авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

ЦЕНТР НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ И РАЗРАБОТОК

EAST FINANCIAL SERVICES AND CONSULTING

ГУМАНИТАРНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ

СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО

ОБЩЕСТВА

Книга 2

Монография

Под общей редакцией

кандидата экономически наук В.В. Колмакова

ТЮМЕНЬ

2010

УДК 316.3(470)

ББК 60.59(2Рос)

Г94

Коллектив авторов:

А.В. Антонова, А.З. Баглиева, В.В. Колмаков, И.Г. Малкова, Т.А. Сережко, Л.В. Хирьянова Под общей редакцией кандидата экономических наук, доцента В.В. Колмакова Рецензенты:

Казанцева С.М., к.с.н, д.э.н, профессор, зав. кафедрой нацио нальной экономики и менеджмента ГОУ ВПО ТО «Тюменская государственная академия мировой экономики, управления и права»

Иванычева Т.А., к.с.н., доцент, декан экономического факульте та ГОУ ВПО ТО «Тюменская государственная академия мировой экономики, управления и права»

Г94 Гуманитарные проблемы развития современного российско го общества. Книга 2: монография / А.В. Антонова, А.З. Баглиева, В.В. Колмаков и др. / Под общ. ред.

В.В. Колмакова. – Тюмень: Ист Консалтинг, 2010. – 120 с.

ISBN 978-5-91925-014- Монография раскрывает вопросы социокультурной природы феномена «менталитет», рассматривает религиозные субкультуры и степень религиоз ности отдельных социальных групп, речевые средствах манипуляции про социальными поведенческими реакциями разнородных социальных групп, а также трансформацию образа города в прошлом и настоящем.

Монография адресована руководителям и служащим органов государ ственной власти и местного самоуправления, научным работникам, профес сорско-преподавательскому составу высших учебных заведений, студентам, магистрантам и аспирантам, исследователям проблем развития общества.

УДК 316.3(470) ББК 60.59(2Рос) © Антонова А.В., Баглиева А.З., ISBN 978-5-91925-014- Колмаков В.В. и др., © ООО «Ист Консалтинг», ОГЛАВЛЕНИЕ Предисловие........................................................................................................... Глава 1. Менталитет как социокультурный феномен.................................. 1.1. Теоретико-методологические основы изучения феномена менталитета.......................................................................................

....... 1.2. Менталитет как объект системного исследования............................. 1.3. Духовно-ценностный смысл менталитета........................................... Глава 2. Религиозные субкультуры современного российского общества: православное крестьянство и старообрядчество...... Глава 3. О речевых средствах манипуляции просоциальными поведенческими реакциями коллективного реципиента предвыборных агитационных сообщений...................................... 3.1. Инстинкт взаимопомощи, альтруизм и эмпатия как мишени речевой манипуляции (на примере предвыборных агитационных выступлений Дэвида Кэмерона)................................. 3.2. Смех, юмор и речевая манипуляция..................................................... Глава 4. Изменение образа города в XX веке (на примере г. Миасса Челябинской области)......................................................................... Библиография.................................................................................................... Сведения об авторах......................................................................................... ПРЕДИСЛОВИЕ Современному российскому обществу свойственно большое количество проблем, актуальность и значимость которых не вызывает сомнения. Тем не менее, многие из этих проблем активно обсуждаются на разном уровне – от региональных научно-практических конференций до Президиума Государст венного Совета при Президенте – и эта дискуссия имеет свои результаты.

Однако существует ряд проблем, которые в силу разных обстоятельств не нашли широкого отклика в академических кругах либо являются достаточно узкими в плане предметно-объектной области исследований.

К числу таких проблем можно отнести социологическое преломление философской категории «менталитет», его воздействие на социокультурные и ценностные основы взаимоотношения социальных групп.

Идентифицировав менталитет как социокультурный феномен, в работе рассматриваются теоретические, исторические и современные основы его понимания. Так, рассматриваются теоретико-методологические основы изу чения феномена менталитета, проводится анализ менталитета как философ ской категории. Далее, в целях уточнения категориального статуса понятия «менталитет», оно вводится в определённую систему категорий и рассматри вается относительно содержания других понятий в качестве объекта систем ного исследования. Особый интерес представляет процесс формирования ментальности под влиянием социокультурных и ценностных основ взаимо действующего населения, что и раскрывает духовно-ценностный смысл мен талитета.

Вопросы менталитета находят своё органичное продолжение в иденти фикации религиозных субкультур современного российского общества. Лю бая субкультура вне зависимости от её базиса (религия, искусство, идеология и т.д.) имеет точки соприкосновения с менталитетом как имманентно прису щей чертой социальных групп и индивидов. Более того, можно выделить субкультуры, которые могут и которые не могут быть «культивированы» на определённом менталитете. Однако возникает вопрос, ответ на который во многом дискуссионен: является ли религия основой менталитета, либо мен талитет – есть базис религии. В этой связи впервые на монографическом уровне проводится сравнительный анализ субкультуры православного кре стьянства и старообрядческой субкультуры;

на основе сопоставления обря досферы выявляется степень религиозности и принадлежности к традиционно-православному бытию данных субкультур.

Глубинное исследование менталитета и его религиозных субкультуроло гических основ позволяет идентифицировать паттерны социальной динами ки, которые могут быть использованы при решении ряда существующих проблем российского общества, таких как дезинтеграция, гетерогенность и так далее вплоть до «поиска национальной идеи» и формирования общест венного мнения. В этой связи настоящее исследование в качестве одной из задач имеет выявление и анализ вербальных средств актуализации мишеней манипуляции, представляющих собой такие просоциальные поведенческие реакции, как смех и эмпатия. Свойства универсальности и коллективности данных мишеней манипуляции обусловлены действием определённых ин стинктивных программ, что обеспечивает высокий манипулятивный потен циал соответствующих речевых средств в предвыборном агитационном дискурсе. Таким образом, в качестве средств актуализации изучаемых мише ней нами рассматриваются лексемы-номинанты, эпитеты с положительной и отрицательной коннотацией, средства создания образа, сравнения и др.

Заключительным аспектом, затронутым в настоящей монографии, явля ется проблема трансформации образа городов в прошлом и настоящем. Эта проблема сегодня актуальна с различных точек зрения. Так, на уровне прави тельства страны активно разрабатываются программы реформирования эко номики «моногородов», неизбежно затрагивающие всю совокупность общественных отношений, разворачивающихся в соответствующих террито риях. Также необходимо отметить ассимиляцию, активизацию агломераци онных процессов и, как следствие, утрату самобытности небольших городов спутников. Это обусловило обращение к исследованию процессов изменения образа города в XX веке на примере г. Миасса Челябинской области. Мето дологической основой данного исследования стали принципы междисципли нарного подхода. Сравнительно-исторический метод применяется при рассмотрении динамики образа города. Феноменологический метод – при анализе собственно городской образности и символики. При анализе и ин терпретации литературных текстов используется герменевтический метод.

Исследование показало, что несовпадение дореволюционной истории Миасса с «идеальным» образом советского города привело к поистине трагическим последствиям. Миасс в 1950–60-е гг. пережил «потерю» своего прошлого. В последующие годы в городе идут два противоположных процесса: духовное возрождение своего прошлого на фоне реального разрушения и запустения исторической части города.

Данная монография – результат труда учёных, представляющих различ ные научные школы. Вклад каждого в разработку проблематики исследова ния позволил сформировать комплексное представление о наиболее актуальных гуманитарных проблемах развития современного российского общества:

Антонова А.В. – глава 3.

Баглиева А.З. – глава 1.

Колмаков В.В. – Предисловие, общая редакция.

Малкова И.Г. – глава 4.

Сережко Т.А. – глава 2 (в соавторстве).

Хирьянова Л.В. – глава 2 (в соавторстве).

Монография адресована руководителям и служащим органов государст венной власти и местного самоуправления, научным работникам, профессор ско-преподавательскому составу высших учебных заведений, студентам, магистрантам и аспирантам, исследователям проблем развития общества.

ГЛАВА 1. МЕНТАЛИТЕТ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН 1.1. Теоретико-методологические основы изучения феномена менталитета Менталитет как объект философского анализа весьма многогранен. Со временная исследовательская ситуация характеризуется некоторой неопреде лённостью в определении понятия «менталитет» и столкновением точек зрения, представляющих различные мировоззренческие позиции, методоло гические подходы, стиль мышления, культурологические контексты, что от ражает новый, в известной мере, для отечественной философской науки уровень исследования проблемы ценностных оснований менталитета в трансформирующемся российском обществе.

Менталитет как научное понятие обладает большим аналитическим по тенциалом. Категориальная ценность этого понятия будет низка, если не оп ределить теоретически его социально-философский статус. Необходимо чётко отграничить его от таких понятий, как «национальный характер», «об щественное сознание», «образ мышления». Дискуссионными остаются само содержание и интерпретация менталитета в русле социальной философии.

Поэтому перспективным направлением работы представляется теоретическое размышление о составляющих менталитета и выявление их сущности, соот ветствующей особенностям российского общества.

Сложилось мнение, что приоритет в постановке проблемы менталитета и обосновании необходимости её изучения принадлежит школе «Анналов» и связан с именами М. Блока и Л. Февра. Термин «менталитет» во многие тео ретические исследования проник из книг французского этнолога Л. Леви Брюля. Потребность в этом понятии была обусловлена развитием гуманитар ного знания, и прежде всего – психологии и этнологии. Психологи пользова лись этим термином для характеристики образа мышления и поведения людей, стоящих на тех ступенях культурной эволюции, когда бессознатель ное превалирует над сознательным, а коллективное подчиняет себе индиви дуальное. Блок и Февр при употреблении понятия «менталитет» обращали внимание на тот пласт сознания, который в силу своей слабой отрефлексиро ванности не получил прямого отражения в вербальной форме. Современный интерес к менталитету указывает на желание общества вывести на поверх ность сознания чувства и представления, которые скрыты в глубинах коллек тивной памяти.

Категория «менталитет» ведёт своё происхождение от прилагательного mentalis, появившегося в XIV веке и обозначавшего в средневековой схола стике принадлежность разуму, рассудку, уму. В науку этот термин пришёл из разговорной речи и постепенно закрепился: его начали использовать этноло гия, психология, антропология. Важную роль в понятийной разработке нуж но отвести французской школе «Анналов». Фактически именно французским учёным М. Блоку и Л. Февру принадлежит заслуга введения этой категории в научный обиход. Они и их ученики разрабатывали её в рамках антропологи ческих исследований и во многом способствовали приобретению его обще научного статуса.

Французский просветитель Ш. Монтескье вводит в научный обиход по нятие «дух народа» и решает вопрос о его обусловленности с позиции гео графического детерминизма. Он считает, что «многие вещи управляют людьми: климат, религия, законы, принципы правления, примеры прошлого, нравы, обычаи;

как результат всего этого образуется общий дух народа»1.

Первостепенную роль в обусловленности духа народа играет климат. Кли мат, считает Ш. Монтескье, влияет на дух народа не только непосредственно, но и опосредованно: благодаря климатическим условиям и почвам склады ваются обычаи и традиции, которые, в свою очередь, влияют на душевные свойства народов.

В философии Нового времени рассматриваются и другие факторы, влияющие на формирование национального менталитета. Например, К. Гельвеций придаёт решающее значение формам правления и ставит изме нения в национальном характере народа в прямую зависимость политической ситуации. Народ гордый и смелый, переходя от состояния слободы в состоя ние рабства, становится малодушным, пассивным, слабым, безынициатив ным: «Народ этот, упавший духом, говорит себе, как осёл в басне: кто бы ни был мой хозяин – моя ноша останется столь же тяжёлой. Как свободный гра жданин страстно желает славы своему народу, так раб равнодушен к общест венному благу»2. Рабовладельческая форма правления порождает негативные черты народного характера: вероломство, трусость, варварство, жестокость;

для свободных же народов типичными свойствами являются человечность, мужество, прямодушие.

Философы Нового времени ставят вопрос не только о политической, но и более широкой – социальной обусловленности национального характера.

Д. Юм считает, что люди не обязаны той или иной чертой своего характера воздуху или климату. Для людей характерно общение и стремление к объе динению в социальные группы. В результате этого сходные наклонности, чувства и привычки становятся достоянием многих людей, и тем самым об разуется народный характер. Важную роль в формировании народного ха рактера играют политические причины, связанные с потребностями экономики, обороны и управления. «Когда ряд людей, – пишет он, – объеди нён в одну политическую организацию, случаи, когда они собираются для совместных бесед по вопросам обороны, торговли и управления, должны быть так часты, что вместе с одинаковой речью и языком они должны приоб рести сходство в нравах и иметь общий, или национальный, характер наряду со своим личным, присущим каждому отдельному лицу»3. Д. Юм не разделя Гринёва, С.В. Менталитет и ментальность современной России: Монография / С.В. Гринёва. – Невыномысск, 2003. – С. 19.

Там же. – С. 21.

Ментальность в эпохи потрясений и преобразований / РАН. Ин-т рос. истории;

Редкол.: Горский А.А.(отв. ред.) и др. – М., 2003. – С. 46.

ет односторонний подход при анализе национального характера и поэтому считает крайностью объявление какого-либо народа трусливым, невежест венным и т.п.

Представление о народном духе становится достоянием немецкой фило софии истории. Её виднейшей представитель И.Г. Гердер фактически ото ждествляет понятия « душа народа», «народный характер», «дух народа». Он подчёркивает зависимость духа народа не только от климата и ландшафта, но и от влияния образа жизни, воспитания, политического строя и этнической истории. Именно народный дух образует основу общества, одухотворяя культуру народа и находя своё выражение в языке, обычаях, ценностях и традициях. По мнению И.Г. Гердера, народный дух, представляющий собой прирождённый и самостоятельно выработанный характер народа, является одной из главных движущих сил исторического развития нации. Методоло гически важной является мысль о крайней сложности в понимании менталь ных особенностей тех или иных народов. Философ отмечает, что «... надо жить одним чувством с нацией, чтобы ощутить хотя бы одну из её склонно стей»1. Тем самым И.Г. Гердер призывает изучать характер народа изнутри, сливаясь с ним. Для понимания менталитета народа необходимо изучать всю его жизнь. Однако первостепенную роль играет изучение устного народного творчества, поскольку именно мир фантазии, выраженный в фольклоре, от ражает наилучшим образом народный дух. Тем самым И.Г. Гердер провоз глашает позитивное значение фольклористского подхода при исследовании национального менталитета Значительное внимание данному вопросу уделил Г. Гегель. Он употреб ляет в своих работах понятия «дух расы» и «дух народа». Дух расы есть ре зультат распадения планетарной жизни человечества, в зависимости от природно-климатических условий, на отдельные человеческие сообщества. В результате выделяются негритянская, кавказская, монгольская, малайская, американская, европейская расы. Г. Гегель являлся сторонником европоцен тризма, согласно которому Европа является наивысшей точкой общественно го прогресса Европоцентризм привёл его к расистским выводам в отношении «низших» рас: «Негров следует рассматривать как младенческую нацию, не выходящую ещё из состояния незаинтересованной и чуждой всяких интере сов непосредственности... внутренние влечения к культуре они не проявля ют»2. Иное отношение у него к европейцам. Для европейского духа характерен принцип разумности, достигший степени самопознания. Евро пейский дух подчиняет внешний мир своим целям с энергией, которая обес печивает ему господство над остальным миром. «Здесь господствует...

бесконечное стремление к знаниям, чуждое другим расам»3. Фактически Г. Гегель берёт за критерий лишь одну ипостась человеческой души – спо Ментальность в эпохи потрясений и преобразований. – С. 51.

Гегель. Феноменология духа.- М., 1956. – С. Там же.

собность к рациональному мышлению, и на этой основе делает суровый при говор народам с неевропейским менталитетом.

Расы распадаются на народные духи, различающиеся образом жизни, формами тела, но особенно способностями интеллектуального и нравствен ного характера. Национальные различия, как полагает Г. Гегель, не менее прочны, чем расовые, причём исходной предпосылкой различий между ха рактерами народов выступают географические факторы. «Неизменность климата, всей совокупности свойств и особенностей страны, в которой та или иная нация имеет своё местопребывание, способствует неизменности её ха рактера»1. Не упускается из виду влияние на формирование особенностей на родных душ религиозного фактора. Так, христианство способствует формированию у исповедующих его народов сосредоточенности на своём внутреннем мире, уверенной в себе субъективности.

Надо отдать должное следованию Г. Гегелем диалектическому принци пу противоречий при оценке специфики души народа. Он использует этот принцип при оценке французов, англичан, выделяя у этих наций как силь ные, так и слабые черты, но особенно интересны его суждения относительно немецкой души. Про немцев идёт слава как про глубоких, но часто неясных мыслителей. Немцы желают понять внутреннюю природу и закономерную связь вещей, обладают высокой степенью систематичности анализа, но при этом впадают в формализм произвольного внешнего конструирования. Пре жде чем действовать, немец тщательно определяет план деятельности, но это приводит к медлительности на начальном этапе деятельности. «Живя сокро венной глубиной своей души, – размышляет философ, – немцы всегда охотно говорили о своей верности и честности;

однако они часто не оправдывали на деле этого субстанционального для них образа мыслей»2.

По нашему мнению, принцип рассмотрения ментальных свойств наро дов через взаимосвязь и взаимопереход противоположностей очень важен при характеристике того или иного народа. Нередко при оценке националь ных свойств преобладают крайности: или идеализация, или очернительство.

Интересное и не потерявшее актуальности исследование проблемы ду ши народа принадлежит одному из основателей социальной психологии Г. Лебону. Душа народа, полагает он, складывается как совокупность мо ральных и интеллектуальных особенностей, как синтез его прошлого и на следство всех его предков. Эти особенности у отдельных индивидов той или иной нации неповторимы, как черты лица, однако большинство представите лей той или иной «расы (Лебон отождествляет термины – «раса» и «народ») обладает всегда известным количеством общих психологических особенно стей, столь же прочных, как анатомические признаки, по которым классифи цируются виды»3. Важнейшими признаками души народа выступают общие Гегель. Феноменология духа.- М., 1956. – С. 72.

Там же. – С. Додонов, Р.А. Теория ментальности: Учение о детерминантах мыслительных ав томатизмов / Р.А. Додонов. – Запорожье, 1999. – С. 78.

чувства, общие интересы и общие верования. Душа народа есть своеобраз ный центр, вокруг которого вращаются отдельные индивиды, психологиче ски не имея возможности удалиться от него надолго.

Ключевое место среди признаков, характеризующих душу народа, Ле бон отводит религии: «Религиозные верования составляли всегда самый важ ный элемент в жизни народов и, следовательно, в их истории»1. Наиболее значительные события в истории народов связаны с усвоением ими той или иной религии. Религия даёт человеку и народу состояние души, приносящее счастье, и никакая наука или философия в этом смысле заменить религию не смогут. С точки зрения Г. Лебона, человек сам создал богов, но быстро был ими пленён, ибо боги – не сыновья страха, а скорее надежды, и потому их влияние на души людей и народов будет вечным. Поскольку душа народа определяется верованиями, принятыми народом, то поэтому верования, на ряду с народным характером, являются ключом к разгадке судьбы того или иного народа. Г. Лебон предупреждает против нигилистического отношения к религии, тем более против попыток отменить её. «История показывает, что народы не переживают долго исчезновения своих богов. Родившиеся с ними цивилизации умирают также с ними. Нет ничего более разрушительного, чем прах умерших богов»2.

Неоднозначны рассуждения Г. Лебона о причинах, детерминирующих специфические особенности психологии народов. Он выделяет три таких причины: наследственность, семейное влияние, воздействие социальной сре ды. Последняя причина, по Г. Лебону, наиболее слабая по степени воздейст вия. Например, нравственное влияние производит очень слабые изменения в душе народа. Главной детерминантой народной души выступает влияние предков, то есть наследственность. Наследственность придаёт психическому складу народов сходство и большую прочность, обеспечивая тем самым гро мадную инерцию самобытным национальным чертам. Народная душа «полу чает силу благодаря закону наследственности, после того как сформировались окончательно её черты, так что её верования, учреждения искусства, одним словом, – все элементы её цивилизации являются уже не чем иным, как только внешним выражением её души»3. Вряд ли можно при нять столь категорическое суждение Г. Лебона о биологической наследст венности как главной детерминанте народной души. Если говорить о роли наследственности, то гораздо большее влияние на формирование души наро да оказывает социальная и культурная наследственность. На наш взгляд, на цию объединяет не столько кровь предков, сколько общая судьба, историческая память, единые духовные ценности. Очевидно, редукционизм Г. Лебона объясняется соблазном переноса биологических законов на обще ственные явления в связи с прогрессом биологической науки в XIX веке.

Додонов, Р.А. Указ. соч. – С. 79.

Там же.

Там же. – С.83.

В тоже время, представляются обоснованными доводы Г. Лебона о не одинаковости душевных дарований различных народов. Души одних народов лучше проявляют себя в искусстве, других – в государственном строительст ве, третьих – в научно-техническом творчестве. «Если есть народы, для кото рых произведения искусства составляют самое важное выражение их души, то есть, в свою очередь, другие, очень высоко стоящие на лестнице цивили зации, у которых искусство играло очень второстепенную роль... одни наро ды давали бы возможность лучше узнать искусство;

другие – политические и военные учреждения, промышленность и т.д.»1. В данном случае Г. Лебон предвосхищает цивилизационный подход к исследованию исторического процесса, не позволяющий судить обо всех народах по единому трафарету.

Например, римляне, несомненно, великий народ, обнаружили мало ориги нальности в искусстве, они находились здесь всецело под греческим влияни ем. Уделом древнеримского народа было создание великой мировой империи, творческие новации в политической и правовой сфере. Главный пафос размышлений Г. Лебона составляет доказательство влияния специфических особенностей душевных свойств народа на его исто рическую судьбу. История народов определяется многообразными фактора ми: географическими, экономическими, политическими и т.д. Однако существуют глубокие внутренние законы, управляющие историческим раз витием каждого народа. Данные законы базируются на специфике душевного строя того или иного народа. Проходят века, меняются династии, свершают ся революции, развиваются техника и наука, а Франция остаётся Францией, Англия – Англией, Китай – Китаем. Почему? Потому что «жизнь народа, его учреждения, его верования и искусства суть только видимые продукты его невидимой души. Для того чтобы какой-нибудь народ преобразовал свои уч реждения, свои верования и своё искусство, он должен сначала преодолеть свою душу...»3. Через сферу бессознательного предшествующие поколения незримо управляют судьбой ныне живущих людей. Поэтому судьбой народа в большей степени руководят умершие поколения, чем ныне живущие.

Мёртвые предки – это единственные неоспоримые господа живых. Незнание особенностей душевных свойств народа приводит к несправедливому мне нию об его истории как о хаосе случайных событий и о произволе историче ских личностей. Наоборот, знание душевного склада народа позволяет глубже понять закономерности развития той или иной страны, ибо в жизни нации неизменная народная душа сама ткёт свою собственную судьбу. Подобные взгляды можно критиковать за налёт мистицизма и абсолюти зацию роли психологических причин исторического развития. Но в одном Г. Лебон, безусловно, прав: каждый народ сам ответственен за свою истори Додонов, Р.А. Указ. соч. – С. 87.

Ашхамахова, А.А. Феномен менталитета: анализ зарубежных исследований / А.А. Ашхамахова // Современное право. – 2006. – № 1. – С. 62-66.

Додонов, Р.А. Указ. соч. – С. 85.

Ментальность в эпохи потрясений и преобразований. – С. 74.

ческую судьбу. Народы должны очень бережно относиться к своему истори ческому прошлому, хранить свои национальные святыни, среди которых первостепенной является святыня народной души. Попытки перестраивать свою судьбу без учёта национальных особенностей, без опоры на традиции чреваты самыми трагическими для народа последствиями, вплоть до исчез новения его с этнической карты планеты.

Mentalite Леви-Брюля, «коллективные представления» Дюркгейма, «ду шевный строй» Лебона явились интеллектуальной средой для французской школы «Анналов», одной из ведущих тем для которой до настоящего време ни остаётся изучение истории ментальностей. Основоположниками нового научного направления – истории ментальностей – стали М. Блок и Л. Февр – ученики Л. Леви-Брюля и Э. Дюркгейма.

Взяв за основу исследования объективной реальности духовной культу ры – мифы, верования, социально-правовые нормы, ценностные ориентации и т.д., обозначенные Э. Дюркгеймом как коллективные представления, М. Блок и Л. Февр назвали ментальностью или менталитетом психологизи рованные и аксиологизированные социокультурные конструкции. Термин обнаружил большой исследовательский потенциал, им заинтересовались представители большинства социальных и гуманитарных наук, среди кото рых следует выделить лингвистику, культурологию, этнографию, социоло гию и политологию. Представители каждого направления делают акценты на специфическом видении изучаемого предмета, несмотря на проявляющееся стремление к универсальности. Все отрасли социальной науки объединяет философское понимание менталитета как одного из особых природных и об щественных явлений, отражающее в своём содержании определённую систе му ценностных ориентации. «Ментальность, менталитет – глубинный уровень коллективного и индивидуального сознания, включающий и бессоз нательное. Ментальность – совокупность готовностей, установок и предрас положений индивида или социальной группы действовать, мыслить, чувствовать и воспринимать мир определённым образом»1.

М. Блок осознавал опасности, которые несёт с собой попытка объясне ния сложных исторических феноменов посредством разыскивания одних лишь «корней». «Мания происхождения» – так называл он «наваждение», ко торому поддались авторы многих исторических исследований. Возможно ли объяснить социальные явления простой отсылкой к более ранним состояни ям? «Из жёлудя рождается дуб. Но он становится и остаётся дубом лишь то гда, когда попадает в условие благоприятной среды, а те уже от эмбриологии не зависят». Так и люди. М. Блок повторяет арабскую пословицу: «Люди больше походят на своё время, чем на своих отцов»2.

Баталов, Э.Я. Политическая культура современного американского общества / Э.Я. Баталов. – М., 1990. – С. 32.

Васильев, К.К. Менталитет: онто-этнологическое измерение: (На прим. бурят. эт носа) / К.К. Васильев. – М.: Рус. мир, 2002. – С. 43.

Наивно претендовать на понимание людей, не зная, как они себя чувст вовали. «Прежде всего, по мнению М. Блока, необходимо по возможности изучить среду, в которой существовали люди: природные условия, средства коммуникации, обмен, состояние техники»1. Поскольку же мир этот истори чески изменчив, то изменчиво и сознание людей. Оно детерминировано всем строем общества, его культурой, системой ценностей, религией, обычаями, господствующими нравственными нормами. Человек член социальной группы, которая в значительной мере моделирует его сознание и определяет его поступок. «Личность всегда такова, какой её делает эпоха и обществен ная среда»2. Общество для человека – органическая потребность, насущная реальность. Личность определяется запросами общества, которые являются «необходимым дополнением её внутренних потребностей.

Человек тянется к общественной жизни, стремясь обрести в ней равновесие»3. Л. Февра зани мал вопрос: каков должен быть метод исследования роли личности и её ми ровоззрения, её вклада в развитие общества. А.Я. Гуревич подытоживает, что «слово «mentalite»… это и «умонастроения», и «мыслительные установки», и «коллективное представление», и «склад ума». Но, вероятно, понятие «виде ние мира» ближе передаёт тот смысл, который вкладывали Л. Февр и М. Блок в этот термин, применяя его к психологии людей минувших эпох»4. Февр превосходно понимал, что сознание и его психологическая вооружённость суть достояния индивида. Но в каждом обществе на данной стадии развития существуют специфические условия для структурирования индивидуального сознания;

культура и традиция, язык, образ жизни и религиозность образуют своего рода «матрицу» – в её рамках формируется ментальность.

Сдвиги в общественных отношениях приводят к сдвигам и в сознании людей. Но это сознание – компонент социальных отношений и потому не только отражает их движение, но и воздействует на него. Общественные ин ституты порождают стереотип мышления и чувств.

Преемником Л. Февра в качестве руководителя журнала «Анналы» с 1957 г. был Фернан Бродель. Бродель предпочёл иную проблематику – «гео историю», «структурализм».

Для наполнения содержанием этого понятия, наиболее точной формули ровки, необходимо обратиться к опыту западных учёных. В частности, один из исследователей ментальности Ж. Ле Гофф, изучая данную проблему, не всегда придерживался одной и той же терминологии. Подчёркивая нюансы проявления менталитета, он использует такие понятия, как «воображаемое», «чувствительность», «символизм», «система ценностей» и даже «идеология».

В конечном счёте, речь идёт об одном и том же предмете – о картине мира и её компонентах. Точно так же и другие авторы, пишущие о менталитете и ментальности, определяют их неоднозначно: «общие категории представле Васильев, К.К. Указ. соч. – С. 96.

Февр, Л. Бои за историю / Л. Февр. М.: Наука, 1991. – С. 100.

Там же. – С. 101.

Там же. – С. 510.

ний», «воображение», «видение мира», «глубинные и архаические слои пси хики», «неосознанное», «повседневная сторона сознания», «установки», «по ведение»...1 Осмысливая данное явление человеческого общества, Ле Гофф отмечает, что для изучения крестовых походов необходимо определить тип религиозной ментальности, а феодализм есть не что иное, как средневековая ментальность (или её проявление). Принимая во внимание указанную сторо ну ментальности, исследователь должен обращать особое внимание на не осознанное, повседневное, на автоматизмы оценок и поведения, на внеличные аспекты индивидуального сознания и на то, что было общим у Цезаря и последнего солдата его легионов, у Святого Людовика и крестьяни на, трудившегося в его доменах, у Колумба и матроса на его каравеллах. Это положение Ле Гоффа было раскритиковано К. Гинсбургом, однако, по мне нию автора, Ле Гофф и не имел в виду игнорирование или недооценку соци альной структуры и социальной дифференциации. Методы работы исследователя при таком подходе можно назвать «археопсихологическими»;

они принуждают историка докапываться до потаённых смыслов и значений.

Особое внимание уделяется изучению инерционных сил в истории, тради ций, привычек сознания, так как ментальность меняется медленнее всего.

Иными словами, история ментальностей – это история замедлений в исто рии2.

Связь между совокупностью ментальностей и социальной системой, как отмечалось, очень сложная, хотя и достаточно тесная. Ле Гофф предупреж дает, что нельзя впадать в крайности и говорить о единой ментальности че ловека той или иной эпохи – в одно и то же время и даже в одном сознании могут сосуществовать разные ментальности, ибо социальная детерминация бытия людей, конкретного индивида чрезвычайно сложна, противоречива.

Необходимо отметить также, что, кроме общего ментального слоя в общест ве, на его фоне можно наблюдать разные ментальности классов, больших и малых социальных групп.

«История ментальностей, воспринимаемая как «история замедлений в истории», одновременно является и историей их трансформаций»3. Измене ния ментальностей, доказанные учёными, просматриваются в истории доста точно наглядно. Так, например, в пору появления городов в Европе в XI XIII вв. формирование нового общества сопровождалось появлением нового типа ментальности, суть которого – потребность в обеспеченности и безо пасности, развитие экономики на основе обмена, возникновение новых форм социальности, прежде всего бюргерства.

Э. Дюркгейм внёс большой вклад в исследование проблемы аксиологи ческих ориентации менталитета, проанализировав роль коллективного созна Гуревич, А.Я. Исторический синтез и Школа «Анналов» / А.Я. Гуревич. – М., 1993. – С. Там же. – С. 61.

Полежаев, Д.В. Тоталитаризм и ментальность личности / Д.В. Полежаев. – Дисс.

соиск. уч. степ. к.ф.н. – Волгоград, 1996. – С. 14.

ния и его различных форм, тесно связывая их с соответствующими социаль ными функциями. Решающую роль в историческом процессе он отводил идеалам и верованиям, видя в них главные компоненты религии и морали;

причины социальных кризисов искал в несовершенстве старых ценностей и норм, не соответствующих новым условиям существования, а возможности преодоления кризисов – в сознательном введении новых, более прогрессив ных норм, эффективно регулирующих поведение людей.

Э. Фромм выделяет важное свойство ментальности – способность взаи модействия, резонанса с социальной, политической и экономической систе мами1. Фромм отделяет осознанные программы деятельности как «рацио» от неосознанной ментальной матрицы, которую он определяет как «эмоцио».

«Рацио», по его мнению, имеет шанс на реализацию только при условии сов падения (полного или частичного) с «эмоцио». Деятельность, объективно ар гументированная, рационально мотивированная достигает успеха, только когда резонирует с эмоциональными предпочтениями.

Э. Фромм, обращаясь к анализу менталитета, вводит понятие «социаль ного характера», изучает основные тенденции развития западного сознания, эволюции его ценностей и норм, показывает пути возрождения жизнеутвер ждающего мировоззрения и духовного обновления человека, восстановления гармонии между личным и общественным сознанием. К. Ясперс отмечает роль философского сознания, которое даёт человеку основные духовные ориентиры для его деятельности в мире, исследует высшие ценности «свобо ды», «любви», «верности», «самим-собой-бытня», «воли к коммуникации» и др., основываясь на которых, человечество придёт к своему подлинному единству и счастью.

После работ М. Вебера2. для определения явления коллективного созна ния использовавшего другой термин – тип рациональности, стало ясно, что одним из важнейших факторов формирования менталитета является идеоло гический (религиозный), фактор. П. Сорокин вообще открыл, что менталь ность, которую он предпочитает называть «духовный принцип»3, под которым понимает восприятие реальности, адекватна самой себе (и детерми нирована сама собой), «живёт» по своим законам, подчиняясь внутренним ритмам, ничем не обусловлена, кроме циклов своего развития. Но зато как раз она детерминирует все виды человеческой деятельности, определяя фор му и пределы социального развития. Историк А. Тойнби (в силу своей про фессиональной принадлежности исследующий единичное – события), напротив, сделал упор на уникальном, частном. В своей концепции Вызовов и Ответов4 он выявил внешние факторы формирования стереотипа мышле ния, часть из которых имеет естественное (природное) происхождение, а часть – социальное.

Фромм, Э. Бегство от свободы / Э. Фромм. – М., 1990. – С. 116.

Вебер, М. Хозяйственная этика мировых религий / М. Вебер. – М., 1967. – С. 32.

Сорокин, П. Социальная и культурная динамика / П. Сорокин. – М., 1958. – С. 44.

Тойнби, А. Постижение истории / А. Тойнби. – М., 2003. – С. 81.

Что касается термина «менталитет», то в словаре С.В. Ожегова он опре деляется как «мировосприятие, умонастроение». В «Краткой философской энциклопедии» (1994 г.) под менталитетом подразумевается образ мышле ния, общая духовная настроенность человека, группы. Менталитет, по выра жению А.Л. Гуревича, представляет собой «тот уровень общественного сознания, на котором мысль не отделена от эмоций, от латентных привычек и приёмов сознания, которыми люди пользуются, сами того не замечая». Это система определённых установок, которые используются людьми (чаще все го не вполне осознанно) в качестве инструмента познания окружающего и формирования их мыслей и поступков. А.Я. Гуревич справедливо полагает, что следует признать наличие как некоего общего ментального фонда, так и ментальностей. присущих конкретным группам, социальным слоям и клас сам общества, поэтому возможны самые различные уровни исследования менталитета. По его словам, менталитет – это устойчивый склад ума, имею щий если не логическую форму, то системный характер, который коренится в материальной жизни.

В русской философской литературе аналогом «менталитета» выступает понятие «самосознание» (например у Н.А. Бердяева, М.О. Гершензона, А. Белого и др.). Самосознание характеризуется здесь как единство «мысли»

и «воли», то есть интеллектуального и экзистенциального начал: что человек думает и как он поступает.

В отечественной дореволюционной философии проблема менталитета являлась предметом изучения у Н.А. Бердяева, А.А. Богданова, С.Н. Булгакова, Н.Я. Данилевского, П.А. Кропоткина, Н.О. Лосского.

B.C. Соловьёва, П.А. Флоренского, С.Л. Франка, П.Я. Чаадаева, А.С. Хомякова и др. Они исследовали пути и причины развития российских ментальных ценностей, особенности эволюции характера, формирование «русской идеи» и др., дохристианского и православного периодов.

Хотя сам термин не использовался, проблема национального характера поднималась в XIX-XX веках в дискуссиях о путях развития России (Н.А. Бердяев, О. Лосский, К.Д. Кавелин, представители «евразийства»

Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий)1. Одним из первых отечественных филосо фов – Л.П. Карсавиным, – был поставлен вопрос о важности изучения мен тальных структур как особой сферы общества – жизни, синтезирующей и отражающей «нечто» целостное и живое, присущее только этому конкретно му времени, то есть проблеме человека и той реальности, в которой он живёт.

В своих работах учёный выявлял и изучал тот «общий фонд», на котором по коилось «культурное состояние эпохи и который существовал в каждом чле не исследуемых групп»2. выступая как определённая составляющая сознания.

Артамонова, Т.А. Своеобразие национального менталитета как основа русской философии / Т.А. Артамонова // Философия, методология и история знаний. – 2003. – Вып. 1. – С. 37-40.

Карсавин, Л.П. Основы средневековой религиозности в ХII-ХIII вв. / Л.П. Карсавин. – Петроград, 1915. – С. 1-17.

Созвучные идеи высказывал и М.М. Бахтин, утверждая, что необходимо внешнюю среду, воздействующую механически на личность, «заставить» го ворить: раскрыть её связь с ценностными представлениями той или иной группы, общности, той или иной эпохи1. Аналогичный принцип историко социокультурного подхода в 60-70-е гг. XX в. использовали А.В. Арциховский, Н.В. Воронин, Б.Л. Романов и др.. исследуя специфику культуры различных эпох и механизма функционирования на различных со циальных и интеллектуальных уровнях. В 1990-х гг. в журнале «Вопросы философии» была организована понятийная дискуссия, посвящённая этой теме2.

По мнению В.Г. Кусова, особенность философского толкования мента литета заключается в том, что он осмысливается с двух позиций: онтологиче ски, как реальный феномен, который объективно существует, и гносеологически, как теоретический конструкт, инструмент исследователя, смоделированный с целью более полного объяснения сложного обществен ного комплекса. Вообще, менталитету придаётся функция интерпретацион ной модели, выражающей одну из сторон бытия социальных общностей3.

Обладая интегративным потенциалом, эта категория открывает возмож ность постичь в комплексе отличительные черты различных интерпретаци онных схем. Б.В. Марков отмечает, что данное понятие «призвано восполнить упрощённую модель сознания, в которой господствующим цен тром выступает рациональность, к тому же смоделированная по образцам инструментального и целерационального действия»4. Оно, как видно, охва тывает не только знание, мировоззрение, идеологию, но и эмоционально образные, духовно-ценностные представления, что автор считает вполне обоснованным.

Участник «круглого стола» в редакции «Вопросов философии»

И.К. Пантин подчёркивает массовый характер менталитета, обусловленность исторической судьбой народа, определённую предзаданность. Наоборот, по зиция А.С. Ахиезера делает акцент на динамику понятия как основное функ циональное качество. Менталитет, считает он, это – «устойчивый изоморфизм, присущий культуре», и «особый способ организации, структу ры освоения, осмысления через систему основополагающих ценностей»5. Ав тор разделяет это мнение: в таком понимании важно, что это тот социальный Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – М., 1970. – С. 366 370.

Российская ментальность. Материалы «круглого стола» // Вопросы философии. – 1994. – № 1. – С. 26.

Кусов, В.Г. Категория ментальности в социологическом измерении / В.Г. Кусов // Социологические исследования. – 2000. – № 9. – С. 134.

Марков, Б.В. Разум и сердце: история и теория менталитета / Б.В. Марков. – СПб., 1993. – С. 80.

Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. М., 1991. Т. 3. С.189-190.

продукт, который базируется на изменении мыслительных характеристик индивида под воздействием меняющихся характеристик деятельности.

Разработки философов не оставляют сомнений в двойственности приро ды рассматриваемой категории, предопределённой статичностью, образую щей одно из имманентных её свойств, и динамичностью, так как при отсутствии изменений оперирование этим термином теряло бы смысл. Бес спорно, научный анализ менталитета должен включать эмоциональный и ценностный аспекты жизни социальных групп, а также их духовную специ фику.

Попытку категориального определения предприняли А.П. Бутенко и Ю.В. Колесниченко, анализируя менталитет в соотношении с идеологией в России. Они предположили, что это «определённое социально психологическое состояние нации, народности, народа, граждан, запечат левшее в себе... результаты длительного и устойчивого воздействия этниче ских, естественно-географических и социально-экономических условий проживания субъекта менталитета»1. Авторы справедливо рассуждают о спе цифическом влиянии совокупности внешних обстоятельств на социальный субъект, обнаруживающихся в индивидуальных подсознательных реакциях, и определяют менталитет как исторически ценностно-обусловленное соци альное настроение компактных частей общества, преломляемое в конкретной культурной среде.

В связи с многозначностью термина «ментальность», российский иссле дователь ментальностей А.Я. Гуревич справедливо считает, что «известная размытость понятия обусловлена самой природой феномена: ментальность вездесуща, она пронизывает всю человеческую жизнь, присутствует на всех уровнях сознания и поведения людей, а потому так трудно её определить, ввести в какие-то рамки»2. Определение понятийного содержания менталите та является сегодня важной задачей для российской науки.

По нашему мнению, причинами повышенного внимания к исследованию менталитета являются:

колоссальная ломка старых ценностей, стереотипов мысли и пове дения;

невозможность понять при сохранении прежних отношений в обществе содержание и смысл происходящего в России сегодня;

беспокойство за дальнейшую судьбу российского народа.

Для уточнения категориального статуса понятия «менталитет» необхо димо ввести его в определённую систему категорий и рассматривать относи тельно содержания других понятий. Исходя из масштабности и Бутенко А.П., Колесниченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство: их сущность и общественно-политический смысл // Социологические исследования, 1996, №5. С.94.

Гуревич, А.Я. Указ. соч. – С. 194.

содержательности этого понятия, можно провести внутрипонятииное разде ление для удобства использования данного термина в философской науке.

1.2. Менталитет как объект системного исследования Очевидно, что чем шире круг социальных проблем, решение которых так или иначе связано с проявлением ментальных свойств индивидов или че ловеческих сообществ, тем более общей и всеохватывающей должна быть и используемая трактовка содержания категории «менталитет». А это означает, в свою очередь, что тем сильнее должна быть выражена необходимость сис темного подхода к анализу и синтезу содержания данной категории.

К числу глобальных проблем современной цивилизации относится про блема духовного взаимодействия, взаимообогащения и постепенной инте грации всё ещё существенно различных и во многом искусственно разобщённых социумов. Будучи прогностической, ориентированной не столько на отражение удручающих реалий современного мира, сколько на будущее, эта проблема, однако, всё более настоятельно заявляет о себе уже сейчас, предопределяя жизненно важные приоритеты, стоящие перед челове чеством. Естественно, что первоосновой решения подобных, цивилизацион ных по своему масштабу, проблем должно быть выдвижение работоспособных гипотез, рассчитанных на целенаправленный поиск «тех нологий» и «механизмов» организации соответствующих интегративных ак ций.

Духовная интеграция социумов возможна лишь на основе познания, зна ния и постепенного преобразования (сближения и взаимообогащения) их менталитетов, а наиболее важное и технологически реальное направление в решении этой глобальной цивилизационной проблемы связано с использова нием прогностических возможностей сферы образования при условии посте пенного сближения и интеграции философских оснований образовательно воспитательной деятельности в различных социумах и рассмотрения функ ций менталеобразования в качестве высшего приоритета образовательно педагогического целеполагания.

Вполне понятно, что такое предположение заставляет со всей возмож ной тщательностью рассмотреть статус менталитета в системе научного зна ния, обозначить рациональные пути изучения менталитета и, в конечном счёте, приложения полученных знаний к практико-ориентированной «техно логии» межсоциумных отношений.

Именно поэтому в данном параграфе основное внимание уделяется об щетеоретическим и методологическим вопросам, абстрагированным от спе цифики конкретных социумов и конкретных образовательных систем, но создающим необходимую основу для последующей практической реализа ции выдвигаемых положений.

Необходимость теоретического осмысления проблемы менталитета нам представляется бесспорной. Ещё более важно вскрыть сущность тех ключе вых характеристик менталитета, которые позволяют с должной аргументаци ей оценивать и использовать их возможности в «технологизации» самого процесса менталеобразования.

Исторический подход по-прежнему доминирует в современных иссле дованиях ментальностей. Большой вклад в развитие концепции ментально стей, внёс М. Фуко. Рассматривая проблемы современного общества, он обращает внимание на особую, ранее небывалую систему власти – «власть над живым, как биологическим видом»1. В исследовании ментальностей по некоторым аспектам и направлениям он идёт дальше Ж. Ле Гоффа и школы «Анналов». Исторический подход у него гармонично сочетается с психоло гическим, философским и социально-правовым.

XX в. дал ещё одно понятие ментальности – это «постмодернистская ментальность». С этим понятием отныне стал связываться новый способ ви дения пространства и времени, новый способ мышления, новый тип органи зации научного сознания2. Со второй половины XX в. «эстафета первенства»


в разработке категории ментальности переходит к структурализму, пост структурализму, постмодернизму. Проблема ментальности обострилась на волне постмодернизма. Модели «постмодернистской ментальности» начали складываться именно в духовной культуре3.

Наиболее рельефно, по мнению специалистов в этой области, они пока зали себя в искусстве, где «расшатывались модернистские догмы и вывора чивались изнанку стереотипы модернистско-авангардистской логики». Они считают, что постмодернизм предлагает не только видение, но и обдумыва ние, адресование не просто к глазу, но и к ментальному зрению, стремится к синтезу художественной формы с внехудожественным содержанием. Воз никновение и развитие собственно философско-социологических основ по стмодернизма связано с именами Ж. Бодрийяра, Ж. Делеза, Ж. Деррида, Ф. Джеймисона, Ж.-Ф. Лиотара и многих других. Одним из центральных по нятий при анализе состояния ментальности как отражения духовной сферы социальной жизни выступает понятие структуры. Авторы акцентируют вни мание, что «огромное количество конкурирующих структур было чётко от граничено, отделено друг от друга, а по краям этих конкурирующих структур образовалось свободное пространстве «щели – просветы» между льдинами структур». Существование в таком свободном пространстве, носящее марги нальный характер, было воспринято постструктуралистами как на уровне со циально-институциональном, индивидуальном, так и на уровне языкового : Фуко М. История безумия в классическую эпоху. – СПб.: Университетская книга, 1997. С.56-59.

Зыбайлов Л.К. Постмодернизм в контексте нового мышления // Новое мышление и диалог культур.- М., 1990. С.96-127;

Зыбайлов Л.К., Шапинский В.А. Постмодернизм:

Учебное пособие.- М.:Прометей, 1993. и др.

Неролл Р. Основные течения в культурной антропологии // Обсерватория культу ры. – М., 2005. № 5. С. 10- дискурса, играющего важную роль в структуралистском мировоззрении и от носимого постструктурализмом к институтам власти.

Особенностью современного этапа исследования проблемы и категории ментальности является развитие психологического, социально психологического подхода. «Всё активнее утверждается дифференциально психологическая парадигма в изучении человека», – утверждает А.В. Либин1.

Данный подход получил широкое развитие в отечественных психологиче ской, философской, социологической науках. Категория ментальности рас крывается через призму индивидуального сознания, сознания больших групп, общественного сознания. При этом речь не идёт о ментальности в за крытых социальных пространствах и закрытых социальных системах;

поня тия «ментальность» и «системность» между собой не соотносятся как таковые. Между тем учитывая результаты проведённых исследований мен тальности, можно констатировать тенденцию перехода от анализа сознания больших групп к анализу сознания в определённой социальной системе. По нятие «ментальности» сегодня вбирает в себя опыт осмысления (и проблем ность) всего, что происходит в обществе. Заслуживает внимания тезис о трансформации ментальности и факторах, которые могут привести её к де формации. Изучение ментальности и менталитета в условиях меняющегося сознания, масштабной трансформации, мобильности и динамизма в обществе представляет весьма перспективное направление.

Возрастающий интерес к проблемам менталитета привёл к появлению множества определений, характеризующих это понятие с самых разных по зиций. Наша задача состоит в том, чтобы выделить из достаточно большого набора понятий наиболее сущетвенные и аргументированные категории, раскрыть их содержание и на основе синтеза этих категорий обозначить структуру и специфику индивидуального и коллективного менталитетов, а также менталитета социума.

Известно, что категории представляют собой наиболее общие научные понятия, которые рассматриваются как узловые пункты, ступени познания человеком объективной действительности. Но отличия «категорий» от «по нятий», характеризующих тот или иной объект или явление, состоят не толь ко в масштабности отражаемых ими реалий. Категории усматривают в характеризуемых ими объектах не только сущее, но и должное, выходят из сферы «ставшего» знания, из сферы констатации в план нормативного зна ния, в план долженствования, предопределяющего возможные направления деятельности индивидуального или коллективного субъекта в процессе по знания и преобразования действительности. Именно эта деятельностная, ак тивно-преобразующая трактовка категории «менталитет», ориентированная не только на синтез имеющихся определений, но и на анализ потенциальных возможностей деятельностной реализации содержания соответствующих де Либин А.В. Дифференциальная психология: на пересечении европейских, россий ских и американских традиций. – М.: Смысл., 1999. С.25.

финиций, представляется нам наиболее существенной. В конечном счёте, важно не столько знание менталитета личности или человеческой общности того или иного вида и масштаба само по себе, а возможность исторически ретроспективного объяснения и прогностически аргументированного, веро ятностного предсказания поведения, поступков индивидуального или кол лективного субъекта в определённых видах деятельности и жизненных ситуациях. Важно выявить возможности влияния на те пли иные компоненты менталитета.

Сказанное выше предопределяет ракурс предпринимаемого нами рас смотрения терминологической и смысловой сущности категории «ментали тет». Отдавая должное всему доступному нам многообразию дефиниций, мы, тем не менее, попытаемся вычленить те компоненты ментальности, которые в наибольшей мере поддаются, доступны технологизации.

В многочисленных публикациях, посвящённых философским, культуро логическим, политологическим и социологическим аспектам проблемы мен талитета, наиболее часто используются следующие категории:

«индивидуальное, общественное и массовое сознание», «самосознание и са мопознание», «мировоззрение, «мировоззренческая культура», «мировиде ние», «космопсихологос», «национальный логос», «национальный мир», «космология духа», «универсалии культуры», «образ мира», «знаковые сис темы», «социальная память», «социальная идентификация», «общественное мнение», «социальная информация» и т. п.

Конечно, понятие «менталитет» используется, чаще всего, для характе ристики своеобразия, специфики отношения к внешнему миру со стороны индивидов и человеческих общностей, различающихся в национально этническом и (или) социальном отношениях.1 При изучении менталитета, как уже отмечалось, важно вскрыть причины тех или иных особенностей созна ния, мировосприятия или поведения людей применительно к данной общно сти, а не только изучить уже состоявшееся интегральное массовое сознание или мировоззрение само по себе. Тем не менее, обращение к философским, культурологическим и политологическим категориям, близким к категории «менталитет», представляется вполне оправданным, прежде всего, с точки зрения наведения «междисциплинарных мостов» между родственными, но всё же существенно различными научными дефинициями.

Для всей мировой философии и общественных наук в целом конец XX века характерен своеобразным «антропологическим ренессансом». Собст венно, размышления о человеке всегда были ключевыми для философии и других гуманитарных наук. С тех пор, как человек стал раздумывать об уст ройстве окружающего мира, он начал постигать и самого себя. Усиливаю щееся внимание к феномену человека вызвано, прежде всего, потребностью индивида постоянно решать жизненные проблемы, возникающие в процессе Першиц Р. Анатомия ментальности: Человек и общество. – СПб.: Симпозиум, 2003. С. 43.

его повседневного существования. Современная наука действительно при близилась к познанию многих природных явлений. Но вместе с тем, откры вается всё более глубокий пласт не познанного и непостижимого. Не случайно всё чаще люди ищут средства жизненной ориентации отнюдь не в разуме и не и науке, а в мифах, грёзах, вероучениях, интуитивных прозрени ях, иррациональных построениях. Вполне естественно, философы и общест воведы обсуждают сегодня не только проблемы социально-биологической сущности человека, но и глубинные основания его психической и духовной жизни, психологические ориентации.

Особое место в истории культуры и философии занимает проблема соз нании. Как отмечает М.К. Мамардашвили, «сознание предельное понятие философии как таковой, о чём бы она ни была. Будь то философия природы, общества, права, науки, морали и т. п. Основным орудием и пред посылкой анализа в любом случае здесь будет являться и выступать так или иначе по нимаемое сознание»1.

Сознание относится к сфере идеальною, к своеобразной субъективной реальности, отражающей реальность внутреннего, духовного мира человека и его отдельных проявлений: мыслей, чувственных образов, внутренних по буждений, воображения, воли – любой духовной деятельности вообще2.

Ключевое слово в данном утверждении – реальность. Именно оно предопре деляет обращение к феномену «сознания» во всех его ипостасях как к дос тойной изучения и, главное, поддающейся изучению сфере.

В принципиальном плане всякое сознание является индивидуальным, поскольку существует только в виде «живого» сознания реальных индиви дов, воспринимающих, осмысливающих и оценивающих те или иные про цессы материального и духовного мира. Вне личности индивидуального сознания, сообщества в своём персонифицированном виде индивидуальное сознание развивается вместе с развитием личности, оно индивидуально от ражает принципиально неповторимые черты именно данной личности и в этом смысле всегда специфично и оригинально. Вместе с тем, индивидуаль ное сознание избирательно фиксирует и трансформирует, переводит на свой уровень инвариантные компоненты сознания того общества, той социальной сферы, в которых живёт и функционирует индивид. Его сознание, несомнен но, детерминировано тем трансперсональным сознанием, которое реально существует в обществе. Такое общественное сознание «обладает надлично стным статусом. Его содержание может косвенно, опосредованно существо вать и в опредмеченном виде – в наличных формах культуры, в правовых документах, в функционировании социальных институтов»3. Но оно же во Марков, Б.В. Указ. соч. – С. 57.


Борзова, Е.П. История мировой культуры: Учёб. пособие / Е.П. Борзова;

С. Петерб. гос. ун-т культуры и искусств. – СПб.: Лань, 2004. – С. 58.

Ганиева, Р.Х. Транслирование ментальности в различных социокультурных сре дах / Р.Х. Ганиева, М.А. Гулиев // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2005. – № 3. – C. 56-57.

площается во множество индивидуальных сознаний, хотя и не сводимо к их сумме. Таким образом, между общественным и индивидуальным сознанием существует неразрывное единство, а все новообразования в общественном сознании имеют свой источник в индивидуальном сознании, ибо новое со держание общественного сознания, в конечном итоге, создаётся только кон кретными людьми.

Признавая принципиальную истинность указанных выше положений, которые с теми или иными незначительными нюансами воспроизводятся разными авторами, мы, вместе с тем, считаем необходимым акцентировать внимание на некоторых весьма существенных обстоятельствах.

Во-первых, по самой своей сути сознание относится к когнитивной, пси хофизиологической сфере человеческого существования. Но если примени тельно к сознанию отдельного индивида это положение может считаться аксиоматичным, то по отношению к коллективному, общественному созна нию собственно психофизиологический аспект находит своё отражение лишь через весьма сложную процедуру некой интеграции индивидуальных созна ний. Технологически такая процедура вряд ли реальна, особенно на доста точно массовом уровне. Поэтому вместо своеобразного сложения разнонаправленных векторов индивидуальных сознаний и поиска их «равно действующей» предпочитают ограничиваться характеристикой так называе мого общественного мнения, определяемого относительно несложным, сугубо социологическим путём на основе анкетирования, интервьюирования, тестирования и тому подобных эмпирических методов. Такие «срезы», несо мненно, полезны, но их достоверность определяется лишь статистическими выкладками, то есть количественными способами. О каких бы то ни было глубинных основаниях, причинах, объясняющих полученные, весьма относи тельные по своей достоверности данные, говорить, как правило, не прихо дится.

«Ввиду и теоретической, и практической сложности выявления реально существующего общественного сознания, гносеологическая ценность этой категории оказывается весьма незначительной. А фактическая подмена этот категории категорией «общественное мнение», выражающей ещё более по верхностное и далеко не полное суждение о мировоззренческих приоритетах и поведенческих потенциях общества, значительно сужает возможности сколько-нибудь серьёзной апелляции к общественному сознанию как доказа тельной характеристике духовных ценностей и предпочтений того или иного человеческого сообщества», – отмечает А.О. Прохоров1.

Во-вторых, возникают весьма серьёзные и терминологические, и сущ ностные трудности с определением меры «общественного» по отношению к характеризуемому сознанию. Общественное – значит, прежде всего, коллек тивное. Но о каком коллективе идёт речь: небольшой группе, сообществе Прохоров, А.О. Ментальные составляющие психического состояния / А.О. Прохоров // Учён. зап. Казан. гос. ун-та. – Казань, 2005. – Т. 147. – С. 139-154.

людей, объединённых по национально-этническим, возрастным, профессио нальным признакам? Об обществе в целом, в котором живут и взаимодейст вуют указанные выше группы, коллективы и сообщества, входящие на правах своеобразных подобществ в существующий социум? Эти трудности заставляют ввести ещё одну категорию, характеризующую общественное сознание – «сознание социума». Однако и эта категория не представляет со бой особой ценности и может быть использована лишь условно – для разгра ничения общественных сознаний по масштабности их носителей. Реальных процедур для определения сознания всего народа, образующего данный со циум не существует, и, скорее всего, существовать не может, а репрезента тивность искусственно подобранной стаститической выборки на уровне «среза» всегда будет недостаточно надёжной для принятия сколько-нибудь серьёзных управленческих решений.

В-третьих, следует обратить внимание на вполне очевидную синхрон ность существования общественного и индивидуального сознания в данном временном интервале. Общественное сознание, характерное для данного об щества, будучи по своей природе надличностным (или внеличностным), трансперсональным по своему содержанию, не может, тем не менее, «ото рваться» от конкретных, физических носителей индивидуальных сознаний – людей, ныне живущих в рассматриваемом обществе.

Конечно, как объект изучения, общественное сознание допускает исто рически-ретроспективный анализ своего содержания, но лишь в том случае, если оно нашло отражение в некоторых предметных носителях – книгах, жи вописи, музыке, архитектуре, кино, аудио- и видеозаписях, компьютерных программах, результатах анкетирования, интервьюирования, тестирования и т. п. То есть в тех случаях, когда субъективная реальность сознания транс формировалась во вполне объективную реальность опредмеченных форм его существования. Совершенно очевидно, однако, что при этом изучается уже не само сознание, а лишь «объективизированные результаты его проявления в тех или иных аспектах. Эти результаты ни по своей природе, ни по своему содержанию никогда не могут с абсолютной полнотой и адекватностью отра зить всё богатство общественного сознания конкретной эпохи и, тем более, всю палитру индивидуальных сознаний, определяющих сознание общества»1.

Каковы же взаимоотношения и различия между сознанием (индивиду альным, общественным, социумным) и соответствующими видами ментали тета? Подчёркивая необходимость расширения и углубления исследований по всей совокупности проблем менталитета, отметим некоторые исходные положения. Уже сейчас можно указать на ряд сущностных особенностей менталитета, позволяющих отличить его от ряда близких, по всё же не тож дественных ему категорий. Эти особенности отражены в следующих ключе вых тезисах. Так, менталитет не идентичен категориям «сознание», Горбунова, М.Г. Коллективное бессознательное в менталитете / М.Г. Горбунова // Четвёртая Нижегородская сессия молодых учёных: Гуманитарные науки. – Н. Новгород, 2000. – Ч. 2. – С. 6-8.

«поведенческие установки» и т.п. Он характеризует глубинные, критериаль ные основания личностных и общественных отношений к различным сторо нам жизни, поведения и поступков. Можно утверждать, что менталитет представляет собой критерииальную основу личностного и общественного сознания. В связи с этим следует различать:

индивидуальный менталитет – на уровне конкретного человека, конкретной личности;

общественный менталитет на уровне групп, коллективов, сооб ществ, отличающихся по национально-этническим, конфессиональ ным, профессиональным, возрастным и иным признакам;

менталитет социума – на уровне интегрально понимаемого обще ства, объединяющего все входящие в него сообщества, коллективы и группы, всех индивидов, то есть на уровне всего народа, прожи вающего и осуществляющего свою жизнедеятельность на данной исторически сложившейся территории, в данной социально государственной среде и непрерывно воспроизводимого в сменяю щих друг друга поколениях.

В отличие от индивидуального и общественного сознания, менталитет не ограничен лишь когнитивной, психофизиологической сферой человече ского существования. Менталитет – категория, прежде всего, социальная, а в более широком плане, и мы хотели бы это подчеркнуть особо, категория – моральная, нравственная. Только при этих условиях менталитет может вы полнять функции критериальных оснований по отношению к индивидуаль ному и общественному сознанию, мировоззрению и поведению. Социально нравственная составляющая, определяющая отношение человека и человече ских сообществ к миру, к различным сторонам жизни, главенствует (во вся ком случае, должна главенствовать) в дуальных (социально психологических, социально-исторических, социокультурных, социально политических и т.п.) категориях, характеризующих менталитет, не говоря уже о категориях религиозных и философских. «Именно в социальной сфере, а отнюдь не только на уровне сознания, самосознания или подсознания лич ности, формируются те критериальные основания и ценности, с которыми человек сознательно или бессознательно сверяет своё отношение к жизни, своё поведение и поступки. Именно глубинные, «корневые», ментальные ка чества и характеристики, а отнюдь не элементы индивидуального и общест венного сознания, чувствительные ко всевозможным манипуляциям и деформациям и потому преходящие во времени, являются объектами соци ального наследования и сохраняются в долговременной социальной памяти, предопределяющей содержание и структуру социально-генетического кода и личности, и общества»1.

Шаронов, В.В. Соотношение социального и антропологического знания / В.В. Шаронов // Слово и мысль в междисциплинарном пространстве образования и куль туры: Сб. ст. памяти проф. В.В. Шаронова (1930-2004). – СПб., 2005. – С. 12-13.

Если гносеологическая ценность категорий «общественное сознание» и, в особенности, «сознание социума», ввиду условности этих категорий и сложности их буквально понимаемой идентификации и определения, оказы ватся незначительной, то категории «общественный менталитет», и, в осо бенности, социума», напротив, являются именно «менталитет гносеологически чрезвычайно важными.

Менталитет – это не столько ставший, уже состоявшийся результат человеческих отношений и поведения, сколько ожидание этого результата, который должен состояться на основе формирующих его религиозных, фи лософских, исторических, культурообразующих и образовательно воспитательных доктрин, а также того жизненного уклада, который, с одной стороны, детерминирует ни доктрины, а с другой, сам меняется под влиянием этих изменяющихся во времени доктрин, испытывая их рефлексивное воз действие.

«Если по отношению к личности менталитет всё ещё сохраняет примат своей социально психологической, когнитивной сущности, и в этом смысле близок к категории «общественное сознание», отражая, прежде всего, критериальные, собственно социальные основания индивидуального созна нии, то различия между общественным менталитетом и общественным соз нанием оказываются уже весьма существенными»1. Это находит своё отражение, прежде всего, в асинхронности существования индивидуального и общественного менталитетов.

В общественном менталитете и менталитете социума, относящимся к данному поколению, всегда существуют те элементы, которые продуцирова ны прошлыми поколениями людей. При этом индивидуальный менталитет ныне живущих людей далеко не всегда отражает приоритеты ментальности лишь синхронно существующего с этими конкретными людьми общества.

Нередко предпочтение отдаётся приоритетам уже прошедших или даже (на уровне идеалов, надежд, верований) ещё не наступивших эпох.

Отсюда следует весьма серьёзный мировоззренческий вывод: взаимо связь индивидуального и общественного менталитетов в данном временном интервале (во времени) весьма относительна, и процессы индукции и дедук ции в формировании соответствующих элементов индивидуальной и общест венной ментальностей могут быть существенно сдвинуты во времени.

Иными словами, взаимопроникновение элементов индивидуальных и общественных ментальностей – это не индуктивно-дедуктивные «потоки сознания» по принципу «сообщающихся сосудов».

Общественная ментальность и, особенно, интегрально понимаемый мен талитет социума, в принципе, может «оторваться» по своему содержанию от конкретных, физических носителей индивидуального менталитета и сущест вовать в виде субъективной реальности, независимо от ныне живущих лю дей.

Супаров, И.Н. Менталистика как метод отражённой действительности / И.Н. Супаров // Объединённый научный журн. – 2005. – № 13. – С. 32.

Конечно, общественный менталитет и менталитет социума как субъек тивная реальность, как духовная субстанция, имеют смысл лишь при нали чии реальных или хотя бы потенциальных субъектов их восприятия – людей.

Но совсем не обязательно именно тех людей, которые сами принимали уча стие в создании и обогащении общественного менталитета и менталитета со циума буквально. В своём опредмеченном виде менталитет из субъективной реальности превращается во вполне объективную реальность, которая, в свою очередь, может быть востребована другими людьми, другими поколе ниями, способствовать формированию или изменению их индивидуального и общественного менталитета и, таким образом, вновь стать реальностью субъ ективной.

Именно так, на основе передачи из поколения в поколение объективно субъективных ценностей и проявлений менталитета осуществляется связь времён, спиралевидное восхождение ко всё новым и новым вершинам чело веческой духовности, наследование социально-генетического кода в соци альной памяти народа.

Но, как и в случае общественно понимаемого сознания, общественный менталитет – это, прежде всего, менталитет групповой, коллективный, при надлежащий человеческому сообществу, общности людей, объединённых по каким-либо признакам – национально-этническим, религиозным, возрас тным, профессиональным и т. п. Естественно, что в зависимости от этих ос нований и от масштабов сообщества, коллектива, группы в одно и то же время в том или ином интегрально понимаемом обществе, иными словами, в социуме может существовать множество не только индивидуальных, но и локально-общественных менталитетов. Речь, следовательно, может и должна идти об определённой матрице групповых, коллективных, но в любом слу чае, общественных менталитетов, различающихся по масштабности и по ка чественным признакам, условно фиксируемым как бы ни вертикальной и горизонтальной осям матрицы Будучи наиболее существенной характеристикой социума, выражая кри териальные основания индивидуальных, и общественных сознаний и миро воззрений, менталитет социума предопределяет инвариантные компоненты сменяющих друг друга парадигм общественного развития, жизнедеятельно сти и жизнетворчества люден. В этом случае он выполняет «неформальную нормативную функцию регулирования мировоззренческих и поведенческих механизмов общественной жизни народа»1. Менталитет социума играет ре шающую роль в поведении народных масс. Именно он порождает, в конеч ном итоге, геополитические и социально экономические сдвиги исторического масштаба в развитии соответствующих социумов и человече ской цивилизации. Менталитет социума представляет собой наиболее ста бильную во времени духовную субстанцию, присущую данному социуму.

Горчакова-Сибирская, М.П. Российский менталитет и отечественные традиции гуманитарного знания / М.П. Горчакова-Сибирская // Вестн. ИНЖЭКОНА. Сер.: Гумани тарные науки. – 2006. – Вып. 1. – C. 19.

Это позволяет с оправданным оптимизмом апеллировать именно к данной категории при рассмотрении наиболее существенных проблем paзвития, взаимодействия и духовной интеграции социумов Трактовка менталитета не столько в плане уже состоявшихся фактов и результатов, сколько в плане ожидаемых, потенциально возможных проявле ний соответствующих ментальных свойств, существенно влияет на методо логию и методы изучения менталитета как на уровне социума в целом, так и на уровне стратифицированных по тем или иным признакам групп. Преиму щественно используемые в настоящее время социологические методы позво ляют судить лишь о верхушечной части «айсберга» менталитета, о его сугубо внешних проявлениях на уровне общественного мнения. Но эти проявления связаны не столько с менталитетом, сколько с фиксируемым в момент социо логического «среза» общественным или индивидуальным сознанием. Учиты вая чувствительность этого поверхностного слоя к случайным или специально организованным агитационно (идеологическим, пропагандистским, репрессивным) возмущающим воздействиям, нельзя при нимать результаты подобных – социологических исследований за исследова ния ментальности. Только скрупулёзный анализ фундаментальных оснований менталитета исследуемого социума (религиозных, философских, исторических, культурологических, образовательных) позволяет установить истинную природу не только интегрально понимаемого социума, но и глу бинные основания многообразных общественных и индивидуальных мента литетов.

Естественные индивидуальные различия людей – по возрасту, происхо ждению, национальности, гражданству, способностям, принадлежности к тем или иным общественным стратам, политическим пристрастиям, религиозным установкам и ценностям, интересам и мотивам поведения и т. д. – позволяют говорить об индивидуальном менталитете как интегральной характеристике мировоззренческих установок и ожидаемого поведения каждого человека1.

Знание и познание, в том числе и самопонимание, менталитета лично сти, его оснований, генетических корней, возможностей формирования, раз вития и преобразования – задача столь же важная, сколь и сложная. Важная, прежде всего, для оценки самооценки возможностей и притязаний личности, её отношения ко всему многообразию внешней среды, поведения в этой сре де удовлетворённости (или неудовлетворённости) жизнью, и в конечном счё те, для выбора собственного жизненного пути, наиболее полно соответствующего представлениям человека о счастье во всей многоаспект ности этого понятия.

Сложность же задачи определения личностного менталитета связана с тем, что познание ментальных характеристик личности не может ограничи ваться неким набором формальных процедур, фиксирующих лишь «став Губанов, Н.И. Функционирование менталитета в обществе / Н.И. Губанов // Этно культурное пространство региона и языковое сознание. – 2006. – Ч. 1. – С. 12.

шее», статичное состояние тех или иных компонентов менталитета. Истин ная, а значит, интегративная характеристика личности может быть получена лишь на основе изучения динамики, процесса реальной жизнедеятельности человека в развивающемся вместе с ним социуме. Эта характеристика нахо дит своё выражение в достаточно устойчивых в разных обстоятельствах по ступках человека. И не столько в локальных действиях, сколько в своеобразной «линии поведения». Иными словами, в самом процессе транс формации потенциально возможных мировоззренческих и поведенческих ус тановок в конкретные (кинетические) акты практикотворчества в соответствии (или не в соответствии) с этими установками.

Столь же специфическими и малоисследованными являются вопросы активного, целенаправленного формирования, коррекции и преобразования индивидуального менталитета. Наряду с исследованиями самой целесообраз ности и возможности активного вмешательства в ментальные характеристики личности, крайне заманчиво и важно найти технологически сориентирован ные механизмы, методы и средства такого вмешательства при обязательном соблюдении нравственных норм и безусловном приоритете прав личности на собственную ментальность. Деликатность и особая корректность при реше нии данной задачи, важной не только в собственно научном, но и в практиче ском отношении, вряд ли требуют развёрнутых комментариев. Сложность скрупулёзного изучения и прослеживания динамики индивидуального, стро го говоря, неповторимого менталитета, а главное, практическая невостребо ванность такого изучения, до самого последнего времени существенно ограничивали исследования в этой области.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.