авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию РФ Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ ...»

-- [ Страница 2 ] --

– 31 – Раздел лиарда», как это себе представляют е многочисленные антагони сты во многих странах мира, а комплексным, сложным и противо речивым процессом, способным создавать серьзные угрозы как раз для тех стран, которые изначально первыми е определили и с энтузиазмом приветствовали. Всемирный сетевой терроризм, из бравший себе в качестве главного врага Соединнные Штаты Аме рики, – прямое порождение глобализации. Он не мог возникнуть и проявить свою эффективность вне современного контекста все мирных экономико-финансовых, политико-идеологических и ин формационно-технических процессов.

В-третьих, глобализация, лежащая в основе невиданных пе ретоков людских миграций, затронула этносоциальную структуру практически всех стран мира, но наиболее непредвиденным обра зом последствия этого процесса обнаружили себя как раз в той группе государств, которые рассчитывали поставить феномен гло бализации себе на службу. В Европе, после веков торжества на циональных государств, им на смену стало приходить не однород ное наднациональное и надэтничное системное единство европей цев в рамках ЕС, а сложный и внутренне крайне разнородный и несплочнный европейский многоэтничный конгломерат. События осени 2005 года во Франции представляются всего лишь увертю рой к вполне возможному грядущему глобальному этнополитиче скому кризису. Он может разразиться между, с одной стороны, старой моделью межэтнических отношений и нашими устоявши мися представлениями о том, какими они должны быть, и, с дру гой стороны, реальной политической практикой становления моде ли межэтнических, межконфессиональных и межрасовых отноше ний, каковыми они будут на самом деле в эпоху глобализации.

Усложнение и углубление феномена глобализации, однако, не исчерпываются приведнными выше трмя аргументами.

Глобализация, стягивая нашу планету в единый экономиче ский, политический, социальный и к тому же достаточно неболь шой мир и экологическую систему, не отрицает при этом и один давно известный политический постулат: территория представляет собой главный ресурс, в борьбе за обладание которым оформились международные отношения как политика и явление. Ресурс рас ширения территориального ареала акторов международных отно шений оказался полностью исчерпанным ещ в начале XX века, а попытки кардинально изменить положение вещей привели к двум глобальным военным конфликтам, колоссальным разрушениям и человеческим жертвам, породившим осознание недопустимости новых силовых территориальных переделов. «Глобализация с опо зданием оформляет этот факт», – верно сформулировал Н. Косола пов1.

1 Косолапов Н. Мир в начале тысячелетия. Глобализация: террито риально-пространственный аспект // Мировая экономика и междуна родные отношения. 2006. № 6. С. 3.

– 32 – Современная политика в АТР Одновременно нарастает осознание вс меньшей пригодно сти территории как одного из главных принципов организации жизнедеятельности современного общества во времени и в про странстве. Международные организации, прежде всего ООН, бьют ся над решением проблемы определения «справедливого веса» го сударств предельно разных по территориям, численности и плотно сти населения, экономическим и иным потенциалам. Индия и Ки тай располагают на своих территориях примерно 40% от общего числа жителей Земли, имеют в Организации Объединнных Наций каждая один голос, как и страны с населением в несколько сотен тысяч человек. Более того, среди постоянных членов Совета безо пасности ООН нет Индии.

Крупнейшая по территории страна мира – Российская Феде рация – вслед за своими предшественниками Российской импери ей и Советским Союзом во вс большей степени осознат неэффек тивность территории как принципа организации государства. По этому на протяжении почти всего XX века параллельно с террито риальным использовался принцип автономии народов как базовый для административного устройства страны. В XXI век Россия во шла в поиске оптимального числа субъектов федерации, целесооб разности их разделения или укрупнения. Те же процессы характе ризуют изменение числа военных округов – эта проблема была все гда чрезвычайно важной для нашего государства, – а теперь и чис ло округов федеральных. Не трудно заметить, что все эти поиски порождены восприятием пространства страны, а точнее его разме ров, как главного препятствия на пути к рациональному обустрой ству страны. Ярким доказательством такого положения вещей яв ляется дискуссия середины 1990-х годов внутри политического ис теблишмента Москвы и примкнувших к нему провинциальных ин теллектуалов об исторической ошибочности перехода русских через Уральский хребет и дальнейшем движении страны на восток – «встречь солнцу».

Территориальный аспект развития глобализации к концу XX века оформил две тенденции в свом развитии. Во-первых, по ме ре обострения экологических проблем и вс большего осознания исчерпаемости, а значит, конечности земных ресурсов усиливается конкуренция за наджный доступ к источникам сырья и особенно энергоресурсам. Эта конкуренция носит не только глобальный эко номический, но и политический характер, что привело к ряду ост рых кризисов и даже конфликтов с применением вооружнной си лы. Самым ярким примером последнего являются события в Ира ке, который стал ещ одним убедительным доказательством факта снижения роли военной мощи в современном мире и возрастания значения «мягкой силы»1. По данным, которые приводит В.Л. Ино земцев, накануне первой мировой войны Великобритания имела Най Дж. С. Гибкая власть. – Новосибирск;

М.: ФСПИ «Тренды», 2006.

– 33 – Раздел вне территории метрополии 120 тысяч солдат, которые обеспечи вали контроль над более чем 540 млн человек. В 1966–1970 гг.

430 тысяч солдат и США и 120-тысячная армия их союзников (войска Республики Кореи, Австралии и т.д.) не смогли победить во Вьетнаме, несмотря на огромные потери противника (800 тысяч военных и 3 млн мирных жителей). В 1979–1989 гг. 120 тысяч сол дат Советской армии не смогли обеспечить победу СССР в Афгани стане при 400-тысячных потерях противника. Начиная с 2004 г., Американский военный контингент в 260 тысяч человек не может одержать безоговорочную победу в Ираке, население которого со ставляет всего 26 млн. Американские потери при этом уже превы сили 3 тысячи убитых солдат и офицеров1.

Во-вторых, с конца XX века происходит резкая актуализа ция темы будущего использования Мирового океана. Открытая с 2005 г. для внесения поправок и изменений Конвенция ООН по морскому праву, вступившая в силу в 1997 г., воспринимается как очередной виток обострения этой проблематики.

Подспудное напряжение, накапливаемое в этой области в международных отношениях, время от времени вырывается нару жу и иногда по самым неожиданным поводам. Достаточно вспом нить установку на дне Северного Ледовитого океана российского флага из титана в августе 2007 г., а также взятие проб грунта с це лью возможной аргументации принадлежности этого места к отро гам подводного хребта Ломоносова, являющегося, как известно, частью арктического шельфа нашей страны. Мероприятие, приме чательное с научной точки зрения и весьма выигрышное с пропа гандистской, пока вовсе не свидетельствует о законных правах России на Северный полюс и его, скорее всего, несметные недра.

Однако официальные лица всех стран, имеющих выход к Ледовитому океану, дают гневный отпор высокоширотному «рус скому экспансионизму». США спешно послали ледокол, Швеция и Дания снарядили экспедицию. Канада собирается строить целый ледокольный флот, чтобы отстаивать свой арктический суверени тет, а е министр иностранных дел сурово предупреждает о том, что на дворе не XV век и «нельзя ходить по миру и просто устанав ливать флаги», заявляя претензии на территории2.

Если абстрагироваться от неизбежной газетно-журнальной риторики о «втором издании холодной войны», то нетрудно заме тить два фундаментальных обстоятельства.

Во-первых, Россия своей экспедицией на Северный полюс и его океанское дно продемонстрировала, что у не есть немалый ма териальный ресурс. Среди стран арктического региона бедных нет, но организовать дорогостоящую экспедицию под силу не всем. Это 1 Иноземцев В.Л. Status-quo Power. Россия в первой половине XXI века // Россия и современный мир. 2006. № 3 (52). С. 19.

2 Лукьянов Ф. Экспедиция флибустьеров. Доступно on line:

http://globalaffairs.ru/redcol/0/8004.html Дата обращения: 14.08.2007.

– 34 – Современная политика в АТР означает, что, несмотря на годы упадка, страна обладает техноло гическим потенциалом, доступным далеко не всем, то есть с Росси ей и е позицией следует считаться в любом регионе мира.

Во-вторых, в конце XX – начале XXI века в период бурного нарастания глобализации, углубления и усложнения е качествен ных и количественных характеристик в реальных политических практиках государств во внутренней и внешней политике в част ности и в целом в международных отношениях начинает вс шире использоваться как самостоятельная «категория пространства».

Понятия «экономического», «политического», «ресурсного», «инфор мационного», «культурного» и иных «пространств» стали неотъемле мым элементом политических документов, научных публикаций, ежедневной риторики и материалов СМИ. Теперь уже не столько территория, сколько пространство служат базой и сферой глобали зации, что предвещает превращение нынешнего столетия в век жестокой конкуренции за пространственные ресурсы и/или ресурс пространства. Можно предположить, что этот процесс, будучи гло бальным по своей сути, примет региональную форму, то есть ста нет ещ одним элементом, наполняющим существо глокализацион ного развития.

Таковыми представляются, на наш взгляд, общие характе ристики реальной геополитической практики в Северной Пацифи ке, конкретную реализацию которой предстоит рассмотреть.

Изучение этой проблемы в современной российской акаде мической традиции уже имеет определнную историю1, которая реализовывается как в крупных и фундаментальных монографиче Бажанов Е.П. Актуальные проблемы международных отноше ний // Избр. труды: В 3 т. Т. 2–3. – М.: Научная книга, 2002;

Богату ров А.Д. Современные теории стабильности и международные отношения России в Восточной Азии в 1970–90-е гг. – М., 1996;

Воскресенский А.Д.

Китай и Россия в Евразии. Историческая динамика политических взаи мовлияний. – М.: «Муравей», 2004;

Война и геополитика: Время мира / Под ред. Розова Н.С. Вып. 3. – Новосибирск, 2003;

Внешняя политика и безопасность России. 1991–2002: В 4 т. Т. III. – М.: РОССПЭН, 2002;

Ки тай: угрозы, риски, вызовы развитию / Под ред. В. Михеева. – М., 2005;

Корсун В.А. Внешняя политика Китая на пороге XXI века. – М.: МГИМО(у) МИД России, 2002;

Лузянин С.Г. Восточная политика Владимира Путина.

Возвращение России на «Большой Восток» (2004–2008 гг.). – М.: АСТ Вос ток–Запад, 2007;

Меркулов В. Россия – АТР: узел интересов. – М.: «Акаде мический проект», 2005;

Российский Дальний Восток в Азиатско Тихоокеанском регионе на рубеже веков. Политика, экономика, безопас ность / Под общ. ред. М.Ю. Шинковского. – Владивосток. Изд-во ВГУЭС, 2005;

Саначв И.Д., Шинковский М.Ю., Бурлаков В.А., Прохоров В.И. Во енно-морская мощь как фактор геополитики в Азиатско-Тихоокеанском регионе. – Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 2006;

Стратегические проблемы национального и международного сотрудничества: дальневосточный век тор / Отв. ред. В.Л. Макаров. – Хабаровск, 2005;

Титаренко М.Л. Россия лицом к Азии. – М.: «Республика», 1998.

– 35 – Раздел ских исследованиях, так и в большом количестве статей в изданиях научной периодики, которые предстоит упомянуть, применить и оценить в ходе дальнейших рассуждений. Необходимость послед них определяется, на наш взгляд, тем объективным обстоятельст вом, что, несмотря на существенно большое число публикаций и исследований, они, по большей части, касаются либо Азиатско Тихоокеанского региона в целом как такового, либо отдельных, входящих в него стран. Северная Пацифика – чрезвычайно важ ная в геополитическом отношении форма реализации конкретных политических практик – вниманием исследователей пока незаслу женно обойдена.

Методологические принципы исследования, составляющие авторскую позицию, сформулированы, аргументированы и апро бированы в ходе конкретных исследований, составивших чрезвы чайно интересную монографическую работу1, представляющую со бой в определнном смысле образец исследования в области поли тологии международных отношений, к теоретическим построениям которого пока нечего добавить.

В начале 1975 года английский журналист Норманн Макрэи в своей статье, опубликованной в журнале «Economist», провозгла сил начало новой эпохи – «Тихоокеанского века», концентрирующе гося вокруг Японии на весь период своей продолжительности – до 2075 г. По его мнению, новая эпоха сменила «американский век» 1875–1975, который, в свою очередь, пришл на смену «англий скому столетию» – 1775–1875 гг.

2. При всм понимании необходи мости хлстких журналистских оборотов и преувеличений нетрудно заметить, что во всех перечисленных случаях не только экономика и бизнес, но и образование, культура, политика и технология нахо дились под сильным влиянием национальной специфики соответ ствующей страны. Очевидно сейчас также и то, что серьзную оп позицию лидерским позициям Японии пока ещ только в Азии де монстрирует Китайская Народная Республика, а на самой бли жайшей периферии обеих держав располагаются «молодые азиат ские тигры»: Республика Корея, Сингапур, Тайвань и ещ совсем недавно Гонконг, ставший теперь неотъемлемой частью КНР. Если при этом принять во внимание быстрый и устойчивый экономиче ский рост Вьетнама, Индонезии, Малайзии, Мексики, Таиланда и Чили, то корректным выглядит утверждение о XXI веке как о сто летии Азиатско-Тихоокеанского региона, органической частью ко торого является Северная Пацифика.

Итак, ко времени окончания «холодной войны» АТР со всей очевидностью обозначился как центр беспрецедентного экономи ческого динамизма: в США конец ХХ века ознаменовался бурным 1 Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталв М.А. Очерки теории и политического анализа международных отношений. – М., 2002.

2 Цит. по: Макмиллан Ч. Японская промышленная система. – М.:

«Прогресс», 1988. С. 372.

– 36 – Современная политика в АТР процессом «вестернизации» – опережающий рост экономического веса тихоокеанских штатов. По данным Б.Ф. Ключникова, если в 1950 г. 5 штатов западного побережья (Аляска, Вашингтон, Га вайи, Калифорния, Орегон) производили 28% того, что было про дуцировано 18 атлантическими штатами, то в 1960 г. – 35%, а в 1985 г. уже 43%1. Япония превратилась в великую экономическую и технологическую державу – вожак «стаи летящих гусей», под ко торой понимается графическое расположение «молодых азиатских тигров»: Республики Кореи, Тайваня, Сингапура и стран Юго Восточной Азии по осям координат, где одна – ВНП на душу насе ления, а вторая – добавленная стоимость на одного занятого2. Од нако в исследуемом регионе появился и другой претендент на роль «вожака гусиной стаи».

В самом конце 1991 г. в Чжуннанхае – пекинской резиден ции китайских лидеров – вздохнули с облегчением: навсегда исчез ла «угроза с Севера», со стороны Советского Союза в связи с его распадом. Однако совсем скоро подобную стратегическую радость омрачило осознание факта, что отныне именно Китаю суждено за нять на международной арене позицию основного соперника США, по крайней мере в Азиатско-Тихоокеанском регионе, это не слиш ком уютное и крайне дорогостоящее место, которое свыше сорока лет сохранял за собой СССР. Пекин к новой роли не рвался, однако постепенно вызов времени был осознан Китаем и принят в полном масштабе. Не в последнюю очередь это объясняется атмосферой ускоренного экономического роста, воцарившейся в стране благо даря настойчивым усилиям Дэн Сяопина и его преемников. Китай вышел на траекторию динамичного экономического роста и мас штабных рыночных реформ. За 1980-е годы ВВП страны вырос в 2,4 раза (при среднегодовых темпах прироста в 10,1%), а за 1991– 1996 гг. увеличился ещ на 93,4% (при среднегодовых темпах в 11,6%). В 1995 году ВВП Китайской Народной Республики пере шагнул рубеж в 6% от мирового показателя, составив 3500 млрд долларов3.

За последнюю четверть XX и первые годы XXI века китай ская экономика многократно увеличила свой потенциал. В стране сформировался комплекс современных отраслей промышленности, строительства, транспорта, связи, торговли. Развитие экономики сопровождается динамичным процессом урбанизации населения.

В 1984 г. в начале реформ в городской экономике насчитывалось 465 городов, в 2005 г. – 657. За эти годы количество послков воз росло почти в 2,5 раза, а количество волостей уменьшилось в Проблемы Дальнего Востока. 1988. № 3. С. 7.

Песцов С.К. Современный международный регионализм: теории и концепции регионального сотрудничества и кооперации. – Владивосток, 2002. С. 270.

3 Портяков В. «Он уважать себя заставил…» (Китай и Россия в эко номическом измерении) // Pro et Contra. 1998, зима. С. 28–29.

– 37 – Раздел 5,7 раза;

численность городского населения увеличилась почти на 322 млн человек – с 240,2 млн в 1984 до 562,1 млн человек в 2005 г.1. Городское население Китая – это в подавляющей своей массе горожане в первом поколении. Многие города перестроены и в них создано современное городское хозяйство.

Сохранение тенденции к экономическому росту, который за последние 25 лет составил в среднем около 9% в год и поэтому мо жет быть определн как феноменальный, является тврдым поли тическим приоритетом нынешнего китайского руководства во гла ве с Ху Цзинтао. При последовательной реализации этой цели КНР к середине XXI столетия обещает стать крупнейшей экономикой мира. Так, глава отдела анализа мировой экономики инвестицион ной корпорации «Goldman Sacks Group» Джим О’Нил недавно сформулировал прогноз, согласно которому Китай по объму ВВП превзойдт США к 2040 г.2. Многие эксперты склонны с ним согла ситься, а некоторые в качестве такой даты называют даже 2020 год. Заложив внушительный экономический фундамент, Ки тай стремится на этой основе укрепить свои политические позиции на международной арене, нарастить стратегическую мощь, чтобы на равных с другими мировыми лидерами участвовать в формиро вании нового миропорядка.

Окончание «холодной войны» способствовало активизации интеграционных процессов в Северной Пацифике, которые, как известно, на региональной основе занимают значительное место в экономической и политической жизни современного общества, оказывая растущее влияние на развитие мира. Способствуя по вышению эффективности производства, увеличению и качествен ному совершенствованию совокупных хозяйственных потенциалов входящих в регион стран, эти процессы в конечном итоге способ ствуют существенному усилению их внешних экономических и по литических позиций, повышению веса в региональных и глобаль ных делах.

Азиатско-Тихоокеанский регион вообще и Северная Паци фика в частности являются одной из тех зон современного мира, где объединительные тенденции проявили себя в достаточной ме ре. Специфика региона: его значительные размеры, существенные перепады в уровнях экономического, прежде всего промышленного развития, размерах хозяйственного потенциала, численности насе ления, различия в политической ориентации, исторических, социо культурных корнях – во многом определили особенности объедини тельных процессов в АТР, характере движущих сил, формах и ме ханизмах их реализации.

1 Гельбрас В. Цена экономических успехов Китая // Вопросы эко номики. 2007. № 4. С. 128.

2 Михеев В. Китайская головоломка // Pro et Contra. 2005. № (30). С. 6.

– 38 – Современная политика в АТР В ноябре 1989 г. в австралийской столице Канберре состоя лась первая конференция министров иностранных дел и торговли 12 государств АТР, на которой было объявлено о создании новой международной организации – «Азиатско-Тихоокеанского эконо мического сотрудничества»1. По своему характеру, целям, даже по составу участников АТЭС выглядит как весьма нетипичная для се годняшнего мира региональная группировка. Так, впервые эконо мическое объединение создали государства, столь различающиеся между собой по условиям и уровню хозяйственного развития, структурам экономик, культуре, национальной психологии, исто рическим и политическим традициям. При этом постиндустриаль ные, индустриально развитые и развивающиеся страны выступают как равноправные партнры. Это единственная в мире организа ция, в рамках которой добровольно взаимодействовали и эффек тивно сотрудничали сначала три государства, разделявшие один народ: КНР, Республика Китай (Тайвань) и Гонконг – а после при соединения последнего к исторической родине два ещ сущест вующих китайских государства.

Наконец, первоначально, за исключением США и, быть мо жет, Канады, в организацию АТЭС вошли государства, которым до 1990-х годов принадлежала скорее пассивная, чем активная роль в формировании мирового политико-экономического порядка, пра вил и принципов международного общения. Для Австралии е предложение по созданию организации, в которой интересы раз вивающихся стран должны быть наджно защищены, безусловно, страница в е внешнеполитической истории. За ней резко возрос шая активность региональной политики страны, е стремление стать полноправным участником сотрудничества в АТР, масштабы которого много превосходят любые другие региональные границы.

С первых шагов новой организации е члены дали ясно понять, что создание АТЭС должно рассматриваться как своего рода преду преждение для Европейского союза и напоминание ему о недопус тимости усиления протекционизма в отношении неевропейских го сударств. Принцип «открытого регионализма», положенный в осно ву деятельности организации, это стимул для ЕС быть более откры тым союзом, а, кроме того, латентный барьер сдерживания Евро пейского союза2.

Дальнейшая история развития организации АТЭС, вступле ние в не новых, весьма отличных друг от друга государств: Вьет нама, Мексики, Папуа–Новой Гвинеи, Перу, России, Чили и др. – Целищев И. Сотрудничество в АТР: основа, возможности, специ фика. Статья вторая // Мировая экономика и международные отноше ния. 1991. № 12. С. 25.

2 См. об этом более подробно: Бреславец А.А. Азиатско-Тихо океанское экономическое сотрудничество – открытый регионализм – но вый вызов системе международных отношений. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2007.

– 39 – Раздел лишь подтвердили верность новых и старых членов Азиатско Тихоокеанского экономического сотрудничества основополагаю щим принципам, которые были прокламированы в 1989 г. С 1993 г. стало традицией проводить регулярные встречи форума «Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества» на высшем уровне принятия государственных решений, что в значи тельной мере превратило АТЭС в центральное звено интеграцион ных процессов в регионе. Сталкиваясь с новыми вызовами проти воречивых процессов глобализации и нередко подвергаясь крити ке, экономический альянс завершает второе десятилетие своей деятельности в качестве представительной и влиятельной органи зации регионального экономического сотрудничества, в которую входит 21 страна с населением 2,5 млрд человек и с ВВП превы шающим 18 трлн долларов, на которую приходится 47% мировой торговли1.

Несмотря на формально консультативный статус, АТЭС раз рабатывает региональные правила и нормы ведения торговли, ин вестиционной, финансовой деятельности, что фактически ведт к созданию материального фундамента нового политического фун дамента в Азиатско-Тихоокеанском регионе вообще, в его сущест венной составляющей – Северной Пацифике – в частности.

В качестве стратегической цели на саммите АТЭС в Богоре в 1994 г. было определено формирование в регионе системы свобод ной и открытой торговли и инвестиций для развитых стран-членов организации к 2010 г. и для развивающихся государств к 2020 г.

Хотя на форуме в Осаке в следующем году по предложению всегда осторожной Японии было принято решение не принимать новых членов в альянс до 2005 года, Россия вместе с Папуа-Новой Гвине ей и Перу вступила в Азиатско-Тихоокеанское экономическое со трудничество в 1998 году, что ставит и для не в качестве рубеж ной цели полную либерализацию торговли и инвестиционного ре жима к 2020 г. Важным промежуточным рубежом в деле встраи вания нашей страны в интеграционные процессы АТЭС станет саммит глав государств-членов организации во Владивостоке в 2012 году.

Таковой представляется в общих чертах ситуация, на базе которой и в которой происходило развитие геополитики, как в ре гионе Северной Пацифике вообще, так и стран его составляющих.

Окончание «холодной войны» означало для мира вступление в совершенно новую полосу развития: переход от биполярной его структуры к некоей новой конфигурации. Эта трансформация со провождается великими потрясениями, ход которых позволяет сделать вывод, что борьба вокруг формирования новой мировой 1 Якубовский В.Б. Россия в тихоокеанском интеграционном по ле // Россия и современный мир. 2003. № 2 (39). С. 164–165.

– 40 – Современная политика в АТР системы только началась1. Центр глобальных событий, а значит, и силы, неотвратимо смещается от Европы и Запада к Азии и Восто ку. Этот поистине тектонический сдвиг в глобальной системе меж дународных отношений заставляет научную мысль всего мира ис кать новые подходы к изучению трансформаций мировой политики как на глобальном, так и на региональном уровнях. Одним из резуль татов такого поиска является оформление вывода о том, что в начале XXI века сформировалась «Азиатская дуга нестабильности»2.

Началась эта трансформация с началом 1990-х годов, когда распался Советский Союз, преподнеся Соединнным Штатам Аме рики не совсем заслуженные лавры победителя в «холодной войне».

Однако после обретения роли победителя Вашингтон перестал на равных относиться и к Москве, и к какой-либо иной столице, уве ровал в сво подавляющее превосходство, что привело к значи тельному психологическому расслаблению американского общества и его политической элиты. Идеологически это обосновывалось «стратегической паузой», возникшей в связи с крушением Совет ского Союза и должной продолжаться до тех пор, пока в мире не возникла бы новая держава-конкурент3. На протяжении 1990-х го дов США сократили свои вооружнные силы примерно на треть, но политическое руководство страны поставило перед ними гораздо более серьзные задачи. Администрация президента У. Клинтона официально провозгласила, что для поддержания статуса Америки как единственной сверхдержавы е вооружнные силы должны были обладать потенциалом, достаточным для одержания победы в двух региональных войнах одновременно. Примечательным явля ется то обстоятельство, что сама возможность выиграть две войны, подобные проигранной вьетнамской, под сомнение не ставилась.

Однако идеология «стратегической паузы» и «двух региональ ных войн» не устраивала радикальные силы американского поли тического и интеллектуального истеблишмента, которых пьянил вкус «победы» в «холодной войне». К ним относятся правые респуб ликанцы (активное меньшинство в рядах Республиканской партии) и примкнувшие к ним политологи и интеллектуалы, которых в США часто называют неоконсерваторами. Именно они во второй половине 1990-х гг. обосновали внешнеполитический курс на уста новление американского, имперского, однополюсного миропоряд ка, включая применение силовых методов только силами США.

Институционально единство их взглядов на будущее США в наступающем столетии оформилось весной 1997 г. созданием ис Грэм Томас. Диалектика силы и слабости // Россия в глобальной политике. 2007. № 3. Май–июнь.

2 Давыдов Б.Я. Азиатская дуга нестабильности в начале XXI ве ка // Восток. Афроазиатские общества: история и современность. 2006.

№ 6. С. 160.

3 Самуйлов С.М. Неоконсерваторы и внешняя политика Вашингто на // США и Канада. Экономика, политика, культура. 2006. № 5. С. 31.

– 41 – Раздел следовательской организации «Проект для нового американского века» (ПНАВ), которая свою основную задачу видела в обосновании и содействии установлению «глобального американского лидерст ва». Возглавил новый мозговой центр У. Кристол – сын известного в США теоретика неоконсерватизма времн президента Р. Рейгана и руководителя «Фонда наследия» («The Heritage Fundation») И. Кри стола. Состав имн нового «мозгового центра» впечатляет: интел лектуалы–неоконсерваторы Р. Кэган, Н. Подгорец (главный редак тор известного праволиберального журнала «Commentary»), А. Фридберг, Ф. Фукуяма (автор известной концепции «конца исто рии»). Экс-политики того времени, стоявшие на крайних неконсер вативных позициях (ястребиного толка): Э. Абрамс, Р. Армитедж, П. Вулфовиц, Л. Либби, Р. Перл, Д. Рамсфелд. Из этого списка имн видно, что многие из них заняли видные места в администрации президента Дж. Буша-младшего. В организации активно сотруд ничали бывший вице-президент Д. Квэйл и его нынешний коллега Р. Чейни1.

Исходной мыслью политических рекомендаций для членов ПНАВ стало утверждение: «американцы забыли главные состав ляющие успехов администрации Р. Рейгана: мощный военный по тенциал, соответствующий как настоящим, так и будущим вызо вам, внешнюю политику, которая смело и целенаправленно содей ствует распространению американских принципов за рубеж, и на циональное лидерство, соответствующее глобальной ответственно сти Соединнных Штатов… История XX века должна научить нас тому, что важно сформировать обстоятельства до того, как кризи сы возникали, и противодействовать угрозам до того, как они ста новятся опасными»2.

Ещ дальше идущим документом «Проекта для нового аме риканского века» стал доклад «Воссоздание обороны Америки», вышедший в сентябре 2000 г., в разгар президентской избиратель ной кампании. В нм оценивалась благоприятная для США между народная обстановка, которая определялась как «беспрецедентные стратегические возможности», появившиеся после окончания «хо лодной войны». «В настоящее время Соединнным Штатам не про тивостоит никакой глобальный противник. Великая стратегия Америки должна быть направлена на то, чтобы сохранить и про длить существование такого преимущественного положения на столько долго, насколько это возможно»3. Документ содержал кон кретные рекомендации исследовательского комитета по быстрому наращиванию военного бюджета и модернизации вооружнных Project for the New American Century. 3.09.2005. Доступно on line:

http://en.wikipedia.org/ 2 The Statement of Guiding Principles. Project for the New American Century. 3.06.1998. Доступно on line: http://www.newamericancentury.org/ 3 Rebuilding America’s Defenses: A Report of the Project for the New American Century. Washington. 2000. September. Р. i.

– 42 – Современная политика в АТР сил. Именно они легли в основу военной программы республикан ской администрации президента Дж. Буша-младшего.

Авторы доклада откровенно советовали: в отличие от времн «холодной войны» следует делать ставку на установление однопо люсной структуры мирового порядка при общемировой гегемонии США. Для этого вооружнные силы должны быть способными:

защитить американскую территорию;

иметь возможности воевать и одерживать серьзную побе ду в нескольких серьзных региональных войнах одновременно (в Европе, Восточной Азии и Персидском заливе);

создать необходимый потенциал для выполнения между народных полицейских функций с целью обеспечения «безопасной среды в критически важных регионах мира»;

преобразовать вооружнные силы США на основе «рево люции в военном деле»;

поддерживать превосходство США в стратегических ядер ных силах, увеличить численность вооружнных сил с 1,4 млн до 1,6 млн человек и увеличить военный бюджет с 3,5% ВВП до 3,8%1.

На этой основе вооружнные силы Соединнных Штатов Америки должны расширить зоны демократий, сдержать подъм новой конкурирующей великой державы, защитить «ключевые ре гионы». Неоконсерваторы из ПНАВ, в отличие от администрации Президента У. Клинтона, разделявшей идеологию «стратегической паузы», предлагали не пассивно ждать, когда возникнет в мире но вая держава-конкурент, а активно противодействовать этому с использованием американских вооружнных сил.

В формулировках выводов, содержащихся в документах «Проекта нового американского века», в которых неоконсерваторы пошли дальше демократов с их концепцией двух одновременных победоносных региональных войн, сразу была заметна их чрезмер ная самоуверенность, замешанная на эйфории победы в «холодной войне» и отсутствии глобальной конкуренции. «Неоконы» в конце XX и в самом начале XXI тврдо верили в то, что США в состоянии воевать одновременно в «трх Вьетнамах» и одержать в этих ре гиональных войнах убедительную победу. Такая самоуверенность овладела тогда большей частью политической и военной элит Аме рики, поэтому совершенно неудивительно, что существенное число внешнеполитических установок неоконсерваторов вошло в новую доктрину национальной безопасности США, именуемую «доктриной Буша» и которая была обнародована в сентябре 2002 года. Содер жание этого документа означало кардинальный отход Вашингтона от внешнеполитических процессов времн «холодной войны» в наруше ние Устава ООН, поскольку в нм предусматривалась возможность одностороннего нанесения упреждающих военных ударов.

1 Iebuilding America’s Defenses: A Report of the Project for the New American Century. Washington. 2000. September. Р. IV–V, 9.

– 43 – Раздел Американский политический и интеллектуальный истеблиш мент, конечно же, не был единым и не исповедовал «все как один»

неоконовские подходы. Представителям ПНАВ в 2001–2002 гг.

противостояли более умеренные политики: государственный секре тарь по иностранным делам К. Пауэлл, воевавший во Вьетнаме и понимавший, что собой представляет война на самом деле, пусть и региональная, в отличие от кабинетных теоретиков «Проекта ново го американского века». Советник президента Дж. Буша-младшего по национальной безопасности К. Райс и е аппарат, многие высо копоставленные чиновники Государственного департамента – все они полагали, что в отношении государств «оси зла» (Ирак, Иран, КНДР) и других враждебных США стран следует действовать тра диционными, в духе «холодной войны» методами, то есть проводя политику «сдерживания» и введения международных санкций1.

События 11 сентября 2001 г. не оставили шансов политиче ским и теоретическим оппонентам неоконсерваторов. В целом текст «доктрины Буша» в первую очередь является политико пропагандистским документом, главная задача которого создать положительный, идеализированный образ США: образ мощной державы – своего рода общемирового благодетеля, не имеющего корыстных интересов. В документах же такого мозгового центра, каким является «Проект нового американского века», подобные це ли и интересы развиты вполне откровенно. Несомненно, что глав ным полигоном для практического воплощения в жизнь «доктрины Буша» и проверки е на жизнеспособность стали Афганистан и Ирак.

После вторжения США в Афганистан осенью 2001 г. – перво го в истории их военного проникновения в Центральную Азию и быстрого разгрома режима талибов – эйфория неоконсерваторов и всей политической элиты США достигла своего пика. Он приходится на 2002 – первую половину 2003 года. Уровень поддержки действий президента гражданами США тогда достигал 70–80%. Опросы обще ственного мнения также показывали, что американцы после трагиче ских событий 11 сентября 2001 г., казалось, были готовы к продол жительной региональной войне и неизбежным людским потерям.

Одним из главных проявлений великодержавной эйфории у политической элиты США стало крайне упрощнное восприятие внешнего мира в духе концепции «конца истории» Фрэнсиса Фу куямы2. Коллапс коммунизма и обретение роли победителя в «хо лодной войне» после десятилетий страха перед третьей мировой Самуйлов С.М. Указ. соч. С. 37.

Фукуяма Фрэнсис. Конец истории и последний человек. – М.: Изд во Аст. Ермак, 2004. После этой работы профессор политэкономии Ин ститута Джона Гопкинса развил свои идеи в ряде последующих работ:

Великий разрыв. – М.: Изд-во Аст., 2003;

Наше постчеловеческое буду щее. – М.: Изд-во Аст. Люкс, 2004;

Сильное государство. – М.: Изд-во Аст.

Хранитель, 2006.

– 44 – Современная политика в АТР войной и «приходом русских» привели к тому, что американская политическая элита уверовала в универсализм западной цивилиза ции – «свободного мира», исходя из того, что его нормы и ценности в равной мере пригодны для всех государств и народов, независи мо от их географической, культурной и религиозной принадлежно сти. Военное решение югославской проблемы, а затем стремитель ная победа над режимом талибов в Афганистане привели к резко му подъму имперских настроений в Америке. «Сегодня Америка не выступает ни сверхдержавой, ни гегемоном;

она является пол нокровной империей по типу Римской и Британской. Таково общее мнение наиболее заметных комментаторов и учных страны»1.

Неоконсерваторы рассматривали вторжение в Афганистан лишь как прелюдию к оккупации Ирака, а поскольку афганская кампания вначале показалась всем успешной, более того, поддер жанной практически всем миром, искушение начать вторжение в Ирак значительно возрастало. Официальным предлогом для осуще ствления вооружнных действий против этой страны американ ская администрация выдвигала возможное наличие у режима Сад дама Хусейна оружия массового уничтожения, прежде всего ядер ного. Теперь уже подлинно известно, что США начали в марте 2003 г. в одностороннем порядке вторжение в Ирак, точно зная, что никакого ОМУ у саддамовского режима нет.

Администрация Дж. Буша-младшего, находясь под сильней шим влиянием неоконсервативных идей, искренне полагала, что «иракский народ», как, впрочем, и любой другой, с благодарностью примет освобождение от диктатуры. С такими же настроениями отправилось туда и подавляющее большинство американских во еннослужащих. Поэтому никто не ожидал масштабного вооружн ного сопротивления, которое кроме ощутимых потерь, к которым народ Америки оказался вовсе не готовым, под влиянием почти пятилетней интервенции фактически раскололо Ирак, по меньшей мере, на три части: шиитскую, суннитскую и курдскую. Между ними обнажились давние и острые противоречия, часто приводя щие к совершению масштабных террористических актов в отно шении друг друга. В целом, в сравнении со временами диктатуры Саддама Хусейна, произошли резкая дестабилизация обстановки и ухудшение условий безопасности. Вс возрастающий американ ский военный контингент (160 тыс. в 2005 г. и почти 200 тыс. в 2007 г.) оказался не в состоянии контролировать страну и обеспе чить внутреннюю безопасность. Очевидно, что самая мощная в мире армия оказалась не в состоянии преодолеть раскол и дестаби лизацию внутри страны и, более того, открыла границу для про никновения в Ирак исламистских террористических группировок, в первую очередь, наиболее непримиримых подразделений «Аль Каиды». Именно эти формирования, наряду с другими силами, развернули, по сути, герилью (войну партизанского типа) против The New York Times. 2002. 31 March.

– 45 – Раздел американцев, пользуясь при этом поддержкой большинства насе ления некурдских районов Ирака.

После первых вполне объяснимых успехов в Афганистане развитие ситуации в этой стране приобрело устойчивую тенден цию к ухудшению для Соединнных Штатов и их союзников. В восточных и юго-восточных провинциях страны, то есть гранича щих с Пакистаном, движение «Талибан» и «Аль-Каида восстановили свои подразделения и развернули партизанские действия против американцев. В сентябре 2005 г. тогдашний министр обороны США Д. Рамсфелд призвал партнров по НАТО прийти на помощь, расширив функции подразделений альянса в Афганистане, кото рые выполняют по мандату Совета безопасности ООН преимуще ственно полицейские и миротворческие операции. Такая просьба призыв объясняется тем, что американцы вынуждены расширять боевые «контрповстанческие» действия настолько, что приходится увеличивать численность воинского контингента (в сравнении с 2002 г.) более чем в два раза и довести его до 20 тыс. солдат и офицеров. Это и является основой желания Вашингтона «поделить ся» со своими союзниками по НАТО бременем контрповстанческой войны в дополнение к их полицейским функциям.

Вс это привело к тому, что, несмотря на террористические атаки в сентябре 2001 г., обретение политической элитой США ге гемонистской самоуверенности, мобилизационную пропагандист скую кампанию администрации Дж. Буша-младшего, американ ское общество не желает поддерживать имперский военно интервенционистский курс неоконсерваторов и правых республи канцев. Последние, как и большинство политических лидеров США, намного переоценили степень готовности американцев про явить волю и понести немалые жертвы ради создания общемиро вой американской империи. Причм уровень этой готовности не только не вырос в постсоветский период, а, наоборот, значительно снизился в сравнении со временами «холодной войны». Дело дошло до того, что в поддержке президенту отказывает и демократиче ское большинство Палаты представителей Конгресса США.

Следует согласиться с выводом С.М. Самуйлова: «С оконча нием «холодной войны» американцы утратили имперскую жерт венность. И даже террористические акты 2001 г. не изменили этой ситуации. Соответственно, американцы как нация отказывают не оконсерваторам и правым республиканцам, да, по сути в настоя щий момент, и всей политической элите, в поддержке глобального интервенционистского курса на создание общемировой американ ской империи. Они не желают гибнуть ради осуществления импер ских, неоконсервативных замыслов, которые вполне можно оха рактеризовать как утопические и нереальные»1.

Очевидное поражение политики построения однополюсной системы международных отношений во главе с Соединнными Самуйлов С.М. Указ. соч. С. 45.

– 46 – Современная политика в АТР Штатами Америки объясняется не стилем президентского руково дства Дж. Буша-младшего и не идеологической ригидностью не оконсерваторов, на взгляды и рекомендации которых он опирался.

Политическая элита США в целом в значительной степени пере оценила имперский потенциал Америки и просчиталась в оценке боевой стойкости американцев. Неоконсерваторы своим внешне политическим радикализмом лишь ускорили выявление этого про счта, у которого как у политического анализа и сконструирован ной на его основе реальной политической практики были ошибоч ные посылки.

Во-первых, был проигнорирован фундаментальный геополи тический вывод теории международных отношений, сформулиро ванный, кстати, в недрах американской академической традиции Джорджем Моделски: «Глобальное лидерство есть позиция, узако ненная ходом системного, коллективного процесса, а не просто ре зультат индивидуальных усилий, следствие мощи государства или превосходства его производственного потенциала»1.

Во-вторых, ошибочным оказалось представление политиче ского истеблишмента и неоконсервативной интеллектуальной эли ты Америки, что из-за е действий прекратил сво существование Советский Союз и, как следствие, двухполюсный мировой порядок.

Решающим фактором распада СССР стал выход Российской Феде рации из его состава – «метрополия покинула свою империю»2.

Другими словами, распад и исчезновение СССР произошли, преж де всего, по внутренним причинам, к которым Америка не имела отношения. Следовательно, не было и реального достижения Со единнными Штатами победы в «холодной войне». Роль победителя обрушилась на них неожиданно в силу добровольного отступления Советского Союза по всем направлениям внешней политики, а за тем его самоликвидации, что американские аналитики и не пред сказывали и во что поначалу отказывались верить. Оказавшись в роли победителя, США просто приписали победу себе, создали про пагандистский миф, в который сами и поверили в силу специфики своей политической культуры. Следом наступили эйфория, полити ческое «головокружение от успехов» и существенная переоценка реальных возможностей страны.

Так произошл отрыв политической элиты США от практики реальной жизни и международной, и американской. Политика не оконсерваторов стала наиболее ярким проявлением этой оторван ности.

В-третьих, если не поддерживать имперскую политику своих политических верхов, в силу отсутствия необходимого уровня, вы ражаясь словами Л.Н. Гумилва, пассионарности, то однополюсный 1 Моделски Дж. Эволюция глобальной политики // Полис. 2005.

№ 3. С. 65.

2 Горбачв М.С. Жизнь и реформы: В 2 кн. Кн. 1. – М., 1995.

С. 521–524.

– 47 – Раздел посткоммунистический миропорядок при главенстве американ ской общемировой империи построить не удастся. По точной оцен ке С.В. Лаврова, «однополярный мир не состоялся, да и не мог со стояться в силу того, что в условиях глобализации ни у кого не хва тит военно-политических, финансово-экономических и иных ре сурсов для имперского строительства. Однако мифология «однопо лярного мира» долгое время определяла направление умов и пове дение значительной части государств. В этот миф поверили, сдела ли на него политическую ставку. Поэтому понимание реального по ложения дел датся непросто»1.

В-четвртых, любому носителю политических иллюзий и уто пий рано или поздно приходится избавляться от них при столкно вении с реальной практикой. Именно в таком состоянии сегодня оказались в конце первого десятилетия XXI века Соединнные Штаты Америки. Причм речь идт практически обо всех секторах американского истеблишмента: и политическая элита, и военные, и политико-академическое сообщество. Война в Ираке стала для них серьзным отрезвляющим уроком. Окончательного преодоле ния «вьетнамского синдрома» не произошло. США не обрели спо собность вести многолетнюю региональную войну до победы, что, скорее всего, приведт к возврату к проведению скоротечных во енных операций за рубежом, как это было в 1980-е и 1990-е годы.

Такие операции не сопровождаются большими потерями.

Отрезвляющими факторами для Америки стали, хотя и в меньшей степени, «контрповстанческая» борьба в Афганистане, процессы в ряде стран СНГ, практика политического развития Ор ганизации Шанхайского сотрудничества (ШОС), а также геополи тическая эволюция в северной части Азиатско-Тихоокеанского ре гиона, то есть в Северной Пацифике.

Начало XXI века в Азии выдалось крайне бурным и насыщен ным событиями. Основное внимание общественности и экспертного сообщества было приковано к операциям в Афганистане, войне в Ираке и ядерной программе Ирана. Именно этим темам было посвя щено большинство политических дискуссий в США. Вместе с тем, конкретные инициативы американской администрации и законода телей выдвигались в контексте более широкого понимания Соединн ными Штатами общей и региональной проблематики Азии, а также в соответствии с их видением как своей роли в азиатских делах, так и политических процессов, разворачивающихся в этой части света.

Характерная особенность современной Азии – активизация на политической арене новых региональных держав, малоуязви мых в военном отношении, крупных, экономически и демографи чески быстрорастущих, претендующих на лидирующую роль в сво их регионах и обладающих (стремящихся обладать или способных к обладанию) ядерным оружием. В настоящее время на роль лидеров 1 Лавров С.В. Настоящее и будущее глобальной политики: взгляд из Москвы // Россия в глобальной политике. 2007. № 2.

– 48 – Современная политика в АТР здесь претендуют Индия, Пакистан и Иран, что же касается Се верной Пацифики, то Япония и Китай уже фактически являются великими региональными державами1.

В сентябрьском 2000 г. докладе организации «Проект нового американского века»» – «Воссоздание обороны Америки» – главным конкурентом США в мире считался Китай, хотя китайское регио нальное направление не стало центральным или приоритетным во внешнеполитической деятельности обеих администраций прези дента Дж. Буша-младшего. Сосредоточившись на таких проблемах, как стратегия выхода из Ирака, дискуссия о соотношении военных и «невоенных» инструментов доминирования Америки в современ ном мире, стремясь не расширять и без того протяженный фронт противоборства с исламским фундаментализмом, добавляя к нему обширный китайский «фланг», американское руководство не при держивалось наступательной линии в отношении Пекина. Сло жившаяся после 11 сентября 2001 г. «низкопрофильная», «непрово цирующая», хотя и не закреплнная в качестве таковой на долго срочную перспективу линия Вашингтона в отношении КНР в ос новном продолжается и во время второй администрации Дж. Буша младшего. В рамках такого подхода в США происходило некоторое смягчение акцентов в оценке остроты «китайской угрозы», наблюда лась более гибкая линия поведения в тайваньском вопросе с учтом эволюции всех сторон тайваньского «треугольника», смещение центра тяжести в экономическую и торговую зону двусторонних отношений.

Содержание и особенности комплекса субрегиональных от ношений, в том числе узел противоречий вокруг Корейского полу острова, как и характер нынешних взаимоотношений между двумя берегами Тайваньского пролива, невозможно адекватно понять и объяснить без учта того фактора, что они развиваются в контек сте и под влиянием как глобальных, так и региональных тенденций.

Первые определяются, прежде всего, динамикой оси «Вашингтон– Пекин», вторые – развитием событий по оси «Пекин–Токио».

Говоря о стержне современных глобальных проблем вообще и в регионе Северной Пацифики в частности, большинство политоло гов сходятся во мнении, что таковым является ось «Вашингтон – Пекин»2. Именно вокруг не группируются факторы, влияющие на формирование американской политики в этом районе мира.

Первым и в начале времени действия администрации пре зидента Дж. Буша-младшего главными являлись представление о подавляющей мощи США и ощущение их всемогущества.

Чрезвычайно интересной представляется констатация давно из вестного, но хорошо забытого факта: с тех пор как началась писанная исто рия человечества, лишь две страны существуют в ней всегда – Иран и Ки тай.


2 Воронцов А. Основные тенденции современной международной ситуации в Восточной Азии // Проблемы Дальнего Востока. 2007. № 3.

С. 27.

– 49 – Раздел Другим формирующим фактором политики Соединнных Штатов Америки как в мире, так и в исследуемом регионе стало растущее осознание ими своей уязвимости. Основную роль в этом сыграли террористические атаки на американские города в 2001 г., ставшие симптомом более глубоких изменений в расста новке сил в мире. Технологическая революция в распространении информации и в коммуникациях, а также глобальная тенденция к приватизации начали перераспределять роли в мировой политике – от крупных государств к более мелким и от государств к частным лицам1. Это перераспределение возможностей оказывать влияние на международную политику коснулось, прежде всего, способности менее крупных государств и неправительственных организаций, а иногда и частных лиц наносить ущерб крупным государствам и всей системе международной безопасности. В мировой политике стало набирать силу явление, которое можно назвать «присвоение права на применение силы», или, по точному выражению Дж. Ная, «приватизация войны»2.

Третьим фактором стало ощущение американцами своей ис ключительности и, как это ни парадоксально, одиночества в мире.

Сейчас, в начале XXI века, США считают сво сотрудничество с ООН неэффективным, а е рамки слишком тесными для своей мо щи и глобальных интересов. В этом смысле новые региональные державы пока не выглядят в глазах Вашингтона равными и дос тойными партнрами, многие в американском истеблишменте продолжают видеть в них переходные страны, ещ не созревшие для самостоятельной роли в мировых и региональных делах.

Четвртым фактором, оказавшим и оказывающим влияние на формирование внешней политики США в Азии, является е ин тенсивная идеологизация. Подавляющее большинство американцев по-прежнему уверено в том, что распространение идеалов свободы и демократии в мире, пусть порой и насильственное, является лучшей гарантией защиты многообразных американских интере сов, в том числе и интересов национальной безопасности.

Все перечисленные факторы несомненны, но их источник лежит внутри самой Америки, в особенностях е развития и свое образии экономического положения, а также в векторах эволюции политического процесса. Следует при этом, однако, предположить, что устойчивое возвышение Китайской Народной Республики должно иметь в ответ некую реакцию США, что также корректно будет отнести к факторам формирования региональной политики Вашингтона в Азии.

В сентябре 2005 г. и в мае 2006 г. свет увидели очередные ежегодные доклады Пентагона по военному потенциалу КНР.

Братерский М.В. Вашингтон и новые региональные державы Азии // США – Канада. Экономика, политика, культура. 2007. № 3. С. 39– 40.

2 Nye J., Jr. The Paradox of American Power. Oxford. 2002, р. x.

– 50 – Современная политика в АТР Несмотря на то, что в них прослеживаются борьба различных под ходов и стремление рассмотреть динамику развития китайских вооружнных сил без одномерных формулировок, в этих докумен тах не был преодолн сложившийся за последние десятилетия под ход к китайской проблеме. Его тональность хорошо иллюстрирует следующая формулировка: «Пекин стремится представить свои долгосрочные цели приобретения «комплексной национальной мо щи» и создания благоприятного стратегического окружения в пози тивных, благородных и мирных тонах. В числе заявляемых Китаем приоритетов – «мир и развитие», отказ от использования силы в разрешении международных конфликтов, невмешательство во внутренние дела иностранных государств, оборонительный харак тер китайской военной стратегии, обязательство не применять первым ядерное оружие, поддержка статуса зон, свободных от ядерного оружия, отказ от размещения своих вооружнных сил на иностранной территории. Принимая во внимание данные декла рируемые принципы, наблюдатели не должны при этом закрывать глаза на амбициозный характер китайской программы развития и модернизации, а также подход Китая к использованию силы, наце ленный, скорее, на упреждающие действия, чем на пассивную оборону»1.

По свидетельству авторов доклада – экспертов Пентагона – в военных кругах Китая резко отрицательно отнеслись к агрессии США в Ираке, показавшей подавляющее и безоговорочное превос ходство Америки с точки зрения организации, средств проведения и обеспечения, а также планирования армейских операций. Это произвело сильное впечатление на генералитет НОАК, поскольку е нынешнее состояние по структуре, технической оснащнности и доктринальным принципам весьма напоминает разгромленную армию Саддама Хусейна.

Итоги иракской войны, по мнению американских аналити ков, подталкивают китайский генералитет к пересмотру своего подхода к боевым действиям комбинированными силами, к каче ственному повышению мобильности, манвренности и координа ции действий наступательных сил. Война в Ираке стимулировала также и внутренние дебаты в вооружнных силах КНР относитель но последствий «революции в военном деле», необходимости каче ственно повышать уровень управления, контроля, коммуникации, компьютеризации, получения наджных разведывательных дан ных, развития средств и способностей ведения информационной 1 Annual Report to Congress. Military Power of the People’s Republic of China 2005. Pp. 8–9. Доступно on line: http://www.defencelink.mil/news/ Jul2005. Дата обращения 20.07. – 51 – Раздел войны, совершенствования средств ПВО, высокоточного оружия и военной логистики1.

В противовес достаточно жстким оценкам военных США в гражданской политической элите Вашингтона после сентября 2001 г. доминировал тезис о «мирном возвышении Китая». Суть этого подхода достаточно проста: повсеместно распространнные опасения в отношении чрезмерных глобальных амбиций Китая, ос нованные на его экономическом росте, вряд ли обоснованны. Яв ляясь в исчислении на душу населения достаточно бедной страной, Китай видит свою первоочередную задачу в преодолении бедности, подключении к глобализации и улучшении отношений со всем ми ром, а отнюдь не в глобальном доминировании.

Сторонники такого подхода подчркивают, что при населе нии в 1,3 млрд человек любое замедление темпов экономического или социального развития применительно к такой человеческой массе представляет собой острую проблему. При этом численность населения КНР ещ не достигла своего пика и лишь к 2030 г. эта цифра вырастет до 1,5 млрд. В настоящее время китайская эконо мика составляет по средневаловым показателям лишь седьмую часть экономики США и третью часть экономики Японии. По дохо дам на душу населения Китай находится примерно на 100-м месте в мире, поэтому его воздействие на мировую валютную систему остатся относительно ограниченным2.

Преодолевая бедность, Китай сталкивается с широким кру гом проблем и ограничителей, среди которых главным является не достаток материальных ресурсов. Нехватка энергии, сырья, воды ещ более ощутима в связи с крайне нерациональным природо пользованием в современном Китае, отсутствием там эффектив ных ресурсосберегающих технологий. В расчте на душу населения обеспеченность КНР водными ресурсами составляет 25% мирового уровня, плодородными площадями – 40%. Обеспеченность Китая нефтью, газом, медью, алюминием на душу населения составляет 8,3%, 4,1%, 25,5% мирового уровня3.

Все эти обстоятельства следует учитывать на фоне укоре нившихся в последнее время радужных оценок экономических и стратегических перспектив КНР. Принимать во внимание это во все не означает принижать или недооценивать экономические ус пехи страны, которые мы, как уже было сказано, оцениваем как феноменальные и очевидные. При необходимости дополнительной Annual Report to Congress. Military Power of the People’s Republic of China 2005. Pp. 8–9. Доступно on line: http://www.defencelink.mil/news/ Jul2005. Дата обращения 20.07. 2 Gilboy G. The Myth Behind China’s Miracle // Foreign Affairs. 2004.

July/August, р. 34.

3 Bijian Ch. China Peaceful Rise // Foreign Affairs. 2005. Janu ary/February, р. 65 – 67.

– 52 – Современная политика в АТР аргументации следует иметь в виду, что в ней нет никакого недос татка1.

Итак, основное содержание международных отношений в Северной Пацифике составляет нарастающее соревнование между лидирующими и пока ещ доминирующими в современном мире США и динамично развивающимся и уже тем самым бросающим вызов государством-челленджером – Китаем.

Соединнные Штаты как страна-доминант имеют эффек тивный экономический механизм, основанный на производстве инновационного и креативного толка, и доминируют в мировой валютной системе. Кроме того, эта держава имеет неоспоримо гла венствующие позиции в мировой торговле и держит под контролем большую часть крупнейших транснациональных корпораций. В си лу того, что США утратили возможность, как доказательно опреде лил А.Д. Воскресенский, определять параметры расширенного вос производства и строительства вооружнных сил крупных регио нальных держав (в данном случае КНР), их невозможно отнести к безусловному и безоговорочному лидеру современного мира вообще и Северной Пацифике в частности2.

Китай же относится нами к государствам-челленджерам на основании теории длинных циклов глобальной политики Джорджа Моделски3.

Тот факт, что в Пекине подчркивают мирный, неконфрон тационный характер возвышения Китая4, его принципиальные от личия от традиционных военно-политических, гегемонистских сверхдержав недавнего прошлого (Германия, СССР), в глазах Ва шингтона мало что меняет. Если американские исследователи мо гут позволить себе порассуждать на тему, когда и при каких усло виях нынешняя «расчтливая» (calculative) политика Пекина по от ношению к США, соседям и миру в целом сменится «напористой»


(assertive), то государственные деятели здесь традиционно привык ли принимать в расчт совокупную мощь государства, одним из главных элементов которой является е военная составляющая.

Лишь потом анализируются намерения руководства страны, его целеустремления, которые способны быстро изменяться5. Во мно См. например: Китай после вступления в ВТО / Под ред. Лоурен са Дж. Брама. – Пекин: Межконтинентальное издательство Китая, (на русском языке);

Китай: цифры и факты. 2006. – Пекин: Изд-во лите ратуры на иностранных языках, 2006 (на русском языке).

2 Воскресенский А. Китай в контексте глобального лидерства // Международные процессы. 2004. № 2 (5), май–август. С. 21–33.

3 Моделски Дж. Указ. соч. С. 63.

4 Лузянин С., Сафронова Е., Свешников А. Некоторые итоги внеш неполитической активности КНР в 2005 г. // Проблемы Дальнего Восто ка. 2006. № 3. С. 56–57.

5 См.: Бергер Я. Большая стратегия Китая в оценках американских и китайских исследователей // Проблемы Дальнего Востока. 2006. № 1.

С. 34–51.

– 53 – Раздел гом поэтому американские политологи оперируют категориями не «мирного возвышения», а «подъма Китая» как фундаментального вызова США, стратеги же выстраивают свои упреждающие модели действий, прежде всего, с целью нейтрализации растущего силово го потенциала восточно-азиатского гиганта. Они предпочитают акцентировать внимание на возможности реализации Пекином программы «Большого Китая» (The Great China), на том, что струк турные американо-китайские противоречия в Азии труднопреодо лимы, что действия Пекина вс больше становятся направленными на ограничение влияния США в Северо-Восточной Азии, в том чис ле посредством создания региональных организаций без участия США: Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) и ряд про ектов формирования «Восточноазиатского экономического сообще ства».

Отражением подобного комбинированного подхода, при званного учитывать как факторы тесного, широкого торгово экономического американо-китайского сотрудничества и значи тельную роль КНР в мировой экономике в целом, так и задачу ог раничения этой растущей мощи, стало появление тех доктрин, ко торые в настоящее время определяют политику США в отношении Китая. Это, прежде всего, концепция классического «сдерживания»

(containment) и «вовлечения» (engagement)1. Иногда эту концепцию называют политикой «пристального наблюдения;

предостереже ния».

Ещ более радикальной представляется стратегия «огоражи вания», или «окружения» (hedging)2. Одним из обоснований развр тывания такого подхода стало постоянное обвинение в адрес Пе кина, что его официально объявляемые военные расходы в 35 млрд долларов (это лишь 6% бюджета Пентагона), составляют лишь по ловину от реальных. Китайские эксперты, в свою очередь подчр кивают, что, даже если исходить из американских принципов под счта, военные расходы США вс равно превосходят в 3,5 раза оборонные бюджеты Китая, России, Великобритании и Франции3.

В результате в последние годы министерство обороны США осуществляет фундаментальную перегруппировку войск и структу ры военных баз, выдвигая их ближе к границам Китая. В частно сти остров Гуам, который почти на 4 тысячи километров ближе к Тайваньскому проливу, чем основная база американских ВМС на Гавайских островах, превращается в главный пункт базирования ВМС и ВВС, в том числе стратегических бомбардировщиков и са молтов-разведчиков. Сюда же с острова Окинава переводят Воронцов А. Указ. соч. С. 29.

Gertz B. New U.S. Strategy Anticipates China as Threat // Washing ton Times. 2006. April 20.

3 Ма Чжэньган. Китай и США: сотрудничество полезно обеим сто ронам, конфронтация же нест ущерб // Россия и Китай. XXI век. 2006, август – сентябрь. С. 14.

– 54 – Современная политика в АТР 7000 американских морских пехотинцев. Их перебазирование из Японии мотивируется возможностью внезапного ракетного удара со стороны Китая или КНДР1. Из Атлантического на Тихий океан переносится центр активности военно-морского флота США. В со ответствии с очередным планом обороны, направленным Пентаго ном в Конгресс в 2006 г., здесь к 2010 г. будет сосредоточено 60% всех подводных лодок и добавлена, как минимум, ещ одна авиа носная ударная группа (АУГ). Сейчас в этих районах на постоянной основе нарастает активность военных учений и присутствия. Ле том 2006 г. Тихоокеанский флот Соединнных Штатов провл крупнейшие за последние 10 лет манвры в форме трх раздель ных учений четырх авианосных ударных групп на протяжении трх месяцев с целью, по словам его командующего адмирала Г. Рогхеда, «сдержать любого, задумывающего недоброе против нас»2.

Имея в виду эти и другие факты, совершенно неудивитель ным представляется знаменательное событие, происшедшее не так давно в водах, прилегающих к японскому острову Окинава. Во время манвров американской АУГ, примерно в пяти километрах от не, всплыла китайская подводная лодка3. Е демонстративное всплытие в опасной близости от американских кораблей было не сомненной демонстрацией новых возможностей флота КНР и ещ одним свидетельством реального соперничества, которое вс более усиливается в регионе в Северо-Восточной, Юго-Восточной Азии и в целом в Северной Пацифике.

Борьба за доминирование между Соединнными Штатами и Китайской Народной Республикой постепенно вс более обостряет ся. При этом, если в предыдущие годы наибольшую активность де монстрировал Китай, то в последнее время США начали предпри нимать энергичные усилия, чтобы не только остановить рост ки тайского влияния, но и расширить свои возможности контроля над ситуацией в регионе4.

Серьзное значение в американской стратегии в отношении КНР приобретает тихоокеанский остров Гуам, который называют непотопляемым авианосцем США. В гуамском заливе Апра закан чиваются работы, предназначенные обеспечить возможность бази рования атомных подводных лодок (АПЛ) и других крупных боевых кораблей ВМФ США. В начале 2007 г. туда уже прибыли две удар ные АПЛ типа «Лос-Анджелес». Ещ одна такая же субмарина при была в середине лета того же года.

Gertz B. More Muscle, With Eye on China // Washington Times.

2006. April 20, р. 1.

2 Neil King Jr. As China Boosts Defense Budget, U.S. Military Hedges Its Bets // Wall Street Journal. 2006. April 20.

3 International Herald Tribune. 2007. April 8.

4 Мосяков Д. США – Китай: обострение противоречий в Юго-Вос точной Азии // Азия и Африка сегодня. 2007. № 7. С. 30.

– 55 – Раздел На оборудование Гуама в новом качестве, в том числе на размещение там дополнительных ударных АПЛ, выделено 5 млрд долларов. Перед флотом США поставлена задача нарастить с двух до четырх число постоянно патрулирующих этот регион авианос ных ударных групп. Седьмой американский флот уже сейчас про водит порядка ста учений в год. Предполагается увеличить количе ство кораблей флотов Индии, Индонезии, Малайзии, Таиланда, Сингапура, Австралии, Филиппин, Южной Кореи и Японии. Авиа база на острове Гуам переоснащается для прима стратегических бомбардировщиков В-1 и В-21.

В специальном докладе Пентагона, опубликованном в фев рале 2006 г., необходимость наращивания американских сил в Ти хом океане обосновывалась «ощущением растущей стратегической угрозы со стороны Китая»2. Из текста этого документа следует, что в администрации США серьзно рассматривают возможность того, что уже в обозримой перспективе Пекин сможет получить возмож ность внезапным ударом нарушить системы управления амери канскими войсками в регионе и существенно сковать их действия.

В связи с этим «Вашингтон Таймс» недвусмысленно подчеркнула, что наращивание сил в Тихом океане – часть стратегии, подразу мевающей возможность разгромить Китай в любом по характеру военном конфликте3.

Один из сценариев китайского нападения, рассматриваемо го в Пентагоне, прогнозируется следующим образом: ВВС и ВМС КНР проводят мгновенные десантные операции по захвату Тайва ня, прилегающих к нему небольших японских островов в зоне Окинавы, стратегически важных территорий в районе Южно Китайского моря, вдоль главного транспортного пути из Тихого океа на в Индийский. После этого США будут поставлены перед фактом:

либо ввязаться в чреватые крупными потерями наземные операции и полномасштабную войну, либо хотя бы частично признать новую ре альность, которая появится после атак армии Китая4.

Исходя из таких предположительных действий вооружнных сил КНР американское военное руководство взяло курс на плотное развртывание авианосных соединений в Тихоокеанском бассейне с возможным их выходом в Индийский океан. По мнению страте гов США, такая оперативная конфигурация развртывания удар ных сил должна пресечь потенциальную угрозу негативного для Соединнных Штатов развития событий.

Gertz B. Op. cit.

Quadrennal Defense Review Report. 2007. February 6. Доступно on line: http://www.defenselink.mil/qdr/report2006. Дата обращения 1.08. 3 Washington Times. 2007. April 11.

4 Доступно оn line: http://www.centrazia.ru.news. Дата обращения 24.08. – 56 – Современная политика в АТР Существенное влияние на изменение баланса сил в Северной Пацифике оказывает процесс перевооружения китайских военно воздушных сил и военно-морского флота. В Вашингтоне внима тельно следят за этим процессом, который, в свою очередь, выну ждает его усиливать свои силы на Тихом океане. В июле 2005 г.

этой проблеме были посвящены специальные слушания в Конгрес се США, в ходе которых отмечалось быстрое развитие китайской оборонной отрасли. В числе свидетельств, подтверждающих такой вывод, были названы разработка новой крылатой ракеты большой дальности, ввод в строй новых боевых кораблей, снабжнных ки тайским аналогом американской боевой информационной системы (БИС) IGIS, и появление новой ударной подводной лодки класса «Yuan».

В средствах массовой информации Соединнных Штатов Америки нет недостатка публикаций о разработках в Китае высо коточного оружия, в том числе новых ракет класса «воздух – по верхность» и ракеты класса «поверхность – поверхность»1. Вс это, вместе с притоком современной боевой техники из России, суще ственно увеличивает возможности вооружнных сил КНР как в районах вокруг Тайваня, так и в Южно-Китайском море и в Се верной Пацифике в целом. В качестве дополнительного аргумента следует иметь в виду, что четыре построенных по заказу Пекина на российских вервях эсминца (Проект 956Э) имеют в составе своего вооружения ударный ракетный противокорабельный комплекс «Мос кит», которому не в состоянии противодействовать (БИС) IGIS2.

Изменение баланса сил в Восточной и Юго-Восточной Азии настолько существенно, что на это уже обратили внимание не только военные. К резкой активизации американской политики в отношении стран этого региона призывают вашингтонскую адми нистрацию и авторы доклада «Китай и АСЕАН: угроза американ скому превосходству в Юго-Восточной Азии». Этот доклад был под готовлен в уже охарактеризованной и близкой к Белому дому орга низации «Heritage Foundation» и опубликован в конце 2005 года.

В документе анализируется процесс быстрого становления КНР в качестве доминирующей силы в Юго-Восточной Азии, а также быстрого смещения центра тяжести азиатской экономики от Японии и США к Китаю. «Китайская дипломатия сумела эффек тивно перевести экономический рост страны в политическое влия ние, поставив под вопрос традиционную роль и позиции здесь США, создав угрозу для отношений даже с традиционными союз никами и друзьями»3. Единственную возможность переломить си Доступно оn line: http://www.lenta.ru. Дата обращения 15.02. 2 Подробнее: Макиенко К. Военно-техническое сотрудничество России и КНР в 1992–2002 годах: достижения, тенденции, перспективы. – М.: «Гендальф», 2002.

3 Dillon Diana R. China and AСEAN: Endangered American Primacy in Southeast Asia // Washington, 2005. October 19.

– 57 – Раздел туацию авторы доклада видят в том, чтобы Америка начала сво полномасштабное возвращение в регион, причм не только в воен ной сфере, но в экономике и политике. Они предлагают создание зоны свободной торговли со странами АСЕАН в противовес Китаю, активизировать участие в организации АТЭС и в Региональном форуме АСЕАН (ARF), искать любые возможности для укрепления и развития отношений со странами АСЕАН.

Документ, подготовленный в «Heritage Foundation», вызвал понимание и серьзный отклик в американской администрации.

Уже в июле 2006 г. на очередном Региональном форуме АСЕАН и США и страны-члены Ассоциации подписали так называемый пя тилетний план действий для улучшения политических и экономи ческих отношений между ними. Вслед за этим уже в августе того же года Соединнные Штаты и страны АСЕАН подписали соглаше ние по торговле и облегчению инвестиций и даже назначили спе циального атташе с резиденцией в Сингапуре для координации торговой и финансовой политики в регионе1.

Следует заметить, что в генеральном плане, регион Восточ ной и Северо-Восточной Азии пользуется в последнее время повы шенным и объяснимым вниманием со стороны американских по литологов. Анализ новых угроз безопасности в этой зоне в значи тельной степени связан с угрозой международного терроризма и с антитеррористической кампанией Соединнных Штатов, которая, по замечанию Э. Теллиса из Фонда Карнеги, представляет собой центральное звено американской стратегии в Азии2. В то же время эта кампания имеет ряд противоречивых последствий, касающих ся как позиции США в регионе, так и изменений в политической стратегии восточноазиатских государств. Война с терроризмом, особенно на е начальном этапе, позволила Вашингтону расширить сво влияние в Азии, а также улучшить отношения с ключевыми государствами АТР – Японией, Китаем, Индией и Россией. Однако ряд государств, к примеру Индонезия, высказали недовольство усилением американского давления, связанного с попытками США вынудить их принять более активные меры против действующих внутри этих государств группировок, имеющих связи с междуна родными террористическими организациями3.

Научная объективность требует рассмотрения китайской точки зрения на происходящее в современном мире вообще и в ре гионе Северной Пацифики, в частности, при этом задача сущест венно облегчается, если принять во внимание то очевидное обстоя тельство, что работы политологов из КНР в концептуальном плане The Straits Times. 2006. August 11, 26.

Strategic Asia. 2004 – 2005: Confronting Terrorism in the Pursuit of Power. Ed. By Tellis A., Wills M. Seattle, 2004, р. 5.

3 Колдунова Е.А. Американские политологи о новых угрозах безо пасности в Восточной Азии // США – Канада. Экономика, политика, культура. 2007. № 2. С. 104.

– 58 – Современная политика в АТР не отличаются от точки зрения высшего политического руково дства страны, более того, базируются на ней.

Исходной посылкой для оценки внешнеполитического курса страны китайскими политологами является признание для него но вой эпохи с наступлением XXI века. Правительство Китая разрабо тало стратегию развития, девизом которой стало «мирное возрож дение», базирующееся на чтком понимании Китаем своих внут ренних задач и международной ситуации. Прежде всего, оно исхо дит из того, что целью развития является повсеместное построение общества средней зажиточности (сяокан), поэтому экономическое строительство занимает центральное место в стратегии «мирного возрождения». Предусматриваются постоянное наращивание об щественных производительных сил, продолжение политики ре форм и расширение связей с внешним миром, совершенствование системы рыночной экономики, ускорение процесса модернизации, обеспечение устойчивого и здорового экономического развития и постепенное повышение уровня жизни населения1. При этом ки тайское руководство исходит из того, что после окончания «холод ной войны» база для международного диалога и сотрудничества постоянно расширяется и угрозы возникновения мировой войны в обозримом будущем не существует. Поэтому для мирного возрож дения КНР наступило время важных стратегических возможно стей, главная из которых – интеграция в мировую систему в соот ветствии с процессом экономической глобализации.

Стратегия «мирного возрождения» должна демонстрировать всему миру, что развитый и сильный Китай не будет представлять угрозы для региона и мира в целом. При этом высшее политиче ское руководство из Чжуннанхая хорошо осознат, что быстрое развитие китайской экономики вызывает опасения в некоторых зарубежных кругах, делающих на этом основании вывод о буду щем стремлении КНР к доминирующей роли в регионе и в мире, и являющееся поэтому вызовом, в том числе и военным, другим странам.

Всей реальной практикой внешней политики Китай стремит ся доказать нелепость утверждений о наличии опасности с его сто роны, активно выступая за демократизацию международных от ношений, за расширение консультаций и сотрудничества в регио нальных и международных делах. КНР выступает против монополии любой страны, против гегемонизма и позиции силы в мировой поли тики и не раз заявляла о том, что ни сейчас, ни в будущем не будет стремиться ни к мировому, ни к региональному доминированию.

В соответствии с официальной позицией Пекина быстрое развитие китайской экономики способствует развитию и процве танию экономики в АТР. Любые попытки ограничить и задержать экономическое развитие КНР являются нерациональными, так как 1 Лю Цинцай. Современная внешняя политика Китая и китайско российские отношения // Проблемы Дальнего Востока. 2004. № 5. С. 54.

– 59 – Раздел оно, то есть развитие, является фундаментом стабильности регио на. Экономическое развитие народного Китая будет способство вать миру и развитию АТР и всего мира. Активные усилия его ру ководства на модернизацию вооружнных сил страны направлены на повышение обороноспособности, на эффективное обеспечение государственного суверенитета и территориальной целостности.

КНР никогда первой не прибегнет к силе или угрозе силой в отно шении других стран.

Такова официальная позиция Китайской Народной Респуб лики, которую умело и аргументировано углубляют и популяризи руют е многочисленные кадры обществоведов и политологов.

Тем не менее, необходимо отметить, что военная политика Пекина по обеспечению условий реализации «национальной стра тегии развития» должна иметь и имеет некую военную, вполне конкретную цель, которую вспоминают и комментируют гораздо реже и глуше, чем все остальные аспекты этого курса. XVI Всеки тайский съезд Коммунистической партии обозначил в качестве це ли достижение страной к середине XXI века, то есть к 100-летию образования современного китайского государства, статуса вели кой державы, занимающей доминирующее положение в Азиатско Тихоокеанском регионе и равной по своему политическому влия нию, экономической и военной мощи любой другой державе. Реа лизацию данной стратегии в Чжуннанхае связывают с усилением комплексной национальной мощи, главными факторами которой считаются внутриполитическая стабильность, динамичный и ус тойчивый экономический рост, подъм уровня развития науки и технологий, поиск и освоение природных ресурсов в своей стране и обеспечение доступа к мировым источникам сырья и энергии.

Согласно китайским оценкам, современная международная обстановка характеризуется развитием противоречивых тенден ций, среди которых следует выделить движение к многополярному миру, экономическую глобализацию, усиление взаимодействия и сотрудничества в антитеррористической борьбе, особенно после 11 сентября 2001 г. и наряду с этим обострение соперничества в борьбе за доступ к источникам сырья. Обстановка в АТР характе ризуется относительной стабильностью, а большинство стран ре гиона сделали мирное развитие основным направлением своей по литики;



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.