авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА КОНФЛИКТОЛОГИИ

На

правах рукописи

КАБЫЛИНСКИЙ Борис Васильевич

ТЕХНОЛОГИИ РАЗРЕШЕНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ

КОНФЛИКТОВ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Специальность 23.00.02 –

Политические институты, процессы и технологии

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата политических наук Научный руководитель – доктор политических наук, профессор Стребков А.И.

Санкт-Петербург – 2014 Содержание Введение................................................................................................................... Глава 1. Теоретико-методологические основы исследования технологий разрешения политических конфликтов.............................................................. § 1.1. Определение и классификация современных политических конфликтов в основных структурах знания.................................................... § 1.2. Современные подходы к урегулированию и разрешению политических конфликтов................................................................................. § 1.3. Методы, инструменты и технологии регулирующего воздействия на современные политические конфликты........................................................... § 1.4. Специфика и тенденции эволюции технологий регулирующего воздействия на современные политические конфликты................................ Глава 2. Разрешение политических конфликтов в современной России........ § 2.1. Виды политических конфликтов в современной России..................... § 2.2. Эффективность и пределы применения технологий разрешения политических конфликтов в современной России......................................... § 2.3. Перспективы модернизации технологий разрешения политических конфликтов в современной России.................................................................. § 2.4. Предложения по модернизации технологий разрешения политических конфликтов в современной России................................................................ Заключение......................................................................................

.................... Приложение 1. Разрешение политических конфликтов в современной России (конфликтологический анализ).......................................................................... Пример 1. Государственно-правовой конфликт........................................... Пример 2. Статусно-ролевой конфликт......................................................... Пример 3. Конфликт политических культур................................................. Список использованной литературы................................................................. Введение Актуальность темы исследования. В условиях отсутствия явных признаков политического кризиса в России нарастающая политическая нестабильность искусственно сдерживается российскими государственными институтами за счёт централизации политического управления, доминирования исполнительной власти, подавления протестной активности населения и превентивного воздействия на политические конфликты. Эти политические процессы современного развития России порождают проблемы и противоречия, которые становятся причиной политических конфликтов нового поколения, решение которых может быть найдено только в совершенствовании традиционных и разработке инновационных технологий конфликторазрешения, выверенных под конкретные российские условия.

Война в Южной Осетии, практика «цветных революций» в сопредельных с Россией государствах, неудавшаяся «революция белых ленточек» уже на российской территории – наглядные примеры, иллюстрирующие необходимость повышения эффективности применяемых технологий разрешения политических конфликтов в России. Исторически сложившаяся традиция приоритетности силовых мер воздействия на политические конфликты в современной России сегодня уже не обеспечивает гарантированный результат с точки зрения эффективного урегулирования конфликтной ситуации. В этих условиях теоретико-методологическую базу исследования политических конфликтов необходимо дополнить анализом пределов эффективного применения и перспектив модернизации технологий разрешения политических конфликтов. Систематизация на теоретическом уровне соответствующего знания – необходимая составляющая процесса оптимизации политической системы современной России, повышения ее устойчивости к внешнему дестабилизирующему воздействию, что определяет актуальность и значимость темы настоящей работы, приведенных в ней выводов и практических рекомендаций.

Степень научной разработанности проблемы. При исследовании роли технологий разрешения конфликтов в политическом процессе современной России был рассмотрен и использован широкий спектр публикаций различных авторов: политологов, социологов, психологов, конфликтологов, философов и специалистов по международным отношениям. Отечественные и зарубежные источники, рассматривающие политические конфликты и роль современных технологий в процессе их разрешения, можно разделить на несколько основных групп.

К первой группе источников относятся российские и международные официальные нормативные и руководящие документы, регламентирующие деятельность государства в сфере регулирования политических отношений, включая урегулирование и разрешение политических конфликтов, возникающих как на международном, так и на внутриполитическом уровне1.

Ко второй группе источников относятся работы авторов, посвященные общей теории политических конфликтов, их природе, причинам возникновения, особенностям урегулирования и разрешения, а также конфликтогенности политического процесса в современной России: А.Я.

Анцупова, И.Е. Ворожейкина, А.В. Глуховой, А.Я. Кибанова, А.И.

Шипилова2. Из зарубежных авторов к этой группе источников относятся работы сторонников теории исходного (К. Боулдинга, Р. Дарендорфа, Ф.

Доклад Общественной палаты Российской Федерации о состоянии гражданского общества в Российской Федерации на 2007 год. – М., 2008;

Доклады международного комитета по контролю за наркотиками, опубликованные в 2010 году. – Нью-Йорк, ООН, 2011;

Доктрина информационной безопасности РФ. // Официальный сайт издания «Российская газета». [электронный ресурс] URL:

http://www.rg.ru/oficial/doc/min_and_vedom/mim_bezop/doctr.shtm. (дата обращения 30.04.2013);

Конституция и государственная символика Российской Федерации: по состоянию на 2013 г. – М.: Эксмо, 2013;

Устав организации ООН. // Официальный сайт ООН. [Электронный ресурс]. URL:

http://www.un.org/ru/documents/charter/ chapter6.shtml. (дата обращения 30.04.2013);

Федеральный закон об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации) № 193-ФЗ.

// Сайт Лиги медиаторов. [электронный ресурс]. URL: http://arbimed.ru/zakonomediacii (дата обращения 30.04.2013).

Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология. – СПб.: Питер, 2013;

Глухова А.В. Политическая конфликтология перед вызовами глобализации. // Социс. Социологические исследования. 2005. № 8;

Кибанов А.Я., Ворожейкин И.Е., Захаров Д.К., Коновалова В.Г. Конфликтология. – М.: ИНФРА, 2008;

Глухова А.В. Политический конфликт как механизм постсоциалистических трансформаций (Восточноевропейский опыт и проблемы России). // Научные ведомости Белгородского государственного университета. 2007. № 2.

Энгельса3) и производного (Г. Зиммеля, Л. Козера, Т. Парсонса4) конфликтов.

Отдельно следует отметить работы отечественных авторов, посвященные этнополитическим и международным политическим конфликтам: А.Р.

Аклаева, М.М. Лебедевой, В.А. Тишкова, Д.М. Фельдмана5 и работы авторов, исследующих конфликты с позиций политической социологии и психологии:

Л.Н. Алисовой, З.Т. Голенковой, Н.В. Гришиной, Е.И. Степанова, М.Ю.

П.А. Цыганкова, Е.Б. Шестопал6. Процессы трансформации Урнова, конфликтных отношений изучены в современной политической науке в меньшей степени, поскольку такие отечественные исследователи, как С.М.

Воробьев, Л.И. Никовская, Я.А. Пляйс, Л.В. Сморгунов, А.И. Соловьев, О.Н.

Яницкий7, уделяют основное внимание теоретическим и практическим аспектам эффективной модернизации системы политического управления в целом, а не в контексте конфликторазрешения. В зарубежной литературе Boulding К. Conflict and Defence: A General Theory. – Whitefish, Mt: Literary Licensing LLC, 2012;

ДарендорфР. Современныйсоциальныйконфликт. Очерк политики свободы. – М., 2002;

Энгельс Ф.

Происхождение семьи, частной собственности и государства / Пер. снем. – СПб: Издательская группа «Азбука-классика», 2010.

Зиммель Г. Избранные работы. – Киев: Ника-Центр, 2006;

Козер Л. Функции социального конфликта.

Перевод с англ. О.А. Назаровой – М.: Идея-пресс, Дом интеллектуальной книги, 2000;

Парсонс Т. О структуре социального действия. – Изд. 2-е. – М.: Академический проект, 2002.

Аклаев А.Р. Этнополитическая конфликтология. Анализ и менеджмент. – М.: Дело, 2005;

Лебедева М.М.

Мировая политика: тенденции развития. // Полис. 2009. Политические исследования. № 4;

Тишков В.А.

Реквием по этносу: исследования по социально-культурной антропологии. – М.: Наука, 2003;

Фельдман Д.М. Правила победы в международных конфликтах будущего. [электронный ресурс] // Колонка экспертов МГИМО. URL: http://www.mgimo.ru/system/phpprint.phtml?url=%2Fnews%2Fexperts%2Fdocument235282.pht ml (дата обращения 30.04.2013).

Алисова Л.Н., Голенкова З.Т. Политическая социология. – М.: Мысль, 2000;

Гришина Н. В. Психология конфликта. – СПб.: Питер, 2008;

Степанов Е.И. Современная конфликтология: общие подходы к моделированию, мониторингу и менеджменту социальных конфликтов. – М.: Издательство ЛКИ, 2008;

Урнов М. Ю. Эмоции в политическом поведении. – М.: Аспект-пресс, 2008;

Цыганков П.А. Теория международных отношений. – М.: Гардарики, 2004;

Шестопал Е.Б. Образы российской власти: от Ельцина до Путина. – М: РОССПЭН, 2008.

Воробьев С.М. Гражданское общество и модернизация России. // Власть. 2009. № 5;

Никовская Л.И.

Гражданские инициативы и модернизация России. – М.: Ключ-С, 2011;

Пляйс Я.А. Новая модернизация России: миф или реальность? – Саратов: Изд-во Саратовского Государственного университета, 2011;

Пляйс Я.А. Политология в контексте переходной эпохи в России. – М: РОССПЭН, 2010;

Сморгунов Л.В.

Политическое «между»: феномен лиминальности в современной политике. // Полис. Политические исследования. 2012. № 5;

Сморгунов Л.В. Сравнительная политология в поисках новых методологических ориентаций: значат ли что-либо идеи для объяснения политики? // Полис. Политические исследования. 2009.

№ 1;

Соловьев А.И. Колебательно-маятниковый механизм принятия государственных решений: к обоснованию когнитивной модели (I). // Полис. 2005. № 5;

Соловьев А.И. Колебательно-маятниковый механизм принятия государственных решений: к обоснованию когнитивной модели (II). // Полис.

Политические исследования. 2005. № 6;

Соловьев А.И. Трансъячеистые структуры как форма строения и источник саморазвития государства. // Полис. Политические исследования. 2006. № 6;

Яницкий О.Н.

Протестное движение 2011-2012 гг.: некоторые итоги. // Власть. 2013. № 2.

такие авторы, как Д. Белл, М. Кастельс, Д. Сёрл, М. Фуко8 достигают цели по раскрытию сущностных характеристик эволюционирующих форм политического конфликтного дискурса с позиций теории информационного общества и постструктуралистского подхода, однако конфликт и технологии его разрешения в работах этих авторов практически не исследуются.

К четвертой группе источников относятся работы авторов, рассматривающих силовые технологии разрешения политических конфликтов в современной России: С.В. Кортунова, А.В. Коршунова, И.И.

Новиковой, Н.В. Стаськова9. Такие отечественные исследователи, как С.И.

Грачев, Х.В. Дзуцев, А.Д. Толмач, В.В. Шалупенко, В.Н. Ярская10 уделяют особое внимание анализу специфики мер силового реагирования на угрозы международного терроризма и экстремизма на территории российского государства, но при этом авторы оставляют открытым вопрос о пределах эффективного применения силовых технологий конфликторазрешения в современной России.

К пятой группе источников относятся работы авторов, посвященные переговорным и посредническим инструментам и технологиям урегулирования и разрешения современных политических конфликтов в России: О.В. Аллахвердовой, И.А. Василенко, Ю.В. Дубинина, Е.И.

Ивановой, А.Ю. Сунгурова, Н.Я. Шеповой11. В зарубежной литературе Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнозирования. – М., 2001;

Castels M. The Network Society: From Knowledge to Policy. – Washington, DC: Center for Transatlantic Relations, 2006;

Сёрл Д. Что такое институт? // Вопросы экономики. 2008. № 8;

Foucault M. The order of things. – London:

Taylor and Francis e-Library, 2005.

Кортунов С.В. Становление политики безопасности. – М.: Наука, 2003;

Коршунов А.В. Духовная безопасность российского общества основные угрозы и стратегии преодоления. // Власть. 2012. № 6;

Новикова И.И. Стратегия информационного развития и национальная безопасность России. // Власть. 2009.

№ 2;

Стаськов Н.В. Силовые операции в системе урегулирования этнополитических конфликтов. – М.: Изд во РАГС, 2005.

Грачев С.И. Особенности современного терроризма и проблемные аспекты в системе антитерроризма. // Власть. 2012. № 7;

Дзуцев Х.В. Ваххабизм в республиках Северного Кавказа Российской Федерации: реалии и последствия. // Социс. Социологические исследования. 2012. № 8;

Толмач А.Д. Феномен терроризма в массовом сознании. // Социс. Социологические исследования. 2009. № 4;

Шалупенко В.В. Готовность граждан России к противодействию терроризму. // Социс. Социологические исследования. 2012. № 12;

Ярская В.Н. Язык мой – враг мой: расистский дискурс в российском обществе. // Социс. Социологические исследования. 2012. № 6.

Аллахвердова О.В. Медиация как социально-психологический феномен. // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2007. Серия 6, выпуск 2;

Василенко И.А. Использование стратагемной тактики в процессе политических переговоров. // Дипломатическая служба. 2011. № 3;

Василенко И.А. Личностный стиль ваших партнеров по политическим переговорам: проблема идентификации. // Дипломатическая служба.

переговорные и посреднические технологии исследуют М. Айзенхарт, С.

Даймонд, Д. Дрюкмэн, Л. Патнэм, М. Спэнгл, Р. Фридман12. Однако перспективы адаптации переговорных и посреднических технологий к формирующимся в современной России постиндустриальным конфликтным реалиям рассмотрены в данных исследованиях поверхностно и схематично.

К шестой группе источников относятся работы авторов, посвященные исследованию новейших технологий регулирующего воздействия на политические конфликты в современной России. Технологии управляемого хаоса и ведения информационных войн исследуют А.Г. Дугин, С.Г. Кара Мурза, А.В. Манойло, Г.Г. Почепцов13. Специфику интернет-технологий в процессе регулирующего воздействия на политические конфликты рассматривают Д.А. Войнов, В.А. Евдокимов, А.Н. Ильин, М.Ю.

Павлютенкова14. В докторских диссертациях по данной теме О.Д. Карпович, А.В. Манойло, А.С. Семченков, Е.А. Степанова15 конструируют теоретико 2012. № 1;

Василенко И.А. Проведение переговоров в условиях острого конфликта: использование процедуры посредничества. // Дипломатическая служба. 2012. № 3;

Дубинин Ю.В. Мастерство переговоров.

– М., 2009;

Иванова Е.Н. Переговоры принуждения. – СПб., 2009;

Сунгуров А.Ю. Институты-медиаторы и их развитие в современной России. Современные палаты и консультативные советы федеральный и региональный опыт. // Полис. Политические исследования. 2012. № 1;

Шепова Н.Я. Миротворчество как способ урегулирования и разрешения современных вооруженных конфликтов. // Отечественные записки.

2005. № 5.

Даймонд С. Успешные переговоры. Как добиться большего. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2012;

Druckman D., Olekalns M. Turning points in negotiation. // Negotiation and conflict management research. 2011. Issue 4;

Спэнгл М., Айхенхарт М. Переговоры. Решение проблем в разном контексте. / Пер. с англ. – Х.: Изд-во Гуманитарный Центр, 2009;

Putnam L. Negotiation and discourse analysis. // Negotiation journal. 2010. Issue 2;

Friedman R.A., etc. Beyond offers and counteroffers: the impact of interaction time and negotiator job satisfaction on subjective outcomes in negotiation. // Negotiation journal. 2013. Issue 1.

Дугин А.Г. Мир охвачен сетевыми войнами. // Независимое военное обозрение. 2005. № 45;

Кара-Мурза С.Г. Россия и Запад: парадигмы цивилизаций. – М.: Академический проект, 2011;

Манойло А.В. «Зеленая революция» в Иране: практика применения западных технологий цветных революций в исламском мире. // Национальная безопасность. 2009. №5;

Почепцов Г.Г. Гражданское самбо: как противостоять «цветным»

революциям. – М.: Издательство «Европа», 2005.

Войнов Д.А. Становление Интернет-диалога как формы участия граждан в политической жизни России. // Автореф. диссертации на соиск. уч. степени канд. полит.наук – М.: РАГС, 2007;

Евдокимов В.А. Пропаганда в интернете. // Полис. Политические исследования. 2012. № 4;

Ильин А.Н. Интернет как альтернатива политически ангажированным СМИ. // Полис. Политические исследования. 2012. № 4;

Павлютенкова М.Ю.

Электронное правительство в России: состояние и перспективы. // Полис. 2013. № 1.

Карпович О.Г. Современные концепции управления международными конфликтами в миротворческих операциях. // Автореф. диссертации на соиск. уч. ст. доктора полит.наук. – М., 2012;

Манойло А.В. Роль культурно-цивилизационных моделей и технологий информационно-психологического воздействия в разрешении международных конфликтов. // Автореф. диссертации на соиск. уч. ст. доктора полит.наук. – М., 2009;

Семченков А.С. Противодействие угрозам политической стабильности в системе обеспечения национальной безопасности России. //Автореф. диссертации на соиск. уч. степ.доктора полит. наук. – М., 2012;

Степанова Е.А. Терроризм в асимметричном конфликте на локально-региональном и глобальному ровнях (идеологические и организационные аспекты). // Автореф. диссертации на соиск. уч. степ.доктора полит. наук. – М., 2010.

методологическую базу исследования технологий разрешения политических конфликтов, однако уделяют мало внимания факторам, определяющим пропорциональное соотношение между традиционными и новейшими технологиями в российской практике конфликторазрешения.

К седьмой группе источников относятся такие печатные и электронные СМИ, как «Известия», «Новая газета», «Российская газета», «Коммерсант», «Комсомольская правда»,интернет-сайт газеты «Правда», «Новое восточное обозрение» и журнала «Мир и политика», портал новостей РБК, Neva 24, официальный сайт Левада-Центр, информационно-аналитическая Интернет платформа «Русь», электронная колонка экспертов МГИМО и т.д., сайты российских политических лидеров и партий, а также научные периодические издания: «Власть», «Конфликтология», «Мир и политика», «Политические исследования», «Социологические исследования» и т.д.

Проведенный обзор позволяет сделать вывод о том, что в отечественной политической науке эволюционирующие формы политических конфликтов и технологии их разрешения исследованы недостаточно, что и определяет выбор темы настоящего исследования, подчеркивает ее актуальность, научно-теоретическую значимость и практическую ценность приведенных в работе выводов и рекомендаций.

Объект исследования: политические конфликты в современной России.

Предмет исследования: технологии разрешения политических конфликтов в современной России.

Основная цель диссертационной работы: определить значение и пределы эффективного применения новейших технологий регулирующего воздействия в разрешении политических конфликтов в современной России.

Задачи, вытекающие из данной постановки цели исследования:

– классифицировать современные политические конфликты в основных структурах знания;

– рассмотреть основные положения современных методологических подходов к урегулированию и разрешению политических конфликтов;

– выявить основные методы, инструменты и технологии регулирующего воздействия на современные политические конфликты;

– определить специфику и выявить основные тенденции эволюции современных технологий разрешения политических конфликтов;

– рассмотреть основные виды и формы политических конфликтов в современной России;

– оценить эффективность и обозначить пределы применения технологий разрешения политических конфликтов в современной России;

– рассмотреть условия и определить перспективы модернизации технологий конфликторазрешения в современной России;

– предложить рекомендации по совершенствованию технологий регулирующего воздействия на политические конфликты в современной России.

Методологию исследования составляет междисциплинарный подход, основанный на использовании автором общих методологических подходов, принятых научным сообществом в таких дисциплинах, как конфликтология, социология, политология, теория международных отношений и философия.

Для решения задачи по выявлению и раскрытию сущностных характеристик политического конфликта автором был применен структурно функциональный подход (Г. Алмонд, Р. Дарендорф, Д. Истон, Л. Козер, Т.

Парсонс). Определение содержательного смысла понятия «технология разрешения политических конфликтов» в различных структурах знания осуществлено в диссертации за счет применения постструктуралисткого подхода (Ж. Бодрийяр, М. Фуко). Эволюция форм политических конфликтов и соответствующих технологий регулирующего воздействия детерминировали необходимость использования в диссертационном исследовании сетевого подхода (У. Коулман, Б. Солтер, Дж. Фейк).

Культурно-цивилизационный подход (А. Тойнби, Ф. Фукуяма, С.

Хантингтон) применен автором для определения влияния национальной специфики конфликторазрешения на пределы эффективного применения новейших технологий регулирующего воздействия на политические конфликты в России.

Методы и инструменты диссертационного исследования выбраны и применены автором в соответствии с такими научными принципами, как объективность и всесторонность, историческая конкретность и онтология целостности, единство диалектического анализа и синтеза. В ходе исследования технологий регулирующего воздействия на современные политические конфликты использовался метод анализа и синтеза, формализации и конкретизации, метод восхождения от абстрактного к конкретному, метод редукции, индуктивно-дедуктивный метод.

Инструментарий диссертационного исследования включает в себя оценочный анализ, примененный для измерения степени эффективности технологий разрешения политических конфликтов в современной России;

компаративистский анализ, использованный автором для выявления различий между политическими конфликтами в транзитивном и современном российском обществе и т.д.

Гипотеза исследования. Для оптимизации практики разрешения политических конфликтов в современной России необходимо повысить уровень развития постиндустриальной экономики, сетевой политической культуры и значимости современной парадигмы конфликторазрешения, что позволит не только расширить пределы эффективного применения новейших технологий в процессе управления внутриполитическими конфликтами, но и будет способствовать сохранению за Россией роли авторитетного арбитра в разрешении политических конфликтов на международной арене.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Политические конфликты в современном мире непрерывно эволюционируют, и их новые формы выходят за рамки существующих типологий политических конфликтов. В современном политическом процессе актуализируются конфликты, детерминированные не только традиционными, но и качественно иными факторами, при этом регулирующее воздействие на политические конфликты в развитых странах начинает осуществляться в соответствии с новыми идеологическими, аксиологическими установками и постструктуралистской парадигмой.

Категориально-понятийный аппарат политической конфликтологии, с целью классифицирования видов современных политических конфликтов и раскрытия сущностных характеристик технологий их разрешения, необходимо дополнить терминами «эпистема» – структура знания, которым руководствуется субъект регулирующего воздействия на политический конфликт, и «лиминальность» – соотношение традиционных и новейших форм политических конфликтов и технологий их разрешения в современном политическом процессе.

2. Практика разрешения политических конфликтов в современной России подразделяется на два основных этапа: транзитивный и современный.

Политические конфликты в современной России не могут сравниться по остроте с конфликтами на транзитивном этапе, но частично обусловлены теми же факторами: недостаточно эффективное воздействие государства на социально-экономические условия жизни индивидов, доминирование исполнительной власти над законодательной, ориентир на сильную власть и единоличное лидерство, наличие вертикали власти, диспропорция в распределении полномочий в процессе ПГР между федеральным центром и регионами и т.д. При этом в современной России возникают качественно новые формы конфликтов за распределение влияния на виртуальном политическом пространстве и возрастает вероятность актуализации конфликта политических культур вследствие превалирования в российской практике конфликторазрешения традиционного, а не инновационного инструментария.

3. Технологии разрешения политических конфликтов – это совокупное, последовательное применение инструментария силового, переговорного, посреднического метода с целью эффективной реализации задач субъекта регулирующего воздействия на конфликт. В современной России наиболее часто применяются технологии силового воздействия, сводящиеся в основном к временному силовому подавлению протестной активности населения и оппозиции, при этом не гарантирующие стабильный результат регулирующего воздействия на политические конфликты. Переговорные и посреднические технологии эффективно используются российским государством в сфере регулирующего воздействия на международные политические конфликты, но редко применяются во внутриполитических конфликтных отношениях ввиду национальной специфики культурно исторического опыта в сфере конфликторазрешения.

4. Характерные черты новейших технологий конфликторазрешения – флуктуационная, сетевая, коммуникативная природа;

трансформация критерия «мягкое/жесткое» воздействие;

нацеленность на несколько независимых объектов;

комплексная ресурсная, в том числе электронная, база используемого инструментария;

деперсонализация;

неявный характер регулирующего воздействия. В современной России пределы применения новейших технологий конфликторазрешения ограничены ввиду низкого уровня развития отечественной инновационной экономики, неразвитости сетевой политической культуры и господства в российской практике разрешения политических конфликтов аксиологической установки, ориентированной на обеспечение стабильности и превентивное воздействие на конфликтный потенциал политической системы. В результате применение новейших технологий конфликторазрешения в России недостаточно эффективно, особенно в сфере противодействия внешним дестабилизирующим политическую обстановку факторам.

Технологии структурного насилия обладают наибольшим 5.

модернизационным потенциалом в современных российских условиях. В России, при условии развития инновационной экономики, достижима цель по модернизации формы технологий конфликторазрешения, в том числе в сфере электронизации оказания государственных услуг населению, ведения переговоров и применения процедуры медиации. Перспективы эффективной модернизации содержания технологий конфликторазрешения в России менее очевидны ввиду национальной специфики разрешения политических конфликтов, в частности, технологии электронной демократии используются в России для налаживания диалога между государством и институтами гражданского общества, но не повышения степени участия граждан в процессе принятия государственных решений за счет высокой активности россиян на виртуальном политического пространстве.

Научная новизна заключается в следующих результатах, отражающих личный вклад автора в конкретное приращение политологического знания:

1. сопоставлена специфика конфликтного политического дискурса в двух основных эпистемах (на примере современной России);

2. уточнён содержательный смысл понятия «лиминальность» в рамках политической конфликтологии и определены перспективы его применения в сфере теоретического анализа политических конфликтов в современной России;

3. предложена периодизация практики конфликторазрешения в новейшей истории России, выявлены основные тенденции трансформации конфликтных форм и соответствующих технологий регулирующего воздействия на политические конфликты в современной России;

определены факторы эффективного применения технологий 4.

конфликторазрешения в современной России и установлены возможности модернизации формы и содержания технологий разрешения политических конфликтов в России;

5. выдвинуты конкретные предложения по развитию конфликторазрешения в политической сфере и повышению эффективности применения соответствующих технологий в современной России.

Научно-практическая значимость исследования. В диссертации предложена авторская периодизация конфликторазрешения в новейшей истории России, учитывающая пропорциональное соотношение традиционных и трансформирующихся форм политических конфликтов в современном конфликтном дискурсе. Теоретическая значимость исследования также заключается в том, что в диссертации не только сопоставлены формы политических конфликтов на транзитивном и современном этапе, но выявлена и конкретизирована роль новейших конфликтных форм в российском политическом процессе. Наряду с этим, проведенный в данной научной работе анализ национальных особенностей конфликторазрешения в России, уровня развития сетевой политической культуры, постиндустриальной экономики и степени аккумулирования постструктуралистского знания о конфликте, позволил определить пределы эффективного применения технологий конфликторазрешения в России.

Полученные результаты исследования в сфере науки могут быть использованы при дальнейшем изучении феномена технологий конфликторазрешения в России. В педагогической области материалы и выводы диссертации могут быть использованы в учебном процессе, при подготовке специалистов в области политической конфликтологии, политтехнологов, специалистов по переговорам и медиации.

Практическая ценность результатов исследования состоит в том, что в диссертации предложены научно-обоснованные и подкрепленные современной политической практикой рекомендации по совершенствованию технологий разрешения политических конфликтов в современной России.

Апробация результатов исследования. Диссертация была обсуждена на кафедре конфликтологии философского факультета Санкт Петербургского государственного университета и рекомендована к защите.

Основные выводы и результаты исследования изложены автором в докладах на научных конференциях: Международная научно-практическая конференция «Государственно-правовая политика в Северо-Западном регионе», 3–4 декабря 2009 г.;

II Международная научно-практическая конференция «Государственно-правовая политика в Северо-Западном регионе», 29–30 октября 2010 г.;

III Международная научно-практическая конференция «Государственно-правовая политика в Северо-Западном регионе», 27–28 октября 2011 г.;

IV Международная научно-практическая конференция «Государственно-правовая политика в Северо-Западном регионе», 25–26 октября 2012 г.;

III Санкт-Петербургский Международный конгресс конфликтологов, 30 сентября – 1 октября 2009 г. Материалы диссертации использованы кафедрой конфликтологии философского факультета СПбГУ при подготовке и чтении теоретических курсов: мирные стратегии в управлении политическим конфликтом;

политический конфликт;

прикладная конфликтология;

силовой механизм в разрешении конфликтов.

Основные положения и выводы диссертационного исследования, а также содержащиеся в нем рекомендации изложены в публикациях автора, в том числе в статьях в изданиях, рекомендованных ВАК при Минобрнауки РФ для соискателей ученой степени кандидата политических наук.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, одного приложения, заключения и библиографии.

Глава 1. Теоретико-методологические основы исследования технологий разрешения политических конфликтов § 1.1. Определение и классификация современных политических конфликтов в основных структурах знания Политический конфликт, по-видимому, возникает в человеческой истории одновременно с феноменом власти и политических отношений. В случае, если политический конфликт определяется как борьба за власть, его наличие и эволюцию можно проследить с древнейших времен до современного политического процесса включительно. Безусловно, политический конфликт – более сложное, чем борьба за власть, понятие. Для сформировавшегося в современной политической конфликтологии знания о конфликте, конституируемого достижениями соответствующих теоретико методологических подходов, характерно диалектическое противоречие следующего рода: с одной стороны, очевидна необходимость движения науки к аподиктической, то есть основанной на непротиворечивых, универсальных категориях, типологии, а с другой стороны, возникает проблема различения политического конфликта, скажем, в эпоху Н.

Макиавелли и в биполярном мире второй половины XX века. Две данные тенденции, по нашему мнению, тесно взаимосвязаны: смена, если использовать термин К. Маркса, общественно-экономической формации предполагает неизбежное изменение экономических отношений, следовательно, и производных по отношению к ним критериев классификации политической конфликтности16. Соответственно, категории классификации политического конфликта необходимо адаптировать к эволюционирующим социально-политическим реалиям, но при этом не следует игнорировать наличие обратной зависимости: возможность перехода политической системы в качественно новую форму определяется в результате борьбы ценностей, то есть конфликта политических культур, Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства / Пер. с нем. – СПб: Издательская группа «Азбука-классика», 2010. – С. 142.

актуализирующегося на основании заранее данных категорий взаимодействия подобного рода, во многом детерминирующих логику принятия решений конфликтующих субъектов. Итак, перед исследователем, создающим новую или совершенствующим уже имеющуюся классификацию политических конфликтов, встает проблема периодизации конфликтных столкновений, причем не в отдельно взятый период, а на протяжении истории в целом. Теоретико-методологических подходов, претендующих на решение столь масштабной задачи, существует не так много. Во-первых, это марксизм. Но данный подход, даже с учетом неомарксистского направления, следует признать устаревшим. Во-вторых, это культурно-цивилизационный подход, противоречивость которого сводится к вопросу о том, является ли антагонизм между цивилизациями априорным? Существовало ли столкновение цивилизаций, скажем, в средние века и правомерно ли вообще выделять понятие «цивилизация» до определенного этапа развития человечества? Поэтому осуществлять периодизацию политических конфликтов по этапам столкновения цивилизаций, на наш взгляд, слишком противоречиво. В-третьих, хронологию политической конфликтности можно было бы построить на основании методологии неореализма, неолиберализма, конструктивизма. Но неореализм рассматривает систему принципов политических отношений как практически статичную на всем протяжении истории17. Конструктивизм «лишь моделирует социальное человеческое действие, но не указывает на его содержательные составляющие, имеющие отношение к тем или иным сферам или конкретным вопросам»18.

Неолиберализм, безусловно, исследует активность негосударственных акторов, фактически не существовавшую до определенного этапа исторического развития19, но в рамках конфликтологии предметное поле сужается до понятия «международный политический конфликт». Таким Лебедева М.М. Мировая политика: тенденции развития. // Полис. Политические исследования. 2009. № 4.

– С. 73.

Сморгунов Л.В. Сравнительная политология в поисках новых методологических ориентаций: значат ли что-либо идеи для объяснения политики? // Полис. Политические исследования. 2009.№ 1.– С. 121.

Лебедева М.М. Мировая политика: тенденции развития. // Полис. Политическиеисследования. 2009. № 4.

– С. 73-75.

образом, решение задачи по различению специфики политических конфликтов на том или ином этапе истории с научной, а не самоочевидной точки зрения о нетождественности политических конфликтов в античности и позднем средневековье, на наш взгляд, представляется рациональным осуществлять с помощью следующей методологии. Порядок, на основании которого мыслит индивид в определенную эпоху, отличается по способу бытия от других периодов истории. Соответственно, познание в рамках эпистемы «дистанцируется от всех относящихся к его рациональной ценности критериев или объективных форм, утверждаясь в своей позитивности и создавая историю… организованную на основании возрастающих различий»20 (здесь и далее перевод цитируемой литературы с английского мой. – Прим. автора). Иными словами, существуют парадигмы, в рамках которых научное мышление существенно варьируется, соответственно, различается и знание о политических конфликтах. С помощью понятия «эпистема», по замечанию Ю. Хабермаса, «задающего для науки непревзойденные горизонты для конструирования базовых концепций»21, можно различать специфику научного знания о политических конфликтах в разные эпохи и далее фиксировать изменения базовых категорий анализа конфликтов и соответствующих классификаций.

Изначально эпистем выделяется три: ренессансная, классическая и современная22. Здесь необходимо уточнить, что из этого никоим образом не следует, что политических конфликтов не существовало до эпохи Ренессанса. Предшествующий Ренессансу способ мышления и конструирования научного знания, в том числе о политическом конфликте, необходимо рассматривать отдельно. В соответствии с задачами данного диссертационного исследования мы не можем углубляться в историзм и поэтому ограничимся обозначением ренессансной, классической и возможных, предшествующих им эпистем, как допарадигмальных. Редукция Foucault M. The order of things.– London: Taylor and Francis e-Library, 2005. – P. 23.

Foucault M. The order of things. – P. 2.

Foucault M. The order of things. – P. 24.

подобного рода вполне оправданна: теории, в рамках которых политический конфликт получает детальную проработку и выступает в качестве центральной категории научного анализа, созданы в период примерно с начала XIXвека, что соответствует хронологическим рамкам современной эпистемы. Отличительными чертами научного знания о политическом конфликте на данном этапе является построение единого категориального аппарата, установление иерархии в классификации конфликтов, систематизация знания.

Научное знание о политическом конфликте, сконструированное в рамках современной эпистемы, представляется возможным обобщить и систематизировать следующим образом. Система знания о политическом конфликте и категории построения соответствующей типологии основаны на строгой бинарии. Все интерпретации политического конфликта так или иначе находятся в рамках понимания исследуемого предмета, в соответствии с которым конфликт – это негативный процесс, сдерживающий развитие общества, источник политической дестабилизации и дезорганизации, однако также выполняющий положительную роль для устойчивости политических систем. Данная бинария конкретизируется и получает соответствующее теоретическое развитие в концепциях, относящихся к «теории порядка» и «теории конфликта». В результате теории политического конфликта учитывают необходимость установления взаимопонимания и сотрудничества между различными элементами системы политических отношений, столкновений перспективность разработки методики разрешения и стремление индивидов к конфликтной политической активности, эскалации прямых и структурных насильственных столкновений24.

В зависимости от научной дисциплины, рассматривающей политический конфликт в рамках современной эпистемы, определение данного феномена имеет различную специфику. Например, в теории Кибанов А.Я., Ворожейкин И.Е., Захаров Д.К., Коновалова В.Г. Конфликтология. М.: ИНФРА, 2008. – С.

23-24.

Boulding К. Conflict and Defence: A General Theory. – Whitefish, Mt: Literary Licensing LLC, 2012. – P. 1-19.

международных отношений политический конфликт определяется как столкновение двух или более разнонаправленных политических сил по поводу обладания властью и за право осуществления политического управления, обусловленное существованием объективных противоречий в развитии системы МО и вызванное наличием у конфликтующих сторон неурегулированных претензий, взаимоисключающих политических интересов и целей, направленных на сферу международных отношений25.

Редукция предмета, объекта, субъектов международного конфликта до рамок политической системы одного, отдельно взятого, государства позволяет определить внутриполитический конфликт. Отметим, что определение политического конфликта предлагает каждая дисциплина конфликтологического знания. Однако такие категории, как распределение или сохранение власти, наличие противоречия, активные конфликтные действия, являются универсальными. Политический конфликт в соответствии с принципом конструирования знания на данном историческом этапе развития научного мышления – это в первую очередь система отношений, в рамках которой происходит перераспределение функций и влияния между элементами данной системы. Иными словами, наиболее популярной методологией исследования политических конфликтов является системный анализ и структурно-функциональный подход.

Современная российская политическая наука формулирует определения и конструирует классификации политического конфликта преимущественно на основании подходов, относящихся к современной эпистеме. Отметим, что мы не будем здесь решать задачу по систематизации знания о конфликте, относящегося к более ранним эпистемам (хотя такое направление науки, как историография политического конфликта, безусловно, нуждается в более детальной, по сравнению с достигнутой на сегодняшний день, степени проработки. – Прим. автора). Большинство исследований российских Манойло А.В. Роль культурно-цивилизационных моделей и технологий информационно психологического воздействия в разрешении международных конфликтов. Текст диссертации на соиск. уч.

ст. доктора политических наук. – М. 2009. – С. 31.

ученых в области политического конфликта основано на гипотезе, согласно которой политический конфликт является производным от конфликта социального. Фактически российские исследователи развивают и адаптируют к современным российским условиям идеи М. Вебера, но в большей степени – Р. Дарендорфа. По Р. Дарендорфу, власть – центральная категория, а общество – «императивно координированная ассоциация»26. Неравное отношение к власти различных групп вызывает конфликт между ними, вследствие чего социальный конфликт принимает политический характер.

Таким образом, с методологической точки зрения, с позиций теории исходного конфликта, политический конфликт всегда будет являться производным, вторичным по отношению к социальному. Эта идея выступает в качестве основной в теории Е.И. Степанова, упоминающего в качестве типов политического конфликта недоверие населения политикой властей, активизацию деятельности общественно-политических движений в борьбе за власть и влияние в массах, а также в стихийных забастовках и иных формах гражданского неповиновения27. Л.Н. Алисова и З.Т. Голенкова также придерживаются идеи о вторичности политического конфликта по отношению к социальному и осуществляют классификацию конфликтов по времени действия (затяжные, скоротечные), по интенсивности, по масштабам действия (региональные, локальные), по формам проявления (мирные и немирные, явные и скрытые) и, наконец, по своим последствиям (позитивные — негативные, конструктивные — деструктивные и т. п.)28.

В отечественной политической науке существуют концепции авторов, рассматривающих политический конфликт независимо от социальных процессов – в качестве предмета политической конфликтологии. Данные подходы также относятся к современной эпистеме, поскольку идея о том, что конфликт – центральная категория политики, определяющая динамику Плахов В.Д. Западная социология ХIХ вв.: от классики до постнеклассической науки.

Эпистемологическое обозрение. – СПб.: Издательство Юридического института. 2003. – С.233.

Степанов Е.И. Современная конфликтология: общие подходы к моделированию, мониторингу и менеджменту социальных конфликтов. – М.: Издательство ЛКИ, 2008. – С. 50-55.

Алисова Л.Н., Голенкова З.Т. Политическая социология. – М.: Мысль, 2000. – С. 117.

развития и границы политической деятельности, присутствует уже в философии К. Маркса и Ф. Энгельса и получает дальнейшее развитие у Г.

Зиммеля и особенно Л. Козера. Конфликт у Г. Зиммеля и Л. Козера есть неизбежное следствие устройства политической системы29. Всякий субъект политических отношений склонен время от времени претендовать на недостающие ресурсы, престиж, властные позиции. В рамках заложенной Г.

Зиммелем и Л. Козером традиции исследования политического конфликта отметим получившую широкое признание в современной российской науке типологию А.В. Глуховой. По А.В. Глуховой, основных типов политического конфликта три: государственно-правовые, статусно-ролевые и конфликты политических культур30. Под государственно-правовыми конфликтами понимаются конфликты, возникающие в системе государственной власти, включающей в себя политический режим, завоевание власти и её осуществление. Предметом государственно-правового конфликта является расширение правового поля;

субъектами могут быть государство, отдельный институт и т.д. Государственно-правовые конфликты, по нашему мнению, являются разновидностью юридического конфликта, актуализирующегося в сфере политических отношений. Таким образом, это понятие может выступать в качестве предмета анализа как юридической, так и политической конфликтологии. Статусно-ролевой конфликт предполагает борьбу за сохранение или изменение положения в иерархии властных отношений, и субъектами статусно-ролевых конфликтов могут стать государственные институты, в частности, парламент и президент, парламент и правительство, борющиеся за статусно-ролевое превосходство в системе властных отношений. Наконец, конфликты политических культур возникают благодаря существованию независимых ценностей, идей, верований и культурных различий при условии, что в одних верованиях отрицаются ценности других.

Козер Л. Функции социального конфликта. Перевод с англ. О.А. Назаровой – М.: Идея-пресс, Дом интеллектуальной книги, 2000. – С. 51.

Глухова А.В. Политические конфликты: основания, типология, динамика. – М.: Эдиториал УРСС, 2000. – С. 57-73.

Из направлений исследования политического конфликта в современной российской науке также необходимо отметить этнополитологию и теорию международных отношений. Этнополитология исходит из взаимосвязи этнического и политического конфликта. Понятия этноса, нации, этничности, безусловно, конструируются авторами на базе созданных в хронологических рамках современной эпистемы подходов, за исключением исторических исследований. По классификации Э.А. Паина и А.А. Попова, этнополитические конфликты подразделяются на конфликт стереотипов, конфликт идей, конфликт действий31. По А.И. Соловьеву, этнополитические конфликты подразделяются на конфликты между национальными группами, национальным большинством и меньшинством, конфликты в результате идентификации меньшинств с родственной общностью, конфликт между государством и национальным меньшинством и т.д.32 При работе с понятием этнополитического конфликта не следует забывать, что он является разновидностью политического конфликта, его частным случаем. Поэтому повсеместная практика применения подобных типологий заведомо сужает предметное поле исследования политических конфликтов, что и предопределяет незначительную степень проработки этнополитического конфликта в рамках данного диссертационного исследования. Концепции и типологии международных политических конфликтов, созданные российскими учеными, основываются на совокупной парадигме неореализма, неолиберализма, конструктивизма и культурно-цивилизационного подхода, то есть находятся в рамках современной эпистемы. Международные политические конфликты, по замечанию П.А. Цыганкова, традиционно принято подразделять на основе различий в применяемых средствах, степени используемого насилия, геостратегических, мотивационных, структурных (идеологические, экономические, политические и т.п.) и т.д., при этом наибольшее место по-прежнему отводится конфликтам между Аклаев А.Р. Этнополитическая конфликтология: анализ и менеджмент. – М.: Дело, 2005. – С. 103-109.


Аклаев А.Р. Этнополитическая конфликтология: анализ и менеджмент. – С. 109-111.

государствами.33 Отметим концепцию А.В. Манойло, выделяющего на основании культурно-цивилизационного подхода четыре модели конфликтами34:

психологического управления международными англосаксонская, восточноазиатская, исламская, романо-германская. Каждая модель в соответствии со сложившимися культурными традициями предполагает различную интерпретацию сущности политического конфликта, что, безусловно, оказывает влияние на специфику подходов к разрешению конфликтов: от навязывания собственных норм и стандартов до ассимиляции и изменения взгляда участников на конфликт.

В современной российской политической науке нет недостатка в подходах, созданных на основании и в соответствии с принципами знания, сконструированными в рамках парадигмы, обозначенной М. Фуко как современная эпистема. Однако по нашему мнению существует насущная потребность в выходе за рамки данных подходов к определению и классификации политических конфликтов. На наш взгляд, трансформирующиеся социально-политические условия актуализации конфликтов и их меняющаяся специфика требуют поиска качественно иных путей раскрытия сущностных характеристик и построения классификаций современных политических конфликтов. По-видимому, принцип, закрепляющий «наличие в культуре лишь одной эпистемы, определяющей условия возможности любого знания»35, в том числе и о политическом конфликте, слишком радикален. Вполне допустимо, например, использовать понятие лиминальности – «состояния системы, когда она меняет свои структурные, функциональные и идентификационные свойства, но при этом переход не является завершенным»36. Л.В. Сморгунов отмечает, что понятие лиминальности имеет потенциал развития в рамках политической науки, но Цыганков П.А. Теория международных отношений. – М.: Гардарики, 2004. – С. 422.

Манойло А.В. Роль культурно-цивилизационных моделей и технологий информационно-психологического воздействия в разрешении международных конфликтов. Текст диссертации на соиск. уч. ст. доктора политических наук. – М., 2009. – С. 9.

. Foucault M. The order of things. – P. 19.

Сморгунов Л.В. Политическое «между»: феномен лиминальности в современной политике. // Полис.

Политические исследования. 2012. № 5. – С. 160.

вместе с тем требует прояснения смысла и уточнения предметного поля37.

Особо следует отметить проблему близости данного понятия к предметному полю политической транзитологии. Термин «транзит» означает в первую очередь переход от авторитаризма к демократии и предполагает поэтапное развитие, при этом ключевыми являются динамические характеристики, достижение цели по завершению перехода, что означает замещение авторитарных институтов демократическими. Понятие «лиминальность»

раскрывает характеристики политических процессов не только в транзитивных, но и в авторитарных, демократических политических системах. Правительство, в котором частично обновился состав и не предвидится дальнейших изменений, следует определить как лиминальное, а не транзитивное. Точно так же постструктуралисткие концепции выходят за рамки классических подходов и классификаций политического конфликта, но знание и принципы его систематизации лишь частично обретают в постструктурализме качественно иное значение. Д. Белл весьма точно отмечает, что в современном общества машинные технологии заменяются услуг38.

интеллектуальными, конструируется экономика Но постиндустриальное общество, по Д. Беллу, «имеет значение лишь в качестве концептуальных схем»39 с перспективой доминирования постиндустриальной эпистемы в обозримом будущем, но не тотального вытеснения существующих форм социально-политических отношений. Таким образом, речь идет не о транзите, а о симбиозе двух эпистем, то есть лиминальном политическом дискурсе, в котором не предполагается поэтапное достижение цели по тотальной трансформации существующих отношений. Например, сетевой подход, претендующий на статус новой «комплексной исследовательской парадигмы в новых условиях общественного развития» Сморгунов Л.В. Политическое «между»: феномен лиминальности в современной политике. – С. 168.

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнозирования. – М., 2001. – С. 4.

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнозирования. – С. 222.

Викторова З.С. Политико-административные сети в структуре принятия государственных решений (проблемы теории и практики). // Власть. 2009. № 9. – С. 93.

не обладает повсеместно признанным статусом самостоятельного подхода41, так как его существование, по-видимому, невозможно без сохранения ряда значимых положений и принципов системного подхода. М. Кастельс отмечает сетевой характер взаимосвязей в обществе нового типа или единиц42, но не в координацию взаимодействия высокоавтономных тотальном масштабе, а преимущественно в способах обмена информацией и накоплении знания43.

Эволюция политических конфликтов в постиндустриальном обществе, в контексте парадигмы информационализма, возможно даже в рамках формирующейся качественно новой по отношению к современной, эпистемы – мало разработанная в науке тема. Однако, на наш взгляд, существует достаточная база, конституированная социологическими, философскими, политологическими концепциями, на основании которой мы применяем сетевой подход с целью выявления некоторых изменений и определения перспектив эволюции политических конфликтов нового типа.

В соответствии с меняющимися постиндустриальными реалиями эволюционируют базовые категории политической науки, в частности, появляются новые подходы к раскрытию сущностных характеристик феномена власти и политических отношений. Д. Сёрл (некоторые российские исследователи переводят его фамилию с английского языка как «Серль» – Прим. автора) решает задачу по выявлению новых условий политического реальности» бытия, «существования политической в лиминальном политическом дискурсе. Д. Сёрл исходит из того, что разнообразие социальной жизни конституируется одним видом логико-лингвистических операций – декларацией статусных функций45. Именно через декларирование Шерстобитов А.С. Государственные и частные акторы в телекоммуникационной отрасли в России: сеть или иерархия? // Политэкс. 2009. № 4. – С. 96.

Castels M. The Network Society:From Knowledge to Policy. – Washington, DC: Center for Transatlantic Relations, 2006. – P. 46.

Castels M. The Network Society:From Knowledge to Policy. – P. 60.

Поспелова О.В. Фундаментальная онтология Джона Серля и минимальные условия политического. // Вестник ЛГУ имени А.С. Пушкина. 2010. № 1. – С. 193.

Левин С.М. Метафизика и общая теория социальной реальности Д. Сёрла. // Вестник ЛГУ имени А.С.

Пушкина. 2011. № 3. – С. 162.

социальные группы и отдельные индивиды приводят слова в соответствие с миром и наоборот. Таким образом, в основе цивилизации – декларации функций46.

статусных Коллективная интенциональность, то есть направленность сознания социальных групп на определенные объекты, позволяет индивидам приписывать статусную функцию (х есть ув контексте с)той или иной организации, институту47. Социальное бытие, по Д. Сёрлу, становится предусловием политических отношений. Политические институты возникают, когда формула «х есть у в контексте с» становится правилом, конститутивным для института. Политический институт обретает системные характеристики и начинает самостоятельно воспроизводить институциональные факты. Минимальные условия политического по Д.

Сёрлу – это наличие коллективной интенциональности, способность человека назначать объектам функции, исходя из интересов и потребностей, а также умение создавать конститутивные правила48. Подход Д. Сёрла для политической конфликтологии, по нашему мнению, имеет следующее значение. Д. Сёрл не выделяет политический конфликт в качестве самостоятельной категории научного анализа. Но очевидно, что в рамках данного подхода основной политический конфликт – это борьба за статусную функцию. Эта борьба существенно отличается по смыслу и содержанию от своего аналога, скажем, в теории Г. Зиммеля и Л. Козера.

Здесь речь идет об узнавании или признании политической реальности в качестве таковой как можно большим числом индивидов и соответствующих институтов. Это весьма точно соответствует современным политическим реалиям: суверенитет независимого государства, например, Южной Осетии будет тем прочнее, чем больше влиятельных на международной арене государств признает за этой страной право на независимость. Точно таким же образом ситуация складывается во внутриполитических конфликтах: партии, кандидаты на пост президента и т.д. пытаются завоевать признание не только Левин С.М. Метафизика и общая теория социальной реальности Д. Сёрла. – С. 170.

Сёрл Д. Что такое институт? // Вопросы экономики. 2008. № 8. – С. 11-12.

Поспелова О.В. Фундаментальная онтология Джона Серля и минимальные условия политического. // Вестник ЛГУ имени А.С. Пушкина. 2010. № 1. – С. 198.

в виде волеизъявления граждан на выборах, но и закрепления за собой права реализовывать полномочия, соответствующие статусной функции в массовом сознании граждан. Отметим, что язык как система символов, конструирующая политические отношения в близком к указываемому Д.

Сёрлом значении, рассматривается Ю. Хабермасом, закрепляющим за современным миром значение системы знаков49, что примерно соответствует понятию культуры у Ж. Бодрийяра50. Приоритет коммуникационных форм взаимодействия подразумевает возникновение в лиминальном дискурсе качественно иных форм политического руководства: «способом организации общих переговоров между государственными и негосударственными структурами по осуществлению взаимного интереса совместными усилиями, а следовательно, для принятия политического решения, удовлетворяющего все стороны соглашения»51. Такой тип политического руководства имеет значительный потенциал, так как в большей степени соответствует конструктивному разрешению политических конфликтов, в ходе которых достигаются цели всех заинтересованных сторон. Соответственно, эффективное разрешение политических конфликтов предполагает повышение роли практического применения технологий переговоров и медиации.


Структура политического управления, в том числе конфликтным потенциалом современных политических систем, в контексте новейшей парадигмы может быть охарактеризована как трансформирующаяся.

Рациональная модель, утверждавшая принцип команда-контроль, модифицируется, и функции, ранее закреплённые за государством, переходят к неформальным институтам52. В результате третий сектор и НКО обретают новые функции в процессе предупреждения и контроля за разрешением политических конфликтов, дополняя традиционные государственные и Гавра Д.П. Основы теории коммуникации. – СПб.: Питер, 2011. – С. 233.

Гавра Д.П. Основы теории коммуникации. – С. 231.

СморгуновЛ.В. Сетевой подход к политике и управлению. // Полис. Политические исследования. 2001. № 3. – С. 80.

Демидов А.А. Управление и социальная политика: рамки участия некоммерческих организаций. // Политэкс. 2007. № 4. – С. 149-152.

рыночные механизмы регулирующего воздействия53. Однако возникает потенциал для новых политических конфликтов: перераспределение функций понижает степень личной ответственности за неудачную реализацию конкретных мер. В результате повышается значимость коррупции как фактора эскалации политических конфликтов.

Трансформация политического дискурса предопределяет изменения критериев оценки политической эффективности, в том числе мер регулирующего воздействия на политические конфликты (подробнее эта проблема будет рассмотрена в соответствующем параграфе. – Прим. автора).

В постиндустриальном обществе значительно сокращаются расстояния, в частности, за счёт развития Интернета, ускоряющего процесс обмена информацией, что наделяет индивидов возможностью дистанционного участия в конференциях, саммитах и торгах;

это же касается дистанционного политического волеизъявления, равно как и участия в политических дебатах.

Постиндустриальная экономика ощутимо «ускорилась»: «когда что-то растет в цене на 2300 процентов в год, решения приходится принимать быстро.

Наиболее ценным становится возможность чувствовать перемены и них»54.

подстраиваться под Эффективность конфликторазрешения в политической сфере уже может быть оценена не только по критерию цель средства, но и цель-процессы55, с учетом трансакционных издержек. В результате понятие «эффективность» в перспективе, по-видимому, трансформируется в «действенность».

Для политического дискурса нового типа характерно не только смещение приоритетов, перераспределение ролей сторон в политических конфликтах, изменение критериев оценки эффективности регулирующего воздействия, но и возникновение принципиально иных форм конфликтного взаимодействия. В частности, постиндустриальные реалии конституируют Константинова Л.В. Становление общественного сектора как субъекта социальной политики: опыт концептуализации и анализ реальных практик // Журнал исследований социальной политики. 2004. № 4. – С. 447–469.

Spector R. Amazon.com: Get big fast. London: Random house business books, 2007. – P. 41.

Сморгунов Л.В. Сетевой подход к политике и управлению. // Полис. Политические исследования. 2001. № 3. – С. 107.

ранее не существовавший тип политического конфликта, детерминированный «выключенностью» (на сегодняшний день в российской науке не существует однозначного перевода англоязычного термина «exclusion»56. – Прим. автора) ряда социальных групп из трансформирующейся системы политических отношений. В российской политической науке подобные конфликты концептуализированы лишь частично. Отметим исследования в области цифрового неравенства, то есть различия между социальными группами по наличию доступа в Интернет57. В России это неравенство увеличивается, что негативно сказывается на культуре политического участия58 и приводит к эскалации протестных и абсентеистских настроений среди российского населения, «выключенного»

из виртуальных реалий политического процесса.

Помимо политических конфликтов, связанных с эволюцией технологий, применение сетевого подхода, являющегося ценностно ориентированным59, позволяет выделить новые типы этического поведения в политике, нередко конфликтные по отношению к существовавшим ранее мировоззренческим установкам. В этом плане наглядным иллюстративным примером являются результаты исследований финских политологов.

Экономика Финляндии стабильно входит в число наиболее развитых в информационном плане среди стран Европы60, поэтому постиндустриальные реалии для финских ученых – это не абстрактный концепт, а вполне реальный предмет научного интереса. Ранее господствовавшая в финском обществе протестантская этика сегодня частично вытеснена хакерской, Himanen P. The Information Society and the Welfare State: The Finnish Model. –Oxford: Oxford UP, 2002.– P.

118.

Быков И.А., Халл Т.Э. Цифровое неравенство и политические предпочтения интернет-пользователей в России. // Полис. Политические исследования. 2011. № 5. – С. 151-163.

Быков И.А., Халл Т.Э. Цифровое неравенство и политические предпочтения интернет-пользователей в России. – С. 152.

Сморгунов Л.В. Сетевой подход к политике и управлению. // Полис. Политические исследования. 2001. № 3. – С. 106.

Грум-Гржимайло Ю.В. Экономика информационного общества: иллюзии и реальность. // Информационное общество. 2010. Вып 6. – С. 12-27.

имеющей отношение не только к виртуальной жизни, но и мировоззрению61.

Этот тип этического поведения не подразумевает совершение преступных действий в сети Интернет, но используется для обозначения энтузиазма в любой сфере повседневной и профессиональной деятельности62. Для данного типа этического мировоззрения характерен отход от регламентированного рабочего дня, что приводит к интенсивному развитию сферы частичной работы63.

занятости в Финляндии, например, в сфере социальной Возникновение нового типа этики прямым образом связано с трансформацией политического дискурса: хакерская этика вступает в конфликт с традиционной протестантской этикой, в результате изменяются электоральные предпочтения граждан, при этом правительство оказывается перед необходимостью учёта новых ценностных идеалов молодежи, в частности, разрабатываются механизмы социальной защиты граждан, предпочитающих частичную занятость и свободный рабочий график.

В отличие от подходов, созданных в рамках современной эпистемы, политические конфликты в лиминальном дискурсе значительно труднее классифицировать. Подводя предварительные итоги, мы можем отметить, что эволюционирующие политические конфликты имеют коммуникативную природу, ведутся за статусную декларацию, актуализируются в виде новых типов этического поведения и порождаются изоляционизмом качественно иного типа. При этом эффективность регулирующего воздействия означает действенность, а роль государства понижается ввиду перераспределения полномочий регулирующего воздействия на политические конфликты между традиционными и новыми институтами. Трансформация политических конфликтов, по нашему мнению, требует пересмотра классических критериев классификации. Типологии, сконструированные российскими политологами Кабылинский Б.В. Этика индустриального и информационного общества: конфликт или кооперация? – Освоение минеральных ресурсов Севера: проблемы и решения: Труды 9-ой международной научно практической конференции 6-8 апреля 2011 г. / Филиал СПГГИ (ТУ) «Воркутинский горный институт». – Воркута, 2011. – С. 614.

Himanen P. The hacker ethic. – New York: Random hacker trade paperback, 2010. – P 20.

Кабылинский Б.В. Социальная работа в современном государстве всеобщего благосостояния (на примере Финляндии). // Учёные записки Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы. 2011. Выпуск 1. Том 15. – С. 142.

в рамках современной эпистемы, по преимуществу основаны на таких критериях классификации политических конфликтов, как природа, предмет, результат окончания, сила изначальной позиции сторон, число сторон политического конфликта.

Таблица 1. Критерии классификации и виды политических конфликтов (современная эпистема) Критерии классификации Виды политических конфликтов Природа конфликта Первичный Вторичный Предмет конфликта Собственно Эволюционистский политический Результат окончания конфликта Конструктивный Деструктивный Сила изначальной позиции сторон Вертикальный Горизонтальный Число сторон Бинарный Полисубъектный В соответствии с данной конфликтологической парадигмой мы можем выделить следующие типы политических конфликтов. Первичные политические конфликты – это конфликты политических культур. В зависимости от того, какие ценности, «благодаря которым какие-либо интересы или способности нашего существа получают свое развитие»64, будут установлены в политической системе в качестве доминирующих, определяется специфика конфликтного взаимодействия по частным проблемам политического процесса. Такие конфликты носят системный характер, потому что смена доминирующей ценности предполагает радикальное переустройство политической системы. Вторичные политические конфликты – это функциональные конфликты. Такие конфликты связаны с перераспределением полномочий в системе принятия политических решений. Собственно политические конфликты ведутся за право сохранения или увеличения властных полномочий, в то время как к эволюционистским конфликтам относятся этнические и социальные Зиммель Г. Избранные работы. – Киев: Ника-Центр, 2006. – С. 88-89.

конфликты, субъекты которых стремятся перевести конфликт на политический уровень с целью усиления своей позиции за счет привлечения административного ресурса.

Далее, политические конфликты бывают конструктивными и деструктивными. Фактически этот критерий в сжатом виде представляет собой теорию конфликта и теорию порядка: политический конфликт либо вреден для системы политических отношений, либо способствует ее качественному обновлению. Поскольку иерархия в системе политических отношений подразумевает качественные различия между влиятельностью и ресурсами различных институтов, конфликты подразделяются на вертикальные и горизонтальные. Если статус и ресурсы сторон примерно равны, конфликт относится к горизонтальным. В случае заведомого неравенства начальных позиций конфликт следует определять как вертикальный. Наконец, политический конфликт определяется как бинарный или полисубъектный по числу участников. Бинария означает, что конфликтующих сторон две: это могут быть организованные группы, практически в любом количестве, главное – это четкое деление противников на два лагеря. Соответственно, к полисубъектным конфликтам относятся все политические противоборства, в которых число сторон со взаимоисключающими интересами превышает два.

Классификация политических конфликтов в рамках постструктуралистской эпистемы (с уточнением, что данная парадигма является лиминальной по отношению к современной эпистеме. – Прим.

автора), на наш взгляд, может быть осуществлена на основании тех же критериев. Но поскольку содержание критериев типологии претерпевает изменения, виды политических конфликтов будут другими.

Таблица 2. Критерии классификации и виды политических конфликтов (постструктуралистская эпистема) Критерии классификации Виды политических конфликтов Природа конфликта Флуктуационный Предмет конфликта За признание За право статусной декларирования функции статусной функции Результат окончания конфликта Конструктивный Деструктивный Сила изначальной позиции сторон Асимметричный Симметричный Число сторон Сетевой Два критерия из пяти, по нашему мнению, временно должны быть закреплены за каждым конфликтом нового типа, пока принципы организации знания о политическом конфликте не выйдут на качественно иной уровень.

Критерий «число сторон» утрачивает первоначальное значение в постиндустриальных реалиях, так же, как и смысл первичной/вторичной природы конфликта. В случае, когда речь идет о политических сетях, вступающих в конфликтное отношение, невозможно указать точное число субъектов конфликта: оно постоянно меняется, в зависимости от того, сколько элементов сети принимает пассивное или активное участие в конфликтном взаимодействии. Критерий классификации «природа конфликта» также утрачивает значение в основном из-за утраты временем такого свойства, как линейность. Здесь речь идет о том, что постоянно меняющийся субъект политического конфликта не может быть зафиксирован наукой как объект, которому присущи первичные и производные устремления. Поэтому политический конфликт становится флуктуационным, мы можем уловить только постоянные колебания, причем не в линейном времени, а в различных точках бифуркации. Содержательный смысл таких видов конфликтов, как конструктивные и деструктивные, меняет своё значение с сохранения/улучшения или разрушения/ухудшения системы политических отношений на достижение соответствия или несоответствия целям субъектов политического конфликта. С другой стороны, сетевой тип отношений подразумевает искажение вертикальной и горизонтальной иерархии. Поэтому критерий «сила изначальной позиции сторон» позволяет нам выделить уже не вертикальные или горизонтальные, а симметричные и асимметричные конфликты. Здесь возникает проблема поиска новых критериев оценки силы сторон, которая в перспективе должна исходить из действенности, а не эффективности и учитывать экономический, политический ресурс, степень интеграции субъекта в систему сетевых отношений и возможность оказывать влияние на ее элементы, а также другие факторы. Классифицировать политические конфликты в рамках постструктуралистской эпистемы по предмету конфликта сравнительно нетрудно. На социальном уровне индивиды и их объединения ведут борьбу за право декларировать статусные функции. Сюда относятся лоббистская деятельность, борьба групп интересов и т.д. На политическом уровне субъекты политики вступают в конфликт за признание, дающее право реализовывать соответствующие функции. Конфликтное взаимодействие сводится к борьбе за электорат, уважение и почитание в массовом сознании и на международной политической арене и т.д.

Предложенная автором классификация фиксирует изменения сущностных характеристик политических конфликтов в лиминальном дискурсе. Эти изменения, на наш взгляд, происходят только в политических системах, где постиндустриальное общество достигло определенного уровня развития. В зависимости от этого уровня в конкретных политических системах возникает пропорция между актуализирующимися конфликтами нового типа и уже сформировавшимися формами конфликтного взаимодействия. Точно так же определяется соотношение знания, в зависимости от степени развития новых теоретических подходов к разрешению политических конфликтов и их эффективного практического применения – аккумулирования знания о растущей роли политических сетей, а не вертикальной структуры, пересмотра критериев оценки эффективности, отхода от традиционного смысла конструктивного/деструктивного разрешения конфликта. Соответственно, знание о политическом конфликте, которым обладает субъект регулирующего воздействия, определяет специфику предпринимаемых им действий. В результате в практике конфликторазрешения разграничиваются пределы эффективного применения уже существующих и новейших технологий регулирующего воздействия. Но реструктуризация знания о современном политическом конфликте и возникновение качественно иного типа мышления является ключевым, но не единственным условием эффективной теоретизации и внедрения в практику новых способов урегулирования и разрешения современных политических конфликтов: в обществе должна сформироваться культура социально политических отношений нового типа и постиндустриальная экономика.

Возникновение новых форм политических конфликтов, мало поддающихся традиционным способам регулирующего воздействия, мотивирует субъектов регулирующего воздействия осваивать новое и совершенствовать имеющееся теоретическое и эмпирическое знание о конфликторазрешении с целью эффективного достижения своих целей в результате окончания политического конфликта.

§ 1.2. Современные подходы к урегулированию и разрешению политических конфликтов В рамках современной эпистемы знание о многообразии методологических подходов к урегулированию и разрешению современных политических конфликтов, по нашему мнению, приобретает форму трёхуровневой системы. На общем уровне формулируются универсальные принципы конфликторазрешения и конституируется понятийно терминологический аппарат политической конфликтологии, то есть объект, предмет, субъекты конфликтного взаимодействия, критерии классификации конфликтов, принципы разрешения и способы управления конфликтом и т.д.

Средний уровень – это авторские концепции и методологические подходы к урегулированию и разрешению политических конфликтов. Прикладной уровень – это систематизация эмпирического опыта разрешения политических конфликтов, описание соответствующего инструментария и технологий, поиски путей совершенствования существующих и развития новых способов регулирующего воздействия на современные политические конфликты.

Общий уровень знания о разрешении политических конфликтов содержит определения базовых понятий. Например, Е.И. Степанов в качестве объекта регулирующего воздействия на политические конфликты выделяет социальную напряженность – распространение в самых широких кругах населения настроения недовольства существующим положением дел в жизненно важных сферах общественной и политической жизни65. Отметим, что Е.И. Степанов исходит из методологии политической социологии, в рамках которой существуют альтернативные подходы, авторы которых учитывают относительную самостоятельность политической сферы.

Например, Л.Н. Алисова и З.Т. Голенкова отмечают, что методология под хода к поиску механизмов преодоления конфликтов подразумевает «учет общего социального фона (состояния общества и государства), специфики сферы возникновения конфликта, стадии его протекания»66. Понятия предупреждения, урегулирования и разрешения конфликтов в современной российской науке вызывают меньше дискуссий в научном сообществе, чем соотнесение политической и социальной природы конфликта. Как правило, российские исследователи соглашаются с тем, что предупреждение конфликтов – это деятельность по созданию и закреплению в политических отношениях таких условий взаимодействия их участников, которые исключали, либо существенно уменьшали вероятность возникновения конфликтов. Например, А.С. Семченков определяет предупреждение появления условий для социально-политической напряженности в обществе как «недопущение негативного информационного воздействия на государство, его экономического и военного ослабления, а также обострения Степанов Е.И. Современная конфликтология: общие подходы к моделированию, мониторингу и менеджменту социальных конфликтов. – М.: Издательство ЛКИ, 2008. – С. 50-55.

Алисова Л.Н., Голенкова З.Т. Политическая социология. – М.: Мысль, 2000. – С. 112.

социально-политических противоречий в стране»67. Российские политологи наряду с мерами превентивного характера отмечают возможность управления политическими конфликтами, то есть «попытки привести состояние объекта в соответствие с намерениями субъекта»68. Также на общем уровне знания решается задача по разграничению предметного поля понятий. Например, урегулирование политических конфликтов определяется как устранение противоречия с участием третьей стороны, в то время как разрешение политических конфликтов подразумевает совместную деятельность участников, направленную на прекращение противодействия и решение проблемы69. На наш взгляд, определение А.В. Глуховой точнее:



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.