авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального ...»

-- [ Страница 5 ] --

Закрепление смены типов художественного сознания происходит в исторически обусловленной трансформации категорий самой поэтики. Как отмечалось выше, каждый период порождает присущую ему систему поэтических категорий, различающихся содержательным наполнением, занимаемым им объёмом, образуемыми иерархическими отношениями. С точки зрения эволюционного развития художественных средств наибольшей репрезентативностью обладают категории стиля, жанра и авторства. Выдвижение конкретной категории внутри образуемой ими системы на доминирующие позиции определяется положением самой системы на диахронической оси развития словесного творчества.

При этом необходимо иметь в виду развитие во временной перспективе самой структуры художественного стиля, которая, согласно предложенной Ю.Б. Боревым модели, многослойна. При наложении друг на друга приведённой выше классификации типов художественного сознания и структуры стиля становится очевидным соответствие определённого стилевого слоя соответствующему типу художественного сознания. Так, на традиционалистский этап развития художественного сознания выпадает три слоя из десяти существующих.

Первый из них – базовый (“порождённый”) или стиль национальной культуры, получивший своё название, поскольку регионально-стилистическая общность – «единый тематический и интонационно-ритмический фонд» обретает содержательную конкретизацию, опирающуюся на исторический опыт культуры данного народа, при этом национально-стилистическая общность характеризуется «отчётливой фиксацией и узнаваемостью».

Следующий слой – национально-стадиальный стиль данного народа, достигшего известного этапа исторического и художественно-исторического развития. На этом этапе стиль может как сужаться до одного направления в искусстве, так и расширяться, то есть стилистическая общность переходит границы феномена культуры, поднимаясь до уровня всей культуры в целом. Примером может служить смеховая культура Средневековья, получившая теоретические основы в концепции карнавализации М.М. Бахтина, которая затрагивает все стороны стилистической деятельности средневекового человека.

Далее следует общность внутри каждого из противоборствующих художественных направлений. В период Средневековья и Возрождения понятия художественного направления и этап художественного развития совпадают.

Существует также стилистическая общность, обозначаемая термином стиль эпохи, в «котором клишируется всё многообразие феноменов художественного порядка определённой эпохи, включая случаи принадлежности к стилистически противоположным художественным направлениям» [3, с. 83 - 85].

Важным для дальнейших рассуждений представляется выделенная Ю.Б. Боревым закономерность художественного прогресса – «развития структуры художественного текста и нарастания в нём культурно-стилистических слоёв, увеличения стилистических различий и общностей с другими феноменами культуры» [Там же].

Представляется уместным вспомнить позицию академика Ю.М. Лотмана, согласно которой художественный язык произведения (стиль) по сути своей представляет определённую модель мира, моделируя универсум в его наиболее общих категориях, которые, будучи наиболее общим содержанием мира, являются для конкретных вещей и феноменов форму существования. В рамках такого подхода «изучение художественного языка произведений предоставляет определённую индивидуальную норму эстетического общения и … воспроизводит модель мира в её самых общих чертах» [9, с. 27].

В зарубежной науке подобный подход с использованием несколько иной терминологии представлен у немецкого учёного В. Изера. Литературный текст в его понимании предстаёт как «определённая форма обращения к миру (Weltzuwendung)». В силу отсутствия в мире этой формы, её необходимо в него «внедрить». Процесс «внедрения» заключается не в копировании, а в перекомпоновке организующих структур, имеющихся в наличии, и сопряжён с процессом селекции из социо культурных и литературных proper систем окружающего мира» [6, с. 191–192]. Содержание фикционального (художественного) текста включает в себя «большое количество поддающихся идентификации фрагментов действительности» [6, с. 202].

Для понимания художественного произведения «необходимо в точности представить себе общее состояние умственного и нравственного развития того времени, к которому [оно] принадлежит» [11, с. 10].

Соблюдение этого условия особенно важно в случае с произведениями художественного творчества периода Средневековья, поскольку «проникновение в существо творчества мастеров прошлого» возможно лишь при «освещении лаборатории мысли и эстетических средств, используемых при создании произведений изобразительного и словесного искусств» [7, с. 3].

Стиль (художественный язык) эпохи Средневековья – вся совокупность средневековых средств чувственно понятийного освоения действительности. Специфическую особенность стиля Средневековья составляет возможность проследить его как в области живописи и словесности, так и в иных областях, «имеющих дело со знаковыми системами:

религиозно-магической деятельности, в политической идеологии, ремесленном производстве», поскольку для средневековья характерно слитное состояние и более непосредственного взаимного перехода тех сфер практики человека, которые с течением времени обособились, а потому во всех них анализ обнажает принципы моделирования мира человеком той эпохи [Там же].

Литературе периода Средневековья и Возрождения соответствует традиционалистский (нормативный) тип художественного сознания. Основополагающей характерной особенностью появления этого периода было обособление литературы как особой формы идеологии и культуры, что повлекло за собой возникновение литературной теории.

Объединяющими понятиями литературной теории и практики стали традиция, образец, норма, что означало усиление позиций античной риторики, поскольку её положения соответствовали средневековым универсалистким принципам мировосприятия.

Традиционализм подразумевает «опору на образец» и, как следствие, «набор устойчивых литературных моделей», именуемых универсалиями».

«риторическими Доминирующему гносеологическому принципу подавления феномена, подчинённого положения частного по отношению к общему в литературе соответствует господство нормы, правила, традиции над единичным, индивидуальным случаем их проявления, чем объясняется выдвижение нормативных категорий стиля, жанра и авторства.

Руководящим принципом выделения художественной литературы из массы словесности в период традиционализма является принцип художественности, внешним проявлением «осознания литературы себя как таковой» становится формирование теории литературы – поэтики.

В основу античных и средневековых эстетических учений положено вычленение некоего эстетического критерия, в соответствии с которым можно определить подлинность художественности произведения словесного творчества. Этот критерий включает «словесную организацию, особый характер языка, придающий красоту, ясность, единство и способность вызывать эмоциональную реакцию читателя или слушателя» [1, с. 17]. Таким образом, ведущее положение в поэтике занимает категория стиля в широком объёме этого понятия, а поэтому рассматриваемую эпоху можно назвать эпохой стиля.

Эстетические критерии, определяющие художественную словесность, совпадают с критерием красоты, единой с правдой и добром в античной и средневековой идеологии. В художественном произведении функция носителя этой красоты возлагается на «самый всепроникающий пласт его структурирования – звук (метр) и язык», а высшим выражением – стиль [Там же].

С последующим разделением поэзии и прозы внутри прозаических текстов начинаются процессы размежевания высокого/низкого стилей, различающихся критериями организации: для высокого стиля – это формально стилистический критерий, для низкого – особую роль играет функциональный.

Сформировавшаяся каноничность всей системы литературных средств соответствует канонизированной модели мира и призвана «изображать высший и вечный мир через преходящий земной» [1, с. 18 – 20].

Развитие европейских культур эпохи Возрождения, завершающего периода традиционалистского художественного сознания, протекало в условиях смены религиозного сознания светским и рационалистским, становления национальный культур. В силу этого в поэтику вводится принцип новизны, хотя в целом теория художественных средств остаётся традиционной – фундаментальные поэтологические категории, «готовые риторические формы», в которых мир получает своё преломление, продолжают удерживать господствующее положение.

Основным типом искусства периода Средневековья была готика, особенность которой, по характеристике И.

Тэна, изучавшего готическую архитектуру, заключалась в стремлении людей достигнуть одновременно «бесконечно великого и бесконечно малого, поразить умы … и громадностью массы, и неистощимым обилием мелочей. … В XIV-м – XV-м веках прочность построек жертвуется в пользу «наружных украшений»» [11, с. 50]. И. Тэн разделяет точку зрения П.Н. Сакулина о соответствии стиля известному типу искусства, что подтверждается его замечанием о том, что «характерные черты готического искусства [можно встретить] не только в соборах часовнях, но также и … других принадлежностях обиходной жизни»

[11, с. 51].

Готический стиль проникает также и в литературу.

Так, А.А. Аникст указывает на масштабность искусства периода господства готики, что находит отражение в стремлении «к универсализму, к охвату жизни во всей её беспредельности» [2, с. 194]. Примером произведения в английской литературе, написанного в готическом стиле, может служить поэма «The Canterbury Tales» Дж. Чосера, близкой по некоторым параметрам «Decameron» Дж.

Боккаччо.

Таким образом, становится очевидным необходимость использования комплексного анализа при исследовании сложных лингвистических явлений.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Аверинцев С.С. Категории поэтики в смене литературных эпох. М.: Наследие, 1994. С. 3 – 39.

2. Аникст А.А. Ренессанс, маньеризм и барокко в литературе и театре. М.: Наука, 1966. С. 178 – 245.

3. Борев Ю.Б. Художественный стиль, метод и направление.

М.: Изд-во Наука, 1982. С. 76 – 90.

4. Вёльфлин Г. Основные понятия истории искусства. М.:

Изд-во В. Шевчук, 2002. 344 с.

5. Виппер Б.Р. Проблема стилей в западно-европейском искусстве XV – XVIII веков. Ренессанс. Барокко.

Классицизм. М.: Наука, 1966. С. 5 – 11.

6. Изер В. Акты вымысла, или что фиктивно в фикциональном тексте. СПб.: Изд-во Санкт– Петербургского университета, 2001. С. 186 – 217.

7. Карпушин В.А. Художественный язык Средневековья. М.:

Наука, 1982. С. 3–4.

8. Кожина М.Н. О соотношении некоторых стилистических понятий и категорий с функционально-семантической категорией. Пермь: Изд-во Пермского университета, 1983.

С. 15 – 24.

9. Лотман Ю.М. Структура художественного текста. М.:

Изд-во Искусство, 1970. 384 с.

10. Сакулин П.Н. Теория литературных стилей. М.:

Корпоративное Изд-во Мир, 1928. 74 с.

11. Тэн И. Философия искусства. М.: Республика, 1996. 351 с.

12. Филиппов К.А. Лингвистика текста и проблемы устной речи: учебное пособие. Л.: ЛГУ, 1989. 97 с.

13. Coseriu E. Textlinguistik. – Tuebingen: Gunter Narr, 1981.

178s.

14. Orton F. Rethinking. The Ruthwell and Bewcastle Monuments:

Some Deprecation of Style;

Some Consideration of Form and Ideology. – N.-Y.: State University of New York Press, 2003.

P. 31 – 69.

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ЛИДЕРЫ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НА ПРИМЕРЕ РЕГИОНА СЕВЕРА ФРАНЦИИ НОР-ПА-ДЕ КАЛЕ Н. Гильви-Суликашвили, Ж.-П. Дебурс Лилльский Католический Университет Лилль, Франция 1. Роль территории и лидера в развитии предпринимательской деятельности В многочисленных статистических отчетах за год, в том числе исследованиях INSEE (национальная служба статистики Франции) процент создания новых предприятий наиболее высок в тех департаментах, где в предыдущие годы он уже был достаточно высоким. Чем объяснить эту закономерность?

Несомненно, теорией Бурдье о трёх типах капитала:

капитале экономическом, культурном или образовательном и капитале социальном. Применительно к области предпринимательства эта теория выражается в следующих факторах:

• наличие уже созданных предприятий и большая плотность населения регионов, что создает более широкие коммерческие возможности;

• высокий процент населения, обладающий как техническими, так и экономическими знаниями;

• присутствие предпринимательской культуры, причем в этих регионах она более развита, чем культура наемного труда.

Эти факторы определяют основные направления развития территорий: положительное и благоприятное для одних, медленное и упадническое для других в области развития предпринимательства [6, с.38]. Тем не менее, это заключение нам кажется неполным и по нашему мнению два дополнительных фактора могут повлиять на ситуацию.

Первый может быть историческим, то есть исторический ход событий открывает новые возможности для предпринимательства. Как, например шахта, обнаруженная в районе Анзэн в 59 департаменте на севере Франции. Эксплуатация шахты повлияла прямо и косвенно на развитие предпринимательской деятельности в регионе.

Изменения могут быть так же культурного характера, как например гелиоцентризм или же талассоцентризм. Они приводят к географическому перемещению населения, изменению его потребностей и, следовательно, созданию новых предприятий. Факторы исторического и культурного характера не являются предметом нашего анализа.

Второй фактор обусловлен поведением личностей.

Люди своей деятельностью могут менять курс развития данной территории (повлиять на её положительное развитие или же привести в упадок). Согласно этой гипотезе существует два подхода: подход общинный или же героический. Общинный подход изучен в работах Йохансона [5, с.16]. Согласно его теории, местная общественность мобилизуется для поднятия предпринимательской деятельности в своем регионе. Хиндл [4, с.28] в своих работах также анализирует и развивает эту теорию.

В данной статье мы сконцентрируемся на подходе героическом, согласно которому личность действует и ставит перед собой задачу повлиять на развитие предпринимательской деятельности в своем регионе. По нашему мнению, эту роль исполняют в большинстве случаев территориальные политические лидеры.

Наши гипотезы следующие:

Среди существующих стратегий экономического развития стратегия развития предпринимательской деятельности одна из самых распространенных, так как помогает улучшить экономический потенциал региона и задействовать местные ресурсы. Для процветания региональной экономики во главе с местным лидером, одним из приоритетов должна является политика развития и поощрения предпринимательской деятельности. Анализ деятельности, качеств и характеристики территориального лидера послужат развитием этой гипотезы.

Лидер должен обладать определенными качествами.

Мы считаем, что не каждое политически и административно ответственное лицо обладает качествами лидера.

Действительно, необходимо соответствовать определенным критериям, чтобы выполнять роль лидера. Согласно этой второй гипотезе необходимо изучить эти критерии, характеристику, поведение лидера, как он действует, какие принимает решения и насколько они эффективны. По нашему мнению ситуация будет различной в зависимости от того, насколько развита предпринимательская культура на территории. Какие действия должен предпринимать лидер для развития предпринимательской деятельности и культуры на территории?

2. Характеристика качеств территориального лидера Как мы уже упоминали выше, не каждое политическое лицо обладает качествами лидера. Мы согласны с теорией Нортхауса, который предлагает рассматривать качества лидера согласно пяти критериям:

черты характера, компетенции, стиль управления, ситуационный и поведенческий подходы [11, с.48].

Относительно черт характера, Нортхаус подчеркивает, что среди многочисленных характеристик самыми основными являются ум, уверенность в себе, целеустремленность и общительность.

Что касается компетенций, автор выделяет три основные компетенции: технические, умение управлять людьми и концептуальные.

Среди стилей поведения рассматриваются два взаимо противоположных стиля: один ориентирован на выполнение функций и задач, другой на человеческие взаимоотношения.

Подход ситуационный направлен на изучение поведения лидера в зависимости от ситуации и от окружения. Как раньше в своих работах отмечал Бланшар [8, с.111], Нортхаус рассматривает ситуационный подход как отношения между лидером и теми, кто от него зависит.

Рассматривается несколько типов поведения: директивный (лидер указывает подчиненным, что и как нужно выполнить) и соучастный (лидер помогает определить, какое именно указание необходимо выполнять, оказывает подчиненному поддержку при выполнении указания).

Поведенческий подход определяет эффективность лидера в зависимости от того как стиль поведения лидера подходит к ситуации, контексту и взаимодействию с группой или коллективом. Лидер в определенном месте, в определенное время во взаимоотношении с определенной группой или коллективом не всегда будет способен удержать свою позицию лидера относительно другой группы, времени, места или обстоятельств.

В нижеследующих пунктах мы рассмотрим наиболее важные на наш взгляд аспекты для анализа поведения территориального лидера и дадим примеры внедрения эффективной политики предпринимательской деятельности на севере Франции.

3. Аспект управления проектами Навыки управления проектами представляют собой одно из самых важных качеств территориального лидера.

Настоящая тематика глубоко изучена в работах Дебурса, Арчибальда и Франсуа [3]. Она отражает не только способности лидера управлять проектами, но и поддерживать, внедрять и реализовывать новые проекты.

Способности менеджера проектов выражаются в умении предвидеть ситуацию в будущем и повлиять на ход ее развития, а также окружить себя компетентными коллегами и единомышленниками.

Терез Лебрен, Ректор лилльского католического университета является ярким примером территориального лидера, обладающего качествами менеджера. Внедренный ею проект Humanicite заключается в создании целого квартала, предназначенного и оборудованного для проживания людей с ограниченными возможностями. В квартале построены все необходимые инфраструктуры – магазины, банки и т.д. В проект были вовлечены региональные власти, администрация, медицинские учреждения и коммерческие структуры.

Безусловно, территориальный лидер не выполняет лично проекты, которые он возглавляет. Применяется правило: «Caesar Pontem Fecit», которое переводится как «Цезарь построил мост». На самом деле Цезарь отдал распоряжение построить мост и ему достается слава от его реализации.

4. Эволюция территориального лидера Учитывая ситуационные и поведенческие аспекты лидерства, мы приходим к выводу, что лидерство может меняться, принимать различные формы со временем, опытом и уровнем ответственности.

Для изучения этого явления применяется биографический подход, который помогает проследить, как территориальный лидер им стал, как его карьера продвигалась относительно занимаемых постов, выполняемых функций и опыта в разных областях. Градация может быть установлена следующим образом [2, с.5]:

• переход от ответственного поста к лидеру дебютанту;

• от лидера дебютанта к опытному лидеру;

• от опытного лидера к стареющему лидеру.

На примере биографии Жерома Барье, генерального директора торговой палаты лилльской метрополии, мы можем проследить этапы становления опытного лидера.

Жером Барье начинал карьеру в автомобильной промышленности в группе PSA, затем в группе Heuliez.

Переход от ответственного поста к лидеру дебютанту произошел при получении им поста Директора Экономического Развития, а затем Генерального Директора Экономического развития Vende Expension, агенства по экономическому развитию французского региона Венде.

Переход же в стадию опытного лидера произошел при назначении его на пост Генерального Директора торговой палаты лилльской метрополии, которая является пятой по величине во Франции.

Одной из составляющих характеристик территориального лидера является его окружение и отношение с ним. Лидер признается таковым, потому что окружение может: идентифицировать себя с ним, принадлежать к одной культуре, получать от него вознаграждения и почести, чувствовать признательность. По типологии индивидуумов, разработанной Морено, они подразделяются на одиноких, властных, популярных и с серым существованием [10, с.1161]. Чтобы определить тип лидера, необходимо провести интервью с его ближайшим и более отдаленным окружением.

Анализируя географический аспект лидерства, мы убеждаемся, что в большинстве случаев лидер рассматривается не один, а относительно других лидеров.

Лидер supreme или мaximo в большинстве случаев сосуществует и опирается на второстепенных лидеров, а также на группу людей, не являющихся лидерами [1, с. 201].

Это географическое расположение четко вырисовывается при построении социограммы. При этом в социограмму можно будет включить и второстепенных лидеров. Мы считаем, что в области предпринимательства второстепенные лидеры могут оказать значительную поддержку в процессе создания предприятий и реализации проектов в области предпринимательства. При этом очень важно распределение ролей. Отношения между основным лидером, второстепенным и группами людей составляет крепкую сеть связей.

5. Территориальные лидеры и предпринимательская деятельность Как мы уже упоминали раньше, на территории, благоприятной для предпринимательской деятельности, количество новых предприятий увеличивается, на территории неблагоприятной оно уменьшается. Может ли неблагоприятная территория импортировать создателей предприятий? Кнебль и Шмуд показали, что создатели предприятий открывают их в местах своего проживания [12, с.36]. Опыт Жан-Пьера Дебурс в качестве Директора Регионального Агенства по Развитию севера Франции показал, что намного проще имплантировать предприятия из других регионов, чем самих создателей из других регионов.

Как в этой ситуации должны действовать лидеры?

Применяемая политика и формы финансирования могут быть разнообразными. Необходимо проанализировать различные комбинации. Конкретные действия, предпринимаемые лидерами, могут быть прямыми, косвенными или же сочетаться [9, с.502].

Прямые действия Мы исходим из предположения, что территориальный лидер имеет доступ к финансированию. По нашему мнению, он может повлиять на стоимость создания предприятий. На севере Франции эти возможности достаточно широки и внедряются территориальными лидерами лилльской коммерческой палаты в виде:

• премий для создания предприятий;

• временных субсидий и дотаций для работников;

• освобождения от региональных налогов;

• помощи на развитие (вложение и инвестирование);

• помощи на развитие экспортной деятельности для малых предприятий и т.д.;

• помощи на обучение персонала и повышения квалификации;

• создания структур для открытия фирм;

• инкубаторов для подготовки проектов;

• технологических комплексов для предприятий, специализирующихся в новейших технологиях, как например Еurasant или же Еurotechnologies в Лилле;

• индустриальных кластеров;

• создания технологических баз Knowledge Spillover.

Тем не менее, надо принять во внимание тот факт, что во Франции большинство предприятий создано людьми со средним техническим образованием, а не инженерами с высшим университетским образованием [7, с.2].

Что касается косвенных действий, то они выражаются в создании профессиональных социальных сетей и влиянии на культурные аспекты данной территории.

Косвенные действия Вспомним, что согласно Бурдье для развития предпринимательства важны три типа капитала: капитал экономический, культурный или образовательный и капитал социальный. Его также можно назвать профессиональной социальной сетью и изучить потенциал территориального лидера для развития этой сети.

По нашему мнению существует два типа профессиональных сетей: сильные и слабые (они обычно внешнего характера). Местная сильная сеть обладает большим потенциалом для создания связей между партнерами территории и территориальным лидером. Она также вносит вклад в политику создания предприятий.

Сильная сеть укрепляет имидж территориального лидера.

Вклад лидера в политику развития предпринимательской деятельности усиливается деятельностью самой сети.

Слабая сеть характеризуется тем, что регулярно прибегает к помощи экспертов со стороны. Она также считается слабой, потому что к ней прибегают временно и нерегулярно, то есть, с ней нет постоянной связи. Здесь мы можем упомянуть обращение властей северного региона к столичным экспертам в области пищевой химии агропромышленного комплекса за неимением специалистов в этой области на региональном уровне.

Мы уверены в том, что локальная сеть все же может быть ограничена и представляет собой лимиты общинного подхода. Умение прибегать к внешней сети составляет одно из качеств лидера. Он должен быть открыт к внешним источникам и их ресурсам. Территориальный лидер должен осознавать их важность и создавать слабые сети, а также открывать для них свою территорию. Тем более что эксперты всегда более эффективны, если обладают статусом экспертов.

Этого принципа придерживается Жак Дюво, Директор Дома Предпринимателей на севере Франции. В интервью с ним он охарактеризовал умение развивать сети как одно из самых основных качеств лидера и подчеркнул важность именно слабых сетей.

6. Предпринимательская культура Предпринимательская культура представляет собой основные и достаточно сложные факторы. Желание действовать и изменить ситуацию сложно осуществить, если оно противоречит местной культуре. Мы различаем культуру предпринимательскую и наемного труда. В рамках предпринимательской культуры люди убеждены, что наличие работы зависит от их собственных действий. На территориальном уровне предпринимательская культура поощряет создание частных предприятий и подчеркивает важность социальной роли предпринимателя. Культура же наемного труда свидетельствует о том, что рабочее место создано и утверждено соответствующей инстанцией, и что человек зависит от своего трудового контракта. Мы не противоречим этому утверждению. Рабочий персонал является основным звеном в процессе создания и развития предприятия, но тем не менее оно бы не существовало без основного стимулятора, амбиций и риска, который берет на себя предприниматель.

Исторически сложилось так, что на севере Франции сильно развита культура наемного труда. В регионе всегда существовала сеть индустриальных предприятий, но она была не достаточно развитой относительно плотности населения. К тому же предприятия были крупными, что препятствовало развитию малого бизнеса. Эти исторические предпосылки повлияли на укрепление традиции наемного труда в Нор-Па-де-Кале. Несмотря на этот факт, регион в последние десять лет показал очень хорошие результаты по созданию предприятий. В 2010 году процент создания фирм в регионе составляет в среднем 9,29% в год относительно 9,59%, среднего национального показателя.

Очагом предпринимательской деятельности является Лилль с агломерацией. Динамика наблюдается не только в индустрии, но и в секторе торговли и услуг. Чтобы добиться таких результатов, территориальным лидерам северного региона необходимо было также влиять на культурные факторы, что представляет собой очень сложную задачу.

Одним из самых распространенных способов являются рекламные кампании о создателях предприятий, о предпринимательских конкурсах, об успешных проектах и о привлечении к предпринимательству различной публики, в том числе студентов.

Наши исследования в северном регионе Франции показывают, что кроме существующей политики поощрения предпринимательства, пиаровские акции о важности предпринимательства, профессиональные сети, а именно сами предприниматели, были самым эффективным действием. За последние десять лет местные предприниматели активно мобилизовались для того, чтобы поделиться опытом и подчеркнуть важность предпринимательской деятельности при этом всегда в скромном сопровождении территориальных лидеров.

Стратегия рассказа о своем личном опыте является одним из положительных факторов при поощрении развития предпринимательской культуры.

Вторая стратегия представляет собой медиатизацию мнения других, то есть лиц со стороны, других предпринимателей или же иностранных предпринимателей, работающих на данной территории. Медийный эффект еще более силен в случае если информация исходит из внешнего для территории источника. В обоих случаях возможно также применение политики лоббинга.

Мы приходим к выводу, что политика развития предпринимательской культуры должна быть долгосрочной и опираться на следующие факторы:

• человеческий опыта успешных (примеры предпринимателей);

• коммуникационные кампании (выставки, участие в круглых столах);

• внешние связи (знание того, что происходит в области предпринимательства в других регионах);

• обучение и сопровождение (обучение работы с новейшими технологиями, сопровождение и помощь предпринимателям);

• учебные заведения.

Ярким примером этому может служить Университет Литораль и Камбрези с созданием в нем Центра Предпринимательства для студентов. Все эти факторы влияют на развитие предпринимательской культуры, на имидж территории и е лидеров.

Учитывая всё вышесказанное, мы пришли к заключению, что стратегия развития предпринимательской деятельности и культуры – одна из самых эффективных для улучшения экономического потенциала региона.

Она позволяет задействовать как внутренние, так и внешние ресурсы, развивая таким образом сильные и слабые профессиональные сети. Успешное внедрение и поощрение этой политики во многом зависит от личностей, территориальных лидеров. Давая характеристику территориального лидерства, мы выделяем личностный фактор, а именно героический подход является по нашему мнению наиболее эффективным для анализа качеств и действий лидера, соответственно влияющих нa развитиe предпринимательской деятельности в регионе. На примере нескольких лидеров региона Нор-Па-де-Кале мы убедились, что личные качества, навыки менеджера проектов, прямые и косвенные действия привели к значительному увеличению количества созданных предприятий и более глубокому внедрению предпринимательской культуры на севере Франции.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Ansoff H. I, Declerck R. From Strategic Planning to Strategic Management. N York.: Wiley and Sons, 1976. 257с.

2. Botella J., Rogrigues Tervel J. Hommes d’Etat ou tribunes territoriaux ? Le recrutement des prsidents des communauts autonomes en Espagne, Ple Sud 2010/2 n°33. 14 c.

3. Debourse J. P. Archibald R.A., Franois G. Project manager as senior executives USA PP, 2009. 176 c.

4. Hindle K. ”How community context affects entrepreneurial process: a diagnostic framework“, Entrepreneurship & regional development – vol. 22, N° 7-8 November-December 2010. 599 – 647 c.

5. Johannisson N. B. Nilsson A. “Сommunity entrepreneurs:

Networking for local development“, Entrepreneurship and regional development N°1, 1994. 3-19 c.

6. Kneeble D. Walker S. “New firms, small firms and dead firms:

spatial patterns and determinants in the United Kingdom”, Regional Studies N°28, 1994 c.

7. Lasch F. “L’impact des contextes territoriaux sur l’activit entrepreneuriale en France (1993-2001) 7° congrs international francophone en entrepreneuriat et MPE, Montpellier – AIRPME, 27-29 octobre 2004. 1-14 c.

8. Mc Cann B.J., Fulja J.B. “Performance differentials within geographic clusters” Journal of business venturing N°26, 2011.

104-123 c.

9. Meredith JR., Mantel JR. Project management – A managerial approach, N York.;

Wiley N York – 5me edition. 2006. 690 c.

10. Moreno A. R., Moralez V. G. Influence of support leadership and teamwork cohesion on organizational learning, innovation and performance: an empirical examination, Techovation, vol.

25, issue 10, octobre 2005, 1159- 1172 c.

11. Northouse P.G. Leadership theory and practice, N York.;

Thousand oaks USA, third edition. 1998. 340 c.

12. Schmude J. “Gefrderte Unternehmengrdungen in Baden Wrttemberg. Eine Analyse der regionalen Unterschiede des Existenzgrdungsgeschehens am Beispiel des Eigenkapitalhilfe-Programs (1979-1989)”, Stuttgart.;

Erdkundliches Wissen 114, 1994. 230 c.

ЕСТЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКИ МЕЖДУНАРОДНОГО ОБЩЕНИЯ В ПРОЦЕССЕ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ М.Ю. Григорьев Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия Языки международного общения можно разделить на две категории: естественные языки (которые, прежде всего, являются национальными, этническими) и искусственные языки (для которых функция «посредника» в условиях межкультурной коммуникации является первичной, но не всегда реализованной, поскольку не все такие языки получили применение в практике межъязыкового общения).

Языки, считающиеся международными, обладают рядом характерных особенностей:

• большое количество людей считает этот язык родным;

• большое количество людей владеет им как иностранным языком;

• на этом языке говорят во многих странах и в разных культурных кругах;

• во многих государствах этот язык изучается в школе как иностранный;

• данный язык используется как официальный международными организациями, на международных конференциях и при общении в крупных международных компаниях.

В древнюю и средневековую эпохи естественные международные языки носили региональный характер, поскольку их употребление ограничивалось определенным регионом в географическом плане. Такими языками владели небольшие социальные группы. При этом их использование сопровождалось функциональными и социальными рамками, поскольку в тот период времени подобными языками пользовались лишь определенные слои общества и зачастую только в письменной форме.

Позже роль международных языков заметно возросла, так как появилась острая необходимость в более широких международных контактах, налаживании торговли, средств массовой коммуникации и интернационализации научной терминологии.

Выдвижение того или иного языка на уровень мирового определяется совокупностью экстралингвистических и лингвистических особенностей.

Так, после 18 века, века влияния французского языка, в сферу глобального использования включаются английский и немецкий языки, а с 20 века – русский и некоторые другие.

Следует отметить, что статус международного языка изменчив и непостоянен. Со временем одни языки обретают статус международных, другие теряют его в силу сочетания демографических, географических, культурных и, что особенно важно в последнее время, экономических факторов.

Большинство естественных международных языков стали таковыми в результате колониальной деятельности небольших государств как в сопредельных, так и на других континентах. Так, весьма распространенные в свое время греческий и латинский языки давно утратили свою популярность. Одни языки становились международными на кратковременный период, а другие – сохраняли позиции на протяжении долгого времени. Так, немецкий язык, имевший важное международное значение в начале ХХ века, фактически утратил функцию международного в пользу английского языка. А испанский язык не только стабильно сохраняет функцию международного свыше 5 столетий, но и несколько усилил свои позиции с начала XXI века.

Для мировых языков характерно их юридическое закрепление, признание «официальными» или «рабочими» в международных организациях, например, в ООН. Рабочие языки ООН – языки межнационального общения, на которых говорят наиболее крупные народы мира, ведется и публикуется документация ООН: английский, китайский, испанский, русский, арабский, французский. Как правило, языки международного общения изучаются в средних школах многих государств как «иностранные языки».

Безусловно, в настоящее время наиболее востребован английский язык. Рост влияния английского языка можно соотнести с развитием и господствующей ролью Британской империи в 19 веке. Языком же международной коммуникации он стал в 20 веке, а в 21-ом, веке глобализации и научно-технического прогресса, окончательно укрепил свои позиции. Теперь практически в каждом государстве мира английский изучается как иностранный язык, а подавляющее большинство организаций, имеющих выход на международный уровень, обязаны иметь уставы и документацию не только на родном, но и на английском языке.

Немецкий язык также имеет довольно широкое распространение и может считаться международным. Он является одним из официальных языков ООН, на нем общаются в Германии, Нидерландах и ряде других стран Европы. Однако, если сравнивать немецкий язык с английским, то очевидно, что английский более предпочтителен, поскольку в настоящее время господствующее положение в мировой экономике и на политической арене занимают англо-говорящие страны.

Следует отметить, что, наряду с экстралингвистическими факторами, в становлении языка как международного играют важную роль и сугубо лингвистические факторы. Так, например, немецкий язык более сложен для изучения, по сравнению с английским, хотя бы потому, что имеет место падежная система, а грамматический строй характеризуется наличием многочисленных синтетических элементов. В свою очередь, тот же немецкий усваивается гораздо легче, чем арабский или китайский (из-за специфического письма, сложного и непривычного для европейцев фонетико-грамматического строя). В итоге, например, арабский язык, на котором говорят более 300 миллионов человек более чем в 30-ти странах и который является священным для всего мусульманского населения мира, вряд ли когда-нибудь сможет стать общепризнанным мировым языком, как английский.

Итак, языки международного общения являются инструментом межкультурной коммуникации. При этом очень часто возникают ситуации, когда ни один из коммуникантов не говорит на родном языке. В подобных случаях риск неудачной коммуникации по причине возникновения языковых ошибок крайне низок или полностью отсутствует, в то же время «культурологические ошибки» могут сильно осложнить общение. Поэтому в процессе межкультурной коммуникации необходимо обращать особое внимание на различие культурных кодов коммуникантов. Для этого очень важно иметь некое представление о культуре собеседника. Так, например, в некоторых азиатских странах неприлично наливать полную чашку чая, поскольку это будет являться выражением неуважения к гостю. В некоторых культурах могут отсутствовать привычные для иных культур понятия. Так, в ряде азиатских стран полностью отсутствует привычное для европейцев понятие «стол», поскольку для европейца денотатом будет являться деревянный предмет прямоугольной формы с четырьмя ножками, а для азиата «столом» будет постеленный на полу ковер.

Таким образом, для успешной межкультурной коммуникации необходимо не только в совершенстве владеть международным языком (или национальным языком собеседника), но и иметь представление о культурных особенностях того или иного народа.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Интервью Алексея Федорова корреспонденту Константину Кудряшову // Итар-Тасс, газета «Аргументы и факты», № 31 (629) от 3 августа 2005 г.

2. Костомаров В. Г. Проблема общественных функций языка и понятие «мировой язык» // Социолингвистические проблемы развивающихся стран. 1975.

3. Свадост Э. П. Как возникнет всеобщий язык? 1968.

4. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация.

2008.

ИСКУССТВЕННЫЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ЯЗЫКИ КАК ЯЗЫКИ-ПОСРЕДНИКИ В ПРОЦЕССЕ ПЕРЕВОДА Л.О. Дмитриева Институт языков и культур им. Л.Толстого Москва, Россия За последние двести лет в мире появилось множество искусственных международных языков, которые, в отличие от естественных языков, возникающих стихийным образом и складывающихся тысячелетиями, возникли благодаря автору (или группе авторов). Международные искусственные языки первоначально создаются как проекты в лаборатории автора и разрабатываются как «упрощенные версии естественных языков», черпая материал чаще всего из европейских языков.

Цель создания таких языков заключается в преодолении проблемы многоязычия, которая препятствует общению представителей разных языковых коллективов. Обычно эти языки предназначаются для международного общения.

В отличие от естественных международных языков (типа английского, французского, русского) они создаются специально для коммуникации носителей разных языков.

Такие языки можно изучить достаточно быстро, расходуя на изучение минимум времени и усилий. Кроме того, их можно применять в коммуникации уже в процессе изучения, на что требуется всего несколько недель, в то время как на изучение естественных международных языков требуются годы.

Например, грамматика эсперанто, одного из наиболее распространенных искусственных языков, состоит из правил, международного словарного запаса и специальной системы словообразования, позволяющей формировать разные слова: например, с помощью префикса со значением противоположности mal- мы образуем антонимы: из varma «теплый» мы получаем malvarma «холодный», из bona «хороший» – malbona «плохой», и т. д.;

суффикс -in передает значение женского рода, присоединяясь к корням со значением мужского рода: из viro мужчина получаем virino «женщина», из leono «лев» – leonino «львица», и т. д.

Следовательно, нет необходимости заучивать и запоминать огромное количество слов, а необходимо только образовывать слова с помощью ограниченного количества корней и нескольких десятков аффиксов.

Искусственные международные языки создаются не для того, чтобы заместить естественные языки (что им никогда и не удастся), а для того, чтобы быть средством общения для людей, не желающих тратить время и силы на изучение естественных языков, в которых содержится много исключений. При изучении естественных языков необходимо изучать культуру и обычаи данного народа, чтобы суметь поддержать беседу на достойном уровне.

Естественные языки складываются вместе с традициями данного народа и для того, чтобы овладеть языком, нужно как бы подчиниться этим традициям и обычаям (запоминая «как говорят» и «как не говорят»), чтобы не показаться некомпетентным. Следовательно, нам приходится как бы починяться правилам изучаемого языка, следуя его традициям. Международный искусственный язык является для всех нейтральным языком: ни за одним говорящим нет преимущества.

То, что он международный, оправдывается тем, что такой язык не принадлежит никакому языковому коллективу и даже автору (автор должен отказаться от проекта и передать его в руки говорящих), а является достоянием всех говорящих на нем, не навязывая никаких обычаев, культурных особенностей.

Более того, для естественных международных языков (этнических, т. е. языков определенных народов) функция международного языка вторична, так как она производна от их основной функции этнического языка. В то время как для искусственных языков функция языка-посредника первична, впрочем, они и создаются для этих целей.

Поскольку искусственные международные языки созданы для упрощенной коммуникации, то при общении на таких языках нет необходимости в переводчике. На искусственных языках можно говорить без посредников.

На эсперанто создается огромное количество как оригинальной литературы, так и переводной: представители разных языковых коллективов, говорящие на эсперанто (эсперантисты), пишут произведения на эсперанто, сочиняют стихи, переводят с разных языков всемирно известные книги на эсперанто.

В 1894 г. появляется первое периодическое издание «Эсперантист» (эсп. La Esperantisto), в котором начинают публиковаться небольшие стихотворные произведения. В 1903 г. вышла первая «Фундаментальная Хрестоматия» (эсп.

Fundamenta krestomatio). После проведения первого Всемирного конгресса эсперанто во Франции (в городе Булонь-сюр Мер) в 1905 г. количество оригинальных произведений увеличилось. В 1907 г. появляется первый роман, написанный на языке эсперанто французским доктором Анри Вальеном, «Замок Прелонга» (эсп. Kastelo de Prelongo). В этот же период делаются первые переводы мировой классической литературы на эсперанто. Сам автор этого языка Людвик Заменгоф перевел с английского языка на эсперанто произведение В. Шекспира «Гамлет». Польский эсперантист, «отец поэзии на эсперанто» Антоний Грабовский стал автором оригинальных произведений на эсперанто: La tagio (Рассвет), Sur unu kordo (На одной струне), La pluva tago (Дождливый день). Кроме того, в г. он перевел с русского на эсперанто рассказ А.С. Пушкина «Метель» (эсп. La nea blovado).

Эсперанто привлек к себе интерес многих ученых. С 1904 по 1923 гг. во Франции, Швейцарии и Германии издавался «Международный научный журнал» (эсп.

Internacia Scienca Revuo), в котором публиковались на эсперанто статьи по самым разным отраслям науки и техники.

При переводе с национальных языков на эсперанто за счет гибкой системы словообразования легко достигается адекватность и эквивалентность. Так все эсперантские аффиксы свободно сочетаются с любыми корнями без ограничений, присущими естественным языкам. Например, для того чтобы передать идею женского рода, во всех случаях используется суффикс in, который сочетается со всеми корнями, несущими идею мужского рода: viro «мужчина» – virino «женщина», knabo «мальчик» – knabino «девочка», leono «лев» – leonino «львица», и т. д. Из приведенных примеров видно, что в эсперанто сочетаемость морфем подчиняется собственным правилам этого языка, а не выстраивается по образцу международных слов;

суффикс in единообразно употребляется для обозначения женского рода. Система словообразования в эсперанто не заимствует словообразовательные образцы из других языков, а устанавливает собственные правила. Например, фр. estimable «достойный уважения», honorable «достойный почтения, почетный» в эсперанто звучат как estiminda, honorinda.

Принцип неизменности значений аффиксов (так же как и корней) необходим для регулярности и точности. Он избавляет язык от аномалий словообразовательных образцов естественных языков и делает его более гибким.

Приведем пример первого оригинального стихотворения Ho, mia kor' (О моё сердце) на эсперанто, написанное Л. Заменгофом. Впоследствии оно было переведено на английский.

Ho, mia kor' Oh, My Heart Ho, mia kor', ne batu Oh, my heart, don't beat so maltrankvile, uneasily, El mia brusto nun ne saltu for! Do not leap from my chest now!

Jam teni min ne povas mi facile, I can barely hold myself now, Ho, mia kor'! Oh, my heart!

Ho, mia kor'! Post longa Oh, my heart! After a long labor, laborado Will I not win in the critical u mi ne venkos en decida hor'? hour?

Sufie! trankviliu de l' batado, Enough! ease your beating, Ho, mia kor'! Oh, my heart!

При переводе с эсперанто на английский язык не удалось сохранить рифму. Более удачно данное стихотворение было переведено на русский язык эсперантистом Соломоном Высоковским:

О моё сердце О моё сердце, не стучи тревожно, не вырывайся из моей груди!

Поверь, сдержаться больше невозможно.

О моё сердце, погоди!

О моё сердце! Столько лет горенья...

Но разве не победа впереди?!

Довольно! Успокой своё биенье!

О моё сердце, погоди!

Другим примером может послужить перевод русского стихотворения М. Лермонтова «Парус» на эсперанто К.

Гусевым:

Velo Парус Белеет парус одинокий Blankadas velo unusola В тумане моря голубом!.. En la nebula mara blu'.

Что ищет он в стране далекой? i kion lasis, kion volas Что кинул он в краю родном?.. En fremdaj landoj seri plu?

Играют волны - ветер свищет, Ondias kaj la vento spiras И мачта гнется и скрипит... Fleksante l' maston kun fervor'.

Увы, - он счастия не ищет Ve! Ne felion i aspiras, И не от счастия бежит! Nek de l' felio kuras for.

Под ним струя светлей лазури, in kovras blua rond' iela, Над ним луч солнца золотой... Sub i lazuras onda spac'.

А он, мятежный, просит бури, Sed tormon seras i ribela, Как будто в бурях есть покой! Kvazau en tormoj estas pac'.

При переводе с русского языка на эсперанто удалось сохранить не только рифму, а также стиль автора.

В итоге, мы определили, что искусственные международные языки – это языки, специально созданные для международного общения, не принадлежащие ни одной стране, но в то же время являющиеся достоянием говорящих на них людей из разных языковых коллективов. Такие языки строятся по образцу естественных языков, имеют упрощенную грамматику и международный лексический состав для того, чтобы можно было легко и быстро изучить данный язык и сразу же начать им пользоваться. Мы привели пример одного из наиболее удачных искусственных языков, который распространился по всему миру и уже стал живым – эсперанто. Этот язык пригоден как для межкультурной коммуникации без переводчика, так и для перевода литературы с иностранного и на иностранный язык.

Благодаря заложенному механизму развития в словообразовании, эсперанто легко передает тонкости любых языков, сохраняя при этом и эмоциональную окраску, и рифму (если переводится стихотворение), и стиль автора.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Ахманова, О. С., Бокарев, Е. А. Международный вспомогательный язык как лингвистическая проблема / О.

С. Ахманова, Е. А. Бокарев // Вопросы языкознания. – 1956. – № 6. С. 65 - 78.

2. Бодуэн де Куртенэ, И. А. К критике международных искусственных языков. М., 1963б. – Т. II. С. 139–140.

3. Бодуэн де Куртенэ, И. А. Об искусственном языке / И. А.

Бодуэн де Куртенэ;

публикац. текста и предисл. С. Н.

Кузнецова // Проблемы структурной лингвистики 1985 1987. – 1989. С. 379-385.

4. Кузнецов С.Н. Теоретические основы интерлингвистики.

М., 1987.

5. Свадост, Э. Как возникнет всеобщий язык? М.: Наука, 1968.

6. Jespersen O. An international language. – London, 1928.

7. Meillet, A. Les langues dans L’europe nouvelle 1928.

8. Sapir, E. Culter, Language and Personnality, selected essays:

University of California Press, 1958.

9. Парус ресурс].

// [Электронный URL:

http://garshin.ru/linguistics/model/esperantology/index.ht ml (дата обращения: 05.03.2012).

ЦЕННОСТНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО И РУССКОГО МЕЖЛИЧНОСТНЫХ ДИСКУРСОВ М.И. Зыкова, И.А. Чернобыльская Институт иностранных языков Российского университета дружбы народов Москва, Россия В течение длительного времени изучение речевого поведения ограничивалось рамками одной лингвокультурной общности. Вопросы межкультурного взаимодействия оставались в ведении этнографии и антропологии и смежных с ними дисциплин. Но с развитием методики преподавания иностранных языков, лингвострановедения и культурологии интересы различных специалистов-гуманитариев оказались сосредоточенными на общении представителей разных культур и на проблематике диалога культур вообще.

Трудности в общении с представителями другой культуры и перевода с одного языка на другой начинаются с непонимания чужой ментальности, и для преодоления этих трудностей важно понимать, как формировался тот или иной менталитет, какие ценности и доминанты народного самосознания нашли отражение в языке. Это понимание особенно важно сейчас, когда многие российские специалисты сотрудничают с иностранными деловыми партнерами.

В частности, преподавателям иностранных языков, обучающим студентов по специальностям «переводчик», «переводчик в сфере профессиональной деятельности», «переводчик в сфере профессиональной коммуникации» и т.п., – важно сформировать у студентов представление не только о психологии и речевом поведении других лингвокультур, но и об особенностях своей собственной культуры, языковой картины мира, дискурса, и, так сказать, их «отражении в глазах собеседника».

В этой статье сделана попытка рассмотреть различия аксиологических (оценочных) аспектов межличностного дискурса представителей русской и западноевропейской культур.

Формирование ценностей западноевропейского и русского межличностного дискурса Становление личностного речевого взаимодействия в Европе связано с демократизацией греческих полисов, в процессе которого нивелировались сословные преграды и утверждалось личностное начало.

Античные философы – Сократ, Платон, Аристотель – разработали понимание личности как человека свободного и вместе с тем подчиняющегося государственному устройству.

На этом фундаменте в дальнейшем выросла европейская речевая культура, важнейшими ценностями которой являются:

приоритетность закона и прав личности;

стремление к знанию и познанию;

нравственное совершенствование.

Русский же культурный архетип сформировался под влиянием православия, основными ценностями которого являются духовные стремления к смирению и благочестию, соборность и любовь к ближнему. Русский человек, в отличие от западноевропейского, не ощущал себя отдельной, уникальной личностью, обладающей правами и готовой их защищать;

такое поведение, скорее, встретило бы осуждение.

Основываясь на упомянутых выше ценностях европейской речевой культуры (приоритетность закона и прав личности, стремление к знанию и познанию, нравственное совершенствование), рассмотрим, как интерпретируются в западноевропейском и русском дискурсе следующие аксиологические аспекты: личность и общество, личность и закон, стремление к знанию и нравственное совершенствование.

В качестве образцов речевого материала взяты латинские и русские паремии (пословицы, поговорки и крылатые слова) из работы Т.Е. Владимировой «Призванные в общение. Русский дискурс в межкультурной коммуникации».

Ценностные представления и развитие русского и западноевропейского межличностного дискурса 1. Личность и общество В.В. Виноградов в работе «Из истории слова личность в русском языке до середины XIX века» писал: «В системе древнерусского мировоззрения признаки отдельного человека определялись его отношением к Богу, общине или миру, к разным слоям общества, к власти, государству и родине, родной земле с разных точек зрения и выражались в других терминах и понятиях. Отдельные признаки личности были рассеяны по разным обозначениям и характеристикам человека, человеческой особи (человек, людие,лице, душа, существо и некоторые другие)». Русские люди не мыслили себя отдельно от «мира», действовали сообща и вместе отвечали за результат своей деятельности. Напротив, для дискурса западной Европы, унаследовавшей от античности лично-правовую доминанту, характерна высокая частотность понятия личность. В античной этике, заложившей основы европейской культуры межличностных отношений, важнейшими ценностями являются уважение своих и чужих прав, свобода волеизъявления и ответственность за свои поступки.

Таким образом, если гражданин свободного античного мира воспринимал себя как протагониста на сцене театра, а общество – как хор, осуждающий или одобряющий его действия, то русский человек чувствовал себя воином или военачальником дружины – он был неотъемлемой частью общества.

Вот некоторые латинские и русские поговорки, раскрывающие взаимоотношения между человеком и обществом [3, с.97-98;

с.116-117]:

Латинские Русские Даже если все, то я – нет (Si Как мир, так и мы etiam omnes, ego non) Я памятник воздвиг (Exegi Спесивый высоко взлетает, да низко падает monumentum) Я сделал все, что мог, кто Один ворочаешь – может, пусть сделает лучше ошибок наворочаешь (Feci, quod potui, faciant meliiora potentes) Я вышел на арену против Один в поле не воин своих современников (In arenam cum aequalibus descendi) Как следует из сказанного, традиционными ценностями западноевропейского языкового самосознания являются права личности, ее самоактуализация и ответственность за свои действия. В русском же самосознании такими ценностями являются идеалы общинности, соборности, коллективизма.

2. Личность и закон Хорошо развитая правовая система древней Греции и Рима обеспечивала защиту прав и свобод граждан, и подтверждение этому содержится во многих латинских выражениях, вошедших в различные европейские языки.

В древнерусском же языке слово «закон»

отсутствовало – оно является византийским заимствованием.

Вместо него использовался концепт «правда» как нравственный идеал, как «истина на деле, истина во образе;

правосудие, справедливость» [5, с.379].

Носителем истины и вершителем справедливого суда в сознании русского человека мог быть только Бог, а человеческий суд не вызывал доверия, что нашло отражение в ряде русских пословиц.

Вот некоторые латинские и русские высказывания о законе [3, с.95-96;

с.128-129]:

Латинские Русские Знание законов заключается Закон, что дышло – куда не в том, чтобы помнить их повернешь, туда и вышло слова, а в том, чтобы понимать их смысл (Scire leges non hoc est verba earum tenere, sed vim ac potestatem) Закон суров, но это закон То-то и закон, как судья знаком!

(Dura lex, sed lex) Велика истина, и она Из суда, что из пруда восторжествует (Magna est сухим не выйдешь veritas et praevalebit) Приведенные здесь латинские высказывания подразумевают уверенность в возможности установления справедливости на земле, русские же паремии эту возможность отрицают.

Таким образом, для западноевропейского сознания характерен приоритет закона и прав личности, тогда как для русского – преобладание нравственного сознания над правовыми представлениями и недоверие к правовой системе в целом.

Стремление к знанию и нравственное 3.

совершенствование Огромное воздействие на европейскую культуру и становление демократических тенденций оказала античная этика, основоположниками которой были Сократ, Платон и Аристотель. Решая проблему соотнесения знания и добродетели, понимаемой как душевное качество, соответствующее назначению человека, Сократ «приравнял добродетель к знанию» (Аристотель), так как путь к добродетели лежит через постижение добра и зла. В своих беседах и диспутах Сократ использовал так называемый сократический метод, подводящий собеседника в процессе общения к самостоятельному нахождению и формулированию истины. В итоге поиск истины в процессе всестороннего рассмотрения обсуждаемой проблемы (диалога личностей) приобрел в европейской культуре самостоятельное значение, а владение искусством аргументации стало одной из составляющих культурного человека. Платон и Аристотель, развивая учение Сократа о нравственном совершенствовании, также отождествляли проблему знания с проблемой нравственности. Раскрывая свое понимание души, Платон представлял ее в виде крылатой колесницы, где возница – ум – правит двумя конями: волей и эмоциями. Аристотель в своих трудах использовал гармоничный идеал середины и меры, который в дальнейшем приобрел значение этической нормы общения, прочно вошедшей в европейскую культуру.

Идеи Платона и Аристотеля о главенстве ума над душой человека были развиты в трудах таких философов, как Р. Декарт (1569-1650), Т. Гоббс (1588-1678), Б. Спиноза (1632-1677), Дж. Локк (1632-1704), М.Ф.А. Вольтер (1694 1778), Г. С. Спенсер, которые заложили основы европейской этики, основу которой составляют следующие постулаты:

запрет вторгаться в жизнь другого человека (Гоббс);

поддержание хороших взаимоотношений как способ выживания (Спенсер);


мораль как средство достижения всеобщего счастья (Милль). Особое внимание при этом уделялось следованию стандартам, т. е. «правилам для руководства человеком в его поступках, через соблюдение которых доставляется всему человечеству существование, наиболее свободное от страданий и наивозможно богатое наслаждениями» [4, с.160].

В результате путь нравственного совершенствования в западноевропейском самосознании выглядит следующим образом: ум направляет волю и эмоции к добродетели (истинной или показной) – добродетель ведет к счастью отдельного человека – счастье отдельных людей ведет к всеобщему счастью.

Если говорить о русском самосознании, то концепт «ум» играет в нем куда более скромную роль. А. Зализняк, анализируя известное стихотворение Тютчева, в статье «Русская языковая картина мира» пишет, что в строке Умом Россию не понять... «содержится не только соответствующее явное утверждение, но еще и скрытая импликация (вытекающая из сопоставления со следующей строкой «аршином общим не измерить») – что истинное знание умом и не достигается;

впрочем, тот же смысл дальше выражен явно («в Россию можно только верить»). То есть то знание, которое является истинно ценным, локализуется в душе или в сердце, а не в голове» [6].

Неудивительно, что основополагающую характеристику российского менталитета составляют такие концепты, как вера, терпение, совесть, любовь к ближнему.

Путь нравственного совершенствования по-русски можно представить так: человек обретает твердую веру в идеал и стремится приблизиться к нему. Проявляя мужество и терпение, он подавляет те стороны своей натуры, которые мешают приближению к идеалу, живет «по совести, по справедливости», проявляет любовь к ближнему, достигает гармонии с окружающими, а затем и собственного счастья.

Разница между западноевропейским и русским взглядами на нравственное совершенствование выражена в следующих русских и латинских крылатых словах [3, с.96 97;

с.128-129]:

Латинские Русские Жить значит мыслить Жить – Богу служить (Vivere est cogiare) Кого бог хочет погубить, Ум истиною просветляется, того он прежде всего сердце любовью согревается лишает разума (Quos dues perdere vult, dementat prius Познай самого себя Люби брата, что себя (Nosce se ihsum) Таким образом, условиями нравственного совершенствования в западноевропейской культуре является познание мира и себя и достижение гармонии между собой и миром, тогда как в русской культуре такими условиями являются верность идеалу и стремление приблизиться к нему.

Итак, основными ценностями западноевропейского дискурса являются:

права личности, ее самоактуализация и ответственность за свои действия, приоритет закона и прав личности, познание мира и себя и достижение гармонии между собой и миром.

В русском дискурсе можно выделить следующие ценностные доминанты:

идеалы общинности, соборности, коллективизма, преобладание нравственного сознания над правовым, верность идеалу и стремление приблизиться к нему.

Предпринятое рассмотрение показывает, что речевое поведение представителей двух культур, опираясь на национально-специфические базовые основания, может сопровождаться затруднениями в достижении взаимопонимания.

Следует, однако, оговориться, что названные особенности речевого поведения и черты национального характера присущи, в основном, старшему, «доперестроечному» поколению россиян. Менталитет же молодого поколения, выросшего в условиях преобразования российского общества по западной модели, близок к западноевропейскому.

С другой стороны, мы наблюдаем, что западный менталитет изменился в сторону коллективизма и альтруизма: примерами тому являются движение волонтеров, «зеленых», благотворительность, принятие опеки над детьми-сиротами и т. п.

Эти процессы говорят о том, что между западноевропейской и русской языковыми личностями, в конечном счете, больше сходства, чем различий. И наша задача – задача преподавателей иностранных языков – научить студентов понимать свой и чужой менталитет, правильно общаться с представителями другой культуры, заимствовать у них самое лучшее и делиться своим культурным наследием.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Абульханова К.А. Мировоззренческий смысл и научное значение категории субъекта // Российский менталитет:

вопросы психологической теории и практики. М., 1997.

2. Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков. М., 1999. 341 с.

3. Владимирова Т.Е. Призванные в общение. Русский дискурс в межкультурной коммуникации, 2010.

4. Гуссейнов А. А., Апресян Р. Г. Этика: Учебник. М., 1998.

5. Даль В.А. Толковый словарь живого великорусского языка.

Т.1. М., 1978.

6. Зализняк А.А. Русская языковая картина мира // [Электронный ресурс] http://knowledge.allbest.ru.

7. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М.:

URSS, 2006.

ЦЕННОСТНАЯ КОНЦЕПТОСФЕРА НЕМЕЦКОЙ НАУЧНОЙ РЕЦЕНЗИИ: ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ О.Б. Ильина Московский государственный технический университет «МАМИ»

Москва, Россия Когнитивно-дискурсивный подход обусловливает необходимость рассмотрения концептуальной и ценностной картины мира человека. Концептуальная (ментальная) картина мира индивидуума представляет собой соединение общесоциальной ментальной картины общества и собственной индивидуальной картины мира человека. При этом картина мира выполняет: 1. интерпретативную функцию (то есть видение мира);

2. регулятивную функцию (ориентация в мире) [1]. С понятием картины мира тесно связано понятие языковой личности – образа носителя культурно-языковых и коммуникативно-деятельностных ценностей, знаний, установок и поведенческих реакций [4]. В структуре языковой личности выделяется более или менее упорядоченная картина мира, отражающая иерархию ценностей. В нашем исследовании [2] нас интересовала личность рецензента как носителя определенной иерархии ценностей, которая может быть обозначена также как ценностный потенциал авторской парадигмы рецензента. На основании своего ценностного потенциала рецензентами производится оценка рецензируемого произведения.

Ценности – фундаментальные характеристики культуры, они составляют ценностную картину мира, лежат в основе оценки тех или иных явлений и выступают в качестве ориентиров поведения человека [3]. Ценности, имеющие первостепенное значение при оценке научного труда, образуют ценностный потенциал авторской парадигмы, который проявляется имплицитно и эксплицитно в текстах рецензий. При этом рецензия рассматривается как тип критического дискурса в сфере научной, искусствоведческой, театральной, публицистической коммуникации. Текст рецензии рассматривается нами как составная часть дискурса, результат фиксации дискурса в письменной форме. При рассмотрении ценностей, получивших отражение в рецензиях, были выявлены ценности, релевантные для научной сферы деятельности.

Так, рецензии эксплицируют ценности, характерные для научного дискурса – ценности, служащие поддержанию статуса науки: актуальность, научная новизна, теоретическая и практическая значимость рецензируемого произведения, а также ценности, связанные с качеством проведенного исследования: научная компетенция автора, теоретическая обоснованность предлагаемого автором исследования, достоверность, тщательность проработки материала, логичность исследования, его доступность для читателя и др.

На этих ценностях базируется шкала оценок, на основании которой рецензентом производится оценка рецензируемого произведения. По В.И. Карасику, научные ценности – это ценности, которые направлены на поддержание статуса науки [3], они касаются обеспечения достоверности, аргументированности научного исследования, а также подержания корректных взаимоотношений в научном социуме. Рецензент, оценивая рецензируемую книгу, решает, каким требованиям книга, по мнению рецензента, соответствует и каким не соответствует. Соответствие или несоответствие ожиданиям может пониматься как повод для оценки.

По мнению В.Циллига, к научным могут быть отнесены следующие группы ценностей [9]: 1. ценности, которые касаются научной полезности книги;

2. ценности, которые касаются читабельности и внешней формы книги;

3.

общие научные ценности, которые он обозначил как “wissenschaftliche Tugende” – «научные добродетели»

(перевод наш);

4. группа, которую автор обозначил как “Preuische Tugende” – «прусские добродетели». В первой группе оценивается, знает ли автор все, что было разработано до него по данному вопросу и корректно ли он передает эти сведения;

добавляет ли данная работа что-то новое к тому, что уже было сделано в этой области. При этом речь идет о том, что автор улучшает уже имеющееся, если он компетентно реферирует сделанные до него исследования, комментирует и исследует имеющиеся несоответствия, если они имеются. Вторая группа ценностей включает следующие ценности: интересна и полезна ли книга для исследования, в этом случае негативно оценивается то, что книга недостаточно интересна. Аспекты “Interessantheit” – «интересность» и “Anregung” – «стимул для развития исследования» (термины В.Циллига), которые выделяются в этой связи, как раз характеризуют интересность книги (наш перевод термина В.Циллига) и то, дает ли книга стимул к дальнейшим исследованиям. В этой же группе оцениваются стиль автора (Lesbarkeit – «читабельность» книги) и ее общая доступность для понимания (allgemeine Verstndlichkeit), то есть то, насколько доступно и интересно автор излагает материал. К ним присоединяются ценности, касающиеся типографского оформления книги, наличия или отсутствия в ней опечаток. К третьей группе относятся ценности, которые Циллиг назвал ‘wissenschaftliche Tugende’, касающиеся объективности автора, для чего важно, чтобы автор исходил из правильных теоретических предпосылок;

объективность познания не должна искажаться влиянием идеологии. Если речь идет об эмпирических работах, то оценивается корректное оформление и проведение экспериментов.

Последняя группа ценностей включает в себя точность, основательность, надежность и краткость в изложении материала с.201-204). В общем, требования, [9, предъявляемые к научной работе, основываются на научных ценностях.

Анализ текстов рецензий, рассмотренных в данной работе, позволил выявить ценности двух типов: ценности, которые можно охарактеризовать как научные, то есть значимые для научного сообщества;

ценности, которые можно отнести к разряду социальных, то есть значимые для всего общества, представителями которого являются авторы данных рецензий.

Следует отметить, что анализ рецензий разного типа позволил выявить разный набор ценностных концептов, представленных у авторов, печатавшихся в разных изданиях.

Авторы лингвистически ориентированных рецензий, опубликованных в журнале “Zeitschrift fr Phonetik, Sprachwissenschaft und Kommunikationsforschung” [ZPSK], в основном придерживаются традиционных научных ценностей, когда оценивается основательность проработки материала, его документирование;

понятность и доступность для читателя материала, изложенного в книге;

научное значение рецензируемого произведения. Авторы рецензий этнографического и исторического плана, опубликованные в журнале “Zeitschrift fr Volkskunde” [ZVK], придают не меньшее значение вышеупомянутым научным ценностям, но кроме того, в текстах этих рецензий мы находим отражение социальных ценностей, например, переосмысления отношения к собственной истории, осмысление экологических проблем, гендерных проблем, которые могут волновать все общество и являются ценностями в том смысле, что представляют интерес для всех и обсуждение их часто затрагивает волнующие все общество темы. Из того, что эти темы затрагиваются в рецензиях на различные работы, можно сделать вывод, что представляют интерес для рецензентов и авторов рецензируемых произведений.

Ценности, выявленные в результате анализа, можно классифицировать по составляющим авторской парадигмы, хотя ценности в авторской парадигме могут пересекаться.

Очевидно, что вся оценка идет по линии «Я оценивающего», но также при рецензировании активно задействовано «Я интеллектуальное». Взаимодействие рецензента с автором и читателями идет по линии «Я социального», наконец, каждый рецензент является носителем «Я гендерного», которое не ограничивается только рамками «Я биологического», а представляет собой сложное переплетение биологических особенностей с исторически изменчивыми социальными традициями в гендерных отношениях.

В результате анализа рецензий удалось выявить следующие научные ценности (о некоторых из них речь шла выше): значимость рецензируемой книги для развития науки, образования;

уровень проработки материала автором доказательная база, которой (аргументированность, оперирует автор;

документированность материала, то есть наличие богатого материала, на котором автор строит свою концепцию или делает выводы);

интердисциплинарность;

новые подходы, новые методики работы;

широта научного кругозора автора рецензируемой книги;

уважение к научным традициям;

корректность по отношению к коллегам по научному социуму;

удобство книги для работы с ней читателей, в том числе тех, кто захочет работать в том же направлении («Я социальное» в ситуации научной среды).

Из ценностей, значимых для всего общества, обозначенных здесь как социальные, удалось выявить: 1.

отношение к труду как чрезвычайно серьезному занятию (тщательность и скрупулезность проработки материала);

2.

отношение к собственной истории и переосмысление ее, в том числе переосмысление наследия второй мировой войны и его значения для немецкой нации;

3. отношение к проблемам межкультурной коммуникации, проблемам аккультурации в чужой среде в связи с развитием миграций населения;

4. отношение к гендерным проблемам (как ценность рассматривается роль женщины в обществе и переосмысление этой роли, изменение отношения к женщине в ходе истории;

вопрос о самостоятельности женщины, о роли женщины в творчестве, науке);

5. экологические ценности.

В обоих списках ценностей (которые нельзя четко разграничить, поскольку они отчасти взаимопересекаются) имеются свои антиценности – то, что вызывает порицание рецензентов. Среди научных ценностей – это недостаточно высокий уровень проработки материала, слабая аргументированность, недостаточное знание и использование авторами того, что было наработано до них по этой же теме;

односторонний подход и тенденциозность;

некорректное использование чужих материалов;

небрежное оформление работы;

чрезмерное увлечение математическими методами в рамках интердисциплинарного подхода и др.

Среди ценностей, имеющих социальное значение, как антиценности рассматриваются коммерциализация духовного наследия, массовая культура как образец поверхностного и потребительского подхода к явлениям жизни;

национальная и социальная нетерпимость.

Авторы рецензий, интерпретируя рецензируемые произведения, приводят объективные описания данных произведений и выделяют в них те моменты, которые находят значительными и важными. Уже само выделение именно этих моментов означает, что они воспринимаются рецензентом как имеющие определенную ценность.

Так как о научных ценностях было написано уже достаточно, было бы интересно остановиться на ценностях, имеющих социальное значение, а именно на ценностях, связанных с гендерной проблематикой.

Гендерная проблематика, взятая в качестве объекта для изучения, занимает большое место в текстах рецензий.

Но кроме этого, нельзя не заметить, что эта тема также имеет большое социальное значение. Для объектов многих рецензий характерна, по выражению одной из рецензенток, “frauenspezifische Thematik” [ZVK, 1991: 126], то есть рецензируемые исторические исследования разного плана и каталоги весьма популярных в Германии тематических выставок затрагивают темы, связанные с трудом, бытом, воспитанием, культурой женщин в разные эпохи. Гендерные проблемы проявляются, по данным текстов рецензий, в разных аспектах.

Во-первых, в аспекте изучения отношений полов в диахронии, то есть развития отношений полов, изменения роли женщины в обществе и отношения к женщине в обществе в процессе развития самого общества. Богатый материал на эту тему дают рецензии на работы историко этнографического плана, посвященные исследованию бытовой и материальной культуры прошлого Германии.

Например, в рецензии [ZVK, 1991, 1: 117-119] на сборник статей конференции, посвященной положению и судьбе интеллигенции ХIХ века в Германии (“Bildbrgertum im 19.

Jahrhundert. Teil IV: Politischer Einfluss und gesellschaftliche Formation”, 1989), мы находим также гендерную тематику, выделенную особо и обозначенную как “spezielle Frage, etwa die Geschlechtsproblematik”: “Die Beitrge weiterer Tagungen zur Kultur des Brgertums sowie zu speziellen Fragen, etwa der Geschlechterproblematik, werden zur Verffentlichung vorbereitet”.

В рецензии на каталог выставки под названием “Beruf der Jungfrau. Henriette Davidis und Brgerliches Frauenverstndnis im 19. Jahrhundert”, проведенной в году в созданном при Дортмундском музее истории искусства и культуры музее поваренной книги (das Museum fr Kunst – und Kulturgeschichte Dortmund, Kochbuchmuseum Dortmund) и посвященной юбилею Генриэтты Давидис, «идола немецкого кулинарного искусства» ХIХ века (‘Idol deutscher Kochknste’, S.129, определение рецензента), особо подчеркивается роль кулинарных книг как средства воспитания женщины-хозяйки дома, прививания ей определенных взглядов и добродетелей, а также знаний, необходимых для ведения дома [ ZVK, 1991, 1: 129-130]: Der Katalog ist in zwei grere Themenbereiche gegliedert. Im ersten, ‘Erziehung zur Hausfrau’ werden sozusagen die Rahmenbedingungen abgesteckt, in dem u.a. ber Schul- und Berufsausbildung, Puppenkchen als Lernhilfen und Kochbcher als kulturgeschichtliche Quellen gehandelt wird… Die Lenrziele hieen: Einbung brgerlicher Tugenden, Handhabungstechniken des Kochgerts, Ernhrungs- und Gesundheitslehre sowie Vermittlung von Kochrezepten. Bei der Unterrichtung der Frauen ging man bei allem nur so weit, wie 'es dem Wohl der Familie dient';

dass die durch Dienstboteneinsatz und allmhliche Rationalisierung im Haushalt gewonnene Zeit nach Meinung der Davidis von der Frau selbst nicht selbst bestimmt zu nutzen war, sondern allein der Gestaltung von Kche und Haus, dem Reich der Frau, zugute kommen sollte, wird ebenso herausgearbeitet.

...Nachdem die ideologische berbau ‘Hausfraulichkeit’ geliefert wurde, beschftigt sich der zweite Teil des Kataloges mit der konkreten Ausgestaltung dieses ‘Schein-Reiches’ Kche und Haus.” Формирование образа идеальной женщины домохозяйки рецензент обозначает субстантивным словосочетанием ‘Erziehung zur Hausfrau’(воспитание хозяйки дома, букв. «домашней женщины, женщины дома»);

рецензент указывает Lenrziele – «цели, задачи обучения»:

Einbung brgerlicher Tugenden – «прививание гражданских добродетелей», причем используется (буржуазных) отглагольное существительное Einbung от глагола einben – «Оттренировывать, отрабатывать», причем наличие наречной частицы еin- дает дополнительный оттенок «вдалбливание, вколачивание (идей, навыков)». В качестве инструментов такого воспитания указываются Schul- und Berufsausbildung, Puppenkchen als Lernhilfen und Kochbcher – «школьное и профессиональное образование, игрушечные кухни в качестве учебных пособий, поваренные книги». В результате, как пишет рецензент, воспитаннице прививается (wird geliefert) особый идеальный стереотип – die ideologische berbau ‘Hausfraulichkeit’. Рецензент подчеркивает, что „bei der Unterrichtung der Frauen“ – «при образовании женщин», при этом используется существительное от глагола „unterrichten” – «обучать;



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.