авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 ||

«КЛАССИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ Август МЮЛЛЕР ИСТОРИЯ ИСЛАМА От доисламской истории арабов до падения династии ...»

-- [ Страница 13 ] --

ему объяснили, что нельзя же так покидать страну, пока не истреблены бунтовщики;

по выступлении войск они могут безнаказанно производить всякие бесчинства. Посредником при передаче этого мнения, как говорят, опять-таки был Аш'ас Ибн Кайс, поэтому и тут можно усматривать нечто фальшивое. Но все известия еди ногласно утверждают, что хариджиты действительно пытались распространиться в окрестностях Нахравана и затеяли серьезную пропаганду своего учения. Последовательные фанатики с первого же момента выказали готовность действовать насильственным путем: всех, кто им ни попадался, они принуждали торжественно отрекаться от Османа и Алия и проклинать их;

если же кто отказывался — попросту убивали. Подобный образ действия, конечно, нельзя было долее терпеть. Уже готовое к выступлению в сирийский поход войско свернуло в сторону и вскоре раскинуло лагерь у Нахравана. Мирные переговоры, которые снова попытался завязать Алий, а еще более впечатление громадного превосходства сил заставило большинство рассеяться по ближайшим округам Персии и Ирака. Лишь 1800 самых упорных не захотели уступить. После короткой схватки они все до последнего человека были уничтожены (9 Сафар 38 = 17 июля 658).

Как ни ничтожно было событие с чисто военной точки зрения, но оно имело для Алия гибельные последствия. Тех из хариджитов, которые успели укрыться в соседние провинции, мученическая смерть фанатических товарищей подстрекала к новым усилиям пребывать неуклонно на «стезе божией».

Роились они во мраке, в особенности среди сельского населения Хузистана и Фарса*. Жители этих про винций и без того были недовольны тягостью арабской системы налогов. Поэтому секта продолжала мало помалу развиваться. Целое столетие и более пришлось арабскому правительству неустанно преследовать ее, а зимой в 658/9 (38) стала тревожить она и Алия рядом маленьких восстаний в южном Ираке, Хузистане и Фарсе. Отдельным отрядам удавалось, правда, обращать везде бунтовщиков в бегство. 3 и я д же, сын Сумайи", наместник Фарса, с большим благоразумием умел поджигать различных предводителей одного против другого, частью улещал обещаниями и восстановил некоторое спокойствие относительно в короткий промежуток времени (39 = 659). Но все эти волнения сильно способствовали раздроблению сил халифа, сосредоточение которых потребно было более, чем когда-либо. Между тем, поход в Нахраван ознаменовался роковым эпилогом. Раздумывая о длинном походе от восточного Тигра в Сирию, куфийцы вдруг объявили, что с них на этот год совершенно достаточно. Никакие убеждения о необходимости совершить давно рассчитанное, необходимое неотложно предприятие не могли их заставить беспрекословно повиноваться. Может быть, и здесь играли роль изменнические происки;

главная же побудительная причина неповиновения заключалась в глубоком потрясении авторитета Алия всеми предыдущими событиями. Столь мало развитые в политическом отношении, невзирая на их воинские способности, чему немало встречалось примеров и в войнах против пророка, едва ли понимали эти наивные и мало соображающие бедуины, что против подобного основательного неприятеля, как Муавия, необходимы быстрота и полное напряжение, дабы не упустить малейшего успеха, а повиноваться приказаниям халифа беспрекословно они были еще менее склонны, чем прежде. Таким образом, последнее средство, могшее еще спасти Алия, ускользало из его рук ' Фарс — это Персида, исконная родина Ахемепидов;

Хузистан лежит между Фарсом и южным Ираком.

" О нем будет говорено более подробно далее.

Между тем, в то же время его постигла большая потеря, к несчастию, нарушавшая значительно равновесие внешних сил. При передаче управления Египтом (36 = 656) Кайс Ибн Са'д, предместник Мухаммеда Ибн Абу Бекра, предупреждал его о небезопасности вообще положения и о необходимости осторожного обхождения с недовольными, запершимися в Харбита. Не посмотрел на это храбрый и энергический, но ограниченный и упрямый человек, выслал против них отряд в несколько тысяч, который, однако, потерпел полное поражение. Эта первая неудача наместника Алия послужила как бы сигналом к открытому восстанию для всех тех, которые тайно держали в Египте руку Амра и Му'авии, и Мухаммед сразу очутился в самом критическом положении. Теперь халиф понял, что тот не сумеет выполнить задачи, и несколько времени спустя после сражения при Сиффине (37 = 657-8) послал в Египет лучшего из своих полководцев, Малика Аль-Аштара. К несчастью, проведал об этом М/авия. Он постарался через своих приверженцев в Египте подкупить сборщика податей в Кулзуме*, пообещав ему пожизненно все доходы с этого места сполна. Когда Малик прибыл сюда, изменник угостил его отравленным медом;

так злополучно погиб храбрейший из храбрейших. Немедленно вторгнулся в страну из Сирии Амр. После поражения одного из подчиненных полководцев большинство приверженцев покинули Мухаммеда;

его настигли бежавшего и умертвили (38 = 658), а Амр вступил победителем в Фустат. Старая лиса добилась наконец цели своей жизни. По предварительному условию с Му"авией, расположился он по-домашнему в излюбленной своей провинции и без особенных приключений управлял ею до конца жизни. Последние свои годы пожелал он прожить в спокойствии, поэтому и после того, когда везде был признан Муавия, он не предпринимал ни одного военного похода на запад. 1 Шавваля 43 (6 января 664) умер он, как передает предание, не совсем с спокойной совестью, мучимый сомнениями о том, что ждет его там, на том свете.

Должное возмездие заслужил, конечно, вполне этот весьма дарови ' Древний Клизма, нынешний Суэц.

тый, остроумный и бесконечно лукавый, к тому же в качестве полководца если не гениальный, то во всяком случае весьма искусный и счастливый человек Сверх того был он великий проныра и никогда не руководился иной целью, как только своими личными выгодами. История всей его жизни переполнена интереснейшими эпизодами;

известно множество случаев, когда его лукавая сноровка против всякого ве роятия сразу, по-видимому, меняла порядок вещей. Трудно не изумляться его поистине изобретательному уму, его основательному знанию человеческой натуры;

тем не менее его глубоко цинический эгоизм, его полнейшая неспособность воспринимать что-либо благородное и истинное производят в высокой степени отталкивающее впечатление. При всем том это такой замечательный, в некотором роде клас сический образец истого араба, что лишь одному филистеру может прийти в голову смотреть на это создание как на отвратительное исчадие.

Потеря Египта была тяжким ударом для Алия. Не говоря уже про доходы из богатой страны, правое крыло Му'авии было обеспечено, и он мог сам предпринять наступательное движение. Вскоре действительно появляются летучие отряды сирийцев повсеместно: в Месопотамии, в Медине и Мекке. Даже в южную Аравию забрались войска непокорного наместника. В течение двух лет без перерыва (38—40 = 658—660) продолжалась борьба во всех провинциях. Мекка и Медина, жители которых равнодушно относились к обоим претендентам, не однажды переменяли своих властителей, более же всего страдали пограничные округа. Все-таки Алий выдерживал борьбу стойко. Всякий раз, когда можно было поставить на ноги куфийцев, он посылал неустанно все новые экспедиции и за последнее время пользовался значительным успехом даже в Аравии. Как вдруг, раз в пятницу 15 Рамадана 40 (22 января 661) три хариджита* напали в Куфе на халифа, * На основании высказанного в элегии, написанной одним из приверженцев Алия, в соединении с заметкой старинного сирийского хроникера Ранке (Weltgeschichte, V 1.170) подозревает — не Му'авия ли подослал убийц. Но это едва ли вероятно.

Омейяды, понятно, возликовали совершенно открыто, узнав о происшедшем, и озлобленный поэт мог легко бросить намек на соучастие, которое, может быть, и сам только предполагал. Летописец же сириец жил вдалеке от совершившегося.

Положим, Му'авия был способен на такое дело, но если бы это действительно произошло, как, например, тяготевшее на его совести умерщвление Аштара, в таком случае предание, приписывавшее наместнику все наихудшее, без сомнения, обвинило бы его и в этом. В данном случае указывается бесспорно на хариджита Ибн Мульджама, стало быть, виновник именно он.

Далее в известиях прицеплена баснословная прикраса, что Ибн Мульджам поклялся вместе с двумя другими умертвить в один и тот же день злодеев;

Алия, Му'авию и Амра, безмерное честолюбие которых потрясло исламскую общину, что только будто бы случайно избегли оба остальные той же участи.

следовавшего на богослужение по пути в мечеть. Один из них, И б н М у л ь д ж а м, нанес ему смертельную рану, рассекши череп. Два дня спустя, в воскресенье (17 Рамадана 40 = 24 января 661), Алий испустил дух, пав, как и оба его предшественника, искупительной жертвой власти повелителя.

Во всех отношениях Алий представляет собой прямую противоположность обоим своим противникам, Амру и Му"авии. Ревностный мусульманин, приверженец и непоколебимо верный друг пророка, честная и, как кажется, исполненная энтузиазма натура, даровитый поэт и оратор, воин непреклонной храбрости, халиф не мог похвастаться именно тем, что требовалось настоятельно его временем: могучим талантом правителя и политической проницательностью. Всего же хуже было то, что у этого отважного меча, подобно башне непоколебимого в сражении, недоставало во всем остальном ни капли решимости. Привыкши подчиняться, пока была в живых, влиянию супруги своей Фатимы, дочери про рока, он и позже не мог выработать никакой властной самостоятельности. Поэтому и пришлось нести горькое искупление за единственную роковую ошибку жизни, бросившую тень на все остальные вполне благородные побуждения, — за допущение умерщвления Османа. Отринув обязанность сохранения верности по отношению к несчастному своему свояку, правителю плохому, но все же по данной им присяге властелину законному, Алий устремился на нечистое, скользкое поле всемирной политики, на котором безыскусственной натуре поэта и солдата невозможно было выдержать борьбу с людьми такого закала, как Амр и Му'авия. Человек с половинной натурой и мог совершать лишь полудействия. Но судьбе угодно было, чтобы своим печальным концом он как бы смыл свою вину. Последующее развитие истории ислама привело к тому, что и поныне его образ для каждого мусульманина представляется озаренным солнечным блеском. Подобно тому, как некто в настоящее время не вспомянет о его некрасивой внешности*, давно забыто также участие его в печальной судьбе Османа. Во всех мусульманских странах известен он как герой, поэт и мудрец. Так как собственные его стихотворения и поговорки большей частью бесследно исчезли, то ему приписывают бесчисленное множество новых, пользующихся величайшею популярностью. Половина исламской общины почитает его чуть не более, чем самого пророка, видит в нем святого мученика незапятнанной чистоты и высшего благородства души. Словно сам народ пожелал сотворить себе кумира, воплотив в нем, так сказать, духовного носителя высших религиозных воззрений. Счастливый его соперник мудро и хитро отвоевал себе великую всемирную империю;

с сознательным могуществом и превосходным пониманием обстоятельств, он сумел далеко лучше управлять ею, чем когда либо был в состоянии Алий. Между тем в глазах Персии, растоптанной арабами муавии, именно потому противник его и представляется наиблагороднейшим человеком, а имя Муавии стало синонимом проклятия. Таким образом, последний из легитимных халифов, которым заключилась патриархальная эпоха ислама, выступает в новейшем периоде на передний план, и лик его затмевает все. Он как бы предназначен был для дальнейшего поступательного в непредвиденной форме развития народа и ре лигии арабов при взаимодействии внешних столкновений с чужеземцами, в особенности же с элементами персидскими и внутренними народными течениями. КОНЕЦ 1 ТОМА * По странной случайности, подобно своему противнику Муавии, был он, несмотря на свою воинскую расторопность, до безобразия тучен.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.