авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Государственная публичная научно-техническая библиотека Сибирского отделения Российской академии наук ББК 76.18+76.11 ...»

-- [ Страница 2 ] --

О тесных связях Порт-Артура с духовной жизнью метрополии свидетель ствует и история формирования библиотечных фондов города. После вступле ния русских вооруженных сил на Квантунский полуостров из Николаевской публичной библиотеки г. Хабаровска жителям Порт-Артура были отправлены 3 ящика книг (632 тома). Дар хабаровчан предназначался общественной биб лиотеке нового русского поселения за рубежом97.

В порт-артурских и других воинских частях в это время создавались во инские библиотеки. Их устройством занимались местные военачальники при содействии Военного министерства в Петербурге. Держать армию вне процес сов, происходивших в обществе, было невозможно. Поэтому предпринима лись усилия по "коррекции" умонастроений через выпуск и распространение соответствующих изданий. Об этом может свидетельствовать, например, вы пуск Военным министерством сборника "Русскому солдату на память о А.С. Пушкине". Он был бесплатно разослан в каждую роту, эскадрон, бата рею, команду. После капитуляции крепости очаги русского книжного дела на Квантуне прекратили свое существование. Потери понесли, очевидно, и вла дельцы личных библиотек. Так, по сведениям из ЦГА ВМФ, бывший командир порта (впоследствии военно-морской министр) адмирал Григорович не сумел вернуть себе "корзины с книгами, которые при сдаче крепости были переданы японским властям" и бесследно пропали98.

Одновременно с Порт-Артуром центр русского книжного дела формиро вался в г. Дальнем. В 1902 г. в числе его предприятий значились две типогра фии с переплетными мастерскими, где имелась возможность печатания брошюр. Тогда же в городе действовал книжный магазин, тесно связанный с издательством и книжным складом газеты "Новый край"99.

Главным очагом деловой активности русских в Китае был построенный ими (совместно с китайцами) г. Харбин, со временем превратившийся в круп ное культурное гнездо. Развитие книгоиздания, книжной торговли и возник новение библиотек в этом городе непосредственно связаны с его превращени ем в центр русского торгового и экономического влияния в Северной Мань чжурии и соседних китайских провинциях.

В Харбине выпускались русские периодические издания, среди которых были выходившие в разное время журналы "Просветительское дело в Азиат ской России", "Досуги заамурца", "Железнодорожная жизнь на Дальнем Вос токе", газеты "Харбин", "Харбинский вестник" и другие. По числу полиграфи ческих предприятий к началу первой мировой войны Харбин не уступал дру гим городам региона — Владивостоку, Хабаровску, Благовещенску. Здесь дей ствовали типографии: КВЖД (крупнейшая среди прочих);

Заамурского округа пограничной стражи;

"Труд" В.А. Антуфьева;

Бергута и Ко — единственной в своем роде российской фирмы, занимавшейся книгоизданием как в России, так и за рубежом.

Харбин был одним из главных центров, издававших литературу по прак тическому востоковедению. Выпуск ценных изданий был организован Обще ством русских ориенталистов в Харбине (ОРО). Его основным печатным орга ном являлся журнал "Вестник Азии", однако члены общества значительное внимание уделяли выпуску и распространению книг, брошюр и отдельных оттисков работ (в том числе материалов, напечатанных в их журнале). Изда ния, посвященные Китаю, составляли основу всей печатной продукции ОРО100. Возникновение общества диктовалось объективными причинами, ана логичными тем, что обусловили создание Восточного института во Владиво стоке. Следует подчеркнуть разнообразие (при общем востоковедческом ук лоне) тематики книг, выпускавшихся русскими на зарубежном Дальнем Вос токе. Это характерно и для работ, печатавшихся под эгидой ОРО, хотя среди них отсутствовали книги технической направленности. Русские люди, насе лявшие Дальний Восток, имели возможность читать отдельные переводы ки тайских художественных произведений, знакомиться с народным творчеством Китая.

Как уже говорилось, основным изданием Общества русских ориентали стов был широко известный специалистам-востоковедам и историкам журнал "Вестник Азии". Уже в первом номере "Вестника Азии" (июль 1909 г.) обра щает на себя внимание стремление редакции дать достаточно широкую книго торговую рекламу и наладить библиографическую работу "Вестника"101.

На страницах "Вестника Азии" отражались главнейшие исторические события на Дальнем Востоке, важное место принадлежало информации о трудах пред ставителей разных стран, о русско-японской войне, иных вооруженных и по литических столкновениях. К числу органов печати, активно освещавших во просы литературы, относится и журнал "Железнодорожная жизнь на Дальнем Востоке" (1908—1917).

Газета "Юань-Дун-Бао" ("Дальневосточная газета"), созданная русскими, строившими КВЖД, была тесно связана с ОРО, постоянно рекламировалась "Вестником Азии", сотрудничала с ним, в ее типографии несколько лет подряд выпускался журнал и другие издания членов ОРО. "Юань-Дун-Бао" выходила ежедневно, ее восемь страниц заполнялись не только политическими, эконо мическими и литературными новостями, но и торговой рекламой. Основной задачей газеты являлось содействие торговым и промышленным сношениям и культурному общению России и Китая. С созданием газеты русское прави тельство получило возможность знакомить китайские официальные круги и общественное мнение с тенденциями русской политики и деятельности на Дальнем Востоке. "Юань-Дун-Бао" не раз боролась с измышлениями ино странной печати, стремившейся помешать развитию дружественных связей России и Китая. Новая газета довольно быстро приобрела известность среди китайской публики.

Книгоиздательскую деятельность типографии "Юань-Дун-Бао" следует рассматривать лишь как составную часть политики Управления КВЖД. Отсю да и тематика изданий: выпуск работ не только по специальности — вопросам железнодорожного транспорта, но и более широкого характера, относящихся к развитию русской деловой активности в Маньчжурии, международным от ношениям, военному делу и др. В харбинских изданиях отражалась общественная жизнь эпохи — будь то проблемы обучения, финансового положения населения, медицины, торговли или военного дела. Об этом свидетельствуют такие книги и брошюры, как произведение Н. Безверхина "Маньчжурия", предназначенное для учащихся русских школ103, или "Курсы востоковедения, организованные учебным отде лом для учащихся в железнодорожных, городских и частных школах Китай ско-Восточной и Уссурийской железных дорог в Харбине с 10 по 24 августа 1915 г." Среди местных изданий назовем также "Отчет правления ссудно сберегательной кассы служащих коммерческой части и службы сборов управ ления КВЖД за 1910 (5-й операционный) год";

"Возникновение чумы на ли нии КВЖД, меры против заражения чумой" Э.П. Хмара-Борщевского.

Выпуск военной и военно-мемуарной литературы был одним из наиболее развитых направлений местного книгопечатания, причины чего объясняются японо-китайской войной, восстанием И-хэтуань, русско-японской войной, последующим сближением Японии и России, сосредоточением вооруженных группировок ряда государств в зоне столкновения их интересов на Дальнем Востоке, китайской революцией и др. Все эти события создавали не только соответствующий настрой у жителей "горячих точек" в регионе, но и отражались на тематике книжной продукции. До 1906 г. включительно про изведения военной тематики печатались штабом войск Дальнего Востока. По сле эвакуации русской маньчжурской армии деятельность этого издательства прекратилась.

Однако выпуск литературы военной тематики продолжался другим учре ждением — штабом Заамурского округа пограничной стражи, который зани мал в Харбине третье место по выпуску книг и брошюр (вслед за ОРО и Управлением КВЖД). Кроме военных изданий штаб Заамурского округа пограничной стражи издавал и работы гражданской тематики.

Харбинцы внесли особый вклад в работу русских легальных типографий на территории Китая: в 1900—1917 гг. ими было напечатано не менее 250 названий книг и брошюр на русском и китайском языках.

Следует отметить, что практика выпуска книг для русских получает неко торое развитие и у китайцев. Так, в Харбине в 1916 г. выходит в свет "Практи ческое руководство для изучения китайских разговоров" Хун-Зин-чжу. Появ ляются здесь и издания китайской фирмы "Коммерческая пресса"104.

Жители Харбина, желавшие приобрести книги, могли воспользоваться услугами нескольких русских книготорговых предприятий. Кроме того, в го роде действовали библиотеки, располагавшие фондами литературы на восточ ных и европейских языках.

В дореволюционный период российская диаспора сумела организовать в Харбине не менее 15 общественных и специальных библиотек (без учета библиотек учебных заведений, воинских частей и церквей). Причем предста вителями Российской империи были созданы библиотеки не только русские, но и национальные, принадлежавшие представителям различных народов Рос сийской империи. В числе харбинских специальных библиотек можно назвать библиотеку Общества русских ориенталистов, возникшую одновременно с ним. В "Положении" о библиотеке указывалось, что она составлялась и по полнялась путем обмена изданий ОРО на издания других обществ, учрежде ний, отдельных лиц, авторов и издателей, "а равно путем получения пожерт вований и покупки или выписки изданий"105.

В числе других библиотек Харбина прежде всего следует назвать первую по времени образования (конец XIX в.) библиотеку-читальню для служащих КВЖД. Имелась библиотека-читальня и при Главных механических мастер ских дороги. Она служила основным центром культурно-просветительной работы и организации самодеятельности служащих.

Харбин как центр КВЖД занимал особое место в планах антиправитель ственных сил. Как известно, город находился на китайской территории и был связан прямым железнодорожным сообщением с Сибирью и Дальним Восто ком. Это облегчало деятельность организаторов нелегальной печати. В городе имелись как библиотеки, так и издающие центры (типографии), действовав шие нелегально. Отметим, что легальная печать также далеко не всегда под держивала царские порядки. Об этом свидетельствуют аресты, штрафы, кон фискация изданий и другие действия, направленные против редакторов и журналистов. В целях "профилактики" слежка велась за всеми предприятия ми книжного дела. Так, гласное и негласное наблюдение осуществлялось за харбинскими библиотеками и библиотечными активистами106. Имеющиеся в нашем распоряжении материалы позволяют сделать вывод о том, что неле гальная литература поступала на русский Дальний Восток, в частности в Приморье, по линии КВЖД.

Монголия. С русским книжным делом в Китае тесно связано и распро странение русских изданий в Монголии, являвшейся тогда частью циньской империи. В то же время здесь имелись отличия, обусловленные особенностя ми этой страны и эволюцией русско-монгольских контактов в области поли тики, экономики и культуры. Особенно активно межгосударственные отноше ния наших стран развивались в 1910-е гг. Материалы о многосторонних рус ско-монгольских контактах достаточно хорошо изучены и нашли отражение в мемуарной литературе и научных публикациях107.

Такая позиция не была случайной. Заинтересованность России во Внеш ней Монголии можно объяснить прежде всего наличием протяженной и неза щищенной границы;

кроме того, между обеими странами существовали дав ние торгово-экономические узы108.

Русские жители первоначально составляли в Монголии весьма неболь шую группу. Общая численность представителей всех слоев русского населе ния составляла здесь в эти годы 300—400 чел. К 1912 г. количество русских жителей увеличилось до 1500, а в 1917—1919 гг. до 5 тыс. чел. 109 Эти цифры свидетельствуют о том, что в Монголии не было сколько-нибудь значительной русской читательской аудитории.

Известно, что издания А.И. Герцена "Полярная звезда" и "Колокол" по ступали в Сибирь через Китай и Монголию. Монгольский критик и литерату ровед Г. Жамсаранжав утверждает, что герценовские издания распространя лись как в Кяхте, так и в Маймачене (ныне город Алтанбулаг). Уже тогда они переводились монгольскими интеллигентами с русского языка на монгольский в целях пропаганды идей революционеров-демократов110. "Колокол" в 60-е гг.

XIX в. распространялся и в Урге, где постоянно находились русские офици альные лица и поселенцы. Эти факты позволяют увидеть, что в стране чита тельская аудитория русских изданий, пусть весьма скромная по масштабам, состояла как из русских, так и из монголов. Попадали к монголам и произве дения, напечатанные на территории России.

Говоря о русских изданиях на монгольской территории во второй поло вине XIX — начале XX столетия, нельзя пройти мимо практики распростра нения религиозной литературы русской православной церковью. В Монголии религиозной литературой могли располагать проповедники православия и церковь при русском консульстве в Урге, однако широкого распространения эта литература не получила. Деятельность пекинской православной духовной миссии здесь была малоэффективной.

К началу XX в. образовались отдельные русские издательские центры, вы пускавшие печатную продукцию, необходимую местному русскоязычному и монгольскому населению, причем не только учебники и религиозную литера туру. Справедливость требует в числе первых русских изданий, распространяв шихся в Монголии, назвать газету П.А. Бадмаева "Жизнь на восточной окраи не", выходившую в Чите в 1895—1897 гг. на русском и монгольском языках.

Для практической деятельности русских поселенцев и предпринимателей в Монголии и для взаимопонимания представителей двух народов в целом важное значение имел процесс овладения монголами русским, а русскими — монгольским языком. Своего рода социальный заказ в этой связи выполнялся типографиями, выпускавшими учебные пособия, русско-монгольские и мон гольско-русские словари. Например, во Владивостоке был выпущен ряд посо бий Г.И. Цыбикова, в Харбине в 1907 и 1911 гг. вышли два издания "Словаря монгольских терминов" А. Баранова. В Иркутске вышел известный и поныне "Русско-монголо-бурятский словарь", составленный И.А. Подгорбунским.

В 1916 г. в аймаках действовало 49 школ, где в числе других предметов изучался русский язык111. Работа школ была бы невозможна без соответст вующей литературы. Небольшие библиотеки были при школе переводчиков в Урге, при русско-монгольской, четырех начальных школах и при коммерче ском училище.

Русская книжная культура в Монголии была представлена малыми очага ми: главным образом это были личные собрания книг и небольшие общест венные библиотеки. Поселенцы имели возможность выписывать из России литературу, журналы и газеты, располагали печатной продукцией и из других стран112.

В Урге при помощи и участии русских специалистов были организованы в начале века две типографии. Первая из них была создана еще до установле ния независимости Внешней Монголии — в самом начале XX в., в ней рабо тало до 20 русских и монгольских рабочих. Вторая типография открылась по сле создания феодально-теократического государства, она считалась русско монгольским предприятием и действовала при Министерстве иностранных дел. Типографии были оснащены маломощными печатными машинами. Одна ко они практически регулярно печатали периодические издания, учебники, юридическую литературу, официальные материалы. Их деятельность являлась важной вехой в истории издательского дела Монголии113.

Таким образом, приведенные сведения позволяют говорить не только о распространении русских изданий на территории Монголии, но и о вкладе представителей различных групп русских поселенцев в формирование мон гольского книжного дела, получившего активное развитие уже после создания МНР.

Япония. Стремясь оградить от всякого рода осложнений свои интересы на Дальнем Востоке, в частности, опасаясь появления англичан на Сахалине, царское правительство пыталось закрепиться вблизи Японии. Даже когда в 1879 г. Курильские острова перешли во владение этого государства, попытки наладить торговые и иные отношения со Страной восходящего солнца с рус ской стороны продолжались.

В те далекие времена русская речь в устах японцев была следствием оп ределенного влияния русской культуры на население японских городов, со прикасавшихся с представителями России. Об этом пишет в своей книге "Японцы и русские" Синтаро Накамура, посвящая теме специальную главу "Русская культура, пришедшая в Хакодате".

Уже тогда русская книга появлялась в японских книжных магазинах.

Н. Шестунов — автор книги «Вдоль по Японии» (СПб., 1882), вспоминал, что в 1880 г. в токийской книжной лавке на Гинзе он обнаружил огромные книж ные богатства, среди которых были и произведения примерно десяти русских авторов114. В Нагасаки существовал своеобразный культурный центр "Русский дом" — морское собрание, служившее местом отдыха и развлечений наших моряков. Современники знали о его богатой библиотеке, книги для которой поступали из России. Так, в апреле 1902 г. московский книжный магазин Об щества распространения полезных книг уведомил Главный морской штаб об отправке в Нагасаки литературы для библиотеки Морского русского до ма115. Как удалось установить по сведениям из архива ВМФ, книги прибыли в Японию на пароходе "Киев" и были помещены в читальню "Русского дома", о чем свидетельствовало уведомление здешнего русского консула116.

Долгие годы на Японских островах единственным и наиболее солидным организатором русской издательской практики и книгораспространения была православная миссия. Она была открыта в Хакодате в 1871 г. С первых дней существования миссии сотрудники прилагали немало усилий, чтобы познако мить с русской грамотой и книгой представителей различных социальных слоев местного населения. Если в первое время издание православной церков ной литературы задерживалось из-за действий местных властей — заключе ния в тюрьму и высылки из Хакодате японцев-литографов, изготовлявших печатную продукцию миссии, то позднее оно активно развивалось (запрет на исповедание христианства был снят в Японии в 1873 г.). Это развитие мог ло бы получить большие масштабы, если бы изучение русского языка японца ми приобрело более широкий характер. Однако основным средством приоб щения Японии к внешнему миру стал не русский, а английский язык, что было исторически обусловлено117.

Уже в XX в. после русско-японской войны 1904—1905 гг. при фактиче ском вмешательстве японских властей русские военнопленные, попавшие на территорию Японии, получили возможность пользоваться литературой, в том числе антисамодержавного характера. По некоторым данным, на Япон ских островах находилось в плену до 70 тыс. солдат, матросов, офицеров воо руженных сил России118.

Было бы неправильным полагать, что военнопленные имели доступ толь ко к антиправительственным изданиям. Исследованиями установлено, что в их адрес приходили из России книги различной тематики (из Санкт-Петербурга и Севастополя, например). Обеспечить военнопленных предметами первой необходимости и литературой стремились представители самых различных сословий. В числе крупных посылок современниками отмечался дар императ рицы Александры Федоровны. Она прислала "... громаднейшее количество книг. В лучшем подарке, — вспоминал Г.Г. Селецкий, — мы не могли иметь нужды"119. Книги были распределены между помещениями пленных, где уст раивались библиотеки.

Вместе с тем анализ мемуарной литературы и документов позволяет ус тановить, что большее распространение среди русских людей в Японии полу чили в этот период не религиозные, научные, учебные или художественные произведения, а антисамодержавные издания120.

В годы войны и первой русской революции в Японии были созданы цен тры вольной русской печати. Одними из главных организаторов распростра нения революционной литературы на японской территории стали представи тели партии большевиков. Заграничный отдел ЦК поручил В.Д. Бонч Бруевичу наладить снабжение русских военнопленных в Японии партийными изданиями. Подготовленная партийной экспедицией литература для конспи рации из Женевы посылалась в Нью-Йорк, где жили русские эмигранты, по могавшие большевикам. Перед отправкой в Японию она перепаковывалась и поступала туда уже под видом посылок из США121.

Японские власти способствовали распространению революционной лите ратуры среди пленных офицеров, солдат и матросов.

Издания прошлых лет свидетельствуют, что не только эти власти (что ес тественно), но зачастую и представители Англии и США (прежде всего в пе чати) занимали прояпонскую позицию. Иной раз они оказывали поддержку и антисамодержавной издательской практике и книгораспространению.

В истории известен, как минимум, один случай такой явной поддержки.

Американский журналист Дж. Кеннан (въезд в Россию ему был запрещен за публикацию книги "Сибирь и ссылка") активно содействовал снабжению рус ских военнопленных работами революционного характера на русском языке при помощи своих американских и английских единомышленников122.

Антисамодержавные позиции занимал и видный представитель кадетской партии П.Б. Струве, посылавший пленным журнал "Освобождение", выхо дивший на русском языке в Штутгарте. В целом журнал занимал пораженче ские позиции. В Японию каждый номер "Освобождения" приходил в количе стве 10 экз. Таким образом, в результате деятельности японских властей и распро странения оппозиционной литературы после плена из Японии в Россию воз вращались "распропагандированные", узнавшие правду о войне и настроенные революционно десятки тысяч солдат и матросов124.

Н.К. Руссель (Судзиловский), известный в России и за рубежом деятель революционно-демократического движения конца XIX — начала XX в., яв лялся организатором и инициатором выпуска и распространения в Японии бесцензурных русских изданий. Свою деятельность в этой стране он начал с создания трех школ для русских пленных и учреждения журнала "Япония и Россия". Официальная цель журнала декларировалась как стремление к сближению двух народов. Однако из номера в номер его содержание приоб ретало все более выраженный антисамодержавный характер.

С именем Русселя связана история создания на территории Японии одно го из антисамодержавных издательств — газеты "Воля" в Нагасаки. Этот го род не случайно стал важным центром выпуска и распространения русских бесцензурных произведений. В годы первой русской революции здесь образо валась колония политических эмигрантов, большинство которых бежало из Владивостока из-за преследования царских властей. Литература "Воли" про никала на материк и распространялась не только в Приморье, Приамурье и Маньчжурии. По сведениям начальника управления почт и телеграфов войск Дальнего Востока рассылка газеты простиралась до Варшавы. Однако издания (брошюры) "Воли" главным образом предназначались для населения и воин ских частей Дальнего Востока, распространялись и читались в городах и сель ской местности этого края.

Нелегальная (в условиях России) русскоязычная литература продавалась на японской территории открыто. Так, при редакции в Нагасаки была органи зована продажа портретов революционеров и произведений, напечатанных эсерами в Женеве и Лондоне, действовала библиотека. В Нагасаки имелась также библиотека клуба русских политических эмигрантов.

Деятельность "Воли" в Японии закончилась в июле 1908 г. Японские вла сти опечатали типографию, ибо наступало время поиска взаимовыгодных контактов между двумя империями, а царское правительство настаивало на принятии действенных мер по отношению к политэмигрантам.

Прекращение активной антисамодержавной издательской практики по литэмигрантов и возвращение на родину русских военнопленных обусловили сокращение выпуска и распространения русскоязычной литературы в Японии.

Экономические предпосылки развития русского книжного дела, как, напри мер, в Китае, в этой стране отсутствовали. Очагом русской книжности про должала оставаться православная миссия, хотя специфика ее деятельности и особенности развития православия в Японии обусловливали выпуск изданий прежде всего на японском языке.

Вместе с тем на Японских островах печатались русские научные книги (М.Д. Позднеева), различные учебные и др. пособия. Типография "Тоюша" в Нагасаки (в ней работали и русские корректоры) выпустила в свет работы, некоторые из которых имелись даже в библиотеке Л.Н. Толстого в Ясной Поляне.

В рассматриваемый период установилась и получила развитие практика обмена научными изданиями между двумя странами. Наибольшее количество своих работ отсылали в Японию Приамурский отдел ИРГО (с филиалами) и Восточный институт из Владивостока. Интересно, что в список лиц, пользо вавшихся бесплатным экземпляром, наряду с высокопоставленными предста вителями России входили также император Японии и японский министр на родного просвещения125.

Корея. Хотя книжные контакты России с Кореей по своей интенсивности не могут идти в сравнение с русско-китайскими и русско-японскими, русская книга распространялась и в этой стране. Дипломатические или какие-либо торговые отношения между двумя государствами отсутствовали почти до конца XIX в. И все же в этот период начала активно развиваться русско корейская сухопутная торговля. Русские подданные покупали земельные уча стки в Корее, добивались разрешения на разработку золота и руд. В то же вре мя все большее число корейцев стремилось перейти на русскую территорию, получить там работу или заняться земледелием. Это, в частности, обусловило издание за свой счет в 1874 г. бывшим чиновником переселенческого управ ления М.П. Пуцилло первого русско-корейского словаря126.

Однако лишь в 1884 г. был заключен русско-корейский договор, в соот ветствии с которым книги, атласы и географические карты при ввозе в Корею не облагались пошлиной127.

Наметившиеся тенденции к сближению двух стран позволили корейскому королю выступить с предложением о переходе своей страны под российский протекторат. Хотя такое решение и не состоялось, Россия получила право провести из Сеула к своей границе телеграфную линию, русский чиновник К.А. Алексеев стал главным советником короля по финансовым делам128.

Русская колония в Сеуле в конце XIX — начале XX вв., несмотря на отно сительную малочисленность, жила достаточно интенсивной жизнью. Для людей ее составлявших, книга была важной частью духовного мира родины, связую щим звеном с европейской и русской культурой. Вместе с тем из имеющихся в нашем распоряжении сведений видно, что члены русской колонии рассмат ривали книгу и как инструмент познания Востока, и как способ войти в более тесный контакт с местным населением.

В 1896—1898 гг. у корейцев появилась возможность познакомиться с русскими изданиями военной тематики. На корейскую службу были при глашены русские военные советники. Их деятельность на полуострове в конце XIX века нашла отражение в книгах, напечатанных в Хабаровске, и известных современникам и нынешним российским специалистам129. На корейский язык в целях успешной подготовки военнослужащих были переведены русские ус тавы гарнизонной и внутренней службы. Была переведена также инструкция по подготовке молодых солдат.

Заметную роль в распространении русской книги на корейской террито рии и попытках ее перевода на корейский язык сыграла православная миссия, "высочайшее соизволение" на открытие которой было дано только в 1897 г.

Фактически же Российская духовная миссия в Корее сумела приступить к сво ей деятельности лишь в 1900 г. По мнению Синода, главной задачей миссии являлось обслуживание православных, проживавших на территории Кореи, и "по возможности насаждение св. веры среди местного туземного языческого населения"130. Таким образом предполагалось, в частности, ослабить в погра ничной России стране пропаганду католичества и протестантизма, ведущихся в интересах стран Европы и США.

С целью моральной поддержки корейцев — сторонников православия миссия приступила к распространению Евангелия, молитвенников, брошюр религиозно-нравственного содержания. Часть переводчиков-корейцев при влекалась к работе в русско-корейских школах, однако число таких школ бы ло невелико.

В условиях, весьма неблагоприятных для деятельности, небольшая по со ставу православная миссия пыталась наладить перевод богослужебных книг с русского на корейский язык. Миссионерам приходилось использовать в сво ей работе не только печатные, но и рукописные переводы. Быть может, здесь наиболее интересной была практика перевода церковных песнопений на ко рейский язык.

Основная часть изданий хранилась в библиотеке миссии. Начало ее фор мирования относится к 1900 г. В дореволюционный период удалось собрать около 1400 названий (с дублетами 3700 томов). В фонде библиотеки имелись книги духовного и светского содержания. В их числе были сочинения церков нослужителей, произведения классической литературы, ученые труды по раз личным отраслям знаний на русском языке131.

К сожалению, усилия духовной миссии в Сеуле не дали каких-либо ощу тимых результатов, православие не сумело активно способствовать распро странению русской культуры и книги в этой стране в силу известных истори ческих обстоятельств.

Кратковременное и в целом недостаточно сильное русское политическое и экономическое влияние было подорвано войной 1904—1905 гг. Ситуация усугубилась после захвата Кореи Японией в 1910 г. Современники отмечали, что русский язык утратил свое значение в стране, им мало кто интересовался.

Изменилось и отношение корейцев к русским, о русском влиянии не могло быть и речи132.

Таким образом в Корее не возникло ни сколько-нибудь крупных центров русской книжной культуры, ни достаточно широких постоянных каналов рас пространения и использования русской книги. Единственными очагами русской книжности в Корее оставались скромная библиотека миссии и консульство.

О русской книге на юго-востоке АТР В настоящем разделе предпринимается попытка рассмотреть главным об разом вопрос об использовании россиянами книги в Океании, Юго-Восточной Азии, Австралии — районах, тесно связанных с историей движения россий ского суперэтноса "встречь Солнцу" и расселением его представителей в За падном и Восточном полушариях Земли. Появление русской книги в южных странах АТР началось едва ли не одновременно с появлением русского флота на просторах Мирового Океана.

Филиппины. Вплоть до XX века эпизодические контакты русских людей (В.В. Верещагина, Н.Н. Миклухо-Маклая и др.) с местным населением и ад министрацией островов вряд ли могли оставить значительный след в культуре Филиппин. Русская книга использовалась главным образом только русскими (таковы на сегодняшний момент сведения, которыми мы располагаем, несмот ря на некоторые приведенные ниже материалы). Вместе с тем, говорить о том, что полностью отсутствовала возможность знакомства представителей России и Филиппин с книжной продукцией друг друга нет никаких оснований.

Упомянутый выше Н.К. Руссель вскоре после того, как был вынужден пре кратить свою деятельность в Японии, решил заняться на Филиппинских остро вах медицинской практикой. На Филиппинах он жил на островах Минданао, Негрос, Лусон — в его крупнейшем городе и столице страны Маниле.

С помощью русских политэмигрантов, прибывших сюда раньше его, Н.К. Рус сель приобрел земельный участок и дом. Библиотека была значительно расши рена не только за счет приобретения книг разных авторов, но и работ самого Н.К. Русселя, напечатанных в Японии. Библиотекой могли пользоваться еди номышленники Н.К. Русселя и, естественно, ею пользовались члены его се мьи. Кроме того, Н.К. Русселем была организована в Замбоанге библиотека для местных жителей. Основной фонд ее составили книги самого организато ра. Часть изданий поступила от американского благотворительного общества, с которым Руссель сотрудничал. Несколько позднее он участвовал в создании политического клуба, где собиралось около двух десятков представителей мо лодежи, включая военнослужащих133. Русскому читателю Н.К. Руссель стре мился показать особенности еще одного "райского уголка" Земли, выступая с тех же позиций, что и на Гавайях. Об этом свидетельствует, в частности, публикация его статьи в журнале "Вестник Азии" (Харбин) под названием "Колониальная политика Соединенных Штатов".

Можно предположить, что он, как и другие политэмигранты, избрал для места жительства и деятельности названный архипелаг не случайно. Полит эмигранты действовали не спонтанно, а стремились создать здесь условия не только для жизни единомышленников, но и для пропаганды своих идей.

Находившееся в Японии их паевое товарищество "Дальний Восток" отпечата ло и направило в торговлю работы, посвященные Филиппинам. Происходило это тогда, когда деятельность русских политэмигрантов в стране Восходящего Солнца приближалась к логическому концу. В числе работ названного изда тельства были брошюры "Климат Филиппин, страны для колонизации" и "Ма нила, зимний курорт. (С картами и схемами)". Автором-составителем в рек ламном объявлении о их выпуске назван В.Н. Ланковский — русский военный врач, один из руководителей Союза Союзов во Владивостоке, который впо следствии переехал на Филиппины.

Интересна еще одна работа рекламного характера, распространявшаяся группой Н.К. Русселя "Что сделано на Филиппинах". Она имела довольно странный подзаголовок "Перевод с американского". Помимо Н.К. Русселя и В.Н. Ланковского лишь несколько политэмигрантов на Филиппинах вели активную общественную деятельность. Число потенциальных читателей рус ской книги на Филиппинах значительно увеличилось, — примерно до 1500 че ловек, только на некоторое время, когда в Маниле в 1905—1906 гг. находи лись интернированные русские крейсеры "Аврора", "Жемчуг" и "Олег". В этот период противники самодержавного строя стремились посредством распро странения русских изданий довести до матросов информацию о происходив ших в России событиях. Офицеры кораблей черпали сведения из доходивших на остров Лусон русских газет134.

* * * Помимо территории Филиппин русские люди использовали книгу и в других районах Океании и Юго-Восточной Азии. С позиций исследования истории отечественного читателя и природы чтения как таковой представляют интерес факты из биографии Н.Н. Миклухо-Маклая, долгое время находивше гося в указанных районах.

Анализ творческой лаборатории ученого, изучение его дневников позво ляют сделать вывод, что Миклухо-Маклай был владельцем книг, входивших в круг чтения представителей прогрессивной русской интеллигенции — клас сической и современной художественной литературы (в том числе сочинений Л. Толстого, Ф. Достоевского и др.). Он хорошо знал и немецкую литерату ру — цитировал Гете, был поклонником Шопенгауэра, изучал Канта. Человек, в жилах которого текла кровь представителей ряда европейских народов, знал несколько языков. Для нас представляет интерес прежде всего тот факт, что он регулярно читал книги на европейских языках. Его переписка свидетельствует о том, что библиотечка необходимых изданий постоянно сопровождала путе шественника. Среди книг были, например, труды на французском языке. Фак тически Н.Н. Миклухо-Маклай стремился использовать любую возможность для обращения к книге. Находясь в июне 1873 г. в Индонезии, отдыхая и при водя в порядок дела, редактируя свои новогвинейские заметки, путешествен ник был приглашен переселиться во дворец к голландскому губернатору, чья резиденция находилась в столице "голландской Индии". Тогда же Н.Н. Мик лухо-Маклай стал активным читателем столичной библиотеки. Он писал, что забрал много книг из батавской (Джакартской) библиотеки и наслаждался ти шиной135. Несмотря на добрые взаимоотношения с губернаторской семьей Н.Н. Миклухо-Маклай тяготился "лишними" контактами с людьми из местной привилегированной среды. Он искал помощи у книги и, по его же словам, придумал такое развлечение, как чтение вслух в окружавшем его обществе, что позволяло не поддерживать светских разговоров.

Находясь в районах, где имелись почтовые учреждения, путешественник имел возможность устанавливать контакты с лицами, снабжавшими его кни гами из Европы. Среди них была немецкая книготорговая фирма "Митчель и Рестль" в Берлине. Неоднократно посылал различные книги Миклухо-Мак лаю и книготорговец Девис из Иены (Австрия). Н.Н. Миклухо-Маклай просил доставить ему некоторые издания и из России. Так, ему потребовались ноты для А. Лаудон — дочери генерал-губернатора Индонезии (просьба была адре сована другу путешественника — А.А. Мещерскому, который выступал по средником между Девисом и Миклухо-Маклаем).

Н.Н. Миклухо-Маклай был одним из тех русских интеллигентов, кто укреплял связи между учеными различных стран. Он печатал свои труды в научном обществе на индонезийском острове Ява, что явилось вкладом в налаживающийся процесс регулярного сотрудничества российских и мест ных научных учреждений. Отметим, что уже в этот период на острове дейст вовало Батавское общество науки и искусства, с которым ИРГО состояло в творческих связях — обменивалось специалистами и вело книжный обмен136.

Здесь отметим, что в Индонезию, судя по опубликованным отчетам ИРГО, уже в 70-е гг. XIX века поступали издания Общества. В начале XX в.

Географическим обществом велся обмен с Батавией и с Байтензоргом137.

Н.Н. Миклухо-Маклай обращался к книге не только в районах, охвачен ных влиянием современной цивилизации. В период жизни среди каннибалов Океании на острове Новая Гвинея (ныне государство Папуа- Новая Гвинея) он практически мог полагаться только на себя. В этих условиях книга являлась незаменимым рабочим инструментом ученого. Собственноручный рисунок путешественника показывает, что внутри его хижины книги занимали значи тельное место — рядом с научными приборами и оружием. Миклухо-Маклай в свободное (от метеорологических наблюдений, экскурсий с научными целя ми в окрестные деревни, занятий по хозяйству) время обращался к привезен ным изданиям. Даже когда он недомогал, и тогда пытался читать. Так, 26 ок тября 1872 г., будучи больным, он сделал запись о том, что лежа в гамаке "...

держать книгу..." было слишком утомительным138.

Исследование вопроса об использовании книги в Океании, Юго— Восточной Азии и Австралии находится в первоначальной стадии. Однако уже сейчас обнаружилось, что читателей русских изданий (включая местных спе циалистов) было гораздо больше, чем можно было бы предположить еще не давно. Научные работы из России (в частности, издания ИРГО) поступали сю да достаточно регулярно (Ханой, Бейтензорг и др.). Стажеры из России — зоологи и ботаники работали, например, в нынешнем Багоре (в том числе В.К. Караваев, А.А. Коротнев, С.Г. Навашин) и др. Исторические обстоятельства сложились таким образом, что пребывание группы русских представителей, сопровождавших наследника престола Нико лая Александровича Романова в Индонезии, отразилось и на истории местной издательской практики. Специально для гостей были изготовлены книжеч ки — либретто спектакля, который состоялся во дворце генерал-губернатора на Яве. "Кольф и Ко" — издатели батавской газеты "Nienwsblod", вместе с ре дактором Дауном отпечатали на шелке на французском языке краткое описа ние пребывания цесаревича в "Голландской Индии" и преподнесли оттиски российскому престолонаследнику140.

Свой вклад в развитие местного типографского дела внес представитель Российской империи эстонец А. Сааль, живший в Индонезии в 1898—1920 гг.

Упоминая об этом литераторе, отметим следующее. Работая цинкографом в типографии "Е. Фюри и Ко" (Сурабайя), фотографом в Топографической службе (Батавия), изучая культуру местного населения, он сталкивался по стоянно с языковой проблемой, так как русский язык здесь мало употреблялся (знание русского языка позволило А. Саалю перевести и опубликовать на родине "Стихотворения в прозе" И.С. Тургенева. Владела русским и его жена Эмми, изучавшая в Петербурге живопись и музыку), а немецкий, которым он также владел, не употреблялся. Официальным языком здесь служил голланд ский. Однако, употребление "туземцами" этого языка расценивалось как серь езный проступок. Для общения с ними использовался малайский. Его должен был изучить и А. Сааль. По меньшей мере это представлялось ему странным, учитывая достаточно свободное поведение балтийских немцев в России или некоторых эстонских учителей, которые будучи подданными Российской им перии выступали уже тогда против преподавания русского языка в местных школах141.

Фактически мини-очагами книжной культуры становились библиотеки дипломатических представителей, получавших из России книги и периоди ку — М.М. Бакунина, В.К. Клейменова, Е.А. Оларовского и др.

Первый русский штатный консул в Батавии М.М. Бакунин в 1902 г. напе чатал в издательстве Суворина свою книгу "Тропическая Голландия. Пять лет на острове Яве". Его работа — это не только воспоминания, но и призыв к активизации русской торговли с Индонезией, демонстрация перед русскими предпринимателями упущенных возможностей, конкретный перечень товаров для экспорта и импорта. Вместе с тем он понимал, что России придется столк нуться с Японией из-за влияния в регионе, отмечал, что голландцы боятся японской агрессии.

В книге Бакунина содержатся конкретные сведения о деятельности рус ских людей в Индонезии. Так, он упоминает об инженере Крыжановском, ко торый наладил добычу нефти неподалеку от Батавии (до этого руководил "ке росиновым делом" в Галиции и Румынии). По его же данным на о. Суматра голландская компания назначила директором нефтепромысла инженера А.В. Рагозина, который заключил (в 1898 г.) контракт на право выписать сво их рабочих и техников с Кавказа. Таким образом, очевидно, что в круг чтения некоторых наших соотечественников в Индонезии могла входить и литература технической тематики142. М.М. Бакунин был знатоком книги143, что явствует из профессиональной характеристики, данной им атласу карт, изготовленному местной типографией и переданному одновременно английскому, германско му, французскому и русскому правительствам. Характеризуя времяпровожде ние в тропиках, М.М. Бакунин вспоминал, что "читали до одурения"144.

Следует сказать, что и другие русские люди, побывав на индонезийских островах, говорили о стремлении использовать книгу в часы досуга. Так, из вестная в прошлом путешественница княгиня О.А. Щербатова (автор работ об Индии и Цейлоне) отмечала, что в самые жаркие часы они с мужем оставались дома, "предаваясь чтению или писанию"145. О.А. Щербатова, помимо своего увлечения фотографией ландшафтов, сумела дать краткую характеристику библиотеке при лаборатории местного ботанического сада, отметив, что в ней насчитывается 5000 томов146. Как несколько лет спустя писал русский про фессор В. Арнольди, это была одна из лучших ботанических библиотек мира, где находились книги на всех языках. Пользовались ею и русские специали сты, в немалом числе пребывавшие в Бейтензорге147.

Индокитай. Не являлась для русских неизведанной и территория Индо китайского полуострова. Так, на рубеже XIX—XX столетий были установле ны русско-сиамские дипломатические отношения, получили определенное развитие торгово-экономические, культурные и религиозные контакты между королевством Сиам и Российской империей148. Но в силу мизерного объема торговли, поражения в русско-японской войне и некоторых других причин (прежде всего географической отдаленности) Россия не была все же должным образом представлена в экономической и культурной жизни Сиама. Можно однако указать, что русские издания использовали не только российские ди пломаты, моряки, путешественники, посещавшие эту страну. К числу лиц, знакомых с русской книгой, следует отнести и представителей сиамской зна ти, обучавшихся в учебных заведениях России. К ним, например, принадлежал принц Чакрабон, имевший чин полковника русской армии (чин генерал майора артиллерии Чакрабону был присвоен русским царем после начала пер вой мировой войны), женившийся на Екатерине Десницкой и ставший мини стром вооруженных сил своего государства. Его слуга, также обучавшийся в России, даже перешел в русское подданство, что вызвало негативную реак цию принца и некоторое охлаждение в русско-сиамских отношениях. Однако с 1910 г. в них наступает заметное оживление. В 1911 г. большая группа сиам ских юношей прибыла в Россию для получения военного образования149. Кон такты между двумя странами сохранялись и в дальнейшем.

Австралия. В данном разделе приводятся сведения, которые до настояще го времени исследователями-книговедами почти не анализировались и практи чески мало затрагивались в освещении иной проблематики. Связано такого рода обстоятельство прежде всего с направленностью имеющихся работ и весьма незначительным объемом "лежащих на поверхности" материалов, позволяющих воссоздать хотя бы в общих чертах картину выпуска, распространения и чте ния книг, журналов и газет на русском языке до 1917 г. на территории пятого континента.

Русские издания появились в Австралии в начале XIX в. вместе с русски ми моряками. Известно, что тогда же в страну прибыли и первые вольные или невольные поселенцы, знавшие русскую грамоту. Одному из них, находивше муся в заключении, предположительно поляку, в 1804 г. капитан А. Лазарев отправил Новый завет на русском языке150. Разговорным русским языком и навыками чтения владел и первый нештатный вице-консул России Джеймс Дамион, деятельность которого приходится уже на вторую половину XIX в. Наряду с письмами поданные России могли получить у него регулярно дос тавлявшиеся с Родины русские газеты и журналы.

Русско-австралийские контакты могли развиваться лишь на базе расши рения связей в различных областях, но прежде всего в экономической и науч ной. К сожалению, такого рода контакты в течение ряда лет были весьма ред кими. Одним из немногих представителей нашего Отечества, достаточно дли тельное время прожившим среди австралийцев в прошлом веке, был Н.Н. Миклухо-Маклай. В 1881 г. он основал в Сиднее биологическую стан цию, где имелось большое количество книг. Ученый на свой сиднейский адрес выписывал научную литературу даже из далекого Берлина152. Известно, что при отъезде из Австралии путешественник увез с собой личную библиотеку, состоявшую из собственных рукописей и опубликованных работ, а также дру гих книг различной тематики153.

Некоторые из российских подданных оставались в Австралии навсегда.

В начале 90-х гг. XIX века здесь проживал 2881 уроженец Российской импе рии. В 1901—1910 гг. в Австралию решили отправиться более 2700 русских эмигрантов (без учета поляков, прибалтов, евреев). Группа из 500 полити ческих эмигрантов прибыла в Австралию из России после поражения револю ции 1905—1907 гг. По сводке, сделанной А.Ю. Рудницким, большинство иссле дователей сходится в том, что в годы перед первой мировой войной в Австралии на 2,5 млн. жителей приходилось российских эмигрантов не более 0,2 — 0,4% от их общего числа154. Это не такая уж большая цифра. Однако практически не было ни одного австралийского штата, куда бы ни ступала нога нашего со отечественника. Особенно много было русских на севере страны — в Квинсленде.

Некоторое представление о размещении групп выходцев из России на территории Австралии и их политической ориентации может дать перечень организаций эмигрантов, работавших в 1915 г. В числе 16 сообществ и учреж дений были: Союз Русских эмигрантов в Брисбене, Ипсвичский отдел Союза русских эмигрантов, Маутморгановский отдел этого Союза, Пайнкрикский отдел Союза, Австралийское общество помощи политическим ссыльным и каторжанам в России (Брисбен), Пайнкрикский отдел этого общества, его Сиднейское отделение, Мельбурнский русский рабочий кружок. В этом же городе функционировал отдел Союза русских социалистов, в Порт-Пири была организована русская рабочая группа. В число эмигрантских организаций входили: Польское общество, "Украинский гурток", "Еврейская рабочая ассо циация", Латышский рабочий кружок "Заря". Как самостоятельные учрежде ния значились Сиднейская библиотека и Корнская библиотека со своими сек ретарями Зеленовым и Прохоровым155.

Заметим, что стремление к расширению круга чтения было характерным для ряда эмигрантских организаций. В брисбенской газете "Рабочая жизнь" отмечалось, что заметным в этом плане являлся Мельбурнский рабочий кру жок, разделявший политические воззрения анархистов. Состоявшая из пред ставителей русской интеллигенции названная эмигрантская группа выписыва ла периодические издания из России, США, Швейцарии156.

Все факторы, связанные с жизнью русской эмиграции, являлись первоос новой организации издательской практики и распространения произведений печати на русском языке в Австралии. Ведущую роль в этом процессе, судя по всему, сыграла наиболее активная, политическая часть эмиграции.

Политэмигранты создавали партийные группы (большевиков, меньшеви ков, эсеров), каждая из которых стремилась взять под свой контроль духовную жизнь приезжих. Не рассматривая их деятельность в деталях157, отметим орга низаторскую работу Ф.А. Сергеева (Артема), возглавившего в конце 1911 г.

"Союз русских эмигрантов". Союз печатал листовки, в которых информировал эмигрантов о последних событиях в России, естественно, в собственной ин терпретации. Издания Союза знакомили эмигрантов и с австралийскими собы тиями, но главным образом с условиями жизни на пятом континенте158.

В 1912—1917 гг. в Австралии выпускались русские рабочие газеты "Эхо Австралии", "Известия союза русских эмигрантов", "Рабочая жизнь".

Первенцем среди этих изданий считается "Эхо Австралии". Газета созда валась по инициативе Ф.А. Сергеева, который на заседании "Союза русских эмигрантов", справедливо считая газету коллективным организатором, выска зал идею о необходимости сближения русских эмигрантов. Сбор средств, про изведенный среди членов Союза в декабре 1911 г., позволил приобрести шрифт для газеты. Русский шрифт был выписан из Америки. С целью организации подписки на это издание Ф.А. Сергеев разъезжал по стране. Летом 1912 г. газета вышла в свет. Хотя организаторами "Эха Австралии" стали большевики (Артем и Г.И. Хорошайлов), они считали, что всякий российский эмигрант может при нять участие в делах газеты и от этого ее роль будет важнее.


Не только русские, но и все русскоговорящие эмигранты, вне зависимо сти от их национальной принадлежности, приглашались к сотрудничеству159, что указывает на стремление большевиков не только сделать газету рупором группы людей, придерживавшихся определенных политических взглядов, но и попытаться объединить всех земляков, бедствующих на чужбине. Выпуску газеты предшествовала публикация (в виде листовок) воззвания, объявлявше го о ее выходе. Оба издания были напечатаны в типографии русского эмиг ранта И. Миргородского. В газетах имелся специальный раздел "Русские в Австралии", где из объявлений и рекламы можно выявить сведения о рус ских торговых предприятиях, лавках, о предпринимателях в сфере обслужива ния, лекциях, встречах земляков и пр. На наш взгляд, эти факты свидетельст вуют о стремлении представителей русской диаспоры устроить свои судьбы и активизировать общественную деятельность в целях поддержки каждого человека, попавшего на чужбину.

Газета печаталась в Брисбене тиражом всего 300 экз. Ее редактором и фактически единственным сотрудником почти все время был Ф.А. Сергеев.

В конце 1912 г., основываясь на юридических формальностях (отсутствие за лога в суде и проч.), австралийские власти закрыли газету. Союз лишился да же русского шрифта, так как не смог его выкупить. Отметим, что газету нельзя считать только пробольшевистской. Группа политэмигрантов, придерживав шихся иных позиций, на некоторое время сумела прийти к руководству газе той, но не сумела продолжить ее издание.

Только в 1913 г. удалось выкупить шрифт и приобрести новый. Инициа тивная группа выходцев из России приступила к выпуску газеты "Известия Союза русских эмигрантов". В 1916 г. власти закрыли и ее. С трудом удалось наладить выпуск издания под новым названием "Рабочая жизнь"160. В состав сотрудников газеты входил поэт С. Алымов, впоследствии известный как ав тор песни "По долинам и по взгорьям", создавший в период ДВР ряд сборни ков стихов, в советские годы — стихотворную основу песни "Вася-Василек" и др. Вместе с С. Алымовым редакционные работники придали газете факти чески большевистский характер. Здесь, например, в апреле 1916 г. впервые была напечатана одна из работ В.И. Ленина161.

Отметим, что из Австралии, как и из Европы и США, после февраля— октября 1917 г. в Россию стремились вернуться многие из политэмигрантов, получивших новый опыт политической работы. Помимо Артема и С. Алымова к ним принадлежал и Е. Ковальчук, бежавший на пятый континент с сибир ского поселения, а затем ставший "армейцем пролетарской революции"162.

Таких было немало.

Из фонда Союза русских эмигрантов были выделены деньги для выписки литературы из России и создания библиотеки. В конечном итоге таковая была организована в "складчину" в 1913 г. К концу 1913 г. в ней насчитывалось около 500 экз. книг различной тематики. Численность фонда возрастала, дос тигнув к началу 1917 г. 1000 экз.163 Имелся в брисбенской русской библиотеке также журнал "Просвещение" и иные периодические издания. Отметим доста точно тенденциозный (антисамодержавной направленности) подбор фонда этой библиотеки, что было обусловлено политическими взглядами руково дства Союза русских эмигрантов. Однако здесь были представлены десятки русских и зарубежных писателей, авторы повестей, романов и произведений иных жанров.

Руководила деятельностью библиотеки Библиотечная комиссия Союза эмигрантов. Понимая, что многие используют книгу для самообразования, и стремясь повысить культурный уровень эмигрантов, библиотечные активи сты писали в заметке "О пользовании книгами" следующее: "Твердо веря в добропорядочность наших земляков, заброшенных волею судьбы в пустын ные места полуденной Австралии, где русских книг достать трудно, — мы всегда, — по первому требованию, высылаем книги каждому нашему товари щу. Нам не важно, какой он национальности, веры и пр.... Товарищи! Выпи сывайте библиотечный каталог и требуйте книги"164.

Отчеты библиотечной секции Союза эмигрантов, публикации под рубри кой "Русские в Австралии" — это основные материалы, позволяющие сегодня в общих чертах если и не восстановить всю картину эмигрантской библиотеч ной деятельности, то во всяком случае получить о ней достаточно определен ное представление.

Библиотечный фонд формировался за счет следующих поступлений:

взносов членов Союза, платы за пользование печатной продукцией, пожертво ваний. Периодически о поступивших пожертвованиях сообщалось в газете эмигрантов: например, о вкладах: Криулина из Ипсвича, который пожертвовал библиотеке Союза 28 томов, Лавайченко — 2 тома, Алексеева — 25 брошюр на общественно-политические темы165.

Библиотека в Брисбене не была единственной русской библиотекой на территории континента. Эмигранты создали и уделяли много внимания работе библиотек в Порт-Пири и Мельбурне166, имелась русская библиотека и в Ипсвиче и других поселениях. Так, в "Отчете кружка русских рабочих в Брокен Гиле за 1914 год" указывалось, что библиотекой кружка было выпи сано из Америки 38 книг, а в начале 1915 г. в библиотеке насчитывалось 125 книг и брошюр. Библиотека получала журналы и газеты из России, Фран ции, США. Кроме того, выписывалась одна газета на латышском языке167.

Имелась в распоряжении эмигрантов и передвижная библиотека. Были налажены связи с Комитетом заграничных организаций РСДРП, который вы сылал по нескольким австралийским адресам литературу из Женевы;

20 экз.

газеты "Социал-демократ" направлялись, например, в Брисбен и Порт-Пири, сюда же посылались сборники "Социал-демократа" и журнал "Коммунист"168.

Созданное в 1912 г. "Австралийское Общество помощи политкаторжанам и ссыльнопоселенцам в России" поддерживало контакт с Краковским союзом помощи политзаключенным в России, получало оттуда брошюры, воззвания, "Вестник каторги и ссылки", журнал "Политический заключенный". Именно это общество было инициатором создания упомянутой выше передвижной библиотеки169. Но библиотеки такого рода не решали проблемы. Их было явно недостаточно. Спрос на русскоязычную литературу среди эмигрантов не был удовлетворен. Книг, газет, журналов поступало в эту среду крайне мало.

В целом же положение с использованием русской книги, журнала, газеты эмигрантами, особенно работавшими в "глубинке" Австралии, было весьма сложным. Помимо всего прочего, тяжелая работа в малокомфортных условиях заставляла людей заниматься лишь насущными проблемами.

Следует отметить, что ни одной из групп эмигрантов, по имеющимся в нашем распоряжении сведениям, регулярной книжной торговли или книго печатания на австралийской земле все же не было создано. Возможно поэтому в 1915 г. Союзом эмигрантов было принято решение о создании собственного книжного склада. На складе имелся, по всей видимости, ограниченный по те матике и числу названий ассортимент печатной продукции. Например, в нача ле 1916 г. складом рекламировались только учебник английского языка, пол ный англо-русский словарь, указывалось, что в продаже есть журнал "Комму нист" (марксисткого направления), "Рождественские рассказы" Пекарского170.

Что касается изданий непериодического характера, то установленными можно считать следующие обстоятельства. В Брисбене дважды выходил в свет каталог (в 1915 и 1916 г.) библиотеки Союза русских эмигрантов. Содержание каталога свидетельствовало, что в ее фонде имелись издания не только на рус ском языке, но и на немецком, польском, латышском и эсперанто171.

Очевидно, в Австралии увидело свет издание, озаглавленное "Под солн цем. Сборник". На этот факт указывает, в частности, рецензия Скальда от 22 января 1917 г. в разделе "Библиография" брисбенской "Рабочей жизни".

Рецензент, укрывшийся под псевдонимом, в весьма резкой форме обличал несуразности сборника, хотя и не называл истинной фамилии автора, отметив, что "И. Д-дов" подготовил "зеленую по содержанию и по обложке книгу", ко торую не следовало вообще печатать". Приложение портрета к сборнику дела ет эту глупость еще более убедительной, — отмечал Скальд172.

Состояние разработанности проблемы не позволяет сегодня говорить об использовании произведений печати представителями различных социальных групп россиян, например — антагонистами радикалов, среди которых были российские дипломаты и иные лица, лояльно относившиеся к царскому режи му, а затем к власти временного правительства. Однако вопрос о русском пе чатном слове в Австралии не исчерпывается лишь вышеизложенным.

До 1917 г. русская книга уже была представлена в местных библиотеках.

В 1883 г. в "Отчетах" ИРГО появляется в качестве партнера по обмену изда ниями г. Мельбурн. В начале XX в. Географическое общество имело контакты такого рода с учреждениями не только Мельбурна, но и Брисбена.

Книги русских классиков имелись в библиотеке "школы искусств" в Квинсленде173. И это не было случайностью. К русской книге проявляли ин терес не только россияне, но и австралийцы. Австралийский писатель Венс Пальмер писал: "Мы все выросли под огромным воздействием русской лите ратуры. Толстой, Тургенев, Чехов открывали нам новый мир. Но особенно глубокий след оставил в нашем сознании Максим Горький..."174.


Специалистам известно, что русская классика XIX в. сыграла важную роль в формировании писательского кредо Барбары Бейтен и эстетических воззрений Генри Ричардсона, известных австралийских литераторов, а про заические произведения М.Ю. Лермонтова оказали серьезное воздействие на творчество Маркуса Кларка — одного из писателей, которого называют в числе предшественников австралийской национальной литературы.

Книги на русском языке за рубежами нашей страны в 1917 — 1941 гг.

Первая мировая война, а затем революция прервали регулярные русско зарубежные книжные связи, но уже с первых лет советской власти междуна родному книгообмену стало уделяться значительное внимание. В.И. Ленин писал о необходимости "немедленно перейти к обмену книгами как со всеми общественными библиотеками Питера и провинции, так и с заграничными библиотеками (Финляндии, Швеции и так далее)"175.

В 1922 г. стала возобновлять свои международные связи Академия наук.

Для рассылки академической литературы в зарубежные учреждения 15 сентября 1922 г. при Академии было организовано Бюро по международ ному книгообмену. В 1922 г. отправка изданий за рубеж составила 3453 ед.

и в дальнейшем увеличивалась. Так, в 1923 г. было отправлено 9000 ед., а в 1927 г. — 27 977. Бюро действовало до 1930 г., затем все функции по кни гообмену были переданы в Библиотеку АН СССР176.

К 1930 г. были налажены связи с 950 научными организациями зарубеж ных стран. Был установлен обмен со странами Европы, Азии, Африки, Амери ки и Австралии. Более тесному обмену с американскими учреждениями спо собствовало восстановление в 1933 г. дипломатических отношений между СССР и США. Однако следует отметить, что контакты с Соединенными Шта тами, несмотря на отсутствие официальных дипломатических отношений, су ществовали и ранее. Так, например, в 1930 г. в БАН поступило предложение об обмене от Принстонского университета. По инициативе БАН в 1931 г. были установлены связи с Вистаровским институтом анатомии и биологии. Объем международного книгообмена (МКО) стабильно возрастал. В зарубежные уч реждения высылались "Известия Отделения математических и естественных наук" (серии "Физическая", "Химическая", "Геологическая"), "Доклады АН СССР", известия и труды академических учреждений, некоторые академиче ские периодические издания, например "Советская ботаника", "Советское вос токоведение"177. Накануне Великой Отечественной войны обмен велся с иностранными учреждениями из 55 стран мира. Наиболее активно книгообмен осуществлялся с США (238 учреждений), Германией (185), Великобританией (115), Францией (98), а также Швецией, Японией, Бельгией, Чехословакией178.

В 1923 г. было основано Всесоюзное внешнеторговое объединение "Ме ждународная книга", осуществляющее операции по экспорту (и импорту) книг и других изданий. Для зарубежных книготорговых фирм "Международная книга" выпускала бюллетень "Новые книги СССР". "Международная книга" не только содействовала распространению за рубежом книг, изданных в СССР, но и заключала контракты с зарубежными фирмами на переиздание советской литературы на местных языках179.

Важнейшим фактором распространения русской книги за рубежом в по слереволюционный период стала массовая эмиграция из Советской России.

Как отмечает И.А. Шомракова, русская культура (в том числе и книжное дело) оказалась разделенной на два потока. Первоначально, до 1923—1924 гг. рус ское книжное дело за рубежом и в Советской России достаточно тесно были связаны между собой. Русская диаспора интересовалась состоянием книжного дела и литературы в России. Большую роль в информировании наших сооте чественников за рубежом о развитии культуры и книжного дела на Родине сыграл журнал "Русская книга", выходивший под редакцией А.С. Ященко (в 1922—1923 гг. — "Новая русская книга"). Книжная периодика в России регулярно давала информацию об эмигрантских журналах и газетах, новых книжных изданиях;

печатались рецензии. Этим регулярно занимались "Лите ратурные записки" в Петрограде. Специальные разделы были в журнале "Пе чать и революция". Однако "романтический" период эмиграции закончился, надежды на возвращение прежней жизни в России не осталось, и постепенно, во второй половине 20-х годов русское книжное дело окончательно раздели лось на два потока. Этому процессу способствовали и крах в 1923 г. издатель ства З.И. Гржебина, наиболее тесно связанного с советским книжным делом, и закрытие журнала А.C. Ященко180.

Русские издательства и книжные магазины функционировали в различ ных центрах русской эмиграции — Берлине, Париже, Праге, Стокгольме, Кон стантинополе, Шанхае, Харбине и др. Крупнейшим из них первоначально был Берлин, где в период с 1919 по 1937 гг. работало более 40 издательских и кни готорговых предприятий, причем большая их часть (24) возникла в 1921— 1922 гг. В 1924 г. их количество сократилось до 13, а с 1925 г. активно дейст вовало лишь 5. До 1937 г. продолжало активно действовать лишь два изда тельства — "Слово" и "Геликон". С середины 20-х годов центром русского зарубежного книжного дела становится Париж.

Русское зарубежное книжное дело было представлено изданием книг, брошюр, альманахов и коллективных сборников, а также периодики. В связи с отсутствием полноценных источников, точное количество русских изданий, вышедших за рубежом, назвать трудно. Тем не менее известно, что в "Русской зарубежной книге", выпущенной в Праге Комитетом русской книги в 1924 г.

зарегистрировано 3665 названий книг, опубликованных с 1918 по 1923 годы.

В дальнейшем их издавалось несколько меньше.

Выходила научная, научно-популярная, учебная литература. Больше все го издавалось художественной литературы, и прежде всего сочинений русской классики. Однако к середине 20-х годов выпуск классики сократился. Резко возрос выпуск произведений современных писателей, и прежде всего поэтиче ских сборников. Так, например, в Париже с 1924 по 1939 г. вышел 51 автор ский сборник. Выпускалось значительное количество философско— религиозных изданий. Одним из наиболее часто издаваемых и переводимых на другие языки авторов был Н.А. Бердяев. Значительная часть философских трудов К. Леонтьева, Л.П. Карсавина и других авторов выпускалась издатель ством "YMKA—PRESS". Именно издание художественной и философской литературы сыграло основополагающую роль в сохранении и развитии рус ской культуры и национального самосознания "общества в изгнании"181.

Эмигранты были в своих настроениях далеко не едины. Многие русские интеллигенты, уехавшие из страны, под влиянием роста мощи СССР стали на позицию "смены вех" — лояльного отношения к советской власти. Так, на пример, вернулись на родину А.Н. Толстой, А.И. Куприн, в свое время печа тавшиеся в русских зарубежных издательствах.

При воссоздании обобщенной картины распространения и бытования русской книги за рубежом, следует обратить внимание на то, что значительное количество русских книг имелось в личных библиотеках русских эмигрантов.

Некоторые собрания были вывезены из России еще до октябрьской револю ции. Однако материальные трудности вынудили многих владельцев личных библиотек расстаться в дальнейшем со своими книгами. Так, например, С.Р. Минцлов в 1925 г. продал свое собрание через лейпцигскую антиквар ную фирму "Келер и Фолькмар". После октября 1917 г. вывозить из нашей страны печатную продукцию представителям научной и творческой интел лигенции как правило запрещалось. Однако были и исключения. Врачу А.И. Бакунину, например, покинувшему Россию в 1926 г. было разрешено вывезти не менее 25 антикварных книг, среди которых были издания XVIII в.

Центры русского зарубежного библиофильства находились в Германии, Франции, Чехословакии. В Берлине, например, функционировал антикварный магазин "Россика". Существовали мелкие букинистические лавки, в которых русские эмигранты, располагавшие финансовыми средствами, могли покупать книги, увеличивая свои коллекции. Они могли также посещать аукционы, пользоваться услугами советского акционерного общества "Международная книга". В числе книг, поставляемых на западный рынок "Международной кни гой", встречались и библиографические редкости182.

Многие деятели российской эмиграции "первой послереволюционной волны", имевшие личные библиотеки, собирали исторические труды, воспо минания, документы, освещающие вопросы первой мировой войны, револю ции, белого движения. Яркими примерами таких книжных собраний были коллекции генералов А.И. Деникина, П.Н. Врангеля. Интересна история кол лекции полковника Я.М. Лисового, которая впоследствии возвратилась в СССР и вошла в состав фонда Государственной публичной исторической библиотеки (ГПИБ).

Весной 1920 г. Я.М. Лисовой вывез свое собрание при содействии англи чан в Турцию, где в Константинополе открыл выставку "Борьба против боль шевизма в России". В конце 1920 г. он перебрался со своей выставкой в Юго славию (Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев), где она открылась в апреле 1921 г. под названием "Первая передвижная историческая литератур но-художественная выставка современных событий в России". Я.М. Лисовой издал "Листок исторической выставки", в котором раскрывалось содержание ее отделов. С этой выставкой, преобразованной в "Музей современных собы тий в России" Я.М. Лисовой в 1921 г. объездил большинство югославянских городов. Известно, что в 1922 г. он занимался библиографическими разыска ниями. В берлинском журнале "Новая русская книга" был опубликован указа тель, содержавший информацию о более чем 150 книгах и журналах, "Книги, появившиеся на Дону за период генерала Деникина" (Новая русская книга. — Берлин: И.П. Ладыжников, 1922. — № 3. — С. 50—52). В феврале 1923 г.

Я.М. Лисовой выехал со своей коллекцией в США, где в течение почти трех лет ездил по штатам, организуя выставки, лекции и пр. К 1925 г. коллекция насчитывала около 2000 названий книг (преимущественно периода граждан ской войны). Затем Я.М. Лисовой возвратился в Европу, где в 1926 г. под его редакцией вышла в свет первая книга сборника "Белый архив" (Париж, 1926).

В 1927 или 1928 г. Я.М. Лисовой вновь выехал в США, где, вероятно, принял американское гражданство. Он продолжал пополнять свою коллекцию, в том числе и новый ее раздел "Мир в огне", в котором собирались материалы о второй мировой войне. Материалы поступали из 36 стран и нескольких де сятков организаций в Америке. В годы войны Я.М. Лисовой передал часть своей коллекции в Британский Императорский Военный музей и в Библиотеку конгресса США, однако значительную долю ее он отправил на Родину. Этот дар был доставлен в ГПИБ 7 июля 1945 г. Америка. Характер издательской деятельности русских эмигрантов в США в первое послереволюционное десятилетие по сравнению с дореволю ционным, как отмечают некоторые исследователи, существенно не изменился.

Выходили преимущественно газеты, альманахи, сборники развлекательного и революционно-пропагандистского характера184. Однако, количество перио дических изданий в этот период уменьшилось. Это связано с тем, что после октябрьской революции значительная часть политической эмиграции возвра тилась на родину. Существовали и иные причины. По существующим свиде тельствам, в 1917 г. в США выходило 24 наименования русских периодиче ских изданий. После "палмеровских разгромов"185 в 1921 г. их осталось только 5. Так, например, в ноябре 1917 г. за пропаганду против войны была лишена права пользоваться почтой газета "Новый мир". В 1918 г. газета была аресто вана федеральным правительством. Затем ее издание возобновилось, но по "закону о шпионаже" отдельные выпуски "Нового мира" арестовывались.

В 1919 г. были разгромлены Палмером ежедневная газета Союза русских ра бочих "Рабочий и Крестьянин" и издание Русского прогрессивного союза "Американские известия", возобновившее свою деятельность в 1921 г.

К 1927 г. количество русских периодических изданий возросло до 16. Среди изданий, возникших в этот период, можно назвать небольшую газету "Жизнь и дело", издававшуюся в Нью-Йорке с мая 1918 г. группой русских офицеров, орган русских групп анархистов "Голос Труженика" (Чикаго, 1917—1927), ежемесячник, выходивший под контролем русского института технологии "Вестник Школы Земледелия" (Нью-Йорк, 1922), издававшийся в Нью-Йорке обществом "Наука" с 1 марта 1923 г. ежемесячник "Наука и Жизнь", приложе ние к газете "Русский голос" еженедельник "Смехомет" (1922—1923), издание студентов русского народного университета в Нью-Йорке "Ученье — свет" (с 1924 г.), "Пахарь" (Нью-Йорк, с 1919), издание Союза Евангельских христи ан "Путешественник" (Нью-Йорк, с 1922 г.), "пролетарский" журнал "Заатлан тический Кумач" (Нью-Йорк, с 1924 г.) и др. На Эллис Айланде, фильтрацион ном пункте для прибывающих в США эмигрантов при отсутствии возможности для печати в 1920 г. выходила рукописная ежедневная газета. "Газета Острова Слез" выпускалась на русском, украинском, немецком, еврейском, английском и литовском языках под лозунгом "Да здравствует 3-й Коммунистический Ин тернационал!". В ней были указаны: адрес — камера № 204, издатель "Больше вик", редакция "Коммуна"186.

Продолжали в этот период выпускать книги и брошюры редакции газет и издательства, появившиеся в США до 1917 г. Так, "Русский голос" опубли ковал брошюру "Кровавый царь" А.В. Амфитеатрова (Нью-Йорк, 1919), сбор ники стихотворений Р.М. Корносевича "Звездные бразды" (Нью-Йорк, 1924) и Д.Д. Бурлюка "Стихи 1898—1913 гг."), справочник "Вся Америка" (Нью Йорк, 1927). Издательство М. Гуревича выпустило "Сказку об одной голове и ее обладателе" А.В. Амфитеатрова, "Избранные стихотворения" К.Д. Баль монта (Нью-Йорк, 1920)187.

Возникли новые издательства. Среди них основанное в 1918 г. "Первое русское издательство в Америке", выпускавшее книги и брошюры. В их числе "Русские в Америке" М. Вильчура (Нью-Йорк, 1918), "Офицеры в русской революции" К.М. Оберучева (Нью-Йорк, 1918), сборник рассказов, очерков, стихотворений и рисунков "Досуг" (Нью-Йорк, 1918).

Научно-популярную литературу выпускало Международное книгоизда тельство в Нью-Йорке. В серии "Научно-популярная библиотека" в 1920 г. им были опубликованы работы Н.А. Бородина "Экономические основы сельского хозяйства", "Естествознание в приложении к жизни". Под редакцией Н.А. Бо родина в указанной серии вышли такие книги, как "Американские плуги: (Ру ководство для выбора и работы ими)" А.И. Глинчикова (Нью-Йорк, 1920), "Трактор: техника и экономика его применения в сельском хозяйстве: В 2 ч."

(Нью-Йорк, 1921) и др.

Одним из наиболее активно действующих на территории США в 20— 30-е гг. было издательство "М.Н. Бурлюк", созданное для выпуска книг одного автора — Д.Д. Бурлюка и названное в честь жены издателя. Начиналась его издательская деятельность в Японии, куда эмигрировала семья Бурлюков в 1921 г. В 1922 г. они переехали в Америку, где выпуск книг возобновился в Нью-Йорке в 1924 г. с выходом юбилейного издания "Бурлюк Давид Давидо вич. К 25-летию художественно-литературной деятельности: (Стихи 1898 г. — 1923 г.)", на обложке которого был опубликован список книг автора188. В ка честве примера напечатанных в дальнейшем книг Д.Д. Бурлюка, можно при вести "Десятый Октябрь" (1928), "По Тихому океану" ([1927]), "Русские ху дожники в Америке: Живопись, скульптура, театр, музыка и прикладные ис кусства: Материалы по истории русского искусства, 1917—1918" (1928),"Рерих: (Черты его жизни и творчества) (1918—1930)", иллюстриро ванная репродукциями с картин Н.К. Рериха (1930) и др. Были изданы две ра боты Э.Ф. Голлербаха, посвященные творчеству Д.Д. Бурлюка: "Искусство Давида Д. Бурлюка" с приложением краткой библиографии и 20 снимков с картин художника, находящихся в музеях Советского Союза и в различных частных коллекциях (1930) и "Поэзия Давида Бурлюка" (1931). С 1930 г.

и вплоть до смерти Д.Д. Бурлюка в 1967 г. выпускался журнал "Цвет и рифма".

Всего в период с 1917 по 1940 г. на территории США в разное время в общей сложности действовало более 40 издательств, выпускавших книги и брошюры на русском языке. Большинство из них, как и в дореволюционный период, располагалось в Нью-Йорке. Книгоиздательской деятельностью в других городах занимались преимущественно редакции газет, различные объединения русских эмигрантов и религиозные общества. Так, например, в Филадельфии книги выпускались Обществом русских братьев в Соединен ных Штатах Америки и газетой "Правда", в Чикаго — Русским Евангеличе ским обществом, Федерацией русских анархо-коммунистических групп Со единенных Штатов и Канады и газетой "Рассвет", в Сан-Франциско — Мор ским издательством при кают-компании морских офицеров при посредстве "Морского журнала". В штате Коннектикут в Чураевке189 активную издатель скую деятельность вело основанное Г.Д. Гребенщиковым издательство "Ала тас", выпускавшее преимущественно книги самого Гребенщикова ("Алтай, жемчужина Сибири" (1927), "Радонега. Сказание о неугасимом свете и о радужном знамении жития преподобного Сергия Радонежского" ([1938]), "Златоглав: Эпическая сказка ХХ века" (1939) и др.) и Н.К. Рериха ("Пути бла гословения: Книга о красоте жизни" (1924), "Сердце Азии: Книга о путешестви ях по странам Востока" (1929) и др.).

В 1933 г. в США возникла Всероссийская фашистская партия, переиме нованная в 1936 г. во Всероссийскую национал-революционную партию фашистов, выпускавшая свою газету и пропагандирующие фашистскую идео логию брошюры. Несмотря на то, что число членов этой партии не превышало 300 человек, газета "Фашист" печаталась десятитысячным тиражом. Издатель газеты А.А. Восняцкий, воевавший в армии Деникина, а затем эмигрировав ший в США, не испытывал материальных трудностей, т.к. женился на преста релой американской миллионерше. Газета выходила в Патнэме (штат Коннек тикут). Здесь печатались и брошюры. Большая часть из них была написана идеологом этой партии М.М. Гроттом. Среди них "Тактика русских фаши стов" (Б.г.), "О нашей тайной работе" (Б.г.), "Борьба за Россию" (1938) и др.

Были опубликованы также "Ответ критику" А.А. Восняцкого (1936), "Речь соратника А.А. Восняцкого: Шанхай, 17 февраля 1939 г." (1939)190. Следует отметить, что подобная литература не пользовалась большим спросом, и ее издание вскоре было прекращено. В разразившейся Второй мировой войне симпатии как американцев, так и российских эмигрантов были связаны с Со ветским Союзом.

Издательская деятельность русских эмигрантов в Латинской Америке бы ла менее активной, чем на территории США. Наиболее крупная русская коло ния сгруппировалась в Аргентине, в Буэнос-Айресе. Активную издательскую деятельность развернула здесь Федерация российских рабочих в Южной Аме рике, выпускавшая с 1918 г. газету "Голос труда", а с 1920 г. — журнал "Ком мунист". При газете действовала "Рабочая издательская группа в Аргентине", выпускавшая книги и брошюры преимущественно анархической тематики:

"Анархисты в русской революции" А. Горелика (1922), "Анархия перед судом" Педро Гори (1924), "Городские рабочие, крестьянство, власть и собствен ность" А.А. Карелина (1924) и др. Китай. Первые посланцы Советской России, работу которых в Китае можно рассматривать в качестве примера деятельности политических совет ников, принадлежали к группе Г.Н.Войтинского (впоследствии видный уче ный, руководитель диссертационных работ, посвященных изучению Китая), которая прибыла в страну в начале 1920 г.

История плановых и систематических поездок специалистов из Советско го Союза в Китай началась с реализации на практике замыслов Сун Ятсена, после того, когда в конце лета 1923 г. делегация китайского Народного рево люционного правительства во главе с Чан Кайши приехала в Москву. Делегация знакомилась с учебным процессом и вопросами организации Красной Армии.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.