авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |

«Институт Коммунизма Верхотуров Д.Н. Созидатели будущего. Возникновение планирования в СССР 2013 ...»

-- [ Страница 12 ] --

Наконец, в-четвертых, разница между халатностью и экономической контрреволюцией (в формулирове части второй ст. 58-7 УК РСФСР), была не Кислицын С.А. Шахтинское дело. Начало сталинских репрессий против научно-технической интеллигенции в СССР. Ростов-на-Дону, НМЦ «Логос», 1993, с. Экономическая контрреволюция в Донбассе (Итоги шахтинского дела). Статьи и документы. М., «Юридическое издательство НКЮ РСФСР», 1928, с. Экономическая контрреволюция в Донбассе (Итоги шахтинского дела). Статьи и документы. М., «Юридическое издательство НКЮ РСФСР», 1928, с. столь велика, и действия можно было трактовать и так, и эдак, в зависимости от многочисленных обстоятельств, показаний подсудимого и свидетелей. Скажем, в случае с Бабенко, суд мог решить, что затопление работающей шахты было халатностью, только в том случае, если бы не было совершенно никаких показаний, указывающих на его связь с белогвардейцами и бывшими собственниками, а также не было бы никаких свидетельств, доказывающих вредительский умысел этого решения.

Потому, решение Генеральной прокуратуры РФ о реабилитации всех подсудимых по Шахтинскому делу, нельзя признать достаточно обоснованным.

Во всяком случае, далеко не все подсудимые были совершенно невиновны.

От Шахтинского дела к процессу «Промпартии»

Несмотря на то, что Шахтинское дело напрямую не связано с процессом «Промпартии», тем не менее, есть несколько ниточек, которые тянутся от первого процесса ко второму.

Во-первых, одним из подсудимых в Шахтинском деле был Л.Г. Рабинович.

До революции он был крупным инженером в угольной промышленности, предпринимателем и владельцем шахт, в частности, строил знаменитую шахту «Центральное-Ирмино». В 1917 году возглавлял правление Донецко Грушевского общества каменноугольных и антрацитовых рудников, то есть был хорошо знаком со всеми основными инженерами и владельцами этого общества. В 1920 году — работал в Главугле, в 1921 году работал в комиссии В.Д. Данчича по восстановлению Донбасса, с 1923 по 1925 год работал в Госплане, а с 1925 года в тресте «Донуголь»), который затем часто упоминался на процессе «Промпартии», как один из организаторов вредительства в планировании. На момент процесса он был в тюрьме. Умер в 1934 году.

Во-вторых, другой немаловажной ниточкой стал другой инженер П.И.

Пальчинский, арестованный 21 апреля 1928 года в связи с другими вредительскими делами. Обстоятельства его ареста в литературе и публикациях даются, как весьма смутные и непонятные. Его обвиняли в создании «Союза инженерных организаций» (неизменно трактуемого, как никогда не существовавшего) и 22 мая 1929 года его приговорили к расстрелу по обвинению во вредительстве в золото-платиновой промышленности и на железнодорожном транспорте. На момент процесса «Промпартии» он был уже расстрелян. Многие подсудимые на процессе «Промпартии» указывали на Пальчинского, как на врага Советской власти, как на сторонника экономического саботажа, интервенции, и главного организатора вредительства.

В-третьих, как ни странно, оба процесса связаны между собой и столь известной фигурой, как Е.В. Грум-Гржимайло — известный инженер металлург. Во время Шахтинского дела, в июне 1928 года, он направил начальнику Главметалла ВСНХ СССР В.И. Межлауку заявление об отставке с поста председателя Научно-технического совета ВСНХ. В нем он выступает против марксизма и считает все обвинения во вредительстве надуманными:

«Нашлись продажные души, которые, вводя в заблуждение бывших владельцев промышленных предприятий, нашли способ выманивать у них деньги за якобы вредительство, которое они якобы будут производить, находясь на службе большевиков. Для всякого ясно, что это был неблаговидный прием выманивания чужих денег и только. Настоящее подлинное вредительство есть легенда, а имел место только шулерский прием. Как отнеслись к этому большевики? Спокойно? Как к простой проделке шулеров? Нет. Они раздули шахтинское дело, сделали из него мнимую угрозу срыва всей промышленности, взяли под подозрение всю интеллигенцию, арестовали множество инженеров, возбуждают серию дел»716.

Долгое время считалось, что это заявление Грум-Гржимайло является одним из доказательств невиновности осужденных по Шахтинскому делу, ну или указывает на это. Однако, есть два интересных момента. Это заявление в тот же году было опубликовано в парижском эмигрантском издании «Борьба за Россию» в № 106 от 1928 года. Сам стиль этого заявления позвляет думать, что они писалось в расчете на публикацию. Когда профессор Н.Ф. Чарновский показывал об обстоятельствах своего вступления во вредительскую организацию, он заявил, что участвовал в собраниях и заседаниях: «Прежде всего в кабинете Хренникова в ВСНХ собирались металлисты, члены президиумов всех наших 3 советов;

следовательно тут были Гартман, и К..., и Милюков;

бывали Жданов, Грум-Гржимайло, покойный ныне»717.

То есть, этот известный горный инженер также посещал собрания, на которых принимались решения об организации вредительства в металлургии.

Чарновский описывал свое участие в собраниях с мая 1927 года, за год до Шахтинского процесса. Это показание заставляет предположить, что в заявлении Грум-Гржимайло были некие дополнительные мотивы.

В выступлении на II пленуме Северо-Кавказского комитета ВКП(б), посвященном Шахтинскому делу, Е.Г. Евдокимов довольно откровенно поведал, что ОГПУ давно установило контроль агентуры за старыми инженерами и бывшими собственниками, работавшими в советских органах 718. До лета года не было тревожащих признаков, и только изменение политической ситуации, разрыв дипломатических отношений с Великобританией и угроза войны, заставила ОГПУ действовать.

Обычно в литературе все это дается в крайне искаженном виде, мол, в ОГПУ прицепились к мелким недостаткам и раздули из них дело. Однако, это заявление Евдокимова позволяет сказать, даже не имея доступа к документам по делу, можно сказать, что главным каналом сбора информации была агентурная сеть ОГПУ, развернутая в Донбассе. Она стала формироваться еще в первые месяцы после освобождения от белогвардейцев, и со временем охватила все предприятия и организации угольного бассейна. Это неудивительно, учитывая, что Донбасс имел исключительное положение в хозяйстве.

Евдокимов был хорошо знаком с Донбассом еще с Гражданской войны. С http://russcience.euro.ru/document/letters/grum.htm Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Кислицын С.А. Шахтинское дело. Начало сталинских репрессий против научно-технической интеллигенции в СССР. Ростов-на-Дону, НМЦ «Логос», 1993, с. января 1920 года он был заместителем начальника Особого отдела Южного и Юго-Западного фронтов. Здесь же он познакомился со Сталиным, который входил в Советы Южного и Юго-Западного фронтов, а также Украинской трудовой армии, выделенной из Южного фронта на восстановление Донбасса.

То есть, Евдокимов был вовсе не случайный человек, который что-то там наговаривал на инженеров. Он активно боролся с белогвардейской контрразведкой, на которую работали будущие подсудимые по Шахтинскому делу.

Агентура, тонкости работы которой так и остались под завесой секретности, служила главным источником сведений о настроениях и действиях старых инженеров и бывших владельцах шахт, а также была главным консультатом, поскольку среди агентов, безусловно, были горные инженеры, техники, квалифицированные горняки. Очевидно, именно агентура донесла достаточно сведений, чтобы вскрыть вредительство и оформление вредительской организации, а у следствия была лишь задача допросами обвиняемых и показаниями свидетелей это подтвердить. Поскольку ОГПУ было не заинтересовано в каком-либо раскрытии тонкостей агентурной работы, создалось впечатление, что доказательства обвинения получены непонятно каким образом. Из этого выросло «убеждение» о фальсицированности процесса.

Начало процесса «Промпартии» также скрыто секретностью, и даже не очень понятно, с чего оно началось, что послужило толчком для разработки этого дела. Это может быть, с равной вероятностью, как сообщение агентуры, или показания Рабиновича, через которого чекисты, очевидно, по линии погрузки угля на железнодорожный транспорт — неотъемлемую часть угольного хозяйства, а также через активную деятельность их обоих в инженерных организациях, вышли на Пальчинского. Однако, Пальчинский мог быть арестован в порядке тех массовых арестов специалистов, которые проводил Евдокимов, в целях охватить всю вредительскую организацию.

Случайный арест — весьма типичная причина провала законспирированных организаций.

От ареста Пальчинского до арестов других членов «Промпартии», которые прошли в два этапа: весной и летом 1930 года, проходит около двух лет.

Вероятнее всего, удалось собрать только косвенные сведения об инженерном центре, нуждающиеся в проверке. 12 июня 1929 года арестовали другого активного участника С.А. Хренникова. Но он умер от приступа стенокардии в тюрьме 25 декабря 1929 года, не дав показаний о существовании «Промпартии», хотя признавал себя организатором вредительства в металлопромышленности. На процессе его не раз упоминали в качестве активного организатора всей деятельности. Только весной-летом 1930 года была арестована целая группа участников «Промпартии». Иными словами, ниточка, которая вела к «Промпартии», была очень тонкой и несколько раз рвалась, и каждый раз с большим трудом находили новый след. Все тонкости этой предварительной работы вряд ли когда-нибудь станут известны.

Все они были под наблюдением агентов ОГПУ, в этом нет никаких сомнений. Их прошлое уже само по себе превращало их в объект неусыпного внимания. Пальчинский был товарищем министра торговли и промышленности Временного правительства, был в августе 1917 года генерал-губернатором Петрограда, был помощником уполномоченного правительства по наведению порядка в столице и руководил обороной Зимнего дворца в октябре 1917 года.

Рабинович был председателем правления Донецко-Грушевского общества и шахтовладельцем. Хренников был директором Сормовских заводов с 1914 по 1918 годы. Однако, они организацию не выдали.

Скорее всего, лишь арест В.А. Ларичева весной 1930 года, показания которого цитировал на XVI съезде ВКП(б) Г.К. Орджоникидзе, позволил полностью раскрыть всю организацию «Промпартии», что привело ее к полному и окончательному крушению.

Инженерство Стенограмма процесса «Промпартии», полностью опубликованная в году, позволяет увидеть те скрытые пружины борьбы вокруг планирования, которые действовали в 1925-1930 годах, и понять, на чем строилась и как развивалась позиция оппонентов плановиков-коммунистов. В этом отношении стенограмма процесса «Промпартии» является важным источником по истории советского планирования. Подсудимые, помимо моментов, связанных с вредительством и контактами с заграничными эмигрантскими организациями, подробно характеризовали настроения в кругах старого инженерства, их политическую позицию и отношение к хозяйственным и плановым вопросам.

Старое инженерство в поздней литературе часто рисуется сильно идеализированно, с упором на то, что это были высококлассные специалисты, политикой почти не интересующиеся. В этом была серьезная доля истины, поскольку почти все подсудимые по делу «Промпартии» действительно признавали, что были малосведущими в политических вопросах.

Но при этом тщательно обходится вниманием три немаловажных обстоятельства. Первое обстоятельство состояло в том, что старое инженерство было замкнутой корпорацией, не впускавшей в свои ряды чужаков. Второе обстоятельство состояло в том, что до революции крупное инженерство или прямо смыкалось с крупной буржуазией (многие инженеры были одновременно владельцами или акционерами производств), или было с ними тесно связано.

Упомянутый уже С.А. Хренников был директором Сормовских заводов и был тесно связан с одним из самых крупных капиталистов в дореволюционной России — А.И. Мещерским. Связи не прервались и после революции. Третье обстоятельство состояло в том, что Пальчинский, Хренников, Рабинович и Федорович, как показывал Рамзин 28 ноября 1930 года, были руководителями инженерного мнения, были создателями крупных инженерных общественных организаций719.

Если учесть эти три обстоятельства, то «физиономия», как выражался Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Крыленко, старого инженерства предстает совершенно в другом свете.

К этому можно добавить еще два обстоятельства. Верхушка старого инженерства занимала до революции привилегированное положение, имела крупные состояния: счета в банках, имения, собственные предприятия. После революции они всего этого лишились. В силу этого обстоятельства они не могли хорошо относиться к Советской власти. Наконец, среди инженеров Пальчинский обладал политическим опытом: участвовал в революции года, долго жил в эмиграции в Италии, а после возвращения в Россию в году был организатором синдиката «Продуголь» и акционером сразу нескольких обществ. Во время войны он был активным участником центрального Военно-Промышленного комитета. Пик его политической и государственной деятельности приходится на 1917 год. Он был наиболее подкованным в политических вопросах среди всего старого инженерства, что и позволило ему обрести на них огромное влияние.

Если не впадать в идеализацию старого инженерства, то нужно признать, что Пальчинский, Хренников, Рабинович и другие из их числа, неизбежно должны были заниматься антисоветской деятельностью, поскольку имели сильные стимулы к этому. Остальных инженеров они использовали в качестве исполнителей своих замыслов.

Скажем, Рамзин показывал, что его склонили к вредительству не сразу и только в начале 1927 года. Сначала, когда он стоял на советской платформе, старое инженерство организовало вражбедное к нему отношение и даже травлю. Но впоследствии, его убедили в неизбежности краха советской политики: ««В этом разговоре Пальчинский и Рабинович весьмиа усиленно убеждали меня в том, что экономический крах советского политики совершенно неизбежен, ссылаясь на имена целого ряда руководящих инженеров...», рассказывал Рамзин о своем разговоре в начале 1927 года720.

Один из прокуроров, В. Фридберг задал Рамзину уточняющий вопрос:

«Фридберг. И на какой почве вы сошлись окончательно?

Рамзин. В основной оценке политики советской власти в начале 1927 года, то есть оценке этой политики, как гибельной для страны и неизбежно ведущей к катастрофе или кризису народного хозяйства. И второй практический вывод, который делался, что необходимо с этой политикой так или иначе бороться»721.

Пальчинский, Рабинович и Хренников использовали для вербовки сторонников общие настроения в кругах старого инженерства, их корпоративную замкнутость и вырастающую из этого убежденность в их исключительной роли.

Рамзин показывал, что Пальчинский усиленно продвигал эту идею инженерной исключительности: «Руководящую роль в управлении страной, в управлении народным хозяйством должна принадлежать инженерству» 722.

Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Кроме того, и сами инженеры, и сам Рамзин, были готовы к восприятию этой идеи. По словам Рамзина, огромную роль в этом сыграла книга Карла Баллода.

Помимо того, что она стала одним из источников развития советского планирования, она еще вдохновляла инженерство на притязания на особую роль: «Суть сводилась к рациональному использованию всех сил народного хозяйства путем рационального подхода к построению жизни, что возможно осуществлять только при наличии соответствующих инженерно-технических знаний и подготовки. Основной вывод, который можно было сделать из этой книжки, сводился к тому, что управлять могут только техники и инженеры», показывал Рамзин, отводя Баллоду роль ведущего теоретика723.

Слабость политического мировоззрения старого инженерства существенно облегчила работу Пальчинскому. Пожалуй, с Рамзиным они возились дольше всего, в силу принятия им советской платформы и идеи теплофикации. Другие старые инженеры, в силу их примыкания к идеям меньшевиков, эсеров, и даже кадетов, вербовались еще легче, в силу их активного неприятия советского строя, о чем они откровенно заявляли в суде.

Группа из Пальчинского, Хренникова и Рабиновича сложилась очень быстро, за счет того, что они явно друг друга хорошо знали, и у них были общие интересы. Как уже говорилось, все они очень много потеряли во время революции.

Методы вредительства в планировании Конечно, на процессе «Промпартии» ведущее место занимали вопросы подготовки интервенции и связанные с этим переговоры с заграничными эмигрантстскими организациями, в первую очередь, с «Торгпромом». Однако, в объяснениях и показаниях, пдсудимые раскрыли и свои методы вредительства в планировании, с помощью которых они намеревались ввергнуть народное хозяйство в кризис, как раз к моменту планируемой интервенции.

Первоначально, «Инженерный центр» в 1926 году занимался, главным образом, сохранением имущества старых владельцев, торможением развития конкретных предприятий, передачей информации, а также работой по предоставлению капиталистам концессий на особо выгодных условиях. Однако, в связи с тем, что весной 1927 года заграничные круги сделали ставку на интервенцию в СССР, перед «Инженерным центром» была поставлена другая задача — затормозить развитие всего народного хозяйства в целом и по возможности ввергнуть его в кризис, особенности в угольной, металлургической промышленности и на транспорте, что должно было облегчить интервенцию.

Руководство «Инженерного центра» принялось вербовать работников Госплана. Калинников показывал на процессе: «В 1927 году, как Хренников мне сказал, вопрос о переходе с конкретного вредительства на плановое уже начал усиленно занимал круги «Инженерно-технического центра». Ему было Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. необходимо привлечь центральную фигуру из Госплана Союза, через котороую проходили бы ответственные планы по промышленности. Вот почему Хренников обратился ко мне с предложением принять более близкое участие в «Инженерном центре»724.

То же самое говорил и Рамзин: «Шли разговоры о создании своего инженерского госплана, который должен корректировать в соответствии со взглядами и убеждениями инженерства, ту экономическую политику, которую проводит советская власть. Говорили о том, что помимо официального Гсоплана, нужно иметь свой инжеренский госплан, через который и следует влиять на экономическую политику, проводимую советской властью, путем, во первых, вербовки ряда членов из официального Госплана и проведения через них своей политики»725.

Собственно, такими агентами «Инженерного центра» в Госплане стали Калинников, Чарновский и Ларичев. В некотором роде они собирались использовать Госплан в качестве инструмента для проведения своей политики, как показал Чарновский 29 ноября:

«Чарновский. Я участвовал в обсуждении этой директвы. Сначала она должна была быть представлена на одобрение Госпана, его промышленной секции, а потом на утверждение.

Председатель. То есть под видом решения госплановской секции провести свою директиву?

Чарновский. Да»726.

Основная работа была сосредоточена в угольной, металлургической промышленности и на транспорте. К началу первой пятилетки, Донбасс был главным источником топлива для южного, центрального и ленинградского промышленных центров, от которых зависело все машиностроительное производство, в частности, производство вооружений. «Инженерный центр»

поставил задачу сокращения поставок топлива и металла, создания топливного и металлического дефицита.

Надо сказать, что вредители действовали весьма изобретательно.

Например, в сокращении использования местного топлива: торфа и бурого угля, они не удовлетворились сокращением добычи торфа до 15 млн. тонн на конец первой пятилетки, как показывал Рамзин. Была также развернута дискуссия о соотношении местного и дальнепривозного топлива, которая раздувалась намеренно, причем члены «Инженерного центра» защищали взаимоисключающие позиции. Размин показал: «Были две постановки вопроса.

Одна заостряла вопрос о местном топливе, давая возможность отодвигать проблему связи Юга и Северо-Запада и Юга и ЦПО. Вторая постановка, шла, наоборот, в пользу преувеличения донецкого топлшива, она производила своего Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. рода демпинг по отношению к местному топливу»727.

Из этой дискуссии, которая получила свое отражение в хозяйственной прессе, нельзя было понять, к чему склоняются хозяйственники. К тому же она, выдвигая на первый план то одну, то другую точку зрения, позволяла вредителям извлечь выгоду в любом случае. Упор на местное топливо серьезно затруднял топливоснабжение Ленинграда и Центрально-промышленной области вокруг Москвы, поскольку эти районы не обладали достаточными ресурсами местного топлива. Упор на донецкий уголь также позволял расстроить снабжение топливом во время войны, по примеру расстройства хозяйства во время Первой мировой войны.

Помимо этого, как показывал Рамзин, умышленно задвигался на задний план наиболее выгодный метод добычи торфа — фрезерный, а также развивалась идея газификации торфа, которая получалась слишком дорогой и капиталоемкой.

Другой удар по топливному хозяйству проводился через транспорт. Еще в плане ГОЭЛРО была запланирована сверхмагистраль Донбасс — Москва — Ленинград, по которому можно было бы легко снабжать крупные промышленные центры донецким углем. В первой пятилетке прогнозировался рост перевозок угля с 10 млн. до 20-22 млн. тонн, однако, как указывал Рамзин:

«При этом транспортные связи Севера с Донбассом к этому совершенно не подготовлены».

В отношений этой сверхмагистрали также была умышленно развернута дискуссия, в которой представители Госплана выступали за сверхмагистраль, а представители ВСНХ — против, мотивируя свою позицию дороговизной строительства. Прокурор уточнил во время допроса Рамзина 1 декабря:

«Крыленко. Установка, которая была дана по вопросу о сверхмагистрализации, состояла в том, чтобы затянуть спор и ничего не делать?

Рамзин. В этом и была суть»728.

Наконец, третий удар по топливому хозяйству проводился через электрификацию Донбасса. Рамзин признавал электрификацию ключевым вопросом, поскольку от него зависела механизация и рост добычи угля. Потому всеми силами тормозилось строительство Штеровской электростанции на штыбах, запланированной еще в плане ГОЭЛРО, а на вопросы о том, где Донбасс возьмет электроэнергию, вредители указывали, что энергоснабжение будет возможно с Днепрогэса, когда он будет достроен.

Принцип комбинирования, положенный в основу всех планов развития промышленности, был в этом случае весьма изобретательно извращен и поставлен на службу вредительским целям. Не говоря уже о том, что во время войны ЛЭП от Днепрогэса в Донбасс могла быть легко повреждена, что вызвало бы резкое сокращение добычи угля.

Не менее изобретательно тормозилась электрификация Центрально промышленного района на основе подмосковного угля. По показаниям Рамзина, Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. торможение строительства Бобриковской станции было директивой «Промпартии» (созданной летом 1928 года на основе «Инженерного центра»

после провала в Донбассе и ареста Пальчинского). Для этого также была умышленно раздута дискуссия о строительстве Бобриковской или Тверской электростанции. Проект Тверской электростанции разрабатывался в противовес Бобриковской электростанции.

В отношении последней крайне медленно велась разработка проекта. Пока он разрабатывался, он успел так устареть, что его пришлось переделывать.

Тогда Энергоцентру было заказано пять вариантов нового проекта, один из которых рассчитывался на оборудование на 100 атмосфер, которое было только в США и заказать которое было нельзя.

Для Каширской электростанции были заказаны мельницы «Резолютор» для помола угля. Формально они подходили к сорту подмосковного угля. Но в силу того, что в уголь имел включения колчедана, мельницы быстро выходили из строя и нуждались в ремонте каждые 200 часов, то есть каждую неделю.

Рамзин показывал, что все эти вредительские меры по топливу должны были помочь интервенции: «По плану 1929/30 года, то есть того года, в который намечалась интервенция, при малейшем нарушении снабжения должна была произойти топливная катастрофа...»729. По опыту Первой мировой войны уже было известно, что топливная катастрофа неминуемо приведет к параличу промышленности и транспорта, и поставит СССР на грань военного поражения.

Опыт 1917 года, тогда еще живой в памяти, самым наглядным образом доказывал, что это вполне возможно.

В отношении металла проводилось минимальное планирование и создание диспропорций. Черновский показывал о разработке плана по черной металлургии: «… сначала Гартман, член нашего металлического центра, предлагал для пятилетки цифру в 5 млн. тонн. Калинников не согласился с этой цифрой, считая, что даже проводить ее невозможно, и предложил поставить млн. тонн. Конечно, эта цифра для пятилетки была слишком мала, потому что мы уже сейчас имеем свыше 5 млн. тонн за прошлый год. Затем поставили в качестве оптимального варианта 8 млн. тонн, и получилось так — 6 млн. - млн»730.

Калинников уточнял в своих показаниях, что вместе с установлением низких плановых заданий проводилось расширение диспропорций: «На мне лежала обязанность увязывать промышленный план. Когда я получил задание из «Инженерного центра», а потом из ЦК вредительски увязывать этот план, то я старался пропускать все те дефекты, которые получались в виде несогласования развития отдельных отраслей, а также в виде диспропорций, которые были во вредительских работах Госплана, а также и в планах, представляемых из ВСНХ»731.

Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Все это делалось специально с целью понижения обороноспособности страны:

«Чарновский. Сначала основная задача заключалась в замедлении темпа металлургии.

Председатель. В каких целях?

Чарновский. В целях создания условий для охвата положения по различным отраслям, задержки развития различных отарслей. Такова была установка.

Председатель. А в какх конечных целях?

Чарновский. В целях помешать развитию тех отраслей, которые нужны стране, содействуют ее быстрому экономическому подъему и укрепляют обороноспособность страны.

Председатель. То есть понизить или разрушить обороноспособность страны?

Чарновский. Понизить»732.

По расчетам вредителей, общий кризис должен был наступить к 1930 году, и в этот момент должна была состояться интервенция. Подготовка к этому началась с лета 1928 года, когда «Инженерный центр» был преобразован в «Промпартию», с ЦК которого вошли: Хренников, Рамзин, Ларичев, Калинников, Федотов и Чарновский. В этот момент вся тяжесть работы, в связи с провалом в Донбассе, Шахтинским делом и арестом Пальчинского, была пересена в плановые органы.

В октябре 1928 года в Париже состоялись переговоры с представителями «Торгпрома» и французского Генерального штаба, причем Рамзин показывал, что эти встречи проводились специально для того, чтобы выяснить серьезность намерений и подготовки зарубежной стороны. Рамзин также пояснял: «Мы указали на те последствия, которые создали два провала, а именно, что в Донецком районе работа на довольно длительное время, по нашей оценке, была разложена. Поэтому необходимо было перенести работу из производства в плановые органы. Это и было той основной директивой, которую мы предполагали утвердить и которая была принята» 733. По его словам, провал в планировании был незначительный, был арестован только Янушевский, и нераскрытость ЦК «Промпартии», которую Пальчинский не выдал, делала подрывную работу реализуемой.

В этот момент между Госпланом и ВСНХ шла усиленная борьба за варианты пятилетки. То, что вредителям удалось провести свой вариант развития металлургии в пятилетний план, было для них очень большим успехом.

Немаловажный вопрос состоит в том, почему вредительство в планировании, на которое был такой расчет, не привело к хозяйственному кризису и к интервенции. Интервенция не получилась в силу внешних обстоятельств. Главным плацдармом для наступления на СССР была Польша, Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. которая по соглашению с Францией, заключенному в начале 1920-х годов, должна была содержать армию в 600 тысяч человек. По оценкам «Торгпрома», для вторжения в СССР надо было собрать армию в 800 тысяч человек, и в дополнение к польской армии, требовалось еще собрать около 200 тысяч человек из эмигрантов и из белогвардейцев, которые к тому времени сохраняли свою военную структуру и организации.

Однако, польская экономика, подорванная финансированием большой захватнической войны в 1918-1920 годах, последовавшей гиперинфляцией, в решающий момент оказалась под ударами мирового кризиса — Великой депрессии. Уже с мая 1928 года в Польше началось падение оптовых цен, с осени — падение курсов акций и рост безработицы. Уже в январе 1929 года безработных было 160,8 тысяч человек — 19,3% всех рабочих и служащих в Польше734.

К этому моменту польское хозяйство не сумело достигнуть довоенного уровня производства по всем ключевым отраслям экономики. В 1929 году промышленное производство Польши составляло лишь 86,56% довоенного уровня. Во время кризиса, к 1932 году производство упало на 53,7% к уровню 1929 года, по чугуну — на 70%, по стали и прокату — на 60%735.

В силу хозяйственных и финансовых трудностей, польская армия уже к 1924 году была сокращена до 350 тысяч человек, а экономический кризис и вовсе сделал подготовку интервенции в СССР делом малореальным. Помимо этого, экономический кризис серьезно ударил по всем странам Восточной Европы, которые могли бы выступить в качестве плацдарма для интервенции:

Румынии и Чехословакии.

Расчет на интервенцию не оправдался. Хозяйственная слабость Польши в решающий момент выбила ключевое звено из плана нападения на СССР.

Борьба за металл и поражение хозяйственников Вредительство в планировании металлургии столкнулось с организованным сопротивлением сразу же после утверждения первого пятилетнего плана. В августе 1928 года в ВСНХ, то есть еще до самого пика споров с Госпланом по вариантам пятилетнего плана, был подготовлен проект увеличения выплавки чугуна с 8 до 10 млн. тонн. Причина такой позиции лежала на поверхности. При всех расчетах выходило, что металлический голод оставался неизжитым даже к концу пятилетия, при том, что возникало много новых потребителей металла. О дефиците говорил также И.А. Калинников в марте 1929 года. По его данным, в 1932/33 году дефицит по чугуна, рельсам, балкам должен составлять от 3 до 8%736.

Прироста выплавки можно было бы добиться за счет увеличения мощности новостроечных заводов, а также за счет реконструкции старых Гросфельд Л. Экономический кризис 1929-1933 гг. в Польше. М., «Издательство иностранной литературы», 1954, с. Гросфельд Л. Экономический кризис 1929-1933 гг. в Польше. М., «Издательство иностранной литературы», 1954, с Калинников И.А. Проблемы металла и машиностроения. // Плановое хозяйство, 1929, № 3, с. металлургических заводов «Югостали». ВСНХ в 1929 и 1930 году повел упорную борьбу за увеличение планов выплавки чугуна.

Из отрывочных данных весьма нелегко проследить процесс изменения плановых заданий и борьбу мнений. В общем и целом, план по чугуну поднимался несколько раз, сначала с 8 до 10 млн. тонн, потом с 10 млн. тонн до 16 млн. тонн и даже до 17 млн. тонн. По уточненному варианту пятилетки, разработанному в ВСНХ и долженному Куйбышевым на заседании Президиума ВСНХ СССР 14 августе 1929 года, выплавка чугуна должна была быть увеличена до 16 млн. тонн.

Необычайный разнобой цифр, встречающихся в литературе, по всей видимости, отображает напряженную борьбу среди плановиков и хозяйственников за цифру по выплавке чугуна. Очевидно, были группы, которые доказывали реальность высоких показателей выплавки в размере 16- млн. тонн, а были группы, которые придерживались цифр в 10-12 млн. тонн.

Судя по тому, что Куйбышев упоминал Калинникова в своем докладе о выполнении пятилетнего плана на XVI съезде ВКП(б), именно он был главным оппонентом варианта пятилетки ВСНХ. Куйбышев сказал: «То есть тот план, который мы предполагали выполнить в 5 лет, по мнению Калинникова мы могли выполнить только в 8-10 лет»737.

Калинников на процессе «Промпартии» упоминает конференцию по металлоснабжению, которая установила цифру в 10 млн. тонн и даже разработала более или менее детальный план, хотя партийные органы под давлением Куйбышева настаивали на самой высокой цифре.

В начале 1930 года, в связи с составлением плана «Большого Урала», вынесенного в Президиум ВСНХ СССР 26 января 1930 года, который предусматривал увеличение выплавки чугуна в 3,5 раза по сравнению с показателями пятилетнего плана, стала все же закрепляться более высокая цифра.

Она складывалась из программы реконструкции треста «Югосталь», который должен был выплавлять 6 млн. тонн, из увеличенной мощности Кузнецкого и Магнитогорского заводов, которые должны были выплавлять вместе 3,7 млн. тонн чугуна (в том числе Магнитогорский завод — 2,5 млн.

тонн), еще 4,5 млн. тонн чугуна должны были дать другие уральские металлургические заводы. При такой программе получалось уже 14,2 млн. тонн чугуна. Остаток до 16-17 млн. тонн чугуна планировалось добрать за счет выплавки чугуна в ЦПО и Ленинграде, где имелись довольно крупные чугунолитейные заводы, обслуживающие машиностроительные предприятия, а также строительством Липецкого металлургического завода на рудах Курской магнитной аномалии.

На основе подобных расчетов появилась директива XVI съезда ВКП(б) о выплавке 17 млн. тонн чугуна. Куйбышев на съезде говорил: «Тут нужно обратить внимание на неизбежную неравномерность роста черной металлургии. 1930/31 и 1931/32 годы будут еще по преимуществу жить продукцией старых металлургических заводов, и только 1932/33 год будет XVI съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М.-Л., «Государственное издательство», 1930, с. годом, когда в производство войдут новые гиганты всей своей мощностью, годом, когда будут закончены строительством огромные реконструируемые заводы южной Украины и Урала»738.

Иными словами, весь его план выплавки 17 млн. тонн чугуна строился на одновременном строительстве и запуске сразу нескольких крупных металлургических заводов (он называл Магнитгорский, Кузнецкий, Запорожский, Мариупольский и Нижнетагильский заводы), а также рассчитывал, что в в контрольных цифрах на 1931/32 год получится предусмотреть еще строительство нескольких крупных металлургических заводов на хоперских, орско-халиловских и криворожских рудах.

По сути дела, Куйбышев выдавал вексель на выплавку 17 млн. тонн чугуна в 1932/33 году, хотя в момент произнесения речи на съезде партии, у него с обеспечением этого векселя было плохо. Летом 1930 года Магнитогорский и Кузнецкий заводы только-только заложили первые доменные печи и стали заливать фундаменты основных цехов.

На съезде партии Куйбышев получил тяжелый удар критики от Г.К.

Орджоникидзе, который выступил с большим докладом от имени Центральной контрольной комиссии и Наркомата рабоче-крестьянской инспекции, в котором показал, что дела в тяжелой промышленности, и в особенности на стройках, идут очень неважно. После краткого введения, Орджоникидзе обрушился на черную металлургию: «Обследование и изучение черной металлургии со всей очевидностью показало, что серьезно продуманного и проработанного пятилетнего плана по металлургии у нас не имеется. имевшийся пятилетний лан ВСНХ по Югостали страдал рядом крупнейших дефектов. В значительной мере преуменьшались возможности использования наличного оборудования» 739.

Орджоникидзе указал, что рост коэффициента использования печей на пятилетку составляет 1-2%, и производительность домен и мартенов сильно отстает от заграничного уровня. По его словам, в пятилетке ВСНХ по черной металлургии предусматривался снос 10 домен и строительство взамен них новых, а также реконструкция сразу 12 заводов, при этом ни на один не было готового проекта.

Он очень жестко раскритиковал ВСНХ: «Таким образом, составленная из забракованных правлением треста материалов Югостали, официальная пятилетка ВСНХ не являлась хозяйственным планом;

из-за безобразно низкого использования оборудования она вела к расточительству в объеме капитальных затрат, необходимых для выполнения планового задания;

она была составлена не на оснвое отбора наиболее эффективных участков, а являлась суммой планов отдельных заводов»740. В противовес политике Куйбышева, Орджоникидзе предложил сохранить старые печи на пятилетку, которые могли дать 1800 тысяч тонн чугуна сверх запроектированных в пятилетке ВСНХ 2400 тысяч тонн, за счет рационализации подготовки сырья, повышения коэффициента использования и съема металла.

XVI съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М.-Л., «Государственное издательство», 1930, с. XVI съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М.-Л., «Государственное издательство», 1930, с. XVI съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М.-Л., «Государственное издательство», 1930, с. Прошелся Орджоникидзе и по уральской металлургии, отметив, что на уральских заводах все еще нет механизации и не осуществлен перевод на минеральное топливо. У ВСНХ в отношении Урала вообще не было никакой пятилетки: «Одним словом, тут у ВСНХ не оказалось ни хорошей, ни плохой пятилетки. Вся проблема как "большого Урала", так и реконструкции была свалена на плечи местных организаций, которые, конечно, одни не в силах были ее целиком поднять»741.

Критика была очень серьезной, так, что ночью 3 июля 1930 года Куйбышев написал покаянное письмо в ЦК партии с признанием своих ошибок.

Однако, покаяние не особенно меняло ситуацию. Складывалось несколько двусмысленное положение. С одной стороны, ВСНХ СССР призывает к увеличению выплавки чугуна до 17 млн. тонн, но с другой, по данным ЦКК РКИ при этом не имеется сколько-нибудь удовлетворительного плана реконструкции и развития черной металлургии. Куйбышев доложил только основные соображения. Сталин поддержал решение об увеличении планов выплавки: «Нам нужно к концу пятилетки не 10 млн. тонн чугуна, как требует этого пятилетний план, а 15-17 млн. тонн. Эта задача должна быть выполнена, если мы хотим по-настоящему развернуть дело индустриализации нашей страны»742.

Но сразу же после съезда развернулась работа по ускорению развития металлургии, в которой Политбюро принимало самое активное участие. июля 1930 года было принято решение об ускорении развития металлургии Урала и о пуске Нижне-Тагильского завода. 5 августа 1930 года было одобрено строительство Липецкого металлургического завода. Были предприняты меры для ускорения строительства Магнитогорского и Кузнецкого комбинатов.

Однако решающая схватка между Госпланом и ВСНХ за металл состоялась при рассмотрении контрольных цифр на 1930/31 год. Куйбышев в них попытался внести резкое увеличение капитальных затрат на строительство, и попросил 2,5 млрд. рублей только на 1931 год, чтобы широким фронтом строительства добиться выплавки 17 млн. тонн чугуна в конце пятилетки.

13 августа 1930 года состоялось совместное заседание президиумов Госплана СССР и ВСНХ СССР, на котором состоялось прямое, лобовое столкновение Кржижановского и Куйбышева. Глава Госплана утверждал, что план повышения выплавки чугуна совершенно нереален и не может быть и речи о том, чтобы выполнить повышенные обязательства. Куйбышев пытался настаивать на своем подходе расширения капитального строительства, ни никакого понимания своей позиции не нашел. Тогда он обратился в Политбюро с просьбой выделить миллиард рублей сверх выделенных средств, но получил отказ.

Судя по всему, решающий вклад в дальнейшее развитие событий внес процесс «Промпартии» и показания подсудимых, которые партийному руководству и хозяйственникам стали известны уже в начале октября 1930 года.

Эти показания коренным образом изменяли ситуацию вокруг развития XVI съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М.-Л., «Государственное издательство», 1930, с. Сталин И.В. Сочинения. Т. 12. М., «Госполитиздат», 1954, с. металлургии.

Оказалось, что неправы и Кржижановский, и Куйбышев. Председатель Госплана СССР, по сути дела, защищал минималистскую установку в планировании черной металлургии, которая гарантировала металлический голод и торможение развития машиностроения. Председатель ВСНХ СССР, по сути дела, проводил политику распыления и омертвления капитальных вложений, при том, что по итогам 1929/30 года строительство новых заводов было в глубоком кризисе: освоено 63% капиталовложений, 40% строек строили без проекта и 17% - по эскизным проектам, стройки имели 73% стройматериалов, и что в особенности важно, только 47,5% кирпича, и было заказано только 52% всего необходимого оборудования743. Было крайне сомнительно, что будут доведены в срок до конца уже начатые стройки, а Куйбышев просил еще денег на новые капитальные вложения.

Политбюро встало перед непростой проблемой, и вопрос о развитии черной металлургии был вынесен на заседание Политбюро 30 октября года. На нем было принято подтвердить план в 17 млн. тонн чугуна, но при этом отсрочить пуск машиностроительных предприятий до ввода в строй металлургических мощностей, пока для потребителей не будет производиться достаточное количество металла. На этом же заседании, очевидно, было принято решение о кадровых перестановках.

В книге «Сталин против Великой депрессии. Антикризисная политика СССР», я высказывал мысль, что Куйбышев был смещен с поста председателя ВСНХ СССР по итогам XVI съезда ВКП(б). Однако, вряд ли это правильно.

Кадровые перестановки были произведены именно под влиянием процесса «Промпартии» и сложившейся ситуации, когда оба ключевых хозяйственных руководителя оказались не на высоте положения. 10 ноября 1930 года руководящий состав Госплана и ВСНХ был изменен.

В ВСНХ вместо Куйбышева был назначен Орджоникидзе, а в Госплан вместо Кржижановского был назначен Куйбышев. При этом были учтены старые заслуги. Куйбышеву была зачтена большая работа по планированию промышленности в ВСНХ, что было основой для уверенности в том, что он не допустит больше минимализма в планировании. Кржижановскому были зачтены его заслуги в области электроэнергетики, и он возглавил Энергетический институт Академии Наук СССР с задачей решения основных научных проблем развития энергетики. Орджоникидзе был назначен председателем ВСНХ ввиду его доклада на съезде о состоянии промышленности, специально для исправления выявленных недостатков. В первую очередь, он занялся реорганизацией аппарата ВСНХ и ускорением строек крупнейших предприятий.

Но для Кржижановского раскрытие вредительства в планировании было очень серьезным ударом. Получалось, что вождь советских плановиков в течение многих лет не видел вредителей, шел у них на поводу, и позволил им протащить минималистский план по черной металлургии в первый пятилетний план. Более того, Ларичев на процессе показал, что его пригласил в Госплан в Индустриализация СССР 1929-1932. Сборник документов. М., «Наука», 1969, с. 134- 1922 году именно Кржижановский, тогда еще никому не известного сотрудника. Рамзин оказался в Госплане благодаря Кржижановскому, после участия в составлении плана ГОЭЛРО. Калинников тоже пришел в Госплан, не имея ни хозяйственной, ни инженерной известности, и получил свое положение только благодаря содействию Кржижановского. Известно, что Пальчинский, по сути дела, организовавший вредительство, был консультантом Госплана, и был момент, когда Кржижановский просил в 1922 году Московский ревтрибунал освободить его на время доклада в Госплане Получается, что именно вождь советских плановиков, руководитель составления ленинского плана ГОЭЛРО, привел в центральный плановый орган целое ядро будущих вредителей, которым удалось развернуться и существенно затормозить развитие народного хозяйства. Это был очень тяжелый проступок, и от более серьезных оргвыводов Кржижановского спасли только его партийная репутация ближайшего сподвижника Ленина, и его научные и плановые заслуги.

В октябрьско-ноябрьском номере журнала «Плановое хозяйство» за год, Кржижановский написал саморазоблачительную статью, в которой признал, что вредительство в электроэнергетике имело большие масштабы:

«Вредителям удалось значительно затормозить проведение ленинского плана электрификации»745.Он, конечно, в своей статье поносил двурушничество Рамзина, Осадчего и других вредителей, но свои ошибки ему оправдать было нечем.

После своего ухода с поста председателя Госплана СССР, Кржижановский надолго исчезает с авансцены советского планирования и хозяйственного развития. Он перестает публиковаться в журнале «Плановое хозяйство» на несколько лет, по всему видно, что он тяжело воспринял свое поражение от вредителей и сильно обиделся на решение о своей отставке. Даже такое важное дело, как попытка составления второго плана электрификации в 1931 году, проходило без активного участия Кржижановского.

Погром буржуазных экономистов Раскрытие вредительства было использовано для окончательного расчета со всеми буржуазными специалистами, которые еще работали в Госплане. Во время следствия по делу «Промпартии» были арестованы член Президиума Госплана СССР В.Г. Громан и сотрудник Госплана В.А. Базаров, в рамках дела «Союзного бюро ЦК меньшевиков».

В журнале «Плановое хозяйство» вышло сразу две статьи с резкой критикой Громана и Базарова. Одна — Р.Е. Вайсберга, другая — М.

Рагольского. По сути дела, они представляли собой завершение длительной дискуссии, которая сотрясала сообщество плановиков все 1920-е годы.

Вайсберг подчеркнул, в отличие от Кржижановского, что борьба с Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. Кржижановский Г.М. Вредительство в энергетике. // Плановое хозяйство, 1930, № 10-11, с. вредителями велась всегда и была крайне упорной: «Но здесь необходимо с самого начала подчеркнуь, что нельзя себе представлять дело таким образом, будто вредители не получали в плановой работе никакого опора, никакого противодействия. Весь плановый фронт за посдедние годы представлял из себя поприще, на котором происходила отчаянная борьба между коммунистами и открытыми вредителями»746.

Выделенные им «вредители-синтетики» или громано-базаровская группа (в нее по данным М. Рагольского входили: Громан, Базаров, Вишневский, Шуба, Пистрак, Гухман, Бройман, Зелингер), больше всего действовала в конъюнктурных обзорах. В составлении контрольных цифр, пятилетнего и генерального плана. Если члены «Промпартии» планировали развитие ключевых отраслей промышленноти с разрывами и диспропорциями, то Громан стремился установить такие пропорции народного хозяйства, чтобы задержать развитие на максимально низком уровне.

Вайсберг считал, что вредительство в планировании велось в соответствии с определенной философией, основной момент которой он сформулировал следующим образом: «Она заключается в том, что пролетариат, взявший в свои руки власть, способен только разрушать производительные силы страны, и может существовать только за счет основного капитала, унаследованного от прошлого капиталистического строя»747.

Из этого вытекало стремление Громана навязать планированию довоенное соотношение продукции промышленности и сельского хозяйства — 63:37, а также дать широкие возможности для развития частного хозяйства. На основе этой пропорции проф. Осадчий разработал один из самых первых вариантов генерального плана: «Та же комиссия Осадчего по генеральному плану, о котором мы говорили выше, руководствовалась громановской пропорцией 63:37, устанавливая роль товарной продукции обобществленого и частного сектора примерно так: 240:1800, то есть комиссия считала, что за 15 лет частное хозяйство должно настолько усилиться в нашей стране, что даст прирост товарной продукции на целых 180%»748.


Кроме совершенно неприемлемого для коммунистов бурного роста частного хозяйства, получалось значительное торможение основных отраслей промышленности. Вайсберг привел данные о том, насколько соответствовали показатели генерального плана комиссии Осадчего в действительности 749:

Генеральный план комиссии Фактическое развитие в 1929/ Осадчего году к 1925/26 году Черная металлургия 120,00% 191,40% Крупное машиностроение 110,00% 245,00% Вайсберг Р. «Объективная» наука госплановских вредителей. // «Плановое хозяйство», 1930, № 10 11, с. Вайсберг Р. «Объективная» наука госплановских вредителей. // «Плановое хозяйство», 1930, № 10 11, с. Вайсберг Р. «Объективная» наука госплановских вредителей. // «Плановое хозяйство», 1930, № 10 11, с. Вайсберг Р. «Объективная» наука госплановских вредителей. // «Плановое хозяйство», 1930, № 10 11, с. Металлопромышленность 235,00% 436,40% Отсюда последовал вывод: «К 1929/30 году план Осадчего был перевыполнен»750. Только если раньше подобное отставание плана от действительности считалось недостатками самого планирования, то в конце 1930 года стало ясно, что это было вполне умышленное вредительство с целью затомозить развитие народного хозяйства.

Рагольский видел в пропорции Громана другой аспект: «Скрытый смысл теории Громана и состоял в объективной неизбежности непрерывного роста сельскохозяйственных цен в результате неизбежного и непреодолимого относительного роста промышленности. Такой непрерывный рост цен был на руку кулаку и в ущерб индустриализации» 751. Громан действительно предлагал повысить сельскохозяйственные и понизить промышленные цены, чтобы достичь своего соотношения в 1925/26 году.

Однако, в реальности, в этом году соотношение товарных масс сельского хозяйства и промышленности составляло 33,1:66,9, и в последующие годы доля сельского хозяйства стала резко падать. К 1930/31 году соотношение составило в неизменных ценах 1926 года 19,3:80,8, а в текущих ценах — 26,1:73,9 752.

Иными словами, бурное развитие народного хозяйства в период реконструкции сразу же сломало пропорцию Громана, и уже к началу первой пятилетки не было никакой возможности вернуться к его пропорции, если только не проводить свертывание индустриализации.

В общем и целом, критики сделали вывод, что вредители стремились к реставрации пропорций, характерных для довоенного капиталистического хозяйства, к усилению и развитию частного сектора при торможении развития социалистического сектора, что не могло не привести к свержению Советской власти и интервенции, о чем показывали подсудимые на процессе «Промпартии».

На этом дискуссия с буржуазными экономистами кончилась. Собственно, спорить стало не с кем, поскольку почти все видные представители этих самых буржуазных экономистов, были арестованы и проходили подсудимыми по различным процессам.

Руины планирования Несмотря на то, что поле боя в планировании осталось за плановиками коммунистами, тем не менее, потери в результате этой борьбы оказались очень большие и тяжелые. Если примерно подсчитать эти потери в планировании, то складывается примерно такая картина.

Во-первых, распалась группа плановиков и инженеров, которые составляли Вайсберг Р. «Объективная» наука госплановских вредителей. // «Плановое хозяйство», 1930, № 10 11, с. Рагольский М. О вредительской теории планирования Громана-Базарова. // «Плановое хозяйство», 1930, № 10-11, с. Рагольский М. О вредительской теории планирования Громана-Базарова. // «Плановое хозяйство», 1930, № 10-11, с. план ГОЭЛРО, оформляли Госплан и составляли первую пятилетку. Лидер советских плановиков в 1920-х годах — Г.М. Кржижановский, в результате раскрытия вредительства, был фактически отстранен от планирования и больше никогда не руководил плановыми работами, а стал заниматься научной работой в области энергетики.

Планирование фактически перешло в руки выходцев из ВСНХ СССР — Куйбышева и его сотрудников. В столкновении позиций Госплана и ВСНХ и стоявших за ними методик планирования, победила методика, выработанная Дзержинским, Куйбышевым, Межлауком и другими хозяйственниками из ВСНХ. Это вызвало изменение подхода к планированию, в котором выдущее место заняло производственное планирование и техническая реконструкция.

Во-вторых, попытка Кржижановского выстроить стройную систему планирования: генеральный план — пятилетний план — контрольные цифры, полностью провалилась, поскольку составить генеральный план не удалось совершенно, главным образом из-за действий вредителей, а составленный в Госплане и принятый с большими трудами первый пятилетний план, быстро оказался неудовлетворительным в целом ряде основных пунктов.

Куйбышев фактически отбросил саму идею генерального плана, и повел дальнейшую работу таким образом, что пятилетний план являлся, с одной стороны, суммой годовых планов в форме контрольных цифр, которые могли довольно ощутимо меняться год от года, а с другой стороны, центральным в пятилетнем плане стала строительная и производственная программа, распределенная по годам и по районам. Все балансы стали строиться вокруг этих программ. Планирование враз утратило перспективу развития народного хозяйства.

В-третьих, большинство идей, разработанных и выдвинутых Кржижановским и Струмилиным в 1920-е годы, такие как преобразование народного хозяйства на основе электрификации, затрагивающее как производство, так и социальную сферу, построение районных комбинатов на основе электрификации и энергетических районов, были задвинуты на третий план и вскоре были забыты. Теория Кржижановского-Струмилина фактически была отброшена, и из нее в планировании осталась только идея создания новых угольно-металлургических баз, что проводилось во второй и третьей пятилетке.

К концу 1930-х годов было даже забыто и отброшено оригинальное толкование лозунга «догнать и перегнать» (использовать новейшую капиталистическую технику и преимущества социалистического строя), а в 1939 году Сталин провозгласил лозунг догнать передовые капиталистические страны по производству промышленной продукции на душу населения. Основной целью стало не структурное улучшение народного хозяйства и полное использование всех преимуществ социалистического хозяйства, а стремление к увеличению валовой продукции промышленности.

В-четвертых, после всей борьбы и в особенности в результате отставки Кржижановского, была фактически отброшена только-только сформировавшаяся энергетическая теория советского хозяйства, которая предусматривала максимально полную замену живого труда механической и электрической энергией, с переходом к автоматизации производства. В 1930-х годах живой труд на производстве был увековечен и постепенно превратился в самоценность. Электрическая энергия стала рассматриваться как средство интенсификации труда и средство увеличения валового производства промышленной продукции. Это сразу вызвало сильнейшее торможение развития восточных районов СССР, где трудовые ресурсы были значительно меньшими, чем в западных районах, и к тому же не поддавались быстрому увеличению ни путем переселения, ни путем естественного роста. Это привело к постепенному закреплению сырьевой роли восточных районов, к формированию из них сырьевых и энергетических придатков западных районов. После войны районы СССР уже выделялись трудоизбыточные районы, в которых развивались трудоемкие производства.

Наконец, в-пятых, выкладки Струмилина о самоэксплуатации труда в СССР и о резких структурных различиях между капиталистическим и советским хозяйством по части использования прибавочной стоимости, также были быстро и прочно забыты. Уже к концу 1930-х годов мало кто из хозяйственников понимал, в чем состоит источник бурного развития народного хозяйства, а среди экономистов стали развиваться идеи развития хозрасчета, то есть перехода к товарно-денежным отношениям внутри советского хозяйства.

Иными словами, было утрачено понимание политэкономических особенностей созданного советского хозяйства, понимание его сильных сторон. Это было самой первой предпосылкой последующего разложения советского хозяйства и реставрации капитализма.

В общем, после разоблачения вредительства от самого планирования остались, по большому счету, руины. Результат борьбы оказался крайне разрушительным.

Кто был вредителем в черной металлургии?

В предыдущих главах в самой превосходной степени говорилось о первом пятилетнем плане, о его значении и тщательной проработанности, а после изучения вопрос о вредительстве в планировании оказалось, что многие важные элементы этого плана были признаны вредительскими и подрывающими народное хозяйство. Нет ли здесь противоречия?

С первого взгляда такое противоречие есть, и именно оно служило основой для утверждений в литературе, что якобы первый пятилетний план не был выполнен. Исследователи оказались загипнотизированы цифрами выплавки чугуна, выдвинутыми Куйбышевым — 17 млн. тонн, и спешили делать утверждения, не пожелав разобраться в деталях столь странного положения дел.

Вот при более внимательном изучении становится ясно, что противоречия тут никакого нет, первый пятилетний план был действительно хорошо проработан и рассчитан, и он действительно является выдающимся планово хозяйственным документом.

Выше мы видели, что между Госпланом и ВСНХ шла упорная борьба за варианты пятилетнего плана для промышленности, а по сути, пятилетки для всего народного хозяйства, поскольку ВСНХ рассчитывал также балансы рабочей силы и заработной платы, определял многие стороны развития сельского хозяйства, и его проектировки влияли на все хозяйство в целом.


Рассматривая беглым взглядом развитие планирования и противостояния между Госпланом и ВСНХ, нетрудно заметить, что это противостояние зародилось в 1923-1924 годах, когда Госпланом руководил Цурюпа, а на авансцену хозяйственной жизни выдвинулся Дзержинский с Главметаллом и программой восстановления металлопромышленности. С этого момента противоречия между Госпланом и ВСНХ только развивались и углублялись, пока не дошли до прямой и открытой стычки вокруг пятилетки в конце года.

Причина столкновения позиций состояла в принципиально различных идеях, положенных в основу планирования. В Госплане в основу планирования была положена сформулированная еще в 1920 году идея восстановления хозяйства на новой технической базе и электрификации, то есть восстановления по валовой продукции и коренной реконструкции по технической базе. Потому Кржижановский планировал развитие народного хозяйства плавно, в расчете на 10-15 лет, в течение которых можно радикально реконструировать ключевые отрасли промышленности. Если строить — то строить нечто новое, дотоле неслыханное: Волховскую ГЭС, ДнепроГЭС, электросверхмагистрали и т.п.

Судя по всему, Кржижановский был против быстрого и широкомасштабного развертывания промышленности «старого типа», поскольку это сильно тормозило структурные изменения в хозяйстве.

В ВСНХ Дзержинский сформулировал идею другого рода: надо максимально восстановить, отремонтировать и ввести в строй имеющиеся мощности, чтобы максимальным темпом поднять валовый объем продукции.

Он опробовал свой подход на Югостали, получил успех, и сразу же перешел от восстановления к капитальному строительству. Надо увеличивать мощности предприятий, надо вводить в строй новые агрегаты, строить новые предприятия. Под этим лозунгом начало работу ОСВОК и был составлен первый план капитальных вложений в развитие и расширение промышленности. Материалы ОСВОК убеждают в том, что Дзержинский весьма мало заботился о росте технического уровня промышленности, и уж конечно не замышлял строить «нечто новое, дотоле неслыханное». Завод серпов, кос, плугов — вот его подход.

Нельзя сказать, что он был полностью не прав в своем подходе. Увеличение производства и насыщение рынка очень благотворно сказывались на народном хозяйстве, и стали причиной быстрого восстановления промышленности до довоенного уровня уже в 1925/26 году. Но вряд ли Дзержинский с планами строительства плужных заводов мог найти понимание у сторонников электрификации в Госплане.

Куйбышев полностью наследовал этот подход Дзержинского, павшего на хозяйственном посту, и усилил составляющую капитального строительства.

Судя по всему, генеральная идея Куйбышева состояла в том, чтобы крупными капиталовложениями расширить промышленность до таких масштабов, чтобы народный доход достиг уровня ведущих капиталистических стран, чтобы усилилась индустриальная и военная мощь. События 1927 года резко подстегнули эти работы в направлении усиления военной мощи, и Куйбышев в ВСНХ развернул такую бурную деятельность по вложению в реконструкцию промышленности, что до конца 1928/29 года прошла, по сути дела, «предпятилетка». Как и Дзержинский, Куйбышев опирался на достигнутый технический уровень, боролся за валовый рост продукции, и не замышлял ничего в духе электрификаторских идей Кржижановского.

На этой почве произошло лобовое столкновение Госплана и ВСНХ в конце 1928 года за темпы роста и объемы капиталовложений в промышленность, которое разрешилось только личным вмешательством Сталина.

Даже после известного примирения позиций, Куйбышев не бросил попыток провести свой вариант пятилетки, и сосредоточился на плане развития черной металлургии, чтобы ликвидировать дефицит черного металла и снять ограничения в развитии других отраслей. Появился его план выплавки сначала 10 млн. тонн, а потом и 17 млн. тонн чугуна. Он сделал ставку на расширение мощностей уже запланированных металлургических заводов и строительство новых, для чего в 1929-1930 году добивался выделения дополнительных капиталовложений.

Вот на этом нужно заострить внимание. Фактически, развивалось две линии планирования — в Госплане и ВСНХ. Фактически было две пятилетки:

пятилетка Госплана и пятилетка ВСНХ. Причем если первая была официально утверждена и широко опубликована, то вторая никогда не публиковалась и осталась во внутренних документах ВСНХ СССР, которые к тому же тогда были секретными. Но при этом, в промышленности явочным порядком реализовывалась пятилетка ВСНХ, и Куйбышеву удалось убедить Сталина поддержать именно его вариант развития тяжелой индустрии. Рядом постановлений Политбюро ЦК ВКП(б), решением XVI съезда ВКП(б), пятилетка ВСНХ фактически была узаконена и стала проводиться в жизнь.

Ни советские, ни российские исследователи, почему-то не увидели этих двух линий планирования, столкновения позиций Госплана и ВСНХ, и существования двух пятилеток. Они не разобрались в ситуации, и в их работах царит путаница по вопросам развития планирования. Из них невозможно понять, что именно произошло и почему. И в них делается заведомо неправильный вывод о том, что якобы первый пятилетний план не был выполнен.

План выплавки чугуна в 17 млн. тонн, утвержденный XVI съездом ВКП(б), нельзя считать частью первого пятилетнего плана. Это часть варианта пятилетки, выработанной в ВСНХ под руководством Куйбышева и узаконенной решением партийного съезда. Она никогда не вводилась в первый пятилетний план (то той простой причине, что в таком случае потребовалось бы производить перерасчет всех балансов и всех показателей плана), равно как и сам первый пятилетний план никогда не отменялся.

Сам по себе первый пятилетний план, даже в области черной металлургии, вряд ли можно считать вредительским. Во-первых, как мы видели на материалах процесса «Промпартии», вредительство состояло в основном в нарушении пропорций отраслей, в задержке строительства и ввода уже запланированных объектов. Сам по себе объем и общий план реконструкции черной металлургии, составленный для первого пятилетнего плана, был вполне на высоте.

Напротив, стремление Куйбышева во что бы то ни стало увеличить мощности и начинать строить все новые и новые заводы, в куда большей степени соответствовало вредительским установкам. ВСНХ, бесконечными пересмотрами проектов, увеличениями мощностей (на Кузнецкстрое, например, проект мартеновского цеха переделали уже после заливки фундамента этого цеха) и изменением состава и мощности оборудования, сильно затянул ввод в строй новых заводов, которые задули первые домны в начале 1932 года, а как заводы полного цикла вошли и того позднее, уже в начале второй пятилетки.

Особенно длительная была задержка на Магнитогорском комбинате, который нормально заработал только с 1935 года. Было потрачено немало времени, сил, а цель - выплавка 17 млн. тонн чугуна так и не была достигнута.

Во-вторых, развитие металлургии в первом пятилетнем плане было куда лучше увязано с развитием других отраслей промышленности, с поставками оборудования и промышленным импортом, чем в варианте ВСНХ, который обрекал новостройки на строительство в условиях дефицита материалов, несвоевременной поставки оборудоваия, в условиях спешки и штурма, что неизбежно сказывалось на качестве работ. Вариант ВСНХ, в отличие от первого пятилетнего плана, почти не учитывал возможности народного хозяйства по части капиталовложений, и именно на этом план Куйбышева, в сущности, и провалился. Большой план по черной металлургии, который он намеревался выполнить за первое пятилетие, пришлось растянуть на вторую и на третью пятилетки.

К тому же, в-третьих, вредительские предположения Калинникова и Чарновского были серьезно откорректированы в сторону повышения на отраслевых конференциях, которые проводились перед составлением окончательной редакции первого пятилетнего плана.

Так что особого вредительства в области планирования черной металлургии, членам «Промпартии» провести не удалось, и все, чего они добивались, могло быть устранено в течение ближайшего времени. Гораздо больший вред черной металлургии нанесли действия руководства ВСНХ СССР, которое хваталось за самые разные объекты, и не смогло обеспечить ни реконструкцию старой, ни строительство новой черной металлургии.

Орджоникидзе пришел в руководство ВСНХ в очень тяжелое время, когда черная металлургия проваливала свои плановые задания: «Металлургия в году не только не выполнила заданного ей плана, но одна из всех отраслей тяжелой промышленности отступила назад от завоеванного ею в 1930 году уровня производства»753. Это показатель того хаоса, который Куйбышев создал в отрасли своими планами.

Гуревич А.И. Победа партии. Черная металлургия к VII Съезду Советов СССР. М.-Л., «Объединенное научно-техническое издательство НКТП СССР», 1935, с. В конечном итоге, в 1932 году выплавка чугуна составила 6,1 млн. тонн, а в 1933 году — 7,1 млн. тонн. Поскольку в 1930 году хозяйственный год был уже отменен, то можно считать, что по итогам первого пятилетнего плана выплавка чугуна не дотянула до отправного варианта примерно 1,3 млн. тонн. Между тем, уже в 1934 году выплавка составила 10,4 млн. тонн, подскочив сразу более чем на 3 млн. тонн, что показывает, что проектировки первого пятилетнего плана были вполне реалистичными. В 1934 году вступили в строй новые печи на новых и старых заводах, быи запущены новые агрегаты, дала свои первые результаты механизация труда (4,9 млн. тонн чугуна было выплавлено на механизированных заводах). Если бы реконструкция старых заводов и строительство новых началось бы с лета 1929 года, велось бы своевременно и по графику, без метаний и шараханий, то реализация этой программы могла бы состояться уже в конце 1932 года, то есть за полгода до окончания пятилетки..

Вот какая получилась цена борьбы между линиями в планировании.

Применительно к черной металлургии, Куйбышев оказался большим вредителем, чем члены «Промпартии».

Могильщик планового вредительства В своих показаниях на процессе «Промпартии», Рамзин заявил: «Затем последнее дополнение, которое я хотел сделать, сводится к тому, что причиной краха планового вредительства «Промпартии», который обнаружился к концу 1929 года и к началу 1930 года, было создание встречных промфинпланов, которые в конце концов и сорвали плановую вредительскую работу. Встречные промфинпланы нанесли коренной удар по плановой вредительской работе»754.

На этом моменте окончательного крушения вредительства в планировании стоит остановиться более подробно. Сама по себе идея планового вредительства заключалась в создании умышленно заниженных планов, чтобы таким образом возникало недопроизводство и тормозилось все развитие народного хозяйства.

Все 1920-е годы планы составлялись на основе общей статистики, на основе балансовых расчетов и подразумевалось, что выработанные таким образом плановые задания являются продуманными и обоснованными. Даже более того, балансовые расчеты, в целом, не предусматривали значительного перевыполнения планов, поскольку в таком случае нарушались натуральные и финансовые пропорции производства, взаимосвязи между отраслями.

Однако, планирование по средней статистике никогда не было надежным методом, поскольку статистика сплошь и рядом была неточной, неполной, сильно запаздывала, и даже после многократных проверочных расчетов все равно оставались неточности и погрешности. Самый главный недостаток статистики был выявлен еще во время реорганизации Главтопа — статистика почти всегда не учитывает реальные, технически достижимые объемы производства.

Промфинпланы, составляемые на основе контрольных цифр и спускаемые Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). Стенограмма судебного процесса и материалы, приобщенные к делу. М., «Советское законодательство», 1931, с. в тресты и на предприятия, также совершенно не учитывали реальных технических возможностей производства.

Впрочем, нет худа без добра. Несмотря на то, что бурная деятельность Куйбышева на посту председателя ВСНХ СССР нанесла существенный урон и планированию, и черной металлургии, в других отраслях промышленности она вызвала небывалый подъем и привела к появлению новой формы планирования.

- встречному промфинплану. Для новых предприятий требовалось оборудование, и ВСНХ всячески нажимал на предприятия, чтобы они увеличивали выпуск.

Обычно, составление первого встречного промфинплана относят к июлю 1930 года. Рабочие ленинградского завода им. Карла Маркса (этот завод, известный до революции как «Новый Месснер», перешел от выпуска корабельных котлов и минного оружия к выпуску текстильных машин) в ряде цехов выдвинули встречный промфинплан на 1930/31 год. Если по промфинплану литейный цех должен был выпустить 11 тысяч тонн литья, то рабочие, рассмотрев возможности цеха, предложили выпустить 14,5 тысяч тонн. Инициативу поддержали и другие рабочие, в результате чего встречный промфинплан завода предусматривал увеличение выпуска продукции в 2,2 раза. Основую роль в увеличении выпуска играло усовершенствование процесса и внедрение многочисленных рационализаторских предложений. Однако, судя по словам Рамзина, эта идея возникла еще до инициативы ленинградского завода им. Карла Маркса.

Встречный промфинплан ломал цифры и пропорции, созданные расчетным путем в Госплане, и заставлял переходить к планированию на основе совершенно других данных, коэффициентов и пропорций. Сообщение с призывом о введении встречного промфинплана появилось в «Правде» от июля 1930 года, незадолго до ареста Рамзина, и это ему подсказало, что с любой возможностью для вредительства в планировании скоро будет покончено.

Методика составления встречного промфинплана была примерно следующей. После того, как завод получал промфинплан на следующий год, он рассматривался в цехах и в управлении завода. Показатели промфинплана, переведенные в натуральные показатели, сравнивались с наличными техническими возможностями. Потом рассматривались варианты увеличения производства, и уже на основе новых натуральных показателей, которых завод мог достичь, составлялся встречный промфинплан.

Они отправлялись в вышестоящие организации, и там, даже при получении встречных промфинпланом хотя бы от полутора-двух десятков наиболее крупных и важных заводов, уже требовалось вносить коррективы и уточнения во все остальные планы. Поправки в одной отрасли, через балансы, требовали поправок в планах по другим отраслям, и постепенно весь план народного хозяйства подтягивался к новому уровню.

Новый опыт и показания Рамзина очень быстро оценили по-достоинству.

Уже 3 сентября 1930 года вышло обращение ЦК ВКП(б) «О третьем годе Млечин В. От станка до Госплана. // Смена, 1930, № История рабочих Ленинграда. 1703-1965. Том второй. 1917-1965. Л.: "Наука", 1972, с. пятилетки», которое призывало к широкому внедрению встречных промфинпланов. В 1931 году встречное планирование становилось частью плановой системы. В мае 1931 года Госплан СССР принял решение о организации планово-оперативных групп на предприятиях, которые должны были заниматься составлением годовых, квартальных, месячных, декадных, сменных и часовых встречных планов, а также обосновывать встречные технические нормы757.

В начале 1932 года перед планово-оперативными группами была поставлена задача составления встречного плана на 1932 год: «Особое внимание во всей работе по встречному планированию в 1932 году должно быть направлено на обеспечение выполнения и перевыполнения своих заданий на решающих участках народного хозяйства: металлургическому, топливному, транспорту и машиностроению», - говорилось в постановлении ВЦСПС и Госплана СССР о встречном планировании на 1932 год от 10 января года758.

Вскоре появилась мысль, что встречное планирование можно сделать одной из опор составления пятилетнего плана. Развитие и реконструкция промышленности и всего народного хозяйства шло так быстро и в таких машстабах, что центральные органы зачастую не имели четкого представления о возможностях производства на местах. В напряженные годы первой пятилетки меньше всего заботились о статистике, и потому составить сколько нибудь обоснованный пятилетний план без встречного планирования было, пожалуй, невозможно.

Глава одиннадцатая Второй план электрификации Ситуация в планировании в 1931-1932 годах складывалась очень сложной.

Планирование оказалось серьезно разгромленным после напряженной борьбы Госплана и ВСНХ, а также разоблачения вредителей. Плановое хозяйство в этот момент развивалось, по сути дела, по двум, несогласованным между собой планам. При этом была утрачена перспектива дальнейшего развития, поскольку было очевидно, что план ГОЭЛРО будет выполнен в самое ближайшее время, если уже не был выполнен, а никакого другого генерального плана составить Ельчин Б.М., Ребров Н.С. Встречное планирование на предприятии и в системе народного хозяйства. М.-Л., 1931, с. 7, Ельчин Б.М., Ребров Н.С. Встречное планирование на предприятии и в системе народного хозяйства. М.-Л., 1931, с. так и не удалось. В довершении всего, планирование должно было обеспечивать огромные темпы разогнавшегося в своем развитии народного хозяйства и его сбалансированность. XVI съезд ВКП(б) выдал вексель на 17 млн. тонн чугуна, и его еще требовалось оплатить.

Новое руководство Госплана СССР должно было найти решения этих непростых вопросов. Времени на раздумья было очень мало, уже в 1931 году надо было приниматься за составление второго пятилетнего плана.

Появление комиссии Ломова Для Куйбышева, возглавившего Госплан, первой задачей было формирование достаточно долгосрочной идеи, на основе которой можно было бы выстроить второй пятилетний план, и постараться достигнуть тех показателей развития народного хозяйства, которые он сам заложил в варианте пятилетки ВСНХ, утвержденных партийным съездом.

Если рассматривать задачу увеличения выплавки чугуна до 17 млн. тонн, то помимо строительства крупных доменных печей, что уже велось на Магнитогорском и Кузнецком комбинатах, а также на ряде других металлургических заводах, необходимо было обеспечить выплавку металла сырьем и топливом. То есть, необходимо было увеличить добычу угля и железной руды. Также нужно было механизировать работу доменных цехов, поскольку ручным трудом такую огромную программу выполнить было невозможно. Все эти меры требовали быстрой электрификации сразу нескольких отраслей промышленности, поскольку механизация добычи угля, железной руды, работы металлургических комбинатов в решающей степени зависела от электроэнергии.

Это была очень серьезная проблема, поскольку наличных рабочих рук уже не хаватало для намеченной производственной программы: «Каждому понятно, что если производительность труда, например, каменноугольной промышленности останется на современном уровне, то есть примерно 0,5 тонн в смену на одного трудящегося, то для того, чтобы дать в 1937 году добычу в 250 млн. тонн, нам понадобилось бы вовлечь в производство такое колоссальное количество новых кадров, которых мы экономически не могли бы выдержать»759.

Между тем, электроэнергии было явно недостаточно. По оценке ВСНХ времен составления первого пятилетнего плана, на конец первой пятилетки требовалось 6,4 млн. кВт мощности и 35 млрд. квтч электроэнергии 760. Хотя в первой пятилетке было запланировано производство 17 млрд. квтч на районных и суммарно 22 млрд. квтч вместе с фабрично-заводскими электростанциями.

По этой причине, с первых же месяцев работы Куйбышева в Госплане, его внимание было направлено на электрификацию. Уже в декабре 1930 года появилась идея о составлении второго плана электрификации. В этот момент в Генеральный план электрификации СССР. Т. 8, Ч. 1. Сводный план электрификации. М.-Л., 1932, с.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.