авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию РФ Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Взрывоопасная ситуация на Корейском полуострове и в Тай ваньском проливе способствует формированию у руководства Японии тврдого убеждения в том, что наиболее наджным спосо бом обеспечения национальной безопасности является укрепление е военного союза с Соединнными Штатами Америки, а не со трудничество в рамках коллективной безопасности на региональ ном уровне. Вместе с тем, японская правящая элита продолжает укреплять отношения в треугольнике «Япония – США – Китай». Со трудничество в области безопасности в рамках этих геополитиче ских конфигураций должно, по замыслам Токио, наджно гаран тировать стабильность в этой зоне мира при любом обострении ситуации.

При этом следует иметь в виду и то достаточно очевидное обстоятельство, в соответствии с которым сотрудничество по безо пасности между Японией и Республикой Кореей имеет свои «огра ничители». Они определяются исторической памятью корейцев об империалистической политике Японии в период колониализма, их негативным отношением к е участию к решению проблем безо пасности на Корейском полуострове, включая посылку японских солдат на полуостров, а также собственными конституционными ограничениями по участию страны в коллективной обороне. Тем не менее, официальные представители Японии, Южной Кореи и США проводят регулярные встречи и консультации, встречаются в рам ках официальных мероприятий АТЭС, с 1997 г. проходят трхсто ронние встречи министров обороны вышеназванных стран, с – 89 – Раздел 1999 г. организуются встречи трхсторонней комиссии по наблю дению за развитием ситуации в КНДР. В состав последней входят высшие должностные лица из МИДов Республики Кореи и Государ ственного департамента Соединнных Штатов. Накануне заседа ний этой комиссии на двусторонней основе проводятся встречи представителей академических кругов, специализирующихся на проблемах безопасности в Восточной Азии.

Заключение в 1997 году нового японо-американского согла шения по вопросам безопасности усилило напряжнность в отно шениях Японии и Китая. Наиболее противоречивым при этом ока зался пункт, в котором закреплялись границы ответственности Вашингтона и Токио в Восточной Азии – так называемая зона сю хэн1. Эти границы определяются не столько по географическим, сколько по ситуационным критериям. Это заметно контрастирует с прежним подходом Японии к установлению рамок совместных действий в японо-американском договоре безопасности 1960 года, в котором они имели чтко выраженные географические очертания зоны совместной ответственности двух стран, куда входили собст венно Японские острова, остров Тайвань, южная часть Корейского полуострова, а также Филиппинский архипелаг. В новом же соглаше нии, которое было ратифицировано законодателями Японии и США в 1999 г., зона ответственности двух стран включает в себя обширный регион, границы которого размыты и определяются в зависимости от развития конкретной кризисной ситуации.

«Ситуационный подход» при определении зоны ответствен ности облегчает японской военно-политической элите решение, как минимум, двух оперативных задач.

Во-первых, в случае необходимости, она может расширить зону ответственности японо-американского договора безопасности далеко за пределы географических границ Восточной Азии, обо значенных в договоре безопасности 1960 года. Сегодня, к примеру, в зону ответственности включается весь Азиатско-Тихоокеанский регион, о чм говорится в совместной японо-американской декла рации 1996 года.

Во-вторых, «ситуационный подход» к сотрудничеству по безопасности создат для японских политиков условия стратегиче ской неопределнности в толковании «Новых направлений оборон ного сотрудничества», в которых Китай не обозначен как главный противник Японии и США в регионе Восточной Азии. По японо американскому договору безопасности 1960 г. зона совместной от ветственности обеих стран, как известно, включала Тайвань. Со бытия в Тайваньском проливе в 1996 году показали, что напря жнность в отношениях между материком и островом сохраняет свою актуальность в контексте японо-американского стратегиче ского партнрства в Восточной Азии и после «холодной войны».

Вместе с тем, ни Вашингтон, ни Токио не заинтересованы делать Крупянко М.И., Арешидзе Л.Г. Указ. соч. С. 59.

– 90 – Современная политика в АТР из Китая объект совместной атаки своих вооружнных сил, избе гают загонять его в угол и лишать возможности широкого между народного сотрудничества. Напротив, и на берегах Потомака, и на Японских островах заинтересованы в политики интеграции КНР в широкий международный диалог, в том числе и по вопросам безо пасности в Восточной Азии, не отказываясь при этом, разумеется, от политики его стратегического сдерживания.

«Ситуационный подход» является, по мнению японского по литического истеблишмента, наилучшим способом решения важ ной геополитической задачи сдерживания Китая. С одной стороны, он позволяет не рассматривать Тайвань как зону ответственности японо-американского военного альянса, с другой – в случае обост рения ситуации в Тайваньском проливе корабельный состав ВМС США и Японии могут использовать свою объединнную мощь для сдерживания атаки со стороны КНР. Для полного понимания воз можного вектора развития этого геополитического узла, конечно, следует иметь в виду, что Пекин не признат всех «лингвистиче ских» ухищрений в содержании текста документа «Новые направ ления оборонного сотрудничества» и рассматривает любые попыт ки Токио и Вашингтона сдерживать Китай в районе Тайваньского пролива как вмешательство в его внутренние дела.

Более того, современное пекинское руководство озабочено участием Японии в реализации программы создания системы про тиворакетной обороны (ПРО) театра военных действий (ТВД) в Восточной Азии, которая будет, безусловно, способна решить зада чу ядерного и ракетного сдерживания Китая в случае возможного осложнения ситуации вокруг Тайваня. Пекин также подозревает Японию в пособничестве острову в укреплении его независимости от КНР в случае, если ПРО ТВД будет успешно испытана и постав лена боевое дежурство.

Вс это усиливает напряжнность в японо-китайских отно шениях после подписания Токио «Новых направлений оборонного сотрудничества» с США в 1997 году. Пекин постоянно, во время всех контактов с представителями Японии, высказывает сво не гативное отношение к укреплению е стратегического партнрства с США в Восточной Азии, имеющего выраженную антикитайскую направленность.

Таким образом, окончание «холодной войны» и слом бипо лярной модели привели к изменениям в структуре международных отношений, стимулировавших японский политический истеблиш мент к расширению диалога по вопросам безопасности и стабиль ности в Восточной Азии с другими странами региона. Однако на этом направлении Япония столкнулась с серьзными ограничения ми своей деятельности, которые накладывают на не жсткие рам ки японо-американского договора безопасности. Е отношения с ближайшими соседями, в первую очередь, определяются позицией США к этим странам. По уровню своей политической и военной зависимости от Соединнных Штатов Америки Япония находится в – 91 – Раздел самом начале второй половины ХХ века. При этом параллельно следует признать то обстоятельство, что Токио пытается расширить связи как с союзниками Вашингтона в регионе, так и со странами, которые в годы «холодной войны» входили в советскую зону влия ния в Восточной Азии. Дефицит многосторонних связей в вопросах безопасности с региональными державами японская политическая элита стремится компенсировать эффективной экономической по литикой, развитием широких контактов в торговой области. Токио видит в усилении экономической взаимозависимости региональ ных государств важный фактор укрепления национальной безо пасности. Именно такими, прежде всего, средствами Япония после «холодной войны» активно борется за признание за собой статуса региональной державы и демонстрирует заинтересованность дис танцироваться от имиджа стратегического союзника и подручного США в регионе.

Четыре основных принципа лежат в основе региональной политики Японии после «холодной войны»: антимилитаризм, сохра нение договора безопасности с США, паназиатизм и экономиче ский прогресс в интересах развития всех стран региона. За этот период времени страна восходящего солнца существенно улучшила свои отношения с соседями по региону. Благодаря е экономиче ским и дипломатическим усилиям стало возможным поддерживать широкий диалог в разных областях регионального взаимодействия, включая даже такие чувствительные вопросы как безопасность. И это принесло свой результат: многие страны Восточной и Северо Восточной Азии смотрят сегодня на Японию как на авторитетного регионального лидера.

Разумеется, реализация политической заявки Японии на ли дерство в регионе после «холодной войны» серьзно оспаривается Китаем и Соединнными Штатами Америки, а также другими ре гиональными игроками. Да и Токио не заинтересовано в том, что бы откровенно демонстрировать свои амбиции на лидерство в Вос точной Азии, чтобы не навлекать на себя обвинения в проведении политики неоимпериализма. Японской правящей элите больше им понирует роль организатора регионального содружества на основе паназиатизма и интернационализации. Кроме того, в Токио хотели бы избежать роста напряжнности в своих отношениях с Пекином и Вашингтоном, которая неминуемо возникнет, как только Япония встанет во главе какой-либо региональной структуры.

Вместе с тем, проводя после «холодной войны» осторожную, мягкую дипломатию по наведению мостов со всеми региональны ми игроками, политическая элита Японии немало преуспела в ма неврировании со странами Восточной Азии, преследуя долговре менную цель – сформировать и возглавить восточноазиатское со общество стран. При этом в Токио не испытывают смущения от неэффективной работы двух структур – Восточноазиатского эко номического совещания и Азиатского банка, которые пока состав ляют вс существо этого сообщества и в которых Япония играет – 92 – Современная политика в АТР важную роль. Расчт при этом достаточно очевиден: в Токио стре мятся к тому, что в долгосрочной перспективе именно Япония воз главит эти региональные организации и тем самым распространит сво влияние на всю Восточную Азию. Японский истеблишмент, похоже, уверен в том, что важнее всего посеять семена, которые с течением времени дадут положительные всходы – объединение го сударств региона в восточноазиатское сообщество стран под своей эгидой. Такой результат, ко всему прочему, будет означать форми рование реального мирового геополитического и геоэкономическо го полюса силы, с помощью которого Япония реализует свои гло кальные амбиции.

Переходя к исследованию российской геополитики в Север ной Пацифике, начать следует с констатации одного весьма важ ного, хотя и драматического обстоятельства, сопровождавшего е все 1990-е годы: «Российская Федерация до сих пор не имеет чтко разработанной внешнеполитической стратегии в отношении Азиат ско-Тихоокеанского региона. Наша дипломатия, как правило, опаз дывает с инициативами. В вопросах многостороннего сотрудничест ва в этом регионе (одном из важнейших в сфере внешнеполитиче ских интересов России) е роль и влияние пока ощущаются слабо»1.

Перспективы взаимодействия России с е ближайшими со седями в Северной Пацифике – Китайской Народной Республикой, Японией, двумя Кореями – во многом будут зависеть от политики выбора стратегии экономического развития и осуществления структурных реформ. В 1990-е годы эти процессы во многом были пущены на самотк, что привело к реальной угрозе постепенного превращения российского Дальнего Востока в сырьевой придаток северо-восточных провинций Китая, ряда префектур Японии, вы ходящих к побережью Японского моря, и Республики Кореи2.

В одной из своих первых разврнутых публикаций прези дент Российской Федерации В.В. Путин в ноябре 2000 года заме тил: «Россия всегда ощущала себя евроазиатской страной. Мы ни когда не забывали о том, что основная часть российской террито рии находится в Азии. Правда, надо честно сказать, не всегда ис пользовали это преимущество. Думаю, что пришло время нам вме сте со странами, входящими в Азиатско-Тихоокеанский регион, переходить от слов к делу – наращивать экономические, политиче ские и другие связи. Все возможности для этого в сегодняшней России есть»3. В этих словах очевиден не только ретроспективный взгляд на прошлое, но и обращение к задачам ближайшего и сред несрочного будущего по определению цивилизационной идентич Титаренко М.Л. Россия лицом к Азии. – М.: Республика, 1998. С. 91.

Там же. С. 61.

3 Цит. по: Титаренко М. Российские интересы в АТР и принципы формирования азиатской политики России в первой половине XXI века // Азия и Африка сегодня. 2005. № 4. С. 2.

– 93 – Раздел ности России и, естественно, е роли и места в азиатском сообще стве.

Азиатско-Тихоокеанский регион и та его часть, которую мы называем Северной Пацификой, представляют для России сферу жизненно важных интересов. Две трети нашего государства нахо дится в азиатской части мира, а побережье их тихоокеанских мо рей протянулось с севера на юг на 4500 километров. Здесь сосре доточено от 60 до 80% запасов стратегических важных ресурсов мирового значения – от леса, пресной воды, цветных и редких ме таллов до нефти, газа, каменного угля и т.д. Особо следует отме тить, что именно в этой части мира Россия непосредственно со прикасается с крупнейшими, кроме Европейского союза, экономи ками мира – США, Японией, Китайской Народной Республикой, АСЕАН, быстро развивающимися странами Латинской Америки.

Поскольку определение нашей страны как евразийской державы больше исходит из осознания влияния Азии на европейскую Рос сию и через не собственно на Европу, то мы будем использовать определение России как евротихоокеанской страны, подчркивая, с одной стороны, е неразрывную вовлечнность в дела этого ре гиона, а с другой – необходимость российского влияния на страны Северной Пацифики.

Опираясь на известные позитивные сдвиги в экономическом и государственном строительстве, Россия вышла из фазы «полити ческого небытия в регионе местоположения своего Тихоокеанского фасада, хотя целый ряд нерешнных и серьзных проблем по обре тению и упрочению политико-экономических позиций в регионе остаются».

Со всей уверенностью следует подчеркнуть, что долговре менные цели тихоокеанской политики России и е успех будет за висеть, по меньшей мере, от двух важнейших обстоятельств.

Во-первых, насколько высшее политическое руководство Российской Федерации будет способно перейти от квазиколониали стской выкачке ресурсов к реальным действиям по комплексному социально-экономическому подъму Восточной Сибири и Дальнего Востока страны. Иным способом не удастся положить конец под ходам к концепциям в стиле terra nullius (термин, обозначающий пустынную территорию с плотностью населения менее 15 человек на один квадратный километр) и призывам к присвоению Сибири и Дальнему Востоку статуса всемирного наследия и особо охраняе мой Организацией Объединнных Наций территории1.

Во-вторых, насколько политическая элита России осознает необходимость развртывания взаимовыгодного широкомасштаб ного экономического сотрудничества с Китаем, Японией, рано или поздно объединнной Кореей, странами АСЕАН и в целом в рамках АТЭС, чтобы обеспечить рынок сбыта не только российским энер 1 Хилл Фиона и Гэдди Клиффорд. Сибирское бремя. Просчты со ветского планирования и будущее России. – М., 2007. С. 237.

– 94 – Современная политика в АТР гоносителям, но и российским товарам машиностроения и передо вых технологий, для которых пока закрыты рынки США и ЕС. Не обходимо разработать и совершить энергетический и транспорт ный прорыв в Северо-Восточной Азии (причм не только через Транссиб или БАМ, но и Северный морской путь посредством мощных трубопроводных систем). Это позволит России стать ре альным геополитическим мостом между Востоком и Западом.

Только на таком пути нашу страну могут ждать достойный статус в мире, экономическая выгода для развития самой России и достой ная е ниша в экономическом пространстве как в Азиатско-Тихо океанском регионе, так и в мире в целом.

Фоном стратегии российского продвижения в АТР вообще и в регион Северной Пацифики в частности являются:

наращивание значительного экономического потенциала и постепенное превращение АТР в главный центр мирового эконо мического развития;

усиление интеграционных процессов, которые приобре тают глобальный характер. При этом многие страны региона, в том числе и быстро развивающиеся, такие, как КНР и Республика Ко рея, сталкиваются с целым рядом серьзных потенциальных угроз для социально-экономической и политической стабильности, поро ждаемых как глобализацией, так и процессами неравномерности внутреннего развития;

исключительная разноликость, цивилизационное разнооб разие, значительное различие в уровнях экономического, полити ческого, культурного развития, создающие предпосылки для фор мирования устойчивой многополярности и регионализма, выра жающихся в конкретной политической практике глокализацион ных процессов;

наличие серьзных межэтнических, межцивилизационных противоречий в политической, экономической, культурной сферах, что закладывает немалый конфликтный потенциал;

сокращение вооружнных сил одних государств, прежде всего Российской Федерации, сопровождается одновременным на ращиванием военного потенциала и модернизацией вооружнных сил США и многих других стран Азиатско-Тихоокеанского региона.

Именно таким представляется фон, на котором происходит осознание и оформление стратегических интересов России в АТР вообще и в Северной Пацифике в частности, составляющие этого фона нельзя не учитывать в разработке стратегии осуществления тихоокеанской политики нашей страны.

В первом приближении можно попытаться сформулировать эти российские стратегические интересы. Прежде всего, речь идт об обеспечении безопасности, суверенитета и территориальной це лостности страны с направления максимально удалнных от е центра и максимально насыщенных природными ресурсами рай онов.

– 95 – Раздел Во-вторых, Российская Федерация нуждается в поддержа нии стабильности и экономического роста как страны в целом, так и особенно е восточной части, которая выступает локомотивом интеграции России в Азиатско-Тихоокеанский регион.

В-третьих, в этом районе мира Россия стремится к обеспече нию наиболее благоприятных внешних условий для развития стра ны и беспрепятственного осуществления политики внутренних преобразований.

В-четвртых, перед нашей страной стоит задача по адапта ции и активному включению в интеграционные процессы в Ази атско-Тихоокеанском регионе на принципах равенства и взаимной выгоды, а также открытого регионализма. Последнее обстоятельст во представляется особенно важным, так как многолетние попыт ки российской политики и бизнеса включиться в интеграционные взаимодействия на западном направлении, то есть в Европе, осо бого успеха не принесли в силу закрытости базовых принципов ор ганизации Европейского Союза.

Очевидным представляется, что решить эти задачи Россий ская Федерация может, лишь развивая как многостороннее, так и одностороннее сотрудничество со всеми государствами АТР и, прежде всего, Северной Пацифики, особенно с е дальневосточны ми соседями – Китайской Народной Республикой, нынешними двумя, а в перспективе с единым, корейскими государствами, Японией, а также Соединнными Штатами Америки, странами членами АСЕАН и международными организациями в Азии.

Если исходить из системы приоритетов во внешней политике России в Северной Пацифике, то следует согласиться с сущест вующим утверждением о том, что Китай всегда, даже в периоды максимального возвышения и усиления Японии, рассматривался как ключевой элемент политики России и СССР в регионе1. Не из меняя этой традиции в XXI век РФ и КНР вошли в состояние «стра тегического партнрства». Это понятие, как составная часть рос сийского внешнеполитического инструментария, появилось в 1990 е годы, и тому имелись соответствующие причины. Именно тогда молодой внешней политике нашего государства пришлось вы страивать свой внешнеполитический курс в условиях глобальной однополярности и достаточно очевидного высокомерия государст ва-доминанта – Соединнных Штатов Америки. При этом своеоб разие внешнеполитического положения, осознаваемого элитой, сгруппировавшейся вокруг Б.Н. Ельцина, заключалось в том, что у России фактически отсутствовали враждебные государства, но и ряды союзников, к которым можно было отнести лишь некоторые из стран СНГ, были крайне малочисленны. Именно в силу такого стечения обстоятельств российская внешняя политика стремилась 1 Стратегические проблемы национального развития и междуна родного сотрудничества: дальневосточный вектор / Отв. ред. В.Л. Мака ров. – Хабаровск, 2005. С. 273.

– 96 – Современная политика в АТР вести весь комплекс двусторонних отношений в параметрах стра тегического партнрства.

Наш анализ позволяет сделать вывод, что для руководителей внешней политики Российской Федерации и е дипломатов это стало означать, что:

со страной, являющейся для России стратегическим партнром, Москва имеет широкий круг общих интересов по под держанию глобальной и региональной стабильности как в формате ООН, так и на субрегиональном уровне;

с таким партнром у России нет крупных проблем в дву сторонних отношениях;

у России и е стратегического партнра существуют оче видные взаимные экономические интересы;

между такими партнрами динамично развивается тор говля и взаимные инвестиционные процессы;

между такими партнрами создана основа для широкого гуманитарного и культурного обменов.

Но даже в условиях активной реализации политической практики поиска стратегических партнров в различных районах мира со стороны российского внешнеполитического руководства, Китайская Народная Республика заняла среди них особое место, что нашло подтверждение в некоторых сущностных характеристи ках и конкретных политических действиях. Прежде всего, сотруд ничество между двумя странами плодотворно развивается по всем направлениям, будучи свободным от временной и персональной конъюнктуры. Во-вторых, что чрезвычайно важно, стратегическое взаимодействие двух держав имеет мощную правовую основу в виде «Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и КНР», подписанный 16 июля 2001 года.

Как показало время, этот Договор стал программным документом, усиливающим перспективы стратегического партнрства. И, нако нец, события 11 сентября 2001 года и последовавшая за ними ан титалибская операция в Афганистане, а также начавшаяся в мар те 2003 г. региональная война США в Ираке подтвердили необхо димость создания наджной системы коллективной безопасности в Азии.

Развитие отношений между Китайской Народной Республи кой и Российской Федерацией происходит на фоне быстрого эко номического развития обоих партнров, причм в случае с КНР это развитие можно характеризовать как бурное, выводящее страну в разряд современных экономических сверхдержав. Валовой внут ренний продукт Китая в 2002 г. превысил 1280 млрд американ ских долларов, причм в 10-й пятилетке – первой для председателя Ху Цзинтао – была поставлена задача обеспечить ежегодный ВВП в 6–7% и выйти на показатель 1,5 трлн долл. в 2005 году, итоги ко торого уже подведены. Валовой внутренний продукт Китая соста вил 18,2321 трлн юаней, что превышает 2,3 трлн долларов, а темп – 97 – Раздел роста этого показателя в сравнении с 2004 г. составил 9,9% (!). В марте 2006 г. Четвртая сессия Всекитайского Собрания Народных представителей 10-го созыва приняла «Тезисы одиннадцатого пя тилетнего плана экономического и социального развития на 2006– 2010 годы», разработанные Государственным Советом КНР, кото рые предполагают осуществить годовой прирост ВВП в размере 7,5%1.

Китай и без ассоциированного Сянгана (Гонконга) занимает второе место в мире по объму валютных резервов, а экономика страны очень наджна. Тем не менее, в экономическом развитии КНР имеются весьма существенные проблемы: е внешний долг приближается к 200 млрд долларов, а 60% всех занятых в народ ном хозяйстве приходится на аграрный сектор. Но даже не эти важные обстоятельства составляют основные трудности экономи ческого взаимодействия Китая и Российской Федерации.

Во-первых, российский рынок пока характеризуется недос таточным уровнем спроса и низким уровнем личного потребления, рост которого вовсе не стимулируют некоторые законодательные меры: закон, существенно ограничивающий пребывание и актив ность иностранных продавцов товаров широкого потребления, ко торый, прежде всего, коснулся китайцев.

Во-вторых, частые нарушения общих условий поставок из России в Китай и из КНР в нашу страну.

В-третьих, наличие существенных трудностей по взысканию задолженностей по взаимным контрактам.

В-четвртых, торгово-экономические отношения России и КНР осложняет неразвитость кооперации в межбанковской сфере.

В-пятых, российская сторона существенно отстат в деле создания современной инфраструктуры приграничной торговли.

В-шестых, существующая в больших объмах приграничная торговля строится на разнице в уровне цен в соседних странах, что губительно сказывается на долгосрочных перспективах е разви тия. Для решения этой проблемы требуется согласованная тамо женная политика обеих стран.

В-седьмых, к большому сожалению, приходится констатиро вать опережающие темпы развития российско-китайской крими нальной кооперации, что требует больших усилий по защите вовле чнных в приграничный бизнес предпринимателей с обеих сторон.

И, наконец, китайские и российские предприниматели мало знают особенности рынка в КНР и в Российской Федерации.

Тем не менее, торгово-экономическое сотрудничество Рос сийской Федерации и КНР развивается весьма успешно в некото рых важных сферах.

Прежде всего, это относится к военно-техническому сотруд ничеству, в ходе которого Пекин превратился в крупнейшего им 1 Китай: цифры и факты. 2006. – Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 2007. С. 106–108 (на русском языке).

– 98 – Современная политика в АТР портра российского вооружения и которое с расширением осуще ствляется, несмотря на некоторые проблемы. Так, военно-мор скому флоту КНР поставлены 4 эсминца проекта 956М, главной ударной силой которого являются противокорабельные крылатые ракеты «Москит», а также дизельные подводные лодки «Варшавян ка», которые получили от специалистов НАТО прозвище «чрная дыра» за свою исключительную малошумность. При этом россий ское руководство пока отказывается продать в Китай воздушные ракетоносцы среднего радиуса действия ТУ-22М3, а также самол ты СУ-31 и СУ-35.

Тем не менее, в соответствии с решениями XVI съезда КПК, поставившего в качестве цели создание в стране к 2050 г. воору жнных сил, способных одержать победу в войне любого масштаба и с любым противником, идт интенсивное оснащение армии и флота современными видами вооружений. Среди них межконти нентальные баллистические ракеты DF-31 и DF-41 (с радиусом действия 10 и 12 тысяч километров соответственно), причм пер вый тип МБР модернизируют для базирования на атомных под водных лодках. По имеющимся планам в 2010 году военно морской флот КНР будет иметь 9 ракетных АПЛ и два авианосца.

При определнном российском участии развиваются китай ские космические программы, что позволило КНР стать третьей страной, осуществившей в 2005 г. самостоятельный пилотируемый орбитальный полт, для обеспечения которого, а также и всех по следующих создано 4 космических центра и станция слежения на островах Кирибати. Считается, что к 2012 г. космическая группи ровка Китая будет состоять из 30 искусственных спутников Земли.

Активно развивается сотрудничество Москвы и Пекина в об ласти высоких технологий, правовую основу которому дал Договор 2001 года. В качестве примеров можно привести создание при на учно-техническом содействии России экспериментального атомно го реактора на быстрых нейтронах, строительство Тяньваньской атомной электростанции и разработку бортового источника пита ния длительного действия для китайских космических аппаратов.

Важным направлением современного российско-китайского сотрудничества является взаимодействие двух стран в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), созданной в ию не 2001 года и объединяющей Казахстан, Киргизию, Китай, Рос сию, Таджикистан и Узбекистан. Эти страны придерживаются сходных взглядов на тенденции мирового развития и готовы со вместно искать согласованные подходы к решению международ ных и региональных проблем. Другая задача организации – укреп ление регионального экономического и культурного сотрудничест ва1. ШОС никому не противопоставляет себя, она нацелена на по зитивное решение конкретных проблем в интересах стран-членов.

1 Лукин А.В. Шанхайская организация сотрудничества: что даль ше? // Россия в глобальной политике. 2007. Май – июнь. № 3.

– 99 – Раздел 7 июня 2002 года в Пекине на саммите Шанхайской организации сотрудничества была принята Хартия ШОС, что позволило зареги стрировать эту региональную организацию в ООН, а также был создан постоянный секретариат. Деятельность организации не от рицает и не принижает механизмы сотрудничества, уже вырабо танные государствами-членами с другими странами или их груп пами. Задача ШОС – создать дополнительные сферы сотрудничест ва, которые раньше не существовали либо невозможны вне е ра мок. Судьба организации зависит от того, насколько широки будут эти сферы, а также сможет ли она убедить государства в своей способности добиваться успеха.

Высшее партийно-государственное руководство Китайской Народной Республики исходит из того, что ШОС – это первая и единственная для него региональная структура многостороннего сотрудничества, инициатором создания которого был сам Пекин, служащее для него одним из механизмов адаптации КНР к процес сам глобализации и регионализации мировой экономики. Посколь ку сегодня в шкале интересов Китая приоритет отдан его экономи ческому развитию, то его лидеры, видимо, усматривают в Шанхай ской организации сотрудничества и потенциальный инструмент своей экономической стратегии в Центральной Азии, тем более, что, кроме ШОС, других структур у Китая в регионе пока нет. А вот остальные члены Организации одновременно входят в эконо мические проекты типа ЕврАзЭС1. Принимая это во внимание, можно согласиться со следующим выводом: ШОС является для Пе кина возможностью стать монолидером региональной геополитики, а также уникальным посредником между странами Центральной Азии и остальным миром2.

В последнее время приходится встречаться с опасениями, что Китай якобы решает свои стратегические задачи за счт парт нров и, прежде всего, России. Полагаем, что для подобных оценок нет реальных оснований. Порядок занятия руководящих должно стей в ШОС предусматривает периодическую ротацию представи телей стран-членов. Российский вклад в бюджет соразмерен ки тайскому. Конечно, политический и экономический вес такого мощного государства, как Китай, в ШОС достаточно велик. Однако именно поэтому членство в организации, все документы которой говорят о равноправии е членов, выгодно более слабым участни кам, так как уравнивает в правах с сильнейшими.

Деятельность Шанхайской организации сотрудничества, ко нечно, сказывается и на ситуации в Северной Пацифике, так как и Российская Федерация, и Китайская Народная Республика, буду чи е членами, географически и политически являются неотъемле Независимая газета. 2004. 28 сентября.

Фроленков В. Коллективное экономическое сотрудничество стран-членов ШОС: начальный этап становления // Проблемы Дальнего Востока. 2007. № 2. С. 85.

– 100 – Современная политика в АТР мыми частями этого региона. Однако есть и ещ одно важное об стоятельство, делающее ШОС и е активность важной составляю щей геополитических процессов, происходящих в северной части АТР. Речь идт об отношении США к деятельности Организации.

Вначале в Вашингтоне не придавали серьзного значения шанхайскому процессу, хотя и оценивали его в американской по литической элите по-разному. Одни отводили ШОС роль дискусси онного клуба без малейших перспектив выйти за эти рамки. Дру гие видели в ней попытку Москвы и Пекина расширить влияние в Центральной Азии, но считали, что она обречена на провал, так как обе страны обладают недостаточными ресурсами, а их интере сы во многом противоречат друг другу. Однако после того как Шанхайская организация сотрудничества консолидировалась, а желание присоединиться к ней высказали многие другие государ ства в Азии, отношение изменилось.

Впервые ШОС привлекла внимание американских полити ков и экспертов в 2005 г., когда статус наблюдателя в ней получи ли один из основных противников Вашингтона – Иран, а также близкие партнры США Индия и Пакистан. Другое тесно сотрудни чающее с Соединнными Штатами государство Монголия получила этот статус в 2006 г., а интерес к его получению обозначили даже такие давние союзники Вашингтона, как Республика Корея и Тур ция. Но по-настоящему серьзное беспокойство вызвала деятель ность Организации после принятия Декларации е Советом глав государств после встречи в июне 2005 года в Астане. Документ со держал призыв к участникам антитеррористической коалиции оп ределиться с «конечными сроками временного использования… объектов инфраструктуры и пребывания воинских контингентов на территориях стран-членов ШОС», «учитывая завершение актив ной военной фазы антитеррористической операции в Афганиста не»1. Понятно, что несколько пренебрежительное отношение Ва шингтона к Шанхайской организации сотрудничества закончи лось, наступил этап необходимости внимательного учта е дея тельности и попыток работать с каждым из е членов индивиду ально.

Обоснованным выглядит предположение относительно того, что сотрудничество Российской Федерации и Китайской Народной Республики имеет хорошую среднесрочную перспективу в силу достаточно сходных задач, которые в этот период времени пред стоит решить обеим странам.

Во-первых, и Китаю, и России предстоит завершить модер низацию экономики, общества и своих стран в целом. Во-вторых, обе страны должны сохранить свою территориальную целостность и покончить с сепаратизмом в пределах своих государств. И, нако нец, и Москва, и Пекин должны продолжить демократический Цит. по: Лукин А.В. Указ. соч.

– 101 – Раздел процесс в своих странах и добиться очевидных успехов в деле соз дания гражданского общества.

При очевидном сходстве стоящих перед этими странами за дач нам видится и определнное различие, которое по всей веро ятности заключено в том, что их решение приведт к неодинако вым результатам. У демократической и экономически развитой России нет возможности стать вновь супердержавой, в то время как Китай с высокой долей вероятности станет таковой к середине нынешнего века. Тем не менее, Россия может и должна во взаимо действии с КНР противодействовать стремлению США к американ ской гегемонии в мире при одновременном учте важного обстоя тельства: российские действия в Северной Пацифике не должны наносить ущерба интересам страны на Западе. То есть речь идт о необходимости сбалансированного внешнеполитического курса.

Россия не должна провоцировать обострения противоречий между США, КНР и Японией, не стремиться к созданию антиамерикан ских альянсов с КНР, сделав акцент на созидательной работе, до биваясь при этом укрепления режима нераспространения ОМУ и обуздания гонки вооружений. Другими словами, следует вести де ло к многоярусной сети многосторонних диалогов и форумов безо пасности на региональном и субрегиональном уровнях1.

В свете последнего утверждения важным представляется российско-японская составляющая геополитической ситуации в современной Северной Пацифике. В сравнении с китайским на правлением отношения между Москвой и Токио представляют со бой огромные незадействованные резервы и уникальные ресурсы, которых ни у кого более в Северо-Восточной Азии нет. И сам ход событий может предоставить возможность Японии занять одно из первых мест в тихоокеанской политике России.

Такой тезис может показаться излишне смелым, учитывая все обстоятельства отношений между двумя странами и, особенно, их обременнность территориальной проблемой. Действительно, продолжающийся спор о принадлежности двух самых южных ост ровов Большой Курильской гряды и всех 19 малых островов Малой Курильской гряды (Хабомаи), самым крупным из которых является Шикотан, оказывает угнетающее воздействие на весь комплекс двусторонних связей. Приемлемую для обеих сторон развязку дав но и упорно ищут и Москве, и в Токио. Если оставить для истории совершенно экзотическую идею о продаже островов, то есть о вы купе их Японией, которая не принесла никакой славы М.С. Горба чву и Э.А. Шеварднадзе в последние годы существования СССР, то другим самым распространнным предложением с российской стороны была идея об организации и совместном управлении и ис пользовании спорных территорий.

1 См. об этом подробно: Бажанов Е.П. Китай: от срединной импе рии до сверхдержавы XXI века. – М.: Изд-во «Известия», 2007. С 348–351.

– 102 – Современная политика в АТР Предлагаемая формула, на наш взгляд, и непрактична, и не осуществима. Даже если допустить невероятное – согласие самих японцев на учреждение некоего кондоминиума1 над островами, то ожидать в связи с этим приходится только одного. «Режим совме стного управления» в силу диаметрально противоположных тради ций, технологий принятия и реализации решений, требований от чтности, культур, стилей, экономических возможностей, других конкретных условий станет источником бесконечных конфликтов и разбирательств и приведт к параличу местной власти. Не в пользу идеи «кондоминиума» говорит также в большинстве случаев неудачный, а для японской стороны драматический и травматиче ский опыт функционирования на российской территории совмест ных предприятий. Японцы никак не могли «совместиться» с обы чаями нашего делового оборота и практики.

Не помогали делу решения территориальной проблемы и официальные подходы. До недавнего времени обе стороны держа лись политики увязки или, иначе, выполнения предварительных условий. В Токио требовали урегулирования территориального во проса как обязательной предпосылки серьзного расширения эко номических связей. Москва устами некоторых политиков и дипло матов настаивала на иной последовательности: сначала экономика, в области которой Япония должна сделать много хорошего для Рос сии, и лишь потом какие-то подвижки в территориальном вопросе.

И здесь неожиданно с точки зрения политики в дело вступи ла сила глобализации в той глокализационной форме, о которой речь шла в первой главе. На торгово-экономические связи соседей терри ториальный вопрос влияет в гораздо меньшей степени, чем инвести ционный климат, отвечающая требованиям современности законо дательная, институциональная и гуманитарная среда, а также укоре нившаяся деловая культура. Представляется очевидным, что россий ской стороне есть над чем поработать, чтобы продемонстрировать свою дееспособность и расположенность к тесному взаимодействию с Японией и за пределами территориальной проблемы.

С этой точки зрения сближение двух стран и, самое мень шее, понижение «градуса» обсуждения территориального вопроса – практически решаемые задачи. Достаточно взглянуть, к примеру, в какой контекст помещены территориальные споры с участием других стран Северной Пацифики. КНР и страны Юго-Восточной Азии оказались способны отодвинуть в сторону разногласия по по воду прав на острова архипелага Спратли. На совещании высших руководителей в Пномпене в 2002 г. признали, что между ними ещ долго не будет согласия по этому вопросу, и сочли за благо за морозить существующую ситуацию на неопределнное время. На 1 Данное остроумное выражение было введено Э. Гребенщиковым.

См.: Гребенщиков Э. Тихоокеанская Россия и Япония: регионализация отношений // Мировая экономика и международные отношения. 2004.

№ 1. С. 89.

– 103 – Раздел родный Китай, Бруней, Малайзия, Филиппины, Тайвань и Вьетнам подписали заявление, предусматривающее сдержанность и самокон троль, отказ от шагов, способных привести к эскалации территори ального спора. Высвобожденные организационные ресурсы и коллек тивная энергия направляются на конструктивные цели и, прежде всего, поиск нефти на прибрежном к этим островам шельфе.

Важным представляется заметить, что для Токио не осталось незамеченным, что продемонстрированный Китайской Народной Республикой, которая в поименованной группе выглядит тяжелове сом, и другими странами подход невыгодно контрастирует с офи циальной политикой японской правящей элиты в отношении спор ных «северных территорий».

Набирающие силу тенденции регионализации и глобализа ции, которые, органично дополняя друг друга, переплетаются, об разуя феномен глокализации, способны внести в эту картину серь зные коррективы на местном уровне. Не отменяя принципов су веренитета и национальной юрисдикции, спорные территории можно и нужно рассматривать не как яблоко раздора и район обо стрения противоречий, а как часть определнного региона, некоей трансграничной зоны, общности. Это становится тем более прием лемо, если иметь в виду очевидное: и для России, и для Японии речь идт о периферийном и отдалнном от центра районе. На практике спорные Южно-Курильские острова и северная часть острова Хоккайдо уже давно установили между собой многообраз ные и главное – прямые – связи и контакты. Поэтому нельзя ис ключить такого положения, что жители этих приграничных терри торий будут постепенно становиться ближе друг другу, чем к своим столицам. Российские острова получили возможность изменить режим своего прежнего бытия, которое прежде было существова нием «вне времени и вне пространства»1. Вместе с новым духом и форматом сотрудничества создатся и поддерживающая его транспортная и иная инфраструктура.

Для нас является совершенно очевидным, что, для того что бы отдельно взятые регионы России, включая те же Южные Кури лы, полностью преодолели свою изолированность и органично впи сались в глокальный контекст Северной Пацифики вообще, Севе ро-Восточной Азии в частности, потребуется их более тесная инте грация и наджная связь с российским Дальним Востоком и вооб ще Российской Федерацией. В ходе решения данной задачи вста ют, по меньшей мере, две проблемы. Первая – регион Северо-Вос точной Азии ещ не сложился и не оформился в институциональ ном плане. Вторая – Дальний Восток России, взятый в целом, буду чи во многих отношениях неблагополучным, в инфраструктурном плане, как уже говорилось, не представляет собой единого целого, несмотря на создание в 2001 г. Дальневосточного федерального 1 Бондаренко О. Неизвестные Курилы. – Южно-Сахалинск, 1992.

С. 213–214.

– 104 – Современная политика в АТР округа (ДВФО). Он успел существенно отдалиться от Европейской России, но мало сблизился с зарубежными соседями по региону, в тесном взаимодействии и в контакте с которыми следует решать обе жизненно важные задачи – внутреннюю и внешнюю интегра цию российского Дальнего Востока. Участие нашей страны в соз дании нового политико-экономического региона с участием Япо нии, обеих Корей, дальневосточной и восточносибирской областя ми и краями России, Монголии и северо-восточных провинций Ки тая является весьма серьзной и долговременной задачей.

Несмотря на свою неоднородность и отсутствие общерегио нальных структур, глокальный феномен «Северо-Восточная Азия»

уже давно является ареной масштабного экономического взаимо действия крупнейших корпораций, правда, пока ещ без значимо го участия России. В границах этой зоны происходит формирова ние отдельных очагов и полюсов интеграционного сотрудничества.

Так или иначе, контуры общерегиональной сети дву- и многосто роннего сотрудничества уже просматриваются.

В глокальном образовании «Северо-Восточная Азия» есть не только назревшие проблемы, но и ресурсы, обеспечивающие их решение. В политической области к таковым относится, прежде всего, аккуратная нейтрализация той угрозы, которая исходит или, как считается, может исходить от КНДР, вовлечение е в более ин тенсивное и открытое международное общение, облегчение участи жителей этой страны. Это общая для России и е дальневосточных соседей забота и даже тревога.

На пути интеграции стран и их областей, входящих в глокаль ное образование «Северо-Восточная Азия», стоит, впрочем, и немало препятствий. Но азимут общего движения уже обозначен, и речь се годня идт не об умозрительных схемах, а о реально развивающемся процессе. России же надо употребить имеющийся запас времени, чтобы стать не просто соседом, которого с необходимостью прихо дится терпеть, но и достойным партнром по общим региональным проектам. Для этого требуется решить целый ряд задач, первой из которых следует назвать освоение ресурсов организации Азиатско Тихоокеанского экономического сотрудничества, саммит глав государств которой состоится в нашей стране в 2012 году.

Право возглавить усилия по региональному строительству и формированию механизмов более тесного сотрудничества между странами Северо-Восточной Азии, что приведт, в конечном итоге, к формированию соответствующего глокального феномена, можно было бы предоставить Японии как наиболее развитой и стабильной стране региона, на чьм счету уже ряд успешных проектов в АТР.

Кроме того, в активе Токио ценнейший опыт налаживания широ кого диалога с АСЕАН, в ходе которого стране восходящего солнца удалось преодолеть тяжлое наследие прошлого и в непростом пси хологическом климате завоевать доверие стран-членов ассоциации.

Существует даже достаточно аргументированное мнение, что именно Япония фактически и создала Юго-Восточную Азию как – 105 – Раздел сложившийся экономический регион и глокальный феномен1. В любом случае, именно крупнейшие японские корпорации выпол няют в ЮВА важную миссию, создавая региональные производст венные, сбытовые, логистические сети, которые и образуют цель ное экономическое полотно.

Общая задача стран и их регионов, входящих в Северо-Вос точную Азию, – это повышение инвестиционной привлекательности и конкурентоспособности района в мировой системе хозяйства, что невозможно без решения всех политических проблем и противоре чий. Действуя в этом русле, Россия, Япония, обе Кореи и северо восточные провинции КНР, должны сообща налаживать тесное и дол говременное сотрудничество, имеющее целью создание современного глокального феномена. Особое место среди областей сотрудничества занимают транспорт и энергетика. Особую актуальность приобретает формирование энергетического сообщества, которое призвано стать несущей конструкцией для будущей региональной организации со трудничества стран Северной Пацифики вообще и стран Северо Восточной Азии в частности2. Создатся впечатление, что именно та кого вклада в развитие региона и ждут от России.

1.3. Азиатско-Тихоокеанский регион и «фактор силы» в современной системе международных отношений Фролова Я.А.

Формирование современной системы международных отно шений, несмотря на новые глобальные тенденции становления единого мирового сообщества, отнюдь не ассоциируются с оконча тельным приходом в мировую политику стабильности.

Глобализационные процессы способствовали перерастанию традиционных международных отношений в мировую политику, то есть сферу взаимодействия между акторами мировой политиче ской жизни по поводу их взаимного поведения в отношении друг друга. В подобных условиях новое звучание приобрели многие «классические» проблемы международной безопасности. На смену угрозе тотального ядерного уничтожения цивилизации пришли терроризм и сепаратизм;

национальный, религиозный и другие формы экстремизма;

наркоторговля и организованная преступ Anderson B. The Specter of Comparisons: Nationalism, Southeast Asia and the World, L. 1999.

2 См. подробно: Энергетические измерения международных отно шений и безопасности в Восточной Азии / Под ред. А.В. Торкунова. – М.:

Издательство МГИМО(у), 2007.

Фролова Яна Александровна, ассистент кафедры международных отношений и зарубежного регионоведения Института международных отношений и социальных технологий ВГУЭС.

– 106 – Современная политика в АТР ность;

региональные конфликты и угроза распространения оружия массового уничтожения (ОМУ);

финансово-экономические кризисы;

экологические катастрофы и эпидемии. Безусловно, все они сущест вовали и ранее, но в эпоху глобализации, когда мир стал намного бо лее взаимосвязанным и взаимозависимым, они стали быстро приоб ретать универсальный характер, реально угрожая национальной, ре гиональной и собственно международной безопасности.

Это находит сво практическое выражение в стремлении к независимости, национализму, этнической идентичности, изоля ционизму и фрагментации целого ряда стран. Причины для этого разнообразны и представляются естественной реакцией на расту щий межнационализм или проявления иностранной гегемонии, что воспринимается в странах-реципиентах как привнесение чуждых, негативных ценностей и норм.

В результате, нынешний мировой порядок является «полиар хичным», в котором, с одной стороны, возросло многообразие уча стников мировой политики, с другой – данные субъекты междуна родных отношений борются за «ресурсы, поддержку и лояльность»

лиц, формирующих данные субъекты.

Процесс передела мира, сопровождаемый распадом много национальных и возникновением новых государств, роспуском и воссозданием различных союзов, изменением политических режи мов и территориальных границ, существенно повлиял на расста новку политических сил в мире и регионах: прежние союзники стали соперниками, противники – партнрами, вс меньше насчи тывается нейтральных государств1.


Трансформация системы миропорядка вызвала острую не обходимость поиска новой модели взаимоотношений различных субъектов. Длительное, устойчивое состояние неудовлетворнности определнных геополитических интересов, стремление и заинтере сованность в сохранении своей территории и расширении сферы своего влияния по-прежнему остаются актуальным для целого ряда государств2. Одним из способов реализации комплекса геополити ческих интересов выступает война.

1 Елкин Е. Угрозы и вызовы безопасности России // Военно промышленный курьер. 2004. № 6. С. 1.

2 Категория «геполитические процессы» ассоциируется с измене ниями государственных границ отдельных государств (блоков) и про странственных сфер их влияния. К подобным процессам, можно отнести следующие: разделение одной страны на две и более, либо объединение двух и более стран в единое политическое образование, то есть государст во;

отделение части территории или акватории от одной страны и, как следствие, присоединение их к другой;

образование военно-политических и экономических блоков, группировок государств, изменение их состава;

изменение сферы влияния отдельных государств, военно-политических и экономических блоков, группировок государств. См.: Бакланов П.Я. О ка тегориях современной геополитики // Известия АН. Серия географиче ская. 2003. № 2. С. 10.

– 107 – Раздел Проблема «войны» в современном мире оказалась в центре внимания целого ряда исследований. Непрерывное развитие воен ной техники и технологий не сделало мир безопасней, не избавило человечество от войн. Можно было предположить, что в условиях многополярного мира подобная разновидность политического про цесса уступит место ненасильственным формам влияния. Однако развитие и усложнение международных политических связей на глядно продемонстрировало обратный процесс1. А многократное увеличение общей продолжительности военных конфликтов, их территориальный охват, количество вовлечнных ресурсов есть по литическая реальность современного мира2.

Круг решаемых силой задач не сузился, как предполагалось, а наоборот, расширился. С одной стороны, поддержание стабиль ных партнерских отношений между ядерными державами, недо пущение возрождения гонки вооружений приобретают особое зна чение для укрепления атмосферы взаимного доверия и предска зуемости на мировой арене. С другой – ускорение научно-техни ческого развития объективно формирует предпосылки для созда ния все более мощных средств борьбы. Тем не менее, зачастую, ко гда говорят о силе, то имеют в виду, прежде всего е военную со ставляющую. Причм соблазн применения силовых решений в от ношении целого ряда стран по-прежнему остатся сильным. Это вполне объясняется тем обстоятельством, что сама система между народных отношений характеризуется высокой конфликтогенно стью. Фактор силы, в современной системе международных отно шений уступив место мирным способам урегулирования конфлик тов, не потерял своего значения. Растущий динамизм современного мира, усложнение современного экономического и политического пространств, проявление процессов глокализации и регионализа ции ставят вопрос об усложнении и многомерном его изучении.

1 Отстаивание государством своих национальных интересов путм регулирования отношений с другими внешнеполитическими субъектами – важное условие роста его могущества, престижа и влияния на междуна родной арене. Государственное функционирование есть результат взаи модействия целого ряда составляющих – политической, экономической, социальной, культурной. Все они, как правило, ассоциируются с поняти ем «мирная жизнь». Особняком в этом ряду стоит милитарная составляю щая, ограниченное место которой вовсе не означает, что она перестат быть фактором, обуславливающим применение силовых методов.

2 Бакланов П.Я. О категориях современной геополитики // Известия АН. Серия географическая. 2003. № 2. С. 11;

Военно-морская мощь как фактор геополитики в Азиатско-Тихоокеанском регионе: Моногра фия / И.Д. Саначв, М.Ю. Шинковский, В.А. Бурлаков, В.И. Прохоров. – Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 2006. С. 10;

Моро-Дефарж Ф. Введение в геополитику. – М.: Конкорд, 1996. С. 24–25;

Стивенсон Д. Стратегия «сдерживания и профилактики» терроризма // Международные процес сы. 2005. № 1. С. 34–35.

– 108 – Современная политика в АТР В политике «сила» – многовекторная категория. Так, напри мер, один из основателей школы «политического реализма» амери канский историк Ганс Моргентау определял силу как «рычаг миро вого регулирования, власть над умами и действиями людей»1. Дру гой известный американский политик Генри Киссинджер высказал мнение о том, что сила – это «средство влияния»2. Подобные мнения были поддержаны и другими учными – Р. Клайном, Д. Пучалой, Дж. Стоссинджером, Ф. Шуманом3.

Подобное действенное многообразие говорит о существовании и использовании различных видов силы в арсенале государств, изби рательно применяемых ими в своей внешнеполитической деятельно сти. В этом плане правомерно говорить о наличии в современной системе международных отношений «жсткой» и «мягкой» силы.

В первом случае способность воздействовать на политиче ские субъекты ассоциируется с насилием, принуждением, эскала цией угрозы до уровня военных действий. Действенное проявление этого отражается в обострении субнациональных, этнических и конфессиональных противоречий, в территориальных конфлик тах4. Мировая общественность знает немало примеров использова ния «жсткой силы» на международной арене: СССР против Венг рии, США против Вьетнама, СССР против Чехословакии, а потом Афганистана, НАТО против Югославии, США против Ирака – и это лишь наиболее известные из них. При всех имеющихся определн ных положительных аспектах5 результат использования «жсткой силы» мало поддатся прогнозированию и не всегда приводит к ожидаемым результатам.

Morgenthau H. Politics among Nations, 4d ed. N.Y.: Knopf, 1967, p. 97.

Kissinger H. American Foreign Policy. 3d ed. N.Y.: Norton, 1977, p. 57.

3 Давыдов Ю.П. «Жсткая» и «мягкая» сила в международных отно шениях // США–Канада. Экономика, политика, культура. 2007. № 1. С. 7.

4 Мамонов М. Мир и война без границ // Международные процессы.

2006. № 3. С. 111.

5 Военные конфликты предполагают чткое формирование пози ций участвующих в политической игре сил, что благоприятно воздейству ет на рационализацию и структуризацию всего политического процесса.

См.: Пугачв В.П., Соловьв А.И. Введение в политологию. – М.: Аспект Пресс, 2005. С. 352. Кроме того, в работах ряда политологов (Г. Зиммель, Р. Дарендорф и Л. Козер) отмечено, что конфликт представляет собой со циализирующую силу, которая объединяет противоборствующие стороны и, как следствие, способствует стабилизации и развитию общества, то есть выполняет антидеструктивную функцию. См.: Политология / Под ред. А.А. Радугина – М.: Центр, 2001. С. 296. Наглядными примерами действия милитарной составляющей могут быть: политико-терри ториальные преобразования государств;

образование новых государств;

поддержание внутренней стабильности путм сохранения действующего легитимного политического режима;

защита государственных интересов и сохранение территориальной целостности страны;

отстаивание государ ственного престижа на международной арене.

– 109 – Раздел Возможно, поэтому в мировой политике вс больше утвер ждается тенденция в пользу «мягкой сила», которая определяется как способность государства (коалиции) достичь желаемых резуль татов в международных делах через убеждение, а не подавление (навязывание). Государства, придерживающиеся принципа «мяг кой силы», действуют, побуждая других следовать (или добиваясь вызревания их собственного согласия следовать, или делая выгод ным такое следование) определнным нормам поведения на меж дународной арене, с применением невоенных инструментов. «Ве ликие державы, – писал американский профессор Д. Нихтерлейн, – склонны отдавать предпочтение наращиванию экономической мощи как главному средству внешнеполитического влияния, неже ли использовать в этих же целях военную силу»1.

Кроме того, в современном мире большое значение придает ся превентивной дипломатии и миротворчеству как наиболее эф фективному с точки зрения затрат пути предупреждения споров, недопущения перерастания существующих споров в конфликты.

При этом в качестве основных наиболее эффективных политиче ских инструментов и форм политической борьбы выступают меж дународные и региональные союзы и коалиции (например, Совет безопасности ООН, НАТО, ШОС, ОБСЕ). В одном из своих интер вью заместитель министра обороны США Пол Вулфовиц американ скому телеканалу CNN 16 марта 2002 года отметил: «Те, кто пола гают, что можно провести четкую грань между дипломатией и уг розой применения силы, просто не имеют представления о том, как действует дипломатия»2.

Таким образом, с одной стороны, сила – это качество, кото рым обладают сильные государства и которое можно аккумулиро вать, то есть это возможность. С другой – это результат, оказанное воздействие. И если в первом случае государство может надеяться использовать е в разнообразных будущих ситуациях, то во вто ром – сила возникает и формируется только в условиях конкретной ситуации.

При более детальном анализе процесса эволюции политиче ской карты мира можно выделить так называемые «зоны повы шенной конфликтности». К ним можно отнести территории, где с определнной частотой возникали, возникают и, возможно, будут возникать военные конфликты3. К основным причинам их дейст венного проявления принято относить межэтнические, религиоз Цит. по: Niehterlein D. United States National Interest und Chang ing World. Lexington, 1973, p. 124.

Браун С. Сила в инструментарии современной дипломатии // Международные процессы. 2004. № 2. С. 4.

3 Сегодня в мире насчитывается более 60 спорных территорий и участков границ. Многие из этих споров могли быть решены мирным пу тм, тем не менее, часть из них вылилась в серьзные международные конфликты.


– 110 – Современная политика в АТР ные и территориальные противоречия. При первом приближении они составляют территориально ограниченный список мест, где имели или имеют место, например, Ближневосточный регион, Бал канский полуостров.

В этой связи, по меньшей мере, четыре фактора или их соче тание могут способствовать превращению подобных географиче ских зон в объект межгосударственного соперничества:

существование длительной политической проблемы;

наличие общих долговременных интересов, связанных с пограничным положением стран1;

культурная, языковая, этническая, расовая, религиозная близость;

принадлежность территории к системе международных обменов2.

Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) не стал исключением.

Дополнив приведнный список, он занял особое место в обозна ченных процессах3. Его роль в развитии современных междуна родных отношениях как целостного регионального образования не оспорима. Об этом наглядно свидетельствуют следующие количест венные показатели: регион занимает 40% совокупной территории мира с общей концентрацией 65% сырьевых запасов. На занимае мой территории расположены 43 государства, где проживает 41% населения планеты. Вс это дополняется и усиливается быстрыми темпами социально-экономического развития стран региона, на долю которых приходится 61% от мирового ВВП, 47% объма меж дународной торговли, 48% мирового притока прямых иностранных инвестиций4.

Например, совместное использование природных ресурсов, про живание на территории одного государства нескольких этнических групп, контроль за транзитом грузовых и пассажиропотоков, обеспечение оборо носпособности и осуществление коллективной безопасности.

2 Моро-Дефарж Ф. Введение в геополитику. – М.: Конкорд, 1996.

С. 68–69.

3 Как «фрагмент» глобального социума регион способен интегриро вать, разграничивать, распределять, участвовать в организации глобаль ных взаимозависимостях (процессах), то есть «природные» свойства ре гиона позволяют видеть в нм элемент усиления или ослабления полити ческой власти наиболее сильных акторов международных процессов. См.:

Каримова А.Б. Регионы в современном мире // Социологические исследо вания. 2006. № 5. С. 32.

Брусенцов И. Военно-политическая обстановка в Азиатско Тихоокеанском регионе // Зарубежное военное обозрение. 2006. № 8.

С. 2.;

Володин Д. США, Китай и новое военно-стратегическое уравнение в АТР // Мировая экономика и международные отношения. 2006. № 2.

С. 74;

Титаренко М. Российские интересы в АТР и принципы формирова ния азиатской политики России в первой половине XXI века // Азия и Африка сегодня. 2005. № 4. С. 2.;

Зимин, Д. АТР – регион XXI века // Азия и Африка сегодня. 2007. № 1. С. 77.

– 111 – Раздел Однако, несмотря на резко продвинувшееся экономическое и культурное сотрудничество, военно-политическая ситуация в ре гионе остатся нестабильной1. Подобное обусловлено целым рядом причин. К ним можно отнести собственно количественное множе ство стран региона;

высокую динамичность политических и эко номических процессов, происходящих в них и между ними;

пре ломление указанных процессов сквозь призму региональной спе цифики. Все они и формируют устойчивую тенденцию к превра щению региона в важнейший геополитический центр, сопостави мый с Евроатлантическим2.

В Азиатско-Тихоокеанском регионе к «зонам повышенной конфликтности», отвечающим перечисленным характеристикам, представляется возможным отнести:

1. О-ва Тихого океана Территориальный спор между Японией и Республикой Коре ей (о-в Такэсима, Японское море);

Японией и Китаем (о-в Сенкаку, Восточно-Китайское море);

Китаем и Вьетнамом (Парасельские о ва, Южно-Китайское море).

2. Курильская гряда Проблема Южно-Курильских островов в российско-японских отношениях. К одному из территориальных споров относят притя зания Японии к России по вопросу территориальной принадлежно сти островов Кунашир, Итуруп и Шикотан.

3. Корейский п-ов Проблема связана с сохраняющимися военно-политическими и идеологическими противостояниями между КНДР и Республикой Кореей, неурегулированностью ситуации вокруг северокорейской ядерной программы3.

4. О-ва Южно-Китайского моря Проблема затрагивает притязания Китая, Японии, Тайваня на архипелаги и острова Южно-Китайского моря. Об этом нагляд но свидетельствуют действия, например Китая, который стремится превратить Южно-Китайское море в сво «внутреннее» простран ство. Вопрос о государственной принадлежности архипелага Спратли оспаривают между собой Китай и Вьетнам. Одновременно Нынешняя международная обстановка в регионе характеризует ся динамизмом, неравномерностью развития, одновременным проявле ние как центробежных, так и центростремительных тенденций, что в со вокупности формирует состояние подвижности и неустойчивости.

Брусенцов И. Военно-политическая обстановка в Азиатско Тихоокеанском регионе // Зарубежное военное обозрение. 2006. № 8.

С. 2.

3 С 1953 года фактической государственной границей между КНДР и Республикой Кореей служит линия прекращения огня – 4-кило метровая полоса, территория вдоль которой объявлена демилитаризован ной зоной. Оба государства создали вдоль укрепления и сосредоточили войска.

– 112 – Современная политика в АТР с этим, на ряд южных островов и рифов претендуют Филиппины, Малайзия, Бруней и Тайвань.

5. О-в Тайвань Сущность этой проблемы состоит в разделении КНР после гражданской войны на Китайскую Народную Республику и Китай скую Республику на острове Тайвань. Последняя, в свою очередь, заявляет о самостоятельном существовании, отдельном от КНР, в то время как официальный Пекин считает этот остров своей провин цией1.

Помимо внешних споров в регионе существует внутриполи тическая нестабильность, вызванная межэтническими и межкон фессиональными конфликтами, ростом сепаратизма и экстремиз ма (Индонезия, Филиппины, Таиланд).

В действительности основную угрозу национальной и регио нальной безопасности2 представляют очаги тех конфликтов, кото рые способны перерасти в вооружнные столкновения.

К числу региональных лидеров, являющихся активными уча стниками тихоокеанской политики, мы относим: США, Японию, Китай и Россию. Какие же геополитические интересы преследуют эти акторы в начале XXI века?

США. Несут «пальму первенства», являясь не только мировым, но и региональным лидером. Официальный Вашингтон рассматрива ет сохранение и укрепление разноплановых позиций в регионе в ка честве одной из приоритетных задач своей внешнеполитической дея тельности. Она, в свою очередь, должна носить комплексный харак тер и учитывать политические, экономические и военные аспекты.

При этом особый акцент делается на дальнейшем укреплении двух сторонних отношений с ведущими странами АТР.

Так, исключительное значение придатся отношениям с Японией3. Это подтверждается, во-первых, желанием последней Брусенцов И. Военно-политическая обстановка в Азиатско Тихоокеанском регионе // Зарубежное военное обозрение. 2006. № 9.

С. 4, 5, 8;

Титаренко М. Российские интересы в АТР и принципы формиро вания азиатской политики России в первой половине XXI века // Азия и Африка сегодня. 2005. № 4. С. 8;

Андреева Ю.В., Волынчук А.Б., Фроло ва Я.А. Корейский очаг «холодной войны» – столкновение геополитических интересов // Успехи современного естествознания. 2008. № 2. С. 125–126.

2 После окончания второй мировой войны в практике междуна родных отношений сложились три основные модели безопасности: кол лективная, региональная и национальная. Региональная безопасность ос новывается на существовании альтернативной модели обеспечения безо пасности для регионов, которые отличаются разнообразием стран, наро дов, культур. См.: Мунчаев Т.М. Геополитическая ситуация в Азии и про блемы безопасности // Восток. Афро-азиатские общества: история и со временность. 2001. № 5. С. 151.

3 Юридической основой подобного рода взаимоотношений служит договор «О взаимном сотрудничестве и обеспечении безопасности», под писанный в 1960 году, а в 1970-м – продлн на неопределнный срок.

– 113 – Раздел стать полноправным действенным членом Совета Безопасности ООН;

во-вторых, разработкой и принятием совместного плана по дальнейшему укреплению военного сотрудничества, в котором бы ла чтко обозначена проблема возрастания «китайского фактора»1.

В основе дипломатических отношений двух стран лежат следую щие задачи: наращивание военного потенциала (в частности, Япо ния тратит более 1% ВВП на военные расходы, занимая третье ме сто по указанной статье), проведение взаимных консультаций по поводу возникновения военной угрозы, предоставление японской территории для нужд вооружнных сил США2, сотрудничество ме жду соответствующими американскими и японскими родами войск, развитие мобильных современных вооружнных сил, актив ное подключение Японии к миротворческим и гуманитарным опе рациям, возглавляемым США3.

В специальном докладе Пентагона, опубликованном в фев рале 2006 года, необходимость наращивания американских сил в Тихом океане обосновывалась ощущением растущей стратегиче ской угрозы со стороны Китая4. Из текста этого документа следует, что в администрации США рассматривают возможность того, что уже в обозримой перспективе официальный Пекин сможет полу чить возможность внезапным ударом нарушить системы управле ния американскими войсками в регионе и существенно сковать их действия. Подобные опасения строятся на основе того, что Китай по-прежнему остатся страной коммунистического политического режима, проводящей независимую внутреннюю и внешнюю поли тику, которая во много противоречит интересам США.

Многослойность американской политики в отношении к КНР связана с тем, что, с одной стороны, Китай – потенциальный ре гиональный соперник, с другой – крупнейший торговый партнр, 1 В декабре 2004 года японское правительство опубликовало ос новные положения новой военной доктрины, в которой Китай впервые был назван потенциальным противником. А в феврале 2005 года была принята совместная декларация, в которой обеспечение безопасности в зоне Тайваньского пролива было названо «общей стратегической задачей Японии и США». Подпись японским правительством этого документа де факто означает отказ от политики одного Китая и переход на позицию Вашингтона, который номинально признат Тайвань частью Китая, но тем не менее, обязуется защищать его от Пекина. См.: Володин Д. США, Китай и новое военно-стратегическое уравнение в АТР // Мировая эко номика и международные отношения. 2006. № 2. С. 78.

2 В настоящее время численность контингента американских сил в Японии составляет 40 тыс. чел., которые дислоцированы на 132 объектах.

3 Так, например, с декабря 2003 года по июль 2006 года контин гент вооружнных сил Японии общей численностью до 1 тыс. чел. прини мал участие в послевоенном урегулировании в Ираке.

4 Quadrennal Defense Review Report. 2007. February 6. Доступно on line: http://www.defenselink.mil/qdr/report2006. Дата обращения 1.08.2007.

– 114 – Современная политика в АТР готовый к сотрудничеству, в частности, в сферах, где стратегиче ские интересы двух стран совпадают.

Взяв курс на силовое сдерживание Китая, официальный Вашингтон по-прежнему стремится к наращиванию своего воен ного присутствия в АТР1. Стратегия Белого дома направлена на уг лубление связей с пекинским руководством и оказание на него со ответствующего влияния в выгодном для себя направлении2. По заявлению большинства американских официальных лиц многое будет зависеть от самих китайских властей3.

Ключевую роль в сдерживании Китая американские полити ческие круги отводят контролю за энергоресурсами и путями их транспортировки4. Это один из ярких примеров применения «мяг кой силы» в отношении другого государства. В результате, отстаи вание своих национальных интересов уже привело к негласному противоборству двух региональных лидеров – США и Китая5.

На основе анализа проводимой политики США в регионе можно сделать вывод о том, что страна нацелена на сохранение военно-политического курса, с целью закрепления существующего 1 О масштабах присутствия американских вооружнных сил на глядно свидетельствуют следующие цифры: 300 тыс. чел., 4 воздушных армии, 2 оперативных флота, свыше 200 боевых самолтов, 150 танков, 100 боевых кораблей. См.: Володин, Д.А. США, Китай и новое военно стратегическое уравнение в АТР // Мировая экономика и международ ные отношения. 2006. № 2. С. 74.

2 Там же. С. 74.

Как отметил по этому поводу заместитель госсекретаря Р. Зенллик, выступая 21 сентября 2005 года на заседании национального комитета по американо-китайским отношениям: «быстрое наращивание Китаем военного потенциала ставит вопросы о целях этого военного строительства и отсутствии прозрачности в этом процессе…и если Китай хочет снять сомнения, он должен открыто обосновать уровень военных расходов, свои намерения, военную доктрину и цель военных учений».

См.: Zoellick R. Whither China: Membership to Responsibility? Remarks to National Committee on U.S. – China Relations. 21.09.2005. Доступно on-line:

http//www.ncuscr.org.

4 Бурный экономический рост в Китае резко увеличил спрос на сырь и особенно на нефть. В 2003 году страна стала вторым по объму потребителем нефти и третьим по величине е импортром. Учитывая, что 80% этого ресурса проходит через Малаккский пролив, блокирование этой водной артерии будет иметь серьзные последствия для экономики Китая, в том числе и для вооружнных сил. В результате подобные дейст вия могут рассматриваться в качестве наиболее простой и эффективной политики для нейтрализации Китая и получения контроля над всем ре гионом.

Брусенцов И. Военно-политическая обстановка в Азиатско Тихоокеанском регионе // Зарубежное военное обозрение. 2006. № 8.

С. 2;

Володин Д.А. США, Китай и новое военно-стратегическое уравнение в АТР // Мировая экономика и международные отношения. 2006. № 2.

С. 74, 76.

– 115 – Раздел доминирующего положения, при этом она будет добиваться от со юзников увеличения вклада в укрепление взаимной безопасности путм расширения возможностей использования их территорий, инфраструктуры и ресурсов. Вс это позволит Соединнным Штатам осуществлять контроль над интеграционными процессами и сохране нием своего присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Япония. Менее заметной на фоне глобальных тенденций, но весьма ощутимой на региональном уровне является Япония. Е геополитические интересы по-прежнему не выходят за рамки Ази атско-Тихоокеанского региона, хотя время от времени в политиче ском истеблишменте возникают реваншистские настроения, на правленные на возрождение Японии как главной региональной державы.

Со стороны Японии развитие двухсторонних отношений с Соединнными Штатами расценивается как вклад в поддержание стабильности в регионе в целом. При этом она заметно повышает роль военного аспекта в собственной государственной политике, главным содержанием которой становится обеспечение всесторон него развития так называемых «сил самообороны». Они фактиче ски выполняют функции вооружнных сил1 и могут беспрепятст венно применяться за пределами японской территории2.

Позиционируя себя как военно-политический союзник, что, кстати, воспринимается как отсутствие собственных стратегиче ских устремлений, Япония стремится освободиться от статуса «опекаемого клиента» и стать равноправным с Вашингтоном парт нром. Это позволило бы ей играть более самостоятельную роль в делах региона3. Тем не менее, Япония фактически находится на обочине «глобальной» политики. Отсутствие реального политическо го веса компенсируется состоявшейся экономикой и уровнем раз вития техники и технологий. На пути реализации «интересов воз вышения» страна стремится трансформировать свою экономиче скую и финансовую мощь в политическое влияние, а дипломатиче скую активность – в политико-экономические дивиденды.

Китай. Его политическая и экономическая самостоятельность оказывает на современный миропорядок особое влияние. Это про исходит по ряду причин: наличие мощного экономического и воен Формально создание вооружнных сил в Японии запрещено Кон ституцией 1947 года.

2 В то же время соседние государства (Китай, КНДР, Республика Корея) озабочены ростом геополитических амбиций Японии, усматривая в этом предпосылку возрождения милитаризма. При этом, многие аналити ки считают, что укрепление позиций Японии путм легализации собст венных вооружнных сил и получение более широких полномочий для их использования в коллективных оборонительных союзах позволят ей иг рать более независимую от США роль в АТР.

3 Зимин Д. АТР – регион XXI века // Азия и Африка сегодня. 2007.

№ 1. С. 77.

– 116 – Современная политика в АТР ного потенциалов;

колоссальные территориальные, природные и людские ресурсы.

Страна, развивая собственную экономическую инфраструк туру до глобального уровня1, выходит на позицию, заняв которую сможет встать в один ряд с единственной сверхдержавой мира2.

Деятельность китайского руководства направлена на созда ние благоприятных условий для достижения среднесрочной страте гической цели – превращение КНР в государство, способное оказы вать решающее влияние на развитие международной обстановки в глобальном масштабе, с учтом собственных национальных интере сов3. Для этого страна продолжает последовательно наращивать свой экономический и военный потенциал в регионе. Реализацию данной стратегии власти связывают с усилением комплексной на циональной мощи, поддержанием внутренней политической ста бильности, развитием динамичного и устойчивого экономического роста, подъмом уровня развития науки и технологий, поиском и освоением природных ресурсов на своей территории и обеспечени ем доступа к мировым источникам сырья и энергии. При этом США рассматриваются через призму главного внешнеполитическо го соперника, цель которого – снижение роли КНР в регионе, изме нение существующего политического режима в Китае, его «вестер низация»4.

Между Пекином и Токио сохраняется взаимное недоверие относительно стратегических устремлений друг друга, обусловлен ное соперничеством за лидерство в АТР. Китай крайне насторо женно относится к подключению Японии к планам Вашингтона по развртыванию системы ПРО в АТР. Наблюдаемые в Японии тен денции возрождения национализма, сопровождаемые попытками стать ядерной державой, сохраняющийся дух «японского милита 1 За последнюю четверть XX и первые годы XXI века китайская экономика многократно увеличила свой потенциал. В стране сформиро вался комплекс современных отраслей промышленности, строительства, транспорта, связи, торговли. При этом общий экономический рост соста вил 9%. Вс это сопровождается динамичным процессом урбанизации.

Если в 1984 году насчитывалось 465 городов, то в 2005 г. – уже 657. Цит.

по: Шинковский М.Ю., Шведов В.Г., Волынчук А.Б. Геополитическое раз витие Северной Пацифики (опыт системного анализа): Монография. – Владивосток: Дальнаука, 2007. С. 225.

2 Гарусова Л.Н. Россия и США: тихоокеанское взаимодействие на рубеже веков (1991–2003 гг.): Монография. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2005. С. 33;

Парканский, А.Б. Экономические отношения США с Китаем в начале XXI века // США – Канада: экономика, политика, культура.

2002. № 6. С. 80.

3 Китай стремится заменить свой имидж «китайской угрозы» на новый – «китайский вклад в глобальное развитие».

Брусенцов И. Военно-политическая обстановка в Азиатско Тихоокеанском регионе // Зарубежное военное обозрение. 2006. № 8.

С. 10.;

Шинковский М.Ю., Шведов В.Г., Волынчук А.Б. Указ. соч. С. 245.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.