авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |

«Институт Коммунизма Верхотуров Д.Н. Созидатели будущего. Возникновение планирования в СССР 2013 ...»

-- [ Страница 6 ] --

Потому вокруг плана по развитию металлургии и разгорелась такая активная и упорная борьба. Для коммунистов подъем металлургии, создание новых металлургических центров (или угольно-металлургических баз, как стали говорить в 1930-е годы), означал бурное развитие хозяйства, с вовлечением окраинных районов СССР с его колоссальными природными ресурсами и запасами полезных ископаемых в хозяйственное строительство.

Для буржуазных специалистов это был исключительно сильный рычаг в торможении развития народного хозяйства, в торможении развития вооруженных сил и перевооружения Красной Армии и в подготовке капиталистической реставрации. Потому силы буржуазных специалистов были брошены на борьбу за минимализм в черной металлургии, против создания крупных металлургических заводов в Сибири. Судя по материалам процесса «Промпартии», вредительство стало проводиться целенаправленно и организованно с конца 1925 — начала 1926 года, когда был образован «Инженерный центр». Л.К. Рамзин объяснял: «В этот момент белоэмигранты определенно считали предприятия еще своими и давали конкретные, развернутые, детальные указания относительно линии поведения в отношении этих предприятий»343. Эмигранты старались сохранить свои предприятия в максимальной степени в том виде, в каком их оставили в начале Гражданской войны, и по этой причине давали указания по торможению реконструкции и переоборудования. Однако, по мере советских хозяйственных успехов, все сильнее становилась линия на вредительство, на подрыв развития и на создание хозяйственного кризиса, который должен предварить интервенцию. Рамзин пояснил, что страх перед успехом пятилетки и окончательной победы социализма пришел с 1927 года344.

Надо сказать, что в вопросе развития черной металлургии и тесно связанной с ней угольной промышленностью, буржуазные специалисты раскололись на две фракции. Одна из них, связанная с группой специалистов в Госплане (в основном Топливная секция) и ВСНХ, предпринимала активные усилия для торможения развития металлургии и угольной промышленности, вела активную вредительскую работу, результаты которой со всей остротой стали ощутимы в начале первой пятилетки. Другая фракция, в основном Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года). М., 1931, с. 49- Процесс «Промпартии» (25 ноября — 7 декабря 1930 года) М., 1931, с. составленная инженерами металлургических заводов, с горными инженерами, которые работали непосредственно на производстве и имели огромный авторитет, как до революции, так и при Советской власти, выступала за всемерное развитие металлургии и угольной промышленности. Эти старые специалисты активно поддерживали большевиков, причем в наибольшей степени эта поддержка ощущалась на Урале и в Сибири.

Успех плана развития советской черной металлургии был связан с успехом Урало-Кузнецкого комбината, с успехом Магнитки. Планы развития этого комбината в основных чертах были составлены в Уралплане, в котором видную роль играли старые инженерные кадры с уральских заводов и горных округов.

Здесь решающую роль сыграло ощущение гордости за профессию, за дело, стремление сделать личный вклад в развитие отрасли промышленности, которой они отдали всю свою жизнь.

Отправным пунктом этой схватки за металл стал план ОСВОК по сооружению новых металлургических заводов. По плану Главметалла до 1931/32 года предполагалось увеличить выплавку чугуна на 100 млн. пудов, стали — на 125 млн. пудов, производство проката — на 100 млн. пудов 345. При том, что в 1925/26 году выплавка чугуна составляла 151,3 млн. пудов, а стали — 183,7 млн. пудов при потребности в черном металле в 377 млн. пудов, этот прирост едва закрывал прогнозируемые потребности. Мощности и сортамент новых и расширяемых заводов планировались в следующем виде346:

Мощность Сортамент Криворожский 33 млн. пудов Литейный чугун, трубный чугун, отливки, сортовое железо, проволока Магнитогорский 32,6 млн. пудов Железнодорожные рельсы, сортовое железо Кузнецкий 37,4 млн. пудов Сортовое железо, лист, проволока, железнодорожные рельсы Керченский и Мариупольский 7 млн. пудов Рельсы, заготовки, толстые сорта (бывш. «Провиданс») Из этих пяти заводов, три планировалось построить «от колышка», а Криворожский и Мариупольский заводы расширить на базе уже существующих заводов и сложившейся инфраструктуры металлургического производства Донецкого района. Основной упор, как видно из таблицы, делался на новые заводы.

Впрочем, на стадии разработки плана ОСВОК, предлагались и другие варианты плана развития черной металлургии. Ряд инженеров и плановиков считали, что в ближайшее пятилетие нет необходимости строить новые заводы, Материалы особого совещания по воспроизводству основного капитала при Президиуме ВСНХ СССР. Серия 1. Пятилетние гипотезы по отраслям промышленности. Кн. 23. Металлическая промышленность. М.-Л., 1926, с. Материалы особого совещания по воспроизводству основного капитала при Президиуме ВСНХ СССР. Серия 1. Пятилетние гипотезы по отраслям промышленности. Кн. 23. Металлическая промышленность. М.-Л., 1926, с. тогда как можно обойтись реконструкцией старых предприятий в течение ближайших пяти лет, после чего стоит приступать к строительству новых металлургических заводов. По оценке И. Александрова, заводы Южного района могут дать 120 млн. пудов чугуна, в том числе:

Брянский — 30 млн. пудов, Днепровский — 30 млн. пудов, Юзовский — 20 млн. пудов, Макеевский — 15 млн. пудов, Мариупольский — 15 млн. пудов, Краматорский — 10 млн. пудов чугуна347.

По его мнению, южные заводы могли нарастить выплавку с 49 млн. пудов в 1924/25 году до 65 млн. пудов в 1925/26 году и далее до 126 млн. пудов в 1930/31 году и до 200 млн. пудов в 1935/36 году. Суммарная выплавка в СССР в 1935/36 году должна была составить 275 млн. пудов, или 97,3% довоенной выплавки.

Этот взгляд разделяли многие буржуазные специалисты, плановики и инженеры-металлурги. Однако, даже в этих, самых первоначальных планах развития черной металлургии, основной вклад должны были сделать заводы новостройки на Урале и в Сибири. Потому проект Урало-Кузнецкого комбината, который разрабатывался с 1918 года, стал ключевым звеном в развитии металлургии и всего народного хозяйства СССР.

Идея Урало-Кузнецкого комбината (УКК) была впервые высказана знаменитым начальником доменного цеха Юзовского завода Александром Васильевичем Курако, который в 1912 году консультировал развитие добычи угля, производства кокса и выплавки металла в Кузбассе. Тогда «Общество кузнецких угольных копей» собиралось расширить Гурьевский завод. Проект не был реализован, но Курако был убежден, что в Сибири будет крупное металлургическое производство. Выдающийся металлург умер в 1918 году, но успел подготовить целую плеяду учеников, которым передал свое убеждение в больших перспективах Сибири.

К идее Урало-Кузнецкого проекта вернулись большевики, перед которыми в 1918 году встал вопрос о развитии черной металлургии, поскольку в результате Брестского мира и начавшейся Гражданской войны, почти вся выплавка чугуна и стали, почти вся добыча угля в Донецком районе была потеряна. Общество сибирских инженеров образовало Совет по разработке Урало-Кузнецкого проекта под руководством проф. Н.В. Гутовского. По предложению Ленина, профессор Горной академии А.А. Ганеев занялся разведкой угольных месторождений Кузбасса. Вскоре работа над важнейшим хозяйственным проектом вышла на самый высокий уровень, и 15 июня года в ВСНХ была образована Уральская комиссия под председательством проф. А.А. Байкова, в которую вошли профессора В.Е. Грум-Гржимайло, В.И.

Пыпин, М.А. Павлов, Б.И. Бокий, А.А. Скочинский. Три профессора: Грум Гржимайло, Павлов и Байков впервые разработали проект использования руды Александров И. Новые формы развития металлургии в связи с реконструкцией народного хозяйства в СССР. // Плановое хозяйство, 1925, № 4, с. горы Магнитной и доставки кокса из Кузбасса.

Из них нужно выделить проф. В.Е. Грум-Гржимайло. Он имел огромный опыт работы на различных уральских металлургических заводах:

Нижнетагильском, Верхнесалдинском, Нижнесалдинском, Алапаевском, разработал целый ряд теоретических вопросов в металлургии (теория расчета печей, теория процессов в бессемеровском конвертере и мартеновской печи, теория калибровки, теория обработки огнеупоров), разработал 137 проектов металлургических печей. Его биография была непростой. Он долго работал на разных заводах при разных владельцах, прилагая все усилия для модернизации процессов, и имел огромный авторитет среди рабочих. В дни революции года, когда все другие инженеры ходили с револьверами, он не боялся за свою жизнь и продолжал интенсивно работать. В начале Гражданской войны он работал на советской службе, потом в 1919 году уехал на Урал. После победы большевиков на Урале и в Сибири снова был на советской службе и был профессором Уральского университета в Екатеринбурге. С 1924 года работал в Москве, где занимался конструированием печей. Основанное им в 1915 году «Металлургическое бюро В.Е. Грум-Гржимайло» принимало участие в проектировании крупнейших металлургических заводов, в частности Кузнецкого, а в 1930 году, после смерти основателя в октябре 1928 года, преобразовано в институт «Стальпроект».

Владимир Ефимович всю жизнь посвятил металлургии, горячо любил заводы и печи, посвящая им все внимание. «Он остался на Урале не потому, что мы, большевики, ему нравимся, нет, он просто любит седой Урал и свои печи», - писала в 1923 году газета «Уральский рабочий». За полтора часа до своей смерти 30 октября 1928 года, он давал последнюю в своей жизни консультацию.

У него было множество учеников, среди которых был известный чекист А.Х.

Артузов (Фраучи), который до революции под руководством Грум-Гржимайло получил диплом инженера-металлурга.

Он в 1920-е годы был душой развития уральской металлургии и активно участвовал в работах Уралплана, был одним из авторов генерального плана хозяйства Урала. Без активной поддержки со стороны старого и заслуженного профессора-металлурга, Урало-Кузнецкий проект мог бы и не состояться, поскольку против него шла активная кампания.

В 1925 году, вместе с работами в рамках ОСВОК, разработка УКК приобрела «второе дыхание». Металлургам было совершенно ясно и очевидно, что оставшиеся после Гражданской войны мощности по выплавке и переделу чугуна являются совершенно недостаточными.

В 1925/26 году, даже после усилий Дзержинского по восстановлению выплавки на заводах Донецкого района, в СССР производилось около одно пуда чугуна на душу населения. План ОСВОК, предусматривающий увеличение выплавки на 100 млн. пудов чугуна, поднимал душевое производство металла до 1,8 пуда на душу населения. Чтобы поднять выплавку до уровня в 3,5 пуда на душу населения, требовалось выплавлять около 500 млн. пудов чугуна348.

Максимальная довоенная производительность русской металлургии Федорович И. Урало-Кузнецкая проблема. М.-Л., 1926, с. 19- составляла 350 млн. пудов в год. В ходе войны было уничтожено около 25% мощностей, и СССР располагал мощностями по выплавке 260 млн. пудов, из которых 120-150 приходилось на южные заводы, а 30-40 млн. пудов на Урал. Но и этого было чрезвычайно мало. Выплавки не хватало даже для того, чтобы обеспечить потребности железных дорог. Так, для строительства 4 тысяч верст путей требовалось 25 млн. пудов рельс, а общие потребности в металле оценивались в 700 млн. пудов, из которых металлургия могла выделить только 50 млн. пудов. Это означало, что даже построенные дороги не будут в достаточной степени обеспечены паровозами и вагонами, то есть не будут работать на полную мощность. Общий дефицит металла в народном хозяйстве оценивался в 1800 млн. пудов349.

Даже такие достаточно грубые оценки показывали, что новое строительство металлургических заводов есть абсолютная необходимость, причем самая неотложная. Инженеры, работавшие над проектом УКК, в отличие от других буржуазных специалистов, твердо считали, что старыми заводами никак обойтись нельзя. «Таким образом, все старые заводы в лучшем случае дадут 200 млн. пудов чугуна в год, а все дальнейшее производство необходимо вести на совершенно новых предприятиях или частично за счет такого расширения некоторых старых, которое равно цене новых сооружений»

.

План развития металлургии получался, в общих чертах такой. Заводы Донецкого района должны были быть доведены до мощности в 350 млн. пудов чугуна, то есть увеличены в три раза с постройкой заводов на 200 млн. пудов чугуна. Выплавка на Урале и в Центрально-промышленном районе должна быть увеличена в 8 раз, до 280 млн. пудов, с постройкой заводов на 230 млн.

пудов чугуна. В Сибири требовалось построить заводы на 70 млн пудов чугуна.

План ОСВОК предлагал увеличить производство чугуна на 100 млн.

пудов. Первые же абрисы УКК подняли планку в пять раз до 500 млн. пудов чугуна.

В 1925 году проект УКК был уже довольно детально рассчитан и подготовлен. Содержание этого проекта было изложено в книге И. Федоровича «Урало-Кузнецкая проблема», вышедшей в 1926 году. Несмотря на свое название, в книге подробно рассматривалось, каким будет Урало-Кузнецкий комбинат, была подробно описана его горная, металлургическая и транспортная часть, с конкретными рудниками и заводами.

Пока еще на этом проекте лежала печать «седого Урала» с относительно небольшими заводами. До легендарной Магнитки с ее сверхмощными домнами было еще далеко. Но фундамент целой стране чугуна, стали и угля был уже положен.

По проекту 1925 года, в рамках Урало-Кузнецкого комбината предполагалось выплавлять 200 млн. пудов чугуна, из них 150 млн. пудов на Урале и 50 млн. пудов в Кузнецком районе. Для этих целей требовалось выпускать по 200 млн. пудов кокса, плюс 15 млн. пудов для других нужд.

Федорович И. Урало-Кузнецкая проблема. М.-Л., 1926, с. Федорович И. Урало-Кузнецкая проблема. М.-Л., 1926, с. Однако, уголь шел не только на кокс. Его требовала железная дорога, которая должна была доставить кузнецкий кокс на Урал, и общие потребности в кузнецком угле исчислялись в 800 млн. пудов351.

Тогда еще считалось, что основная выплавка должна быть сосредоточена на Урале, тогда как Кузбасс должен быть поставщиком угля и кокса. Это убеждение стояло на уже имеющемся опыте. В 1924 году Автономная индустриальная колония в Кузбассе поставила тресту «Уралмет» первые тысяч тонн кокса и 13 июня 1924 года на Нижне-Салдинском заводе кузнецкий кокс был впервые загружен в домну и на нем прошла первая плавка чугуна352.

Горная часть УКК состояла из четырех угольных рудников: Анжеро Судженского (130 млн. пудов в год), Томского (140 млн. пудов), Центрально Кузнецкого Кольчугинского (140 млн. пудов), Южно-Кузнецкого (190 млн.

пудов). Каждый рудник представлял собой совокупность шахт средней мощностью по 40 млн. пудов (640 тысяч тонн) угля в год, и был чем-то вроде более позднего рудоуправления. Уголь шел на три коксовых завода: Северо Кузнецкий (75 млн. пудов кокса, 600 печей), Центрально-Кузнецкий (88 млн.

пудов, 600 печей), Южно-Кузнецкий (52 млн. пудов, 400 печей). Добыча железной руды предполагалась в руднике на горе Магнитной, в объеме 400 млн.

пудов, 100 млн. пудов из которых предназначалось для Кузнецкого металлургического завода353.

Столь подробное изложение содержания проекта УКК необходимо для того, чтобы понимать, что под каждым планом развития отрасли промышленности или народного хозяйства в целом, лежали детально проработанные технические проекты, в основу которых были положены тщательные разведочные работы и детальные расчеты. Технические проекты и хозяйственные планы уже в это время были тесно связаны между собой, балансовой связью. Изменение в планах влекло за собой изменение и переработку технических проектов, и наоборот, изменение техпроектов вело к перерасчету планов. Потому работы по составлению проекта УКК, в котором был заложена вдвое большая выплавка чугуна, чем было запроектировано в плане ОСВОК, объективно готовили пересмотр всех народнохозяйственных планов.

В поздней советской литературе этот момент совершенно не был отражен, и потому сложилось превратное представление о том, что народнохозяйственное планирование было якобы «волюнтаристским», ставящим перед промышленностью непосильные задачи. На деле же, изучение документов показывает обратные процесс — это восстановление и развитие промышленности подталкивало в спину планирование. Плановики далеко не сразу научились вести за собой промышленность, а напротив, все 1920-е годы тащились позади этой самой промышленности. Проект УКК это показывает с наибольшей наглядностью. Первые же абрисы проекта уже перечеркивали уже составленные планы и делали план ОСВОК минималистским.

Федорович И. Урало-Кузнецкая проблема. М.-Л., 1926, с. 24- История Кузнецкого металлургического комбината имени В.И. Ленина. М., «Металлург», 1973, с. Федорович И. Урало-Кузнецкая проблема. М.-Л., 1926, с. 28- Однако, вернемся к УКК. В металлургической части проекта было запроектировано восемь заводов: Кузнецкий, Ново-Алапаевский, Магнитный, Бакальский, Надеждинский, Кувшинский, Кизеловский, Алапаевский. Развитие предполагалось по тому же пути, что и в Донецком районе — максимальное по возможности расширение и переоборудование старых заводов, и строительство новых лишь по необходимости. Это было связано с тем, что при реконструкции старых заводов имелась возможность не прекращать выплавку стали и выпуск проката, а по мере ввода печей в строй наращивать ее. Новые же заводы дадут выплавку через 3-4 года после начала строительства.

На 150 млн. пудов проката предполагался следующий сортамент:

сортовое железо — 52 млн. пудов, балки и швеллера — 28 млн. пудов, рельсы — 14 млн. пудов, лист — 16 млн. пудов, проволока — 8 млн. пудов, сутунка (заготовка) — 9 млн. пудов, литейный чугун — 18 млн. пудов.

Причем для ряда заводов планировалась определенная специализация.

Магнитный завод должен был выпускать балки, швеллера и крупный сортовый прокат. Бакальский завод должен был выпускать весь сортамент, но в его специализацию входило производство чистого чугуна для кровельного железа в объеме 15 млн. пудов, специальной сортовой стали в объеме 5 млн. пудов354.

Также в программу выпуска уральских заводов входило производство особо чистого и ковкого древесного металла, то есть чугуна, выплавляемого на древесном угле. Уральские заводы специализировались на этом виде металлургической продукции, и в проекте УКК они должны были дать 120 млн.

пудов древесного металла. Он был нужен для производства высококачественных сталей, в частности, инструментальных.

В транспортной части, авторы проекта встали перед задачей развития транспорта, поскольку прямой связи между Магнитной и центром угледобычи в Кузбассе, в Кольчугино (Ленинск-Кузнецкий) не было. Авторы проекта пришли к выводу, что строительство специальной углевозной сверхмагистрали вряд ли возможно, и предложили взять отрезок Транссибирской магистрали от Новониколаевска (Новосибирска) до Петропавловска, и достроить необходимые пути:

Кольчугино — Новониколаевск — 215 верст, Петропавловск — Троицк — Степной — 548 верст, Степной — Магнитная — 114 верст, Степной — Бакальский завод — 160 верст, Общий пробег от Кольчугино до Магнитной составлял 1719 верст355.

Нужно было построить 1037 верст пути, то есть 60,3% всего маршрута.

Уже первый проект УКК был настолько тщательно и хорошо проработан, вплоть до рассмотрения качества кокса из тех или иных угольных пластов, что Федорович И. Урало-Кузнецкая проблема. М.-Л., 1926, с. Федорович И. Урало-Кузнецкая проблема. М.-Л., 1926, с. 34- он сразу же был отдан в дальнейшую разработку. Поскольку Магнитогорский и Кузнецкий заводы были уже включены в план ОСВОК, то с началом их детального проектирования не стали долго тянуть. 2 марта 1926 года Президиум ВСНХ образовал Тельбессбюро под руководством председателя Сибкрайсовнархоза Н.Г. Терехова для проектирования Тельбесского (Кузнецкого) завода, но уже через 20 дней, 22 марта 1926 года бюро было передано в Государственный институт проектирования металлургических заводов (ГИПРОМЕЗ), которым руководил начинающий инженер А.П.

Завенягин, будущий «маршал индустрии», и бюро было утверждено его филиалом. Проект Кузнецкого завода вместе с веткой Кольчугино — Кузнецк — Тельбес, был готов уже в июле 1926 года 356. Завод должен был выплавлять тысяч тонн (20,5 млн. пудов) чугуна в год.

Проектирование Магнитогорского завода началось в мае 1925 года по заданию Уралоблсовнархоза под руководством С.М. Зеленцова. Для этого проекта проф. А.И. Заварицкий составил доклад о запасах железной руды у горы Магнитной и июне 1925 года обосновал возможность строительства завода мощностью 660 тысяч тонн (41,2 млн. пудов)357. Вскоре к проектированию Магнитогорского завода подключился ГИПРОМЕЗ.

Как видим, при проектировании металлургических заводов, проектировщики не слишком-то придерживались установок плана ОСВОК.

Магнитогорский завод проектировался на 20% мощнее, чем было предусмотрено планом, тогда как мощность Кузнецкого завода по проекту составила 54% от плановой. Это было связано с тем, что проекты составлялись «по месту», с привязкой к конкретным месторождениям железной руды, запасы которых уточнялись и изменялись, к наличными топливным и трудовым ресурсам. Уже на этом этапе планирования становилось понятно, что во многих случаях на местах виднее, чем из центра, и ряд вопросов надо передавать на решение и проработку местным плановым органам.

Это было переломное время для развития советского планирования. В году три плановых разработки: контрольные цифры на 1925/26 год, план ОСВОК и Урало-Кузнецкий проект, по сути дела, сдвинули планирование с той «мертвой точки», на которую оно встало в 1923-1924 годах, с характерной зависимостью от буржуазных специалистов, с подчинением колебаниям конъюнктуры внутреннего рынка и влиянию миллионов «крестпланов».

Плановики-коммунисты и инженеры стали уверенно брать дело планирования в свои руки и ставить задачи, которые еще за год до этого считались совершенно немыслимыми.

История Кузнецкого металлургического комбината имени В.И. Ленина. М., «Металлург», 1973, с.

16-17;

К вопросу об индустриализации Сибири. Новониколаевск, «Издательство СибЦУПа», 1925, с. Магнитка. Челябинск, «Южноуральское книжное издательство», 1971, т. 1, с. Глава седьмая Пересмотр плана ГОЭЛРО В СССР план ГОЭЛРО был окружен столь большим почетом, что к нему сложилось отношение как к святыне. По плану ГОЭЛРО сложилась целая литература, а в 1955 году план был перепечатан отдельным томом, со всеми приложениями, и с подробными пояснениями. Юбилеи плана торжественно отмечались, он упоминался практически во всех публикациях по истории советской экономики. Ленинский план, «вторая программа партии»...

В условиях такого почитания, нигде в советской литературе не упоминалось, что план ГОЭЛРО в 1920-е и в начале 1930-х годов пересматривался и перерабатывался. Более того, в СССР в 1931 году был составлен второй план электрификации, представлявший собой качественное развитие идей плана ГОЭЛРО, и опиравшийся на достижения в планировании и развитии народного хозяйства. Но характеристики процесса пересмотра плана ГОЭЛРО и составления второго плана электрификации в советской литературе не давалось совершенно. Потому в моих предыдущих книгах по истории индустриализации об этом не было ни слова. Только тщательное изучение хозяйственных публикаций, в частности, журнала «Плановое хозяйство», позволило открыть следы этой работы, принимавшей весьма большие масштабы.

На мой взгляд, такое положение сложилось от чрезмерного почитания ленинского плана ГОЭЛРО. Это был великий план, и его значение невозможно переоценить. Думается, что дальнейшее изучение плана и истории его реализации может показать, насколько велико было его влияние на хозяйственное развитие СССР. Но замалчивание истории его пересмотра и переработки, истории выработки второго плана электрификации самым серьезным образом сказалось на истории советского хозяйства в целом и истории советского планирования в частности.

Во-первых, в поздних советских публикациях авторы никак не могли объяснить происхождение составления в 1926-1930 годах ряда версий генерального плана развития хозяйства на 15 лет. Эти планы, которые только упоминались, но не разбирались, представали каким-то преходящим эпизодом советского планирования, чем-то вроде необъяснимой блажи плановиков, которые тратили время на выработку этих планов, ни во что не развившихся.

Между тем, генеральные планы сыграли огромную роль в становлении плана первой пятилетки, поскольку пятилетний план считался частью генерального плана. Вокруг них шли упорные теоретические сражения, которые тоже сказались на составлении первого пятилетнего плана.

Во-вторых, в поздних советских публикациях много говорилось о блестящем выполнении плана ГОЭЛРО (правда, отметим, что в этом случае без особых ссылок пересказывались публикации середины 1930-х годов, в которых подводились итоги плана ГОЭЛРО), но авторы никак не могли вывести из него становление Единой энергетической системы СССР. Дело в том, что план ГОЭЛРО делал ставку на формирование энергических районов, складывающихся вокруг районных электростанций, и не предусматривал их объединения в единую энергосистему. В 1920 году это была совершенно непосильная задача, и главной задачей было обеспечение народного хозяйства энергией и реконструкция промышленности на основе электроэнергетики.

Кольцевание систем и сложение единой энергосистемы в рамках Европейской части СССР пришлось на 1930-е годы, и именно во втором плане электрификации были разработаны основные принципы кольцевания и работы ЕЭС. Поскольку в поздней советской литературе об этом этапе ничего не говорилось, то в истории электрификации зиял огромный пробел, ставивший непреодолимые преграды в понимании сути и принципов развития советской энергетики.

В-третьих, с 1961 года практически вся литература 1920-х и 1930-х годов, в том числе обширная литература по хозяйству, была изъята из библиотек и торговой сети, была спрятана в спецхран358, в результате чего исследователи были лишены возможности исследовать этот период. Поразительно, но факт. В многочисленной литературе по истории народного хозяйства практически не использовались материалы журнала «Плановое хозяйство».

Это было прямое преступление. У народа, по сути, украли историю построенного упорными трудами и большими жертвами хозяйства. Народ лишили возможности понять, как развивалось его народное хозяйство, как СССР вышел в число лидирующих промышленных стран мира, как был построен хозяйственный фундамент великой победы в большой войне, фундамент впечатляющих успехов в науке и технике, фундамент рывка в космос и воплощения вековечной мечты человечества. Это преступление перед собственным народом ничем нельзя оправдать.

Сталина обвиняли и продолжают обвинять в репрессиях, и стараются вывести из репрессий и поражение в 1941 году, и даже крушение СССР. Но при этом, что поразительно, никто не анализирует ни факт, ни катастрофические последствия грандиозного по масштабам оглупления народа, которое имело место в хрущевские и брежневские времена.

Наша задача — восстановить правду, честно говорить о победах и поражениях плановиков, «гвардейцев индустриализации» и «маршалов индустрии», анализировать причины и учиться на этом ценнейшем опыте.

Предпосылки пересмотра плана ГОЭЛРО Итак, пересмотр плана ГОЭЛРО. В чем заключались его предпосылки, и почему на пятом году выполнения составленного с такими трудами плана электрификации, в Госплане начались разговоры о его пересмотре? Сам по себе это очень интересный вопрос.

Этот пересмотр не был вызван падением интереса к этому плану или сложением пренебрежительного к нему отношения. Напротив, плановики всегда и везде подчеркивали его значение и отмечали, что план ГОЭЛРО был См. Сводный список книг, подлежащих исключению из библиотек и книготорговой сети. М., 1961.

истоком всех остальных планов. Кржижановский писал в 1925 году о самом первом разговоре с Лениным, который состоялся 26 декабря 1919 года, накануне оформления комиссии ГОЭЛРО: «Вернувшись домой после этой беседы, я отнюдь не предполагал, что он будет сопровождаться немедленными серьезными последствиями. Я просто не учел обычной активности Владимира Ильича. Этот человек никогда не вел пустых разговоров и если проявлял к чему-нибудь живой интерес, то немедленно переходил от слов к делу, развивая при этом бурную стремительную энергию»359.

Иными словами, сам Кржижановский, которому выпало руководить составлением плана ГОЭЛРО, первоначально не предполагал, что это будет составление большого и долгосрочного плана, и думал, что предстоит решение очередной хозяйственной задачи в рамках напряженной борьбы с топливным кризисом, который тогда душил Советскую республику. Лишь позже он понял грандиозный масштаб ленинской инициативы. Он считал этот факт настолько значимым, что объявил об этом публично со страниц журнала «Плановое хозяйство», причем в самом начале обсуждения пересмотра плана ГОЭЛРО.

Таким образом, пересмотр плана ГОЭЛРО начался в атмосфере очень почтительного к нему отношения, тон которого задал сам Кржижановский.

Очень интересно его активное участие в этом пересмотре, несмотря на то, что он не занимал постов в Госплане СССР.

Для пересмотра плана ГОЭЛРО были свои веские причины. Во-первых, к 1925 году основные электростанции по плану ГОЭЛРО еще не были построены.

Волховская ГЭС находилась в постройке и дала ток только 5 декабря 1926 года.

Днепровская ГЭС была заложена в 1927 году. Проекты Свирьских ГЭС пересматривались и к активному строительству Свирьской ГЭС (позднее — Нижнесвирьской) приступили в 1927 году. Крупнейшая на Украине Штеровская ГРЭС также была в постройке и дала ток 8 октября 1927 года. Из крупных электростанций, намеченных в плане ГОЭЛРО, в 1925 году работала только Каширская ГРЭС, запущенная 4 июля 1922 года. Потому в 1925 году электроэнергетика в СССР основывалась на электростанциях, построенных и запущенных еще до революции. Их эксплуатация сильно тормозила развитие энергетики: «Работая на старом малопродуктивном основном капитале, мы вынуждены выбирать между медленным темпом накопления и высокими ценами» - писал участник разработки плана ГОЭЛРО А.А. Горев360.

Более того, на I-м съезде президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик в марте 1926 года местные представители указывали на то, что ряд районов просто не фигурирует в плане ГОЭЛРО, а их нужно электрифицировать. Представитель Госплана РСФСР Н.М. Тоцкий указал, что в установленную мощность плана ГОЭЛРО не были вписаны Западная, Северо Восточная область, Ленский район, Дальний Восток и Казахстан. В этих районах электрификация развивалась самым анархическим и хаотическим путем.

Впрочем, и в Донецком районе, для которого в плане ГОЭЛРО имелись Кржижановский Г.М. Перспективы электрификации. // Плановое хозяйство, 1925, № 2, с. Горев А.А. Электрификация СССР. // Плановое хозяйство, 1925, № 2, с. проектировки, все равно крупные тресты строили электростанции, как Бог на душу положит. Представитель Госплана УССР А.М. Кузнецов поведал на том же съезде, что трест «Донуголь» строит электростанции на 110 тысяч кВт по своему плану, ни с кем не согласованному. Вместе с тем, трест «Югосталь»

строит крупную электростанцию на 70 тысяч кВт в Донбассе и еще на 36 тысяч кВт в Екатеринославе361. При таком подходе трестов, план ГОЭЛРО просто расползался и разваливался на глазах, и реальная структура энергетики оказывалась значительно отличной от принципов этого плана.

Иными словами, основная задача, которая возлагалась на план ГОЭЛРО, к 1925 году не была выполнена, и требовалось отыскать новые пути ее разрешения.

Во-вторых, в 1923-1924 годах резко изменился подход к снабжению топливом. План ГОЭЛРО, как известно, делал ставку на использование малоценного местного топлива: «План ГОЭЛРО исходил из глубокой, государственной идеи консервации естественных запасов высокосортного топлива для будущих поколений. Производство энергии в стране должно было основываться на использовании низкосортных сортов топлива, на возможно широком использовании водной энергии»362.

Тут А.А. Горев отразил больше идеологию плана, нежели его реальные проектировки. Анализ проекта развития топливной отрасли в плане ГОЭЛРО показывает, что уже на стадии разработки плана произошло смещение акцентов с использования малоценного топлива (в частности торфа) на общую минерализацию топливного баланса и рост потребления угля и нефти. В последующем, во время сильнейшего топливного кризиса, этот акцент еще больше сместился на минеральное высокоценное топливо, особенно на нефть.

Ставка на нефть, на вложения в развитие нефтедобычи и установление низких цен на нефть, вместе с восстановлением Донецкого бассейна создала в народном хозяйстве избыток минерального топлива, так, что в 1923/24 году «Союз вошел в полосу такого топливного благополучия, которого страна не знала примерно с 1912 года»363.

Подобная минерализация топливоснабжения привела, по сути дела, к фактическому отказу от идеи увеличения потребления низкосортного топлива, и привела к возрождению привычных для промышленности заводских котельных и электростанций на донецком угле и бакинской нефти. Этому процессу всячески содействовали буржуазные специалисты, которые вели к воссозданию довоенной структуры добычи и потребления топлива.

Так, В.А. Ларичев в начале 1925 года сделал примерный подсчет потребления топлива до 1937/38 года, в котором главный упор был сделан на Донецкий бассейн. Так, суммарные потребности в 1932/33 году определялись в 3160 млн. пудов угольного эквивалента, а в 1937/38 году в 3791 млн. пудов, при Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. Горев А.А. Электрификация СССР. // Плановое хозяйство, 1925, № 2, с. Ларичев В., Федорович И. Этапы топливного хозяйства за пять лет (1921/22 — 1925/ операционые годы). // Плановое хозяйство, 1926, № 3, с. этом добыча в Донецком районе должна была составлять в 1932/33 году — млн. пудов, а в 1937/38 году — 2100 млн. пудов угля. Для Кузнецкого бассейна добыча определялась в 1932/33 году в размере 150 млн. пудов, а в 1937/38 году — 845 млн. пудов364.

Хотя, уже в следующем году стало понятно, что без серьезной реконструкции Донецкий бассейн не в состоянии выполнить столь высокую программу, поскольку в 1925/26 году 210 крупнейших шахт добывали 1130 млн.

пудов и были нагружены свыше 100% своей добывной способности 365.

Возникал дефицит топлива и уголь на глазах становится одним из «узких мест»

всего народного хозяйства. Таким образом, тактический выигрыш, вызванный необходимостью разрешения топливного кризиса, уже через пару лет завел топливное хозяйство в тупик, и становилось совершенно очевидно, что отказ от местного топлива был ошибочным решением. Но теперь нельзя было просто вернуться к выкладкам плана ГОЭЛРО, поскольку хозяйство и его топливные потребности сильно изменились, и нужно было проектировать использование местного топлива, по сути дела, заново.

В-третьих, хозяйственные условия в 1921-1924 годах оказались совершенно не такими, какими их предусматривал план ГОЭЛРО:

«Намеченный объем работ для ближайшего 10-летия ГОЭЛРО исходил из предположения о средне вероятном урожае хлебов. В действительности год — первый год осуществления плана ГОЭЛРО, оказался годом катастрофического неурожая, надолго подорвавшего благосостояние обширного района, бывшего ранее житницей России»366.

Неурожай внес самые серьезные коррективы в реализацию плана ГОЭЛРО и вынудил перебросить все силы и ресурсы на борьбу с целым рядом кризисов.

В итоге первые несколько лет из отводимого десятилетия были упущены, а темп в реализации программы был потерян. Тем более, что в плане ГОЭЛРО не было четкого календарного графика строительных работ и введения в строй электростанций.

В дополнение к этому, в этот тяжелый период основной капитал был изношен гораздо больше, чем предполагалось при составлении плана ГОЭЛРО:

«Вместо накопления средств для восстановления и реконструкции, пришлось прибегнуть к усиленному использованию старых запасов, «забыть» на время о возмещении изнашивающегося капитала»367. Этот износ заставил пересмотреть распределение средств для капитальных вложений, и урезать программу электростроительства.

Потому Е. Шульгин делал вывод о том, что в сложившейся ситуации необходимо обеспечить коммерческую рентабельность электростанций после их пуска, а также пересмотреть программу работ первой очереди плана ГОЭЛРО.

Ларичев В.А. Топливные перспективы на ближайшие пятнадцать лет. // Плановое хозяйство, 1925, №3, с. 55, 64, Ларичев В., Федорович И. Этапы топливного хозяйства за пять лет (1921/22 — 1925/ операционые годы). // Плановое хозяйство, 1926, № 3, с. Шульгин Е. К пересмотру плана ГОЭЛРО. // Плановое хозяйство, 1925, № 3, с. Шульгин Е. К пересмотру плана ГОЭЛРО. // Плановое хозяйство, 1925, № 3, с. Наконец, в марте 1926 года к списку предпосылок пересмотра плана ГОЭЛРО добавилось мнение Госплана УССР, который подчеркивал, что план ГОЭЛРО имел в виду не всю Украину, а только Донецкий район — важный, но единственный хозяйственный район. «Три основных момента мы особенно поддерживаем при пересмотре плана ГОЭЛРО. Первый — это необходимость охватить Украину в целом, Украину, как народно-хозяйственное целое. Второй — это необходимость установить подход к Донбассу как к сложному народно хозяйственному комбинату и третий — это обеспечить реальный приступ к работам по Днепрострою»368.

Таким образом, главной причиной постановки вопроса о пересмотре плана ГОЭЛРО были хозяйственные условия. Однако, Кржижановский в своем докладе в президиуме Госплана 23 июня 1925 года, добавил еще один пункт в список причин пересмотра плана ГОЭЛРО: «Мы вступаем (с 1925 года это особенно ясно видно) в полосу решительной ликвидации всех этих элементарных затруднений в хозяйстве, мы переступили такой порог, после которого всякий план хозяйственных работ приобретает окраску, резко отличную от всего предшествующего периода. Элементарные трудности преодолены.... Раз это так, значит, что мы переступили тот порог, вслед за которым возникает острая необходимость пересмотра перспективного народно хозяйственного плана. А это, в свою очередь, ставить перед нами задачу пересмотра и плана электрификации»369.

Вот это была ключевая и основная мысль предложенного пересмотра плана ГОЭЛРО. Раз хозяйственная обстановка изменилась, появились новые возможности, то можно приступать к разработке нового варианта перспективного плана на основе энергетического подхода к хозяйственным проблемам.

Теория советского хозяйства Кржижановского-Струмилина Кржижановский внес много новых мыслей в рамках пересмотра плана ГОЭЛРО, которые касались всего строя советской промышленности. Эти мысли развивались еще с 1921 года и даже раньше, но летом 1925 года они приобрели отточенный характер и сложились в обобщающую схему построения принципиально нового народного хозяйства, по принципам, кардинально отличным от принципов капиталистического хозяйства.

В отличие от доклада Кржижановского в президиуме Госплана, немного изменим порядок тезисов, чтобы более ярко показать их внутреннюю логическую связь и структуру.

Первое: «... мы рисуем себе весь процесс промышленности — от сырья до готового изделия — под углом зрения не американских небоскребов и не просто получения прибыли, а с точки зрения потребностей. Это элементарные вещи:

Гринько Г.Ф. Доклад о работе Укргосплана. // Проблемы планирования (итоги и перспективы).

Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. Кржижановский Г.М. К пересмотру плана ГОЭЛРО. // Плановое хозяйство, 1925, № 7, с. 7- жилище, одежда, пища и средства связи. Основная схема промышленности должна быть развернута сначала именно таким образом»370.

Второе: «Основной государственный комбинат обрабатывающей промышленности: металл, текстиль и основная химическая промышленность, корреспондирующий ему энергетический комбинат: топливо, водная и электрическая энергия»371.

Третье: «... по-моему, мы должны противопоставить учению о мелкой земской единице и надеждам народнического типа на общину — противопоставить наше построение о социализме, чисто советском строение, учение об укрупненной волости — районе, но не просто как объединении административного порядка, а как объединении социального и хозяйственного порядка»372.

Четвертое: Кржижановский выделял два основных грузовых потока, один из которых шел к периферии государства, а второй представлял межрайонный внутренний грузопоток373.

Пятое: «Социалистическое накопление должно стать формой обороны» резюмировал Кржижановский374.

Это был грандиозный разрыв со всем предыдущим опытом хозяйственного развития, как в России, так и во всем мире. Кржижановский отверг все буржуазные и народнические теории хозяйственного развития и сформулировал концепцию хозяйства совершенно нового типа. Это была великая, выдающаяся революция в теории хозяйственного развития.

Если сравнить первый пункт его теории с буржуазными теориями, то становится очевидно, что между ними пролегает огромная пропасть.

Буржуазные экономисты рассматривали хозяйство через призму рынка с его спросом и предложением и обменом ценностями. Потому все функционирование хозяйства виделось им через призму этого обмена или как писал Й. Шумпетер: «Таким образом, мы можем сказать, что каждый хозяйственный субъект, с одной стороны, осуществляет свой вклад в эту крупную народнохозяйственную «емкость», а с другой — что-то берет из нее.

Этому вкладу соответствует в какой-то другой части народного хозяйства притязание другого хозяйственного субъекта;

доля, предназначенная каждому, где-то ожидает его. Каждый вклад предполагает и дополняет получение, а каждому получению соответствует определенный вклад»375.

В концепции Кржижановского вообще не просматривается какого-либо обмена, а все строится вокруг удовлетворения потребностей, которые существуют сами по себе. Таким образом, если у буржуазных экономистов всегда присутствует хозяйственный оборот, основанный на обмене ценностей, то у Кржижановского имеется однонаправленный хозяйственный процесс: от добычи сырья — через переработку — к потреблению продукции.

Кржижановский Г.М. К пересмотру плана ГОЭЛРО. // Плановое хозяйство, 1925, № 7, с. Кржижановский Г.М. К пересмотру плана ГОЭЛРО, // Плановое хозяйство, 1925, № 7, с. Кржижановский Г.М. К пересмотру плана ГОЭЛРО. // Плановое хозяйство, 1925, № 7, с. Кржижановский Г.М. К пересмотру плана ГОЭЛРО. // Плановое хозяйство, 1925, № 7, с. Кржижановский Г.М. К пересмотру плана ГОЭЛРО. // Плановое хозяйство, 1925, № 7, с. Шумпетер Й. Теория экономического развития. М., «Прогресс», 1982, с. Концепция Кржижановского принципиально нерыночная, она не предусматривает не только хозяйственного оборота, но и всех остальных атрибутов рыночного хозяйства. К примеру, спрос, который у буржуазных специалистов занимает видное место в концепции хозяйства, у Кржижановского отсутствует, а вместо него имеются исчисляемые и планируемые потребности, подлежащие удовлетворению. Соответственно, нет равновесия спроса и предложения, нет категорий дохода и прибыли. В этом концепция Кржижановского радикально отличается даже от теорий Дж. М. Кейнса, взгляды которого часто сближают с советской системой. У Кейнса все представление о хозяйстве также строится на обороте, по схеме: рост занятости — рост совокупного реального дохода — рост потребностей и рост инвестиций, поддерживающих занятость. Кейнс писал: «Для поддержки уровня занятости необходимы текущие инвестиции, поглощающие превышение совокупного продукта над тем, что общество желает потребляет при данном уровне занятости»376. Для плановиков-коммунистов не было сомнения в том, что нужно использовать по максимуму все трудовые ресурсы страны и еще нарастить их мощностью электродвигателей, чтобы максимально увеличить производство.

Второй и третий пункты концепции Кржижановского также демонстрируют резко различие с теориями буржуазных экономистов. Из них видно, что он представлял себе народное хозяйство совершенно иначе — в виде огромного интегрированного производственного комбината, охватывающего всю страну. В силу используемых технологий и географических условий СССР, этот комбинат делился на отрасли и районы (район-комбинат — это идея, которая совершенно отсутствует у буржуазных экономистов), но между ними существует теснейшая и неразрывная энергетическая и технологическая связь.

Буржуазные экономисты, тот же Й. Шумпетер, исходили из совершенно другого представления: «И в первую очередь представим себе народное хозяйство, основанное на рыночных принципах, иными словами, такое народное хозяйство, где господствуют частная собственность, разделение труда и свободная конкуренция»377.

Советские плановики в своей идее района-комбината не только отрицали рыночные принципы и частную собственность, отдавая свое предпочтение технологическим и энергетическим связям, но и считали, что они могут и должны проектировать такие районы-комбинаты. И.Г. Александров развил идею района-комбината, сформулировав основные задачи развития нового производства в рамках подобных структур, которые сводились к следующему:

1) выбор технически совершенно типа заводов, 2) выбор типа заводов, рационального с точки зрения структуры капитала, 3) выбор наивыгоднейшего типа для данного места, 4) выбор места для заводов, 5) увязка заводов района по расстановке на территории района, 6) специализация отдельных заводов, Кейнс Дж.М. Общая теория занятости, процента и денег. М., «Гелиос АРВ», 1999, с. 32- Шумпетер Й. Теория экономического развития. М., «Прогресс», 1982, с. 59- 7) специализация разных заводов в одной и той же отрасли, 8) комбинация заводов, 9) обустройство схем энергоснабжения, а иногда и водоснабжения, 10) порайонная увязка транспорта в отношении снабжения сырьем и вывода готовой продукции, 11) производственная увязка районных производственных комплексов378.

Александров особо подчеркнул, что структура капитала в рамках такого народного хозяйства будет кардинально отличаться от структуры капитала в капиталистических странах. В СССР делалась ставка на максимально полное, по возможности, использование сырьевых и энергетических ресурсов районов, а вовсе не на прибыльность. Александров отмечал: «Чем выше уровень заемного процента в стране, тем для нее выгоднее более низкая структура основного капитала»379. Иными словами, всякие иностранные заимствования под высокий процент неизбежно приведут к господству сельскохозяйственных и сырьевых отраслей, поскольку они дают наибольшую прибыльность при сравнительно невысоких объемах капиталовложений. Это вынудит страну экспортировать большие объемы сельскохозяйственной продукции и сырья, что ставит страну в зависимость от мирового рынка и его конъюнктуры. В СССР этот путь решительно отвергли. В своем политическом отчете ЦК на XIV съезде ВКП(б) Сталин заявил: «Отсюда вывод: мы должны строить наше хозяйство так, чтобы наша страна не превратилась в придаток мировой капиталистической системы, чтобы она не было включена в общую систему капиталистического развития, как ее подсобное предприятие, чтобы наше хозяйство развивалось не как подсобное предприятие мирового капитализма, а как самостоятельная экономическая единица, опирающаяся, главным образом, на внутренний рынок»380.

Эта речь Сталина была связана с планом репарационных платежей Германии, принятым на Лондонской конференции в августе 1924 года, который предусматривал общую сумму платежей в размере 132 млрд. марок. Для большевиков не было никакого секрета в плане Дауэса, поскольку уже в январе 1925 года в журнале «Плановое хозяйство» был опубликован подробный анализ этого плана. Из него следовало, что на Германию не только наложили огромный объем репарационных платежей, но и, по сути дела, союзные державы установили контроль над ключевыми сферами экономики: над денежным обращением (передано в специальный Эмиссионный банк с привилегией на лет), над промышленностью (к ряду отраслей были прикреплены репарационные платежи) и над железными дорогами (которые были переданы в руки специального акционерного общества, в рамках которого на 26 млрд.

марок основных фондов железных дорог было выпущено 11 млрд. марок облигаций, переданных союзникам, 13 млрд. марок акций, переданных Александров И.Г. Производственные факторы в построении экономических районов. // Плановое хозяйство, 1926, № 3, с. Александров И.Г. Производственные факторы в построении экономических районов. // Плановое хозяйство, 1926, № 3, с. XIV съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) 18 — 31 декабря 1925 года.

Стенографический отчет. М.-Л., «Госиздат», 1926, с. правительству Германии, и 2 млрд. привилегий и акций, переданных акционерному обществу)381.

Это означало, что если бы СССР стал продавать свое сырье Германии, то советская экономика попала бы под косвенный контроль союзных держав, и они могли бы регулировать развитие советского хозяйства путем регулирования закупок советского экспорта в Германии. Именно поэтому Сталин заявил о курсе опоры на внутренний рынок. В условиях СССР и крестьянского большинства с весьма ограниченным платежеспособным спросом, развитие внутреннего рынка можно было вести только путем развития районов, для чего плановики-коммунисты выбрали метод создания районов-комбинатов и построения из них целой системы.

Александров вовсе не зря занимался созданием концепции района комбината, поскольку он был автором проекта Днепровской ГЭС, запланированной еще в плане ГОЭЛРО, и автором Днепровского комбината. «В Днепровском проекте это комбинирование проведено очень глубоко», - отмечал Александров382. По первоначальному проекту этого района-комбината, его центром должна была стать Днепровская ГЭС мощностью в 210 тысяч кВт.


Электроэнергия расходовалась на следующие производства383:

Производство (тысяч тонн) Расход электроэнергии (млн.

квтч) Алюминий 6 Ферромарганец 80 Амофос 150 Медь и латунь 25 Карбид калия 6 Каустическая сода 6 Днепровский комбинат был один из первых подобных проектов района комбината, и он наглядно иллюстрирует подход советских плановиков к развитию районного хозяйства. Позднее были созданы и другие аналогичные проекты (УКК), а в годы второй пятилетки были запроектированы сразу две угольно-металлургические базы: Северная (на углях Воркуты и кольской железной руде) и Орско-Халиловский комбинат (на углях Караганды и халиловской железной руде).

Наконец, стоит пояснить пятый пункт концепции Кржижановского, высказанной им в президиуме Госплана. В силу того, что советские плановики не успели выработать собственную терминологию, и пользовались имеющейся терминологией, то не всегда им удавалось высказать мысль настолько четко, чтобы избежать определенной двусмысленности. Накопление в СССР велось по принципам, резко отличным от накопления в капиталистических странах. По идее Кржижановского, советское хозяйство развивалось с точки зрения потребностей, а не прибыли, и было нацелено как на удовлетворение Фалькнер С.А. Экономические основы плана Дауэса. // Плановое хозяйство, 1925, № 1, с. 227- Александров И.Г. Днепрострой. // Плановое хозяйство, 1926, № 12, с. Александров И.Г. Днепрострой. // Плановое хозяйство, 1926, № 12, с. потребностей населения страны, так и на удовлетворение потребностей общества и государства в целом. Как марксисты, плановики-коммунисты понимали, что и в советских условиях рабочие создают значительный объем прибавочной стоимости, который целиком поступает в распоряжение государства. Из этого фонда созданной прибавочной стоимости, государство имело возможность выделять фонды для любых целей: для развития общественного потребления, для капиталовложений в промышленность, и для оборонных целей. Чем больше этот объем прибавочной стоимости, а объем этот прирастает в ходе реконструкции народного хозяйства на основе электрификации (в Госплане были выполнены подсчеты соответствия мощности двигателей и рабочей силы, 20 рабочих или 40 человек населения примерно соответствовали одной лошадиной силе двигателя;

то есть 1600 млн.

человек населения мира в тот момент соответствовали 40 млн. л.с., в СССР мощность двигателей составляла 300 млн. л.с., что соответствовало 6 млрд.

рабочих384), тем больше можно выделить материальных ресурсов для нужд обороны, в то время одной из наиболее значительных потребностей социалистического государства. В этом смысле социалистическое накопление — есть форма обороны.

Немного позднее Струмилин развил теорию Кржижановского, и сделал анализ советской хозяйственной системы на примере данных по государственным трестам на 1925/26 год с марксистской точки зрения. По его представлению: «Современный советский трест строится как комбинат, который берет на себя не только продукцию известной группы материальных товарных ценностей, но и организует воспроизводство необходимой ему рабочей силы в тех пределах, в которых она уже поддается общественной организации»385. Хотя Струмилин говорил о трестах, господствовавшей в то время форме организации государственной промышленности, тем не менее, его мысль имела обобщенный характер, тем более, что уже в начале 1930-х годов организации советской промышленности еще более приблизилась к комбинату.

Теория советского хозяйства Струмилина совершенно определенно вытекает из теории Кржижановского (в силу чего ее можно назвать теорией Кржижановского-Струмилина, тем более, что взгляды двух плановиков развивались совместно) и представления о советской промышленности как комбинате. При этом Струмилин подчеркивает огромное отличие советского хозяйства от капиталистического тем, что в нем воспроизводство рабочей силы — это часть производственного процесса, а не род издержек, вычитаемых из валового дохода.

По данным, собранным Струмилиным, в 1925/26 году цена продукции промышленности (c+v+m) составляла 4,5 млрд. червонных рублей. Из них:

- воспроизведенная ценность (с) - 2,1 млрд. червонных рублей (45,8%), - оплаченный труд (v) - 1,1 млрд. червонных рублей (24,5%), - прибавочный продукт (m) - 1,3 млрд. червонных рублей (29,7%).

Рамзин Л.К. Ресурсы энергии в СССР. // Плановое хозяйство, 1925, № 1, с. Струмилин С.Г. Процесс ценообразования в СССР. // Плановое хозяйство, 1928, № 6, с. Новая ценность (v+m) составила 2,4 млрд. червонных рублей (54,2%)386.

Струмилин не только показал, что советское хозяйство поддается анализу по схеме Маркса, но и подчеркивал: «Здесь хозяином предприятий является государство, которое получает не только предпринимательскую прибыль, но и вообще всю прибавочную стоимость, извлекаемую в данном предприятии» 387. С этой точки зрения, плановики совершенно могли не заботиться о норме прибыли, поскольку вся прибавочная стоимость тем или иным способом оказывалась у государства. Струмилин приводит пример лесного хозяйства, которое в 1925/26 году имело следующие финансовые показатели:

убыток — 4,2 млн. червонных рублей, проценты государственным банкам — 5,5 млн. червонных рублей, налоги и пени — 27,2 млн. червонных рублей.

Потому, несмотря на то, что с чисто бухгалтерской точки зрения, лесное хозяйство было убыточным и в рамках капиталистического хозяйства оно было бы или реорганизовано или даже ликвидировано, государство, тем не менее, получило с него прибавочную стоимость в размере 28,5 млн. червонных рублей, что в 6,7 раз перекрывало убыток. С точки зрения государства, лесное хозяйство было очень выгодным. Поэтому, по поводу дохода и прибыли, Струмилин выразился предельно четко и ясно: «Закон равной нормы прибыли в советских условиях хозяйства является уже явным пережитком. Он уже отнюдь не обязателен»388.

В 1925/26 году все 73 государственных треста получили прибыль в смысле всей прибавочной стоимости в размере 887,4 млн. червонных рублей, имели убыток в размере 487 млн. червонных рублей, следовательно, сальдо составило 400,3 млн. червонных рублей. Они были распределены следующим образом389:

Млн. червонных рублей % В доход государства 182 45, В доход государства по 37,5 9, подоходному налогу Всего доход государства 219,5 На увеличение промышленных 126,2 31, фондов В фонд улучшения быта рабочих 47,5 Как видим, несмотря на то, что финансовая система СССР в тот момент еще носила на себе четкий отпечаток буржуазной бухгалтерии, в соответствии с предвидением Маркса, высказанным в «Критике Готской программы», тем не менее, она уже стала приобретать сугубо специфические черты. Если в капиталистических странах прибавочная стоимость делилась между предпринимателями и государством (государство удерживает долю прибавочного продукта, отчужденного у рабочих, в виде налогов), и накопление Струмилин С.Г. Процесс ценообразования в СССР. // Плановое хозяйство, 1928, № 6, с. 53- Струмилин С.Г. Процесс ценообразования в СССР. // Плановое хозяйство, 1928, № 7, с. Струмилин С.Г. Процесс ценообразования в СССР. // Плановое хозяйство, 1928, № 5, с. Струмилин С.Г. Процесс ценообразования в СССР. // Плановое хозяйство, 1928, № 7, с. осуществлялось из чистой предпринимательской прибыли, оставшейся после всех выплат, то в СССР государство распределяло всю прибавочную стоимость.

55% ее оставалось в распоряжении государства и могло расходоваться на самые разнообразные нужды: направляться обратно в промышленность, расходоваться на крупные и капиталоемкие проекты, на общественные нужды и на нужды обороны. 31,6% оставлялось в распоряжении предприятий (это то самое внутрипромышленное накопление, сущность которого буржуазные экономисты так и не смогли понять), а 12% возвращалось рабочим в виде расходов на улучшение быта или, как говорили позднее, в фонды общественного потребления. За счет того возврата каждый рабочий получал прибавку к заработной плате в размере 4,5%.

Стоит отметить, что в контрольных цифрах на 1925/26 год и в перспективной ориентировке на 1927/28 — 1931/32 годы содержатся другие оценки прибавочного продукта, остававшегося в распоряжении государства. По всей цензовой промышленности в 1924/25 рабочий получал в виде зарплаты 12,6% от валовой продукции на одного рабочего, а в 1825/26 году — 14,5% 390.

Соответственно, государство получало в 1924/25 году 3463 рубля из рублей валовой выработки, а в 1925/26 году 3398 рублей из 3974 рублей валовой выработки, 87,4% и 85,5% соответственно. В 1913 году — 13,9% В более поздних данных, приведенных в таблице перспективной ориентировки, даются несопоставимые данные. Зарплата рабочего выражена в червонных рублях, а выработка в довоенных. С одной стороны, это выражение практики, принятой в ВСНХ СССР, который производство планировал в довоенных рублях, а сбыт и выплату зарплаты в червонных рублях. Но с другой стороны, это затрудняло определение доли прибавочного продукта, достающегося государству. Однако, опираясь на данные контрольных цифр на 1925/26 год нетрудно сделать пересчет, исходя из того, что в 1924/25 году 1, червонных рубля соответствовали довоенному рублю, а в 1925/26 году соответствие стало 1,66 : 1.

Итак, в 1924/25 году рабочий получал 559 червонных рублей, а вырабатывал продукции на 2027 довоенных или 3689 червонных рублей.

Следовательно, рабочему доставалось 15,1% выработки. В 1925/26 году рабочий получал 695 червонных рублей, а вырабатывал на 2349 довоенных или 3899 червонных рублей, и получал 17,1% выработки391.

Данные получаются разнобойные за счет того, что в контрольных цифрах 1925/26 года учтена вся цензовая промышленность, как государственная, так и частная, а в перспективной ориентировке учтена только государственная промышленность. Конечно, и эти данные нельзя прямо сопоставить с данными Струмилина, поскольку тот оперировал с данными только по части государственной промышленности и рассматривал прибыль трестов. В валовых показателях не учтена себестоимость и амортизация, которые вычитаются из валовой стоимости.


Однако и валовые показатели весьма красноречивы, и показывают, что в Контрольные цифры народного хозяйства на 1925/26 год. М.-Л. «Госплан СССР», 1925, с. Перспективная ориентировка на 1927/28 — 1931/32 годы. М, «Плановое хозяйство», 1928, с. 38- условиях советского хозяйства, после краткого периода усиленной эксплуатации рабочего, пришедшегося на войну и период восстановления, началось увеличение доли рабочего в валовой производимой продукции, которая с 14% поднялась до 16-17% к концу 1920-х годов.

В СССР формировалась очень своеобразная система, которая, с одной стороны, стояла на расширенном воспроизводстве, описанном Марксом, и на эксплуатации рабочих, но с другой стороны совершенно не была похожа на капиталистическую систему. С помощью механизма распределения отчужденной прибавочной стоимости, государство могло развиваться в самых разных направлениях: в сторону резкого усиления индустриальной мощи, как это и случилось в годы первой пятилетки, в сторону общественного развития, что также делалось, но в меньшей степени, и в сторону усиления военного потенциала, что делалось в ходе третьей пятилетки и в годы Второй мировой войны. Причем, структура распределения не была статической, а могла изменяться в соответствии с поставленными целями и задачами и государство могло бросить массу прибавочной стоимости в любую сферу.

В этом и заключается секрет наличия в СССР бесплатного образования, медицины, предоставления жилья, коммунальных, транспортных и других услуг за символическую плату. Вся эта сфера финансировалась из фонда улучшения быта рабочих. Тем более, что Струмилин доказал, что образование для рабочих исключительно выгодно, поскольку образованный рабочий способен к резкому увеличению производительности по сравнению с неграмотным или малограмотным рабочим. Более того, коммунисты-плановики считали, что вот эти общественные фонды потребления — это и есть провозвестник коммунизма, о чем откровенно написали в первой пятилетней ориентировке Госплана СССР. Затраты на воспроизводство рабочей силы они делили на индивидуальную оплату труда, каждому по труду и квалификации, и на обобществленную оплату труда, каждому по потребностям392.

Если учесть, что в СССР существовала диктатура пролетариата и рабочие реально принимали активное участие в управлении государством через самые разнообразные институты: советы депутатов, партийные комитеты и профсоюзные организации, то выходило, что с политэкономической точки зрения эксплуатация рабочей силы и отчуждение прибавочной стоимости в СССР не было полным и безусловным отделением рабочего от созданной им прибавочной стоимости, как это делалось и делается в капиталистических странах. Рабочие могли повлиять на характер использования фонда прибавочной стоимости, который оказывался в распоряжении государства.

Таким образом, эксплуатация рабочих в СССР была в значительной степени самоэксплуатацией.

Так что пересмотр плана ГОЭЛРО сопровождался выработкой совершенно новой концепции советского хозяйства. План ГОЭЛРО все же был рассчитан на сложившиеся хозяйственные условия, на наследство, доставшееся от Перспективы развертывания народного хозяйства СССР на 1926-27/1030-31 годы. Материалы центральной комиссии по пятилетнему плану. // Под ред. С.Г. Струмилина. М., «Госплан СССР», 1927, с. капиталистов, в котором производство было распределено между сотнями и тысячами предприятий самой разной величины и технической оснащенности.

Их объединение как в административном, так и в техническом смысле сталкивалось с огромными трудностями и лишь частично решалось путем создания трестов и синдикатов, контролировавших производство и сбыт. Теория Кржижановского-Струмилина предлагала совершенно новое устройство советского хозяйства и новые принципы его функционирования по сравнению со всем, что можно было узнать на опыте капиталистического хозяйства.

Потому перспективный план нужно было пересмотреть и переработать.

Съезд президиумов госпланов Непосредственным последствием выдвижения новой теории советского хозяйства для Кржижановского стало его возвращение на пост председателя Госплана СССР. 18 ноября 1925 года он сменил А.Д. Цюрупу, который был назначен наркомом внешней и внутренней торговли СССР. Его правление Госпланом было не слишком удачным. Конкретных планов развития промышленности составить не удалось, попытка создания сводного баланса народного хозяйства также провалилась, а политикой развития промышленности, по сути дела, заправлял ВСНХ, который добивался ее развития и составлял долгосрочные планы. Плановик из Цюрупы не получился, и потому пост снова перешел в руки Кржижановского, который выдвинул идею возобновления перспективного планирования на основе пересмотренного и уточненного плана ГОЭЛРО.

Кржижановский считал в конце 1925 — начале 1926 годов, что наступает совершенно новый этап планирования: «Таким образом, вступление в фазу преобразования хозяйственной работы переключает нас на следующий этап планирования, точнее, повелительно диктует нам приступать к перспективному планированию»393.

Работа по пересмотру генерального плана и развитию перспективного планирования развернулась сразу в нескольких направлениях. Во-первых, в Госплане началась подготовка контрольных цифр на предстоящую пятилетку и вообще работа над пятилетним планом. Во-вторых, для детальной разработки пятилетнего плана началась подготовка по проведению I-го съезда президиумов госпланов, который состоялся в марте 1926 года, и после которого в Госплане была образована комиссия по пятилетнему плану. В-третьих, в Госплане началась работа над генеральным планом и составление директив к нему.

Из этих мероприятий, пожалуй, наиболее важным было проведение съезда госпланов. Это была совершенно новая инициатива, суть которой заключалась в том, чтобы собрать вместе руководителей центрального, союзных и местных плановых органов и обсудить с ними составление пятилетнего плана.

Это собрание нужно было как для того, чтобы узнать мнение местных работников, выяснить их взгляды на развитие народного хозяйства, так и для того, чтобы идеологически обработать плановых работников. Их нужно было Кржижановский Г.М. Сочинения. Т. II. Проблемы планирования. М.-Л., 1934, с. вырвать из-под влияния буржуазных специалистов, оторвать их от рутины и «вермишели», то есть множества мелких дел, которыми местные власти заваливали плановые органы, и вселить в них уверенность во всем начинании.

Без активного участия местных плановых органов составить сколько нибудь точный и реалистичный перспективный план вряд ли было возможно.

Местные плановые органы должны были обеспечить Госплан СССР статистическим материалом и предварительными расчетами, касающимися районного хозяйства. В то время статистика была далека от идеала, и потому получить надежные данные с мест даже центральным органам было очень нелегко.

Наконец, Кржижановский рассчитывал собрать поддержку местных плановых органов и выдвинуть ее против буржуазных специалистов, которые имели большое влияние в центральных органах и сильно вредили развитию планирования. По крайней мере, у Кржижановского всегда был бы под рукой аргумент типа: «А на местах считают по-другому».

Съезд состоялся в Москве 10-17 марта 1926 года, и в своей установочной речи на открытии съезда, Кржижановский поставил вопрос о планировании весьма конкретно: «Теперь враждебная нам пресса рассчитывает на наше неумение качественно поднять нашу работу»394. Он сказал о том, что в зарубежной эмигрантской прессе начинают раздаваться голоса о том, что большевики не справятся с развитием хозяйства, потерпят неудачу, впадут в хозяйственный кризис, который закончится крушением Советской власти.

«Повторю, только новаторство нашего строительство, только смелый плановый почин могут нас выручить», - заявил Кржижановский перед плановыми работниками395.

Иными словами, борьба за планирование — это борьба за Советскую власть.

Кржижановский в своем выступлении впервые построил нечто вроде иерархии планирования. По его мнению, контрольные цифры — это законченная балансовая сводка года и операционный план. Годичный план — отрезок пятилетнего плана. Пятилетний план — часть генерального плана народного хозяйства396. Таким образом, получалось, что различные виды планов вкладывались друг в друга, наподобие матрешки.

Это было очень удачное нововведение, поскольку до этого в планировании царил хаос, поскольку каждый плановый орган и каждое крупное хозяйственное ведомство создавало свои планы на самые разные отрезки времени: на два, на три, на пять, на десять лет, причем они не были между собой увязаны. Вместо четкой плановой линии получалась кипа разномастных Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. планов. Путаница была очень большая, и даже в поздней литературе не было по этому вопросу ясности. Кржижановский такую линию установил: контрольные цифры — годовой план — пятилетний план — генеральный план, с общим горизонтом планирования в 15 лет.

Таким образом получалось, что директивы к генеральному плану, которые составлялись в Госплане, были действительны и для пятилетнего, и для годового плана и должны были учитываться при составлении контрольных цифр. Плановая работа приобретала связанность и стройность. Практически любой материал можно включить в общий массив планов, и найти ему место, сообразно степени его детализации и принятого в нем планового горизонта.

Эта схема Кржижановского, бесспорно, один из самых значительных его вкладов в теорию и практику планирования. Он сформулировал создал систему планирования, которая использовалась при составлении первой пятилетки:

«Более чем за весь предшествующий период мы нуждаемся в настоящее время во всестороннем охвате основных хозяйственных проблем, что возможно лишь при наличности всей трехчленной системы планирования», - говорилось в перспективной ориентировке Госплана СССР на 1927/28 — 1931/32 год397.

Кроме этого, Кржижановский огласил общую сводку капиталовложений на проектируемую пятилетку, составленную на основе контрольных цифр на пятилетие. Общая сумма вложений должна была составить 13,1 млрд.

червонных рублей, из которых 4,9 млрд. направлялось в промышленность, 3, млрд. - в транспорт, 1,8 млрд. в развитие жилого фонда 398. Эти показатели были значительно больше, чем все проектировки перспективных капитальных вложений, разработанные до этого момента.

Доклад Струмилина был посвящен этой самой пятилетней перспективной ориентировке Госплана СССР, в которой основное внимание было уделено вопросу капиталовложений.

Струмилин исходил из двух предпосылок. Первая предпосылка состояла в том, что СССР должен развиваться быстро: «В отношении внешнего мира мы считаем, что наше плановое хозяйство... должно и может идти вперед значительно быстрее обычных темпов роста капиталистического хозяйства» 399.

Это подчеркивалось не только необходимостью быстро увеличить экономическую и тесно связанную с ней военную мощь, но и опытом восстановительного периода, который демонстрировал быстрые темпы восстановления хозяйства после войны, да так, что плановики не успевали.

Вторая предпосылка состояла в том, что Струмилин при обработке статистики подметил зависимость: 1 млн. рублей вложений дает на следующий год 1,5 млн. рублей прироста продукции. Из чего вытекало, что постоянный рост продукции промышленности можно обеспечить лишь постоянными Перспективная ориентировка на 1927/28 — 1931/32 годы. М, «Плановое хозяйство», 1928, с. Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. вложениями, а темп роста задается темпом вложений. Потому в этом докладе Струмилин впервые сформулировал требование постоянного роста вложений, в противовес «затухающей кривой», предлагаемой в других планах.

Для иллюстрации быстрых темпов роста хозяйства, Струмилин выбрал данные по погрузке железных дорог и сопоставил их с выработанными вариантами. В феврале 1924 года был составлен первый вариант плана прогноза прироста погрузки на пятилетие, в марте 1925 года был выработан уже третий вариант, а осенью 1925 года были составлены еще два варианта.

Сравнение оказалось очень показательным400:

Млн. пудов 1-й вариант 2-й вариант 3-й вариант 4-й вариант 5-й вариант Факт 1923/24 3880 3950 - - - 1924/25 4454 4231 4790 - - 1925/26 4775 4575 5250 6410 6410 1926/27 5066 4924 5800 7240 7700 1927/28 5316 5334 6350 8100 8700 1928/29 - - 6850 8910 9800 1929/30 - - - 9800 11000 По имеющимся данным выходило, что погрузка на железных дорогах, а следовательно, и развитие производства, развивалась быстрее, чем предполагали все расчеты. На 1925/26 год было сделано пять вариантов расчетов, и все оказались отставшими. Первый вариант расходился с действительностью на 33,6%, пятый вариант — на 10,9%.

Струмилин подвел итоги этим работам: «Как показал опыт нескольких вариантов плановых пятилеток, жизнь неизменно опрокидывала эти варианты еще раньше, чем они получали свое техническое завершение. Их каждый раз приходилось пересматривать заново. И ни один из них даже не вышел еще из стадии никем не утвержденного проекта»401.

Из этого напрашивался довольно простой вывод. «Генетика», выводимая из конъюнктурной статистики, оказывалась слишком ненадежной, чтобы на ней строить сколько-нибудь серьезные долгосрочные планы. По сути дела, плановики не могли достаточно точно предсказать развитие народного хозяйства, зависимого от множества разных факторов, и при всех усилиях, расхождение плана с реальностью составляло 8-10%. В таких условиях нельзя было применять метод Громана, когда план устанавливал только цели, или «телеологию», а хозяйственная политика делалась исходя из конъюнктуры, то есть «генетики». В таком случае, план и хозяйственная политика превратились бы в тормоз развития народного хозяйства и вели был к накоплению перекосов.

Через несколько лет стало понятно, что именно это и было целью буржуазных Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. специалистов.

Но пока что плановики-коммунисты в Госплане решили делать по-другому.

Они отказались от следования конъюнктуре и прогнозам, построенным на этой основе, а стали строить план, исходя из тех целевых установок, которые для него вырабатывались. Главное, чтобы ресурсов хватило.

Вот потому Струмилин большое внимание уделил ресурсам. В выступлении Кржижановского указывалось, что сумма капиталовложений за пятилетку составит 13,1 млрд. червонных рублей. В таблицах, приводимых Струмилиным, давались несколько другие цифры: капитальные затраты — 13, млрд. рублей и оборотный товарный фонд в размере 2,7 млрд. рублей.

По данным Струмилина, освоить такой объем капиталовложений было по плечу. Общая сумма бюджетных ресурсов составляла 25,9 млрд.рублей, в том числе предполагаемая эмиссия в размере 2,3 млрд. рублей402. Более точный финансовый план на пятилетие был представлен следующим образом. Во первых, вложения в государственной промышленности:

Млн. рублей Капитальные затраты Оборотный товарный Всего фонд 1924/25 831 293 1925/26 1628 603 1926/27 2457 478 1927/28 2821 511 1928/29 3215 541 1929/30 3507 572 За 5 лет 13628 2705 Во-вторых, финансовые ресурсы государственной промышленности403:

Прибыль Бюджетные Эмиссия Всего Баланс к финансы вложениям 1924/25 1089 303 433 1825 1925/26 1586 314 470 2370 1926/27 1890 519 475 2884 - 1927/28 2111 732 470 3313 - Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. Проблемы планирования (итоги и перспективы). Стенографический отчет I-го съезда президиумов Госплана СССР и госпланов союзных республик с участием представителей местных плановых органов в Москве 10-17 марта 1926 года. М., "Госплан СССР", 1926, с. 1928/29 2422 882 470 3774 1929/30 2752 958 460 4170 За 5 лет 10761 2345 2345 Из этих таблиц видно, что даже для таких крупных капиталовложений, которые более чем вдвое превышали предположения плана ОСВОК, у промышленности находились финансовые ресурсы, из которых 65,1% приходилось на прибыль предприятий. По этим расчетам, государство направляло на нужды капитальных вложений в промышленности всего 8,8% своих суммарных бюджетных ресурсов за пять лет. Струмилин подчеркивал:

«Но независимо от этого масштаб намеченных на будущее вложений очень велик. И тем не менее, мы можем, по-видимому, его покрыть без всяких иностранных займов собственными средствами. Это вывод колоссального, не только экономического, но и политического значения»404.

В принципе, можно было еще увеличить капитальные вложения, но тут же хозяйство сталкивалось с проблемой наличия рабочих рук, добычей полезных ископаемых, производством основных видов промышленной продукции, которые составляли верхнюю планку возможностей. Вложения 13 млрд. рублей в промышленность и так представлял собой резкий скачок в ее развитии.

Струмилин явно свой доклад построил как ответ на многочисленные выпады буржуазных специалистов, уже не раз обвинявших Госплан в «фантастических темпах» и «нереальных проектировках», тем более, что вождь буржуазных специалистов в этой дискуссии — В.Г. Громан, сидел в этом же зале. Он решительно заявил: «Поэтому, заведомое преуменьшение возможного темпа развертывания нашего народного хозяйства может оказаться еще более вредным для нашего будущего, чем не совсем осторожное преувеличение наличных возможностей хозяйственного строительства. Преувеличенные планы строительства равно ведь придется осуществлять в меру наличности реальных ресурсов для их осуществления»405.

Речь Струмилина была весьма убедительной, и Громан не стал спорить, посвятив свое внимание контрольным цифрам на 1925/26 год. Его позиция заключалась в том, что контрольные цифры были в первую очередь прогнозом:



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.