авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||

«В.В. Герменчук ПРОСТРАНСТВО ВЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ 2 Герменчук, В.В. Пространство власти и ...»

-- [ Страница 8 ] --

Каждый исторический и социокультурный субъект отличается прискорбной односторонностью;

его недостатки не являются случайным промахом, чаще всего они представляют обратную сторону его достоинств. Из этого вытекает требование терпимости, осмотрительности, а как генеральная стратегия – диалог взаимодополняющих акторов исторической драмы вместо догматического самоуверенного монолога»1.

Сложен и противоречив мир современной политики и политической деятельности. Гений или демон политики, по словам М. Вебера, живет во внутреннем напряжении с богом любви, напряжении, которое в любой момент может разразиться непримиримым конфликтом. Только этика убеждения и этика ответственности в совокупности с вышколенной решительностью взгляда на реальности жизни и способностью вынести их, внутренне оставаясь на Панарин, А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. С.74.

должной высоте, составляют подлинного человека, имеющего «призвание к политике». Вызовы и угрозы нового тысячелетия требуют в каждой стране адекватной политики и ответственного политического лидерства. «Политика есть мощное бурение твердых пластов, проводимое одновременно со страстью и холодным глазомером… Но тот, кто на это способен, должен быть вождем, мало того, он еще должен быть -- в самом простом смысле слова – героем».

Героем, который не дрогнет, если мир окажется слишком глуп или слишком подл для того, что он хочет ему предложить, и вопреки всему способен сказать «и все-таки!»1. Сказать и сделать «здесь и сейчас», чтобы выполнить свою миссию и остаться в памяти благодарных современников и потомков.

Вебер, М. Избранные произведения. С. 704 – 706.

ГОСУДАРСТВО И ГЛОБАЛИЗАЦИЯ (вместо заключения) По традиции от исследователя в завершение работы ждут, обычно, обобщений, выводов и предложений. Требование вполне обоснованное, хотя, по словам К. Ясперса, «эпоха еще не ясна в своей сущности». Однако парадокс современности состоит, по нашему мнению, в ее абсолютной неоригинальности. Исследования проблем политики, власти и государственного управления показывают, что каждому периоду развития общества соответствуют свои типы господства, формы правления, организации власти, специализации функций ее представителей и особые критерии их рекрутирования. Несколько тысячелетий назад власть приобрела черты государства, как основного института по управлению общественными делами.

Современное государство сложилось на европейском континенте примерно 4 – 5 столетий назад. Политогенез неразрывно связан с углублением общественного разделения труда, развитием государственных структур и дифференциацией их функций, формализацией процедур и закреплением их за внешними носителями власти, выделением особой группы людей по осуществлению от имени государства управления обществом. Государственная власть приобрела признаки системы, что позволяет рассматривать смену типов властных отношений и рационализации сферы управления как составную часть социальной динамики.

Подобный подход к анализу механизмов власти и управления исходит из задач оптимизации структуры и функций политической системы для обеспечения эффективного развития всех сфер общественной жизни. Объектом изучения становится собственно государственная власть как динамическая характеристика политической системы, ее принципы, институциональная схема, управленческие характеристики этого института. Фундаментальность феномена власти, вторичность по отношению к ней государственно-правовых институтов, не позволяет рассчитывать на возможность создания теории о «вечных механизмах власти» и неких «идеальных схем» ее реализации. Любая из них может оказаться неэффективной в результате вмешательства факторов, которые лежат вне плоскости правовых и управленческих решений.

Государство выступает одновременно как политический институт и институт управления. Поэтому, несмотря на похожий набор основных функций и определенный схематизм механизмов власти, конкретные формы ее организационного дизайна и структурной композиции связаны в первую очередь с требованиями легитимности и критериями эффективности, которые оказываются разными для различных исторических эпох, типов господства и систем управления.

Задачи государственной политики в этой деликатной сфере сводятся к созданию условий, которые препятствуют политическому перерождению власти и бюрократизации государства. Однако даже идеальные «формулы власти», как показывает опыт европейской цивилизации, не устраняют такой потенциальной угрозы. Как отмечал М. Вебер, процессы разделения труда и растущая бюрократизация общественных отношений глубоко двойственны в своем влиянии на общество и человека. Рационализм демократических механизмов и технологий власти часто утрачивается в прагматизме политики и идеологии. В борьбе за политическое господство, предупреждал Гоббс, люди способны оспаривать даже законы геометрии.

ХХ век постоянно давал достаточно поводов для проверки правильности подобного рода умозаключений. На его протяжении сменилось, как минимум, несколько эпох со своей спецификой. В попытках их научного осмысления прослеживаются две противоположные тенденции. С одной стороны, это теории промышленного капиталистического общества, теории промышленного общества, теории организованного капитализма. Потом связанные с ними теории менеджериального общества, корпоративного общества, массового общества, тоталитарного общества, общества всеобщего благосостояния, развитого индустриального общества. И, наконец, теории постиндустриального и информационного общества пытаются объяснять реальные процессы изменения характера труда, роли систем производства, смены технологических укладов, механизмов власти и управления, научно-технический и экономический прогресс, растущее взаимодействие и взаимозависимость государств и народов.

С другой, прослеживается широкий поток идей, которые часто трудно отличить от мистических пророчеств. Знаменитое «Бог умер» Ф. Ницше, «закат Европы» О. Шпенглера, «конец идеологий» Д. Белла, «конец истории» Ф.

Фукуямы, «столкновение цивилизаций» С. Хантингтона, – все это далеко не полный перечень подобного рода идей. В этих, на первый взгляд, мрачных откровениях есть, очевидно, свой смысл и своя сверхзадача. Понять замысел Бога, по словам Ф.М. Достоевского, можно только в конце истории. До того представление о том, что все можно рационально осмыслить, беспочвенно.

Однако есть и другая теневая сторона подобной ситуации. Эти идеи подрывают рационалистическую традицию западной мысли изнутри, оставляют современный мир без будущего, глубокой философской основы для его принципов и институтов.

Запад не первый и не последний в поисках ответов на вопросы, которые ставит постсовременность. «Додумывая до конца», мы пытается понять мир, в котором живем, отыскать пути в будущее. При всей сложности и противоречивости нынешнего этапа развития, разброса мнений в отношении сущности и перспектив глобализации, исследование механизмов власти и управления имеет смысл для лучшего самопознания, как Запада, так и Востока.

Это как раз та ситуация, когда ошибки в ответах одинаково опасны для всех.

В центре этих дискуссий находится вопрос о судьбе демократического государства. Современность всегда осмысливалась с «государственно-центри ческой» точки зрения или «методологического национализма». Однако моделируя облик постсовременности, адепты и апологеты глобализации не находят места государству в ее устройстве. Подобно тому, как буржуазия, по словам К. Маркса, вырвала в свое время из-под ног промышленности национальную почву, сегодня ее преемница транснациональная буржуазия с таким же успехом разрушает основы национальной государственности. Новый мировой порядок связан с пока не ясной перспективой трансформацией всей совокупности общественно-политических институтов.

В этой связи может показаться, что взгляды М. Вебера на демократию, политику и управления выглядят сегодня как «преданья старины глубокой», потеряли свое значение и актуальность. Однако не следует забывать, что сам термин «демократия», который был позаимствован из античной Греции, получил широкое распространение на Западе в качестве определения желаемой формы государственного устройства только в середине XIX века. Потом понадобилось почти столетие для более или менее успешных попыток ее реализации в ряде государств. Что история государственного управления, в свою очередь, насчитывает, как минимум, несколько тысячелетий. Но только в прошлом веке оформилась и получила бурное развитие как самостоятельная отрасль научного знания, сфера профессиональной деятельности и подготовки специалистов. С этим периодом связано становление политической науки, разработка принципов рациональности в политике, механизмах власти и управления. Что вовсе не исключает, а предполагает учет вероятности иррациональных действий политических деятелей. Дело в том, что становление постиндустриальной модели развития происходит на фоне глубокого идеологического кризиса. Гомогенизация трактовки проблем глобализации, сближение позиций неолиберализма, неоконсерватизма и современной социал демократии в отношении ее сущности и перспектив, отсутствие конкурентных идей, программ и взглядов не позволили создать в настоящее время ни одной адекватной времени философской или политической концепции позитивного развития.

Более того, избыточный рационализм европейской цивилизации, об опасности абсолютизации которого предупреждал М. Вебер, в погоне за экономической эффективностью готов пожертвовать сегодня демократией, а заодно политикой и государством. Замена классических представлений о государственности в рамках либеральной доктрины беспочвенным американским идеалом, миф о демократии как экстремальной форме правления, «неполитической политике» и «деполитизированном государстве», использование исключительно инструментальных теорий господства, делает эти понятия аналитически бесполезными. Демократия как форма правления, «форма организации государства» (Платон) превращается в имитацию народовластия. Сведение ее только к свободным демократическим выборам, превращает политическую власть в игрушку в руках безответственных политтехнологов, конкурирующих информационных и образовательных проектов, деятельность немногочисленного правящего класса. Очевидно, не случайно кто-то однажды определил современного политика как человека, который получает на выборах голоса бедных, а деньги от богатых за обещание защищать одних от других.

Частные интересы в западных демократиях становятся основой теории и практики управления. Системы государственного управления представляют не интересы общества, а его привилегированного меньшинства, оказываются в руках космополитической бюрократии. Критерии бюрократической эффективности вытесняют смысл и стратегию общественного развития, ведут к потере ориентации населения в социальном пространстве. Бюрократия, политики и обслуживающие их ученые полностью экспроприирует суверена (народ), оставляют его без организации, без идеологии и даже без собственного языка. Когда народ безвластный источник власти, то правовая норма отчуждается от жизни и приобретает черты политического диктата. Творческий научный поиск в области оптимизации политической системы подменяется комментариями многочисленных нормативных актов, количество которых свидетельствует о несостоятельности критерия эффективности как показателя текущей деятельности бюрократической машины. Чем глубже падение государства, отмечал в свое время Тацит, тем больше у него законов.

Делегитимация существующих общественно-политических институтов служит источником легитимации новой, пока еще неуловимой власти, ведет к «упразднению политики», что растворяет общественную энергию и волю народов в наборе бессмысленных и дорогостоящих процедур. Основная идея либерализма во взглядах на государство «не творческая деятельность, не созидание, а устранение». Известный немецкий специалист У. Бек писал:

«Глобализация говорит не столько о закате политики, сколько о том, что политическое вырывается за категорийные рамки национального государства и даже из ролевой схемы того, что считалось «политическим» и «не политическим действием»1.

Интересными, в этой связи, представляется анализ положения и функций современного государства известным историком и военным теоретиком М. ван Кревельдом в его книге «Расцвет и упадок государства» (1999). Он отмечает, что государство является только одной из форм, которую исторически принимает организация правительства, и эту форму неверно было бы считать вечной. Государство изначально задумывалось в качестве инструмента для установления правопорядка в отношениях между людьми. Потом оно встретилось с пламенеющим национализмом и стало присваивать его, придавая себе этическое содержание. Со временем государство стало гораздо сильнее любой другой политической организации в Европе и на других континентах, а во второй половине ХХ века его триумф стал практически полным.

В сравнении с предыдущими формами правительства важнейшими характеристиками современного государства являются полный суверенитет и власть над всеми людьми, которые живут в пределах его границ. И что самое важное, оно превратилось в абстрактную организацию. «В отличие от всех своих предшественников во все времена и где бы то ни было, государство не идентично ни правителям, ни тем, кем оно правит;

оно является не человеком и не сообществом, но невидимой сущностью, известной как корпорация. Будучи корпорацией, оно обладает своей независимой личностью или юридическим лицом. Последнее признается законом и может вести себя, как если бы оно было человеком – заключать договоры, владеть собственностью, защищать себя и т.п.»2.

Бек, У. Что такое глобализация? – М.: Прогресс-Традиция, 2001. С. 9.

Кревельд, М. Расцвет и упадок государства. – М.: ИРИСЭН, 2006. С. 510.

Благодаря этой третьей характеристике государства (обладание корпоративной личностью) первые две становятся избыточными. Основная угроза государству проистекает не от индивидов или групп, которые осуществляли функции правительства в тех или иных сообществах в разные времена. Она исходит от других корпораций, иными словами, от таких же «искусственных людей», имеющих такую же природу, как и само государство, но отличающихся от него как в отношении контроля над территорией, так и обладания суверенитетом. Далее исследователь подчеркивает, что региональные, межправительственные и неправительственные корпорации имеют политическую и неполитическую природу, часто крупнее и богаче отдельных государств, связаны с новейшими технологиями в области связи и транспорта, располагают реальными финансово-экономическими рычагами влияния на власть национальных правительств и общественное мнение.

Рушится Вестфальская система национальных государств. Они вынуждены отступать, уступая свое место новым глобальным игрокам. Иногда добровольно, снимая с себя ответственность за социальную политику, передавая часть своих функций частным структурам, открывая границы в обмен на лучшие возможности в торговле и благоприятный инвестиционный климат. Чаще непреднамеренно, в результате действия мощных экономических, технологических, военных и культурных воздействий, которые находятся за пределами контроля со стороны даже самых могущественных государств. И, наконец, по умолчанию, путем медленной эрозии качества тех благ и выгод, которые государство может и должно предоставлять своим гражданам. Все это ведет к упадку некоторых важнейших институтов государства:

государственного сектора экономики, системы социальной защиты и страхования, общественной безопасности, правосудия, вооруженных сил, полиции, образования, культуры, средств массовой информации, государственных служб и служащих.

«Откат государства к его изначальным границам» и его внутреннее «опустошение» ускоряют процессы глобализации. «Закат суверенитета» и трансформация представлений о легитимности государственной власти связаны с передачей все более широкого круга вопросов в области разработки и реализации внутренней и внешней политики на общеевропейский и мировой уровень. Уже сейчас появилась такая новая реальность как глобальная экономика, глобальная политика и глобальная культура. Это прямая угроза демократии и крах публичной власти. Наднациональные структуры, «еврократы» и международные чиновники назначаются или выбираются не народами, а правительствами. Они не укоренены в национальном политическом сообществе, полностью индифферентны к его заботам и проблемам, социальной политике и социальной справедливости.

Кредо неолиберализма и глобализации сводится к утопии свободного рынка как саморегулируемой системы, господству рыночной экономики, развитие которой якобы автоматически обеспечивает демократию и процветание. Все это ведет к нарастанию неуправляемости и хаоса, кризису демократических форм правления и систем управления. Старый прогрессизм, прежний европоцентризм и формальная рациональность, об опасности которых настойчиво предупреждал М. Вебер, подошли к тому пределу, за которым они несут угрозу не только своим народам, но и всему человечеству.

Современный мировой финансовый кризис стал еще одним поводом для углубления недоверия общественности к основам существующего миропорядка. Катастрофичность «конца истории», открытое будущее, не сулящее никаких положительных перспектив, заставляют обратиться к более глубокому анализу содержания неолиберального проекта глобализации и роли современного государства. Общественное мнение по этому вопросу расколото.

Для одних глобализация – это объективная тенденция развития и новая судьба человечества, для других – заговор воротил финансового капитала. Обратимся к фактам.

Примерно три десятилетия назад всем, кто подчинится требованиям и принципам глобализации и рыночной экономики, было обещано наделение необходимыми земными благами. Когда все станут богаче, выиграют и бедные.

В результате реализации этого проекта ради счастливого будущего человечества к рубежу тысячелетий полностью утерян смысл и цель прошлого «социал-демократического столетия». Экономика мирового рынка полностью изменила приоритеты политики. Концепции государства всеобщего благосостояния загнаны в глухую оборону. Глобализация проводится вовсе не в интересах основной массы населения. Постоянно расширяется пропасть между богатством и бедностью. С 1960 по 2000 год доля самых богатых 20% населения планеты выросла с 70 до 90% глобального дохода. Доля 20% беднейшего населения уменьшилась с 2,3 до 1%. 1,2 млрд. людей живут за чертой бедности, тратят менее доллара в день 1.

Не менее показателен рост глобального неравенства, которое не просто увеличивается, но и узаконивается. Провалились практически все попытки реализации глобальной социальной политики, поскольку основные решения в этой сфере принимались не народами и правительствами отдельных государств, а международными организациями и банковскими учреждениями. Однако выбор содержания той или иной политики является не вопросом конъюнктуры рынка и экономико-математического моделирования, а политических ценностей. Западные государства просто-напросто переложили большинство своих проблем и риски за собственные решения на бедные страны. Новое варварство в начале ХХI века в форме отказа от гуманистических идеалов эпохи Просвещения проявляется в том, что все большее количество государств, целые континенты буквально тонут в нищете, долгах, безработице, деградации социальной инфраструктуры. Или вынуждены приспосабливаться к новой ситуации, жертвуя национальным суверенитетом в обмен на программы помощи и иностранные инвестиции, превращая себя в налоговый рай или оффшорные зоны, убежище с банковской тайной для победителей, выигравших от глобализации. Исследователи называют более 40 государств, которые обеспечивают таким путем свое паразитическое существование на мировом Бек, У. Власть и ее оппоненты в эпоху глобализма. Новая всемирно-политическая экономия / Пер. с нем. А.Б.


Григорьева, В.Д. Седельника;

послесловие В.Г. Федоровой, Н.Н. Федоровой. – М.: Прогресс-Традиция;

Издательский дом «Территория будущего», 2007. С.50.

рынке2. Осознание порочности нынешнего курса развития наблюдается не только на периферии, но и в цитаделях современного империализма. С переоценкой прежних подходов связаны, например, попытки создания новой всемирно-политической экономии, призывы наиболее дальновидных государственных деятелей устранить углубляющийся конфликт между капиталом и трудом, соединить признание глобализации и рынка с глобальной справедливостью.

Для развивающихся стран с переходной экономикой выход из сложившейся ситуации видится, прежде всего, в преодолении интеллектуального застоя в «конце истории». Кризис традиционной политической теории можно преодолеть путем осознания целостной картины социальных сдвигов нашего времени, переоценки существующих подходов к соотношению политики и экономики, роли современного государства и его функций, разработки новой теории развития. Опыт и издержки реализации проекта глобальных рыночных реформ позволяют сформулировать несколько принципиальных тезисов этой теории.

Нелинейность процессов в ходе всеобщей трансформации и перехода к постиндустриальному обществу требуют отказа от оценки современного этапа развития как эпохи полной и окончательной победы капитализма. Монополия развитых государств на глобальное видение оборачиваются претензиями на господство по собственному сценарию, желанием воспользоваться своей ведущей ролью в мире, ведет к глобализации нищеты и безнадежности для большинства населения планеты.

Либеральное толкование Запада как единственного образца развития цивилизации, примат экономики над политикой вступают в явное противоречие с основными законами социальных трансформаций. Законы социальной динамики могут быть сформулированы лишь в категориях власти, которые не просто пронизывают общество, а составляют его сущность. Поэтому не отказ от государства, а возрождение сильной государственности должно стать Там же, С. 270.

главным вопросом повестки для мировой политики. На современное государство по-прежнему возлагается основная ответственность за согласование коллективной жизни с индивидуальными идеалами граждан, справедливости с выгодой, а власти со свободой.

Сегодня глобализация – это не право выбора, а новая форма колониального, империалистического господства. Дерегулирование, либерализация и приватизация, сформулированные в знаменитом «Вашингтонском консенсусе» для развивающихся стран в условиях «третьей волны демократизации», порождают «сиротскую» политическую динамику, превращают эти сообщества в деградирующие государства конкуренции и рынка, где политика подчинена логике капитала. Однако принцип максимизации прибыли в деятельности государственных структур, замена государственной монополии частной вовсе не исключают бесхозяйственности и роста затрат. Большинство населения постсоциалистических стран вполне обоснованно выражают сомнения в отношении более высокой рациональности частных предприятий, приватизированной сферы социальных услуг, непрозрачной системы прорыночной бюрократии.

Мировой капитал не просто изменяет «правила игры», но и ищет самолегитимации в слиянии с государством и правом. Современные административные реформы базируются почти исключительно на рыночных теориях и технологиях, которые щедро преподносятся в качестве образцов для подражания. Для оценки достижений и качества государственного управления используются в основном стандарты и методические разработки Института Всемирного Банка и других международных организаций, которые не лишены субъективизма и политической ангажированности. Динамика индексов GRICS (Показатель государственного управления), WBES (Показатели, полученные в результате Всемирного обследования предприятий), BEEPS (Показатели, полученные в результате обследования предприятий с переходной экономикой), Transparency International (Индекс восприятия коррупции организации), Индекса экономической свободы организации «Heritage Founda tion», Индекса непрозрачности, Показателей эффективности государственного управления, измеряемых на основе обследований государственных служащих и населения и позволяет оценивать страны с высоким уровнем экономического развития и в качестве лидеров в области эффективности систем управления 1.


Это упрощает понимание роли и функций национальных государств, целей и результатов современных административных преобразований. Государственное управление рассматривается как разновидность менеджмента на частных предприятиях, ориентированного преимущественно на мотивы экономической целесообразности. Более того, за различными моделями концептуализации современного государства (стратегическое государство, гибридное государство, эволюционное государство, государство-супермаркет) прослеживается потенциальная возможность формирования государства-корпорации и административной экономики, как симбиоза бюрократии и рынка, административно-экономического комплекса, вся деятельность которого сводится к максимизации экономической прибыли за счет минимизации социальных функций и обязательств2.

Экспансии неолиберального проекта глобализации следует противопо ставить требования ответственности и прозрачности мировой экономики и финансовой системы, продуманные меры по возвращению современному государству его исконных приоритетов деятельности в сфере благосостояния, права и безопасности граждан, реализации собственных моделей развития. Не менее важно устранить противоречие между всеобщим признанием демократии и её упадком. Основным субъектом демократии был и остается народ, а вовсе не человечество. Сохранить демократию как форму государственного устройства можно только в условиях национальных государствах.

Эрозию демократии как общественного идеала, образа жизни и политической власти, однополюсную модель мирового сообщества под Барциц, И.Н. Реформы государственного управления в России: правовой аспект. – М.: «Формула права», 2008.

С. 96 – 102.

Административные реформы в контексте властных отношений: Опыт постсоциалистических трансформаций в сравнительной перспективе / Под ред. А. Олейника и О. Гаман-Голутвиной. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. С. 339.

руководством нескольких государств, возвращение к силовым методам мироустройства, бесчисленные попытки новой классификации политических систем нельзя расценивать как инновации в развитии и познании современного мира. Старое его деление на две противоположные системы капитализма и социализма, концепция «трех миров» при всей их условности отражали реальные политические процессы. Термины «развитые и развивающиеся государства», появление таких понятий как «глобальная демократия», «нелиберальные демократии», «новые демократии» не помогают понять действительность. Давно подмечено, что увеличение прилагательных к существительным свидетельствует не в пользу последних. Реальная, научно обоснованная политика должна строиться на учете действительных, а не желаемых или мнимых условий. Дискуссии о специфике трансформации в развивающихся обществах отражают общую обеспокоенность ходом и результатами преобразований, ведут к переосмыслению и отказу от многих прежних установок в области демократических и рыночных реформ.

Особое место в этих дискуссиях занимают проблемы государственного строительства и повышения эффективности государственного управления.

Развитие политической демократии и рыночной экономики предполагает не уменьшение, а увеличение потенциала государства. Задача заключается не в сокращении, а в укреплении государственных институтов, развитии адекватной нормативной и административной базы. Основой международной конкуренции давно перестали быть исключительно экономика, финансы и военная мощь.

Борьба перемещается в сферу интеллектуального и организационного превосходства, форм организации общества и власти, современных технологий общественных изменений.

Согласование принципов эффективности и справедливости в деятельности современного государства предполагает в качестве его естественного союзника развитое гражданское общество.

Конкурентоспособность, как базовая характеристика современности, должна проявляться не только в виде прироста ВВП или экономическом росте.

Необходимо приспособить основные институты государства и общества к новой ситуации в мировой политике и экономике. Наращивать свои стратегические преимущества в формах организации власти и общественной жизни, в сфере социальной кооперации и партнерства. Заставить правительства заниматься тем, для чего они созданы – т.е. управлять. Это связано с задачами научного обоснования новой роли и функций современного государства, взлома монополии частного сектора на эффективный менеджмент, превращения государства в идеального работодателя и эффективного собственника. Стихии мирового рынка и негативным тенденциям социально экономического развития можно противостоять с помощью опытных административных и управленческих кадров, за счет постоянного роста их деловой компетенции, обученного персонала, дебюрократизации деятельности государственного аппарата, внедрения новых информационных технологий, развития частно-государственного партнерства в реализации собственных моделей развития и важнейших национальных проектов.

Историю пишут победители. С этим утверждением можно согласиться только с одним очень важным для наших рассуждений уточнением. История модерна, индустриальной цивилизации, собственно говоря, уже написана.

Общество без идеи социальной справедливости оказалось и без перспектив.

Попытки выхода из нынешнего мирового финансового кризиса и спасения его основных виновников за счет жертв катастрофы, заставляют еще раз усомниться в возможности сохранения основ существующего миропорядка.

В ситуации, когда политика советуется с историей, последняя объясняет, предостерегает, является неисчерпаемым источником опыта. По меткому выражению В.О. Ключевского «история учит даже тех, кто у нее не учится;

она их проучивает за невежество и пренебрежение». Нам не дано предугадать, какие еще сюрпризы обществу и политическим институтам готовит новое тысячелетие. Какие идеи, концепции и социальные технологии позволят успешно преодолеть старые и решить новые проблемы общественного развития. Важно извлечь смысл из того исторического этапа, который мы переживаем. Новый мировой порядок предъявляет повышенные требования к политике и государственному управлению, к интеллектуальному ресурсу политиков и государственных служащих, способности и деловые качества которых приобретают характер стратегического приоритета и национального богатства. Существует прямая связь между состоянием научного знания, уровнем организационной культуры, качеством политики, эффективностью государственного управления и устойчивостью социально-экономического развития государства. Расширение интеллектуальной базы политики и государственного управления позволит разработать и реализовать собственные национальные модели развития, успешно ответить на вызовы постсовременности. Это приблизит государство и общество к идеалам свободы, демократии и справедливости. Будущее еще не написано.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.