авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА КОНФЛИКТОЛОГИИ На ...»

-- [ Страница 4 ] --

Во-первых, российские переговорщики в сфере международных и внутриполитических отношений нередко допускают ошибки вследствие недооценки личностного фактора оппонента в процессе регулирующего воздействия на политические конфликты. Гендерный, национальный фактор, особенности конкретного оппонента зачастую игнорируются как на этапе подготовки к политическим переговорам, так и во время их проведения – во многом из-за несовершенства системы подготовки специалистов в данной области. В связи с этим образовательные программы по направлению «конфликтология» и «политическая конфликтология» необходимо дополнить такими дисциплинами, как «психологическое портретирование», «национальная, гендерная и культурная специфика переговоров» (например, в программах по конфликтологии СПБГУ такие спецкурсы на сегодняшний день отсутствуют301).

Во-вторых, на теоретическом уровне следует уделять больше внимания конструированию моделей медиации, систематизирующих знание о различных типах посредничества и их соотношении с силовыми и новейшими технологиями. В результате должна быть сконструирована база для развития в России не только фасилитативной, но и других форм медиации в политических отношениях.

В-третьих, федеральные проекты по развитию в России технологий электронной демократии и электронного правительства необходимо дополнить, в частности, за счет привлечения волонтеров, программами обучения сетевой культуре пенсионеров и других «выключенных» из постиндустриальных реалий социальных групп с целью повышения эффективности оказания государственных услуг населению и консолидации социально-политической системы на основании развития сетевой Образовательная программа подготовки магистров «политическая конфликтология». // Официальный сайт философского факультета СПбГУ [электронный ресурс]URL: http://philosophy.spbu.ru/396/8924. (дата обращения 30.04.2013).

политической культуры участия в России.

На функциональном уровне представляется возможным предложить следующее.

Во-первых, нормативно-правовая база регулирования взаимоотношений государства и гражданского общества на виртуальном политическом пространстве должна быть усовершенствована. В стратегии информационной безопасности России на сегодняшний день нечетко обозначены полномочия и компетенции гражданского общества в сфере контроля за сетью Интернет302. Очевидно, что мониторинг Интернета со стороны государственных органов – затратная и малоэффективная мера. Эту задачу могли бы решить институты гражданского общества, объединенные в систему Регулярные отчеты данной некоммерческой E-Government.

организации федерального уровня о результатах мониторинга незаконной и нежелательной активности экстремистских, националистических групп и т.д.

в сети Интернет носили бы рекомендательный характер для принятия соответствующих мер органами исполнительной, законодательной и судебной власти РФ.

Во-вторых, институты-медиаторы в современной России нуждаются в поддержке государства с целью повышения их роли и значения в процессе регулирующего воздействия на политические конфликты. Необходимо ввести систему поощрения наиболее активных и успешных институтов, проводящих политическую медиацию в России, особенно в сфере налаживания диалога между государством и гражданским обществом.

Поощрение со стороны государства должно осуществляться на конкурсной основе и быть полностью транспарентным, в частности, отчеты должны содержаться в сети Интернет во избежание коррупции.

В-третьих, функциональное перераспределение права применять технологии медиации и переговоров необходимо законодательно закрепить Доктрина информационной безопасности РФ. // Официальный сайт издания «Российская газета».

ресурс]URL:

[электронный http://www.rg.ru/oficial/doc/min_and_vedom/mim_bezop/doctr.shtm. (дата обращения 30.04.2013) за политическими институтами с целью снятия нагрузки с судебных органов, в частности, необходимо рассмотреть перспективы и принять меры по расширению пределов применения партийного арбитража в России.

Модернизация технологий регулирующего воздействия на политические конфликты в России на адаптационном уровне предполагает решение следующих задач.

Во-первых, стратегия национальной безопасности России должна быть доработана в сфере противодействия технологиям управляемого хаоса, «цветных революций», информационно-психологических войн. Необходимо создание координационных центров, активное присутствие государственных органов в сети Интернет с целью отражения информационно психологических атак. С российским населением, зачастую непонимающим опасность новейших способов воздействия на массовое сознание, необходимо вести активную разъяснительную работу. В частности, основы электронной безопасности и навыки поведения в условиях информационно психологических войн должны преподаваться в рамках соответствующих дисциплин и программ в средних и высших учебных заведениях России.

Во-вторых, необходимо активно заимствовать зарубежный опыт применения таких технологий переговоров, как фрэйминг. С этой целью необходимо выделение дополнительных государственных средств на финансирование соответствующих грантов, конференций, перевода зарубежной литературы в данной области, то есть осуществления комплекса мер как в системе образования России, так и НКО, объединяющих переговорщиков, имеющих опыт эффективного разрешения политических конфликтов в данной сфере.

В-третьих, эффективность технологий медиации следует повышать за счёт электронизации данного процесса, то есть следует искать направления развития медиации в сети Интернет, с перспективой развития дистанционного посредничества в процессе разрешения политических конфликтов. Отметим, что в данной сфере еще только предстоит определить способы налаживания диалога и защиты информации.

В истории России, по нашему мнению, два наиболее успешных примера модернизации – это реформы Петра Iи индустриализация в 30-е годы XXвека. В обоих случаях модернизация проводилась экстренно, с большим ущербом как для повседневного уклада, так и национального самосознания. Для российского государства до сих пор актуальна тенденция к аккумулированию противоречий, разрешение которых впоследствии происходит в виде «шоковой терапии», как в случае с либеральными реформами 90-х годов Во многом аналогичная ситуация XXвека.

складывается в сфере разрешения политических конфликтов. Безусловно, у существующей системы политических отношений в современной России значительный «запас прочности», а силовые технологии сдерживают конфликтный потенциал, поэтому модернизация альтернативного инструментария разрешения политических конфликтов может представляться населению и политическому руководству как нечто второстепенное, достижимое в обозримом будущем. Но конфликтогенные факторы, угрожавшие целостности российского государства в 90-е годы XX века, не утратили свое значение до сих пор. Применяемые в современной России технологии разрешения политических конфликтов сдерживают конфликтный потенциал, достигнув критической точки, особенно в случае экономической нестабильности как локального, так и мирового уровня, латентные политические конфликты примут разрушительную форму кризиса. Несмотря на ограниченность пределов применения, вследствие национальной специфики разрешения конфликтов в России, недостаточного уровня развития постиндустриальной экономики, культуры и знания нового типа, существуют возможности для совершенствования переговорных, посреднических и новейших технологий разрешения политических конфликтов, что является важным условием стабильного, эффективного экономического и социально-политического развития современной России.

Заключение Борьба за власть сохраняет свое значение с древнейших этапов истории до наших дней. Однако современный политический конфликт, особенно в сфере международных отношений – значительно более сложный феномен, чем конфликт в античную эпоху или в XIX веке. Эволюция форм политических конфликтов требует адаптивного изменения критериев классификации и детерминирует поиск новой методологии, позволяющей осуществить периодизацию видов современных политических конфликтов.

На наш взгляд, в рамках политической конфликтологии значительный потенциал имеет понятие «эпистема» или структура знания. По мере эволюции социально-политических систем и соответствующего перехода от одной структуры знания к другой, субъект конфликтного взаимодействия в сфере политики начинает мыслить качественно иным образом.

Следовательно, изменяются абстрактные идеологические и аксиологические установки, в соответствии с которыми субъект регулирующего воздействия на политический конфликт пытается трансформировать реалии конкретного столкновения сторон за власть. При этом на основании теоретического знания и систематизации практического опыта конфликторазрешения в политической сфере субъект регулирующего воздействия принимает решения и выбирает, в зависимости от специфики конкретной ситуации, соответствующий инструментарий. Таким образом, в каждой эпистеме критерии классификации политических конфликтов и специфика конфликторазрешения существенно различаются. Следует особо подчеркнуть, что автор не разделяет категоричность по поводу существования в культуре только одной эпистемы, закрепляющей возможность знания – по крайней мере в современных условиях. В современной эпистеме основные виды политических конфликтов – это первичные, вторичные, собственно политические, эволюционистские, конструктивные, деструктивные, вертикальные, горизонтальные, бинарные, полисубъектные. На наш взгляд, конфликтный политический дискурс в развитых странах лиминален, то есть характеризуется симбиозом современной и постструктуралистской культуры, структуры знания, экономики. В результате виды политических конфликтов и критерии их классификации претерпевают изменения, в частности, критерий «горизонтальный/вертикальный» трансформируется в «симметричный, асимметричный», политическая сеть заменяет бинарность и полисубъектность и т.д. Практика разрешения политических конфликтов также может быть определена как лиминальная в случае, если существует пропорциональное соотношение традиционных и инновационных технологий в конкретном политическом дискурсе.

Предметное поле понятия «технология разрешения политических конфликтов», на наш взгляд, различается в зависимости от структуры знания.

Формирование индустриального общества и развитие промышленных технологий, начиная с стало необходимым условием XIXвека, концептуализации данного феномена в сфере социально-политического знания. В политической науке понятие «технология разрешения конфликтов»

интерпретируется неоднозначно во многом ввиду заимствования этого понятия из естественных наук. Технология разрешения политических конфликтов – «способ способа», то есть совокупное, последовательное применение инструментария силового, переговорного, посреднического метода с целью эффективной реализации целей и задач субъекта регулирующего воздействия. При этом структура технологий регулирующего воздействия конституируется антропологическими и технико-ресурсными компонентами, отличаются линейностью, нацеленностью на решение конкретной задачи, четко выраженным объектом воздействия, прогнозируемым с высокой точностью результатом применения и т.д. Эти характеристики и определение «технологии разрешения политических конфликтов» формируются в рамках современной эпистемы. При этом в лиминальной эпистеме, подразумевающей симбиоз современной и постструктуралистской структуры знания, понятие «технология разрешения политических конфликтов» видоизменяется. Новейшие технологии отличаются флуктуационной, сетевой, коммуникативной природой;

трансформацией критерия «мягкое/жесткое» воздействие;

многослойностью и нацеленностью на несколько независимых объектов;

комплексной ресурсной, в том числе электронной, базой используемого инструментария;

деперсонализацией;

неявным характером регулирующего воздействия.

Пределы эффективного применения новейших технологий и пропорциональное соотношение между традиционным и инновационным инструментарием конфликторазрешения определяется степенью лиминальности практики конфликторазрешения, устоявшейся в рамках конкретной политической системы. Понятие «лиминальность» означает симбиоз, не предполагающий окончательного вытеснения существующих форм социально-политических отношений. В этом состоит ключевое отличие данного понятия от «транзитивности», при этом лиминальный политический дискурс не является статичным, но постоянно изменяется в зависимости от преобладания в социально-политических отношениях различных парадигм, типов культуры, этического поведения и т.д. Изменение пропорционального соотношения применения традиционных и инновационных технологий конфликторазрешения в конкретном политическом дискурсе в пользу новейших технологий напрямую зависит от темпов модернизационного развития данной сферы.

Модернизация технологий разрешения политических конфликтов, по нашему мнению, происходит в развитых государствах в двух основных направлениях. Во-первых, изменяется форма регулирующего воздействия.

Изменение формы подразумевает использование достижений постиндустриальной экономики: в случае с сервисными, по отношению к конфликторазрешению, технологиями социальной политики – это улучшение условий жизни инвалидов с помощью высоких технологий, электронизация процесса выплата пособий по безработице и пенсий, создание электронных баз данных в помощь безработным и т.д. Характерный пример изменения формы технологии регулирующего воздействия на политический конфликт – информационно-психологические войны, качественно отличающиеся от традиционного инструментария ведения войны по способу достижения поставленных тактико-оперативных и стратегических задач. Однако в случае с информационно-психологическими войнами мы можем зафиксировать уже изменение не только формы применения технологии, но и содержательного смысла. Информационно-психологические войны, технологии управляемого хаоса ориентированы на многовекторное воздействие, отличающееся нелинейностью, причем понятие объект и субъект в случаях, когда осуществляется воздействие данного рода, утрачивают первоначальное значение. Отметим, что форма и содержание могут изменяться независимо, то есть не всегда трансформация формы применения технологии означает возникновение в политическом конфликтном дискурсе качественно новых ценностей, аксиологических и идеологических установок. Например, технологии электронного правительства, в зависимости от специфики политической системы, могут сводиться исключительно к изменению формы способа оказания услуг населению. Однако изменение содержания технологий электронного правительства уже подразумевает конструирование коммуникационного поля с целью повышения эффективности диалога между государством и институтами гражданского общества. Соответственно, на наш взгляд, следует различать электронизацию и информатизацию технологий регулирующего воздействия на политические конфликты.

Фактически электронизация – это изменение формы конфликторазрешения, достижимое при условии наличия в отдельно взятой стране или регионе высокого уровня развития постиндустриальной экономики. Но электронизация, изолированно от других факторов, не достигает цели по трансформации видов конфликтного взаимодействия и системы политических отношений в целом. Например, деперсонифицированное регулирующее воздействие на политический конфликт с помощью технологий электронной демократии должно признаваться как значимое гражданами конкретной страны или региона, кроме того, необходим высокий уровень развития информационной культуры, что подразумевает дискурсивное доминирование сетевого типа политических взаимоотношений и умение большинства социальных групп эффективно обмениваться информацией. Таким образом, модернизация технологий в направлении трансформации их содержания зависит от уровня развития в обществе и политических отношениях качественно иной культуры. Безусловно, значимым фактором эффективной модернизации технологий разрешения политических конфликтов является аккумулирование знания нового типа, то есть развитие теоретических концепций, систематизация практического знания, изменение идеологических и аксиологических установок, которыми руководствуется субъект регулирующего воздействия на конфликт (значение данного фактора сохраняется и в условиях деперсонификации субъекта:

функционирование медиаполитической системы определяют схожие принципы. – Прим. автора). Аккумулирование знания также подразумевает конструирование моделей разрешения политических конфликтов, то есть выявления универсальных закономерностей и специфики ценностей, детерминирующих выбор стратегии и технологий регулирующего воздействия. Отметим, что национальная специфика конфликторазрешения во многом определяет перспективы модернизации данной сферы в отдельно взятой стране и пределы применения новейших технологий регулирующего воздействия на политические конфликты. Темпы строительства постиндустриальной экономики, развития сетевой культуры и структурирования знания о конфликте в рамках постструктуралистской эпистемы зависят от национальной специфики конфликтного политического дискурса.

Практика разрешения политических конфликтов в новейшей истории России, по нашему мнению, может быть разделена на два основных этапа:

транзитивный и современный. Данные этапы разрешения политических конфликтов в современной России не имеют чётких хронологических границ, но существенно различаются по степени лиминальности конфликтного дискурса. В 90-е годы XXвека, то есть на транзитивном этапе, политические конфликты по преимуществу воспроизводились качественно отличными детерминантами в сравнении с советским периодом. Безусловно, высокая степень конфликтности в кризисно-реформируемом российском обществе – прямое следствие недостаточно эффективного решения проблем в экономической и социально-политической сферы последних лет существования СССР. Однако специфика транзитивного периода, то есть перехода от авторитаризма к демократии, борьба исполнительной и законодательной власти, формирование независимых рыночных отношений и последовавшая чрезмерная социальная дифференциация – наиболее значимые и качественно новые мотивирующие причины политических конфликтов в транзитивный период новейшей российской истории. Не менее важным является отсутствие на данном этапе практического регулирующего воздействия на политические конфликты симбиоза современной и постструктуралистской парадигмы конфликторазрешения. Современный этап разрешения политических конфликтов в России, начинающийся примерно с 2000 года и продолжающийся до наших дней, лиминален в большей степени. Во-первых, значимость конфликтов, воспроизводящихся факторами, актуальными на транзитивном этапе, сохраняется до сих пор, но при этом дополняется конфликтами в сфере трансформирующихся коммуникативных процессов и на виртуальном политическом пространстве.

Во-вторых, в практике конфликторазрешения в современной России начинают использоваться качественно отличные технологии, применяемые российским правительством и институтами гражданского общества в соответствии с принципами формирующейся постструктуралистской парадигмы.

Политические конфликты в современной России на транзитивном этапе разрешались в основном с помощью единичных инструментов, применяемых непоследовательно и не системно. Специфика данной практики определялась отсутствием опыта российского государства в сфере разрешения политических конфликтов нового типа и несоответствием применяемых методов темпам изменения социально-политических реалий.

По нашему мнению, разрешение политических конфликтов на данном этапе всё же следует признать относительно эффективным. Несмотря на ряд крупных неудач и широкий пласт нерешенных острых проблем, российскому правительству удалось сохранить территориальную целостность государства и наметить некоторые перспективы модернизации экономики и социально политических отношений. Технологии разрешения политических конфликтов на данном этапе применялись редко. Если перефразировать предложенное нами определение данного феномена, то получится «технологичное применение метода». Силовой, посреднический и переговорный метод регулирующего воздействия на политические конфликты применяются технологично, когда соответствуют таким требованиям, как высокая степень прогнозирования эффективного результата, комплексность применяемого инструментария, четкая конкретизация объекта воздействия и т.д. На транзитивном этапе разрешения политических конфликтов в России постепенно накапливалось знание о конфликторазрешении в меняющихся социально-политических отношениях и, начиная с определенного момента, это привело к ощутимой положительной динамике эффективного регулирующего воздействия на политический конфликт, что следует из очевидных различий ведения Первой и Второй Чеченской войны и т.д.

Однако инструментарий, применявшийся российским правительством, по преимуществу относился к силовому методу, что во многом было оправдано спецификой конфликтного дискурса, но негативно сказалось на перспективах развития переговорного и посреднического инструментария конфликторазрешения в политических отношениях в современной России.

На современном этапе разрешения политических конфликтов в современной России правительство страны вынуждено разрешать конфликты, которые частично воспроизводятся теми же факторами, что и на транзитивном этапе. Эволюционистские политические конфликты в современной России имеют большой потенциал. Уровень жизни и условия труда российского населения, социальная дифференциация, проблемы в сфере здравоохранения, образования – факторы, детерминирующие недовольное властью население на протестную активность. На транзитивном этапе были сформированы предпосылки для конструирования в России властной вертикали и диспропорционального распределения ролей в процессе принятия государственных решений между федеральным центром и регионами. Значимость этих тенденций повысилась в современном конфликтном дискурсе, и в современной России исполнительная власть доминирует над законодательной, а в модели федерализма принятие решений в большей степени зависит от центральной, а не региональной власти.

Специфика модели российского федерализма и системы политического управления детерминируют конфликты нового типа: между муниципальными образованиями и районной властью, государственными институтами и НКО, парламентами субъектов и региональной администрацией и т.д. При этом в России возникают качественно новые формы политических конфликтов: на виртуальном политическом пространстве ведется борьба за доминирование в массовом сознании населения аксиологических и идеологических установок;

на территории России периодически возникает вероятность эскалации конфликта политических культур вследствие применения извне технологий ИПВ и управляемого хаоса;

в практике конфликторазрешения происходит столкновение двух конституирующих лиминальный дискурс парадигм и т.д.

Регулирующее воздействие на политические конфликты в современной России осуществляет в основном государство. Гражданское общество участвует в процессе конфликторазрешения в меньшей степени ввиду низкой степени развития в России культуры политического участия и опасений правящей власти утратить влияние вследствие перераспределения полномочий в данной сфере. Основные из применяемых на современном этапе, с целью разрешения политических конфликтов в России технологии – силовые, переговорные, посреднические, новейшие. Практику применения данных технологий следует оценить как в целом недостаточно эффективную.

Переговорные и посреднические технологии в сфере разрешения внутриполитических конфликтов в России не применяются в значительном масштабе. Технологии ведения ИПВ, конструирования электронной демократии, электронного правительства, технологии управляемого хаоса в современной России освоены в недостаточной степени, равно как и механизмы противодействия новейшим технологиям, применяемым внешними и внутренними врагами с целью дестабилизации политической обстановки на территории России. В результате российское правительство проигрывает борьбу за лояльное население, патриотичную молодежь, консолидированное на основании национальной идеологии и идеи общество и т.д. Сервисные по отношению к конфликторазрешению технологии, то есть механизмы реализации социальной политики, ориентированные на превентивное воздействие на политические конфликты в России за счёт улучшения условий жизни населения, не способствуют изменению структуры сверхполярной социальной дифференциации. Наиболее эффективными в современной российской практике следует признать технологии непрямого насилия, так как они достигают цели по конструированию управляемой, предсказуемой политической системы, отличающейся небольшим числом актуализирующихся конфликтов. Однако здесь необходимо уточнить, что эффективность такого рода имеет обратную сторону: в обществе возрастает недовольство, то есть за счёт уменьшения реальных конфликтов повышается конфликтогенный потенциал политической системы. Таким образом, не достигается цель по обеспечению стабильности социально-политической системы – одной из основных ценностей, на достижение которых ориентировано применение технологий регулирующего воздействия на политические конфликты в России.

Модернизация политической системы в современной России, в том числе совершенствование технологий регулирующего воздействия на политические конфликты – необходимое условие эффективного, инновационного развития страны. Модернизация данной сферы в России подразумевает изменение формы силовых, посреднических, переговорных технологий и развитие, расширение пределов применения новейших технологий, отличающихся качественно иным содержанием. Специфика политической культуры в современной России, уровень развития экономики и аккумулирования постструктуралистского знания о конфликте ограничивают пределы применения новейших технологий регулирующего воздействия на политические конфликты. До тех пор, пока незначительная степень инновационного развития в данных сферах остается без изменений, не удастся преодолеть отставание в развитии переговорных и посреднических технологий по отношению к прямому и структурному насилию. Значимость потребности российского населения в безопасности – благоприятный фон для инновационного развития силовых технологий во внутриполитических отношениях в современной России. Однако модернизация необходима в первую очередь с целью обеспечения национальной безопасности страны, поскольку Россия на сегодняшний день уступает странам, освоившим технологии ИПВ и управляемого хаоса. Во внутриполитических отношениях в современной России силовые технологии, применяемые изолированно, конструируют противоречивую с точки зрения эффективности модель разрешения политических конфликтов. Отметим, что в международных отношениях Россия эффективно применяет переговорные и посреднические технологии, причем силовые механизмы применяются в разумных пределах и выполняют сервисную функцию по отношению к ненасильственному инструментарию. Таким образом, в международной сфере потенциал модернизации переговорных и посреднических технологий на современном этапе конфликторазрешения в современной России может быть оценен как значительный. Несмотря на тот факт, что применение новейших технологий разрешения политических конфликтов в современной России существенно ограничено, в том числе ввиду национальной специфики политического дискурса, необходимо искать пути инновационного развития данной сферы, поскольку иначе недостижима цель по развитию экономики нового типа в темпах, сопоставимых со странами первого эшелона.

Большинство политических конфликтов в современной России по критерию «конструктивные/деструктивные» следует оценить как скорее деструктивные вне зависимости от конфликтологической парадигмы:

политические конфликты в незначительной степени способствуют обновлению российской политической системы;

с другой стороны, достигаются цели не всех участников конфликта, а в основном правящей власти и политической элиты. В связи с этим, так как применение технологий разрешения политических конфликтов осуществляется в соответствии со спецификой знания о конфликторазрешении, переход к конструктивным формам политических конфликтов требует приращения качественно нового знания и его систематизации. В рамках данного диссертационного исследования предпринимается попытка осмысления сложного, многосоставного феномена – технологий разрешения политических конфликтов. Созданный теоретический концепт нуждается в определенной доработке в дальнейших исследованиях автора по данной теме. Во-первых, необходимо чётко очертить предметное поле понятия «технология» в постструктуралистской эпистеме. Во-вторых, следует исследовать перспективы расширение применимости понятия «лиминальность» в рамках политической конфликтологии. В-третьих, представляется важным рассмотреть трансформацию понятия «эффективность» разрешения политических конфликтов в «действенность» и разработать соответствующую методологию оценки конфликторазрешения.

В-четвертых, потенциал сетевой методологии и знания о технологиях нового о практическом конфликторазрешении необходимо использовать с целью поиска способов удовлетворения потребности российского общества и государства в стабильности, безопасности, национальной идее. Эти задачи отличаются существенным масштабом, но автор надеется, что актуальность проблемы и предпринятая в диссертационном исследовании попытка наметить границы данного предметного поля, мотивируют специалистов в области политической конфликтологии на улучшение авторской и создание независимых по отношению к ней концепций, что, несомненно, является обязательным условием всестороннего изучения феномена технологий разрешения политических конфликтов в современной России и повышения эффективности их практического применения.

Приложение 1. Разрешение политических конфликтов в современной России (конфликтологический анализ) По классификации, предложенной А.В. Глуховой, существует три основных типа политических конфликтов. Автор соглашается с тем, что конфликты политических культур, статусно-ролевые и государственно правовые конфликты являются базовыми, но также исходит из того, что данную типологию при анализе конкретных конфликтных столкновений в современной России необходимо уточнить за счет использования критериев, предложенных в параграфе 1.1. настоящего исследования. Основная цель данного анализа типичных примеров конфликтов в политических отношениях современной России – выявить потенциал расширения пределов применения наиболее актуальных в зарубежной, но редко используемых в отечественной практике конфликторазрешения, инновационных технологий, а также переговоров и медиации.

Пример 1. Государственно-правовой конфликт 1.1. Краткое описание конфликта: среди импортеров строительной и отделочной керамики на территории СЗФО Российской Федерации возникло недовольство в связи с затруднениями при осуществлении таможенной проверки импортируемой продукции. В 2010 году при оформлении импортируемой керамики сотрудниками ряда таможенных органов СЗФО предъявлялись требования проводить лабораторные испытания при поступлении каждой партии товара. Таким образом, возникла коллизия между предписанием, содержащимся в заключении СП 2.6.1.758-99 (НРБ 99) «Нормы радиационной безопасности» и рекомендациями, изложенными в письме ФТС России №09-99/30855 от 24 июня 2010 года «О ввозе товаров с повышенным содержанием природных радионуклидов». Первый нормативный акт не предполагает дополнительных проверок импортируемой керамики после прохождения санитарно-эпидемиологического контроля, но сотрудники ФТС ссылались на письмо, содержащее противоположное указание. В результате импортеры керамики несли убытки ввиду увеличения срока прохождения товара через таможню, и конфликтная ситуация угрожала перерасти в политические требования вплоть до крайних форм в виде забастовки и отказа от импорта продукции.

1.2. Структурные характеристики конфликта: объект конфликта – взаимоотношения государственных структур и бизнеса, предмет конфликта – унификация законодательства;

субъекты – импортеры керамики, сотрудники таможенных органов;

тип конфликта – вторичный, эволюционистский, деструктивный, вертикальный, бинарный (так как принимавший участие в разрешении конфликта институт-медиатор фактически придерживался той же позиции, что и одна из сторон).

1.3. Окончание конфликта: дополнительные проверки товара были прекращены сотрудниками таможенных органов после соответствующего обращения от имени Ассоциации дистрибьюторов и импортеров строительной и отделочной керамики в Федеральную таможенную службу России. Однако параллельно проводившаяся Ассоциацией работа по инициации поправок в Федеральный закон от 28.12.2009 № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации» не привела к изменению законодательства, что фактически означает переход данного конфликта в латентную форму, поскольку ФЗ № 381 затруднительно применить к непродовольственным товарам, что создает существенные сложности в том числе для импортеров керамики.

1.4. Технологии, использовавшиеся в ходе регулирующего воздействия на конфликт: технологии прямых и дистанционных переговоров.

1.5. Комментарии и выводы: разрешение данного конфликта – достаточно редкий пример относительно эффективного функционирования института-медиатора в современной российской практике. Ассоциация взяла на себя обязанности по восстановлению ущемленных прав импортеров и вела от их имени переговоры с ФТС России. По итогам применения переговорных технологий, специфика которых в данном случае сводилась к тому, что переговоры велись дистанционно, в официальной переписке, но при этом президент Ассоциации параллельно проводил встречи с непосредственными руководителями таможенных управлений различного уровня. В итоге сроки таможенной проверки импортируемой керамики ускорились ввиду упразднения излишней процедуры, а социальная напряженность в среде импортеров снизилась, и конфликт не эволюционировал до собственно политического. Однако законодательство, регламентирующее порядок ввоза керамики, относящейся к непродовольственным товарам, не было усовершенствовано, что оставляет значительный потенциал актуализации государственно-правовых конфликтов в данной сфере. По нашему мнению, данный конфликт мог бы быть разрешен эффективнее за счёт использования такого инструментария медиации, как интегративный торг, подразумевающий фокусирование на скрытых интересах, запросах, легальных правах сторон, а не их позициях. Очевидно, что в данном случае столкнулись интересы лоббистов, отстаивающих выгоду производителей продуктов питания и бизнес-структур, занимающихся импортом керамической плитки, не относящейся к данному типу товаров.

Соответственно, помимо проведения переговоров с государственными структурами, Ассоциации следовало активнее применять технологии медиации, направленные на сближение позиций импортеров керамики и продуктов питания. В данной ситуации к значимым результатам могло бы привести регулирующее воздействие с помощью технологий settlment медиации, применяемых в случае, когда единичный результат важнее дальнейшего сотрудничества, что подразумевает использование медиатором инструмента shuttle-медиации, то есть как бы перемещения от одной стороны к другой с предложениями, заключениями, проектами соглашений, контрпредложениями. Достигнутые по результатам медиации соглашения между лоббистами различных бизнес-групп, несомненно, повысили бы эффективность переговоров Ассоциации с государственными структурами.

Пример 2. Статусно-ролевой конфликт 2.1. Краткое описание конфликта: ряд членов партии «Яблоко»

обратился с жалобой в партийный арбитраж на решение Бюро партии. Суть жалобы сводится к несогласию заявителей с политической оценкой, данной Бюро действиям членов партии в таких эпизодах, как попытки вводить в заблуждение других членов партии, пропаганда в СМИ фальсификации выборов в ЗАКС Санкт-Петербурга в декабре 2011 года, допущение публичных оскорбительных высказываний в адрес других членов партии и т.д. Партийное Бюро настояло на своём первоначальном решении и предоставило соответствующие документы в партийный арбитраж.

2.2. Структурные характеристики конфликта: объектом конфликта являются властные полномочия внутри политической партии «Яблоко», предмет конфликта – распределение полномочий и статусных ролей между членами партии «Яблоко», субъекты конфликта – ряд членов и Бюро партии «Яблоко», тип конфликта – вторичный, собственно политический, конструктивный, вертикальный, полисубъектный (так как регулирующее воздействие осуществляла третья сторона. – Прим. автора).

2.3. Окончание конфликта: партийный арбитраж постановил, что Бюро имело достаточно оснований для политической оценки упомянутых действий. Вместе с тем, материалов для оценки индивидуальной степени участия членов партии в данных эпизодах в распоряжении Бюро не было, следовательно, при оценке был нарушен принцип персональной ответственности членов партии за свои действия. В результате заявителям в отмене решения было отказано, а Бюро получило рекомендацию внести уточнения в решение по делу с целью конкретизации политической оценки действий каждого упоминаемого члена партии.

2.4. Технологии, использовавшиеся в ходе регулирующего воздействия на конфликт: технологии директивной и фасилитативной медиации.

Комментарии и выводы: данный конфликт наглядно 2.5.

свидетельствует о некотором потенциале использования технологий медиации в российской практике разрешения политических конфликтов, хотя из числа ведущих российских политических партий только в уставе «Яблоко» закреплено право использования инструментария арбитража с целью оказания регулирующего воздействия на политический конфликт. В данном конфликтном случае партийный арбитраж является симбиозом технологий фасилитативной и директивной медиации. Несмотря на поэтапное проведение встреч между сторонами, изучение позиций сторон, поиск компромиссных вариантов в ходе совместной работы между участниками конфликта, не предполагалось самостоятельного решения сторон, поскольку право принятия окончательного решения изначально было закреплено за институтом партийного арбитража. Таким образом, потенциал применения фасилитативных технологий медиации, ориентированных на совместную работу сторон и установление отношений сотрудничества по завершении конфликтной ситуации в данном случае не был раскрыт полностью. По нашему мнению, как в ходе разрешения данного политического конфликта, так и в современном российском политическом дискурсе следует активнее использовать инструментарий wise counsel медиации, применяющийся в зарубежной практике при разрешении комплексных противоречий, в которых стороны планируют сотрудничать в дальнейшем, но не способны самостоятельно выработать соответствующие конструктивные предложения. Особо следует отметить, что в США данная технология применяется при разрешении политических ситуаций, в которых одна их сторон заведомо слабее. Таким образом, в данном случае деятельность партийного арбитража, действовавшего в директивном ключе, следовало упредить использованием технологий wise council-медиации, то есть проведению с субъектами конфликта работы рекомендательного характера с целью идентификации интересов и обсуждения соответствующих альтернатив в условиях реальности той или иной перспективы окончания конфликта. Применение технологии wise council-медиации с большей вероятностью обеспечило бы консенсусное решение этого конфликта.

Пример 3. Конфликт политических культур 3.1. Краткое описание конфликта: 29 июня 2013 года на Марсовом поле в центре Санкт-Петербурга собрались активисты ЛГБТ-сообщества.

Необходимо отметить, что эта акция позиционировалась организаторами как правозащитная и была согласована с городскими властями в установленном законом порядке. Несмотря на это обстоятельство, мероприятие оказалось под угрозой срыва ввиду провокационных, агрессивных действий националистов, собравшихся на Марсовом поле с целью сорвать митинг.

Кроме того, полиция потребовала от участников прекратить акцию ввиду многочисленных обращений граждан с требованиями запретить проведение в Санкт-Петербурге мероприятия подобного рода.

3.2. Структурные характеристики конфликта: объектом конфликта являются толерантные установки в отношении прав сексуальных меньшинств в российском политическом дискурсе;

предмет конфликта – право ЛГБТ сообщества на проведение санкционированных митингов в российских городах;

субъекты конфликта – активисты ЛГБТ, городская администрация, националисты, сотрудники правоохранительных органов.

3.3. Окончание конфликта: ввиду отказа ЛГБТ-автивистов прекратить митинг, полиция приняла жесткие меры по разгону собравшихся. В результате действий полиции все участники акции были задержаны, при этом не удалось избежать столкновений манифестантов с полицией и националистами, что привело к многочисленным травмам, которые получили в том числе и сотрудники правоохранительных органов. В оппозиционно настроенных СМИ это событие получило широкую огласку и стало поводом для критики региональной и федеральной власти ввиду якобы допущенного с их стороны факта игнорирования демократических прав и свобод сексуальных меньшинств.

3.4. Технологии, использовавшиеся в ходе регулирующего воздействия на конфликт: технологи прямого насилия.

3.5. Комментарии и выводы: разрешение данного конфликта убедительно свидетельствует о том, что силовые технологии регулирующего воздействия в случае их изолированного применения в большей степени провоцируют эскалацию напряжения вокруг конфликтной ситуации, а не способствуют разрешению конфликта. Действительно, локальный митинг ввиду действий полиции изменил модальность и был освещен в СМИ как конфликт политических культур. Следует отметить, что в нашей стране акции ЛГБТ сообщества нередко пресекаются с помощью превентивных мер, получивших название так называемого административного ресурса, иначе говоря – технологий непрямого насилия. Очевидно, что проведение такой политики становится благоприятной почвой для спекулятивных рассуждений о несовершенстве российской демократии. Практику применения силовых технологий в нашей стране в сфере ограничения влияния ЛГБТ-сообщества необходимо решительно вытеснять активной воспитательной, идеологической работой, особенно среди молодежи. Если вопрос о недопустимости нетрадиционного сексуального поведения перемещается в сферу политических отношений, становясь конфликтом политических культур, то регулятивные меры, прежде всего, должны быть направлены на формирование культуры, в рамках которой подобное поведение категорически недопустимо и пресекается еще до возникновения инициативы проведения массовых собраний. В данном случае необходимо активнее использовать потенциал социальной политики, инструментарий противодействия технологиям управляемого хаоса, консолидации населения в контексте снижения конфликтогенного потенциала общества и т.д.

Представляется, что в России, стране с православной культурой, развитыми консервативными ценностями, в том числе – традиционно значимым институтом семьи, попытки привить населению под эгидой западноевропейской толерантности чуждые аксиологические установки действительно должны встречать противодействие со стороны государства, но с помощью гораздо более деликатных и в то же время комплексных технологий регулирующего воздействия.

Список использованной литературы Официальные документы, федеральные законы, концепции и доктрины, нормативные акты 1. Доклад Общественной палаты Российской Федерации о состоянии гражданского общества в Российской Федерации на 2007 год. – М., 2008;

2. Доклады международного комитета по контролю за наркотиками, опубликованные в 2010 году. – Нью-Йорк, ООН, 2011;

3. Доктрина информационной безопасности РФ. // Официальный сайт издания «Российская газета». [электронный ресурс] URL:

http://www.rg.ru/oficial/doc/min_and_vedom/mim_bezop/doctr.shtm. (дата обращения 30.04.2013);

4. Конституция и государственная символика Российской Федерации: по состоянию на 2013 г. – М.: Эксмо, 2013;

5. Устав организации ООН. // Официальный сайт ООН. [электронный ресурс]. URL: http://www.un.org/ru/documents/charter/ chapter6.shtml.

(дата обращения 30.04.2013) ;

6. Федеральный закон об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации) № 193-ФЗ. // Сайт Лиги медиаторов. [электронный ресурс]. URL:

http://arbimed.ru/zakonomediacii (дата обращения 30.04.2013).

Монографии, энциклопедии, справочники 1. Аклаев А.Р. Этнополитическая конфликтология. Анализ и менеджмент.

– М.: Дело, 2005;

2. Алисова Л.Н., Голенкова З.Т. Политическая социология. – М.: Мысль, 2000;

3. Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология. – СПб.: Питер, 2013;

4. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнозирования. – М., 2001;

5. Большая актуальная политическая энциклопедия / под общ. ред. А.

Белякова и О. Матвейчева. — М.: Эксмо, 2009;

6. Бурдье П. Практический смысл. – Спб.: 2001;

7. Василенко И.А. Политические переговоры. – М., 2010;


8. Гавра Д.П. Основы теории коммуникации. – СПб.: Питер, 2011;

9. Гидденс Э. Ускользающий мир. Как глобализация меняет нашу жизнь.

М.: Весь Мир, 2004;

.

10.Глухова А.В. Политические конфликты: основания, типология, динамика. – М.: Эдиториал УРСС, 2000;

11.Глухова А.В., Рахманин В.С. Политическая конфликтология. – Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002;

12.Гольдблатт Д., Хелд Д. Глобальные трансофрмации. – М.: 2004;

13.Горшков К.М. Социальные факторы консолидации российского общества: социологическое измерение. – М.: Новый хронограф, 2010;

14.Гришина Н. В. Психология конфликта. – СПб.: Питер, 2008;

15.Даймонд С. Успешные переговоры. Как добиться большего. – М.:

Манн, Иванов и Фербер, 2012;

16.Дарендорф Р. Современный социальный конфликт. Очерк политики свободы / Пер. с нем. – М.: РОССПЭН, 2002;

17.Даль Р. О демократии. – М.: Аспект-Пресс, 2000;

18.Демографический ежегодник России. Сборник статей. – М., 2010;

19.Дубинин Ю.В. Мастерство переговоров. – М., 2009;

20.Зиммель Г. Избранные работы. – Киев: Ника-Центр, 2006;

21.Иванова Е.Н. Переговоры принуждения. – СПб., 2009;

22.Инновационная модернизация России. Политологические очерки / Под редакцией Ю.А. Красина. – М.: Институт социологии РАН, 2011;

23.Кара-Мурза С.Г. Россия и Запад: парадигмы цивилизаций. – М.:

Академический проект, 2011;

24.Кацы Д.В. Переговоры и посредничество: инструменты повседневной практики международника. – СПб.: изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005;

25.Кибанов А.Я., Ворожейкин И.Е., Захаров Д.К., Коновалова В.Г.

Конфликтология. – М.: ИНФРА, 2008;

26.Козер Л. Функции социального конфликта. Перевод с англ. О.А.

Назаровой – М.: Идея-пресс, Дом интеллектуальной книги, 2000;

27.Конфликты: теория и практика разрешения. Опыт зарубежных исследований / Под общ.ред. Е.Ю. Садовской, И.Ю. Чупрыниной;

Конфликтологический центр, Алматы, Центр конфликтологии Института социологии РАН: в 3 т. Т. 3. – Алматы, 2002;

28.Кортунов С.В. Становление политики безопасности. – М.: Наука, 2003;

29.ЛЕВАДА-ЦЕНТР 2008: Общественное мнение. – 2008. – М., 2008;

30.Леонов И.В. Современное социальное государство: сущность, признаки, проблемы формирования. – М., 2006;

31.Лопашенко Н.А. Уголовная политика. – М: Волтерс Клувер, 2009;

32.Макропсихология современного российского общества / Под ред.

А. Л. Журавлева, А. В. Юревича. – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2009;

33.Мамзин А.С. История и философия науки. – СПб.: Питер, 2008;

34.Маркузе Г. Эрос и цивилизации. Одномерный человек: исследование идеологии развитого индустриального общества / Пер. с англ. А.А.

юдина. – М.: Издательство Аст, 2003;

35.Минцберг Г., Куинн Дж., Гошал С. Стратегический процесс/ Пер. с англ. под ред. Ю.Н. Каптуревского. – СПб.: Питер, 2001;

36.Никовская Л.И. Гражданские инициативы и модернизация России. – М.: Ключ-С, 2011;

37.Олсон М. Демократия, диктатура и развитие // Теория и практика демократии: Избранные тексты. М., 2006;

38.Павроз А.В. Группы интересов и лоббизм в политике. – СПб.: Изд-во С-Петерб. университета, 2006;

39.Парсонс Т. О структуре социального действия. – Изд. 2-е. – М.:

Академический проект, 2002;

40.Плахов В.Д. Западная социология ХIХ вв.: от классики до постнеклассической науки. Эпистемологическое обозрение. – СПб.:

Издательство Юридического института. 2003;

41.Пляйс Я.А. Новая модернизация России: миф или реальность? – Саратов: Изд-во Саратовского Государственного университета, 2011;

42.Пляйс Я.А. Политология в контексте переходной эпохи в России. – М:

РОССПЭН, 2010;

43.Политический анализ: Доклады Центра эмпирических политических исследований СПбГУ. Вып. 2 / Под ред. Г.П. Артёмова. – СПб.:

Издательство С.- Петербургского университета, 2001;

44.Почепцов Г.Г. Гражданское самбо: как противостоять «цветным»

революциям. – М.: Издательство «Европа», 2005;

45.Пригожин А.И. Методы развития организаций. – М.: МЦФЭР, 2003;

46.Спэнгл М., Айхенхарт М. Переговоры. Решение проблем в разном контексте. / Пер. с англ. – Х.: Изд-во Гуманитарный Центр, 2009;

47.Стаськов Н.В. Силовые операции в системе урегулирования этнополитических конфликтов. – М.: Изд-во РАГС, 2005;

48.Степанов Е.И. Современная конфликтология: общие подходы к моделированию, мониторингу и менеджменту социальных конфликтов.

– М.: Издательство ЛКИ, 2008;

49.Сурков Д.Л. Правовое регулирование компетенции законодательного (представительного) органа государственной власти в уставах субъектов Федерации. – М., 2006;

50.Сырых В.М. Политическая система общества. – М., 2005;

51.Тишков В.А. Реквием по этносу: исследования по социально культурной антропологии. – М.: Наука, 2003;

52.Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). – М.: Наука, 2001;

53.Урнов М. Ю. Эмоции в политическом поведении. – М.: Аспект-пресс, 2008;

54.Фромм Э. Бегство от свободы. – М.: Академический проект, 2008;

55.Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. – М.: Ад Маргинем, 1999;

56.Цыганков П.А. Теория международных отношений. – М.: Гардарики, 2004;

57.Шестопал Е.Б. Образы российской власти: от Ельцина до Путина. – М:

РОССПЭН, 2008;

58.Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства / Пер. снем. – СПб: Издательская группа «Азбука классика», 2010;

59.BouldingК. ConflictandDefence: AGeneralTheory. – Whitefish, Mt:

LiteraryLicensingLLC, 2012;

60.Castels M. The Network Society: From Knowledge to Policy. – Washington, DC: Center for Transatlantic Relations, 2006;

61.Foucault M. The order of things. – London: Taylor and Francis e-Library, 2005;

62.Himanen P. The hacker ethic. – New York: Random hacker trade paperback, 2010;

63.Himanen P. The Information Society and the Welfare State: The Finnish Model. – Oxford: Oxford UP, 2002.

Публикации в научных журналах и сборниках трудов конференций 1. Аллахвердова О.В. Медиация как социально-психологический феномен. // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2007. Серия 6, выпуск 2;

2. Антипьев К.А. Политизация местного самоуправления в современной России. //Власть. 2012. №1;

3. Аюпов М.А. Политическая практика в современной России: реальная политика или эффективныеPR-технологии? // Власть. 2010. № 12;

4. Белов А.В. Информационное общество и информационная культура в России. // Вестник Волгоградского государственного университета.

2009. № 1;

5. Бойков В.Э. Социально-политические ценностные ориентации россиян: содержание и возможности реализации. // Социс.

Социологические исследования. 2010. № 6;

6. Бондаренко С.В. Особенности создания и функционирования площадок «электронной демократии». // Полис. Политические исследования.

2011. № 5;

7. Бурматов В.В. Значимы ли флешмобы для российского политического процесса? // Власть. 2012 № 9;

8. Быков И.А., Халл Т.Э. Цифровое неравенство и политические предпочтения интернет-пользователей в России. // Полис.

Политические исследования. 2011. № 5;

9. Василенко И.А. Использование стратагемной тактики в процессе политических переговоров. // Дипломатическая служба. 2011. № 3;

10.Василенко И.А. Личностный стиль ваших партнеров по политическим переговорам: проблема идентификации. // Дипломатическая служба.

2012. № 1;

11.Василенко И.А. Проведение переговоров в условиях острого конфликта: использование процедуры посредничества. // Дипломатическая служба. 2012. № 3;

12.Василенко И.А. Типичные ошибки начинающих переговорщиков: как их избежать. // Дипломатическая служба. 2013. № 2;

13.Ветренко И.А. Игровые технологии при разрешении политических конфликтов. // Известия российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2010. Выпуск 123;

14.Викторова З.С. Политико-административные сети в структуре принятия государственных решений (проблемы теории и практики). // Власть. 2009. № 9;

15.Воробьев С.М. Гражданское общество и модернизация России. // Власть. 2009. № 5;

16.Воронин В.Г., Кристальный Б.В. Электронная экономика и гражданское общество. // Информационные ресурсы России. 2005. № 2;

17.Глухова А.В. Политическая конфликтология перед вызовами глобализации. // Социс. Социологические исследования. 2005. № 8;

18.Глухова А.В. Политический конфликт как механизм постсоциалистических трансформаций (Восточноевропейский опыт и проблемы России). // Научные ведомости Белгородского государственного университета. 2007. № 2;

19.Глухова А.В. Социокультурный конфликт как фактор современного политического процесса. // Логос. 2005. № 4;

20.Гончаров Д.В. Структура территориальной политики в России. // Полис. Политические исследования. 2012. № 3;

21.Горшков К.М. Российский менталитет в социологическом измерении. // Социс. Социологические исследования. 2008. № 6;


22.Горшков М.К., Тихонова Н.Е., Мареева С.В. Роль социальной политики в повышении конкурентоспособности России на международной арене.

// Россия в глобальных процессах: поиски перспективы. – М.: Институт социологии РАН, 2008;

23.Государственно-правовая политика в Северо-Западном регионе:

сборник трудов участников III Международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 25-26 октября 2012 / под общей редакцией К.Н. Серова, А.В. Кузьмина. – СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики, 2012;

24.Государственно-правовая политика в Северо-Западном регионе:

сборник трудов участников IV Международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 25-26 октября 2012 / под общей редакцией К.Н. Серова, А.В. Кузьмина. – СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики, 2012;

25.Грачев С.И. Особенности современного терроризма и проблемные аспекты в системе антитерроризма. // Власть. 2012. № 7;

26.Грум-Гржимайло Ю.В. Экономика информационного общества:

иллюзии и реальность. // Информационное общество. 2010. Вып 6;

27.Демидов А.А. Управление и социальная политика: рамки участия некоммерческих организаций. // Политэкс. 2007. № 4;

28.Дериглазова Л.В. Асимметричный конфликт в современной американской политологии. // Международные процессы. 2010. № 2;

29.Дзуцев Х.В. Ваххабизм в республиках Северного Кавказа Российской Федерации: реалии и последствия. // Социс. Социологические исследования. 2012. № 8;

30.Дмитриев А.В., Пядухов Г.А. Принимающий социум: практики взаимодействия с трудовыми мигрантами. // Социс. Социологические исследования. 2009. № 11;

31.Добрынина Е.П. Российское общество и власть накануне выборов // Полис. Политические исследования. 2012. № 1;

32.Долгов, В.М., Долгова Г.Н. Политические проблемы местного самоуправления в современной России. // Власть. 2012. № 8;

33.Донцов А.И., Перелыгина Е.Б. Социальная стабильность: от психологии до политики. – М.: Эксмо, 2011;

34.Дугин А.Г. Мир охвачен сетевыми войнами. // Независимое военное обозрение. 2005. № 45;

35.Евдокимов В.А. Пропаганда в интернете. // Полис. Политические исследования. 2012. № 4;

36.Еляков А.Д. Информационный фактор развития общества. // Научно техническая информация. 2008. Сер. 1. №1;

37.Задохин А.Г. Международные отношения и национальная безопасность. // Дипломатическая служба. 2012 № 6;

38.Зиятдинова Ф.Г. Социальное положение учителей: ожидания и реалии // Социологические исследования. Социс. 2010. № 10;

39.Иванова Е.Н. Современная медиация: тенденции и проблемы. // Конфликтология. 2010 № 4;

40.Ильин А.Н. Интернет как альтернатива политически ангажированным СМИ. // Полис. Политические исследования. 2012. № 4;

41.Кабылинский Б.В. О подходе к типологии конфликтов в организации и возможных путях их урегулирования. // Конфликтология. 2008. № 1;

42.Кабылинский Б.В. Социальная работа в современном государстве всеобщего благосостояния (на примере Финляндии). // Учёные записки Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы. 2011. Выпуск 1. Том 15;

43.Кабылинский Б.В. Электронное правительство как механизм эффективной социальной политики и снижения социальной напряжённости в современной России. / Конфликтология для XXI века:

материалы Санкт-Петербургского международного конгресса конфликтологов. – СПб, 2010;

44.Кабылинский Б.В. Этика индустриального и информационного общества: конфликт или кооперация? – Освоение минеральных ресурсов Севера: проблемы и решения: Труды 9-ой международной научно-практической конференции 6-8 апреля 2011 г. / Филиал СПГГИ (ТУ) «Воркутинский горный институт». – Воркута, 2011;

45.Кирдина С.Г. Гражданское общество: уход от идеологемы. // Социс.

Социологические исследования. 2012. № 2;

46.Климов А.В. К ситуации на Ближнем Востоке. // Зарубежное военное обозрение. 2003. № 8;

47.Козырев Г.И. Конструирование «жертвы» как способ создания управляемой конфликтной ситуации. // Социс. Социологические исследования. 2009. № 4;

48.Константинова Л.В. Становление общественного сектора как субъекта социальной политики: опыт концептуализации и анализ реальных практик. // Журнал исследований социальной политики. 2004. № 4;

49.Коршунов А.В. Духовная безопасность российского общества основные угрозы и стратегии преодоления. // Власть. 2012. № 6;

50.Косачев К.И. «Мягкая» сила: актуальные задачи и возможности российской внешней политики. // Дипломатическая служба. 2012. № 6;

51.Крухмалев А.Е. Плутократия как феномен трансформирующейся России. // Социс. Социологические исследования. 2010. № 2;

52.Лебедева М.М. Мировая политика: тенденции развития. // Полис. 2009.

Политические исследования. № 4;

53.Левин С.М. Метафизика и общая теория социальной реальности Д.

Сёрла. // Вестник ЛГУ имени А.С. Пушкина. 2011. № 3;

.

54.

Лепский В. Е. Развитие и национальная безопасность России. // Экономические стратегии. 2008. № 2;

55.Лепский В.Е. Технологии управляемого хаоса – оружие разрушения субъектности развития. // Информационные войны. 2010. № 4;

56.Манойло А.В. «Зеленая революция» в Иране: практика применения западных технологий цветных революций в исламском мире. // Национальная безопасность. 2009. №5;

57.Манойло А.В. Информационно-психологические операции как организационная форма реализации концепции информационно психологической войны. // Проблемы информационной безопасности.

Компьютерные системы. 2003. №2.

58.Мардарь И.Б. Трансформация сетевой деятельности некоммерческих организаций. // Социс. Социологические исследования. 2009. № 5;

59.Нежданов Д.В., Русакова О.Ф. «Политический рынок» как системообразующая метафора российского политического дискурса. // Полис. Политические исследования. 2011. № 4;

60.Новикова И.И. Стратегия информационного развития и национальная безопасность России. // Власть. 2009. № 2;

61.Павлютенкова М.Ю. Электронное правительство в России: состояние и перспективы. //Полис. 2013. № 1;

62.Поспелова О.В. Фундаментальная онтология Джона Серля и минимальные условия политического. // Вестник ЛГУ имени А.С.

Пушкина. 2010. № 1;

63.Пронина Е.И. Особенности воспитания гражданственности и патриотизма школьников старших классов. // Социс. Социологические исследования. 2011. № 5;

64.Селезнев П.А. Политический контекст социальных выступлений российских граждан. // Конфликтология. 2010. № 2;

65.Сёрл Д. Что такое институт? // Вопросы экономики. 2008. № 8;

66.Сморгунов Л.В. Политическое «между»: феномен лиминальности в современной политике. // Полис. Политические исследования. 2012. № 5;

67.Сморгунов Л.В. Сетевой подход к политике и управлению. // Полис.

Политические исследования. 2001. № 3;

68.Сморгунов Л.В. Сравнительная политология в поисках новых методологических ориентаций: значат ли что-либо идеи для объяснения политики? // Полис. Политические исследования. 2009. № 1;

69.Современный федерализм: российские проблемы в сравнительной перспективе. Труды Всероссийской научно-практической конференции с международным участием 21-22 ноября 2008 / под ред. Ю.Н.

Солонина, Л.В. Сморгунова. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008. – С.

270;

70.Соловьев А.И. Колебательно-маятниковый механизм принятия государственных решений: к обоснованию когнитивной модели (I). // Полис. 2005. № 5;

71.Соловьев А.И. Колебательно-маятниковый механизм принятия государственных решений: к обоснованию когнитивной модели (II). // Полис. Политические исследования. 2005. № 6;

72.Соловьев А.И. Трансъячеистые структуры как форма строения и источник саморазвития государства. // Полис. Политические исследования. 2006. № 6;

73.Судоргин О.А. Новая роль информационного пространства в XXI веке.

// Власть. 2009. № 1;

74.Сунгуров А.Ю. Институты-медиаторы и их развитие в современной России. Современные палаты и консультативные советы федеральный и региональный опыт. //Полис. Политические исследования. 2012. № 1;

75.Сунгуров А.Ю. Институты-медиаторы и их развитие в современной России. Фабрики мысли и центры публичной политики. // Полис.

Политические исследования. 2012. № 4;

76.Тихонова Н.Е. Малообеспеченные в современной России: специфика уровня и образа жизни. // Социологические исследования. Социс. 2009.

№ 8;

77.Толмач А.Д. Феномен терроризма в массовом сознании. // Социс.

Социологические исследования. 2009. № 4;

78.Харламова Ю.О. СМИ как инструмент реализации государственной политики. // Власть. 2012. № 8;

79.Храмцов А.Ф. Социальное государство. Практики формирования и функционирования в Европе и России. // Социс. Социологические исследования. 2007. № 2;

80.Шалупенко В.В. Готовность граждан России к противодействию терроризму. // Социс. Социологические исследования. 2012. № 12;

81.Шепова Н.Я. Миротворчество как способ урегулирования и разрешения современных вооруженных конфликтов. // Отечественные записки. 2005. № 5;

82.Шерстобитов А.С. Государственные и частные акторы в телекоммуникационной отрасли в России: сеть или иерархия? // Политэкс. 2009. № 4;

83.Ядова М.А. Современное и традиционное в ценностях постсоветской молодежи. // Социс. Социологические исследования. 2012. № 1;

84.Якимец В. Н. Анализ рейтинга развития межсекторного социального партнерства в регионах России. // Сборник научных трудов Института системного анализа РАН «Индексы оценки развития гражданского общества в регионах России». – М.: ИСА РАН, 2011;

85.Яницкий О.Н. Протестное движение 2011-2012 гг.: некоторые итоги. // Власть. 2013. № 2;

86.Ярская В.Н. Язык мой – враг мой: расистский дискурс в российском обществе. // Социс. Социологические исследования. 2012. № 6;

87.Alexander N. The mediation metamodel: understanding practice. // Conflict resolution quarterly. 2008. Issue 1;

88.Balachandra L., Bordone R. Improvisation and negotiation: expecting the unexpected. // Negotiation journal. 2005. Issue 4;

89.Davutoglu A. Turkey’s mediation: critical reflections from the field. // Middle East policy. 2013. Issue 1;

90.Druckman D., Olekalns M. Turning points in negotiation. // Negotiation and conflict management research. 2011. Issue 4;

91.Ferree M.M., Gamson W. A., Gerhards J., Rucht D. Four Models of the Public Sphere in Modem Democracies. // Theory and Society. 2002. № 31;

92.Friedman R.A., etc. Beyond offers and counteroffers: the impact of interaction time and negotiator job satisfaction on subjective outcomes in negotiation. // Negotiation journal. 2013. Issue 1;

93.Giebels E., Noelanders S., Vervaeke G. The hostage experience:

implications for negotiation strategies. // Clinical psychology and psychotherapy. 2005. № 12;

94.Putnam L. Negotiation and discourse analysis. // Negotiation journal. 2010.

Issue 2;

95.Sebenius J. Level two negotiations: helping the other side meet its «behind the-table» challenge. // Negotiation journal. 2013. Issue 1;

96.Spector R. Amazon.com: Get big fast. London: Random house business books, 2007;

Диссертации и авторефераты 1. Войнов Д.А. Становление Интернет-диалога как формы участия граждан в политической жизни России. // Автореф. диссертации на соиск. уч. степени канд. полит. наук – М.: РАГС, 2007;

2. Григорьева И.Д. Социальная политика: взаимодействие государства, общества и человека. //Текст диссертации на соиск. уч.степени доктора соц. наук. – СПб, 2005;

3. Камалова С.Ф. Техника как предмет социально-философского анализа.// Автореф. диссертации на соиск. уч. степени канд.

философских наук. – Казань, 2003;

4. Каримова Р.Р. Юридические обязанности: сущность и проблемы реализации. // Автореф. диссертации на соиск. уч. степени канд. юрид.

наук. – Екатеринбург, 2008;

5. Карпович О.Г. Современные концепции управления международными конфликтами в миротворческих операциях. //Автореф. диссертации на соиск. уч. ст. доктора полит. наук. – М., 2012;

6. Манойло А.В. Роль культурно-цивилизационных моделей и технологий информационно-психологического воздействия в разрешении международных конфликтов. //Автореф. диссертации на соиск. уч. ст.

доктора полит. наук. – М., 2009;

7. Манойло А.В. Роль культурно-цивилизационных моделей и технологий информационно-психологического воздействия в разрешении международных конфликтов. //Текст диссертации на соиск. уч. ст.

доктора полит. наук. – М., 2009;

8. Семченков А.С. Противодействие угрозам политической стабильности в системе обеспечения национальной безопасности России. // Автореф.

диссертации на соиск. уч. степ. доктора полит. наук. – М., 2012;

9. Степанова Е.А. Терроризм в асимметричном конфликте на локально региональном и глобальному ровнях (идеологические и организационные аспекты). // Автореф. диссертации на соиск. уч.

степ.доктора полит. наук. – М., 2010.

Публикации в печатных СМИ 1. Алексеев М.С. Россиян будут спасать за сто рублей? // Комсомольская правда. 4.12.2007;

2. Брайловская С.А. Ничего святого. // Российская газета. 26.08.2011 (№ 170);

3. Выжутович В. Пикалевский синдром // Российская газета. 10.06.2009;

4. Гараненко А.С. Страшно богатые. Разрыв в доходах жителей столицы достиг критического уровня. // Известия. 10.08.2007;

5. Крутский А.Н. Куда движется образование. // Советская Россия.

8.02.2007. №17;

6. Невинная И. В регионах нет чётких и ясных программ по утилизации мусора. Куда сваливать? // Российская газета. 21.09.2007 (№209) ;

7. Послание Президента России В.В. Путина Федеральному Собранию РФ // Российская газета 27.04. 2007. № 90;

8. Послание Президента России Д.А. Медведева Федеральному Собранию РФ // Российская газета. 6.10.2008. № 230;

9. Россия – великая держава? // Пресс-выпуск ВЦИОМ № 616. 24.01.2007;

10.Хамраев В.С. Россияне готовы к двоевластию // Коммерсантъ.

15.02.2008;

11.Яковенко И.Г. Добыча угла. // Новая газета. В Санкт-Петербурге. № 97.

21.12-24.12.2006.

Публикации в электронных СМИ и сети интернет 1. 63 процента жителей России не умеет пользоваться компьютером. // Сайт газеты «Правда». [электронный ресурс] URL:

(дата обращения http://www.pravda.ru/science/20-08-2003/859377-0/.

30.04.2013);

2. Арсеньев А.В. Единороссы дерутся – у чиновников чубы трещат. // Портал новостей 24. [электронный ресурс].

Neva URL:

(дата http://www.neva24.ru/a/2012/10/15/Edinorossi_derutsjau_chi/.

обращения 30.04.2013) ;

3. Жириновский В.В. О модернизации российской политической системы. [электронный ресурс] Официальный сайт ЛДПР. URL:

http://ldpr.ru/#/events/Vladimir_Zhirinovsky_the_modernization_of_the_Ru ssian_political_system(дата обращения 30.04.2013);

;

4. Зюганов Г.А. Социалистическая модернизация – путь к возрождению России. [электронный ресурс] // Официальный сайт КПРФ. URL:

http://www.cprfspb.ru/4823.html. (дата обращения 30.04.2013);

5. Путин В.В.Стабильность – важнейшее условие развития страны. // Сайт новостей РБК. [электронный ресурс]. URL:

(дата обращения http://top.rbc.ru/economics/20/12/2012/837632.shtml.

30.04.2013);

6. Манойло А.В. «Цветные революции» на Ближнем Востоке и в Северной Африке: технологии управляемого хаоса (часть 3). // Новое восточное обозрение. Открытый дискуссионный журнал. [электронный ресурс] URL: http://www.ru.journal-neo.com/node/6573 (дата обращения 30.04.2013) ;

7. Манойло А.В. Информационно-психологическая война в Южной Осетии и мировая политика. // Журнал «Мир и политика».

[электронный ресурс] URL: http://mir-politika.ru/735-informacionno (дата psihologiches-aya-voyna-v-yuzhnoy-osetii-i-mirovaya-politi-a.html.

обращения 30.04.2013) ;

8. Манойло А.В. Мирное разрешение международных конфликтов:

национальные концепции, модели, технологии. // Официальный сайт А.В. Манойло [электронный ресурс]. URL:

http://www.manoilo.ru/manoilo/MIRNOE_RAZRESENIE_MEZDUNARO DNYH_KONFLIKTOVNACIONALNYE_KONCEPCII,_MODELI,_TE HNOLOGII.html. (дата обращения 30.04.2013) ;

9. Манойло А.В. Управление психологической войной. // Журнал «Мир и политика». [электронный ресурс]. URL: http://mir-politika.ru/599 upravlenie-psihologiches-oy-voynoy.html. (дата обращения 30.04.2013) ;

10.Манойло А.В. Ценностные основы управления межцивилизационными конфликтами: российская модель. // Журнал «Мир и Политика».

[электронный ресурс]. URl: http://mir-politika.ru/334 upravlenie_konflictami.html. (дата обращения 30.04.2013);

11.Образовательная программа подготовки магистров «политическая конфликтология». // Официальный сайт философского факультета СПбГУ [электронный ресурс] URL: http://philosophy.spbu.ru/396/ (дата обращения 30.04.2013);

12.Пресс-выпуск Левада-Центр Россияне о ситуации в Южной Осетии. // Официальный сайт Левада-Центр. [электронный ресурс]. URL:

(дата обращения http://www.levada.ru/press/2008091001.html.

30.04.2013);

13.Фельдман Д.М. Правила победы в международных конфликтах будущего. [электронный ресурс] // Колонка экспертов МГИМО. URL:

http://www.mgimo.ru/system/phpprint.phtml?url=%2Fnews%2Fexperts%2F document235282.phtml (дата обращения 30.04.2013);

14.Филатов И.С. Шойгу готовит Россию к войне. // Информационно аналитическая интернет-платформа «Русь». [электронный ресурс] URL: //http://rusplt.ru/articles/army/Shoigu-gotovit-Rossiu-k-voine.html.

(дата обращения 30.04.2013);

15.Явлинский Г.А. Модернизация России – это не Сколково… [электронный ресурс] // Официальный сайт Г.А. Явлинского. URL:

обращения http://www.yavlinsky.ru/news/index.phtml?id=3879.(дата 30.04.2013).



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.