями. Средства массовой информации имеют огромное влияние на актуализацию стереотипов гендерности. Формы коммуникации, основанные на принципах гендерности, меняются под влиянием непостоянства стереотипов в обществе, появления большого количества новых слов, сленга (как фактор языковой культуры), политических, исторических событий в мире.

Английские традиции навязывают проявление сдержанности в речи и мыслях как признак проявления уважения к собеседнику, имеющему отличную точку зрения.

Британцы избегают употребления в речи категорических форм утверждения и отрицания, они предпочитают высказываться в форме аллегории, употребляя в речи следующие фразы: мне кажется;

возможно, я неправ и т.д. Про женщин скорее скажут, что «они сплетничают», в то время как мужчины «говорят о работе». Принято считать, что мужчины обладают твердым, решительным характером, а про женщину скажут, что она властная, любит покомандовать. Мужчинами движет цель беседы (обмен информацией), женщин больше занимает процесс (интеракция).

Полоролевая дифференциация не является врожденной, а во многом объясняется социальными отношениями и культурной традицией общества.

Установлено, что женское ассоциативное поле выглядит более обобщенным и «гуманистическим» (природа, животные, повседневная жизнь), в то время как мужчины ассоциируют себя со спортом, охотой, профессиональной и военной сферами. Большинство слов с суффиксами женского рода, обозначающих род занятий, оцениваются как обладающие достоинством», чем «меньшим соответствующие слова мужского рода;

женщины чаще употребляют междометия типа «ой».

В нашей стране гендерные исследования относятся в основном к социо- и психолингвистике и находятся на стадии формирования. Работы последних лет позволяют констатировать растущий интерес к этой области языкознания.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Кирилина А.В. Гендер: лингвистические аспекты. М.:

Институт социологии РАН, 1999.

2. Рябов О.В. «Матушка-Русь»: Опыт гендерного анализа поисков национальной идентичности России в отечественной и западной историософии. М.: Ладомир, 2001.

3. Gap Е. Anthropology of gender studies, 2000.

4. Gorshko E. Man and woman: changing roles and images// New image. 1997.

5. Pasher. H. Gender studies: origins, formation, methods and perspective, 1999.

6. Oshchepkova V. Language and culture of Great Britain, USA, Canada, Australia, Austria, New Zealand. М. /SP: GLOSSA / KARO, 2004.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОСВЯЗИ ЯЗЫКА, СОЗНАНИЯ И СОВРЕМЕННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ Н.А. Липатова, К.Л. Уланова Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия Проблема взаимосвязи языка и мышления относится к сложным и актуальным вопросам не только общего языкознания, но и логики, психологии, философии, лингвистики и психолингвистики. Сложность проблемы обусловлена, прежде всего, сложностью и противоречивостью природы и мышления, и языка. Будучи необходимыми атрибутами человека, оба явления сочетают в себе социальное и биологическое – соответственно двойственной природе человека. С одной стороны, и язык, и мышление представляют собой порождение мозга человека как homo sapiens, с другой стороны, язык и мышление являются социальными продуктами, поскольку сам человек есть явление социальное.

Актуальность проблемы взаимосвязи языка и сознания не единственная в настоящее время, существует еще ряд невыясненных вопросов, и один из них наиболее интересный: какой элемент в этой связке является доминирующим – язык или мышление;

мы говорим, потому что так думаем или мы думаем, потому что так говорим. По мнению известного лингвиста Ф. Соссюра, мышление в его психологическом отношении – это бесформенная и смутная масса, которая похожа на туманность, где ничто не разграничено. «Нет предустановленных идей, и нет никаких различений до появления языка» [7,с.109]. А звуковая субстанция – это не более чем пластическая материя, которая, в свою очередь, делится на отдельные частицы, могущие служить необходимыми для мысли «означающими». Роль языка по отношению к мысли совсем не заключается в создании материального звукового средства для выражения идей. Здесь скорее язык служит неким посредником между мышлением и звуком и притом таким образом, что их объединение неизбежно приводит к обоюдному разграничению единиц.

По мнению Г.С. Зенкова, «Между языком и мышлением существует тесная связь, которая, однако, не означает их полной идентичности» [6,с.30]. В общем виде отношения между языком и мышлением проявляются в возможности соотнесения языковых единиц с явлениями действительности, которая основана на мышлении, на способности человеческого мозга к отражению действительности. Без такой соотнесенности невозможно было бы общение между людьми. Сколько раз в жизни каждому человеку приходится сообщать кому-либо некую информацию. В данном случае, процесс говорения имеет целью породить процесс понимания у получателя информации. Взаимосвязь мышления и языка раскрывается также в вопросе происхождения понятия и слова.

Существует широко распространенное мнение о невозможности появления понятия без слова, т.е. по этой концепции, понятие возникает вместе со словом, либо на базе слова. В этом случае слово есть средство создания понятия. По другим представлениям, содержание понятия формируется до появления слова, однако лишь соединяясь со звуком, содержание понятия приобретает ясность, оформленность. Однако нужно иметь в виду, что в основе появления понятия и слова лежат разные причины. Понятие образуется в результате познавательной деятельности, жизненной практики человека, а появление слова связано с потребностью в общении.

Сущность языка выявляется в его двуединой функции:

служить средством общения и орудием мышления. Речь — это деятельность, сам процесс общения, обмена мыслями, чувствами, пожеланиями и т.п., который осуществляется с помощью языка, т.е. определенной системы средств общения. Язык — это система содержательных, значимых форм: всякое слово светится лучами смыслов. Посредством языка мысли, эмоции отдельных людей превращаются из их личного достояния в общественное, в духовное богатство всего общества. Благодаря языку человек воспринимает мир не только своими органами чувств и думает не только своим мозгом, а органами чувства и мозгом всех людей, опыт которых он воспринял с помощью языка. Храня в себе духовные ценности общества, будучи материальной формой конденсации и хранения идеальных моментов человеческого сознания, язык выполняет роль механизма социальной наследственности.

В настоящий момент общение многих людей проходит в виртуальном мире, в социальных сетях: если раньше люди писали друг другу письма, то сегодня их общение зачастую сводится к коротким сообщениям о примитивных вещах. Но здесь скрывается серьезная проблема: возможно, речь идет о кризисе идентичности, когда люди не могут жить без оценки окружающих.

Возникает закономерный вопрос, что в такой ситуации происходит с языком? Меняется ли язык под компьютерным прессингом? Многие слова в английском языке стали сокращать. Русский язык подвержен тем же тенденциям.

Язык упрощается. Сокращается количество употребляемых слов. Возможно, в языке станет меньше слов, хотя за сложными и интересными идеями всегда стоят сложные слова.

В последние годы отмечаются резко негативные тенденции именно в речи. И это, безусловно, обусловлено социальной средой. Потому что нашу речь формирует та среда, в которой мы находимся. На уровне фонетики речь становится невнятной. На лексическом уровне это сказывается в огрублении и в упрощении речи. На синтаксическом уровне речь становится бессвязной. И те процессы, которые сейчас идут, начались не сегодня. Еще в девятнадцатом веке наблюдались тенденции по сокращению предложений, упрощению логических связей.

Язык часто характеризуют как орудие, инструмент мышления, а взаимосвязь языка и мышления как их единство. Признание тесной связи между языком и мышлением является одним из основных положений материалистического языкознания. Следует отметить, что любое явление, касающееся языка и сознания, обнаруживает наличие нескольких теорий, каждую из которых как трудно опровергнуть, так и доказать. Однако все теории имеют и нечто общее. Все они говорят о взаимозависимости мышления и языка. Но ни в одной из гипотез нет мысли о том, что мышление и язык – это две субстанции, существующие параллельно и не связанные друг с другом.

Следовательно, разнясь в оценке степени взаимного влияния мышления и языка, необходимо сделать вывод, что разрозненные звуки становятся языком только в том случае, если они исполняют функцию передачи (получения, отображения) информации носителем сознания (мышления).

Таким образом, связь языка и мышления не только позволяет глубже проникать в явления действительности, в отношения между вещами, действиями и качествами, но и располагает системой синтаксических конструкций, которые дают возможность сформулировать мысль, выразить суждение. Речь располагает более сложными образованиями, которые дают основу для теоретического мышления и которые позволяют человеку выйти за пределы непосредственного опыта. Переход к сложным формам общественной деятельности дает возможность овладеть теми средствами языка, которые лежат в основе наиболее высокого уровня познания – теоретического мышления. Этот переход от чувственного к рациональному и составляет основную черту сознательной деятельности человека, являющейся продуктом общественно-исторического развития.

Кроме того, в ходе исторического развития языка и мышления характер их взаимодействия не оставался неизменным. На начальных этапах развития общества язык, развивавшийся в первую очередь как средство общения, вместе с тем включался в процессы мышления, дополняя два первоначальных его вида – практически-действенный и наглядно-образный – новым, качественно высшим видом словесно-логического мышления и тем самым активно стимулируя развитие мышления вообще. Развитие письменности усилило воздействие языка на мышление и на саму интенсивность языкового общения, значительно увеличило возможности языка как средства оформления мысли.

В целом же по мере исторического развития мышления во всех его видах постепенно усиливается его воздействие на язык, сказывающееся главным образом в расширении значений слов, в количестве, росте лексического и фразеологического состава языка, отражающем обогащение понятийного аппарата мышления, и в уточнении и дифференциации синтаксических средств выражения смысловых отношений. Меняется мышление человека, меняется язык, и вместе с нами меняется и вся наша культура. Возникла новая культура — интернета и цифрового населения.

Интернет как особая коммуникативная среда и как ранее не существовавшая сфера реализации языка принесла с собой новые способы общения, стереотипы речевого поведения, новые формы существования языка.

Существенность данной проблемы доказывает тот факт, что в разных странах ученые наблюдают и исследуют схожие процессы, происходящие в естественных национальных языках, на которых общаются пользователи Интернета.

Например, даже в Англии, где нет ситуации заимствования Интернет-терминологии из чужого языка, ученые пришли к необходимости выделения и изучения нового функционального стиля "Веблиш" (Web+English), который энергично распространяется в среде пользователей Интернета, охватывая все более широкие слои массовой аудитории. Нельзя не упомянуть и о такой особенности естественного языка в Интернете, как существование Ruglish – языка для неформальной переписки по электронной почте, когда из-за ограниченности технических возможностей русскоязычные тексты передаются латиницей или имеют многочисленные английские вкрапления. Поскольку технические возможности обеспечивают одинаково легкое использование того и другого алфавита, следовательно, выбор языка зависит только от коммуникативных интенций пользователей.

С одной стороны, существует мнение, что Интернет заставляет язык развиваться более высокими темпами, отражая тенденции стремительного общественного развития. Интернет это информационно – коммуникативная среда с высоким тонусом коммуникативности, экспрессивности и диалогичности. С другой стороны, приходится констатировать наличие негативных тенденций. Исходя из перечисленных мнений, можно сделать определенные выводы: постоянные пользователи Интернета предпочитают свободный язык, над правильностью которого не нужно думать. Для них главное – не форма, а суть сообщения. Конечно, в любом случае, чистым язык не будет. Без жаргонизмов и сленга он станет просто мертвым. И не нужно избавлять сетевой язык от средств, придающих эмоциональную окраску. Важно просто не переступить ту грань, когда текст становится неприличным.

При функционировании любого языка в Интернете наблюдаются изменения, которые необходимы для его приспособления к новым условиям существования личности и общества в Интернете в целях обеспечения их наиболее комфортного вхождения в мировое виртуальное пространство. Сущностные характеристики этих изменений определяются как концептуальные доминанты функционирования русского языка в Интернете. Они касаются особенностей графики, лексики, морфологии и словообразования, синтаксиса, стилистики и культуры речи. Формы реализации языка в виртуальном пространстве полифункциональны и многоаспектны. Язык – единственное средство формирования и функционирования веб-контента и веб-личности, поэтому человек и общество актуализируются в Интернете в исключительно вербальной сущности.

Таким образом, воздействие Интернета на язык чрезвычайно многопланово, но вместе с тем не затрагивает системных категорий. Действительно, в настоящее время развивается язык интернет-общения, который является письменной формой устной речи и часто используется в повседневном общении, что оказывает влияние на общее состояние языка. Но в то же время язык продолжает развиваться, усложняться, так как развивается наука, литература, искусство, которые требуют сложных форм выражения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Бергельсон М.Б. Языковые аспекты виртуальной коммуникации. – Вестник МГУ. Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2002.- №1. С.55-67.

2. Бордовская Н.В., Реан А.А., Розум С.И. Психология и педагогика. СПб.: Питер, 2007.

3. Выготский Л.С. Мышление и речь. М.: Издательство "Лабиринт", 1999.

4. Горелов И.Н., Седов К.Ф. Основы психолингвистики: Учеб.

пособие. М., 1997.

5. Жинкин Н.И. "Механизмы речи". М.: Логос, 2005.

6. Зенков Г.С., Сапожникова И.А. Введение в языкознание:

Учеб. пособие для студентов дистанционного обучения КГНУ. Б.: ИИМОП КГНУ, 1998.

7. Соссюр Ф. Курс общей лингвистики. М.: Издательство "Логос", 1998.

8. Greenfield, Susan Tomorrow's People: How 21st Century Technology is Changing the Way we Think and Feel. – London Аllen Lane, 2003. – 304p.

ЛЕКСИЧЕСКОЕ НАПОЛНЕНИЕ КОМПОНЕНТНОГО СОСТАВА СТРУКТУРНЫХ СХЕМ ПРЕДЛОЖЕНИЙ С ГЛАГОЛАМИ НАНЕСЕНИЯ УДАРА А.В. Михайлов Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина Елец, Россия Современный этап развития науки о языке характеризуется устойчивым вниманием синтаксистов к вопросам структурной организации предложения. Интерес к структуре синтаксических единиц привёл к появлению ряда направлений в современной лингвистике: конструктивный синтаксис, структурный синтаксис, статичный синтаксис, пассивный синтаксис и т.п. Все эти направления объединяет внимание к строению синтаксических единиц, к выделению их структурных схем.

Целью данной работы является вычленение структурных схем, формируемых глаголами нанесения удара, и рассмотрение лексического наполнения компонентного состава этих схем.

Обратимся к непосредственной трактовке понятия схема». Структурная схема это «структурная – конструктивное ядро любого высказывания. Нами под структурной схемой понимается языковой знак, означаемым которого выступает типовая пропозиция, а означающим – словоформы, образующие структурную схему. Такими словоформами являются знаки участников номинируемой предложением ситуации: субъектив, предикатив, объектив(ы). Структурная схема включает те компоненты позиционной схемы, которые говорящий поставил в предикативное отношение [5, с.55]. Кроме того, при рассмотрении предложения необходимо обращение к термину «пропозиция», который закреплен за образом номинируемой предложением ситуации и трактуется как конкретная мысль, выраженная в предложении, то, что в нём обозначается [1, с.24].

Действие, направленное человеком на объект, сопровождается воздействием на него, что приводит к касанию воздействующего субъекта к страдающему объекту.

Нашему анализу подверглась отдельная подгруппа в составе интересующей нас группы глаголов – глаголы нанесения удара, в процессе которого касание определяется силой воздействия субъекта на объект. Общее значение этих глагольных лексем передаётся следующим образом:

наносить удары, бить, ударять чем-л. кого-, что-либо по чему-либо, обо что-либо [2, с.150]. К числу таковых мы отнесли глаголы: ударить, бить, колотить, треснуть, хватить, хлестать, грянуть, тузить, стучать, пинать, пихать, толкать, тыкать, хлопать, барабанить, шлёпать, топать.

Действие, объективируемое данными глаголами, является динамичным, происходящим с приложением силы, направленным на объект. Оно может быть повторяющимся, довольно разнообразным по своему характеру, что влияет на компонентный состав формируемых глаголами структурных схем. В окружающем нас мире можно выделить огромное количество ситуаций, в ходе которых осуществляется действие, интерпретируемое через представленные глагольные лексемы: сема удара’ в ‘нанесение содержательной структуре этих глаголов является ведущей.

В состав этой группы входят глаголы, которые являются основой для всей лексико-грамматической группы глаголов нанесения удара: ударить - производить (произвести) удар (удары) по кому-, чему-л., занося руку, палку или какое-л.

другое орудие и опуская его с размаху на кого-, что-л. [2, с.152]: Тогда он (Серебряный – А.М.) не вытерпел: среди полного сейма ударил кулаком по столу и разорвал докончальную грамоту, приготовленную к подписанию (А.К.

Толстой). Синонимичное значение отмечается в словарях у глагола «бить» (‘ударять, колотить’ [3, т.1, с.91]): Торопит Малюта опричников, серчает на коней, бьёт их плетью по крутым бёдрам (А.К. Толстой).

Другие глаголы в составе этой группы отличаются характером осуществляемого действия. Глаголы колотить, треснуть, хватить, тузить передают действие, которое осуществляется с приложением силы. Например, глаголы хватить и треснуть передают сходное значение (`очень сильно ударить`[3, т.4, с.407, 595]): — Да как хватит её один опричник в висок, так и дух вон! (А.К. Толстой);

— Как ты, медведь, треснул коня по лбу, так седок-то на меня и свалился, а ты, болван, вместо чтобы на него, да на меня и сел, да и давай душить сдуру, знай обрадовался (А.К.

Толстой) и отличаются стилевой окраской (разг. или простореч.).

Особо стоит рассмотреть глагол грянуть, который актуализируется как глагол нанесения удара в высказывании Митька узнал похитителя невесты. Подняв обеими руками дубину, он грянул ею своего недруга (А.К. Толстой). В используемых словарях значение `ударить с силой кого либо` у этого глагола не отмечается.

Ещё одну группу образуют глаголы пинать, пихать, толкать, тыкать, они передают действие, характеризуемое резким, быстрым нанесением удара. Например, Выходя из отеля, Роллинг толкнул локтем швейцара, испуганно кинувшегося отворять дверь (А.Н. Толстой). Глагол толкать имеет значение `касаться резким движением, коротким ударом` [4, с.735] и характерен для нейтральной речи, в отличие от других глаголов этой группы, употребление которых свойственно разговорному стилю речи и даже просторечию (глагол пинать).

В особую группу мы относим глаголы стучать, хлопать, барабанить, шлёпать, топать, которые конкретизируют действие, сопровождаемое характерным звуком: Гарин швырнул салфетку, забарабанил пальцами (А.Н. Толстой);

Гусев оглянулся на них, усмехнулся криво, пошёл к аппарату, вынул из него два мешка с бельишком и мелочами, крепко задвинул люк и, указывая на него солдатам, хлопнул по маузеру, погрозил пальцем, скосоротился угрожающе (А.Н. Толстой). В обоих примерах действие направлено на объект, при касании которого раздаётся звук, характеризующий действие (исходя из семантики глагола и его формы).

Вторым конститутивным компонентом любой структурной схемы является субъектив. Чаще всего в качестве производителя действия в высказываниях выступает имя, номинирующее живой предмет;

в этом качестве проявляет себя человек, поскольку только ему присущи установки целеполагания при осуществлении действия касания, которые у представителей других живых существ, способных к осуществлению подобного действия, проявляются в инстинктивной форме.

Наш материал позволяет говорить о том, что в произведениях А.К. Толстого и А.Н. Толстого он представлен словами семантического класса «человек», передаваемого существительными и личными местоимениями в именительном падеже: Старуха застучала клюкою о крыльцо, и губы её ещё сердитее зажевали, а нос посинел (А.К. Толстой);

Гусев, ругаясь, добежал до ворот и ударил в замок углом бронзовой двери (А.Н. Толстой);

Он (Гарин – А.М.) пошлёпал Роллинга по плечу (А.Н. Толстой). Ситуация, которая описывает процесс нанесения удара, иногда предполагает наличие нескольких производителей действия: Далее двое молодцов тузили друг друга по голове кулаками (А.К. Толстой). Стоит отметить, что субъекты одновременно актуализируются здесь и как объекты (взаимонаправленное действие).

Субъектив передаётся и словами семантического класса «птицы» и «растения»: (1) Вскоре мелкие птички запорхали и защебетали в зелени;

дятел застучал в сухое дерево, и вершины дубов озолотились восходящим солнцем (А.К. Толстой). (2) Сучья цеплялись за платье Елены, ветви хлестали её в лицо (А.К. Толстой). В (1) производитель действия номинирует представителя семейства дятловых, который осуществляет действие сильным клювом с целью поиска пищи. В (2) субъект представлен словоформой, называющей боковой отросток, побег дерева, который самостоятельно осуществлять действие не может: описана ситуация, в которой передаётся движение через заросли в лесу;

при движении ветви отклоняются и приобретают возможность при возвращении в исходное положение нанести удар.

В ситуациях, когда производитель действия представляет собой неживой предмет, осуществление действия определяется его потенциальными возможностями при осуществлении действия и (самостоятельно целенаправленно осуществить действие они не могут).

Например, позицию субъектива занимает словоформа, обозначающая костные образования, расположенные в ротовой полости у человека: Зубы его (Иоанна – А.М.) застучали один о другой (А.К. Толстой). Данная ситуация может свидетельствовать о беспокойстве (или страхе), которое испытывает человек, неотторгаемые части которого (в меньшей степени самостоятельно, чем при субъекте, который представлен как живое лицо) произвольно ударяются друг о друга (субъект одновременно является и объектом).

Субъектив номинируют словоформы, обозначающие атмосферные осадки: Было свежо;

дождевые капли бежали с деревьев и лениво хлопали по широким листьям (А.К.

Толстой). В этом случае при выпадении дождя, капли, из которых он состоит, падают вниз и, стекая по деревьям, обладают необходимой скоростью для того, чтобы нанесение удара стало возможным.

Иногда в предложении может действовать неопределённый субъект, когда какое-либо обстоятельство мешает сразу его интерпретировать: Вдруг что-то застучало в окно (А.К. Толстой).

Производитель действия может быть и не материализован в структуре предложения: Ударил (Тыклинский – А.М.) коленкой Зою в поясницу (А.Н.

Толстой). Субъект материально не представлен (эллиптированный субъект), суждение о том, кто совершает действие, становится возможным только из контекста, но понятно, что им является человек.

Третьим компонентом структурной схемы является объектив со значением предмета касания (нанесения удара).

Необходимо отметить, что в зависимости от формы представления объекта меняется и устройство самих схем.

Прежде всего, отметим, что глаголы толкать, пихать, тыкать, пришлёпнуть являются структурообразующими компонентами схемы «кто/что бьёт кого/что». Эта специализированная (термин В.И. Казариной) по своему характеру структурная схема маркирует концепт «касание» в семантическом пространстве русского языка. При классификации существительных, выступающих в роли объекта, основным дифференцирующим признаком оказывается одушевлённость/неодушевлённость. С опорой на данную оппозицию выделяются две группы объектных существительных:

1) существительные лексико-семантической группы «люди»: Выходя из отеля, Роллинг толкнул локтем швейцара, испуганно кинувшегося отворять дверь (А.Н.

Толстой). Глагол толкать (касаться резким движением, коротким ударом [4, с.735]), представляющий динамичное действие, трактуется как глагол нанесения удара, при котором осуществляется касание. Субъект направляет свое воздействие на объект, представленный номинальным именем лексического класса «занимаемая должность» в форме винительного падежа.


Обратимся к следующему примеру: Раздался треск ломающегося металла, птичьи крики марсиан;

огромное крыло мотнулось по воздуху и пришлёпнуло уползавших из под обломков (А.Н. Толстой). В отличие от ранее рассмотренных примеров в качестве производителя действия здесь выступает часть остова корабля, то есть предмет неживой природы, который не способен самостоятельно производить действие. Эта ситуация поясняется из контекста: герой, навалившись телом на корабль, опрокидывает его, тем самым крыло получает необходимый импульс и производит действие, направленное на объект, представленный субстантивированным причастием (здесь речь идёт о марсианах).

По материалам нашей выборки объект может быть представлен и другой формой. Это проявляется в том случае, когда схема представлена вариантом «кто бьёт кого во что».

В предложении Ударил (Тыклинский – А.М.) коленкой Зою в поясницу (А.Н. Толстой) объект действия касания выражается расчленённо (человек и его неотторгаемая часть): целое как имя существительное в форме винительного падежа и часть как имя существительное в форме родительного падежа с предлогом (в поясницу).

существительные, использующиеся для 2) обозначения всех остальных конкретных предметов: (1) Он (Роллинг – А.М.) встал, ногой отпихнул стул (А.Н. Толстой) и (2) Усилием воли он (Гарин – А.М.), наконец, овладел своим волнением, ткнул кулаком грязную подушку, лёг навзничь и закрыл глаза (А.Н. Толстой). В высказываниях объект выражен неодушевлённым существительным, передающим в (1) предмет мебели (стул), а в (2) – предмет, употребляемый как мягкая подкладка под голову во время сна (подушка).

В том случае, если объект в высказывании номинирован как нечто целое, рассмотренная схема представляется вариантом «кто/что бьёт во что».

Структурообразующим компонентом этих схем являются глаголы ударить, бить, стучать. Рассмотрим следующие примеры: (1) Гусев, ругаясь, добежал до ворот и ударил в замок углом бронзовой двери (А.Н. Толстой). (2) Поднял голову, – снежная крупа ударила в лицо, ветер трепал бороду…(А.Н. Толстой).

В (1) производителем действия выступает человек, который при помощи двери («орудие/инструмент действия») наносит удар в предмет неживой природы (замок ворот). В (2) субъект номинируется как осадок в виде снега (природное явление), в качества объекта выступает часть головы человека. При этом действие характеризуется наличием силы, которую объект воспринимает на себе своей частью (лицо), этот параметр действия не определяется субъектом, а зависит в большей степени от скорости ветра, который эту снежную крупу переносит.

Глаголы бить, хлопать, пихать, шлёпать репрезентируют структурную схему «кто бьёт кого/что по чему». В этом случае необходимо говорить о расчленённом представлении объекта. Например, в предложении Джек бил Пима по морде, тот выпускал сзади облако пыли, потом Джек бил Пима по черепу, и у того вскакивал гуттаперчевый волдырь (А.Н. Толстой) объект передан как целое, представленное именем в форме винительного падежа, и его неотторгаемой частью, представленной именем существительным в форме дательного падежа с предлогом (по морде, по черепу). В другом примере Когда повернули к югу и солнце осталось сбоку, Лось стал присматриваться, словно что-то соображая, вдруг остановился, присел, хлопнул себя по колену (А.Н. Толстой) действие направляется субъектом на себя, но при этом объект представлен как целое – субъект (местоимение себя) и его неотторгаемая часть (имя существительное в форме дательного падежа с предлогом по колену).

Однако отобранный материал свидетельствует о том, что ещё один вариант структурной схемы «кто/что бьёт кого/что» при функционировании в речи приобретает вид «кто/что бьёт по чему». Эту схему образуют глаголы хлопать и колотить. Например, в предложении Гусев оглянулся на них, усмехнулся криво, пошёл к аппарату, вынул из него два мешка с бельишком и мелочами, крепко задвинул люк и, указывая на него солдатам, хлопнул по маузеру, погрозил пальцем, скосоротился угрожающе (А.Н. Толстой) производитель действия воздействует на объект (по маузеру), однако в отличие от ранее рассмотренных примеров в данном случае эта форма репрезентирует целостный объект, представленный именем, номинирующим определённый вид стрелкового оружия.

В качестве факультативных актантов в предложениях с глаголами нанесения удара может выступать инструмент действия. Поскольку чаще всего в качестве производителя действия выступает человек, то действие он осуществляет посредством какой-либо неотторгаемой части, например, руки или её части: Как ярый пёс, Малюта бросился на Перстня, но с необычайною ловкостью атаман ударил его кулаком под ложку, вышиб ногою оконницу и выскочил в сад (А.К. Толстой);

Гарин швырнул салфетку, забарабанил пальцами (А.Н. Толстой) или ноги: Максим не выдержал и толкнул дверь ногою (А.К. Толстой);

или какого-либо предмета: Десятка два марсиан колотили по клёпаной его (корабля – А.М.) обшивке большими молотками (А.Н. Толстой). Причём в последнем высказывании глагол колотить – ударять с силой, обычно по одному и тому же месту, часто производя какие-л. звуки [2, с.151] передаёт действие, совершаемое многими субъектами при использовании ударного инструмента («орудие/ инструмент действия»).

Особо стоит рассмотреть глагол топать – ударять (ударить), стучать (стукнуть), бить многократно ногой, но гами об пол, землю, по какой-л. твердой поверхности, производя короткие, отрывистые звуки [2, с.152], который является структурообразующим компонентом схемы «кто бьёт чем», где уже закреплена позиция «орудие/ инструмент действия». Семантика этого глагола передаёт действие, которое производится при помощи нижних конечностей:

Ихошка, как коза, топнула ногами, замотала рыжей головой (А.Н. Толстой).

Итак, проанализированные глаголы нанесения удара, относимые нами к группе глаголов касания, по своему значению передают действие, конкретизируемое характером или способом осуществления действия. Наиболее отчётливо обозначаемое этими глаголами действие проявляется в тех высказываниях, в которых субъект номинирует живое существо (в наших примерах это человек), а в высказываниях, в которых субъектом выступает предмет неживой природы, действие менее самостоятельно и определяется опять же действиями человека. Объектом может выступать другой человек (причем может выражаться расчленённо), животное или предмет окружающей действительности. Кроме того, пропозиция высказываний с этими глаголами может обогащаться смыслом «орудие/инструмент действия», в качестве которого могут выступать конечности человека или любые предметы окружающего пространства. Представленные глаголы актуализируют следующие структурные схемы:

специализированная схема «кто/что бьёт кого/что» и её варианты «кто бьёт кого/что по чему», «кто/что бьёт по чему», «кто/что бьёт кого во что», «кто/что бьёт кому во что».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл: Логико семантические проблемы. М.: Наука, 1976. 383 с.

2. Большой толковый словарь русских глаголов:

Идеографическое описание. Синонимы. Антонимы.

Английские эквиваленты / Под ред. Проф. Л.Г. Бабенко.

М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2008. 576 с.

3. МАС: Словарь русского языка в 4-х т. / под ред. А.П.

Евгеньевой. М.: Русский язык, 1985-1988.

4. Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю.

Шведовой. М.: Изд-во «Рус. язык», 1975. 921 с.

5. Попова, З.Д. Структурная схема простого предложения и позиционная схема высказывания как разные уровни синтаксического анализа / Словарь. Грамматика. Текст. М., 1996. С. 255 – 268.

6. Толстой А.К. Князь Серебряный;

Стихотворения. / А.К.

Толстой. М.: Худож. лит., 1986. 383 с.

7. Толстой А.Н. Аэлита. Гиперболоид инженера Гарина / А.Н.

Толстой. М.: Правда, 1983. 384 с.

К ВОПРОСУ ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ СУБСТАНТИВОВ С ВТОРИЧНЫМ МЕТАФОРИЧЕСКИМ ЗНАЧЕНИЕМ КОЛИЧЕСТВА Ю.Л. Нигматзянова (Ухина) Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия с вторичным метафорическим Cубстантивы значением количества, представляя собой интересный языковой материал, не могли не привлекать лингвистов.

Наше исследование продолжает традицию изучения данной группы слов, сложившуюся в отечественном языкознании.

Одним из первых изучаемые субстантивы отметил академик В.В.Виноградов, указав на “нумерализацию” таких имен и ослабление предметного значения у этих слов [4, с.

253].

В дальнейшем субстантивы с вторичным метафорическим значением количества описывались среди других лексических средств выражения количества. Задачей таких работ было не детальное описание этой группы, а нахождение ее места среди других лексических средств выражения количества;

обычно упоминание о группе сопровождалось двумя-тремя примерами. На материале русского языка это кандидатские диссертации Г.И.Мишуровой “Существительные с количественным значением в русском языке (семантическая характеристика)” [14, 20 с.], М.Ю.Тихоновой “Лексико-фразеологическая микросистема “много” в современном русском языке” [20, с.], Т.П.Перетятько “Лексические средства обозначения неопределенно большого количества” [17, 23 с.], З.Е.Смерчко “Субстантивные фразеологические сочетания в современном русском литературном языке (фраземы типа “зерно истины”)” [19, 23 с.], В.В.Новицкой “Лексика с количественным значением в современном русском языке” [16, 170 с.], Т.М.Филоненко “Образные выражения значения количества в лексике и фразеологии современного русского языка” [21, 160 с.], статьи И.К.Марковского “Слова со значением множественности” в “неопределенной современном русском языке” [13, с. 77-84], Е.П.Ходаковой “Вагон и маленькая тележка (количественные обозначения в русском языке)” [22, с. 44–53] и другие;


на материале английского языка это кандидатские диссертации П.П.Бочкаревой “Квантитативные словосочетания типа a cup of tea, a world of power в современном английском языке” [3, 32 с.], Э.В.Игнатьевой “Средства выражения количественных отношений в системе имени в современном английском языке” [8, 15 с.], В.Р.Багдасарян “Лексические средства выражения неопределенной количественности в современном английском языке” [2, 20 с.], Н.В.Нечипоренко особенности класса “Лексико-грамматические квантификаторов в современном английском языке” [15, с.] и другие;

в сопоставительном плане это кандидатские диссертации Т.Г.Линник “Структура лексико-семантической группировки, обозначающей размер (на материале русского, украинского, английского языков)” [11, 27 с.], В.Н.Вовк единицы со значением “Фразеологизированные неопределенного множества в современном английском языке (в сопоставлении с украинским языком)” [5, 22 с.], статья Э.Гюнтера “Уменьшительные / увеличительные и эмоциональные оценочные существительные в русском и немецком языках” [6, 182 с.]. Следует также отметить, что на материале английского языка написана кандидатская диссертация Е.Н.Алексеевой “Репрезентация концепта “Неопределенное множество” именами существительными в современном английском языке” [1, 143 c.]. В этой работе внимание исследователя привлекают средства репрезентации микроконцепта “Толпа”, в номинации которого участвуют несколько единиц нашего материала.

В некоторых из работ субстантивы с вторичным метафорическим значением количества получают свои названия. Так, И.К.Марковский использует терминологическое сочетание существительные неопределенной множественности с.

[13, 77-84], Н.А.Лукьянова – образы множества [12, С. 123-138], Т.П.Перетятько называет их лексическим средством обозначения неопределенно большого количества [17, 23 с.].

В том же аспекте, а именно в статусе примеров, сопровождающих общую классификационную схему количественности, изучаемая нами группа рассматривалась в работе “Категория количества в современных европейских языках” [9, 284 с.], авторами которой являются украинские ученые В.В.Акуленко, Л.Г.Акуленко, Н.Л.Клименко, С.А.Швачко и другие. Несмотря на то, что в этом исследовании приведен бльший объем примеров, чем в других работах, тем не менее группа субстантивов с вторичным метафорическим значением количества не выделена отдельно как объект исследования, специфика русского и английского языков сведена к отдельным межъязыковым корреляциям между единицами сопоставляемых языков. Системный подход к сопоставлению не выдерживается, к тому же оказалась описанной приблизительно одна четвертая часть исследуемых нами субстантивов. В предложенной классификации они отнесены к образам оценки неопределенного количества.

А.И.Лашкевич в монографии “Именные словосочетания со значением метафорического количества” [10, 142 с.] анализирует в основном сочетаемость субстантивов с вторичным метафорическим значением количества в составе словосочетаний, детально не останавливаясь на вопросе о специфике их семантики и образной структуры. Проблему специфики семантики субстантивов как способа выражения количества исследователь решает, классифицируя слова на следующие три группы с точки зрения степени количества: 1) словосочетания со значением неисчислимого множества (например, армия студентов (обезьян), легион господ (машин), вселенная замыслов);

2) словосочетания со значением неопределенно большого количества (например, ворох лиц (событий, донесений), груда домов (вопросов, впечатлений), куча зрителей (идей), облако (мошкары), стена леса (недоумений);

3) словосочетания, выражающие неопределенно малое, незначительное количество (например, капля чувства, крупинка счастья, кусочек радости) [10, с. 19 20]. Далее в рамках первой и второй групп А.И.Лашкевич выделяет более частные лексико-семантические парадигмы по наличию в значениях субстантивов общих семантических признаков. Например, слова, обозначающие: 1) большую протяженность, глубину, массу (море, гора, туча, лавина);

2) совокупность лиц (армия, легион, полчище);

3) совокупность предметов, частиц и их форму (армада, эскадра, клубок, бор, лес);

4) пространство (оазис, поле, половодье);

5) вместилище (вагон, воз, сундук, ушат) [10, с. 129].

Работа Н.Д.Дизенко с “Существительные количественным значением в современном русском языке.

(Семантика и синтаксическое функционирование)” [7, 16 с.] во многом перекликается с работой А.И.Лашкевич.

Наиболее подробно субстантивы с вторичным метафорическим значением количества описаны Н.А.Лукьяновой в работе “Экспрессивная лексика разговорного употребления” [12, с. 123-138]. В ее исследовании представлена классификация таких субстантивов с точки зрения типовых образов, положенных в их основу. Так, автор выделяет следующие 12 лексико семантических разрядов типовых “образов множества”:

• представление о динамической смене явлений или их внезапном, динамическом проявлении, ассоциативно связанное со стихией (лавина чувств);

• представление о быстрой смене разнообразных, пестрых событий, впечатлений, чувств, предметов (калейдоскоп впечатлений);

• представление о следовании друг за другом “падающих сверху вниз” “предметов” (водопад эмоций);

• представление о “текучести” “предметов” (поток слов);

• представление о множестве предметов, явлений, “расположенных горизонтально” (озеро огней);

• представление о множестве предметов, явлений, ассоциированное с глубиной (прорва идей);

• представление о следующих друг за другом или расположенных в определенном порядке предметах, явлениях (вереница фраз);

• представление о множестве нерасчлененных, неясных, запутанных “предметов” (ком мыслей);

• представление о множестве статичных явлений, “предметов” (штабеля поклонников);

• представление о множестве людей, предметов, ассоциированное с множеством животных (стадо людей);

• представление о множестве людей, “предметов”, ассоциированное с войсковым подразделением (рота адвокатов);

• количественно-счетные представления (миллион улыбок).

Однако в соответствии с общими задачами работы Н.А.Лукьяновой основной акцент сделан на образность, создающую экспрессию, и не выделяется специфика семантики количества, реализуемая при помощи этих средств вторичной номинации.

В работе В.А.Сергеева “Категория количества и особенности ее выражения в языке публицистики” [18, с.] субстантивы с вторичным метафорическим значением количества исследуются как одно из выразительных средств языка.

Итак, детальный анализ истории изучения субстантивов с вторичным метафорическим значением количества показал, что данная группа не была предметом комплексного изучения во взаимосвязи ее количественной семантики и образной структуры ни отдельно в русском, ни отдельно в английском языке, ни в сопоставительном аспекте. Кроме того, очень мало внимания уделено изучению субстантивов с вторичным метафорическим значением малого количества. Монографические исследования, посвященные изучению таких субстантивов на материале английского языка, выявлены не были.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Алексеева Е.Н. Репрезентация концепта “Неопределенное множество” именами существительными в современном английском языке: дис. … канд. филол. наук / Е.Н.Алексеева. Иркутск, 2003. 143 c.

2. Багдасарян В.Р. Лексические средства выражения неопределенной количественности в современном английском языке: автореф. дис. … канд. фил. наук / В.Р.Багдасарян. М., 1987. 20 с.

3. Бочкарева П.П. Квантитативные словосочетания типа a cup of tea, a world of power в современном английском языке:

автореф. дис. … канд. фил. наук / П.П.Бочкарева. М., 1974.

32 с.

4. Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове): учебное пособие для вузов / В.В.Виноградов. М.:

Высшая школа, 1972. С. 253.

5. Вовк В.Н. Фразеологизированные единицы со значением неопределенного множества в современном английском языке (в сопоставлении с украинским языком): автореф.

дис. … канд. фил. наук / В.Н.Вовк. Киев, 1979. 22 с.

6. Гюнтер Э. Уменьшительные / увеличительные и эмоциональные оценочные существительные в русском и немецком языках / Э.Гюнтер // Сопоставительное изучение немецкого и русского языков: грамматико-лексические аспекты / Под ред. В.Гладрова и М.Раевского. М.: Изд-во МГУ, 1994. 182 с.

7. Дизенко Н.Д. Существительные с количественным значением в современном русском языке. (Семантика и синтаксическое функционирование): автореф. дис. … канд.

филол. наук / Н.Д.Дизенко. М., 1986. 16 с.

8. Игнатьева Э.В. Средства выражения количественных отношений в системе имени в современном английском языке: автореф. дис. … канд. фил. наук / Э.В.Игнатьева.

М., 1982. 15 с.

9. Категория количества в современных европейских языках / В.В.Акуленко [и др.], АН УССР, кафедра иностранных языков. Киев: Наукова думка, 1990. 284 с.

10. Лашкевич А.И. Именные словосочетания со значением метафорического количества / А.И.Лашкевич. Минск:

Вышейш. шк., 1985. 142 с.

11. Линник Т.Г. Структура лексико-семантической группировки, обозначающей размер (на материале русского, украинского, английского языков): автореф. дис.

… канд. фил. наук / Т.Г.Линник. Киев, 1975. 27 с.

12. Лукьянова Н.А. Лексико-семантическая группа “образы множества” // Экспрессивная лексика разговорного употребления / Н.А.Лукьянова. – Новосибирск: Изд-во “Наука”. Сибирское отделение, 1986. С. 123-138.

13. Марковский И.К. Слова со значением “неопределенной множественности” в современном русском языке / И.К.Марковский // НДВШ, ФН. – 1974. – № 4. С. 77–84.

14. Мишурова Г.И. Существительные с количественным значением в русском языке (семантическая характеристика): автореф. дис. … канд. фил. наук / Г.И.Мишурова. Л., 1969. 20 с.

15. Нечипоренко Н.В. Лексико-грамматические особенности класса квантификаторов в современном английском языке:

дис. … канд. фил. наук / Н.В.Нечипоренко. Нижний Новгород, 1999. 150 с.

16. Новицкая В.В. Лексика с количественным значением в современном русском языке: дис. … канд. филол. наук / В.В.Новицкая. Уфа, 1978. 170 с.

17. Перетятько Т.П. Лексические средства обозначения неопределенно большого количества: автореф. дис. … канд. фил. наук / Т.П.Перетятько. Алма-Ата, 1972. 23 с.

18. Сергеев В.А. Категория количества и особенности ее выражения в языке публицистики: дис. … канд. фил. наук / В.А.Сергеев. М., 1996. 184 с.

19. Смерчко З.Е. Субстантивные фразеологические сочетания в современном русском литературном языке (фраземы типа “зерно истины”): автореф. дис. … канд. фил. наук / З.Е.Смерчко. Ростов-на-Дону, 1973. 23 с.

20. Тихонова М.Ю. Лексико-фразеологическая микросистема “много” в современном русском языке: автореф. дис. … канд. фил. наук / М.Ю.Тихонова. Самарканд, 1971. 27 с.

21. Филоненко Т.М. Образные выражения значения количества в лексике и фразеологии современного русского языка:

дис. … канд. фил. наук / Т.М.Филоненко. М., 1993. 160 с.

22. Ходакова Е.П. Вагон и маленькая тележка (количественные обозначения в русском языке) / Е.П.Ходакова // Русская речь. 1984. – № 1. С. 44-53.

ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ТЕРМИНОВ В ФАНТАСТИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ С.А. Никитина Казахский национальный педагогический университет имени Абая Алматы, Казахстан Согласно современным исследованиям, различные аспекты изучения терминов продолжают оставаться в фокусе научных интересов как лингвистов, так и представителей других наук. Отмечается, что терминоведение как самостоятельная научная дисциплина складывалась постепенно в результате автономного развития отдельных научных направлений с последующим их синтезом.

Ведущими направлениями терминоведения были методологические исследования, теория термина, филологические исследования, терминологии, функционально-стилистические исследования терминологии, упорядочение и стандартизация терминологии, терминография, научно-технический перевод, профессиональная лингводидактика и отраслевые исследования терминологии.

При этом проблема использования терминов в языке художественной литературы остается актуальной и по сей день. Мы проанализировали использование терминов в фантастической повести К.Булычева «Новые приключения Алисы».

Термины, используемые в указанной фантастической повести, проанализированы с учетом основополагающих положений теоретической концепции русской лексикологии:

в единстве формального и содержательного плана выражения, внутриструктурного и экстралингвистического, индивидуальных и категориальных семантических значимостей. Тщательность анализа фактического материала позволила обнаружить зависимость между семантическим значением класса слов и тематическим пространством – полем, на котором это семантическое значение реализуется.

Общее тематическое пространство космонавтика следует классифицировать как образование русского языка, возникшее на основе интернациональных морфем – греч.

kosmos «вселенная» и nautike «мореплавание». Сфера первоначального применения термина – обозначение научной области, связанной с теорией и практическим осуществлением полетов в космос. Однако новое значение термина появилось в нарушение семантических закономерностей. Новое значение у слова космонавтика стало появляться, несмотря на то, что в рассматриваемой терминологической сфере существует название науки о Вселенной – космология, которое является структурно и семантически закономерным членом в ряду аналогичных образований и имеет и сложившиеся определения обозначаемого научного понятия, и длительную традицию употребления. Расширения семантики, внутреннее семантическое сближение со словом космология возникли и под влиянием чрезмерной популярности, которую обрело слово космонавтика в современном речевом употреблении.

Так как космонавтика как бы частично включила в себя лексическое значение существующего термина космология, оба термина в одном из значений оказались в положении семантических дублетов синонимов.

– Устоявшаяся и традиционно утвердившаяся в специальной сфере и широком употреблении космология начинает в определенных контекстах замещаться космонавтикой, сохраняя за собой контексты, в которых речь идет об общих исследованиях солнечной системы.

Данная лексико-семантическая характеристика природы термина космонавтика дала возможность выстроить иерархичную структуру гиперо-гипонимических отношений.

Гиперонимом в структуре является научная область, а гипонимом вид научной области, т.е. космонавтика и космология.

Исследованные термины в рамках темы космонавтика распределяются на две тематические группы:

«сведения о космосе» и «сведения о корабле». Однако внутри каждой из них выделено большое количество подгрупп, а термины, содержащие эти тематические подгруппы, сведены в иерархичную структурную сеть гиперо-гипонимических отношений.

Однако при изучении космической терминологии мы обнаружили, что ей свойственна многозначность, что вполне оправдано, так как термин – это особая функция слова и все, что касается слова, неизбежно касается и термина в целом. И хотя строгие логико-семантические границы термина не допускают полисемии, реализация этого процесса в терминологии все же происходит, но не во всей своей разновидности. Процесс полисемии наблюдается лишь в результате переноса значения на основе метонимем и синекдохи, взаимоисключая при этом путь метафорического переноса на основе сходства. В повести было выявлено порядка 100 терминов, которые в рамках темы космонавтика образуют следующие тематические группы:

сведения о космосе;

1) сведения о корабле.

2) Однако внутри каждой тематической группы можно выделить большое количество подгрупп, а большинство терминов, содержащие эти тематические подгруппы, будут организованы в иерархичную структурную сеть гиперо гипонимических отношений. Данные отношения представлены в следующих таблицах.

Общая таблица лексико-тематической терминосистемы ТЕМАТИЧЕСКАЯ ГРУППА «СВЕДЕНИЯ О КОСМОСЕ»

подгруппы термины Вселенная, Галактика, Солнечная и систем планетарная система Земля, Вестер, Крина, Паталипутра, планет Марс, Сатурн, Плутон, астероид Луна, звезда небесных тел атмосфера, ионосфера слоев Земли аммиак, метан состояний геологических вулкан, кратер, гейзер, лава образований космозоолог, геолог, космонавт, специальностей археолог, палеонтолог, эколог, ботаник Черная дыра, Млечный путь, пояс объекта астероидов пункт, сектор местности ТЕМАТИЧЕСКАЯ ГРУППА «СВЕДЕНИЯ О КОРАБЛЕ»

подгруппы термины аэробус, спутник, лайнер, посадочный катер, ракета, корабль, патрульный летательных крейсер, флаер, автобус, глайдер, аппаратов стратолайнер, самолет, дирижабль, судно клапан, бак, монитор, индикатор, датчик, люк, мостик, корпус, динамик, лазерная камера, предохранительный механизм, дисплей, экран, навигационный прибор, деталей корабля гравитационный двигатель, пульт управления, синтезатор, манипулятор, микрофон, шпангоут, пластиковый лист завод, лаборатория, мастерская, диспетчерская, астрономическая обсерватория, геологическое учреждений управление, Управление космической разведки, центральный информаторий, атомные станции, космовокзал склад, ангар, полигон, аэродром мест экспедиция, галактический патруль групп людей маршрут, виток, маневр, рейс, курс, категории круг, орбита движения конструктор специальностей борт, трюм, двигательный отсек, кают помещений компания, каюта корабля Гиперо-гипонимические отношения лексико тематической терминосистемы группы «сведения о космосе»

ТЕМАТИЧЕСКАЯ ГРУППА «СВЕДЕНИЯ О КОСМОСЕ»

Гиперо-гипонимические отношения в иерархичной подгруп структуре пы Структура гипероним гипоним Галактика, мир – Солнечная систем мир Вселенная Вселенная – система, виды планетная система 1) Солнечная Солнеч планета Земля, система - ная Марс, планета - система Сатурн, виды Плутон, планет Планет планета астероид 2) Планетная ная система - система планета - вид слои Земля – слои атмосфера, Земля слои Земли – виды ионосфера состоян состояние – состоян метан, газ ий газ – виды ие аммиак 1) геологическое геологи вулкан кратер, образование ческое гейзер геологи вулкан – образов ческих ание кратер лава, огонь, образов виды пепел, пар аний вулкан 2) вулкан – кратер – вид 1) наука – наука специально космозоолог, специальност сть геолог, специал ьностей ь – виды космонавт, археолог, палеонтолог, эколог, ботаник 2) космонавт космон экипаж капитан, – экипаж – авт штурман, механик виды 3) наука – наука специально профессор, специальност сть академик ь - звание Гиперо-гипонимические отношения лексико тематической терминосистемы группы «сведения о корабле»

ТЕМАТИЧЕСКАЯ ГРУППА «СВЕДЕНИЯ О КОРАБЛЕ»

Гиперо-гипонимические отношения в иерархичной подгру структуре ппы Структура гипероним гипоним 1) Техника техника летательны аэробус, ракета, й аппарат спутни,к корабль, летат. аппарат лайнер, крейсер, виды катер, дирижабль летател ьных летат. корабль 2) летат. «Титанус», аппарат аппарат аппарат – «Линия», ов корабль - «Гайдо» «Арго», названия «Всеобщее умиление», «Справедливость», «Янцзы» Днепр»



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.